Артбук Таро Эймара. Персонажи в рисунках карт

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Старшие арканы. Карта Шут. Персонаж Лето

Лето. Авилеец, бывший моряк, бродяга, карточный шулер. Беспечен, добродушен, склонен к авантюрам.

Цитата.

Разношерстная компания из заезжих крестьян и местных забулдыг резалась в известную на весь Эймар «авилейскую четверку». По столу хлопали карты, в кружках пенилось пиво.

Лиандра присела рядом с Лето и наблюдала, как он выигрывает: не всегда, но чаще по-крупному. Картежники матерились, поминали Создателя, косились на Лето злобно и подозрительно, а он громко удивлялся своему везению, заказывал еще выпивку на всех, и игра продолжалась.

– Карты крапленые, небось, – бурчал очередной продувшийся неудачник, с сердцем кидая слабую масть на стол.

– А даже не его карты, а здешние, трактирные, – возражал другой в надежде на выигрыш.

Лето пил не меньше прочих и уже не притворялся – ронял карты по-настоящему и нагло щипал служанку пониже поясницы. Она взвизгивала, плескала пивом на плечо Лиандры, но уходить не спешила.

– Дверь с нацарапанным сердцем по коридору направо. Приходи, когда закончу... – шептал ей Лето.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Карта Императрица. Персонаж Амаранта ванн Агнар

Амаранта ванн Агнар. Последняя королева Эймара, архонт белого огня, воин. Умна и смела, одержима своим предназначением правителя и долгом перед страной.

Цитата.

– Ожидая увидеть тронный зал, я вошел в обычный дом и не обрадовался встрече с архонтом белого огня лицом к лицу. А потом я увидел ее и проглотил язык. Я понял, что она настоящая, сын мой. Настоящая, какой бывает вера или сила, чуждая притворству. «Святой отец из Велеграда?» – спросила она. У нее был особенный голос: тихий, но не мягкий, словно приглушенный сознательно. И говорить с ней стоило особенно. Я послал королевскую речь к демонам и обратился к человеку, к архонту, к женщине, – кто ее разберет? Я метал стрелы своего красноречия во все цели сразу и смущался под ее пристальным взглядом. Мне, старому и наглому, было стыдно за свой красно-золотой наряд и положение шута при южном дворе. Я оправдывался и знал – она мне откажет, не станет спасать Дорин. И поступит правильно. «Верите ли вы в Создателя?» – спросил я напоследок и ждал любого ответа от «нет» до грубого «пошел прочь», понимая, что именно его я и заслуживаю.

– «Я верю проповеднику из Велеграда. Передай мой ответ – север поможет», – сказала она, а я застыл с глупейшим видом.

– А затем, сын мой, я начал ее отговаривать. Я говорил о коварстве Родерика и ариев; предупреждал о возможной ловушке; о городе, для нее чужом; о старой войне, от которой все устали. Я передам тебе ее слова, как сам запомнил:

– «Как для тебя Создатель – единственный Бог, так для меня един Эймар; нет своих и чужих городов, если люди в беде. Да, Родерик пойдет против совести, но не против Церкви. Используй силу веры и власть слова, отец Демерий, и мы сможем вернуть мир. Пусть на время, пока в один город. Разве мало?»

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Карта Император. Персонаж Король Агнар

Агнар. Первый король Эймара, разрушивший жестокую Империю Сириона и власть эрийских магов. Легендарный правитель и воин, ахари, слышавший голос древних пари и добравшийся до берегов Верхней земли с их помощью.

Цитата.

– Мои предки когда-то приплыли с далеких земель, что лежат за холодным океаном Невозвратимости. Их корабли были крепче стали и легче крыльев чайки, если даже морские течения им покорились. Агнару понравились неприступные скалы севера, но за ними жили и другие народы: алчные, высокомерные и глупые. Они заслуживали самой великой войны, какую помнили Боги, и получили ее. Мечом и кровью первый король создал страну, названную Эймаром…

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Карта Жрица. Персонаж Лиандра

Лиандра*. Эри, маг иллюзий, талантливый лекарь, руководитель госпиталя. Милосердна, строга, собрана, дисциплинирована. Ставит ближних своих превыше себя, готова к самопожертвованию. *Настоящая Лиандра, получившая имя при рождении. В книге есть персонаж, на время потери памяти названный «Лиандрой» в ее честь.

Цитата.

Кабинет был открыт. Войдя без стука, Ханлейт застал Лиандру спящей лицом к стене. Зачем он пришел, если знал заранее, что не проронит ни слова? Стараясь не шуметь, Хан сел на стул.

Неожиданно Лиандра вскочила, прихватив кувшин с тумбочки, замахнулась для удара и расплескала остатки воды на пол и на себя.

– Сотня демонов на святого угодника! Да разорвет Создатель твою глупость, Ханлейт! Да чтоб тебя...

Она добавила совсем уж сестре неприличное, выдохнула и замолчала.

– Ты ругаешься, как Гервант.

– А ты по лестнице бежал и дышишь на всю комнату!

– Я думал, тебя нет в госпитале.

– Тогда зачем поднимался?!

– Чтобы никого тут не встретить.

– Ты сумасшедший!

– Ты права.

Вернув кувшин на место, Лиандра накинула поверх рубашки домашнее платье и зажгла свечу. Она купалась в золотом свете, излучала его распущенными по плечам кудрями, дорогой, не сестринской одеждой и лучистыми глазами цвета осенней листвы.

– Говори!

– Теперь я понимаю Демерия, если он тебя такой видит.

– По делу говори!

– Я даже Герванту о себе ничего не рассказывал.

– Но ты пришел ночью ко мне!

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Карта Жрец. Персонаж Демерий

Святой Отец Демерий. Глава церкви Эймара, проповедник, арий, маг огня и ветра. Амбициозный, наглый и артистичный, но не лишенный сострадания и доброты.

Цитата.

Ханлейта остановил глубокий, красивый мужской голос. Проповедник заговорил о несчастье, постигшем Велеград. Не обвиняя в грехах и не призывая кары небесные, он обращался к сочувствию авернцев и находил для пострадавших искренние слова утешения.

Рассказывая о беженцах, священник представлял их знакомыми людьми с соседней улицы и родственниками горожан, чтобы авернцы поняли, как ужасно в одночасье все потерять, но как просто помочь в беде. Не ради награды на небесах и не из страха, а потому, что так должно и хорошо, а свет добрых дел падает не только на одаряемого, но и на дающего.

Безыскусная речь, сила убеждения и неподдельные эмоции находили отклик в самых черствых сердцах. Толпа зашевелилась, раздались отдельные всхлипы. Возможно, они принадлежали велеградцам, но не только; даже Хан почувствовал с обездоленными если не родство, то связь, и оглянулся на проповедника у алтаря. Им оказался невысокий полноватый человек в бордовом облачении.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Карта Маг. Персонаж Кеодан

Кеодан. Арий, боевой маг земли и металла, преданный слуга Империи. Умен, зол, жесток, верен своему господину.

Цитата.

– Я видел, что вы танцуете. Разрешите пригласить?

Высокий человек в длинном камзоле протягивал Лиандре раскрытую ладонь. Уверенный жест не подразумевал отказа. Брови Герванта удивленно поползли вверх. Пользуясь его замешательством, Лиандра вырвалась.

– Чем вы взволнованы? Моим приглашением?

– Да! Нет! Мне предложили сделку.

Перед господином расступались, а кое-кто даже подобострастно кланялся. Богатая одежда и горделивая осанка выдавали в нем представителя высшего сословия. Лиандра узнала мужчину: она уже замечала его пристальный темный взгляд, когда танцевала с Киндаром.

– Неудивительно, вы весьма привлекательны. Кто вы – северянка или полукровка? Терпеть не могу слово «нелюдь» – оно звучит оскорбительно.

– В эрийской крови нет ничего оскорбительного. Я не нелюдь.

– Какой дипломатичный ответ, – надменно усмехнулся господин, вежливо обняв Лиандру выше талии.

Она содрогнулась от необъяснимого отвращения, но начался танец – и странное чувство прошло.

– В Ваньяре проездом, не так ли? – продолжил господин светскую беседу.

– Да.

– А ваш партнер-эри? Его лицо мне показалось смутно знакомым, но я не смог вспомнить, где и когда его видел.

– Мы не вместе, мы просто танцевали, – солгала Лиандра, недоумевая, зачем господину понадобился Киндар.

Незнакомец танцевал хорошо, но без души, однако его стиль был Лиандре привычнее, чем свободная и легкая манера Златовласки.

Властное и даже красивое лицо мужчины на первый взгляд казалось молодым, на второй – моложавым, а на третий – неприятным. Гладкая, без морщин, кожа имела нездоровый, восковой оттенок; глаза не были ясны, а углы темно-малиновых, четко очерченных губ опускались брезгливо и низко, как у старика.

Догадываясь, что поступает бестактно, Лиандра поднимала взгляд от черненых пуговиц камзола и смотрела в глаза господину, отмечая их мутный карий цвет и нечто сильное и гадкое, скрытое в размытом круге зрачка.

Заметив внимание к своей персоне, господин самодовольно улыбнулся:

– Меня зовут Кеодан, я из Аверны. А тебя?

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Карта Влюбленные. Персонажи Алиссен и Коэн

Алиссен. Архонт синего огня, самоучка в магии, харматанка по отцу. Артистична, оптимистична, часто попадает в неприятности. Коэн. Архонт зеленого огня, воин, дух оружия, мертв. Впоследствии живет в теле харматанского принца Хашти.

Цитата.

Алиссен кинулась за водой и столкнулась с Коэном на пороге. Она не собиралась с ним обниматься, так получилось само, а потом руки узнали его магию, как узнавали рукояти мечей архонта, и уже не захотели отпускать.

– Коэн, ты Коэн?

– Алиссен, а ты Алиссен?

По вопросу и ответ. Он улыбался, а в темных, зелено-карих глазах брезжил знакомый огонек.

– Ты тоже светишься!

– Я от волнения.

Зеленый свет обнимал талию Алиссен, а синий – плечи Коэна, но теперь светились сами люди, а не их мечи.

– Не может быть, мне от тебя не больно! Смотри, даже вот так! Не жжет и не колет! А тебе от меня?

Алиссен подняла руку Коэна и приложила к своей щеке, а потом и их губы соприкоснулись сами-собой.

– Я хотела с тобой поговорить, а не поцеловаться! – сказала Алиссен поцелуев через пять.

– А я молчал так долго, что забываю говорить.

– Представляю, как давно ты не был с девушкой!

– Никогда не был.

– В смысле... Что, совсем?! Твой отец обратил меня в семнадцать, в мои двадцать восемь ты был мертв девятнадцатилетним, но я не знаю, насколько давно; значит, мы почти ровесники?

Алиссен лихорадочно пыталась подсчитать вслух, но цифры справиться со смятением не помогали: сердце билось, и свет архонта горел.

– Со дня моего рождения прошло тридцать два года. Шла война, я был юным и учился воевать, а Хашти стал чудовищем еще моложе меня.

– Хашти-Хаштинтан, харматанский принц?

– Это его тело.

– А где все остальное от Хашти?

– Я – это я, Алиссен. Просто я.

– А как ты видел меня, когда был зеленым светом?

– Вот так.

Коэн закрыл ей ладонью глаза. Холодно-горячо, игра все та же. Холодно от страха неудачи и горячо от желания. Оно вовсе не новое, оно уже горело светом архонта в безымянных мечах и путешествовало по телу, смущая и будоража воображение.

(Венчание с бездной. Эймарские хроники. Том 4)

Карта Колесница. Персонаж Моргват

Моргват. Архонт желтого огня, воин, советник королевы Амаранты, тиверец. Верен долгу, доброжелательный, с юмором.

Цитата.

Человек у подоконника заказал себе еще пива.

– Рожденные в вере благословенны свыше, – сказали над его ухом заговорщицким тоном.

– Само собой, – хмыкнул человек.

Проповедник в бордовой рясе сунул ему в руку бумажку и удалился, глядя долу. Непритязательность, даже бедность одежды человека подсказывала служителям церкви, что бумажка о спасении души попадет по нужному адресу; не рассчитывая на наживу, воры и торговцы обходили человека десятыми дорогами. Он не выделялся ростом, не мог похвастаться гордостью осанки; давно не стриженные волосы и рыжая щетина на щеках не заставили бы вздыхать о нем ни одну красавицу. И все же черты лица человека были скорее приятны, чем нет; а быстрый взгляд из-под широких бровей вразлет мог удивить насмешливой проницательностью: только-только он уколол, как колючка, и вот уже серьезен, заставляя сомневаться – а не почудилось ли?

– Рожденные в вере благословенны свыше, им свет Создателя оплот: в молитве души свету отворите – и мира благодать придет. Оставьте дрязги, ссоры, споры и цепи будничных обид – вас ожидают горы злата, что ярче яркого блестит, – прочел человек.

Для неграмотных эймарцев под стихами были намалеваны картинки, объясняющие мысль куда доходчивее: фигурка на коленях и стрелочка на гору монеток.

Человек покачал головой и заткнул смятой бумажкой щель в раме окна. Так хотя бы не дует. Создатель учит добру, но служители церкви доносят его учение до верующих на редкость грубо и смысл перевирают. Да и кто сейчас знает запутанные семистишия пророчеств святого Ариеса наизусть?

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Карта Справедливость. Персонаж Саттар хар Ами

Саттар хар Ами. Судья Хармы, второй вазир Атана Фахретшида, умелый воин, несмотря на преклонный возраст. Энергичен, умен, набожен, принципиален и честен.

Цитата.

Малик хар Адари поднялся. Четверо гостей последовали его примеру. Встал и Саттар хар Ами.

– Мы хотели избежать кровопролития, Саттар. Выпей вино, уйди мирно. Такова воля Хармы.

– Предатели! Вы выступаете против Атана Фахретшида! Гнев Хармы обрушится на ваши головы! – вскричал Саттар.

– Мы выступаем лишь против тебя, Судья. Берсан устал от твоего правосудия, твоя власть горяча, как пески пустыни. Харматан требует обновления и глотка свежей воды. Пей нектар – и твой уход будет сладок; сам Харма встретит тебя у порога рая с благодарностью за служение.

Малик протянул Саттару кубок.

– Ты не заставишь меня совершить тяжкий грех, Малик!

– Пятеро против одного, Саттар, мы разделим грех на всех. Твои люди далеко, а дом велик и полон говорливой воды.

Пятеро заговорщиков достали спрятанное оружие.

– Вы пришли с кинжалами в мой дом? Сели со мной, безоружным, за один стол? Джарит, ты тоже предал меня?

– Я? Саттар, я хранитель знаний, советник, шептун, старый греховодник, но не предатель, и, упаси меня Харма, не воин. Это я здесь безоружен по-настоящему, а у тебя есть Меч Хармы, – Джарит кивнул на Амаранту.

Малик с пренебрежением ткнул в ее сторону оружием.

– Она уже мертва. Взгляни, как она бледна. Меч Хармы больше не может дышать, а ее сердце останавливается комком боли. Джарит, ты отвернешься?

– Нет, Малик. Я унесу с собой печальное знание о том, как не стало последнего честного человека в Берсане.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Карта Отшельник. Персонаж Святой Ариес

Святой Ариес. Отшельник, святой, оставивший после себя семистишия пророчеств.

Цитата.

Они подошли к большому склепу, похожему на храм. «Да не сбудется предначертанное» прочитал Ханлейт замшелую надпись над входом.

– Могила святого Ариеса? Зачем мы сюда пришли?

– Навестить старого знакомого. Бывал в гостях у святого хотя бы раз?

Архонт вошел внутрь ограды, как к себе домой и распахнул двухстворчатые двери склепа. Ханлейту стало неуютно: плохо беспокоить мертвых, тем более – святых...

По центру единственной комнаты возвышался саркофаг со статуей на крышке. Святой Ариес спал вечным сном, сжав в костлявых пальцах бусины четок с выражением скорби и покорности судьбе на суровом лице.

Призвав на помощь золотую силу магии, архонт навалился плечом на статую, сдвигая крышку саркофага. Раздался скрип и скрежет, на пол посыпалась мелкая каменная крошка.

– Что ты делаешь?! – шепотом возмутился Ханлейт с порога.

– А что не так? Разве эри не безбожники? – усмехнулся архонт, с усилием толкая тяжелый камень.

– Неправда, среди нас есть верующие! И не обязательно молиться в храмах, чтобы понимать, что делать можно, а что – нельзя!

– Я вижу, ты у нас во второй группе, Хранитель? А я, напротив, в первой: я верю в Создателя. Подойди, полюбуйся на святые мощи! – пригласил архонт, отодвинув крышку до половины.

Преодолев внутреннюю борьбу моральных принципов с любопытством, Ханлейт подошел к могиле и заглянул в бездонную пустоту каменного колодца.

– Тут никого нет!

– А кого ты ожидал увидеть? Живой труп?

– Ничего нет, я хотел сказать.

– Внутри есть кое-что, Хранитель. Стал бы я тащить на кладбище строптивого эри просто так.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Карта Колесо фортуны. Персонаж Марид

Марид. Мифическое существо, бог морей и океанов.

Цитата.

– К слову, вспомнил: вот, у Сита нашел. Не знал, что ты для неприличных картинок позируешь. Тьфу, позорище! Но красиво.

Коста вынул из-за пазухи мягкую потрепанную книженцию. На ее засаленных страницах белокурый Марид, нарисованный с мастерством и любовью неизвестным портовым художником, путешествовал, сражался и с выдумкой возлагал на ложе не менее прекрасных девиц с обычными ногами, а то и с рыбьими хвостами ниже осиной талии. Удивленный Киндар засмотрелся на пошлые, а местами забавные сценки с участием полубога-полуразвратника с жемчугом в волосах.

– Это не я.

– Не заливай заливное. Профиль твой острый и белобрысость тоже твоя, только рост тебе приукрасили. Колись, сколько за одну такую картинку серебра отсыпают? И как ты эдак смог извернуться?

Коста ткнул пальцем в Марида, сплетенного в схватке страсти с осьминогом с головой красавицы.

– Я бы так не смог. Это игрушка Уны, ей и отдай.

(Эликсир фавна. Волшебник с озера Инья 2. Эймарские хроники)

Карта Сила. Персонаж Гервант

Гервант. Арбалетчик, воин, глава разбойников, нелюдь необыкновенной физической силы и выносливости. Умен, саркастичен, своеобразно добр.

Цитата.

Гервант не спеша допил бражку, сверля странницу желтыми с зеленцой, пристальными глазами.

– Опусти перышко, девочка, ты его держишь неправильно. Не бойся, я отлюблю тебя бережно. Разве ты не знала, что за еду, питье и одежду нужно платить? А также за ванну, ночлег и мое расположение! Или ты хочешь сказать, что это тебе принадлежало?

Он бросил на стол пустой кошелек Гарта. Лицо странницы побледнело от гнева – вот кто ее обокрал! Но – когда?!

– На дороге столько монет нашла или заработала? – продолжал издеваться Гервант. – За воровство в Эймаре отрубают руки, и подтереть жопу самостоятельно могут лишь самые хитрые. Докажи, что у тебя пальчики ловкие, и я все забуду.

«Доказать? Что ему доказать?» – растерялась странница. «Я не воровка!» – чуть было не сказала она вслух, но вспомнила казематы Готы и вовремя прикусила язык. Молчание – лучший выбор, когда нечего ответить.

– Мне надоело твое упрямство!

Гервант шагнул навстречу, чтобы отобрать оружие. Она подкинула нож в руке, инстинктивно определяя баланс, и метнула в разбойника, пожалев его в самый последний момент. Нож кувыркнулся у шеи Герванта и вонзился в стену за ним.

Разбойники вскочили. Судорожно сглотнув, Гервант ощупал горло – на войне он видел не раз, как четкое, верное, отработанное годами тренировок движение ассасина отбирает жизнь. Сегодня смерть промахнулась сознательно, иначе лежать бы ему на полу и харкать кровью.

– Что вас подкинуло? Сядьте, – приказал он братии и пошел за ножом.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Карта Повешенный. Персонаж Луций

Луций. Он же Красавчик Лу. "Авилейский любовник" в прошлом (это профессия), контрабандист, нелюдь без определенных занятий со склонностью к саморазрушению, но не лишенный приятных человеческих качеств.

Цитата.

На Гнев Хармы неторопливо опустилась ночь. Моран больше не рвалась вперед. Она смотрела за горизонт, в пустую темную даль, куда не смогла добраться. Иногда спала, если душное забытье можно назвать сном. К утру Красавчик пришел в себя.

– Пить...

– Воды нет...

Лу молчал, но глядел осмысленно. А Моран слушала тоненький свист в ушах. Он то затихал, то негромко напоминал о себе дуновениями едва различимой прохлады.

– Лу, ветер вернулся.

– Меня зовут Луций, – ответил Красавчик.

– Ты говорил, твое имя длинное.

– Короткое, пери. И слишком гордое для меня. Луций не торгует собой и не стряпает для дикарей, его не пыряют ножом в причинное место, не бьют и не ломают зубы. Это Лу все терпит.

– А меня зовут Амарантой.

– А вот это, действительно, длинно! И что-то напоминает...

– Реку?

– Да, реку. Я никогда не видел Амарантин.

– Хочешь посмотреть?

– В следующей жизни, звезда моя.

Под корнями стража раздался шелест. Зашевелились крупинки песка, выпуская длинное упругое тело. Извиваясь восьмеркой, серо-коричневая лента выбралась из убежища под деревом и решительно направилась по своим делам.

– Мне показалось?

– Нет, это змея, Луций. Живая. Мы прошли Гнев Хармы.

– И зачем?

– Уже не знаю.

– Посмотри во внутреннем кармане моей куртки, пери.

Моран залезла Лу за пазуху и вытащила трубку Киндара.

– Я не хотел отдавать. Думал, мне она нужнее, а тебе не так уж важна. Мечтал выкурить хорошего зелья из дорогой трубки. Хоть раз в жизни. Ты иди дальше, если можешь. Меня бросай.

Лу хрипло вздохнул и прикрыл глаза, а Амаранта спрятала трубку ему в карман. Солнце поднимется до зенита и убьет их обоих. Какая разница, где настигнет смерть – у подножия Священного стража или верстой дальше?

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Карта Смерть. Персонаж Астарот

Астарот, демон Проклятой дороги. Является путникам и заставляет присягнуть на верность в служении.

Цитата.

Дорога спускалась к опушке леса. Таинственная тень прыгнула вперед и исчезла, обдав прохладным ветром. Заткнулось эхо. Разбойники въехали под редкую крышу осенних деревьев. Лето придержал коня. В чуткой тишине Рыжик осторожно ступал по мягкому ковру гнилой листвы, придавливая копытами хрусткие желуди.

– Лиандра нас бросила, Тинк. Не догоним. – неуверенно сказал Лето. – Давай, пешком с дороги уйдем.

– Впереди кто-то есть, видишь? Ой, Лето! Это не она!

К разбойникам медленно приближался всадник. Его гордо поднятую голову венчала серебряная корона, а на плечах поблескивала узорами мантия.

– «Отверженные да присягнут тебе!» – взорвалась криком Проклятая дорога.

Беззвучный призыв гремел повсюду, воздух дрожал магией, а от коронованного призрака веяло неотвратимостью гибели.

– Создатель... – слова застряли у Лето в горле, а ноги предательски тронули бока Рыжика.

Демона не нужно звать, он здесь. Заброшенный тракт – его дом, а слабый человек – незваный гость. За вторжение дорого не возьмут, всего лишь жизнь и душу. Какая малая цена за великую честь служить Проклятой дороге вечно!

– Я согласен.

Мир потерял краски, каждый вдох саднил в груди горькой пылью. Чувствуя вкус пепла на губах, Лето подъехал к демону и протянул руку навстречу своей смерти.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Карта Умеренность. Персонаж Ракхайн

Ракхайн, демон реки, целитель эри в прошлом. Спокоен и коварен, равнодушен и снисходителен.

Цитата

Все замерло, даже время. На поле скверны пришла вода и разлилась широко и мелко, опрокинув вниз хмурое небо. Хозяин реки шествовал по зеркалу воды торжественно, медленно, не тревожа водную гладь кругами.

– Не смотри на меня, – шепнула Алиссен.

У Ракхайна такие знакомые глаза! Голубовато-серые, теплые и равнодушные. Как вода реки: ласковая, нагретая солнцем у берега и обжигающая у дна холодом родника.

Кто придумал, что у демона нет лица? У Ракхайна лицо эри. Усталое и грустное печалью прожитых лет. Демон не кичился властью, не требовал поклонения, но обещал покой, предлагая положиться на милость воды и утонуть в ее бесконечной глубине, оставив все мирские желания.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Карта Дьявол. Персонаж сир Эмон

Сир Эмон ванн Годен, аристократ, «Король и отец» Теней, глава крупнейшей криминальной группировки города Гадара. Человек невероятной жестокости и жажды власти.

Цитата.

– Эри, уясни, наконец: это не игра. Взгляни на пол. Видишь темные разводы на досках? Это не краска, это кровь. Она уже не отмывается; она проливалась здесь много и часто. Скоро и твои кишки свесятся тебе в рот, а ты узнаешь свою утробу на вкус.

«Читать» – значит убивать», – говорила шепотом Кора. Значит, Король теней убивает в своей огромной библиотеке, называя пытки «чтением» ... От этого открытия Киндару стало страшно по-настоящему.

– Что вы хотите от меня?!

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья 1. Эймарские хроники)

Карта Башня. Локация Железная башня, Велеград

Железная башня, самая страшная тюрьма в Эймаре, славящаяся своими пыточными, а также цитадель Карателей.

Цитата.

Внезапно недра казематов сотряс неясный гул; снизу тяжко дохнуло вонью, задрожала решетка. Что-то приближалось: мощная стихия неслась по тоннелю под полом, билась о стенки, вскипала отходами пыточных и выплескивалась наружу – Железная башня открыла шлюзы, чтобы воды Ракхайна ее очистили.

«Меня утопит! Я искупаюсь в этой пакости целиком!» Подняться во весь рост не позволяли оковы. Хан поспешно встал на колени, но не прошло и пары мгновений, как его руки и ноги погрузились в омерзительную жижу. Вода, поднявшись чуть выше решетки, успокоилась и неспешно потекла по ее поверхности, становясь все чище и прохладнее. Наверное, ее скоро можно будет выпить. Или хотя бы намочить губы.

«Пить нельзя! Я заболею. Чем только я не могу заболеть, и мои страдания будут хуже ран!» И Ханлейт не пил, только болтал в воде ладонями, чтобы отмылись поскорее. Он понимал, насколько грязен сам, но после купания в стоках башни почувствовал себя еще гаже.

Постепенно напор воды уменьшился, поток иссяк и камеру наполнил звук капель, срывающихся с пола в лужи тоннеля.

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Карта Звезда. Персонаж Лунная прядильщица, созвездие

Лунная прядильщица – созвездие, видимое над Верхним миром Эймара ночью. Представляется в образе прекрасной женщины.

Цитата.

И глядел дух с тоской в небо тихое

И гадал как наверх забраться бы,

Где на шелке луна-прядильщица

Тянет нить серебряно-звездную.

И однажды случилось страшная,

Для всех смертных напасть незримая:

Уронила вниз нить прядильщица

И до красного заката задумалась.

(Песня о двух демонах, Эликсир фавна. Волшебник с озера Инья 2. Эймарские хроники)

Карта Луна. Персонаж Хозяйка

Хозяйка Цитадели в лесу Сирион. Демон без лица и без имени, принимает любой образ, управляет волками. Помогает или мучает исходя из собственных представлений о добре и зле. В прошлом маг эри, женщина.

Цитата.

– Я не помню свое лицо, но видела мириады судеб: ярких, как твоя, или едва зажженных и потухших, как ее.

Образ Хозяйки изменился неуловимо и быстро: Моран не успела моргнуть, как в лодке уже сидела Лаэле в зеленом платье, грустная и красивая.

– Все судьбы гасли, как звезды на небе; истлевали в прах тела и рассыпались в труху могучие деревья. Я – дух мага эри, Хозяйка, первый Хранитель леса и его тайны.

– Ты назвала себя Хранителем? Я видела настоящее дерево и зеленые знамена Хранителей на его ветвях, словно и наш мир построен на костях! Что скрывает Орден?

– Любой мир построен на костях, а твой стоит на костях эри. Мой народ срубил священное древо, похоронил древнюю столицу, забыл историю и родной язык, – все ради будущего трех свободных рас. Жертва Эрендола звучит в каждом слове клятвы Хранителей.

– А я помню каждое слово Сайдериса. Цитадель заслужила не просто забвение, я бы стерла ее с лица земли!

– Сирионом правил величайший из магов, души эри подчинялись единой злой воле, их следует пожалеть, а не осуждать. Хранители покинули Цитадель, но упрямые и непрощенные остались. Ты видела одного из них и восхищалась его стойкостью.

– Он предпочел умереть, а не сдаться, а мог бы жить и лгать. Я понимаю, я тоже проиграла свою войну.

Хозяйка снова стала Лиандрой – спокойной, рассудительной сестрой Герванта:

– Сбывается пророчество – род северных королей угас. Цитадель в сердце Сириона увидит конец времен и исчезнет последней в безумии одержимости.

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Карта Солнце. Персонаж король Эндрю I

Эндрю ванн Эдельс, самопровозглашенный король севера, глава восстания против ариев. «Человек за семью печатями», умеет произносить речи и вдохновлять, в том числе примером собственной отваги, но замкнут и сдержан для ближайшего окружения.

Цитата.

Валет протянул корону королю. Эндрю I медленно повернул ее в руках и водрузил к себе на согнутое колено, как будто там ей место. Был ли его невозмутимый вид природным даром или король носил привычную маску – сложно сказать. Смотрел он прямо, даже в упор, но не в желании подавить волю пленников, а, скорее, как человек, никогда не бывший в подчинении. Под его темно-карим взглядом уставала ерзать нервозность, а страх забивался подальше в угол, как лишний мусор.

– Я не «подсудимый»! Вам не в чем меня обвинить, – не сдавался Моргват.

– Вайолет, кто этот человек?

– Сидмон танн Ирио. Наш почетный гость из Тиверии.

– Это правда? – Эндрю I обращался к Моргвату.

– Да. Нет! Я архонт и Советник Моргват. Если ты имеешь наглость называть себя королем, то должен знать имя, под которым я служил Эймару верой и правдой. Ты должен был слышать обо мне и Столетней войне хотя бы раз в своей короткой жизни, сосунок-самозванец.

– Моргват мертв.

– И я ему говорил, а он не верит, – с ухмылкой подтвердил Валет.

– Да я же перед вами обоими стою! Я же могу доказать, демон побери ваши сомнения!

– Моргват спасал архонтов от последней бойни, не жалел золота, времени и себя. Он вселил в людей надежду и бросил их на произвол судьбы на долгие годы. Да, я утверждаю, – Моргват умер независимо от того, жив ли он и стоит ли передо мной сейчас.

Голос короля звучал спокойно и почти по-дружески, но Моргват посерел от справедливой жестокости его слов.

(Венчание с бездной. Эймарские хроники. Том 4)

Карта Суд. Персонаж Эверон

Эверон ванн Эдельс, мэтр Эверон. Арий ветра и молний, боевой маг, формальный глава Карателей, глава Железной башни, возвеличенный властью Императора за множество талантов; ренегат, недовольный своей участью, человек, исполнивший одно из самых жутких пророчеств Святого Ариеса.

Цитата.

Землетрясение подбросило эшафот в воздух вместе с живыми и мертвыми. Скованная по рукам и ногам Алиссен рухнула среди обломков; расшиблась больно, до молчаливого крика и ослепла от смерча, сошедшего с небес.

Два ария бились не на жизнь, а на смерть. Молнии Эверона сверкали раскаленным добела пламенем; гудела земля, сталь вырывалась из посоха Кеодана кинжалами и разбивалась о щит ветра.

Из окон сыпались стекла, ураган вращал воронку смерти над Велеградом, срывая с крыш черепицу, поднимая в воздух пыль и мусор. Буря бесновалась и выла, глушила голос Кеодана свистом:

– Вам не выстоять против истинного ария, Эверон! Сражаясь без оружия, вы убиваете себя. Сдайтесь!

– Я маг и без посоха. И не слабее вас.

– Что вами движет?

– Я хочу быть свободен.

– Арий обращения, вы несвободны априори.

– А я попытаюсь.

– Как?! Призовите на помощь вашу хваленую логику – вы пленник сферы! Я лично спущусь в хранилище и уничтожу ее!

– Для начала – найдите!

– Вы спятили! Зачем вам свобода? Вы рвались к власти, как одержимый, и получили ее! Вы прирожденный палач, Эверон, вы – глава карателей, что вас не устраивает?

– Цена!

Из руки Эверона вырвалась ветвистая молния. Кеодан отразил ее посохом и пошатнулся.

– Требуйте! Сколько вы стоите? Чего вы просите? Торгуйтесь, мэтр!

– Вы жаждете моей крови, Магистр. Я не сдамся, поддавшись на коварные уговоры.

– Так вы в трезвом уме? Вы заслужили наказание серьезнее смерти – вас ждет трибунал и суд Императора!

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Карта Мир. Персонаж Морской змей

Змей, древний пари, живущий так долго, что для людей синоним «вечно»; символ королевской крови ванн Агнар. Настоящий, а не мифический морской Бог, Марид, морское чудовище во плоти.

Цитата.

Внезапно за бортом раздался плеск. Из моря поднялась гигантская голова чудовища на гибком змеином теле и наклонилась над «Прекрасной сиреной», ее рассматривая.

– Оно спасло нас, чтобы сожрать?!

Гервант выхватил нож. Чудовище оскалило пасть и разинуло ее, показывая лес острых зубов, каждый размером с половину Герванта. Раздвоенный фиолетовый язык вывалился и облизался хищно, влажно щелкнув, как хлыстом, но серые грозовые глаза змея смотрели до жути разумно. Он ждал чего-то, слегка на воде покачиваясь, и, казалось, мог висеть над кораблем целую вечность, пока небо не упадет на землю или смертные не умрут от ужаса.

– Это же Марид, морской Бог, – прошептал Лу.

– Он Пари, владыка океана, стоящий на страже двух миров, – Верхнего и Нижнего, – ответила Моран.

– И что ему от нас нужно, кроме благодарности?

– Я нужна. Я призвала его. Он услышал меня сквозь шторм и пришел на зов ахари. Я ахари, Луций. А я и не знала.

– Моя пери, не смей!

Удержать ее Лу не осмелился, да и никто другой. Марид заворожил даже Герванта. Амаранта подошла к краю борта. Змей сомкнул челюсти и опустился вровень с ее взглядом. С его усов стекала вода, а воздух проходил сквозь кожистые ноздри с тихим свистом. Он был совсем таким же, как на королевском гербе Агнара, но без меча в зубах и во сто крат величественнее, чем человек может себе вообразить; в его соленом дыхании жила горечь моря, а в глазах читалось приглашение без слов, – «дотронься».

(Венчание с бездной. Эймарские хроники. Том 4)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Харматан, стихия огня. Туз жезлов. Локация Хартафес

Хартафес, Кровавый город. Место встречи племен кочевников, древняя разрушенная столица Харматана, утонувшая в песках.

Цитата.

Древний город лежал в руинах. Задолго до кочевников отгремела его слава, разрушились стены, но озера еще питали плодородный оазис, голубея по весне живительной влагой и прячась с наступлением суховеев под твердую броню обожженной земли. Старые деревья, костлявые и страшные, охраняли его покой призраками воинов и сочились кровью из ран.

Кочевники разбили шатры на фундаментах домов, везли волокуши по улицам, толкались у колодцев на площадях. Стада овец и табуны лошадей паслись в просторных загонах, обгладывая траву. Ее жилистые корни ломали хрупкие камни, а ветер уносил пыль в пустыню. Песок наступал и проигрывал сражения, зная, что победа в войне будет за ним.

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Двойка жезлов. Персонаж Сертан

Сертан. Харматанец, кочевник, победитель в соревновании на силу. Беспринципный, грубый, нечестный. Харма ему судья.

Цитата.

Кавиру везло. Быстрый и ловкий, он победил троих. Противники Сертана выглядели серьезнее, но неизменно покидали круг грязными и освистанными – сын Гайшита был сильнее даже опытных бойцов. Будь воля Амаранты, она бы никогда не столкнула Кавира и Сертана в одном круге! Увы, это случилось.

– Не слушай его! Сертан будет злить тебя! Не поддавайся!

– Со мной Харма, – «утешил» Кавир, уверенно шагая в круг.

Сертан промолчал. Швырнув в грудь Кавиру тучу песка, он свел на нет действие бараньего жира и бросился в атаку. Борьба была недолгой, неравны силы – Сертан уложил Кавира на лопатки и для верности припечатал кулаком в больное плечо – лишняя подлость, не предусмотренная правилами. Толпа взвыла от восторга – поединок проиграл герой скачек!

– Умная, расчетливая тварь!.. Бить нельзя! – закричала Амаранта.

Ее никто не послушал. Фарсид исчез, оставив сына без поддержки, и победителя простили.

– Бум-бум! – грохнул барабан.

Состязание лучников перенесли на ночь: кочевники объелись зрелищем и вспомнили о голодных животах. По рукам мужчин пошли знакомые плошки с «кровью Хармы», а женщины захлопотали у костров, разогревая заготовленные накануне кушанья.

Удрученный Кавир отказался есть и перебирал стрелы, а Моран складывала лучшие в колчан. Подошел Сертан и выдал порцию яда:

– Ты слабый и жалкий, а в скачках победил твой жеребец!

– А ты такой мерзкий, что даже твоя кобыла тебя сбросила!

Амаранта уловила общий смысл фразы, но не ожидала, что Сертан ее поймет. Он наклонился к уху Моран и прошептал на чудовищном языке, в звуках которого она с трудом разобрала эймарский:

– Ты вспомнишь эти слова, когда я тебя куплю!

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Тройка жезлов. Персонаж Фати

Фати. Харматанка, молодая и добрая большеглазая кочевница.

Цитата.

Моран стукнула кулаком по земле, и ее рука бессильно утонула в мягкой шкуре. В шатер вбежала Фати.

– Тебе грустно?

– Да, Фати.

Фати обняла Амаранту и укачивала, как ребенка. Как хорошо, что она ни слова не знает по-эймарски:

– Я ничего не могу изменить! Мне не вернуть Хана из мира мертвых, не убить Императора, кем бы он ни был, и даже покинуть проклятую страну Хармы не в моей власти! Я слаба, я заслужила презрение королевы Амаранты! Она умерла, а я живу, но жизни не заслуживаю! Я ненавижу себя, Фати! За цепь на ноге и за слезы на твоем плече!

У колодца Харита стучала глиняной посудой, с улицы доносился отдаленный гул – где-то на окраине не спал Кровавый город. Куда-то ушел обиженный на отца Кавир, увели рыдающую Сури, а женщина, обнимающая Моран, потеряла мужа. И на краю земли люди несчастны.

– Он вернется!

– Ханлейт не вернется.

– Твой Пери. Его не обидят. Ему сделают приятно.

– Нет, Фати! Я хочу, чтобы ему сделали больно, как мне сейчас. Я желаю ему самого большого позора, это он во всем виноват!

Фати погладила Моран по голове, не понимая:

– Я заплету тебе косы. Хочешь? Будет красиво.

Моран закрыла глаза и покачивалась, как на волнах в невидимой лодке. Фати приятно копалась в волосах, напевая без слов.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Четверка жезлов. Локация – пустыня Харматана

Пустыня Харматана, родина кочевников, вольных детей Хармы. Прекрасная и суровая, жестокая и уютная страна песка и волшебного неба, каждый вечер зажигающего костер ярко-алого солнца.

Цитата.

Ближе к полуночи старуху-мать и детей приютили соседи, а в шатер Фарсида набились люди. Гайшит занял почетное место рядом с хозяином. Гости принесли угощения и выпивку с собой, а Харита приготовила особенное блюдо – мясо, запеченное в козьем молоке с пряностями.

Амаранта и Фати сидели в дальнем конце шатра и ели из одной тарелки. Мясо приходилось брать руками, а подливку черпать тонкими лепешками и пить, как из ложки. Фати показывала, что стоит попробовать еще, и Моран тащила в тарелку яства, до которых беременная харматанка не дотягивалась.

– Вкусное? – спрашивала Фати и радовалась.

– Да, но я выпить хочу. Нет, не кумыс. Покрепче.

Гайшит разливал в плоские чашки янтарную жидкость, и мужчины млели и краснели лицами, потягивая ее мелкими глотками. Амаранта протянула руку за спиной Фати, умыкнув полную чашку Кавира.

– Нельзя! Для мужчин! – испугалась Фати.

– А я харамит, мне можно.

Амаранта глотнула и вздрогнула от неожиданности: по крепости напиток не уступал зелью из мандрагоры. Понятно, почему чашка такая маленькая! Моран допила до дна. Фарсид перестал жевать и уставился на нее в изумлении.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Пятерка Жезлов. Персонажи харматанцы-кочевники

Харматанцы пустыни. Свободные люди в рабской стране, далекие от благ цивилизации и ее пороков.

Цитата.

По улицам харматанского стойбища носились всадники. Песок сыпался в казаны с праздничным варевом, раздавались гортанные выкрики мужчин и пронзительные возгласы женщин, возмущенных прытью удалых наездников. Горячая кровь детей пустыни не знала покоя: бурлила под влажной коричневой кожей, требовала зрелищ, пищи, любви, – всего самого желанного и сладкого, что мог отпустить Харма на короткую жизнь кочевника.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Шестерка жезлов. Персонаж Кавир

Кавир. Харматанец, кочевник, лучший наездник стойбища. Горячий и честный, чуждый притворству. Да будет Харма всегда милостлив к его наивной вере.

Цитата.

Амаранта следила за ловким всадником на гнедой лошади. Добыча попадала к Кавиру редко, но и в седле он держался крепче прочих. Выбрав момент, Кавир сунулся в кучу дерущихся и перехватил тушу. Растерзанный баран взмыл в воздух и шлепнулся поперек его седла. Кавир, управляя конем одной рукой, направился к самой близкой, но и самой высокой части стены. Зрители бросились врассыпную, освобождая место. И Кавир прыгнул, отчаянно и умело, как может прыгнуть только кочевник от бога, наездник от Хармы. Его тело прижалось к коню, наклонилось вперед и пружинисто выпрямилось, едва копыта животного коснулись арены.

Кавир победил. Не скрывая ликования, он сделал круг по арене под приветственные вопли соплеменников и бросил тушу на землю. А Моран навсегда запомнила четкий, будто вырезанный из черного шелка силуэт лошади и всадника на фоне гаснувшего харматанского неба.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Семерка жезлов. Локация пустыня. Состязания

Состязания в пустыне. Ежегодно кочевники съезжались к руинам Кровавого города Хартафес, чтобы определить самого сильного, ловкого и меткого мужчину пустыни. Лучшие из лучших, боец, наездник и лучник пожинали лавры своих успехов вплоть до следующего поединка: главы кланов не жалели для победителей дочерей, ведь каждый желал заполучить их благословленную Хармой кровь в свою семью.

Цитата.

Бойцам принесли горшок с теплой желтоватой массой. Кочевники не рисковали жизнью ради забавы и не кромсали друг друга оружием, полагаясь на силу мускулов и подогретый нутряной жир. Амаранта вымазала торс Кавира скользкой гадостью с густым животным запахом. Рисунок змея заблестел ярче – краска впиталась в кожу кочевника надолго, на несколько дней.

– Бум-бум-бум, – ожил барабан, объявляя начало состязания на силу.

В центре арены вычертили круг и полили края водой, чтобы не затоптался сразу. Кому с кем сойтись, решал Харма: бойцы кидали в пустой казан свою вещь – кусок кожи, украшение или отмеченный камешек, а Гайшит, стоя спиной, вытаскивал их парами. Моран могла поклясться, что он выбирает противников наощупь и далек от честности случайного жребия.

Правила были просты: вытолкнуть соперника за пределы круга или уложить на землю внутри. Допускалось упасть на колено и тут же вскочить, но вывалянных в пыли неудачников зрители провожали жестокими насмешками.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Восьмерка жезлов. Наездники от Хармы

Наездники. Кочевники пустыни ездят на лошадях босыми, а их седла не имеют стремян, лишь элементы сбруи для опоры ног; цивилизованные харматанцы Берсанского Атаната используют традиционные седла со стременами, но многие из них стреляют на скаку не хуже детей пустынь.

Цитата.

Процессия из двадцати конников не спеша выехала за ворота Риабата. В раннее, темное утро Кариала провожала Моран пятном черной сажи, словно впитала в себя все грехи мира.

– Лживое озеро.

– Как и любое зеркало, – откликнулся Саттар.

В пустыне занимался рассвет. Над дорогой вставало солнце: молодое, зеленоватое и спросонья ленивое. Амаранта опрокинулась на спину лошади трюком кочевников, позволяющим размять мышцы в пути. Впереди были дни и ночи без каменного кольца арены, без крови, без смерти. Умчаться бы, затеряться в золотой дали!

– Видишь веху? Позволь мне доскакать до нее! – обратилась Моран к Саттару.

– Скачи. Но если не остановишься, я застрелю тебя.

Амаранта пустила коня в галоп. Судья промахнется, или стрела ее пожалеет, – свобода рядом, а соблазн так велик! Веха дороги мелькнула мимо, и тут же выстрел догнал Моран, чиркнув по шее оперением стрелы. Она остановилась. Саттар хар Ами стрелял на скаку и уже был рядом.

– Ты промахнулся.

– Я не промахиваюсь. Еще раз испытаешь судьбу – я прострелю тебе плечо.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Девятка жезлов. Локация город Риабат

Риабат, город в пустыне Харматана рядом с соленым озером Кариала. Веха на пути караванов к Берсану, столице Атаната, мимо безлюдной пустоши Гнева Хармы. Знаменит своей жестокой ареной, где пробуют силы новые рабы из Тиверии и проданные в рабство кочевники.

Цитата.

Саттар хар Ами перевернул Моран на спину и приставил кинжал к ее горлу:

– У меня немного хороших бойцов в Риабате, но если не научишься подчиняться – я отниму твою драгоценную жизнь.

Моран закрыла глаза, молчаливо соглашаясь. Афенди не стал уговаривать. Приказав охране нести Хранителя следом, он занял место в паланкине. Процессия Судьи Хармы двинулась к Риабату. Амаранта хотела бы умереть, но не могла запретить себе дышать.

Мимо проплывали узенькие, извилистые улочки харматанского города, дома таращились круглыми окошками, а сверху надменно взирали башни с плоскими верхушками без зубцов. Риабат видел многое. Пустыня выплескивала к его стенам пену рабовладельческих караванов, через горнило его арены проходили лучшие бойцы, а тысячи загубленных жизней лежали за воротами в безымянных песчаных могилах.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Десятка жезлов. Персонаж Фарсид

Фарсид. Харматанец, кочевник, глава клана. По меркам пустынь считается богатым и пользуется уважением соплеменников. Верит в Харму, не лишен доброты, не чужд состраданию, но понимает волю Бога по-своему.

Цитата.

От центрального столба, глубоко врытого в землю, Фарсид протянул к пленникам цепи с кольцами на конце и надел каждому на правую щиколотку. Он заговорил по-харматански, а Красавчик внимательно слушал и морщился, понимая не сразу. Фарсид повторял, не обременяя себя эймарским языком в собственном доме. Сидя на корточках, он взял Моран за ногу и несколько раз чиркнул пальцем по ступне, наглядно объясняя свою мысль.

– Если мы попытаемся бежать один раз, нам порежут ступни и будет больно; если второй – надсекут сухожилия на пятках, чтобы мы ползали в грязи остаток своих жалких дней, – перевел Лу.

Фарсид согласно кивнул.

– А если ты вздумаешь драться, звезда моя, тебя накажут. Но и мне тебя шлепать тоже нельзя.

Фарсид показал на распухший нос и залитый кровью подбородок Красавчика и осуждающе покачал головой.

– И, последнее: зачинать детей во славу Хармы нам с тобой не положено, как бы сильно ни хотелось. Представляю, как ты разочарована! Я все верно понял, Фарсид?

Кочевник закивал и ушел.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Паж жезлов. Персонаж Шайни

Шайни. Харматанка с примесью эрийской крови, «цветок дома хар Ами», дорогая рабыня без клейма на красивом лице, развлекающая гостей танцами и не только. Приветливая девушка с легким характером, искренне довольная своим хозяином и положением, как бы странно это ни прозвучало.

Цитата.

Моран погладила Шайни по щеке, а рабыня вздрогнула, будто ожидала удара.

– Я убила Азелея. Он больше не причинит тебе вреда. И никому не причинит.

– Убила насовсем?

Шайни смотрела большими карими глазами в мокрых ресницах и не верила.

– Насовсем. Помоги мне правильно принять ванну по-харматански. Мое желание не страшное?

– У тебя очень-очень хорошее желание!

Моран легла у бассейна, а Шайни втирала в ее кожу мази, пахнущие, как райский сад.

– Какие обязанности у «цветка дома»? Ты ублажаешь Судью?

– У хозяина нет женщин. Мы мешаем ему говорить с Хармой, – подтвердила Шайни слова Саттара.

– Но ты разгуливаешь по его дому голой.

– Я встретила вас одетой.

Моран усмехнулась.

– Во что? В золотые украшения?

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Рыцарь жезлов. Персонаж Азелей

Азелей хар Лури, Меч Хармы, лучший воин арен Харматана. Смертоносен, страстен, жесток, верен долгу и зол на весь мир.

Цитата.

Отворились ворота башни, выпуская на арену разодетого харматанца. Не сбавляя шага, он метнул в тушу пару сюрекенов с обеих рук и вынул из ножен знакомые клинки: длинные, острые и смертоносные. Начался танец двух мечей и стремительного ветра в вычурных доспехах из черной кожи и синей шелковой ткани.

Жарко блестело солнце на стали, на песок падали ошметки свежей плоти. Безупречное тело, отточенные движения и клинки Хранителя оживили воспоминание: Моран видела Ханлейта с мечами в руках в настоящем бою у ворот Завидного котла. Болезненно-горькую иллюзию не могли разрушить ни длинные волосы харматанского воина, связанные в хвост, не злое, даже жестокое выражение скуластого лица.

Туша повисла лоскутами мяса. Харматанец передал слугам арены окровавленные клинки, и их унесли с почтительным поклоном. Взгляд воина остановился на Амаранте, а разрисованная стрелами рука протянулась к ее лицу:

– Эрендол? Гайлу!

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Дама жезлов. Персонаж Меч Хармы

Меч Хармы – оружие Бога на Земле, Моран хар Ами. Харамит смерти и гайлу – демон во плоти по мнению зрителей харматанской арены. Человек из ниоткуда, пустынная змея, пьющая яд змеи и продолжающая дышать.

Цитата.

Арена неистово кричала, а Моран слышала лишь шум. Как прибой, он разбивался о стены-скалы, не мешая сражению. Просто волны моря перемалывают в песок гараатскую лаву, а люди один на один бьются на черном пляже.

Черное на черном – Меч Хармы в искрах алого шелка, стремительная тень с острым клинком. Черное на черном, красное на черном, и с каждым взмахом точной руки красной краски больше.

Страдание в глазах напротив, хриплое дыхание, пришедшие в негодность кожаные доспехи; длинный, жестокий, странный для Берсана бой. Сегодня Харма доверил правосудие рукам гайлу – демону, бесчувственному к боли, равнодушному к смерти.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Король жезлов. Персонаж Судья Хармы

Судья Хармы, Саттар хар Ами, бывший Меч Хармы, один из лучших воинов Берсана, даже несмотря на преклонный возраст.

Цитата.

Далеко внизу черная арена беззвучно кричала алыми губами трибун, купаясь в лучах восходящего солнца. Дворец Саттара был ее частью и опорой, стеной, от которой расходились круги сидений и арок. Двуликий дом, обращенный звездой на улицу Берсана и скалой шафранового камня к залу Суда.

– Храм и твой дом... – повторила Амаранта слова Саттара, вмиг ставшие понятными.

– Черный песок смиряет любую гордыню, сломает и твою.

– Скорее, отнимет жизнь. Как долго сражается Меч Хармы на арене? Сколько прожил Азелей?

– Достаточно, чтобы его запомнили.

– Год? Пару лет? Здесь не выжить дольше!

– Я выходил на бой двенадцать лет подряд. И милостью Хармы я жив.

– Ты был Мечом Хармы? Ты заслужил звание Судьи своей кровью?

– Да, Амаранта ванн Агнар.

Ордо называл Саттара великим воином, бойцы арены смиренно принимали смерть от его руки, рабы молили о пощаде, а она походя бросила ему вызов. Справедливость жила в решениях Судьи Хармы, звучала в словах, составляла смысл веры – особенная «харматанская» справедливость, жестокая, понятная не сразу, как честь Ханлейта, воспитанная не Орденом, а духом чужой страны.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Озеро Инья, стихия воды. Туз чаш. Магия ария

Магия воды. Рука Малены ванн Элиот, истинного ария, умеющего превратить вино в бокале или воду в озере в смертельное оружие. Золотые кольца и браслеты – сверкающая броня ее магии.

Цитата.

– Отпусти ее...

Киндар мягко отвел руки Фионы от тела Малены, не замечая, как сжимаются в кулаки золотые когти. Дом Гвервиля чуть-чуть дрогнул, заскрипел, жалуясь на старость. Послышался гул, как будто вечерняя Гадара очутилась близко, прямо за порогом. Тонко забренчала посуда на гранатовой скатерти, в открытое окно ударило влажным ветром. Малена открыла глаза.

– Все кончено для тебя, идиотка.

Инья ворвалась в дом, и Киндара швырнуло о стену первой волной. Вода опрокинула стул с Лиотаром, крушила посуду и хрупкие безделушки, металась по столовой рукотворным водоворотом, но не вредила Малене ванн Элиот. Арий удерживала сестру за шею у своих колен, и топила, не разрешая приподняться и вдохнуть.

Киндар вскочил, уже не зная, кому спасение важнее. Озерная вода, грязная, яростная, была ему незнакома; а люди и эри в доме Гвервиля отвращали от себя одинаково сильно. Лиотар выглядел самым беспомощным. Киндар приподнял мэтра над поверхностью воды и крикнул арию:

– Малена, перестаньте, вы сестру не утопите!

– Отчего же, эри? – хищно усмехнулась она.

– Не сможете.

– Не смогу?! Да мне легко!

Она пока не понимала...

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья 1. Эймарские хроники)

Двойка чаш. Персонажи Киндар и Ретти

Киндар, ученик алхимика Гвервиля, выращивает в озере Инья белые кувшинки, но среди них цветет одна красная. Ретти, роза «Маленькой Гадары», дома свиданий в предместье столицы Авилеи, приехала к нему в гости.

Цитата

Кувшинки у берега нежились в лучах вечернего света, а над ними кружились драгоценные золотые мошки. Сумерки подкрадывались из сада несмелыми тенями, лиловыми, как платье Ретти. Киндар рассказывал, и его голос звучал вкрадчивым плеском воды:

– Есть поверье, что кувшинки прорастают из костей утопленниц, поэтому их лепестки такие белоснежные и любят свет. Мертвым девам холодно на дне: каждое утро они тянутся к солнцу, подставляют теплу атласные щеки и оживают, чтобы к вечеру заснуть. Их сны темны, как глубины озера Инья.

– Какая страшная сказка, Киндар!

– ... но среди белых лилий воды есть особенные. Когда дева любила, умерла с любовью и не может забыть любимого даже в мире мертвых, лепестки ее кувшинки распускаются цветом алой крови.

– Красная кувшинка!

Ретти показала на озеро и вздрогнула. Одна-единственная, алая лилия цвела в отдалении от подруг в хороводе зеленых листьев-сердец.

– Смотри на них: цветы складывают лепестки, как мы закрываем глаза; и уходят под воду, словно ложатся в постель. Медленно-медленно.

День угасал, а белоснежные чаши лилий становились все меньше и исчезали совсем; вода темнела и тускнела, а Ретти пугливо ежилась.

– Сколько в озере Инья утопленниц, Киндар? – спросила она шепотом, боясь потревожить сон водяных лилий.

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Тройка чаш. Локация – озеро Инья

Инья, заповедное озеро с кристально-чистой водой в лесу на границе Авилеи.

Цитата

Домик ученика, выстроенный на самом низком берегу озера, окутала прохлада. В сонной заводи Инья кувшинки прятались под воду, а под окнами распускались ночные левкои, устилая землю лиловыми звездочками цветов. Ночь шуршала листвой и плескалась в озере, купаясь в парной воде, обнаженная и невидимая...

Киндара разбудил резкий далекий звук. В доме Мастера ударили в гонг – Гвервиль звал ученика к себе.

– Тебе гостя мало? Не можешь меня в покое оставить?

Собака посмотрела вопросительно и поспешно встала.

– А ты преследовать меня вздумала? Зачем я тебе понадобился? Хозяин приказал?

Если бы животные умели отвечать! Она посмотрела темно, умно и пошла рядом, очень близко, касаясь ноги Киндара гладким боком.

По дороге к большому дому он умылся в озере и заметил оранжевый отсвет в воде. Инья прощалась с небом, принимая последние поцелуи солнца.

– Посмотри на озеро, ... животное, – назвать собаку «Стервой» у Киндара не повернулся язык, – оно как женщина, безмятежная в счастье, и даже засыпает с улыбкой. Инья такая разная: сейчас рыжая, как Ретти, ночью станет черной, как ты, а утро встретит золотом.

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Четверка чаш. Персонаж Лиотар

Мэтр Лиотар ланн Эвен, эри, молодой маг иллюзий на службе наместника Аверны Родерика. Талантливый маг, попавший в сети ариев-заговорщиков. Отчаянно убеждает себя и окружающих в своем цинизме, беспринципности, равнодушии и бесчувственности, как правило, – удачно.

Цитата

Дорога стелилась прямо, незнакомец из Велеграда смотрел в окно. Карета на мягком ходу поскрипывала и укачивала, а собака тыкалась носом Киндару в ухо. Не имея возможности избежать близкого соседства, он терпел ее интерес, чувствуя плечом горячий атлас черной шкуры.

– Вы едете лечиться?

– Я не болен.

– Я имел в виду лекарство от времени.

– Да.

– В первый раз?

– Допустим.

– Вы арий, маг стихий?

Он взглянул в упор прозрачно-серыми глазами, и Киндар схватился за голову. Словно у сокровенных мыслей появился наблюдатель и перебирал их, как книги на полке, придирчиво и холодно.

– Прекратите!

– Ты чуткий к магии, но, когда я прочитал тебя впервые, ты даже не заметил – настолько собаку испугался.

– Вот как вы поняли, что мне известен короткий путь. Вы эри – маг иллюзий, а не арий.

– Я не читаю без повода – в чужих головах редко встретишь нечто, достойное внимания. Ты думаешь о рыжей женщине. Как скучно.

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Пятерка чаш. Персонаж Талейн

Талейн, сир Тали. Харматанец с примесью эрийской крови, бастард знатного харамани, ныне почившего; человек полусвета со связями. Владеет «Маленькой Гадарой» – самым роскошным публичным домом Авилеи. Немолод, но еще привлекателен, отличается отменным эстетическим вкусом. Успешный делец, не лишенный порядочности.

Цитата

Палящий зной превратил «Маленькую Гадару» в островок безлюдного рая. Все попрятались, опустили шторы на окнах, заснули. Киндар не встретил ни души, постучался в покои Талейна и ответа не услышал.

Дверь подалась легко. Киндар вошел в светлую комнату с высокими потолками и прохладными полами из авилейского мрамора. Здесь не было парадного золота, зеркал и дурацких столиков с русалками; лишь сдержанная роскошь харматанских орнаментов, свет, чистый воздух и флер благовоний, легких и нежных, как настоящие цветы.

– У тебя талант проникать в любую щель без масла, – раздался голос из-за лакированной ширмы. В устах Талейна фраза прозвучала особенно гадко.

– Я к вам со срочным поручением от Мастера Гвервиля и не могу ждать. Простите.

– Иди сюда.

Талейн лежал в ванной у открытого окна. Ряды неснимаемых браслетов прошили его руки выше локтей серебряными блестящими стежками; изящная харматанская вязь опоясывала шею и ключицы, как драгоценная вышивка на смуглом и мятом шелке кожи. Киндар успел отвести взгляд и заметить, что скромничать не стоит: розовые лепестки в воде надежно скрывали тело хозяина «Маленькой Гадары» ниже груди.

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Шестерка чаш. Персонаж Лоретта

Лоретта или Ретти. Оранжевая роза «Маленькой Гадары». Нелюдь, сирота, «дитя любви», родители неизвестны. Детство провела в монастыре. Дорогой цветок с мягким характером и прекрасным чувственным телом.

Цитата

Лоретта по праву считалась лучшим цветком в букете «Маленькой Гадары» – самого дорогого борделя столицы Авилеи. Выстроенный в предместье, овеянный влажным морским ветром и окруженный роскошным садом, он походил на особняк влиятельного вельможи и ничем не напоминал публичный дом.

Рассеянно улыбаясь, Ретти расставляла на подносе яства, а Кора за ней наблюдала, забыв про вино и еду.

За что Создатель подарил Лоретте волосы цвета летнего заката? А эти белые руки с ямочками на локтях? Но выражение счастья на свежем лице подруги было и вовсе непростительно!

– А вчера ты сказалась больной и отказалась принять гостя.

– Мне нездоровилось.

– Тебя за ночь любовь вылечила?

– Я ночевала одна, Кора.

– Правда? Тогда зачем тебе две чашечки?

Ретти разбавила терпкий напиток молоком и поставила на поднос хрупкий розовый фарфор.

– Я пить хочу.

– Так составь мне компанию.

– В другой раз, Кора. Я позавтракаю у себя в комнате.

– И что ты нашла в этом худеньком эри? – спросила Кора прямо.

– Я тебя не понимаю.

– Это я в недоумении, подруга. Ты уложила волосы, подрумянила щеки, надела лучшее платье и спустилась за подносом на кухню, как будто утро в борделе может быть добрым.

– А я хорошо выгляжу?

Лоретта нерешительно затеребила сиреневый шелк на груди. Везет же нелюдям – они часто красивы. Но некоторым везет особенно – Ретти взяла все самое лучшее от обеих рас: изящество эри и чувственную полноту человеческого тела, щедрого на наслаждения. Ее готовили в жрицы любви с рождения, и даже бинтовали ступни, не позволяя им расти. А теперь походка Ретти умиляет детской неуклюжестью маленьких ножек.

– Веснушки припудри.

Кора отвернулась, не найдя в своем арсенале булавки болезненнее. Белоснежная кожа рыжих часто грешит несовершенством, как будто солнцу было мало позолотить волосы.

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Семерка чаш. Персонаж Корделия

Корделия или Кора. Девушка из атилийской деревни, приехавшая в Гадару на заработки с мечтой войти в высшее общество с помощью... Да как угодно войти, а еще разбогатеть и остаться. Смелая, страстная и дерзкая, любит розы и красный цвет.

Цитата.

Киндар, лучший лгун на свете, сам предлагал помощь! Кора выдернула руку и поправила волосы; надела на лицо улыбку и томно прикрылась веером. Ее красота была бесспорна: яркая до вульгарности, расхристанная южными ночами; большой алый рот умел улыбаться, целоваться и ругаться, а в живых и блестящих карих глазах жила страсть, покорившая многих мужчин. Корделия любила золото всем сердцем, и Киндар это знал.

– Я обожаю тебя!

Она поцеловала Киндара в желтую от недавнего синяка щеку, решила, что этого мало и надолго приникла к губам. Киндар не возражал.

– Ты прекрасна. Но мне нужно от тебя маленькое одолжение в ответ. Выкради для меня список гостей.

– Вот так и знала, что не просто с тобой будет!

Взмахнув веером, она согнала с цветка шмеля и запустила насекомое еще дальше воздушным пинком под полосатое брюшко.

– В перечне приглашенных нет ничего секретного, а Талейн не запирает двери. Напишет новый, только и всего.

– Почему ты не попросил Ретти?

– А ты бы Ретти важное дело доверила?

– Нет, она же дурочка!

– Поэтому я и обратился к тебе. Ты справишься.

– А если меня поймают?

Киндар достал из кармана монету и коварно поймал золотом солнце. Кора потянулась забрать.

– Э, нет! Я показываю тебе сокровища, но пока не делюсь.

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Восьмерка чаш. Персонаж Гвервиль

Гвервиль, алхимик, создатель удачного «эликсира вечной молодости», владелец поместья на озера Инья. Одинокий, старый и вспыльчивый, растративший свой талант в угоду богатству и положению в обществе; честный, но бесконечно черствый человек "который давно умер, но забыл закрыть глаза".

Цитата

– ... у меня есть свой эри, мэтр.

– Ваш эри? – усмехнулся Лиотар.

– Он одной с вами расы и давно принимает эликсиры. Посмотрите на него.

В предложении Гвервиля не было иносказательного смысла. Он развернул Киндара к мэтру, предлагая рассмотреть внимательнее, как вещь из коллекции.

– Давайте разглядывать, – согласился Лиотар, – почему он такой бледный?

– Лучше бледный, чем желтый! Вы заметили, что у вечно молодых кожа, белки глаз и зубы часто желтоватые? Но у него белые. Показывай! – приказали Киндару.

Вспомнив Кору, он широко улыбнулся и сбросил улыбку быстро, как куртизанка – платье.

– Его кожа скорее серая, Гвервиль, чем белоснежная.

– Этому есть объяснение – эри принимал эликсир совсем недавно. Он здоров, можете мне верить. И вы здоровы и молоды останетесь.

– А еще я убедился, что он весьма вынослив и умеет ездить верхом без седла. Тоже ваша наука, Гвервиль? Или эликсиры виноваты? Может, я бесстрашным наездником стану?

– Что? Я и понятия не имел.

– Как? Эри «ваш», а вы его почти не знаете.

Сколько раз Киндара показывали гостям озера Инья! «Мэтры» и «сиры» щупали «пример», заглядывали в зубы и трогали за волосы, решая, стоит ли долгая молодость и жизнь, едва ли не «вечная» потери румянца на щеках.

– Я родился в Эрендоле, – ответил Киндар Лиотару.

– Ты не похож на эрендольца ни ростом, ни телосложением.

– На мою худобу и низкорослость есть другая причина.

– Совершенно верно, – подтвердил Гвервиль, – я остановил колесо его времени в семнадцать лет.

– Возраст ранней юности для расы эри! Ваш ученик не успел вырасти? Гвервиль, да вы его изуродовали!

– Ничего подобного, Лиотар. Я сохранил эликсирами его юношескую прелесть. Взгляните, он же некрасив! Представьте, что из него могло бы получиться лет через пять.

Мастер повернул лицо Киндара в профиль, чтобы гость оценил хищный нос и выступающий вперед подбородок.

– Высокий мужчина с незаурядной внешностью? Представил.

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Девятка чаш. Персонаж Кракен

Кракен, немногие знают его настоящее имя – Тордолайн. Тарг, владелец трактира-притона «Колесо морей», криминальный авторитет порта Гадары, имеющий собственный флот, по непроверенным слухам – частично пиратский. Торговец и бандит, при этом отнюдь не самый худший представитель рода гараатского.

Цитата

Киндар взглянул на Кракена, вздрогнул и инстинктивно сделал большой шаг назад, ударившись о стену спиной и затылком.

Перед ним на застланном коврами помосте сидела туша. Яйцеобразная голова с коротким венчиком волос над ушами утопала в конусе шеи, а жирные складки свисали двумя дынями почти женских грудей на огромный живот, липко колыхающийся на коленях.

Кракен был совершенно голый, если не считать набедренной повязки, видимой едва-едва, и потный, как даже в бане не каждому дано вспотеть. Он ел, нет – жрал, черпая с широкого блюда деревянной ложкой запеченных морских гадов; держал ее шестипалой ладонью и шевелил шестью пальцами на круглых, отекших от жары ступнях.

– Впечатлен моей красотой?

– Да... – выдавил Киндар, чувствуя, как сердце забилось в горле.

Туша чистокровного тарга взирала с помоста карими глазами, живыми, крупными и блестящими, какие бывают у собаки или лошади.

– Наслаждайся. Я у тебя последний, на кого ты смотришь.

– Если вы прикончите меня, за вами придет следующий убийца, но предупреждать о покушении, увы, не станет.

– Да уж, отмороженные в жару самоубийцы, вроде тебя – редкое для меня лакомство.

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Десятка чаш. Розы «Маленькой Гадары»

Розы «Маленькой Гадары», прекрасные девушки-цветы в особняке наслаждений, спрятанного в приморских садах Авилеи.

Цитата

По широким волнам мраморных ступенек спускались три сказочных пери: в жемчужном, в желтом и в голубом. Соблазняя атласом стройных ножек, от легких шагов струились шелка их платьев, открытые плечи укрывали пепельно-белокурые, вкусно-каштановые и солнечно-русые локоны. Рыжих и черных не было. Ретти не пришла. Если она больше не живет в келье под номером пять, то где она? И куда подевалась самая дерзкая красная роза «Маленькой Гадары»?

Незнакомая блондинка улыбнулась Киндару, надеясь, что эри выберет именно ее.

– Кто это?

– Лети, новенькая. Летиция.

Талейн довольно усмехнулся – он тоже умел мстить.

– А как же Ретти?

– Ее теперешним безобразием можно распугать гостей, а не привлечь.

– Она здесь? Она больна?

– Ты хотел женщину себе? Выбери другую. Лоретта розой «Маленькой Гадары» больше не работает.

Талейн кивнул пепельной розе на самого привлекательного за утро гостя. Летиция кошкой устроилась у Киндара на коленях и отвела от губ забытое вино. Он послушно выпустил бокал и обнял розу за талию, совершенно о ней не думая.

Две других красотки оглаживали ошеломленного до немоты Болла. Не в силах отдать предпочтение лишь одной, он глупо улыбался и походил на осла, умирающего от жажды у полных колод воды.

– Ни в чем себе не отказывай, Боллетрейн. Они твои на... на сколько сможешь.

(Эликсир фавна. Волшебник с озера Инья, книга 2)

Паж чаш. Персонаж Фиона

Фиона ванн Элиот, благородная леди по праву рождения, и чудовище по воле своей сестры-ария. Умна, мудра, хитра, безумна и чрезвычайно опасна.

Цитата

Фиона отыскалась в любимой Киндаром заводи с кувшинками: зашла по колено в озеро и смотрелась в свое отражение.

– Эй... – окликнул Киндар рыжую девушку, не зная, как правильно обратиться к сестре ария. – Леди Фиона?

Издали она казалась милой проказницей, решившей позлить старшую сестру из вредности. Склонила голову к плечу и поболтала в воде обутой в туфельку ногой, наблюдая за рябью и отказываясь Киндара замечать.

– В одежде не купаются. Юная леди, вернитесь на берег, пожалуйста!

Нет ответа... Киндар разулся и полез в воду сам.

– Фиона?

Она обернулась на голос и попятилась в озеро.

– Остановись, там глубоко! Ни шагу дальше!

Как нарочно, она не послушалась; оступилась и ушла под воду с головой, вскинув вверх руки. Киндар немедленно бросился в Инья. Он поймал Фиону на глубине; приоткрыв рот, она покорно опускалась на дно, вздрагивая от толчков воздуха, покидающего грудь.

Волосы красные, как рассыпанные лепестки кувшинки, открытые под водой глаза – Киндар взглянул в них и оторопел от нечеловечески-черного взгляда. Он тащил девушку вверх и не понимал, отчего его собственное тело, такое привычное к плаванию, внезапно онемело от слабости. Гвервиль был легче, чем маленькая Фиона, и даже вода отказывалась помочь и не держала ее на поверхности. Спотыкаясь, кашляя, Киндар добрался до берега и положил Фиону на траву. Она не дышала.

– Дыши!

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Рыцарь чаш. Персонаж Бартоломью

Бартоломью или Барт. Простой и честный малый, любитель поесть и запить съеденное, служит в «Маленькой Гадаре» вышибалой, домоправителем и начальником над прочими слугами, – короче, рьяно выполняет любое поручение Талейна, если случайно его не забывает, конечно.

Цитата

Бартоломью нашелся на кухне. Прикончив плошку похлебки, он только-только успел вонзить зубы в румяный пирог, как Киндар появился на пороге и предупредил трагедию драматическим возгласом:

– Не глотай!

Увидев алхимика, Барт рванулся к ведру, выплюнул все пережеванное и, для верности, прополоскал рот водой. Киндар ткнулся лбом в дверной косяк, едва сдерживая хохот.

– Что было в пироге?! Я успел? Я не глотал!

– Тебя уж не спасти... – вздохнул Киндар и сделал вид, что уходит.

– Постой! Что ты мне в еду подсыпал?!

– В мой прошлый приезд или в нынешний? Дай вспомнить... Ты съел лягушачью икру, крысиные глаза, жвала желтых пауков и кольца бурых дождевых червей.

– Кольца дождевых червей?! – переспросил Бартоломью, как будто это и было самое страшное. – Я переломаю тебе руки!

– Нельзя, Барт, меня трогать. А ведь я предупреждал! Сильные мира сего непостоянны: вчера тебе приказывают разбить мне лицо, а сегодня меня приглашают на праздник, до которого ты даже не доживешь.

– Не доживу?!

– Чувствуешь в животе что-нибудь необычное? Прислушайся к себе. Не бурчит, нет?

– Иногда чувствую... И вот, прямо сейчас...

Барт схватился за пузо обеими руками.

– Он уже растет в тебе.

– Кто?!

– Саламандр.

Бартоломью побледнел до зелени. Киндар выдержал паузу и продолжил пугающий рассказ:

– Сначала проснется твой аппетит... Пройдет пара дней, и ты не сможешь смотреть на еду равнодушно. Ты съешь все припасы на кухне и побежишь в сад, подъедая гнилые фрукты под деревьями; ты будешь ловить с цветов насекомых, толкать себе в рот и хрустеть их крыльями. Твой живот вырастет, как у беременной женщины, но саламандру в тебе еды будет мало... Ты голоден? Отвечай честно – возможно, я еще сумею тебя спасти. Сколько раз ты ел до обеда?

– Трижды...

– Это приговор, Бартоломью...

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Дама чаш. Персонаж Малена

Малена ванн Элиот, истинный арий, маг воды. Умная и опасная дама с серьезными связями при южном дворе, напрямую влияющая на политику; участница государственного переворота, благодаря эликсирам выглядящая, как юная девушка; человек редкостной подлости и коварства, с одной-единственной слабостью – способностью глубоко и болезненно любить.

Цитата

– Вы недооцениваете мое положение в обществе. Малена ванн Элиот... – Киндар хотел припугнуть Короля теней арием, которого тот точно боится, но не успел сказать большего.

– Кто здесь произнес мое имя? – резкий голос разнесся над озером звоном гонга покойного Гвервиля.

Карета с крысой распахнулась вновь. Рука в золотой броне колец высунулась наружу и щелкнула пальцами в воздухе. На крохотном участке земли прекратился дождь, позволив арию выйти, не промокнуть и не испачкать платье. Вода, отступала, убегала, подчинялась магу трусливо и поспешно. Бирюзово-изумрудный шелк прошуршал по сухой дороге.

Малена подняла к лицу ладонь, будто прикрыла глаза от радуги, сияющей над ее изящной фигурой, и стояла среди беспорядка стройки как божество весны и первой зелени, а над Киндаром и Королем теней бесновался ливень, вымещая обиженную магией ярость.

– Почему ты не предупредила о своем приезде? – выдавил Киндар.

Хуже того: она пряталась и наблюдала, почти наверняка остановилась в Гадаре, возможно – у сира Эмона и смотрела на Киндара с любезной холодностью светской дамы.

– Дорогой, сегодня я не подам тебе руки, – заявила Малена Киндару, подразумевая очень многое.

– Малена, а вы не могли бы?..

Изрядно подмочивший ноги сир Эмон кивнул на дождь.

– Мужчины... Один просит меня принести жертву ради собственного комфорта, другой прикрывается моим именем. И оба уверены, что получат свое.

(Эликсир фавна. Волшебник с озера Инья, книга 2)

Король чаш. Персонаж Киндар

Киндар ланн Инья, эри, талантливый алхимик, Тень, тайный убийца. Отчаянно честолюбив, завистлив, хитер, лжив и коварен. Иной раз шутлив и весел, часто – добр, всегда великодушен и снисходителен к слабостям других – это тоже про него.

Цитата

Киндар шагнул в сияющий огнями зал, и на него обратились взгляды всех присутствующих. Не только потому, что его скандальное имя произнесли громко; сегодня Мастера с озера Инья невозможно было не заметить и сложно будет забыть: природная привлекательность, помноженная на волшебную прелесть эликсира, принятого едва-едва, обрели достойную оправу, – серый камзол, расшитый серебром и жемчугом. Гадарскому обществу явился богач без чести и совести, еще и прекрасный, как порождение похотливого демона.

В наступившей тишине раздался хрустальный треск – потрясенная сюрпризом Малена ванн Элиот поставила вино мимо столика, разбив бокал вдребезги об пол, и на счастье Киндара сразу обнаружила себя. К ней он немедленно и направился.

– С днем рождения, Малена.

Она любезно улыбнулась со злостью в глазах и взмахнула руками, поднимая к потолку разлитое белое вино. Оно взорвалось над люстрой мириадами капель и опало на поднятые лица гостей водяной пылью с ароматом прошлого лета, сорвав аплодисменты, будто так и было задумано.

– Тебя не приглашали, – процедила Малена сквозь зубы, не переставая улыбаться.

– А как ты это объяснишь?

Киндар протянул ей конверт.

– С легкостью, дорогой – ты вор и почерк у тебя корявый.

(Эликсир фавна. Волшебник с озера Инья, книга 2)

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Эрендол. Мечники и нечисть, стихия воздух. Туз мечей. Меч архонта

Меч архонта Коэна, зарытый под яблоней в старом заброшенном саду, будет ждать своего хозяина вечно... Ничего на свете нет вернее оружия, хранящего частицу души.

Цитата

– Покажи свет своей магии, Коэн!

– Уже не могу, я слишком слаб. Только она и помнит, – старик кивнул на Алиссен.

– Как полынь, как холодный туман над лугом. И не серый, и не зеленый...

– Светлый огонь, почти белый... Ты архонт-маг, как королева Амаранта! Тебе ведомо будущее!

– Оно никому не ведомо, Моргват, и королева не знала. Но «почти» подойдет: почти провидец, почти мертвец. Ты плохо слушал? Я очень устал.

– Может, воды?

– Нет.

– Но... Как же... А если...

Моргват умолк. Коэн закончил за него:

– Мой труп испугает деревенских, и сюда забудут дорогу лет на двести. Будет весело. Вы уйдете когда-нибудь?

Алиссен останавливалась, оглядывалась. Моргват разворачивал ее за плечи и толкал вперед. Коэн провожал взглядом, пока шатер цветущих яблонь не сомкнулся за спинами людей.

Наступит вечер, и бело-розовое буйство цвета поблекнет; в свой срок ветер сорвет с ветвей последние лепестки, но Коэн запомнит сад таким – молодым и самым красивым на земле.

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Двойка мечей. Персонаж Ханлейт, Хранитель

Ханлейт ланн Кеннир по прозвищу Харматанец, эри, асассин, собственность эрендольского Ордена Хранителей. Искусный мечник, умеющий сражаться с клинками в обеих руках, сбежавший от навязанных клятв.

Цитата

У Хана гибкие руки, а запястья – те и вовсе без костей: он не просто бьет, а норовит наклонить клинок и вывернуть руку противнику. Защитой от его ловкости могла стать грубая сила, но Лиандра ей не обладала. Она вцепилась в рукоять меча мертвой хваткой, и очень скоро ее мышцы устали до бесчувствия.

Ханлейт же держал оружие легко, свободно, и только в момент удара его рука обретала необходимую твердость. Невесомый меч серебристо рассекал прозрачный воздух и обрушивался на клинок Лиандры с силой молота по наковальне. Она отступала, стыдясь своей слабости, пока не оказалась припертой спиной к изгороди. Хан прижал клинок к ее мечу у горла, а у Лиандры дрожала рука и не хватало силы его оттолкнуть. Ханлейт кивнул на свое оружие, подразумевая направление последнего смертельного удара, и отошел назад.

Лиандра разозлилась.

– У меня слишком тяжелый меч!

– Разве? Настоящий меч архонта в разы тяжелее.

– Я устала.

– Уже?

Насмешка в голосе Хана на время подстегнула ее. Он изменил тактику – перестал нападать. Но от ее атак Ханлейт уходил до крайности противно, каждый раз норовя оказаться сзади. От бесконечных поворотов у Лиандры голова пошла кругом, она перестала предугадывать, куда отступит Хан – вправо или влево, и выставляла защиту против пустоты. Клинок Ханлейта слегка постукивал ее по бокам, плечам, задевал за спину и за ноги, но не оставлял порезов.

– Все. Ты умираешь от боли и потери крови.

Хан прекратил бой и убрал клинок в ножны.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Тройка мечей. Персонаж Моран, локация Сирион

Моран в Цитадели Сириона – покинутой столице великой Империи эри, канувшей в Лету. Совсем одна, под присмотром демона, который мучает страхом, но сам не показывается.

Цитата

Не думая, не глядя, куда наступает, охваченная ужасом Амаранта выбежала под дождь и упала, поскользнувшись на мостовой. Обернувшись к крыльцу дома свиданий, она не сразу смогла встать и продолжала ползти, хватаясь руками за мокрые полукружья черепов, засаживая грязью ногти.

Все стихло. Цитадель заливало водой, на пороге дома метались огненные сполохи. Чудовище, выгнавшее Моран на улицу, хозяйничало внутри.

– Выходи! Покажись!

Небо раскололось громом, сверкнуло несколько раз холодно и яростно. Амаранта прикрыла руками голову и зажмурилась.

– Да выходи же...

Никто не показался. Улица текла бурной рекой мимо, частый дождь пузырился в грязных потоках; грохотало, сверкало, хлюпало. Форма Хранителя промокла до последней нитки и стала тяжелой, как доспехи. Моран убрала с лица пряди волос и прошептала:

– Волкам надоело меня ждать. Я покину это проклятое место. Я пойду куда угодно, хоть обратно в Галадэн.

Она точно знала, где оставила закрытый люк! Но в Цитадели стемнело, а он все не находился. Амаранта металась по улице, пинала мокрую подушку мха, опускалась на колени и шарила руками, – все тщетно, потайной проход на свободу исчез.

– Вот дом с балконом, а напротив круглое окно. Может, я перепутала улицу? Я поищу на другой!

В темноте все улицы Цитадели были одинаковы. Моран искала площадь у трех тронов, но не нашла; ориентиры потерялись, картины на домах-деревьях смотрели враждебно и мрачно.

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Четверка мечей. Персонаж Король Эдгар II

Король Эдгар II. Достойный правитель страны, умерший от загадочной болезни в расцвете лет. По северной традиции, похоронен в погребальной ладье, отправившейся в последнее путешествие от мыса Скорби в море Агнара в океан Невозвратимости. Да хранят его душу великие морские течения.

Цитата

– Дядя Отвальд – бездарный и слабый регент, но я не его виню, а своего отца, устроившего возню с наследованием трона! Он умудрился умереть в самый неподходящий момент!

Фелан оставил свое занятие. Отсутствие родства между королевскими отпрысками перестало быть для него секретом, но оскорблять память покойного короля – уже слишком!

– Твой отец пожертвовал жизнью, избавив трон от проклятия Агнара, и какую благодарность он получил от дочери? Ты несправедлива!

– Фелан, ты заговариваешь мне зубы! Проклятие – миф, бесполезный, как Орден Хранителей! Разве нет?

– Нет. Король Эдгар предполагал впереди вереницу лет, удачных и не очень, интриги и мелкие стычки, недостойные летописей. Он оставил страну богатой, процветающей и завещал ей хорошего, честного правителя – твоего брата. У вас нет общей крови; взойди Северон на трон – и Эймар расстанется с проклятием навсегда. Тогда и Орден Хранителей станет бесполезным.

– А я, значит, плохой правитель?

Она подошла к Фелану близко и чего-то ждала, вглядываясь ему в лицо.

– Да, плохой, но и времена сейчас дурные. Эдгар не был провидцем, он был всего лишь королем. Твой отец достоин уважения.

– Я не верю в эту ерунду: проклятия, древние ордена и судьбу.

– Ты ни во что не веришь. Это очень скверно.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Пятерка мечей. Призраки Сириона

Призраки Сириона. С их смерти прошли столетия, но наследие великой и жестокой Империи эри продолжает жить в заброшенной Цитадели в сердце леса.

Цитата

В подземелье хлынул дневной свет, острый и яркий. Ослепнув во второй раз, Амаранта на ощупь выбралась на поверхность. Она снова была в Сирионе – чувствовала запах мха, слышала голос деревьев и ветра. Но зрение возвращалось, и приходило понимание, что вокруг – не лес.

Сердце Сириона – древний город эри. Улицы, вымощенные белыми валунами, дома-великаны в мрачном убранстве старой коры, ступени к запертым дверям... И жуткая тишина заброшенного места.

Заглянув в люк, Амаранта увидела ответ на свой недавний вопрос: стены и потолок подземелья устилали не жерди, а останки эри. Или человеческие – у костей совсем нет разницы. Она поднесла свою руку для сравнения. Длина ее предплечья совпадала со средним размером строительного материала.

«Зачем?!» Слова замерли на губах. Моран опустила крышку, погрузив лабиринт-могилу в темноту.

На поверхности не было ни души, но Амаранта уже и не ждала кого-то встретить. Она попала в царство черного и темно-зеленого, и, одетая в форму Хранителя, стала его частью.

Ни следа разрушения – повсюду застывшая вечность: ржавчина не тронула кованые украшения, стекло зеленых витражей не потускнело. Цитадель внушала трепет и подлинный страх: здесь красота уживалась с жестокостью, а мастерство – с безобразием.

С вековых кедров заживо содрали кору, чтобы вырезать картины – прекрасные и гадкие, поражающие силой болезненной фантазии: зверские ритуалы эри и битвы невиданных чудовищ; прекрасные лики и чудесные цветы. Любовь и похоть рассказывали истории, и невозможно было оторваться от их изысканной, циничной откровенности. Живые дома страдали, но, даже оскверненные своими владельцами, продолжали служить их памяти.

Цитадель презирала смерть, но жизнь – еще сильнее. Моран встала на колени и прикоснулась ладонями к валунам. Крепкие, неровные, с едва заметными швами, стертые временем и ногами прохожих, кости черепов служили мостовой.

«Зачем?! Никто в известном мне мире не выкладывает дороги останками врагов!»

– Простите меня, кем бы вы ни были, – прошептала она.

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Шестерка мечей. Персонаж Моргват

Моргват, Советник королевы Амаранты, архонт, прошедший обращение через ее руки, герой войны и ... путешественник поневоле. Он выполняет последнюю ее волю – исчезнуть для мира и ждать, ждать, ждать, проводя на дорогах Эймара годы.

Цитата

– У тебя трудная задача: уничтожить свою армию и спасти архонтов. Не вздумай собрать всех вместе и толкнуть пламенную речь – так ты станешь предателем в глазах многих и ничего не добьешься. Действуй тайно, найди путь к сердцу каждого, используй хитрость и дар убеждения, выбирай самых достойных! Я выиграла тебе время – до Ферсы путь неблизкий. Архонты, не принявшие участия в наступлении Рогира, останутся живы. С этого дня цель любого архонта в Эймаре – затаиться и ждать.

– Чего – ждать?!

– Настоящей войны.

Амаранта направилась к выходу, сделав знак следовать за ней. Тревожа гулкое эхо, они спустились в галерею. Полсотни лет назад Моргват стал здесь архонтом и вспомнил один очень холодный зимний вечер. Сегодня в галерее гуляло солнце, трогая колонны теплыми лучами заката.

– Я разбила зеркало. Бессмысленный бунт, правда? Смотри.

Королева распустила волосы, и Моргват увидел в густой черноте белые пряди седины.

– Ох, Создатель... – потрясенно выдохнул архонт, мгновенно поняв, что это значит.

– Ты верующий? Это хорошо.

– Но Фелан тоже был седым! – возразил Моргват, цепляясь за призрачную надежду.

Да, был, но всегда! Как королева была черноволосой. Она подтвердила его слова:

– Ранняя седина – родовая отметина ванн Эдельсов, а я – потомок Агнара. Наступает зима моей жизни, Моргват. Срок архонта подходит к концу.

– Вы умираете.

Все стало понятным: ее слова, действия, последний приказ. А жизнь Моргвата, посвятившего себя служению Эймару и его королеве потеряла смысл.

– Еще одно поручение, Моргват. Мой ключ открывает тайную дверцу в скале эймарских королей. Забери предмет из тайника под троном и сохрани его. Но успей до того, как Архону захватят.

– Но вы еще живы! И вы еще здесь!

– Я уезжаю.

– Куда?

Амаранта указала на восток.

– В Гараат? Но почему?

– Когда ты попросил обратить тебя в архонты, ты сказал: «Я хочу все изменить и начать с себя». Мне понравились твои слова.

– Что можно изменить, когда уже все потеряно!

Она коротко рассмеялась:

– Например, назначить тебя королем дипломатии, Моргват!

– Простите меня!

– Не стоит извиняться. Менять придется и тебе – просто верь, что не поздно. Продай, что имеешь, и храни богатство в Маракане – нет места надежнее. Стань никем, а лучше умри для всего мира. У тебя получится. И обязательно жди!

– И чего мне ждать?

– Попутного ветра. Ищи его в знаках, лови на дорогах, распознай в магии ариев – ветер самая свободная стихия, его трудно подчинить. Ты вернешь вещь из тайника, когда звезды сойдутся.

– Кому верну?

– Мне.

– Вам? Но...

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Семерка мечей. Персонажи Галар и Лаэле

Галар. Эри, маг Галадэна с ясными синими глазами, суть от сути цветов, укрывающих землю Сириона по весне. Их цвет ярче лазури, их стебли полнятся прохладой талого снега, а их небесная красота, радующая душу, не имеет запаха. Заставить полюбить легко: терпение, ласка и капля нужного зелья. Лаэле, эри, жена Галара. Она ему доверяла.

Цитата

Наступило утро. В окно жемчужной комнаты заглядывал летний ветерок и перебирал белокурые пряди распущенных волос молодой эри. Она сидела на полу не двигаясь, обхватив руками колени; с ее тонких запястий свисали цепи, а нарядное бледно-розовое платье сквозило прорехами.

Галар поднялся по лестнице и нерешительно остановился на пороге:

– Моя дорогая, я слышал твой голос. Ты звала?

Она встрепенулась и оглянулась, но в ее серых глазах не отразилось мысли. Ее взгляд успокоил Галара. Он присел рядом.

– Я все исправлю, дорогая. Я попытаюсь еще раз, только веди себя хорошо, – тихо сказал Галар, обнимая ее.

Она вздохнула и положила голову ему на плечо.

– Они говорят со мной. Днем и ночью шепчут свои тайны. Я слышу их и не могу спать…

– Кто «они», Лаэле?

– Демоны, лесные духи, маги без лиц, древние, как Сирион.

– Тебе кажется, дорогая. Они далеко, в чаще леса за запретной оградой. Им нет дела до нас. Наши двери закрыты, ты дома, в безопасности, ты со мной.

– Им не нужны двери, чтобы войти. Они и сейчас здесь. Ты слышишь, слышишь? Вот, снова!

Голос Лаэле сорвался на пронзительные ноты, как внезапно испортившийся музыкальный инструмент.

– Хорошо, дорогая, я их прогоню. Дай мне прикоснуться к твоей голове. Вот так. Я помогу, Лаэле. Потерпи, я тебя умоляю...

Галар прикоснулся к ее лбу, не замечая, как исказилось лицо Лаэле от безумия и ярости.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Восьмерка мечей. Персонаж – Хан в застенках Эрендола

Хан, Ханлейт ланн Кеннир, сбежавший Хранитель Ордена пойман, заключен под стражу и ждет наказания. Пощады не будет.

Цитата

В подземелье тюрьмы Эвенберга Ханлейт томился в ожидании допросов. Он догадывался, что Айворт ланн Айдан держит его долго взаперти намерено, зная, насколько «харматанец» нетерпелив.

Ханлейт усилием воли приказывал себе сесть на место и не метаться: «Куда я тороплюсь? Я не болен и не покалечен. Я должен наслаждаться каждым мгновением жизни, а не тратить драгоценные минуты на ожидание пыток!»

Прислонившись к холодной стене, Хан рассматривал свои руки, такие сильные и гибкие. Сжимал и разжимал пальцы, трогал саднящую заусеницу. Возможно уже завтра его тело, созданное чтобы двигаться, чувствовать и любить, станет искалеченным трупом...

От этой мысли сердце Ханлейта подскакивало в груди, сбивалось дыхание, а в крови разливался ядовитый страх. «Неправда, я не боюсь смерти!» – уговаривал он себя, – «я видел, как умирали разбойники, понимал, почему не возвращаются с заданий Хранители, я и сам отнимал жизни! Но я всегда считал смерть непредсказуемой и быстрой, как тьму, наступающую за угасшим светом свечи. Я желал для себя гибели в бою, а сейчас меня пугает неизвестность – я не знаю, что мне приготовили. Я бы даже согласился просидеть в камере до старости. У меня остались счастливые воспоминания, и их будет достаточно!»

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Девятка мечей. Персонаж знахарка Одренского леса

Знахарка, последний человек, оставшийся в живых в селении отшельников в Одренском лесу. И лучше бы она погибла, как все прочие.

Цитата

За ней наблюдали с тайной, осязаемой ненавистью. Почему Чазбор смотрит так? За что худой, раненый человек ее не любит, не хочет пожалеть? Лиандра подняла голову и вздрогнула от неожиданности: за спиной Чазбора из-за толстого ствола дуба выглядывало существо. Покачиваясь и осторожно прячась, чудовище не решалось выйти на свет.

Острые когти на пятипалой руке, изорванное тряпье на тощих плечах, – сходство с человеком придавало твари особенную жуть; впалые глазницы блестели чернотой осмысленного взгляда, бурая кожа собралась в складки на проваленной переносице в гримасе ярости, и лишь пушистые волосы были все еще красивы и мерцали медными искорками. Тварь прошипела, показав в оскале безгубого рта обломки зубов:

– Вернись домой, мой мальчик.

К кому она обращается?! Чазбор задумчиво смотрел в огонь, разбойники спали.

– Что случилось? Ты сама не своя, – удивился Чазбор.

– Я схожу с ума. Вижу ужасное и слышу беззвучное.

– Сон нехороший? Бывает.

– Не сон. Прямо за тобой стоит тварь с коричневой кожей и жжет меня угольными глазами. Вон там!

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Десятка мечей. Мертвый страж Сириона

Мертвый страж; житель Империи Сириона, не пожелавший покидать свой дом и разделивший с Цитаделью вечность.

Цитата

Эри покойно сидел за столом и смотрел на корешки знакомых книг. Его иссохшая рука лежала на подставке желтой лампы, последним движением выключив свет.

– Ты принял яд, верно? Однажды вечером ты сел в любимое кресло и ждал, пока отрава подействует. Ты запер дом, чтобы твой покой никто не нарушил.

У него были волосы Ханлейта – темные, прямые, блестящие, как живые; богатая одежда Галара и даже расслабленная поза – его. Сердце Сириона опустело, но потомки тех, кто мостил черепами дороги, живы и поныне: их кровь течет в жилах эри Эрендола. Цитадель не завоевали, ее покинули. Но не все, кое-кто остался. Вот секрет домов, запертых изнутри.

– Спи спокойно. Я ухожу и позабочусь, чтобы даже ветер не заглянул к тебе.

Моран закрыла окно и подперла дверь дома палкой снаружи. Печаль брошенного города стала понятнее.

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Паж мечей. Персонаж Алиссен

Алиссен Вейс (утраченное ванн Вейсланд), архонт синего огня, девушка из провинциального Дорина, под страхом расправы скрывающая свою магию и зарабатывающая на жизнь торговлей в лавке своего дяди-пропойцы, мухлежом в карты в трактирах и прочими сомнительными предприятиями. Каждому бы ее оптимизм, артистизм и жизнелюбие.

Цитата

Раскинув руки, Алиссен вбежала в бело-розовую пену яблоневого цвета. Ароматный ветер сорвал с ветвей легкий бисер лепестков, бросил ей в лицо, усеял точками волосы. Старые, изъеденные грибком деревья парили над землей невесомыми облаками, – краткий миг цветения вернул саду молодость и былую красоту.

Заросшая муравой тропинка хрустела песком с отмелей Ракхайна, предупреждая хозяина усадьбы о приближении гостей. Яблони расступились перед заброшенным домом с заколоченными окнами. Но с колодца во дворе была снята крышка, а трава примята. Усадьбу посещали.

– Это могилы?

Лето показал на пять холмиков в ряд.

– Похоже на то. Уйдем отсюда.

Но едва Моргват повернул назад, как дверь дома распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Архонт выхватил из ножен меч. В черноте проема сидел старик в грубо сколоченном кресле, направив в Моргвата длинную палку.

– Какой пугливый гость. Старика испугался?

Он тихо, неприятно засмеялся...

***

... Алиссен встала перед Предсказателем.

– Посмотри на меня! Помнишь Дорин? Горящую улицу в квартале мастеров? А я тебя помню! Ты был молодой, красивый, в сапогах с узорами и... Я почти влюбилась в тебя! Ты обещал за мной вернуться, ты имя мое спросил. Я ждала тебя одиннадцать лет, я тебе поверила! А ты прятался рядом, как крыса!

– Да, было дело... Девчонка с длиннющими косами, тощая, как пацаненок, и смотреть-то не на что. А выросла соблазнительная красотка, кто бы мог подумать! Я тебя узнал, лишь прикоснулся. Нет, имени не помню.

– Меня зовут Алиссен! Нет во мне никаких пороков! Ты сам – дрянь и сволочь, ты мне жизнь сломал!

– Я тебе подарил жизнь, детка. Квартал кишел одержимыми, ты была заражена скверной, когда попалась.

– Я говорила тебе, что здоровая!

– Одержимость осознают не сразу. Ты рвалась сквозь огонь, глаза черные, родного цвета-то не понять. Я успел с обращением, вернул тебя в мир живых. Хотел спасти, но мог и убить – посвящение в архонты принимает не каждый. Тебе повезло.

– И ты все равно меня бросил!

– А ты внимательно на меня взгляни. Неудачно я посетил Дорин – упал под кучу пылающих бревен. Из города меня везли завернутым в простыню с головой, как покойника. Я очнулся на третьи сутки, провалялся в постели до осени. Война продолжалась, я не мог вернуться. Да и не хотел. А потом я о тебе забыл. Уж извини.

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Рыцарь мечей. Персонаж Вайолет

Вайолет ванн Вальяр про прозвищу Валет, архонт синего огня, бывший дознаватель на службе наместника Аверны. Умелый воин и человек сомнительных моральных качеств, хранящий множество тайн.

Цитата

Приватные помещения храма скрывали спуск в легендарные катакомбы Аверны. В сырой тьме, пахнущей вечной осенью, архонт зажег магией руки. Сполохи синего огня, слишком темного, чтобы назваться светом, крадучись бежали по стенам, тишина мягко поглощала шаги. Киндар остановился и посмотрел вверх, словно мог увидеть небо сквозь толщу земли и камня. Тихий звук с поверхности напомнил звучание храмового колокола. Звонили несколько раз, как нарочно позволяя определить направление пути.

– Мы под сердцем Аверны – Белым городом, – догадался Киндар.

– Почти, думайте смелее.

Киндар предпринял последнюю попытку договориться с Вайолетом – обернулся к нему и посмотрел в светящийся левый глаз, не закрытый черной челкой.

– Мы под дворцом наместника. Вы сказали Коре, что я поздно вернусь, но вернусь ли я вообще? За свою свободу я заплачу больше, чем тот, кто приказал меня похитить.

– Взяток не беру.

Вайолет тряхнул головой, и светящихся глаза стало два.

– Но на кого-то же вы работаете!

– На южный двор, служу Эймару.

Архонт ответил в своем духе, с усмешкой, отчего патриотическое «служу» прозвучало издевательством над любой присягой.

– Но я же не наместнику понадобился!

– И даже не только ему, скользкий вы тип. «Мурена» – это гениально, это про вас. Наверху еще не решили: отмыть алхимика или казнить, поэтому вы идете во дворец не через парадный вход, а через катакомбы.

– Слишком невероятно!

– Согласен. Казнить, нельзя отмыть. Властью, данной ... и так далее, идите вперед.

(Эликсир фавна. Волшебник с озера Инья, книга 2)

Дама мечей. Персонаж – демон Проклятой дороги

Демон Проклятой дороги умеет принимать лишь два образа: безликого короля в бордовой мантии или умершей королевы Амаранты.

Цитата

Моран стояла поодаль, держа вороного Севера под уздцы. Она казалась точно такой, какой он ее запомнил в их коротком и счастливом путешествии по Проклятой дороге. Ханлейт выпустил Сайдериса, и тот подбежал к Моран, а она помогла ему забраться на коня и сама села позади. Север прянул в темень и исчез. Стук копыт ударил по тишине и замер.

– Что еще ты готов ей подарить? – спросила Фиона в спину.

– Что-угодно.

– А как же я? Отдашь меня?

– Ее душа никому не причинит вреда.

– Посмотри на огонь.

Ханлейт обернулся – пламя оставалось застывшим. Сайдерис и Моран возвращались с другой стороны Проклятой дороги, словно за несколько ударов сердца успели объехать весь Мир.

– Где вы были?!

– Ты до сих пор думаешь, что из «нигде» можно куда-то уехать на коне? – риторически спросила Фиона и встала, встречая прибывших из ниоткуда.

Сайдерис и Моран спешились, и Ханлейт увидел ее вблизи. В боевой одежде из чепрачной кожи и черненного металла, в чернильно-синем плаще до пят, – как воин из забытых легенд, Моран мертвенно белела лицом и останавливала время взглядом. Она вынула из ножен на боку длинный меч и положила его полотно Лиандре на плечо. Так принимают клятвы или готовятся срубить голову, но Хан не двинулся с места, доверяя Моран полностью, а Сайдерис наблюдал спокойно, словно уже обладал тайным знанием.

Меч вспыхнул серебром, отражаясь в одержимом взгляде Лиандры, прошил ее тело светом насквозь, опаляя скверну изнутри огнем архонта, который плоть не сжигает.

(Хранитель света. Эймарские хроники. Том 5)

Король мечей. Персонаж Фелан

Фелан ванн Эдельс, архонт синего огня, наставник принца Северона, военачальник, Советник и спутник королевы Амаранты, «некоронованный король севера», человек, проживший долгую жизнь и ставший легендой при жизни благодаря своим заслугам перед Эймаром.

Цитата

В Аверне открывались лавки. Люди нехотя вылезали из уютных постелей и отправлялись по делам, проклиная дождь. На флагштоках мокло два флага – золотой орел на алом и серебряный змей на синем, оповещая горожан, что король Эймара гостит в южной столице. Королевский флаг висел выше, как и положено по статусу.

А в затхлом подземелье бегали бесшумные крысы и за каждым поворотом притаилась смерть. Фелан нападал внезапно, разил мечом и магией, гасил за собой факелы, накрепко запирал ржавые решетки.

Ни одного ария, лишь люди. Каморки, провонявшие едой и перегаром, крики страха и ярости, задавленные духотой узких переходов; скрежет оружия, кровь и мертвые тела на полу.

Амаранта путалась в длинном платье, ранила босые ноги, вжималась в стены, закрывала лицо руками. В нее попадали капли, ее ступни скользили по теплым лужам. Она никогда не видела столько крови, не знала Фелана таким, не представляла себе разрушительной силы его меча.

Она задыхалась и кашляла, а Фелан молча зажимал ей рот, хватал влажной горячей ладонью ее руку и тащил вперед, в темноту, до следующей точки света, до новой смерти. Амаранта с содроганием вытирала о платье липкую жижу, заранее зная ее цвет.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. Города и их жители, стихия земля. Туз монет. Улицы Аверны

Аверна, столица южного Эймара, огромна. Она как луковица, слой за слоем укрывающая свое белокаменное сердце – старый город, и каждый слой выстроен золотом остального Эймара, – отобранного силой или отданного добровольно.

Цитата

Ханлейт вышел из дома Элиотов и сощурился от солнца. Когда-то раскаленное харматанское небо не вызывало у него головной боли, а теперь авернская улица казалась слишком широкой и светлой. Раз за разом Лиандра выгоняла Хана из прохладного полумрака лечебницы, заставляя ходить к дому и обратно, выполнять мелкие поручения, жить, думать, а не просто довольствоваться отсутствием страдания.

– Лазурная улица, дом ванн Верден, – прочел Ханлейт.

Лиандра не уточнила, в какую сторону идти. Свернув с улицы Святых послушников, Хан погрузился в изучение неразборчивых надписей на стенах домов. Улица Витых копий греха, Слепых поводырей, Непорочных сестер Создателя, Семи сынов святого Ариеса и даже улица Подвешенного за одну ногу имелись.

Упрямо отказываясь спросить дорогу у прохожих, Ханлейт заблудился в извилистом лабиринте, одурел от вони помойных канавок и потерял из виду единственный ориентир – колокольню собора.

– Заплутал, Святой брат? – спросил в спину знакомый голос.

– Похоже, я забрел не в тот квартал. Разве ты не должен быть дома?

Сайдерис протянул Хану монету.

– Это еще зачем?

– Бери. Говорить с братом церкви о душе мне рано, а подать денежку на благо Создателю – похвально. Я веду себя правильно и не привлекаю лишнего внимания. Бери.

Ханлейт взял, а Сайдерис ловко вытащил записку у него из пальцев. Совсем как вор.

– Ты в Монастырском квартале, а Лазурная улица в Старом городе. Иди за мной, я провожу.

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)

Двойка монет. Персонажи – Лисья лапка и Лиса

Лисья лапка и Лиса. Сестры-близнецы, тени, любимые «дочери» Короля теней Гадары. Такие разные, как две стороны одной монеты: слепая от рождения Лисья лапка с лютой злобой в сердце (слева) и Лиса, изуродованная своим жестоким «родителем», но сохранившая врожденную доброту.

Цитата

Киндар спускался к холлу перед входом, когда мягкий, легкий предмет ударил его по плечу, и, отскочив, бесшумно запрыгал вниз по лестнице. Прикосновение было настолько внезапным, что Киндар вздрогнул и присел на ступеньку, мысленно благодаря ужас перед неведомым, не позволивший ему закричать.

Дом притаился. Ни звука не доносилось из его пустой, едва освещенной ночью глубины. Но на лестнице лежала кукла, рассыпав по ступеньке золотистые кудри.

«Откуда ты упала?» Киндар поднял тряпичную игрушку. Шелковое платье, длинные волосы, вышивка жемчугом, – кукла была интересна даже на ощупь, но отчего-то не имела лица: розовое пятно ткани в обрамлении волос виделось ликом демона, забывшего истинный облик. Киндару показалось – обиженный демон смотрит ему в спину, требуя куклу вернуть...

Он обернулся и увидел темный силуэт на верхней ступени лестницы. Девочка сделала шаг навстречу и нерешительно замерла. Ее лицо скрывала маска, самая простая, дешевая, из черного атласа, – Киндар и сам такие не раз надевал, играя в карнавальную любовь и не желая быть узнанным; но было и в ребенке, и в самой маске нечто жуткое и пока непонятое.

Киндар протянул девочке куклу, но она словно не замечала его: прислушивалась к тишине, склонив голову к плечу. Тишина ничего ей не поведала. Спускаясь уверено и тихо, девочка слепо шла на Киндара, а ее маска без прорезей для глаз поблескивала сплошным атласом.

Положив куклу на ступеньку, Киндар попятился. Наверное, девочка считала шаги и поняла место падения по едва различимому звуку удара – опустившись на корточки, она быстро нашла игрушку и повернула назад.

(Похититель роз. Волшебник с озера Инья, книга 1)

Тройка монет. Персонаж Боллетрейн

Боллетрейн или Болл. Тарг, талантливый зодчий и беглый каторжник, попавший под суровую длань правосудия из-за своего взрывного характера.

Цитата

Болл бродил по сгоревшей гостиной и пинал уцелевшие камни фундамента.

– Что скажешь?

– Плохая была постройка.

– Откуда ты знаешь?

– Я как наяву твой сгоревший особняк вижу: высокий, тяжелый и несуразный. С претензиями.

Тарг презрительно потыкал сапогом грудь разбитой химеры.

– А какой бы дом ты здесь построил?

– А никакой, – отрезал Болл.

– Интересный поворот. А жить мне где прикажешь?

– В город уезжай, где других домов немеряно. Нельзя портить такое красивое место.

Болл посмотрел на Инья, и его лицо посветлело, словно от доброго воспоминания.

– Согласен. А если возвести жилище не для меня, а для озера, чтобы оно само захотело в нем поселиться? Дом – отражение облаков в воде, драгоценный камень в оправе зеленых берегов? Прекрасный, как женщина, эфемерный, как мечта? Ты понял, о чем я говорю?

– Ага, – односложно буркнул тарг и прозаически почесался.

– И?

– Дорого.

– Деньги у меня есть.

– И долго.

– Ты куда-то торопишься?

– Ты просишь храм красоте возвести, а не хлев срубить, Киндар ланн Инья. А на храмы всю жизнь тратят. Нужна ли мне такая работа – вот в чем вопрос.

(Эликсир фавна. Волшебник с озера Инья, книга 2)

Четверка монет. Персонаж Вальтер Вейс

Вальтер Вейс или Вальтер ванн Вейсланд (утраченное благородное имя), лавочник в Дорине, неплохой когда-то человек, успешно пропивший совесть.

Цитата

В глубине лавки скрипнула дверь. Хозяин появился сам, без бутылки и привычного раздражения.

– Господин, баба не понимает в уздечках! Я их сам мастерил на досуге, помогу выбрать.

Вальтер Вейс обладал редкой способностью из бросовой вещи сделать пригодный для продажи товар – на упряжь шли голенища старых сапог, но старый скряга об этом факте умалчивал.

– Ты что творишь, отродье харматанское? Я тебя научу, как разговаривать! – не понижая голоса пообещал дядя, проходя мимо племянницы.

«А они, и правда, родственники!» – подумал Моргват, примечая седые вьющиеся космы и колючий синий взгляд старшего из Вейсов. От лавочника несло спиртным, но говорил он толково и на ногах держался крепко. Ремешки уздечек были почему-то разноцветными, но их качество архонта устроило.

– Чем еще мы можем вас порадовать, господин хороший?

Моргват помялся, посмотрел по сторонам и в приоткрытую дверь на улицу. Убедившись, что никто не подслушивает, архонт понизил голос:

– Есть одна необходимость... Интимного порядка. Но я лучше девушке на ушко скажу...

– Вам бы к лекарю... Но можно и к ней. Посоветует зелье нужное.

Вейс критически оглядел архонта и пожевал лиловыми губами пьяницы – хворь Моргвата в глаза не бросалась.

– Не бесплатно, конечно, – добавил лавочник, погрозил Алиссен пальцем и вышел.

(Душа Урагана. Эймарские хроники. Том 2)

Пятерка монет. Персонаж Ханлейт – святой брат в храме Аверны

Ханлейт, эри; для непосвященных – святой брат на службе Создателя и тихий калека, для знающих – воин и чудовище.

Цитата

Ханлейт вошел в собор через парадные двери – единственно-открытые в этот срок. Затворить обе тяжелые створки, одну за другой, стоило ему трудов: не хватало и силы в левой руке, и веса тела. «Сюда бы Бритту», – думал Хан, упираясь ногами в скользкий, расшарканный прихожанами камень мостовой. Зато его загадочные действия привлекли внимание, – сразу в нескольких приделах вспыхнуло по свече.

Задвинув засов и отгородив храм от всего мира, Ханлейт прошел к куполу в центре и опустился на колени под темной люстрой. Он засунул руки глубоко в рукава туники, опустил голову низко-низко и замер, как изваяние.

– Брат, ты зачем закрыл двери?

Шаги служителя отдались под куполом гулким эхом.

– Эй! С тобой все в порядке?

Ладонь легонько потрясла Ханлейта за плечо.

– Что там у вас? – раздалось недовольное от восточного придела.

– Пусть помолится, жалко вам что ли? – сонный голос из недостроенного западного придела поленился даже свет зажечь.

– Брат, да он же храм запер!

– На улицу выкиньте, а двери снова откройте. Или наоборот, – распорядился некто невидимый у алтаря.

Медленно, нехотя, к Ханлейту стекались эхом шаги и просыпались новые голоса.

– А он жив вообще?

– Не шевелится...

– Брат? Голову подними!

Хан поднял голову и вытащил из рукавов руки одержимого, покрытые веревками черных жил. Никто из людей в бездонных глазах чудовища разума не прочитал, охваченные ужасом, даже немногие сопротивлялись. Ханлейт разметал служителей по полу, раздавая удары ногами и кулаками, но не нанося ран и не калеча. На краткие мгновения эхо собора оглохло от криков и звуков падения тел.

Ханлейт вернулся к дверям за настойкой и молча заставлял избитых и испуганных пить. И была для них всего страшнее уродливая длань одержимого, неумолимо держащая у рта бутылку с крепчайшим пойлом, как в самом жутком из кошмаров.

(Венчание с бездной. Эймарские хроники. Том 5)

Шестерка монет. Персонаж Атан Фахретшид

Фахретшид хар Фахретшид, Первый Атан Харматана, Око Хармы. Справедливый, мудрый и щедрый правитель, сделавший для своей страны столь многое, но в результате заговора врагов потерявший своих детей-наследников и встретивший старость на троне Берсана одиноким и больным. Его последняя жертва во имя страны будет самой значительной.

Цитата

Малик хар Адари вышел к трону и произнес Атану в лицо:

– Ты, Первый Атан Харматана, Око Хармы, поддержал преступников арены! Вечный позор на твою седую голову!

– Согласен с твоим гневом, Малик. Я совершил великий грех, и совсем скоро Харма покарает меня. Подойди ко мне, дитя.

Атан обращался к Мечу Хармы и приглашал ее дрожащей от слабости, иссохшей рукой. Она поднялась по ступеням трона, присела у ног Атана и положила голову ему на колени. Странная, долгая пауза заворожила взгляды, заткнула рты. Фахретшид ласково гладил Меч Хармы по голове, а когда он убрал ладонь, она молниеносно выхватила кинжал с его пояса и вонзила Атану в сердце.

– Нет... – слова нашлись лишь у Джарита хар Мурси, по тронному залу прошелестел всеобщий вздох изумления и ужаса.

(Венчание с бездной. Эймарские хроники. Том 4)

Семерка монет. Персонаж король Родерик IV

Родерик ванн Агнар, один из последних потомков Первого короля, наместник Аверны, самопровозглашенный король Эймара Родерик IV. С помощью эликсира молодости правил страной 162 года. Беспринципный и алчный правитель, из властолюбия и прочих нелицеприятных пороков попавший под влияние магов-заговорщиков и ставший их марионеткой.

Цитата

Кортеж принца подъехал к Белому городу – древнейшему району южной столицы, и неприятное впечатление от Аверны понемногу развеялось. В резиденции наместника дядя Родерик встретил Северона лично. Распахнув сердечные объятия и не сдерживая слез радости, он воскликнул:

– Я счастлив видеть тебя, мой мальчик! Как ты возмужал, как вырос! Пришел конец моим мучениям у пустующего трона – старику пора уступить место молодому и сильному королю!

Радушный прием Северона немало удивил: приезжая в Архону, Родерик едва ли смотрел в его сторону. Дядя был все тот же: пышущий здоровьем, крупный мужчина с громким голосом. Называя себя «стариком», он невероятно преувеличивал! Северону даже показалось, что с годами наместник стал еще румянее и разговорчивее.

– Почему в городе так много военных, дядя?

– Политика, племянник, все политика! Север потерял представление о большом мире, в котором мы живем. Но я не буду забивать твою юную голову скучными делами! Ты еще успеешь с ними намучиться! – громогласно отвечал Родерик.

– На пути к вам я сбился со счета, сколько проехал ворот! Зачем их понастроили?

– Вот поганцы! Как они посмели тебя задержать?! Не переживай, Северон, виновные за все ответят! Непременно!

Родерик качал головой и запивал расстройство вином из золотого кубка; потчевал племянника сытнейшими блюдами обильной трапезы, раздавал приказы слугам и не позволял Северону раскрыть рот.

После обеда наместник повел Северона по залам дворца, показывая диковины из Авилеи и Харматана: огромные жемчужины, шелковые ковры во всю стену и немыслимое количество золотых и позолоченных предметов.

За годы правления Родерик сильно изменил резиденцию: за башенками, галереями и пристройками потерялся первоначальный замысел зодчего, а Северон попал в еще один лабиринт – роскошный, но не менее противный.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Восьмерка монет. Персонаж Мастер луков

Мастер луков, старик, свое настоящее имя не говорит. Эри, талантливый ремесленник, всю жизнь проживший в эрендольском Галадэне. Мастерил оружие для обеих воюющих сторон, потерял сына-Хранителя в Столетней войне и вырастил внука-мага, вставшего на сторону предателей и победителей. Да будет Создатель судьей его спорных поступков. Хозяйка Сириона уже его наказала, натравив своих волков, отгрызших старику ногу.

Цитата

– Заходи.

Лиандра не сразу поняла, что невидимый хозяин дома обращается к ней и дождалась повторного приглашения:

– Зайди и закрой дверь, мне холодно.

Скользнув внутрь, она с усилием потянула на себя массивную ручку, захлопнула дверь и очутилась в захламленной комнате с плиточным полом, сплошь покрытым волчьими шкурами. Раскинув лапы, они темнели хребтами и, казалось, вздыбили шерсть при ее появлении, как сторожевые псы.

Скрестив ноги, хозяин дома сидел на низком топчане и вырезал по дереву. Кивнув Лиандре на место рядом, он погрузился в свое кропотливое занятие. Она натянула подол платья на обмороженные ступни и тихонько растирала их, морщась от проснувшейся боли.

Прежде Лиандра не видела настолько старого эри и такой необычной комнаты: она служила спальней, кухней и мастерской одновременно. На второй этаж вела винтовая лестница, но вещи лежали на каждой ступеньке, как на полках, и не разрешали подняться. На тюфяке топчана хозяин работал и, наверное, спал; вдоль одной из стен стоял верстак, заваленный самыми неожиданными предметами – от одежды и посуды до деревянных заготовок, а стены были увешаны луками, колчанами, стрелами и всевозможным инструментом. В очаге пылал огонь, а над ним в котелке булькало варево; густо пахло тушеными грибами и чем-то очень уютным и непонятным: то ли кожей, то ли нагретой смолой.

Старый мастер неуловимо напоминал Галара: то же удлиненное лицо и выступающий вперед подбородок. Но, посмотрев на него внимательнее, Лиандра решила, что ей почудилось. Все эри клана походили друг на друга, даже редкие прохожие на улице.

Безжалостное время выжгло все краски лица пожилого эри: неестественно белая, морщинистая кожа не скрывала запутанную сеть кровеносных сосудов, а волосы, потеряв былой оттенок, посерели тусклым пеплом. Но Лиандра то и дело ловила на себе проницательный взгляд его блекло-голубых глаз, а жилистые пальцы мастера, сжимающие инструмент, были тверды и умелы.

– Помешай в котелке, ложка вон там, – попросил он и показал инструментом на скамейку рядом с очагом.

Она нехотя встала и оступилась. Ноги распухли, каждое движение давалось с трудом. Выполнив просьбу мастера, Лиандра уселась на топчан и бросила на еду тоскливый взгляд.

– Тебя морят голодом?

Она крепче обняла руками колени, прижатые к груди, сглотнула слюну и уставилась на пламя. Мастер отложил работу и поднял с пола костыли. Только сейчас Лиандра заметила, что левая нога старика заканчивается возле колена, а пустая штанина завязана узлом.

– Ты был на войне?

– Нет. На меня напала волчья стая.

– Ты поэтому их так не любишь? – она кивнула на шкуры.

– Напротив, толстый волчий мех отлично сохраняет тепло.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Девятка монет. Персонаж Лаветис

Лаветис ланн Тали, эри, для гадарского общества – законный сын Талейна ванн Тали, унаследовавший «Маленькую Гадару» – лучшее в Авилее заведение для приятного досуга. Лаветиса воспитал приемный отец, и так уж сложилось, что деловая хватка и вежливая сдержанность Талейна были ему ближе, чем родная кровь Киндара – алхимика с озера Инья.

Цитата

В тишине явственнее слышался шум неспящей «Маленькой Гадары»: звон бокалов, пиликанье музыки и россыпи женского смеха. Дверь раскрылась, и они стали громче. Вошел Лаветис.

– Как ты, отец?

Увидев Киндара, он опустил углы рта вниз в презрительной полуулыбке-гримасе и здороваться не стал.

Высокий стройный эри в расцвете лет с волосами цвета старинного золота и дымчатыми глазами... Харматанский вышитый кафтан, безупречно-вежливый и отстраненный вид, изумруды на длинных пальцах, – Лаветис ланн Тали казался плоть от плоти своего отца-нелюдя. «Маленькая Гадара» оставалась в надежных руках.

Лаветис склонился над Талейном и шептал ему на ухо, чтобы чужие уши не услышали.

– Иди к гостям. Киндар посидит со мной до утра, – выпроводил его Талейн.

– Но...

– Иди.

Он ушел, а Киндару не досталось ни взгляда, ни слова.

***

– Почему отец предпочел остаться в последнюю ночь с вами, а не со мной?!

В сдержанном голосе Лаветиса прозвучал гнев, а не только скорбь.

– Потому что меня не жалко.

– Вы снова явились, чтобы навредить!

– Сейчас – чтобы помочь, Лаветис.

– Мне не нужны ни ваша помощь, ни утешение.

Угольно-черная собака вошла в смежные покои и насторожилась, заглядывая в приоткрытую дверь спальни.

– Цинния, ко мне.

– Это ведь не Цинния, – заметил Киндар.

– А для меня – она же, и я для нее снова хозяин.

– Для меня единственной была Роза.

– И вы остались без собаки! Почему я должен поступать по-вашему?

– Мне понятна твоя логика, Лаветис.

– Вам неприятна моя логика, Киндар ланн Инья! А мне неприятны вы.

Киндар промолчал, но Лаветиса услышал Дайре:

– Сир Лаветис, сегодня всем стоит быть осторожнее в словах и бережнее друг к другу.

– Прошу прощения, – сухо бросил Лаветис.

– Я буду в гостиной, Дайре.

Киндар спустился по красной лестнице в пустую комнату. Розы «Маленькой Гадары» сидели в своих кельях, а гости разъехались. Неожиданно Лаветис спустился вслед за ним.

– У меня был один отец, и сегодня его не стало.

Киндар ждал не этих слов, но Лаветису и их было мало:

– Я лишился матери из-за вас, жил без вас и проживу еще долго.

– Главное – живи счастливо, Лаветис.

– Это пожелание или издевка? Какое право вы имеете мне желать, если даже выглядите на полвека младше меня!

– Это пожелание. Жизнь в борделе обесценивает любовь. Отец мог бы тебе объяснить или послужить примером.

– И кого вы имеете в виду?!

– Талейна.

Лаветис растерялся, но взял себя в руки и выставил вон нежелательного «гостя» официально:

– Мастер Киндар ланн Инья, после похорон «Маленькая Гадара» будет рада вас видеть в любое удобное для вас время. Приезжайте позже и не забывайте нас.

– Я не забуду.

(Эликсир фавна. Волшебник с озера Инья, книга 2)

Десятка монет. Персонажи – семья ванн Агнар

Семья ванн Агнар: король Эдгар II, принцесса Амаранта и принц Северон. Семья рано потеряла мать – здоровая королева не пережила страдающего загадочной хворью короля. А когда и тело Эдгара II отправилось в последнее путешествие по волнам Океана Невозвратимости, воспитанием детей занялся его двоюродный брат, регент Отвальд.

Цитата

Горячее солнце времени зеленого ветра скакало в листве дубрав Ольдена круглым зеркальцем. Путник издали помахал рукой. Еще не мужчина – широкоплечий юноша. Северон, ее брат. Она вскочила, но сдержалась и не побежала.

– Здравствуй, Север.

– И все? Мое холодное имя звучит, как упрек. Я не мог вырваться раньше! Я приехал к тебе без ведома дяди, и меня ждет расплата из долгих нотаций.

Северон протянул руки, и они обнялись, узнавая друг друга после долгой разлуки заново и радуясь встрече.

– Ссылка сводит меня с ума, Север! Я врастаю корнями в землю, как дерево, я смотрю в реку, мечтаю стать водой и уплыть из вотчины дяди вместе с Амарантином! – глухо сказала она брату в плечо.

В ее голосе была желчь и злость, но он услышал слезы:

– Тебя не ссылали, сестренка! Мы с дядей любим тебя и храним от невзгод. В Эймаре сейчас неспокойно. Дядя Родерик из Аверны мутит народ, наговаривая на всех подряд: то ему чем-то не угодили эрендольцы, то Авилея спит и видит, чтобы присоединиться к Харматану. Аверна собирает собственную армию, и ты не представляешь, сколько в ней магов! Подумай, против кого они будут воевать...

Оправдываясь, Северон поздно понял, что наговорил лишнего. Она оттолкнула его и отступила на шаг.

– Север, ты говоришь о войне, а я ничего не знаю?!

– Нет-нет! Политика дяди Отвальда войны не допустит…

Она перебила брата решительно и быстро:

– У дяди есть политика? У нашего отца была политика! Эрендол поклялся хранить верность престолу Архоны, а Авилея – слишком самостоятельная провинция, чтобы вступать под знамена другой страны. Эймару не с кем воевать!

– Конечно, не с кем, не бери в голову.

– Лучше расскажи, как ты живешь. Тебе весело? У будущего короля много приятных развлечений, правда?

– Ты задаешь гадкие вопросы, чтобы меня позлить? Не получится – я умею владеть собой, но врать так и не научился. Без тебя скучно и плохо, а дядя Отвальд мучает меня учебой: моя голова скоро станет живой библиотекой Архоны, а ему все мало! К вечеру я падаю от усталости, но архонт Фелан тащит меня на манеж и терзает фехтованием. Сестра, да я завидую тебе – посмотри, как вокруг красиво! Ты из нас свободна по-настоящему, а я пленник будущей короны.

(Проклятие последней королевы. Эймарские хроники. Том 1)

Паж монет. Персонаж Сайдерис

Сайдерис. Эри, рожденный в безвременье Цитатели Сириона. Для него время течет иначе, чем для прочих смертных; он выглядит старше, знает и понимает больше, чем положено подростку. Названный в честь архонта, погибшего тысячелетие назад, Сайдерис обладает удивительными способностями к предвидению, он решителен, скрытен и считает себя возрожденной Тенью, способной повлиять на ход истории.

Цитата

– Мертвый огонь не согреет и не погаснет. Безвременье вечно.

– Кто здесь?

Хан напрасно оглядывался во все стороны: бесполый голос, прозвучавший в его голове, не имел материального тела.

– Ты ослеп? Вот он стоит.

Сайдерис смотрел в пустоту, рассматривая кого-то или что-то, а его серьезное и бесстрашное поведение смахивало на дурную шутку.

– Он? Почему «он», а не «она»?!

– Потому что мужику в короне «она» не подходит, а его конь тоже не кобыла.

Демон продолжил:

– Ты предлагаешь женщине неравноценный обмен: служение ее душе дороже, чем любовь создания, чуждого ее природе.

– Ты это слышишь, Сайдерис?

Хан спросил, внутренне холодея. Пусть мальчишка ответит «нет»!

– Он говорит обо мне? И почему я вдруг стал для мамы «чужим»? Эй, ты, черноликий, я к тебе обращаюсь!

Над Проклятой дорогой раскатился короткий хохот.

– Безвременье – часть тебя с момента твоего появления на свет. Ты и родился, и умер одновременно, ты и ребенок, и старик, ты разорван магией надвое, а каждый твой вдох – попытка соединиться воедино.

– Иногда я умею предсказывать. Я немножко демон?

– Нет, создание. Ты тот, кто вспоминает свое будущее.

– Если я был стариком, значит, мне предначертано прожить долгую жизнь. Исцели мою маму, затем тебя и позвали. Вот этот «недолекарь» умеет только ныть.

Хану снова досталось. Наверное, Сайдерис так мстит за его вину – нельзя было тащить Лиандру на Проклятую дорогу.

– А что взамен?

В голосе демона как будто прозвучала усмешка.

– Все, что попросишь. Ах, это?

Сайдерис поднялся и пошел прочь от круга замершего огня.

(Хранитель света. Эймарские хроники. Том 5)

Рыцарь монет. Персонаж Мурена

Мурена, полукровка: полутарг и полуэри по имени Тордо (родовое гараатское имя звучит длиннее, но сам Тордо его не может выговорить даже трезвым), криминальный авторитет Гараата, принявший эстафету гнета и контроля от своего отца – легендарного Кракена. Обитает в плавучем трактире-корабле «На дне» в порту столицы – Маракане и держит за глотки крепкими и острыми зубами всех пиратов, торговцев и даже многих на суше. Персонаж романов «Эликсир фавна» и «Хранитель света».

Цитата

Что рыжий нелюдь наполовину именно эри, а не человек, у Моран не возникало сомнений: в тонком и хищном носе и резковатых для тарга чертах лица сквозила гармония своеобразия и красоты, свойственная только одной расе – эри. Моран могла бы поручиться, что родитель, подаривший рыжему пять пальцев, имел весьма запоминающуюся внешность.

– Наша мать – чистокровная тарга, не смей ее оскорблять! – в голосе Уны появились угрожающие нотки, но Моран это не испугало.

– Значит, нелюдем был ваш отец по прозвищу «Кракен», который некстати умер, меня не предупредив!

– Род Тордолайна чист, как горный хрусталь! – выкрикнула Уна, подбегая к Амаранте со сжатыми кулаками.

– Но как-то же твой братец появился на свет! Причем, пятипалым уродцем!

– Вот так и появился! Его отец – Марид; мой – Кракен, а мать у нас общая!

– Чего?!

Представив себе чудовищного морского змея, Амаранта снова начала смеяться. Уна стояла над ней в растерянности, краснея и не решаясь избить за слова.

– Пойдем-ка отсюда...

Нелюдь взял сестру под локоть и повел к выходу.

– Еще чего! Не выйду я!

Она толкнула его в грудь, а он не остался в долгу. Равные по росту и весу, они пихались и хватали друг друга, топчась на месте и не желая уступать. Наконец, братец обнял сестрицу за талию и попытался уронить в сторону выхода. Она не устояла и грохнулась лопатками об дверь. Братцу осталось лишь вытолкать ее наружу, что тоже заняло некоторое время. Задвинув за Уной засов, он перевел дух.

– Да проглотит тебя Марид, Тордо! Попробуй меня еще попросить хоть раз о чем-нибудь! – ругалась она все тише, пока не ушла окончательно.

Дама монет. Персонаж Уна

Уна или Ундина. Тарга, младшая сестра Тордо-Мурены. Казначей его криминальной империи и мудрая советница, сдерживающая непредсказуемый и резкий нрав своего брата. Персонаж романа «Хранитель света».

Цитата

В каюту кто-то вошел без спроса. Моран открыла глаза. Тарга. Но не та, что приносила еду, а молодая, одетая с вызывающей роскошью в горностаевый мех и золотую парчу; крупная и широкоплечая, как мужик. А еще рыжая, с двумя косами аж до пояса.

– Я же сказала – мне никто не нужен...

Моран хотела встать, но только вяло повела рукой. Тарга наклонилась над койкой, бесцеремонно приподняв голову Моран за подбородок и нагло глядя прямо в лицо.

– Спи! – приказала она, снимая с ее пояса ножны с мечами Хранителей.

– Отдай...

– Чего тебе отдать, ты ж не удержишь.

Тарга схватила запястья Моран и потянула на себя, стягивая с кровати, затем перехватила за талию и легко подкинула, приседая и взваливая груз себе на плечо. Придерживая Амаранту за ноги и задевая ее телом за переборки, тарга вышла на палубу. Моран болталась на ее плече головой вниз, ослепшая от распущенных волос и даже кулаки не могла сжать, – силы исчезли вовсе, а сознание брезжило мутным туманом, пока не провалилось в темноту совсем.

Король монет. Персонаж Джарит хар Мурси

Джарит хар Мурси, знатный берсанский харамани, третий вазир Атана Фахретшида и первый вазир Саттара хар Ами, хранитель Берсанской библиотеки и похотливый затейник в закрытой личной жизни. Человек-змея, хитрый и умный, обладающий даром превращать в золото даже слова.

Цитата

Меч Хармы вынесли в сад, вынули из плеча нож и оставили умирать. Саттар хар Ами не поблагодарил Амаранту и не попрощался. За оградой сада затихал на ночь город, а на фасадах домов со звездами зажигались фонари.

– Тебе удобно?

Моран узнала голос Джарита. Она не услышала, как он подкрался.

– Кивни. О чем это я... Моргни. Ты понимаешь харматанский, или я напрасно сорю словами?

Она медленно опустила ресницы и вернулась к созерцанию неба и шелка. Убедившись, что его поняли, Джарит сел рядом.

– В твоей крови яд песчаного золотого полоза. Редкая, дорогая отрава: ни пены у рта, ни рвоты, ни судорог. Останавливается сердце – жизнь прекращается просто и естественно. Харма дал, Харма забрал. Странно, что ты до сих пор дышишь.

Незаметно для Джарита Амаранта сделала глубокий вдох. Дышать – прекрасно. Воздух умеет рассказывать истории, их можно видеть, даже закрыв глаза. От харамани в изумрудном кафтане тонко пахло драгоценными благовониями и хрупкой сухостью – запах старости, но не телесной. Так пахнет бумага.

Яд запрещал говорить. Моран спросила, но шепот тотчас унес ветер.

– Что?

Джарит наклонился над ней, угадывая движения губ.

– Саттар?

– Ты думаешь о своем господине даже на смертном одре? Похвально. Он жив. Не держи на Саттара зла – он не может прийти, когда дорога каждая песчинка в часах времени. Я вызвался проводить тебя, помня о благодарности – я едва не попробовал то проклятое вино!

– Малик?

– Вы с Саттаром слишком смертоносны. И напрасно. Трое убиты, один ранен, взят в плен, и теперь мы знаем, как отравили вино: пропитали ядом пробку и протолкнули внутрь. Они ничем не рисковали – противоядие, принятое заранее, позволяет выпить яд полоза безвредно, как воду из родника. Я улизнул из боя и позвал на помощь. А Малик сбежал...

Убедившись, что прощание может затянуться, Джарит удобно скрестил ноги по-харматански.

– Я...

– А тебе поздно, Меч Хармы. Чувствуешь?

Джарит погладил клейменную щеку Моран.

– Наверное – нет. Когда наступает паралич, лекарство теряет смысл. Чем я могу отблагодарить тебя? Давай, помечтаем? Итак, я предложил тебе ночь любви, и ты согласилась...

– Нет...

– Согласилась, Меч Хармы. Это моя сказка, а ты слушай. Я богат и не жаден. Я пригласил тебя в свой дом и одел в красное одеяние, расшитое золотом. Опять «нет»? Не любишь красивую одежду? Наверное, ты хочешь что-нибудь особенное? Как тебе браслет с черными алмазами из Сафрата? Камни цвета твоих волос? Видела такие? Нет, конечно. Украшение не на запястье, а на плечо, как носят дикари. Вот сюда.

Джарит сжал руку Моран выше локтя.

– Нет.

– И к драгоценностям ты равнодушна? Тебе еще один меч подарить?

(Оружие Бога. Эймарские хроники. Том 3)