Обложка Архив Историй

Архив Историй

Darkto

0% прочитано
Стандартный
Darkto

Архив Историй

I. Один за всех[Fate]

Тяжело. Тяжело, немного страшно и шокирующе – именно так бы описал свои эмоции от последних событий в своей жизни Эмия Широ. Сперва его пытались убить… нет, даже скорее убили, проткнув сердце, но он каким-то образом остался жив. Потому едва добравшись до дома, Широ даже не успел обдумать произошедшее, как на него снова напал этот неизвестный мужчина в синем с ярко алым копьем в руках. Что ему нужно? Зачем все это? Широ не знал, даже малейшей догадки не было, все что ему оставалось это отступать, стараясь дать хоть какой-то бой. Именно что “хоть какой-то”, так как с его ничтожными магическими навыками на большее рассчитывать не приходилось, по крайней мере не против данного врага, который двигался с нечеловеческой скоростью, бил с нечеловеческой скоростью и постоянно насмехался над попытками юноши сделать хоть что-то.

Едва сумев выбраться наружу, Широ постарался перевести дыхание, но уже на втором вдохе мощнейший удар ногой выбил весь кислород из легких, отправив самого юношу в короткий полет, после которого он еще прокатился по земле, оставив заметную прореху. Со стороны Широ тут же раздался сильный кашель и кряхтение, в попытках сделать вдох и вновь встать на ноги.

– Хах, ты упустил свой шанс, - вроде спокойно, но до невозможности едко отметил неизвестный мужчина, медленно и показательно опуская ногу, которой только что ударил школьника. Но рыжеволосый не ответил, с трудом вернув себе вертикальное положение, после чего со всех доступных сил поспешил в сарай, в попытке укрыться и выиграть еще немного времени. – Эй, мужчины не убегают, юноша.

Быстро одним движением перехватив копье, синеволосый совершает рывок намереваясь своим копьем пронзить беззащитную спину убегающего юноши, но тот в последний момент выбрасывая сломанную трубу, перехватывает какой-то лист бумаги, укрепляя того магией. Этой жалкой преграды хватает, чтобы копье не пронзило его тело, а лишь разорвало в клочья сам лист, все равно при этом сбивая Широ с ног ударной волной.

– Ну, вот и конец, - приготовил свое копье для следующей атаки мужчина, смотря на тяжело дышащего школьника. – Но ты сумел меня удивить, продержавшись так долго. Хотя все равно что-то не сходится: способности есть, а колдовать нормально не умеешь. Из тебя, наверное, мог бы получиться седьмой мастер для этой войны, но, к сожалению, ты им не станешь. Извиняй, но таков приказ моего мастера.

– Я не сдамся! – впервые заговорил со своим потенциальным убийцей Широ. В его голосе была сталь, сам же он пылающим взором смотрел прямо на мужчину с копьем. Юноша не собирался так просто принимать свою смерть, уж точно не сейчас, когда ему и так дали второй шанс, а сам он все еще не приблизился к выполнению своей мечты. – Мне не дали умереть, спасли один раз жизнь. Я не могу просто взять и погибнуть снова! Я у меня есть цель, я хочу ее достичь, и я ее достигну… а до тех пор, мне нельзя умирать…

Перестав слушать слова юноши, синеволосый просто нанес ударом копьем, вновь целясь прямо в сердце подростка.

– Я не могу позволить хладнокровному убийце… оборвать мою жизнь! – гордо выкрикнул Широ, смотря прямо на несущееся к нему алое копьё. Он чувствовал приближающуюся к себе смерть, чувствовал этот холодок по коже, но не собирался сдаваться. Он напряг все мышцы в своем теле, собираясь отклониться в сторону, уйти от атаки, выиграть себе еще немного времени. “Давай же, ну, давай! Шевелись, черт тебя побери, шевелись!” – мысленно причитал Эмия, пока лезвие копья приближалось все ближе и ближе. Но глубоко в сознании юноши, в самых потаенных его уголках, формировался образ меча. Прекрасного меча, что вселял надежду на будущее, меч обещанной победы, что служил для защиты человечества. И вместе с тем, из разума Широ никогда не уходил еще один образ, фантомный образ того, кем он хотел быть – героем, защитником справедливости. И словно отзываясь на эти его мысли, на потаенные чувства юноши, магический круг начертанный в сарае многие годы назад, засветился ярко синим светом. Святой Грааль приветствовал нового мастера, вступившего в войну, призывая для него Героического Духа. Вот только ритуал призыва начался немного не так, как положено, все же Широ Эмия не был особо образованным магом, да что уж тут говорить, он вообще ничего не знал о Войне Святого Грааля, о призыве Героических Духов, о магическом мире в целом(так, в общих чертах редкие слова от отца). И лишь нахождение в его теле Авалона, дикое желание жить и сражаться, а также все тот же магический круг, окропленный кровью юноши, позволили ритуала начаться. И прийти на зов мастера должна была одна конкретная слуга, связанная с авалоном, вот только в ритуал вмешался один случайный элемент.

В центр круга, из-за ударных волн и потоков воздуху вызванных мужчиной с копьем, упал комикс. Самый обычный комикс про супергероев, который Широ читал еще с самого детства. Да, читал с детства, потому как не смотря на все происходящее в его жизни, на его характер и некоторые разговоры одноклассников в школе, Эмия оставался мальчишкой подростком, которому не чужды были стандартные для них увлечения, и чтение комиксов про супергероев в том числе. И именно этот выпуск запал в душу парнишки сильнее всего, именно его он перечитывал год за годом, представляя себя героем, накладывая это все на его цель стать таковым. Лишь недавно он отнес комикс в сарай, к другим вещам, ибо проводил уборку в доме и перераспределение вещей. И вот, к чему по итогу это привело. Напитанный чувствами и мечтами Широ, данный обычный кусочек литературы мог считаться катализатором для ритуала, притом еще и оказался в самом центре круга, а у самого Широ, помимо образа меча возникшего в голове, почти всегда глубоко в душе сидели его идеалы, его мечты и чаяния по поводу героизма. И все это привело к тому, что скоро войну святого Грааля потрясет нетипичное событие.

Параллельно этом продолжалась попытка убийства Широ, где копье почти вонзилось в его плоть, но внезапно мужчина ощутил приближение угрозы с боку, мигом выставляя перед собой копье, что приняло сильный удар какого-то невидимого предмета. Секунда столкновения и вот копьеносец отскакивает назад с сильнейшим удивлением на лице:

– Седьмой слуга? – с неверием восклицает он, после чего быстро перемещает взгляд на юношу, замечая, как у того на тыльной стороне ладони образовался рисунок командных заклинаний. В этот момент он понял, что произошло, потому быстро отступил на улицу, чтобы обеспечить себе простор для маневра. Копьем лучше орудовать на открытых пространствах, нежели в помещении.

Сам же Широ завороженно смотрел на появившуюся перед ним девушку, с блондинистыми волосами, ярко зелеными глазами и сосредоточенным лицом. Одета она была в какую-то броню-юбку. Отмер школьник лишь тогда, когда незнакомка заговорила с ним спокойным, прохладным, но мелодичным голосом:

– Поведайте, вы ли мой мастер? – спросила она у Широ, продолжая сосредоточено смотреть прямо ему в глаза.

– Мас.. тер? – повторил за девушкой юноша, не особо понимая что происходит. Кто эта незнакомка? Почему она назвала его мастером? Она как-то связана с тем мужчиной с копьем? Он сильно удивился, когда увидел ее, но при этом назвал некой “седьмой слугой”. Они знают друг друга? Что вообще происходит в конце то концов?! У Широ было множество вопросов, а ответов на них как-то не наблюдалось, как и перспектив их получить.

– Я Героический Дух, мой класс – сэйбер, - продолжила говорить девушка, видя, что ее мастер пока не особо спешит говорить и вообще понимать, что происходит. Правда пояснения девушки пока не делали для Широ все понятней, скорей вновь докладывали слова, которые он вроде и понимал, но в общую картину они для него не складывались. – Я явилась на ваш зов. Так что какие приказания будут, масте…

– Ой-ой-ой, кажется все только что стало лишь сложней, - прервал слова девушки голос мужчины, доносящийся с улицы. – Мастер приказал мне закончить со всем как можно быстрей, но кажется, что теперь это будет сделать не так уж и просто. И сражаться сейчас в таком положении не охота, но приказ есть приказ.

– Мастер, согласно нашему договору, мой меч – теперь ваш меч, - уверенно проговорила девушка, оборачиваясь в сторону мужчины с копьем. – Так что я защищу ваш и разберусь с вражеским…

– Охо-хо, странные вещи тут происходят, - разнесся сразу по всей округе мощный мужской голос. Низкий, полный уверенности, отдающий сразу чем-то… героичным? Из тумана на складе возникла еще одна фигура, сразу приковывающая к себе взгляды: невероятно высокий мужчина, чрезвычайно мускулистый, со светлыми волосами, формирующими на голове словно бы два шипа, а на его лице играла широчайшая улыбка, буквально озаряющая собой все вокруг. Глаза скрыты тенью, но где-то в глубине были заметны переливы голубоватого пламени. Одет незнакомец был словно в супергеройский костюм, состоящий из элементов красного, белого и синего, а также золотистых перчаток, сапог и пояса.

И само присутствие этого мужчины моментально изменило всю атмосферу вокруг. Он… словно бы излучал спокойствие, уверенность, надежность, являясь этакой скалой или надежным щитом, что прикроет от всех невзгод. Казалось не важно, что встанет у тебя на пути, не важно какие ужасы тебя могут поджидать – этот человек точно не даст тебя в обиду и обязательно защитит. Словно бы само присутствие неизвестного – это символ… Символ Мира.

Широ сразу непроизвольно сравнил мужчину с супергероями из комиксов, так похож он был на них внешне, а уж атмосфера вокруг напоминало именно то, что описывают при появлении как раз-таки супергероя. И все это делало ситуацию для юноши еще более безумной и непонятной, словно бы каким-то сном, а не явью. Но вместе с тем, он не мог отрицать и того, что само появление этой мощной фигуры заставило его успокоится и обрести больше надежды на хороший исход сего безумного дня, чего, увы, не случилось при появлении девушки. Которая, к слову, была не менее удивлена происходящим, не сумев даже сохранить то спокойное и несколько холодное выражение лица, во все глаза смотря на незнакомца.

– Не совсем понимаю, что происходит, да еще эти странные мысли в моей голове не слабо отвлекают и дезориентируют, - продолжил говорить мужчина, медленно двигаясь в сторону выхода из сарая, направляясь прямо на встречу копьеносцу. – Слуги, мастера, командные заклинания, Святой Грааль и его война… столько всего непонятного, словно какой-то причудой проехались по моей голове. Но это дела будущего, а пока… я вижу лишь то, как какой-то злодей напал на беззащитного ребенка и прекрасную девушку! Так что мой долг как героя, остановить сие злодеяние! Не бойтесь, ТЕПЕРЬ ВСЕ БУДЕТ В ПОРЯДКЕ! ПОЧЕМУ? ПОТОМУ ЧТО Я ЗДЕСЬ!

И произнеся последние слова, которые словно на всегда отпечатывались в сознании тех, кто их услыхал, мужчина совершил молниеносный рывок вперед, кроша землю у себя под ногами. Мгновение и он уже возле копьеносца, который и сам удивился такой скорости.

– Каролина Смэш! – кричит во всю мощь своих легких мужчина, скрестив руки перед собой, после чего наносит двойной рубящий удар, который синеволосый встречает своим копьем, едва сдерживая такой внезапный натиск.

– Укх, вот жешь… - кряхтит копьеносец, под которым крошится земля, а ноги его подгибаются, от силы удара. Теперь в его разуме возникает догадка, кем может быть этот странный мужчина, но она ему совершенно не нравиться. Сражаться сразу с двумя слугами это всегда плохо, а когда один из них еще и берсерк – это просто ужасно. Но параллельно своим размышлениям мужчина не забывал продолжать бой, потому выскользнув из-под удара, быстро отскочил в сторону, постаравшись зацепить при отступлении ударом копья голову мужчины, но тот отклонив голову избежал попадания.

– Ну ладно, игры окончены, так что нужно… - полностью сосредоточился мужчина, хватая копье и собираясь применить свою главную атаку, но мускулистый гигант явно не собирался давать ему такой возможности, моментально сокращая дистанцию.

– Не так быстро, злодей! Детройт Смэш! – со звуком рассекаемого воздуха титанический удар “супергероя” врезался в вовремя поставленный копьеносцем блок, вот только не то чтобы это сильно облегчило “последствия”. Сила удара буквально прессовала воздух вокруг, продавливала атмосферное давление, от чего ударной волной мужчину в синем просто запустило на сотни метров вверх, а сам он ощутил прошедшую по всему телу боль. Но даже в воздухе не было спасения от улыбающегося мужчины, так как тот слегка присел, после чего прыгнул, отрываясь от земли на огромной скорости и устремляясь к врагу, занося кулак для удара. Бум! С громким хлопком ударяет по мужчине герой, от чего тот отправляется в обратный полет к земле, с грохотом ударяясь о нее, оставляя гигантский кратер.

Приземлившись рядом с только-только встающим копьеносцем, гигант вновь понесся на него, нанося десятки и сотни ударов, от которых синеволосый уклонялся или старался отразить копьем. Теперь он перестал быть хоть сколько-то веселым или самоуверенным, абсолютно отдаваясь бою, так как его противник был непрост, очень и очень непрост. Он даже не позволил ему использовать Гаэ Болг, постоянно напирая, и мужчине даже казалось, что удары у него становились все сильней и сильней, что делало ситуацию еще хуже. Даже больше – Лансеру пару раз казалось, что мужчина сдерживается пока сражается с ним, а это значит, что, если тому поступит команда начать сражаться во всю мощь… подобного владелец легендарного копья скорее всего не переживет. И мало того, ведь это даже та красотка не вступила в бой, лишь безмолвно с удивлением наблюдая за всем происходящим, как и ее мастер. Потому, когда копьеносцу пришел приказ от мастера отступать, он был ему чрезмерно рад. Напрягшись и совершив несколько сложнейших финтов с копьем, он слегка оцарапал щеку своего врага, после чего быстрыми скачками разорвал дистанцию. Быстро развернувшись, он на максимальной для себя скорости побежал, лишь напоследок бросив:

– На сегодня это все, мой мастер ждет меня

Мускулистый мужчина не стал отправляться в погоню, безмолвно понаблюдав за удаляющейся спиной копьеносца. После чего он развернулся и направился в сторону паренька и девы, что плотно перехватила словно бы невидимый меч в своих руках и сильно напрягалась. Не смотря на всю ауру что была вокруг мужчины, не смотря на его слова и ощущение того что он НЕ плохой человек, Артурия все же старалась быть на чеку, так как жизнь научила ее многому. Но первой нападать она не собиралась, все же этот неизвестный помог ее мастеру и по собственным же словам защищал их обоих, потому малюсенький кредит доверия он получил.

Подойдя весьма близко, мужчина обратился к парнишке:

– Как тебя зовут, юноша? – не переставая улыбаться стер с лица каплю крови мужчина.

– А-а? Я? Я Эмия… Эмия Широ, - представился школьник, все еще до конца не понимая, что же вокруг твориться. – А… вас как зовут?

– Что же, приятно познакомится, Широ-кун, - приблизившись пожал руку парнишке мужчина. – Зови меня Всемогущий. И кажется нам стоит вместе выяснить, что же тут происходит. Хм?

На последних словах вокруг мужчины внезапно начал образовываться пар в просто огромным количества, полностью скрывая его фигуру. Пара становилось все больше и больше, что сильно взволновало Сейбер, вновь схватившуюся за клинок. Но вот в одно мгновение пар полностью рассеялся, словно его и не было, а на месте огромного накаченного мужчины находился… все еще довольно высокий, но не настолько уж огромный парень со спортивным телосложением. Опешившие от подобного Эмия с Сейбер во всю изучали “новенького”. Тот в свою очередь словно бы излучал яркую, почти видимую ауру надежности, в которой сочетаются непринужденная уверенность и скрытая сила. Самая яркая черта парня - волосы: грива ярких, почти выбеленных солнцем светлых шипов, которые, кажется, не поддаются гравитации. Волосы уложены в хаотичном, почти неуправляемом порядке, многочисленные пряди торчат в разные стороны, создавая вокруг головы ореол яркой энергии. Несколько более длинных прядей спадают возле ушей и на шею, обрамляя лицо.

Глаза же у юноши поразительного бледно-голубого оттенка с оттенком бирюзы расположены в глубоких впадинах. Выражение его глаз - это смесь мягкого веселья и легкой искры озорства, как будто он знает секрет, который раскрывает лишь наполовину. Его брови темные и изогнутые, что придает резкость его молодым чертам. Взгляд прямой, встречающий взгляд Эмии с определенной легкостью и уверенностью.

В целом черты его лица резкие и угловатые, с четко очерченными скулами и сильной линией челюсти. Его нос прямой, не слишком выраженный и способствует общей симметрии лица. У него небольшая, слегка вздернутая улыбка, которая показывает намек на зубы, передавая дружелюбное и располагающее поведение.

Спустя некоторое время активного рассматривания Широ с удивлением понял, что у этого парня очень много схожих черт с тем мужчиной, что спас их буквально только что. Да, отличий хватает, но с уверенностью можно говорить о том, что стоящий сейчас перед Эмией блондин – это словно очень молодая версия Всемогущего…

–Даже так… ха-ха, очень интересно, – с весельем проговорил парень, после чего широко улыбнулся, посмотрев на Широ точно таким же взглядом пылающих синим пламенем глаз, как на него смотрел буквально минуту назад Всемогущий. Так что все стало ясно и без слов.

II. Мастер Шеф четырех морей[One Piece]

– Ничтожество! – чрезмерно сильный, как для маленького ребенка, удар зеленоволосого парнишки отправил в полет до ближайшей стены другого ребенка, только уже с пшеничного цвета волосами. Жертва удара с громким трескучим звуком врезался в стену, по которой расползлась сетка из трещин.

Завалившись на пол, белобрысый ребенок судорожно старался сделать вдох. А также он прикладывал огромные усилия чтобы не дать хлынуть из глаз предательским слезам.

– Вот ведь не обучаемый! Этот говнюк вновь готовил свою паршивую еду для кучки каких-то отбросов! – прокричал уже другой ребенок, с синими волосами. – Даже еще хуже, он готовил еду для очередной крысы!

–Знать, а уж тем более королевская чета не должна марать свои руки готовкой, идиота ты кусок! – с явным презрением в голосе сказал третий ребенок с ярко алыми волосами. В руках он держал тарелку с пирожным.

С трудом поднявшийся на ноги блондин со злостью смотрел на всю троицу своих обидчиков. Вытерев рукой кровь с разбитой губы, он сделал шаг в сторону того, кто держал отобранное у парнишки им же приготовленное пирожное.

– Заткнитесь! Верните что взяли! – с яростным криком желтоволосый ребенок набросился на красноволосого и ударил тому прямо в лицо. Но вместо какого-либо ожидаемого эффекта прозвучал лишь звук столкновения с металлом, а лицо блондина исказилось в гримасе боли. Отдернув руку, он посмотрел на нее и увидел покрасневшие и немного содранные костяшки пальцев. – Ай…

– Ах ты! – тут же взбесился уже красноволосый, отбрасывая в сторону блюдце. В один прыжок ребенок повалил блондина и принялся бить того по лицу. Правой, левой, правой, левой. Он все продолжал бить его и приговаривать. – Придурок! Как ты посмел меня тронуть?!

–Пхахахахахааха! – заливалась смехом остальная двоица детей. – Какой же ты все-таки слабый и жалки!

–Родились в одной семье, а такая разница между нами – кто-то силен, а кто-то полное ничтожество, ахахахаха! – уже почти катался по полу от смеха зеленоволосый. – Вот что значит: “в семье не без урода”.

–Ты ошибка, – полным ярости и презрения голосом произнес красноволосый, заканчивая превращать в месиво лицо блондина. Сам же избитый, глотая слезы, лежал на земле. Все его тело била дрожь, он уже не мог сдерживать всхлипы, а все лицо представляло из себя сплошной синяк, причиняя огромную боль. Он уже больше не пробовал встать и что-то сделать: на это не было ни сил, ни мотивации, так как уже было понятно, что сделать своим обидчикам он ничего не может.

Но тут по каменному коридору раздались громкие звуки шагов. Медленно и уверенно куда-то по своим делал шел огромным размеров мужчина в странном шлеме. За ним следовала маленькая розоволосая девочка.

– О, отец, – быстро заметил проходящего зеленоволосый парнишка, не забыв при этом еще раз болезненно пнуть под ребра блондина.

Сам же избитый ребенок приметил высокую монументальную(как для него) фигуру и тут же зашевелился. С огромным трудом, сдерживая рвущиеся наружу стоны боли, он поднялся на ноги и слабым дрожащим голосом заговорил:

–По… п-помоги… мне… Помоги мне! Отец! – сколько мольбы, сколько надежды было в этой просьбе. Но… это было все бессмысленно.

– … с чего это вдруг? – с искренним удивлением спросил мужчина. – В будущем ты будешь обычным слабаком – это ясно как день. Так что я не вижу смысла как-то тебе помогать и заниматься твоим воспитанием. Ты лишь пятно позора на имени нашей семьи, не больше и не меньше.

С каждым произнесенным словом искры надежды в глаза блондина затухали, а его разум заполняла чернейшая тоска и обида. В ушах же набатом стучали слова: “Ты лишь пятно позора на имени нашей семьи”.

Непроглядная, поглощающая темнота, а за ней яркая вспышка

Поставив тарелку с ароматно пахнущим блюдом на стол, белобрысый парнишка уселся поудобней на полу. По всей комнате были груды и книг и потому ребенку пришлось немного постараться, чтобы вытащить оттуда нужную ему. Погрузившись в чтение, он коротал время, пока не услышал за своей спиной тихий писк. Аккуратно и неуверенно подбиралась к тарелке с едой обычная серая мышь. Она уже была у самой своей цели, как резко замерла, осознав, что ее заметили.

– О, ты пришла! – обрадовался мальчик. – Кушай, я это специально для тебя приготовил.

Поняв слова ребенка, мышка с огромным удовольствием принялась уплетать блюдо с тарелки. И за всем этим с улыбкой до ушей смотрел блондин. Даже боль от недавно перебинтованных ран отступила на второй план. – Вкусно?

– Санджи! Ты снова приготовил еду для чертовой крысы?! – ворвался в комнату разгневанный отец ребенка. – Я уже тебе говорил тебе, чтобы ты не смел больше кормить это грязное животное! Знать никому не прислуживает! Когда ты это запомнишь?!

– Но… но я… – попытался было как-то оправдаться мальчик, но мужчина ничего и слышать не хотел.

– Твоя мать давно мертва! Соблюдать традиции мертвецом – это пустая трата времени! – безапелляционно заявил мужчина. – По каким-то причинам ты рожден с отсутствием талантов и способностей, как у твоих братьев и сестры, а потому тебе нужно работать в сто… нет, в тысячу раз усердней, нежели им! И потому ты не должен тратить время на это убожество!

На последним своих словах мужчина в считанные мгновения сократил расстояние между собой и тарелкой с крысой, после чего одним движением просто взял и… раздавил в кровавую кашу зверька. А после он выкинул его останки через окно, куда отправилась и тарелка с едой.

– Чтоб больше не смел заниматься готовкой! – буквально придавил своего сына взглядом мужчина, а после ушел, оставляя плачущего ребенка позади.

Непроглядная, поглощающая темнота, а за ней яркая вспышка

Тяжелая плотная стальная маска лишь с небольшой щелью для глаз покрывала и давила на голову ребенка, причиняя боль и вызывая клаустрофобию. Судорожно вцепившись в ее края, блондин пытался стянуть тяжесть с головы, но она никак не поддавалась. Ломая ноги и стачивая кожу с пальцев он все пытался освободить себя, но тщетно.

– Почему… почему эта штука не хочет сниматься?! – с истерикой в голосе прокричал ребенок, вновь потянув маску на верх, чем лишь вызвал очередной приступ боли. – Эй, вы! Чья это идея?!

Но окружившие ребенка солдаты ничего ему не ответили, а лишь схватили за одежду и бесцеремонно куда-то потащили. Парень был так ошарашен всем происходящим, что даже не стал сопротивляться, продолжая лишь сжимать края стальной маски на своей голове. Мимо проносились однотипные каменные стены коридоров замка и такие же однотипные лестничные пролеты, но ребенок по-прежнему безвольно висел мешком картошки в руках солдата, несущего его в неизвестность. “Что происходит? Куда мы идем? Отец знает об этом? Я ведь давно уже должен был быть на утренней тренировке, почему же меня никто не ищет?” – многочисленные вопросы проносились в голове у паренька. Вопросы без ответов, точней… вопросы с теми ответами, которые сам мальчик не хотел слышать, хотел верить в лучшее, пускай глубоко в душе и понимал – суровому миру плевать на его мечты и чаяния.

Но вот солдат наконец-то остановился, после чего незатейливо швырнул ребенка прямиком за решетку. Больно ударившись спиной об пол, на глазах парнишки вновь проступила влага, но он привычно постарался сдержать рвущийся наружу поток. Пускай выходило и не очень. Когда через минуту ребенок сумел прийти в себя, то он осмотрелся и с ужасом кое-что понял – он находится прямиком в темнице, расположенной в одной из башен отцовского замка. Здесь, в сырой камере не было не то чтобы обычной мебели, даже подобия кровати не наблюдалось – лишь голые каменные стены, голый каменный пол и одно единственное маленькое окошко с решеткой у самого потолка. Ну и конечно же огромная решетка, к прутьям которой сейчас прильнул ребенок, у которого начинался очередной виток истерики.

– Пос… постойте! Я не хочу здесь оставаться! Выпустите меня! Не оставляйте меня здесь… мне страшно… я же… я же так умру! – надрывая голос орал блондин, стараясь привлечь внимание уходящих солдат. Он уже не сдерживал слезы, во всю рыдая и глотая сопли. – Пожалуйста, поговорите с моим отцом! Он так меня не оставит! ОТЕЦ! ОТЕЦ, ПОМОГИ МНЕ!

– Мы выполняем прямой приказ короля, – все же не выдержал один из солдат, повернувшись к мальцу. – Он хочет начать все с чистого листа. Видеть мир, в котором такого как ты – никогда не рождалось.

– Ч-что? Почему… – заливаясь слезами упал на колени ребенок, упершись головой со стальной маской об решетку. – Отец пожалуйста… пожалуйста, выпусти меня! П… П-ПРОСТИ МЕНЯ! ПРОСТИ, ЧТО РОДИЛСЯ ТАКИМ СЛАБЫМ! ПРОШУ! ПРОШУ ТЕБЯ, ВЫПУСТИ МЕНЯ, ОТЕЦ! ОТЕ-Е-Е-ЕЦ!!!

Заливаясь горькими слезами на холодном и сыром полу тюремной камеры лежал ребенок. Он то бился головой об землю в поклонах, то царапал края своей не снимаемой стальной маски, то тянулся к чему-то сквозь прутья решетки. Но делая все это, он все равно повторял лишь одну фразу: “прости меня, пожалуйста, прости, отец”. Но никто не слышал его, никто не приходил, никто не отвечал на отчаянные, надрывные мольбы несчастного ребенка…

И мир вокруг терял краски, погружаясь во тьму…

– АААААААААА! – с диким криком буквально подпрыгнул на кровати молодой юноша с блондинистого цвета волосами. Быстро осмотревшись по сторонам и не найдя никакой угрозы, он тут же шумно выдохнул, после чего упал обратно на кровать, часто и отрывисто дыша. – Ха-а-а… Вот это номер... до чего, однако, человека доводит суточный марафон любимого аниме-сериала. Мне аж персонажи оттуда сниться начинают, жаль только, что вместо одной из множества красоток или хотя бы дружной пиратской команды мне приснился кошмар в виде трудного детства одного из основных действующих лиц. Ву-у-ух… А ведь мне кошмары класса так с пятого не снились!

Еще много поговорив вслух и тем самым успокоившись, приведя мысли в порядок, юноша поднялся с кровати и сладко зевнув. Мотнув головой, он потянулся и тут же приступил к зарядке. Еще с детства отец заставлял его заниматься по утрам, после чего сперва это вошло в привычку, а после стало ежедневным рутинным ритуалом, без которого Михаил даже не мог представить начало дня. “Ух ты, вот это легкость в теле, несмотря на то что из-за кошмара спал я плохо и явно не очень долго” – мысленно удивился мужчина, когда после первых минут упражнений не ощутил ожидаемой скованности и боли, кои по возрасту были его неразлучными спутниками. А уж когда он сумел сходу сесть на идеальный шпагат… вот тогда-то и возникло желание почесать черепушку изнутри, ибо тут явно было что-то не таки. Поднявшись на ноги Михаил уже решил было ущипнуть себя, чтобы проверить, не спит ли он до сих пор, но не успел он даже немного сжать кожу на руке, как внезапно замер от посетившего его страшного озарения – обстановка вокруг совсем не напоминала его дом.

Небольшая, чистая, ухоженная комната в светлых тонах. Даже через чур светлых, ибо стены были из белого дерева, а на полу лежал ворсинчатый бежевый ковер. Наполнение комнаты было тоже достаточным, но при этом весьма минималистичным: широкая кровать в форме лодки, один стол со стулом, шкаф и комод с вещами, книжный шкаф и зеркало. А еще весьма объемное окно, за которым было видно океан. Все предметы мебели, к слову, были тоже белого или серого цвета. Приятная комната, ничего не скажешь, вот только… у Миги никогда такой комнаты в доме и в помине не было! Его личная “берлога” была куда больше и с куда большим наполнением! На одной стене висела электронная гитара, а на другой купленная на заказ японская катана в виде точной копии Ямато Вергилия. Огромная двуспальная кровать черного цвета, шкаф, комод и письменный стол того же черного цвета, в углу компьютерный стол из красного дерева, на котором располагался тот самый компьютер. И да, тоже большое окно, вот только вид из которого открывался не на водную гладь, а на родную тайгу! Да что уж там его комната, подобных этой комнате, где сейчас очутился Михаил, не было во всем его доме. Даже когда дети какое-то время жили с ним и изменили интерьеры собственных комнат на свое усмотрение, они выглядели совершенно иначе.

– Чтож это твориться то? Неужели и правда сплю? – спросил сам себя Миша, после чего болезненно ущипнул за руку. – Ай! Что же… видимо-таки не сон…

Щипок не принес желаемого результата, и окружающая обстановка и не думала куда-то пропадать или как-то изменяться. Странный сон не заканчивался, ибо не было никакого сна – все происходящее было реальным, вот только понять бы еще, что именно тут твориться. “И да… а мир вокруг всегда был таким… таким насыщенно контрастным?” – сильно удивился мужчина, когда немного присмотревшись, что вся обстановка вокруг выглядела… ну как-то не так. Вот просто “не так”, “по-другому”, каким-то вот словно нереальным все это было. Это ощущение сложно было описать словами и правильно сформулировать, но просто Миша понимал, что вот он помнит то как выглядел для него мир еще совсем недавно и оно ни капли не было похоже на то, что он видит сейчас.

Во-первых, те самые “яркость и контрастность” коих просто не могло быть в реальном мире. Но они были, и это вызывало вопросы. Ну вот знаете, вот этот внешний вид той же ткани, те насыщенные, чрезмерные читаемые и контрасты на ней в каких-то тридешных мультфильмах или анимированных фильмах? Вот сейчас смотря на синее одеяло на кровати Миша видел именно подобное, словно это самое одеяло пришло сюда из мультика. Вот только она было очень детализированным, до степени того самого реального мира, где, присмотревшись были видны ворсинки и тонкие волоски, которые прорисовывать не смогла бы себе позволить ни одна анимационная студия, даже загони она всех своих аниматоров в вечное рабство и заточив в подвалах. И точным таким как это одеяло было вообще ВСЁ вокруг. Вроде сбежавшее из какой-то анимационной работы пиксара или дримворкса, но при этом настолько детализированного реальное, что вызывало диссонанс. Но выглядело в целом неплохо, приятно опять же. Даже куда интересней и приятней того, как выглядит привычный Михаилу “реальный мир”. Ну это если вам интересно его мнение.

– И все же это все начинает меня очень и очень смущать, как бы я сейчас на самом деле в дурке не сиде… ох, вот оно что… – вновь от волнения и переполняющих его эмоций заговорил Михаил, пока не замер на полуслове с широко раскрытым от удивления ртом. – Слона то в комнате я и не приметил…

Что же случилось? А ничего особого, если не считать, что как-то мимоходом обратившись к своей памяти Михаил понял, что это за мебель, откуда она тут и вообще, что это за комната. Каким образом? Да все элементарно – это его комната, комната су-шефа ресторана Баррати Винсмоука Санджи. “Какой еще такой Санджи? Причем тут персонаж из Ван Писа и что это вообще за бред?” – пронеслось сперва в мыслях у Михаила, который не сразу принял реальность. Но стоило ему подергать из памяти кучу эпизодов из жизни одного чрезмерно влюбчивого повара Соломенных Шляп, как не верить в происходящее становилось все сложней. Мало того, что у него в памяти были все известные еще по аниме сцены из жизни блондина, только с куда большим числом подробностей, так еще у него были в голове и те моменты, которые ни аниме, ни манга не рассказывали, а вот Санджи их пережил, он их помнил и их теперь помнил и Михаил.

Да, сперва хотелось укрыться одеялом, спрятать голову под подушкой и начать причитать: “Это все ненастоящее, у меня галлюцинации, это все ненастоящее, у меня просто галлюцинации”. Но это было бы слишком малодушно. Что-то случилось, еще бы правда понять, что, и теперь Михаил Викторович Саблезубов оказался на месте Винсмоука Санджи. Вот как-то так. Рефлексировать и паниковать конечно можно, но совершенно не нужно. Свой срок Михаил конечно не сказать, чтобы прожил, всего-то лет пятьдесят ему было, но даже так на жизнь особо не жаловался, успев сделать почти все необходимое: счастливое детство, бурная юность с молодостью, нахождение прекрасной жены, с которой у них было аж трое детей, и даже внуков пару раз на руках он успел подержать. И потому прощаться с прошлым миром было не так уж обидно и грустно, все же дети давно выросли и вполне самостоятельны, жена, к сожалению, ушла намного раньше него – онкология страшная штука, а сам Михаил давно заработал себе на жизнь достаточно, чтобы уехать жить в глубины своей Родины, ближе к Тайге, не особо часто контактируя с этим вашим шумным обществом.

В общем прощаться со старым миром, тем более вот так резко, ради жизни в новом было пускай и несколько печально, но не настолько, чтобы вогнать Михаила в какую-то депрессию. Он в целом человеком был отходчивым и весьма резким на события. Внезапно оказался из-за ограбления без денег посреди огромного Мегаполиса в чужой для тебя стране(да и такой опыт в его жизни имелся)? Не беда, как-нибудь выкрутимся, что-нибудь придумаем, главное, что живой и здоровый, а все остальное можно решить. Потому и к тому, что произошло Михаил решил относиться с этой же позиции: “Что случилось, то случилось, а значить нужно жить дальше”. Тем более, что перспективы того самого “жить дальше” были весьма и весьма интересными это как минимум, а как максимум – пиздец какими адреналиновыми и огненными.

Все же очутился Михаил не абы где, а в мире Ван Писа, в том самом завораживающем мире контрастов, где каждый остров – это своя культура, свой климат и даже своя эпоха. Древнее время с цивилизацией на подобии ацтеков, соседствует с островом воинственных амазонок и островом, на котором есть летающие автомобили и гребанный голографические проекторы. Одни сражаются камнями, палками или мечами из дурной стали, у других есть огнеметы, танки и другое оружие времен первой мировой, а у третьих вообще гребанный андроиды. Мир Ван Писа удивлял, мир Ван Писа, поражал, завораживал и в тоже время мир Ван Писа чертовски пугал. Технологии, древние оружия, дьявольские фрукты, мутанты, хаки или же по-другому воля… чего тут только не было. Во всем этом разобраться, все запомнить – огромный труд. Огромный труд, которым Михаил любил заниматься, так как это аниме зацепило с первых серий и не отпускало аж до самого конца, а это больше тысячи серий на минуточку. Да что уж там, оно так зацепило в свое время мужчину, что когда он догнал онгоинг аниме, то незамедлительно перешел на мангу, лишь бы узнать: “А что дальше то?”.

В общем мир был ему симпатичен и приятен, а еще имел столько тайн, столько мест и событий, что скучно точно не будет. И пускай наравне со всем светлым и веселым этот мир таит кучу опасностей, огромное множество самых отбитых мразей и ужасных событий – все это не пугало Михаила, а лишь распаляла интерес. “Неужели та моя зависимость от адреналина, коей я обладал в молодости таки вернулась вновь?” – мысленно спросил сам у себя Михаил, но быстро отбросил эти мысли в сторону. В этом мире другие ничего и не добиваются, а потому и делать с этим ничего не следует. Да и к тому же, пускай мир Куска и правда опасен, но и “тушка” у Михаила была не самая обычная раз уж на то пошло – Винсмоук Санджи это все-таки не рядовой персонаж.

– К слову, нужно для начала оценить, с чем предстоит “работать”, – с этими словами Михаил, подошел к зеркалу. Оттуда на него из отражения смотрел еще совсем юный, лет на шестнадцать максимум, юноша. Ярко светлые волосы средней длинны с челкой, закрывающей один глаз, серо-голубые глаза, аккуратный нос, достаточно тонкая линия губ, заметные мужественные скулы, выраженный подбородок – сразу видна “порода”. Уже даже в этом возрасте Санджи выглядел одновременно мужественно и весьма миловидно, что позволяло ему появляясь изредка в зале пленять сердца женщин-посетителей. Телосложение в свою очередь было покамест немного худощавым, что особенно заметно из-за весьма длинных ног, но с возрастом и активными тренировками это пройдет, уступив место весьма гармонично развитой фигуре, которая, как Михаил надеялся, также будет весьма привлекательна для дам.

В общем, даже не смотря на тот самый “рисованный гиперреализм”, а также более юный возраст чем на начало канона, образ и внешность были все еще достаточно узнаваемы, чтобы мужчина таки признал – да, это тот самый персонаж из его любимого аниме. К тому же, говоря откровенно, из команды Мугивар Санджи был у Миши чуть ли не самым любимым, на что было множество причин: его интересный и нетипичный стиль боя, его роль в команде(Михаил сам любил готовить), а также его предыстория и то какое развитие он проходит как персонаж – все это цепляло в нем. Хотя были конечно и… не самые приятные стороны. Все же тот самый “прикол” с просто-таки дичайшим фанатизмом блондина от женщин временами изрядно бесил, а уж сразу после тайм-скипа первое время было совсем невыносимо. При этом Михаил признавал, что в эта вот “фишка” Санджи работала раз через раз, ибо временами его заявления звучали словно святое писание для всех мужчина, ценящих красоту, а временами вел себя повар Мугивар так, что хоть сейчас записывай его в ряды боевых ОЯШей, ибо почти умереть от носового кровотечения, только потому, что увидел много красивых девушек – на такое и мало какой заядлый девственник способен.

Но за пределами данной своей “особенности” Санджи был настоящим джентльменом, да и просто весьма честным и добрым человеком, даже несмотря на то, что с таким детством как у него вырасти с подобным характером ой как не просто. И как раз на счет этого самого “детства” – Михаил решил вспомнить все, что помнил об предыстории Санджи и сравнить это с воспоминаниями самого паренька. Мужчина хотел проверить, насколько точно аниме и манга соотносятся с “реальным миром”, ведь от этого зависеть будет и то, насколько им можно доверять в плане знания грядущих событий.

– Итак, что мы имеем исходя из аниме? – улегшись на кровать, принялся вслух рассуждать Михаил. – Санджи является третьим принцем королевства Джерма, будучи сыном местного короля Винсмоук Джаджа. Вот только родился пацан, также, как и его братья с сестрой, немножечко так противоестественным образом, а если точнее, то Джадж, будучи типичным таким ученым с постулатом “ради науки и достижения моих целей можно пойти на всё” буквально вмешался в ДНК своих детей, многократно их генетически улучшая. Ну а еще добившись чтоб вся четверка братьев родилась в один удобный мужику день. Собственно дальше должно было быть детство того самого “принца королевства Джерма, что поведет за собой одну из армий королевства”, но вышла неприятная ситуация – в отличии от братьев и сестры, что с самого начала обладали как сверхчеловеческими возможностями, так были одарены способностями к быстрому обучению, сам Санджи оказался “дефектным”, то есть обычным мальчиком, который по всем показателям не отличался от других детей своего возраста Подобное само собой не устраивало отца паренька, который потратил кучу сил и времени на разработку тех самых “улучшений”, а потому такой провал словно больной зуб постоянно действовала на нервы. Так еще и улучшений был неприятный побочный эффект в виде выгорания многих “положительных” черт человека, короче были все отпрыски Джаджа как один бесчувственными не эмпатичными мудаками. Все, кроме Санджи, который будучи белой вороной получал сполна: избиения, презрение, выговоры, постоянные наказания. Жизнь была у мальца не сахар короче, аж до такой степени, что ему в один момент надели железную маску на лицо и заточили в башню. При этом всем ребенок умудрился полюбить готовку и даже с горем пополам оттачивать и развивать свои навыки в атмосфере того, что вся его семья ненавидела такое увлечение блондина и всячески из-за этого ему досаждала. Разве что мать была не против, а даже скорее за, вот только умерла она весьма рано, потому особой поддержки от нее Санджи и не получил.

Проговаривая вслух всю историю детства Санджи, увиденную в аниме, Михаил параллельно обращался к памяти самого паренька, находя там весьма удивительное сходство. В общим чертах все что знал Михаил еще до попадания, очень сильно сходилось с тем, что было в реальности. За одним, правда, исключением – аниме показало лишь несколько ключевых и ярких эпизодов, в то время как Санджи жил так многие годы. То есть избиения были чуть ли не каждый день, от того с переломанными костями и телом полным гематом паренек оказывался в больнице даже не десятки, а сотни раз за год. Эпизоды давления и пренебрежения от отца были не единичными, само собой, а вполне себе регулярными. А еще сами они были куда жестче, тот же эпизод с крысой, которую в манге и аниме просто выбросили в окно вместе с едой, а в реальности Джадж буквально раздавил зверька в кровавую кашу прямо на глазах у ребенка. От того “вспоминая” все это у Михаила невольно сжимались кулаки, особенно от того, что он помнил, как, как легко отделалась вся семья Винсмоук, после того как к ним наведались Мугивары.

“Но это было там, в аниме, а вот здесь… если уж по воле океана мы все таки пересечемся, то клянусь – я переломаю кое-кому каждую косточку. И буду делать это ме-е-едленно” – с выползшей на лицо злобной усмешкой подумал про себя Михаил. Так уж вышло, что с воспоминаниями Санджи, мужчина получил кажется и отголоски его эмоций, его установки и даже частично мечту, пускай по началу он это и не заметил. Но теперь просматривая воспоминания Михаил понимал, что на отдельные эпизоды он реагировал куда эмоциональней, притом иногда даже не так, как делал бы это он сам. Например, в той же ситуации с избиением братьями он испытывал не просто злость на троицу отпетых негодяев, но и… обиду за то как они с ним обходились, а также зависть к их силе. Это явно были не эмоции Михаила, а значит это было то, что досталось в наследство от блондина.

– В любом случае, от своей безумной семейки Санджи удалось сбежать, не без помощи сестры, коя была, наверное, единственной относительно адекватной среди живых родственников парня, – вновь вернулся к размышлениям вслух Михаил. – После некоторого времени парень устроился поваром на один из кораблей, где проработал некоторое время, а также продолжал гореть своей новой мечтой – найти Олл Блю, или море, куда стекаются все остальные четыре моря, от того там есть все виды рыбы. Но спокойствие было недолгим, так как на корабль напала пиратская команда во главе с капитаном “Красная нога” Зеффом. Будучи пережившим очень многое, Санджи бесстрашно был готов сражаться с пиратами, ведь как сам сказал: “Я не могу умереть, пока не исполню свою мечту – найти Олл Блю!”. Пираты на такое лишь смеялись, а вот сам Зефф не особо, ведь как позже выясниться – у него была точно такая же мечта. Ну короче черед событий, огромные волны из-за шторма и короче на необитаемом острове застревает Санджи вместе с капитаном пиратов. “Красная нога” и Санджи за время своего невольного заточения разговорились, открылись друг-другу и сильно сблизились, так что после спасения с острова они совместными усилиями открыли тот самый ресторан где я сейчас и нахожусь – Барати. Ну собственно Санджи начал там работать, обучаясь параллельно у Зеффа как готовке, так и сражению, а именно фирменному стилю “Красной Ноги”. И вот теперь мы здесь.

Как и с детством Саджи, параллельно своему разглагольствованию Михаил смотрел воспоминания Санджи, который в этот раз оказались чуть ли не идентичными с тем, что знал мужчина по аниме. Да, деталей чуть больше, в реальности эти все года были заполненными разными мелкими и не очень историями, но в сути своей все было точно таким же, как и в каноне. “А значит, что? Верно – хоть сколько-то доверять своим знаниям насчет будущего я могу, пускай конечно есть свои особенности” – довольно заключил про себя Михаил. И еще немного поразмыслив, он принял решение начать называть себе Санджи, ибо теперь это его имя, и его жизнь. Учитывая то, как вместе с воспоминаниями возникают еще и эмоции, а мимолетная мысль о том, чтобы хоть в каком-то виде поднять руку на девушку тут же вызывало внутреннее дичайшее неприятие, вплоть до спазма, то Михаил не просто занял тело паренька, а неким образом слился с ним. И раз уж его разум оказался доминирующим, то теперь ради их обоих именно он и понесет флаг мечты Санджи вперед, обязательно найдя Олл Блю. Ну и расплатиться по старым счетам с “дорогими” родственичками.

– Хотя конечно будет не просто, учитывая си…

– Санджи! Ты еще спишь что-ли? – раздался из-за двери грубоватый мужской голос. – Ты забыл, что у нас сегодня много работы? А ну быстро тащи свой зад сюда!

– Уже иду! – мигом сориентировался Санджи и в один прыжок подскочил к шкафу, чтобы найти нужную одежду. – И не ори на меня, придурок!

Где-то за дверью раздалась громкая ругань, а сама блондин едва сдерживал смех. “Что же, до прибытия Мугивары пребывание в этом ресторане тоже не будет скучным, хаха”.

III. Упс?[TES/Fate]

Огромная, пустая и не дружелюбная полость в скале, где часто находят себе пристанища самые разнообразные твари: от бандитов, до огромных морозных пауков или даже вампиров – вот что такое пещеры Скайрима. К тому же в этой северной суровой провинции их так много, что даже задайся какой-то путник целью обойти их всех, то не факт, что сумеет сделать это и за пару лет. Но если уж ты все же собираешься влезть в какую-то подозрительную расщелину, в надежде, что данный горный “портал” приведет тебя к чему-то интересному, то не забывай, что твоей наградой скорей станет распоротой клинком какого-то грабителя пузо или оторванная троллем голова.

Правда… не каждому стоит опасаться содержимого Скайримских пещер, далеко не каждому. Ибо заглянуть туда может не просто путник, а некто посерьезней… что и случилось с одной неприметной пещеркой на границе владений Винтерхолда и Истмарка. Вход в пещеру был узким и не особо заметным, пускай острые камни, словно клыки, обрамляли проем, да только сверху свисают длинные, мокрые пряди мха. А все пространство перед входом в пещеру было заполнено густой растительностью. Внутри же все как всегда: потолок пещеры неровный, местами низкий, а местами вздымается вверх, напоминая огромную челюсть. В центре этого “зала” тлеет кострище, от которого поднимаются тонкие струйки дыма, пахнущие сажей и несгоревшим деревом. Разбросанные вокруг угольки еще хранят в себе тепло, и от них исходит слабое красноватое сияние.

Вдоль стен разбросаны обтесанные камни, а также парочка плохо собранных, но каких никаких деревянных стульев – все это явно служило обитателям пещеры в качестве сидений. А уж учитывая, что на камнях да стульях видны следы изношенной одежды и пролитого пойла, то не остается сомнений кто именно “жил” в пещере – очередная разбойничья банда. И данная мысль становилась лишь крепче, если, присмотревшись, увидеть, как тут и там валяются куски обглоданных костей, какие-то рваные лохмотья и пустые бутыли, небрежно брошенные после сытного ужина. Свод пещеры местами покрыт густой паутиной, и кажется, что здесь застыло время. В одном из углов прислонены друг к другу деревянные щиты, побитые и потрепанные. Там же в кучу было скинуто и различное оружие в виде топоров, мечей и даже пары копий с молотами, правда все потертое, надколотое и явно из дрянного железа.

В общем, типичная пещера недавно занятая бандитами, правда с одним большим и увесистым “но” – во всей обстановке выделялось сразу две вещи: разбросанные по всей пещеры трупы в тех самых рваных лохмотьях, а также двое разумных, в данный момент занятых делом и активно о чем-то переговаривающихся.

– И вот надо было тебе искать именно пещеру с бандитами, Филньяр? – с какой-то привычной хронической усталостью в голосе тихо обращался к своему товарищу беловолосый мужчина. Его голос был низким, глубоким и бархатным, что прекрасно сходилось с внешностью мужчины. На вид ему около сорока лет, возможно, чуть старше. У него стройная, но не хрупкая фигура, с прямой осанкой, так и кричащей о уверенности и спокойствии мужчины. На голове короткие, волнистые волосы, которые кажутся серебристо-седыми, что возможно и несколько “старит” мужчину, особенно учитывая то как несколько небрежно они были уложены зачесом назад. Выраженные скулы и слегка заостренный подбородок, да и в целом весьма острые, но при этом не кажущиеся хищными правильные черты лица. Светло-серые глаза, обрамленные тонкими бровями, смотрят на мир с теплотой и скрытой смешинкой. Прямой нос, тонкие губы с мягкими изгибами, а также короткая борода с усами – все это в совокупности лишь подчеркивает те лучащиеся от мужчины свет и доброту. И одежды мужчины позволяли сразу узнать в нем не абы кого, а самого настоящего мага, а некоторые видимые символы тут же укажут знающим людям и к какой магической школе относиться данный индивид. Но меж тем мужчина продолжал укорять своего компаньона. – Обычными камнями душ обойтись никак нельзя было?

– Увы, но нет, Винс, для моей задумки подойдут или великие камни душ или черные, а ты сам понимаешь, – печально развел руками выглядящий куда как более молодым мужчина, активно начиная что-то чертить на полу пещеры. В отличии от своего товарища, которого тот назвал “Винс”, данный мужчина внешне особо ничем не выделялся: длинные собранные в косу каштановые волосы, на несколько грубом и суровом лице выделяются лишь льдистого цвета глаза. И одет был мужчина во всеми узнаваемые одежды Коллегии магов Винтерхолда.

– Ха-а-а… я же кажется просил не сокращать так мое имя, – словно бы на автомате произнес серебряноволосый, не особо рассчитывая на результат.

– Говорить постоянно “Винсент” – слишком долго! – с напускным возмущением воскликнул норд, правда от своего дела не отвлекался ни на мгновение. – Я ведь тебе не сопливый адепт какой-то, что уважаемому “Мастеру Винсенту” чуть ли не до пола кланяется. Да и вообще, Селии ты так говорить разрешаешь и не бухтишь, – на последних словах улыбка на лице каштановолосого стала о-о-о-очень ехидной.

– Там…кхэм, иной случай, – слегка повернул голову в сторону Винсент. Правда легкая улыбка тронула и его уста, вместе с короткой мыслью “подловил ты меня, подловил”. – И давай уже вернемся к делу. Быстрей закончим, быстрей уберемся от сюда подальше.

– Да-да, как скажешь, – лишь покивал головой норд, возвращаясь все свое внимание к почти полностью законченному магическому кругу на полу. – И вообще, Винс, ты лучше не бурчи тут на меня, а помоги с подготовкой круга, если уж так торопишься.

– Еще чего, – с широкой улыбкой тут же отклонил запрос о помощи мужчина, вместо этого направившись к ближайшему стулу. – Я потащился за тобой на край владений, притом в свой законный выходной, между прочим, потому от меня ты получишь лишь ранее оговоренную помощь непосредственно в эксперименте. Так что работай, дружище, работай.

– Какая же ты язва, Винс, и почему все ученицы тебя просто обожают, с таким-то характером, – даже продолжая свою работу в одиночку, прекращать “перепалку” Филньяр и не планировал.

– Просто видеть эту мою сторону удостоилось не так уж много разумных, и ты в их числе, гордись этим, – подперев щеку кулаком следил с улыбкой за своим другом Винсент. – И знаешь, ты бы тоже мог пользоваться любовью учеников, если бы не за своими опытами сидел сутками, а знаешь… пробовал бы их учить?

– Этих криворуких идиотов, что даже после десятка попыток едва-едва поднимают одного несчастного мертвеца, а про призыв атронахов я вообще молчу? Ты этих “юных дарований” мне учить прикажешь? – очень выразительно поднял левую бровь норд, посмотрев на Винсента. – Если я захочу отбросить всю свою гордость мастера колдовства, то я лучше пойду и стану рабом даэдра – и то меньше позора испытаю.

– Ну ты явно преувеличиваешь, друг, – лишь слегка повертел головой Винсент. –

– Преувеличиваю? Да какое там, я вообще преуменьшаю! – категорично заявил норд. – За последние два набора никого толкового с талантом к колдовству попросту нет! Это тебе повезло, что аж так много вполне успешных новичков, у кого душа лежит к восстановлению или изменению. А, ну еще Фаральда тоже довольна, но с толковыми магами разрушения проблем никогда нет. Точней с ними то как раз вечные проблемы, но вот по количеству их много. А моей специальности совсем не везет, обидно до жути!

– Ну ладно, ладно тебе, скоро коллегия вновь откроет свои двери для новичков, на этот раз и тебе повезет, я уверен, – постарался поддержать своего товарища Винсент, видя, как для того данная тема в самом деле была весьма чувствительной. – И ты там скоро заканчиваешь? Или мне тут сидеть и ждать тебя до нового прорыва Обливиона?

– Да я почти закончил, подожди еще буквально десять минут, – ответил Филньяр, после чего окончательно сосредоточился на своем деле, предоставив Винсента самому себе.

Сам же бретон принялся размышлять о том, как же он дошел до жизни такой, а точнее что же таки побудило его провести день не в уютной постели или в компании прекрасной Селии, а попереться в далекие дали вырезать банду разбойников в компании чрезмерно инициативного норда. Возможно потому что Винсент очень ценит друзей и всегда готов помочь им даже с самыми безумными затеями? Или дело в том, что проект Филньяра сумел заинтерисовать бретона, ведь тот даже достигнув немалого мастерства сразу в двух магических направлениях в довольно молодом возрасте все равно не утратил прежнего запала, изучая магию с тем же рвением и придыханием, как когда был сопливым юнцом. Или же все сразу?

“Да, наверное, всего и понемногу” – подумал про себя мужчина. И ведь сегодняшний день начинался очень даже спокойно. Как у мастера даже не одной школы, а сразу двух – Восстановления и Изменения – Винсент мог весьма вольно распоряжаться со своим учебным расписанием в Коллегии, а если еще точней, то он имел полное право и вовсе заявить архимагу(по совместительству главе коллегии) что-то в духе “не хочу учить этих лоботрясов, я пошел заниматься своими делами, зовите только если что-то очень важное и срочное”. И ему бы даже слова не сказали! По крайней мере матерного и возмущенного точно нет, но нынешний архимаг и глава Коллегии Винтерхолда свой пост занял относительно недавно, а потому был чрезмерно инициативным и настойчив, наводя тем самым шорох в стенах коллегии. Но в любом случае отбрехаться и выбить себе полную свободу для Винсента было бы совершенно не сложно, но он этого не делал, потому как ему нравилось не только учиться, но еще и учить.

Эту черту бретон перенял от своего учителя школы изменения Толфдира. Старик был отменным преподавателем, искренне любя как свое магическое направление само по себе, так и делиться знаниями по нему с молодым поколением. Таковым стал и Винсент, разве что пришел к этом, по заверениям самого Толфдира, намного раньше, а не на старости лет. Винсент вообще ко многому приходил раньше многих, ибо шутка ли, но два мастерства всего в сорок лет! Кхым, в любом случае бретон преподавать любил и делал это регулярно, а также на совесть, за что был любим всеми своими учениками. Да и не только своими, если уж на то пошло, так как Винсент был не прочь помочь и тем, кто учился не только его искусству, а например той же школе иллюзии или вовсе разрушения. Но даже так, иногда появлялось у мужчины желание просто отдохнуть, посвятить время самому себе и собственному развитию, а то и вовсе провести время в кое-чьей приятной компании. И в эти моменты он заявлял о том, что берет выходной и его лучше не трогать, если не хочется столкнуться с недовольным мастером восстановления и изменения. А это для многих, поверьте, очень страшная перспектива.

Для многих, но увы – не для всех. Этим всеми являлось не так уж много разумных, один из которых в данный момент находился вместе с Винсентом в этой сырой грязной пещере, активно чертя свой магический круг на полу. Все именно так – сегодняшний день должен был быть выходным днем для мастера школы Восстановления, но с ура пораньше в его комнату ворвался слово корусом в зад укушенный Филньяр и принялся орать во всю мощь: “Я сделал это! Сделала! Все мои расчеты завершены! Осталось лишь испытать на практике!”. Будучи сонным и только-только разбуженным, Винсент даже не вспомнил о каким там расчетах кричит этот придурок, но зато мужчина вспомнил какой сегодня день и какой час, потому недолго думая усилил собственное тело и одним пинком “выпроводил” незваного гостя прямиком в окно. Учитывая, что покои Винсента были в верхней части одной из самых высоких башен Коллегии, то падать норду пришлось долго и уверенно. Правда это его не остановило, ибо уже через двадцать минут он вернулся обратно – мокрый, оскорбленный в лучших чувствах, но все также просто пылающий энтузиазмом касательно своего “шедевра”.

С тяжелым вздохом Винсенту пришлось признать, что этот пустоголовый увалень, даром что мастер школы колдовства, от него так просто не отстанет и потому куда проще выслушать до чего же там он дошел. Ну бретон и выслушал, попутно вспоминая, что да, как-то его друг говорил ему о том, что намеревается, используя свои знания из школы колдовства, создать заклинание телепортации. И да, подобные методы перемещения в пространстве уже существовали, пускай и были недоступны рядовому магу, ибо банально силенок не хватит. Да и стационарные порталы тоже имели место быть, пускай и постройка того стоила целое состояние, а также занимала огромное время, да и иные подводные камни в этом деле были, от чего количество порталов было… ну не особо велико. Вот только Филньяр задумал кое-что иное: он собирался создать портал на принципах призыва школы колдовства, тем самым достигая сразу нескольких преимуществ над иными способами телепортации. Во-первых, так как подобное перемещение фактически являлось формой призыва(самопризыва если так угодно), то оно в теории должно было игнорировать как все ныне существующие способы защиты от “классической телепортации”, так и позволят совершать ее в местах скопления безумного количества энергии из Этериуса, то есть в зонах “магического возмущения”. Во-вторых, куда меньшие затраты энергии, больше возможностей по перемещению одному, группой, очередями и прочее, прочее, прочее.

Винсент на самом деле так глубоко не вникал в задумку друга, но как-то пообещал тому помочь с практическими испытаниями… на свою голову пообещал, ибо вот и пришло время это обещание выполнять. Правда была одна загвоздка: для исполнения заклинания, а точнее напитки “круга телепортации” нужны были камни душ, и не абы какие, а весьма дорогие – великие или черные. Великих покупать дорого и пока не у кого, а самому наполнять – долго. Потому и было принято решение найти неудачников из числа каких-то бандитов, коих всегда хватает на просторах Скайрима, и заручиться именно их “помощью”. Сказано – сделано, так что вот бретон и норд уже мчаться искать свои жертв… добровольцем. Заняли поиски относительно продолжительное время, а именно почти полдня, так еще и привели друзей аж за сотню километров от Винтерхолда. Подобное ни к коем разе не помогало сохранить “бодрость духа” как норду, так и уж тем более Винсенту, который занимался всей этой хренью вместо своего выходного. А потому участь разбойников была не завидной: туда ворвался на полной скорости мастер школы изменения, принявшись буквально голыми руками сворачивать всем головы, предварительно дожидаясь пока его товарищ навесит на бандитов чары по захвату души. Минута. Ровно минута потребовалась напарникам чтобы вырезать всю банду численностью в тридцать три человека. И все они пошли на заполнение черных камней душ, правда непосредственно для эксперимента Филньяру был нужен лишь десяток камней, но лишнее лишним на самом деле не бывает. Как минимум в этом деле.

И вот именно таким образом Винсент Орис, заслуженный мастер школ Восстановления и Изменения, оказался в том положении в котором он сейчас и находится – сидящим на разваливающемся стуле в сырой пещере, пока его стукнутый на голову друг увлеченно занимается какой-то ересью. Поправочка, он уже закончил заниматься своей ересью и увлеченно пошел в сторону Винсента.

–Собственно у меня все готово, даже камни душ уже успешно заняли свои места, напитывая круг, – радостно отчитался перед мужчиной норд, в чьих глазах все сильней распалялось пламя предвкушения. – И на следующем этапе мне нужна уже будет твоя помощь.

– Все как и договаривались? Я просто стою в круге, ты запускаешь свое монструозное нечто и на этом я свободен? – для проформы уточнил Винсент. Бретон никогда не жаловался на свою память, скорее даже наоборот – она была у нее фактически идеальной, так что слова друга он помнил прекрасно. Но… мало ли тот решил немно-о-о-ожечко так сокрыть какие-то детали, собираясь их сообщить в самом конце?

– Именно так, хотя я бы еще тебя попросил потом описать все испытываемое тобой во время перемещения, – говорил Филньяр, показывая при этом своему другу куда тому следует встать. – Ощущения тела, и ощущения в магии тоже, само собой.

– Хах, вот почему тебе потребовалось именно моя помощь, а не кого-либо еще, – в полной мере осознал замысел норда Винсент. Все же пускай все маги должны были уметь тонко ощущать магическую энергию, но особенно хороши в этом были выбравшие именно школу Восстановления, как свое призвание. Не отставали от них и маги школы Изменения, или мастера в дисциплине Мистицизма. Правда последнее выделяется по классификации Гильдии Магов в Сиродиле, с который у Коллегии давние и очень трудные отношения. “Если по-простому, то срать мы хотели на их мнение, и то как они классифицируют магию” – проскочило в голове у бретона. В любом случае, мастер школы Восстановления был тем, кто сумеет прекрасно понять, что же за такое колдунство с ним проворачивают, еще и скорее всего самого себя почти с того света вернуть, если творимое действо будет опасным и допускать членовредительство. А уж мастера Изменения и вовсе могут просто принять все воздействие в лоб и даже не ощутить его. А так как Винсент был мастером в обоих направлениях… ну неуязвимым он не был, конечно, но где-то близко к этому.

– В основном да, – согласился норд, но после допустил появление у себя гаденькой улыбочки. – Но еще и потому, что никто больше мне обещание не должен, а ты еще попробуй найди самоубийцу, готового участвовать в столь сомнительной авантюре.

– А я значит на самоубийцу похож? – теперь и Винсент проявил свое умение по выразительному поднятию одной брови.

– Нет, но общение ты мне должен, а еще я сам уже теряюсь в догадках, кто тебя, дружище, прибить может, – хлопнул друга по плечу Филньяр. – Наш достопочтенный архимаг, например, точно не сумеет. Как и никто в коллегии в принципе. Разве что… да, пожалуй, этот отбитый ящер сумеет, если захочет, конечно.

– Во-первых, не тебе говорить об отбитости, Филн, – с укоризной глянул на норда Винсент. – А во-вторых, Виктор не аргонианин, а драконорожденный, если после того удара у тебя вылетел этот факт из головы. Ну и в-третьих, у меня с ним отличные отношения, потому смею надеяться он мне прибить не попытается.

– Ага, знаю я эти ваши “отличные отношения”, каждая таверна в Скайриме их тоже знает, – тихо пробурчал про себя норд, но серебряноволосый все равно его расслышал, но предпочел сделать вид, что нет. – Короче, становись во-о-от на эту руну, ага именно так. И теперь просто расслабься, а я запускаю действие плетения.

– Куда меня хоть переместить то должно? – все же решил уточнить мужчина. – Надеюсь не куда-то в храм Дибеллы? У меня с ними… все еще сложные отношения.

– Не боись, покоритель нежных девичьих сердец, отправится по задумке ты должен прямиком ко входу в нашу Коллегию, – успокоил своего друга Филньяр. – В общем, я начинаю.

– Начинай

С этими словами норд влил свою силу в круг на земле, тем самым приводя его в действие. Вместе с тем ярко засветились расставленные по краям сложного рисунка на полу черные камни душ и тоже включились в активацию и подпитку ритуала. Все шло своим чередом и по ранее задуманному мастером колдовства сценарии. Но… так было лишь до определенного момента. Вот поток фиолетовой переливающейся энергии окружает стоящего по центру мужчину, после чего вокруг него возникает словно бы тот самый провал в пространстве, из которого в Нирн являются призываемые атронахи или дремора. Только вот внезапно от этого провала расходится мощнейшая ударная волна, а затем еще одна, и еще, и еще. После ярко алые молнии начинают бить во все стороны, да и сам провал, как и клубящаяся словно дым энергия окрашиваются в ярко алый свет. Он становиться все больше и больше, заполонив все пространство начертанного на земле круга. А после мгновение… и все пропадает, оставляя после себя полностью пропавший кусок пола пещеры. Пропал также и человек, стоящий все это время в центре круга.

Пару минут Филньяр стоял совершенно безмолвно, переваривая и анализируя произошедшее. Но вот от наконец-то отмер, как-то затравленно повертел по сторонам голове, после чего произнес то единственное, на что его хватило:

– … упс?

***

В подвале особняка клана Мато происходило очень важное семейства событие: призыва слуги для войны Святого Грааля. Обычно это сырое, неуютное и в полной мере отвратительное просторное подземное помещение использовалось для иных целей… весьма мерзких целей, но в данный момент это было лучшее место для того чтобы начертить круг призыва слуги и провести сам обряд. Проводящим ритуал был Кария Мато, избранный одним из мастеров для предстоящей четвёртой войны Святого Грааля. А наблюдал же за его действиями сам нынешний глава семейства Мато – Зокен Мато.

Зокен выглядел очень старым, практически древним ископаемым. При этом все в нем было крайне отталкивающе и зловеще. Его внешний вид вызывает чувство тревоги и дискомфорта, а его улыбка кажется неестественной и жуткой. Его телосложение худое и жилистое, но кости, кажется, проступают под тонкой кожей. Он не выглядит ни слабым, ни сильным, а его поза напряженная и неестественная, словно он никогда не может расслабиться. На голове уже давно нет волос, а лицо у него крайне вытянутое, с острым подбородком и высокими скулами, придающими ему вид скелета. Кожа на лице тонкая, морщинистая и бледная, практически серая. Глаза маленькие, глубоко посаженные, с черными зрачками. Они кажутся лишенными жизни, но в то же время в них читается злобный и коварный блеск. Кажется, что старик видит вас насквозь, вызывая чувство беспокойства. Нос тонкий и прямой, с острым кончиком – как кость, обтянутая кожей. Губы при этом тонкие и сухие, плотно сжаты. А в моменты, когда он улыбается, то это скорее похоже на оскал, обнажающий мелкие, неровные зубы.

А вот проводящий ритуал призыва Кария создавал совершенно иное впечатление. Он был высок, с прямой спиной и уверенно поднятой головой, к тому же он был молод… хотелось бы так сказать, но увы, не смотря на и правда весьма молодой возраст, нынешняя внешность Карии заметно его старила и портила общее впечатление. У него болезненно-бледный цвет лица, вызванный постоянным ухудшением здоровья. На некоторых участках его лица выступают вены, а временами можно даже заметить под поверхностью кожи, в частности вокруг лица, как ползают живые черви. От пережитого из-за вживления червей шока волосы мужчины стали совершенно белыми, и он ослеп на один глаз. Увидь Карию кто-то из обычных людей, мог бы сравнить его внешность и состояние с раковыми больными в запущенных стадиях. И все это необходимо было, чтобы стремительно обрести силу как чародей и иметь возможность стать мастером.

Вот только мужчина решился стать мастером в грядущей войне не из-за прихоти или удовлетворения каких-то собственным желаний – вовсе нет. Его целью была попытка помочь и обезопасить единственного дорогого ему в этой семье человека – его племянницу Сакуру. Совсем еще юную девочку, которую собственный отец буквально продал в иную магическую семью – в клан Мато. И теперь это невинное дитя подвергалось бесконечному потоку пыток, которые Мато считали “тренировками” и собственным способом быстрого и эффективного освоения чародейства. Кария не мог это терпеть, он не хотел это терпеть и позволят так поступать с собственной племянницей, но… у него не было сил и возможности что-то сделать, кроме разве что того, что он делает прямо сейчас – становление мастером в войне Святого Грааля. И условием являлось то, что если Кария победит, то Сакуру будет позволено уйти вместе с ним.

“Это то, ради чего я пошел на это, то, ради чего я бесконечно терплю всю эту невыносимую боль… я не могу отступить! Не могу бросить её!” – мысленно кричал сам себе Кария, стараясь таким образом удержаться в сознании и не свалиться от боли на холодный пол подвала. Ритуал необходимо было завершить.

–… но пусть хаос затмит взор твой! О тот, кто томится в неволе безумия. Я тот, кто будет держать цепи твои! – закончил произносить дополнительные строчки в заклинании призыва Кария. И в тот же миг все помещение залило ослепляющим алым светом. Секунда, вторая, пятая… и вот наконец-то Карие удается открыть глаза, так как слепящий свет пропадает. И прямо в центре круга покалеченный мужчина видит… слугу? На самом деле Кария не сразу понял, что именно он видит перед собой. Его измененный текст призыва был направлен на то, чтобы вызвать слугу не случайного класса, а одного определенного – берсеркера, того, кто постоянно испытывает неимоверную туманящую разум ярость. И она же является для берсеркера источником силы, ведь чем больше его ярость, чем дольше он ведет в таком состоянии бой – тем он сильней. Вот только стоящий в центре ритуального круга мужчина совершенно не был похож на того, кто вот-вот сойдет с ума от ярости. Он выглядел очень утонченно, статно, а самое главное – в серых глазах неизвестного Кария не то что ярости, даже особой злости не мог приметить, вместо этого они смотрели на него… с сочувствием, с состраданием и неимоверной теплотой. Под этим взглядом мужчина даже ощутил себя одновременно хорошо, и вместе с тем неуютно, ведь так на него смотрели в последний раз очень и очень давно.

Еще о том, что перед ним явно не слуга класса берсерк говорила не только внешность с поведением мужчины, но также и его одежда. Поверх всего на него надет темно-синий, почти черный плащ с капюшоном. Плащ украшен белыми узорами, напоминающими снежинки или морозные узоры. Края плаща отделаны тонкими белыми линиями. Под плащом надета серая куртка или даже скорее камзол с длинными рукавами. На куртке видно несколько больших перламутровых пуговиц и изогнутые узоры белого цвета. Под курткой виднелась белая рубашка с высоким воротником-стойкой. На руках у мужчины надеты длинные темные перчатки, закрывающие кисти рук и часть предплечья. Ниже можно было увидеть темно-синие или черные брюки, которые хорошо сочетаются с остальной частью одежды. На бедре висит небольшая темная сумка с белой отделкой. И уже под конец Кария заметил, как на груди, под плащом, видно украшение в форме какой-то неизвестной мужчине эмблемы.

Такие одеяния, в комплекте с белыми волосами, интеллигентным лицом неизвестного, просто-таки кричали о том, что это скорее какой-то кастер, но уж никак не берсерк. И это было… не то чтобы провалом, все же кастеры весьма могучие слуги, но все же изначально цель была иной. И такая оплошность в призыве может сильно огорчить Зокена, у которого в свою очередь есть право распоряжаться судьбой Сакуры как тот пожелает.

“Черт, ну почему в моей жизни все всегда именно вот так? Ладно, нужно обратиться сперва к отцу и прояснить случившее… А? Ч-чего?! ” – быстро думал как выкрутиться из ситуации Кария, не сразу заметив как его “слуга” пришел в движение. Тот сперва осмотрелся по сторонам, еще раз взглянул на младшего представителя клана Мато, а после обратился свой взор непосредственно на главу. И вот тут то случилось необъяснимое – неизвестный сильно напрягся и после принялся явно боевую стойку. А затем и заговорил:

– Ох! Молот Стендарра мне в задницу – даэдрапоклоник! – прокричал мужчина, видя не внешность, но суть стоящего перед ним отродья. Долго думать мастер школы Восстановления не стал, уже в следующую же секунду запуская в своего врага(теперь уж точно врага) одно из самых мощных заклинаний из своего арсенала, что можно было использовать резко и без подготовки – “Кару Стендарра”.

Винсент не особо понимал где он очутился, что вообще происходит вокруг, единственное мыслью последние пару минут у него было лишь “в этот раз я точно оторву руки Филньяру и прикреплю их к тому месту, которым этот имбецил на самом деле думает”. Но стоило бретону начать постепенно исследовать то, в какую жопу он попал, как он обнаружил сразу две вещи: сильно искалеченный мужчина перед ним только что явно проводил какой-то мощный магический ритуал, а также с этим мужчиной у него есть некая непонятная Винсенту связь. Что за связь, откуда она и что тут был за ритуал бретон решил выяснить позже, так как вторая вещь была куда более негативной. Второй находящийся в помещении неизвестный старик, был не просто каким-то там стариком, а непонятной тварью, сильной напоминающих некоторых отродьев Обливиона.

Вы ведь помните, что маги школ Восстановления и Изменения обычно куда более одарены магическим чутьем? Так ко всему прочему, именно среди заклинаний изменения присутствуют те, который помогают магам видеть нежить, механизмы, призванных существ или просто живых. Для каждого “зрения” есть свое заклинание, которое зачастую нужно заранее использовать на самого себя. Но это что касается кого-то уровня адепта или эксперта, мастера данного направления, к коим относился и сам Винсент, были способны применять данные чары буквально за доли секунды без каких-либо жестов или иных телодвижений. И вот так наш бретонец, памятуя о том, что телепортировать его собирались методами школы колдовства(при помощи которого частенько тащат всякую погонь из Обливиона в Нирн), инстинктивно в первые же секунды своего появления использовал “обнаружение даэдра”.

Особенностью данных чар являлось то, что они фактически никак не меняли зрение(в отличии от того же обнаружения жизни, где все вокруг тускнело, становясь каким-то серым), а лишь подсвечивали все то, что имеет хоть какое-то отношению к обитателям иного плана, будь то их артефакты, их культисты или сами даэдра. Проявлялось это в виде грязно-бордового свечения. Чем свечение интенсивней, тем сильней “запятнан” энергией Обливиона человек или объект. И вот таким образом, стоящих напротив Винсента старик выглядел… несколько странно, мягко скажем. Да, грязно-багровое свечение было у него не интенсивным, как бы говоря что он скорей просто слегка контактировал с даэдра, а не прямо им поклонялся, вот только если бы все дело было лишь в этом… Для взора бретона этот разумный выглядел не как человек, ведь слабое свечение он видел не цельное, исходящие от тела, а множество – тысячи и тысячи маленьких светящихся очагов. И все они были вокруг тысяч и тысяч… чего-то. Оно копошилось по всему телу старика, словно извивающееся на горячем камне черви.

“Нет, они не просто в его теле. Они видимо и есть его тело… во имя Стендарра, какая же мерзость” – подумал Винсент, пока подготавливал свое следующее заклинание. Попавшая точно в цель “Кара Стендарра” нанесла существу не слабый урон, ибо пускай солнечные заклинания школы восстановления были больше для сражений с нечистью и тварями Обливиона, но при некоторой доработке и достаточной напитке энергией, они неплохо так сжигали и обычную плоть. Да, ни в какое сравнение это не идет с тем, что способны творить маги Разрушения, но целителю и этого хватало. Тем более, что у него в запасе были и иные фокусы.

Лишь мгновение и вот в руках у бретона начинает закручиваться ярко зеленая энергия, в то время как полностью опаленный с головы до пят старик пытался сориентироваться, прийти в себя и в целом понять, что тут происходит. Секунда, вторая… и вот заряд той самой ярко зеленой энергии срывается с рук Винсента, за мгновения преодолевая расстояние до своей цели. Только столкнувшись со все еще пылающим от солнечной магии стариком, зеленая энергия снаряда мигом расходится по его телу и вот тот застывает на месте словно каменное изваяние.

– Хо, как интересно вышло, на представителей обливиона, даже самых вшивых дремор паралич работает куда слабей, а тут аж такой эффект, – ехидно прокомментировал случившееся Винсент, правда при этом не на секунду, не позволяя себе расслабиться. Мужчина медленно и осторожно приближался к застывшему противнику, параллельно формируя на руках следующее заклинание. Само по себе оно было весьма простым, а также горячо любимым всеми охотниками на вампиров, ибо отлично себя показывало против данных тварей. Заклинание даже название имело говорящее: “Бич Вампиров”. Вот только как и любое заклинание любой школы, при должном умении и мастерстве его можно было немного… модифицировать, заметно усиливая как повреждения вызываемые им, так и изменяя форму заклинания. В классике это было аналог огненного шара – снаряд из чистейшего ярко желтого света, напоминающий миниатюрное солнце, который летел к своей цели, а при столкновении взрывался, нанося колоссальные повреждения всей нежити, в особенности вампирам, так как урон шел от аналога солнечного света.

А вот в модификации данное заклинание наносило еще большие повреждения, но вместо снаряда требовало непосредственного телесного контакта, словно какие-то “исцеляющие руки”. Но поверьте – это того стоило. И вот сейчас Винсент собирался использовать именно данную модификацию бича вампиров. Руки у бретона словно были пылали золотистым пламенем, глаза его тоже активно светились мягким желтым светом, а исходящий от фигуры свет полностью осветил все помещение подвала, словно бы оно находилось не глубоко под землей, а прямо на поверхности, попадая под ласковые солнечные лучи. И упавший на землю от боли Кария(ведь старик потянул из всех червей к себе энергию, чтобы не помереть), на удивление… не боялся данного неизвестного человека, даже не смотря на весь его грозный вид. Весь исходящий от него свет, вроде и должен был с минуты на минуту начать сжигать отца парня, но… Кария ощущал, как лично его эти волны света лишь успокаивают и кажется даже уменьшают боль. Ту боль, с которой мужчина жил на протяжении всего последнего года.

Что же до Зокена… то он впервые за сотни лет вновь ощутил ЕГО. Липкий, мерзкий страх смерти. В панике и чуть ли не в истерике он потянулся по связи ко всем своим червям, пытаясь найти хоть какой-то выход из ситуации, но… он не успел. Руки неизвестного призванного слуги плотно легли старику на голову и грудь, после чего золотистое солнечное пламя единым потоком хлынула на него, выжигая ВСЁ. Пылала одежда, пылали все черви из которых состоял Зокен, при этом поток пламени был столь велик, столь концентрирован, что Зокен не то что никак не мог защитить себя, он даже не мог более вытягивать энергию из всех членов семьи Мато(да и не только), ведь сама связь с их червями перекрывалась потоком бушующего златого пламени. Постепенно великий глава клана Мато превращался лишь в кучку пепла, вот только… для него это еще был не конец. Сотни тысяч верным фамильяров в виде червей ждали своего часа, чтобы принять в себя душу древнего мага. А после… после Зокен восстановит тело, придумает план и отомстит за все произошедшее.

“Да, так было с каждым кто шел против меня. И так будет и далее… Что?” – мрачно подумал про себя Зокен, уже готовясь покидать остатки своего тела, как вдруг… поток пламени несколько ослаб, так как неизвестный беловолосый мужчина убрал одну руку от распадающегося тела Зокена и принялся ей искать что-то у себя в подсумке на поясе.

– Я сталкивался с подобными тебе тварями не единожды, потому знаю насколько вы живучи, – тяжелым взором уставился на Зокена мужчина. – И пускай уже для кого-то даже из старших даэдра подобного будет недостаточно, но на тебя… на тебя хватит.

С этими словами Винсент вытащил из подсумка… кинжал. Вроде как обычный стеклянный кинжал, который выделяли лишь нежно-лиловые переливы по всему лезвию. И если подобное Мато Зокену ничего не сказало, то вот знающих зачарователь из Нирна мигом бы определил плетение, наложение на данное оружие – захват душ. Бретонец ведь не врал, говоря что уже сталкивался с существами подобными тому, что корчится в агонии перед ним. Конечно именно такое, он встречает впервые, но вот различных захватчиков чужих тел или иных тварей, имеющих “запасной план” на случай смерти тела, Винсент повидал изрядно. И почти у всех стратегия выживания строилась на одном и том же – их душа, просто покидает свое вместилище, притягивается куда-то, где находит себе новое пристанище, будь то другой человек или еще что. И тактика борьбы с подобными была на удивление простой – нужно просто иметь под рукой какое-то оружие с наложенным захватом душ, ну или же быть способным самостоятельно наложить данные чары на цель. Последнее правда было менее предпочтительно, ибо любой мало-мальски сильный маг был способен или самостоятельно быстро сбросить данные чары, или те сам по себе держались на нем не более пары секунд. Потому то Винсент и предпочитал просто носить с собой кинжал с вплетенным туда нужным заклинанием.

И данная привычка в очередной раз изрядно помогла бретону. Стоило только кинжалу вонзиться в остатки плоти старика, а чарам начать работать, как мужчина усилил напор своего заклинания, окончательно сжигая тело неведомой твари. И из-за такого резкого нажима, последние мгновения у Зокена пускай были короткими, но по-настоящему кошмарными, так как он буквально каждой клеточкой ощущал, как сгорает в пламени самого солнца. А после ему еще предстояло испытать какого это, быть душой, заточенной в черный камень душ.

– Этому применение я найду чуть позже, – убрал в подсумок наполненный черный камень душ Винсент. А после обратил свой взор на лежащего на полу и корчащегося от боли истощенного мужчину. – Теперь же мне следует заняться твоим состоянием. Сперва посмотрим, что там у тебя в целом со здоровьем… а это еще что?

Вновь мигом собрался бретон, когда понял, что его чутье пускай не кричит, но очень настойчиво говорит об грядущей проблеме. И вот мир оборвался не взрывом, а шепотом. Сперва – едва уловимый скрип, словно миллионы крошечных ножек торопливо скребут по сырой кладке. Затем, нарастая с каждой секундой, этот шепот превратился в удушливый гул, схожий с роем разъяренных пчел, помноженным на скрип тысяч хитиновых панцирей. Воздух задрожал, словно огромный, невидимый зверь приготовился к выдоху.

И вот он – выдох. Из каждой трещины, из каждой щели в полу, стенах, потолке повалил живой поток. Не просто насекомые, а бушующее, кишащее море из червей, толстых и блестящих, как перезрелые оливки, из жуков, с хрустящими надкрыльями и отвратительно цепкими лапками, и из тараканов, бешеных, мрачных, с мерзким шуршанием множества ножек. Волна, темная и мерзкая, пахнущая сыростью, землёй и разложением, обрушилась на всё вокруг.

Она не текла, а бушевала, вздымаясь и опадая, стремясь захлестнуть как прибой. Стоящий во всем подвале звук напоминал смесь шипения, скрежета, сдавленного стона и глухого ударного шума тысяч тел, смятых в единый, ужасающий поток. Это было не просто нашествие – это было погружение в живой, дышащий кошмар. Вот только… Винсент имел свои звания мастера сразу двух направлений не за красивые глаза. Меньше доли секунду ему потребовалось, чтобы сориентироваться. Миг, короткое движение рукой и вот бретона вместе с мужчиной у него на руках уже окружает насыщенная бело-голубая энергетическая пленка. Заклинание эбонитовой плоти сотворено было легко и привычно. Потому, когда живая волна из насекомых столкнулась с двумя мужчинами, они ничего не смогли сделать, бессильно стараясь прокусить прочную пленку из энергии, защищающую кожу. Эта защита позволила Винсенту временно опустить на землю истощенного парня, а самому начать формировать новое заклинание, только не самостоятельно, а уже при помощи магического свитка, который был оперативно вынут из подсумка.

Увы и ах, бретон пускай был заинтересован в любой магии, от того даже после двукратного получения мастерства все еще изучал и иные школы, но Разрушение давалось ему… со скрипом, мягко говоря. Заклинания уровня адепта, еще и не идеальное исполненные – это покамест был его предел, и для уничтожения такой толпы насекомых их увы будет несколько недостаточно. Конечно Винсент мог бы просто усилить себя парой заклинаний изменения и незатейливо вручную передавить всю ползучую гадость, но это было муторно, еще и запачкаться можно. А свитком у Винсента было много, их было не жалко, потому мужчина оперативно развернул свиток с внесенным в него заклинание огненного шторма, который тут же и применил.

Пару секунд на формирование потоков энергии, еще секунда на занятие нужной позиции(так, чтобы истощенного парня не земле не зацепило), после чего поток яростного пламени завертелся вокруг бретонца, принявшись сжигать всех паразитов вокруг. Всего десяток секунд потребовалось чарам, чтобы превратить оживший кошмар инсектофоба в обычный пепел.

– Ну что же, теперь наконец-то займемся тобой, бедолага, – обратился к тяжело дышащему седому парню Винсент, склонившись над ним. Простое диагностическое заклинание привычно срывается с рук бретонца и тот начинает активно получать всю информацию о состоянии тела своего невольного “пациента”.

И чем больше мужчина узнавал, тем более хмурым становилось его лицо. “Сильнейшее истощение жизненных сил, паралич левой руки, слепота на один глаз, многочисленные разорванные нервные сплетения, язвы в желудке, кишечнике, многочисленные кровоточащие отверстия в легком, словно бы изъеденные изнутри кости на ногах, руках и в позвоночнике, обильный венозный застой, ох, еще и участки некроза прямиком в головном мозгу… это больше ходячий мертвец, нежели живой человек. Как же он довел себя до подобного? Хотя… если учитывать, что из себя представлял тот старик и что за твари напали на меня после его гибели, то легко догадаться” – размышлял Винсент, проводя последовательную диагностику всего тела пациента. Ситуация была плачевной, даже скорей абсолютно отвратительной и можно было бы сказать бесперспективной, но… титул мастера Восстановления – это не пустой звук. Винсент был способен и из куска плоти вновь сделать человека, а значит и тут он справиться. Хотя конечно сил должно уйти немало… прямо-таки очень немало.

“Мой резерв после перемещения итак был опустошен чуть почти полностью. Нынешнего запаса на полное исцеление может и не хватит, тем более что энергия Этериуса тут какая-то… не такая. Сложно сказать, но поглощать и манипулировать ей очень сложно, а еще ее очень и очень мало. Так что видимо придется действовать по старинке, как во время войны” – с такими мыслями бретон сложил руками короткий жест, после чего его на несколько мгновений обуял ярко алый цвет.

– Угх, никак не могу привыкнуть к этим ощущениям, – принялся разминать плечи Винсент, стараясь абстрагироваться от дикой сосущей боли в груди. Заклинание “равновесия” позволяло быстро перегнать жизненные силы мага в чистую энергию Этериуса, тем самым весьма стремительно восстановить собственный резерв, но платой за это была сильная боль и чувство сродни голоду, только куда более тянущее и противное. А еще зазевавшийся волшебник мог и убить сам себя подобными чарами, но бретон прекрасно знал собственный запас прочности, потому взял ровно столько, чтобы особо себе не повредить, но восстановить при этом достаточное количество магической энергии. – Вот теперь можно начать пересобирать тебя по кусочкам.

Дальнейшая же “операция” была… не самой тяжелой в жизни Винсента, но все же могла занять почетное место одной из самых напряженных в его практике. Исходя из степени повреждения у данного парня, а также характера этих повреждений, то начинать с какой-то мелочевки по типу “Излечение от ран” или “лечение ближних” было бы бессмысленно – только “высшее исцеление”, “благодать Кинарет”, “отрицание смерти” и другие чары подобного уровня.

Собственно, с высшего исцеления Винсент и начал, так как сперва нужно было просто банально поддержать жизнь бедолаги, который загибался прямиком на глазах бретона. Данное заклинание не требовало длительной подготовки и каких-то размашистых жестов, так что мужчина просто начал собирать огромное количество магии в руке, придавая ей нужное свойство и формируя нужное магическое плетение, после чего просто коротки жестом провел ладонью по исцеляемому – от головы до практически пят. Нежное, ласковое оранжевое свечение объяло Карию, начав медленным потоком кружиться вокруг его тела. Своим же магическим чутьем бретонец ощущал, как магия гуляет по всему телу парня, сосредотачиваясь и на время останавливаясь в самых проблемных его местах: голова, кости, легкие и кишечник. Еще дважды Винсент повторил данное заклинание, прежде чем был удовлетворен результатом. Дыры в легких мужчины почти полностью заросли, с кишечника пропали ужасающие язвы, в костях вновь вырос необходимый организму костный мозг, а зоны некроза в головном мозгу растворились без следа.

Следом требовалась уже куда как более тонкая и тяжелая работа, ведь некоторые повреждения увы не восстановить лишь грубой мощью и нескончаемым магическим потоком, например – ослепший глаз. К его восстановлению бретон и перешел. Заклинание ускоренной регенерации, заклинание сращения тканей, а также заклинание выведения токсином – чары срывались с рук целителя бурным потоком, пока тот держал одну ладонь прямиком над пораженным глазом и аккуратно направлял магические потоки так, как того требовалось. Помимо просто заклинаний и магической силы, восстановление тут требовало и некоторого знания анатомии, которое у Винсента было, потому пускай ему приходилось напрягать свои мозги, но настолько, чтобы как-то перенапрячься.

Следом за глазом были восстановлены волосы, сосуды и нервы по всему телу, затем в окончательный порядок пришли все позвонки, спинной мозг и сердце. И вот так уже через пару десятков минут кропотливой работы на полу перед Винсентом лежал не тот бледный, изнеможенный и вызывающих лишь жалость седой молодой человек, а вполне себе здоровый парень – с аккуратными чертами лица и насыщенно черными волосами. Пару минут потребовалось ему чтобы начать приходить в себя, правда, когда он все-таки очнулся, то с шоком и неверием принялся осматриваться по сторонам. А после и вовсе начал щупать себя в разных местах, все проговаривая про себя “не может быть, этого просто не может быть…”.

– Кхым-кхым, я понимаю твое состояние, парень, но у меня есть кое-какие вопросы, – все-таки привлек внимание парнишки к своей персоне Винсент. – Не соизволишь ли мне рассказать, на каком это вообще языке мы с тобой сейчас говорим, что такое эта Война Святого Грааля, что за слуги, мастера и какого даэдра у меня вообще в голове возникли все эти слова?!

IV. Не играйте с пламенем [TES/Zero no Tsukaima]

Среди бурных рек и суровых гор Скайрима, глубоко на юге сей воинственной провинции, словно оазис возле скал, раскинулась роща, где царит покой и безмятежность. Здесь, под сенью вековых деревьев, утомлённые путники могли найти укрытие и восстановить силы. В центре рощи, словно сердце, бьётся природный источник, чьи воды кристально чисты и обладают эффектом восстановления сил. В воздухе витает ощущение лёгкости и свободы, а птицы поют свои мелодичные песни, как бы приветствуя любого, найдет это прекрасное место. Место, где сама природа наполняет силой и вдохновением, где усталость отступает, а дух обновляется. Здесь можно было почувствовать единение с миром, и обрести гармонию с самим собой… Именно так – здесь “можно было” ощутить все это, но в данный момент безмятежность рощи была вероломно нарушена.

Птицы вместо мелодичных трелей издавали лишь угрожающих клекот, а регулярно забредающие в рощу звери сейчас все ощетинились, рычали, клацали зубами и были готовы к броску. Их глаза пылали каким-то странным фиолетовым огнем, да и в целом их тела окружала отчетливо видимая обычным глазом магическая дымка. Воды источника помутнели, а вековые деревья угрожающе клонились к земле, словно также желая своими ветвями принять участие не просто в битве, а в показательном умерщвлении.

И посреди всего этого непотребства находилось оно – виновное во всех этих изменениях существо. Из мрачной утробы скал, словно древнее древо, вздымается фигура. Это не живое существо в обычном понимании, а скорее порождение магии дикой природы, обретшее форму. Его очертания грубы и угловаты, словно высечены из обсидиана, но при этом в них чувствуется некая зловещая грация.

Тело существа словно сплетено из множества древ, к тому же еще и покрыто причудливыми наростами и шипами, из-за чего напоминает окаменевшую кору дерева, пронизанную пурпурными прожилками, словно застывшая лава в чреве земли. Эти прожилки пульсируют слабым, внутренним светом, придавая облику существа неземную потусторонность. Вместо лица – лишь гладкая древесина, обрамленная зазубренными костями и выпирающими выступами, а также несколькими словно бы грубо выточенными провалами – имитирующими глаза и рот. Из глазниц проглядывается зловещее, холодное фиолетовое свечение, способное внушить первобытный ужас. Над головой возвышается сложная сеть разветвленных рогов, напоминающих ветви засохшего дерева. Руки существа, заканчивающиеся длинными, когтистыми пальцами, похожи на изломанные корни, способные не только захватывать, но и разрывать. Его ноги, тонкие и жилистые, словно стебли иссушенных растений, кажутся странно неустойчивыми, но в то же время полны некой дикой мощи.

Вокруг него, как призрачные споры, кружат темные, острые осколки, что словно сорвались с его каменного тела. Эти частицы тьмы, словно тлеющие угольки, подчёркивают его зловещую природу. А чуть в отдаление, словно неземной орел существо сопровождает огромный рой из миллионов насекомых, что подчинены любой команде монстра.

Существо не просто стоит, а словно ждет своего часа, готовое в любую минуту сорваться с места и наброситься на свою жертву. Его вид внушает страх и благоговение, напоминая о том, что в самых темных уголках мира таятся силы, неподвластные разуму простого человека. Это не просто монстр, а скорее воплощение самой дикой и неукротимой мощи природы, обращенной во тьму и жаждущую поглотить всё живое.

Вот только все это казалось не волновало разумного, что спокойно и размеренно шел по чаще, приближаясь к грозному монстру. Неизвестный был высок собой, ладно сложен, а также имел явно мужское телосложение, но вот лицо его рассмотреть было невозможно, так как его скрывала зловещая светло синяя маска вместе с накинутым поверх темно коричневым капюшоном. Некто сведущий в истории смог бы без труда сказать, что сие была не просто какая-то там маска, о нет, это был Морокеи! Маска драконьего жреца, чьим именем ее и назвали. Поистине легендарный артефакт, который был создан владыками небес – драконами, а от того наделял носившего огромными возможностями. Но помимо столько значимой вещи, мужчина также был облачен в эбонитовые доспехи, мерно переливающиеся слабым оранжевым свечением. И с таким снаряжением не удивительно, что его не пугали перспективы столкнуться с агрессивно настроенным чудовищем.

–Хах, все оказалось куда интересней, нежели я ожидал, – внезапно заговорил мужчина. В его бархатном баритоне звучало лишь легкое веселье и никакого намека на хоть какое-то волнение. – Знаешь, я рассчитывал, что здесь будет спригган-старейшина, на крайний случай матрона, но вот чтобы целая мать земли – это точно было неожиданно!

Существо ничего не ответило на слова человека, лишь принялось расхаживать из стороны в сторону, словно готовясь к атаке… но почему-то до сих пор на нее не решаясь. Сам же неизвестный мужчина по всей видимости с интересом изучал стоящего перед ним сприггана. Все же редко когда выпадает возможность пересечься не абы с кем, а с целой матерью земли. Если большинство спригганов являлось духами природы лишь средней силы, сравнимыми с какими-то рядовыми атронархами, коих маги школы колдовства тянуть со стихийных планов целыми пачками, то вот начиная уже со “старейшин” это были по-настоящему могучие духи. Со спригганом-старейшиной было дано справиться далеко не каждому чародею уровня адепта или какому прославленному воину в добротных доспехах, а уж если существо прожило достаточно долго и в огромном насыщенном эфиром лесу, перейдя в статус матроны… тогда встреча с ним сулила смертельные неприятности и целому отряду наемников, закованному в зачарованные стальные латы. Так что на устранение подобной проблемы высылать нужно было как минимум вдвое больше таких отрядов, ну или же какого мага уровня эксперта.

Вот только даже матроны были не вершиной иерархии спригганов, так как имелись существа, что представляли собой чуть ли не воплощенные силы самой природы, ее гнев и смертоносность – спригганы матери земли, кои встречались так редко, что считались некоторыми лишь мифами. Встреча с подобным духом природы, если он все-таки напал на тебя – это гарантированная смерть для огромного множества разумных, потому что с подобным существом и боевая пента магов-экспертов может не совладать, а уж среди воинов лишь единицы самых могучих и умелых смогут дать существу бой, и то имея еще и далеко не простые доспехи, да оружие. Вот только даже осознавая кто перед ним находится, мужчина был совершенно спокоен и расслаблен, на что у него были определенные причины.

– Кто-то другой явно хотел бы тебя исследовать, а может даже лично расспросить обо всем, вы ведь относительно разумны, – не смотря на отсутствие ответов продолжал обращаться маг к матери земли. – Но увы, мне до подобного дела нет, и так слишком много легенд и мифов в моей жизни. Да и слишком много делов ты натворила, так что я уже пообещал Балгруфу, что устраню виновника случившейся трагедии. Потому обойдемся без дальнейших прелюдий… YOL TooR Shul!

Словно усиленный треск костра раздался по округе, а в тот же миг от мужчины в сторону матери земли направилась огромная волна яркого пламени, снося все на своем пути. Бой начался, и вскоре вся округу превратиться в огненный ад.

***

Относительно в это же время. Магическая академия Тристейна.

Сейчас во дворе академии магии Тристейна подходила к концу одно из самых священных и сакральных действ для всех второкурсников – Весенний Призыв Фамильяра. Это особый ритуал, когда юные обучающиеся маги, переходя на второй курс обучения призывают различных существ, с коими заключают контракт. Призванное существо становиться верным напарником волшебника не просто до конца его обучения, но и на всю жизнь. Если с ним не случится какая-то трагедия, само собой. От призванного фамильяра зависит ваша программа обучения, а также, как некоторые считают, от этого зависит чуть ли не все будущее мага, ведь чем сильней фамильяра удалось призвать, тем значит выше потенциал мага.

От того неудивительно, что перед началом церемонии все подростки сильно нервничали, переживая, какой же зверь откликнется на их зов. Повезет ли им вызвать дракона? Или их верным партнером станет какой-то мерзкий жук? Примерно этим были забиты головы всех второкурсников, пока не настает момент истины, и они не совершают призыв. Ведь когда все уже сделано, когда зверь был призван, то места сомнениям больше нет и нужно смириться, принимая то что есть. Хотя, если судить по тому как весь двор постепенно наполняется преимущественно радостными возгласами, то большая часть учеников получает в свои напарники того, кто им полностью по душе. Хотя конечно и разочарованные крики слышны то тут, то там. Например, от вот того парня, который призвал обычного воробья. Или во-о-от та темноволосая девушка, что печально смотрит на обычную лягушку. Но конечно различных куда более внушающих существа на поляне заметно больше: соколы, грифы, большие змеи, какие-то странные карикатурные летающие создания с одним большим глазом, волки, даже одна саламандра и полноценный дракон! Кого тут только не было. Правда… пока почти все второкурсники радуются совершенному призыву или уже вот-вот его совершат, есть одна особа, которая стоит несколько в отдалении от основной массы учеников и решительно сжимает в руках магическую палочку.

У нее на лице отражается решимость и вот розоволосая девочка приступает к зачитыванию нужного заклинания. Взмах палочкой, нужные слова и… по всей округе раздается громкий звук взрыва, а саму девочку слегка отбрасывает назад и роняет на пол. Конечно же такое событие не может пройти незамеченным, а потому внимание всей толпы студентов устремляется к ней. И начинаются раздаваться первые смешки, а где-то местами и самый натуральный бесцеремонный смех.

– Как и говорил, Луиза не способна даже фамильяра призвать! – раздался из толпы голос какого-то парня. – Хорошо что ее очередь последняя, а то мы бы всю жизнь тут проторчали, пока она хоть что-то помимо взрыва сделает!

– Ага, опять взрыва вместо результата, – в этот раз это был голос какой-то девушки.

– Профессор Кольберт, давайте может мы все пойдем отсюда? – и вновь мужской, только на этот раз иной. – У Луизы Нулизы все равно ничего не выйдет!

– Ну что вы все, пускай Луиза продолжит свои попытки, может у нее что-то и выйдет – с явно насмешливым тоном в голосе произнесла весьма… эффектная девушка, поглаживая параллельно своего фамильяра, коим являлась саламандра. – Даже возможно ее фамильяр будет лучше, чем эта крошка.

– Профессор Кольберт, я ведь могу продолжить? – проигнорировав слова толпы и девушки с саламандрой, обратилась розоволосая непосредственно к высокому лысеющему мужчине в очках, который внимательно следил за всеми студентами.

– Конечно, мисс Вальер, попробуйте еще раз, – добродушно отозвался Кольберт, правда все же сделал пару шагов назад, опасаясь повторения взрыва.

– Я, Луиза Франсуаза Ле Бланк де Ла Вальер, во имя великой Пентаграммы Пяти Стихий, следуя своей судьбе, вызываю фамильяра, – начала зачитывать собственный текст заклинания девочка, вскидывая вверх свою палочку. – Могучее, мудрое, прекрасное создание, ответь же на мой зов!

С последними словами Луиза резко опустила палочку, завершая сотворение заклинания и… вновь раздался взрыв, даже еще больше, нежели в прошлые разы. Пыль, поднятая им, заслонила всю округу, на некоторое время лишая всех зрения. Но только она начала оседать на землю, и все студенты уже были готовы вновь начать насмешки над девочкой, которую в очередной раз постигла неудача, как внезапно все были просто-таки вынуждены замолчать.

Прямо посреди двора, чуть в отдалении где и случился взрыв, вместо ожидаемого кратера или перекопанной земли находились две незнакомые фигуры. Одна из который была жутким созданием, в данный момент правда покрытым многочисленными следами от огня, а вот вторая фигура явно принадлежала человеку и была облачена в странного вида броню. Но не успели все осознать только что увиденное, как тварь рядом с неизвестным издала истошный не то крик, не то рев, после чего вокруг нее стала закручиваться насыщенная темно фиолетовая энергия.

Всего один миг, и вот фигура в броне сближается с монстром, буквально вбивая свои руки в голову и шею твари, после чего они начинаются покрываться пламенем. Языки смертоносного огня вздымаются в небо все выше и выше, так как огня на руках мужчины становиться все больше и больше. В какой-то момент вся фигура монстра начинает пылать, а пламя уже вовсю кружит вихрем вокруг возникшей двоицы. Постепенно и этот огненный водоворот все растет, да ширится, охватывая значительную свободную площадь двора. В какой-то момент профессор Кольберт, ощущая, как жар пламени достигает даже его, что уж там говорить о студентах, встал между неизвестными и своими учениками, готовясь защищать последним от ужасающего буйства огненной стихии. Хотя да видит Бримир, он прекрасно осознавал, что показанный уровень заклинания огня тянет на уровень не слабого мага квадрата, а потому противостояние с кем-то подобного уровня может стать для профессора последним. Но он был педагогом, он был тем, кто несет ответственность за всех присутствующих детей, потому он готов на подобное.

Правда… это и не потребовалось, так как в один момент вся бушующая и ревущая стихия прекратила свое расширение, начав наоборот собираться, концентрировать у человека в броне, окончательно выжигая монстра. Десяток секунд и от того не осталось даже пепла, а победивший неизвестный принялся осматриваться, обратив наконец-то внимание на целую толпу детишек и одного взрослого учителя.

И пока он рассматривал их, сами второкурсники, да и профессор Кольберт тоже, рассматривали подробней появившегося после заклинания Луизы незнакомца. Голова незнакомца была полностью сокрыта за темно коричневым капюшоном, а лицо его скрывала надетая маска, выполненная из гладкого, блестящего материала голубоватого оттенка. Маска имела чёткие геометрические формы, с прорезями для глаз, узким носом и чётко очерченной линией рта. В центре лба маски имеется небольшой полукруглый элемент, обрамленный линиями. Ни профессор Кольберт, ни остальные второкурсники никогда не видели подобных масок, даже не представляя, что она может означать.

Доспехи же неизвестного и вовсе заворожили всех присутствующих. Пред ними, словно восставший из глубин легенд, предстал явно воин, чьи доспехи – словно обретший форму металла мрак, настоящая симфония стали и тьмы.

Пластины брони, та самая застывшая тьма, облекают тело воина, подобно чешуе древнего дракона. Каждый элемент, от острых как лезвия плечей до искусно сплетённых рунических узоров, говорит о непревзойденном мастерстве кузнецов, способных подчинить себе саму силу металла. Эти серебристые руны, переливающиеся ярким светом и вписанные в стальную плоть, явно не просто для украшения. Наплечники, острые словно крылья хищной птицы, словно готовы вспороть небо, а наручи, словно железные объятия, защищают руки воина, чтобы они могли беспрепятственно сеять смерть. Железный пояс, словно змея, обвивает стан, а плащ-набедренник, словно тень, ниспадает от талии. Сапоги, прочные, словно корни вековых деревьев, кажется способны пронести воина через любые испытания, позволяя ему твёрдо стоять на земле, даже когда сам мир вокруг содрогается от ужаса.

Чем дольше все смотрели на облачение неизвестного магического воина, тем сильней их окутывала неизвестно откуда взявшаяся тревога. Но если ученики академии просто волновались в первый раз видя нечто подобное, то вот Кольберт, как проживший уже немало лет и имеющий немалый опыт… боролся с подступающим липким, мерзким ужасом и приступом паники. Его инстинкты по какой-то причине просто вопили о смертельной опасности и о том, что даже попробуй он сразиться с этим неизвестным во всю силу, то умрет секунд через десять, может тридцать, если ему совсем повезет. А ведь тут были еще и совсем беззащитные невинные дети! И что делать Кольберт не представлял. Но вот внезапно толпа студентов словно по мановению волшебной палочки ожила и начала активно шушукаться, а кто-то даже что-то выкрикивал. И все это явно привлекло внимание неизвестного, который сделал несколько шагов в сторону толпу учеников.

Видя подобное профессор Кольберт еще сильней побледнел, на его лбу выступила явная испарина, а руки добела сжимали верный посох. Мужчина стремительно встал перед вновь замолкшей толпой второкурсников(приближающийся воин в броне опять нагнал на них страху), стараясь как бы прикрыть их собой, спрятать за своей спиной. Видя подобное неизвестный остановился, а через пару секунд одним движением скинул с головы капюшон, затем снял с лица маску.

Всеобщему взору предстает мужчина, чья внешность словно соткана из противоречий — небрежная элегантность и врожденная харизма сплелись в его облике в единый, запоминающийся образ. На его лице строгие линии скул и подбородка обрамляют задумчивый, пронзительный взгляд. Глаза, цвета темного янтаря, смотрят с едва уловимой томностью. Густые, тёмные брови, слегка изогнутые, словно птичьи крылья, придают взгляду заметную выразительность. Нос, прямой и с горбинкой, словно напоминает о гордой породе, а рот искривлен в едва заметной усмешке. Волосы, цвета вороного крыла, густые и волнистые, словно морские волны, небрежно обрамляют лицо мужчины, падая на лоб и виски. Небольшая бородка и усы, подстрижены в форме клина. Сразу в глаза также бросается проходящий через левый глаз тонкий длинный шрам. Особенно хорошо он видел на фоне кожи цвета слоновой кости с легким оттенком бронзы, что словно бы намекает на его аристократическое происхождение.

Тот факт, что этот воин все-таки человек – уже слегка успокаивает всех присутствующих. А уж легкая полуулыбка и полное отсутствие каких-либо негативных эмоций во взгляде, еще больше способствуют тому, что общее волнение толпы стихает и теперь все начинают постепенно вновь шушукаться и обсуждать внешность незнакомца. Некоторые девицы робко отводят взгляд и погружаются в собственные мечтания, другие же и вовсе смотрят на мужчину с каким-то странным блеском в глазах.

– Zoh, miht þu secgan mē, hwær ic eom? – раздался бархатный голос мужчины, которым тот обратился к профессору Кольберту. Вот только… тот совершенно ничего не понял.

“Что это за язык такой?” – мысленно удивился преподаватель. После чего он постарался всем своим видом показать недоумение.

– Извините, господин, но я вас совершенно не понимаю, – миролюбиво(насколько он был в данный момент способен) заговорил Кольберт, смотря прямо на воина в доспеха. Тот в свою очередь слегка склони в удивлении голову.

– ZU habban nǣfre heard swilc sprǣc ǣr… - вновь произнес нечто на неизвестном всем языке мужчина. Правда теперь в его голосе явно звучали задумчивые интонации. – Let's oss prova ðes… TinvaaK JooR Mindoraan!

Внезапно с уст мужчины сорвался словно бы гул десятков тысяч самых разных голосов, проникающий прямиком в мозг. Пространство вокруг воина словно бы искривилось, а всю округу качнуло словно при тряске земли. Но как внезапно все произошло, так же резко все и прекратилось в одночасье. Сам же мужчина слегка помассировал одной рукой горло, после чего вновь обратился к Кольберту:

– Теперь, должно быть нормально, – говорил на уже понятном для профессора и студентов языке мужчина. Да, слова произносились с диким акцентом: какие-то слишком рубленные, с грубой “р”, тянутые где не надо или наоборот слишком короткие где нужно произносить дольше. Но в любом случае это был все же язык Тристейна, а значит с воином можно было полноценно коммуницировать! – Повторю вопрос. Уважаемый, не подскажите где я?

– Это… сэр, вы сейчас находитесь в королевстве Тристейн, на территории Академии магии Тристейна, – ответил на вопрос Кольберт, сам при это судорожно анализируя происходящее и что вообще случилось.

– Тристейн? Никогда не слышал… какая это провинция Nirn? – несколько нахмурился от ответа лысого профессора мужчина, после чего задал еще один вопрос. И последнее словно Кольберт вновь не понял.

– Извините, я… я не знаю, что такое Ni… Nirn, кажется, но Тристейн расположен на севере материка Халкегиния, – словно бы извиняясь за свое незнание отвечал профессор, у которого в голове сейчас царил сущий бардак и сумбур.

– Халкегиния? Я… не в Nirn? – явно опешил от услышанного мужчина. – Но как? Я сражался со spriggan, а теперь я тут. Хм…

Сам же профессор Кольберт тоже усиленно думал и строил догадки, как данный аристократ(а мужчина явно был магом, значит никем иным как аристократом быть попросту не мог) оказался тут, на территории академии Тристейна, при этом никогда не слышал ни о самом Тристейна, ни даже кажется об Халкегинии. Мыслей у лысого мужчины было много, одна сменяла другую, но тут его взгляд наткнулся на застывшую и мнущуюся Луизу. И в голове мужчины резко все элементы пазла сложились воедино…

“Взрыв ведь не значит, что сам призыв не случился, верно?” – невесело подумал профессор. От догадки что именно произошло он вновь начал нервничать. Сильно нервничать, так как все это могло привести к скандалу.

– Эм… извините, сэр, кажется… кажется я могу сказать, что с вами случилось? – привлек внимание ушедшего в себя воина Кольберт. – По всей видимости вы были призваны одной из моих учениц, когда та совершала ритуал призыва фамильяра.

– Призван? Как atronark или dremora? – вновь произнес неизвестные Кольберту слова мужчина. Правда в его глазах профессор не видел какой-либо злости или расстройство, только лишь задумчивость и интерес, что заметно успокоило преподавателя. – Очень интересно… и кто же таким образом меня вызвал?

Последние слова пускай и были предназначены Кольберту, но воин произнес их достаточно громко, чтобы его услышали и сами студенты. Совсем уж глупых и недогадливых среди них не было, маги ведь, потому многие начали догадываться о том же, о чем и Кольберт, косясь на Луизу. Мисс Вальер тоже дурой не была, а потому быстро осознала, кто виноват в том, что какой-то неизвестный маг-аристократ был насильно выдернут на территорию академии. Магию призыва подручного ведь использовала в тот момент лишь она одна…

“Возможно, я и правда ни на что не годная” – начала полностью погружаться в мрачные мысли девочка. Она ведь не просто не смогла нормально совершить призыв, а она его испортила настолько, что он насильно вызвал другого аристократа, явно нарушив все его планы. Это похищение, это оскорбление, это точно огромный скандал, за который семье Вальер придется скорей всего дорого заплатить. А во всем этом виновата лишь она одна – полная бездарность по имени Луиза, видимо все же заслуживающая свое прозвище “Нулиза”.

– Сэр, это я… я во всем виновата, – не дав возможности Кольберту что-либо сказать, буквально подбежала к воину Луиза. Она старалась сдержать подступающие слезы, и пока что у нее это выходило. – Я приношу свои извинения, как член семьи Вальер, и готова понести наказание.

– Мисс Вальер вы… – хотел было что-то сказать профессор, но был перебит заговорившим мужчиной.

– Твой призыв значит, да? – задумчиво протянул призванный маг, внимательно осматривая девочку перед собой с головы до пят. – Мне не нужно никакого наказания для тебя. Но хочу задать один вопрос.

– К…к-конечно, – слегка дрогнул голос у Луизы, что ожидала криков, ругани, ну или хоть какого-то обвинения со стороны мужчины, а не этого полного добра и какого-то тепла голоса.

– Станешь ли ты моей ученицей, юная леди? – задал свой вопрос брюнет, повергая всех окружающих в шок.

– А? – не могла подобрать слов розоволосая девочка.

– ЧТО?! – хором закричали все присутствующие во дворе студенты.

И лишь сам мужчина кривил губы в улыбке, пока его глаза цвета темного янтаря будто бы светились изнутри. Они то могли видеть много больше, нежели все остальные. Видеть то, что сокрыто глубоко внутри…

V. Гаспер Влади [DxD]

В сознание Александр пришел резко, да настолько, что он аж почти вскочил на ноги, вот только врезался головой о что-то. Подобное “столкновение” несколько привело его в чувство, позволив осознать, что если он способен почувствовать столкновение своей головы с чем-то, то он явно не умер. По крайней мере парень верил, что будучи мертвым испытывать хоть что-то в принципе невозможно, ведь ты… ну как бы того – уже не жив. Да, есть рассказы про вечные муки в аду, про отдых для благочестивых в раю, или там вечные пирушки в Вальхалле, скитания в Царстве Мертвых и так далее, так далее, так далее. Но Александр был… ну не то чтобы каким-то там атеистом, но скорей он придерживался очень схожего с буддистами или там индуистами мнения касательно вопросов жизни и смерти. Круг перерождения, где после смерти душа очищается и уходить на новый цикл, чтобы родиться вновь, а вот кем она станет – зависит от ее кармы, тобишь тех поступков которые совершал разумный на протяжении всей своей короткой или не очень жизни. И свою прошлую жизнь душа понятное дело не помнит, в отличии от Александра, который все еще осознавал себя собой. А значит точно был жив… каким-то образом.

Почему он вообще задался вопросом собственной смерти? Ну тут все просто – падение с высоты как минимум пятого этажа, так еще и на торчащую арматуру здоровье никому не прибавляет. Оно его наоборот забирает, обычно навсегда и с гарантией. Да, шансы выжить есть всегда, даже если с самолета вывалиться или там быть сбитым несущимся составом поезда, вот только Саша чувствовал себя… нормально. У него слегка кружилась голова, тело было каким-то ватным и не особо послушным, но не более того. Да и обстановка вокруг на отделение реанимации похожа не была от слова совсем: ни тебе вечно пищащих приборов, ни светлой медицинской палаты, ни незнакомого белого потолка, а главное увы никаких заботливым медсестричек видно не было. Если уж на то пошло, то вообще ничего особого видно не было, кроме коричневых стен. Очень близко расположенных “стен”, так как было Александра ну совсем уж тесно – ни ноги выпрямить и ни вот даже немного разогнуть не выйдет, словно в гробу каком-то очнулся или даже скорей… коробке? Да, пожалуй, немного поводив руками по “стенам” данного места, парень смело констатировал что сие была какая-то коробка.

“И как я сюда вообще попал?” – задался вопросом Саша. Правда долго думать над ним он не стал, так как сперва было желательно вырваться из картонного плена, а уже потом решать кто виноват и что делать дальше. Покинуть “уютное вместилище” вышло на удивление просто, ибо лишь стоило Александру надавать изнутри на верхнюю часть коробки, как та мигом распахнулась, позволив парню наконец-то встать во весь рост и осмотреться. Правда последнее действо породило у Саши еще больше вопросов, так как вокруг была… комната. Какая-то спальная комната, если судить по стоящей у одной из стен весьма роскошной кровати. Была лишь одна проблема – это явно была не комната самого Александра, и даже не комната кого-либо из его знакомых. Все же свою комнату парень мог узнать из тысячи, чай проводил там немало времени, а еще та была кропотливо обставлена в соответствии со вкусами самого парня, который был так называемым “гиком”. Не сказать, что совсем уж хардкорным, положившим жизнь на это, вовсе нет, но различная атрибутика из фильмов, сериалов, игр и аниме в комнате у него стояла. И вот ее он сейчас совсем не наблюдал.

Так что да – эта спальная точно не его. А в том, что это не комната кого-то из знакомых, Александр был уверен по тому, что у половины он в спальнях бывал и тоже их хорошо помнил, а у вторых пускай их “хоромы” он не видел, но те явно не были способны себе позволить нечто такое. И да, именно позволить, ибо пускай в помещении стоял некоторый полумрак, но сам Саша отлично видел всю обстановку в помещении, коя была… роскошной и это мягко сказано. Пускай источника света в помещении не было видно, но Александр по какой-то причине все равно видел всю обстановку отчетливо словно под солнечными лучами. И сразу в глаза бросалось то, как комната буквально утопала в глубокой, бархатной ночи, где оттенки черного и графита на стенах и мебели создают очень расслабляющую атмосферу. Стены, словно одетые в готический узор, шепчут древние сказки, а массивная дверь, украшенная ромбовидным орнаментом, словно портал в иной мир. Главное место занимает кровать, ее спинка – мягкая, стеганая панель, похожая на темное шоколадное поле. На ней – шелковистое покрывало цвета грозовых туч и подушки, зовущие к отдыху. У подножия – кожаная банкетка, с узором капитоне, искусно отражающая отблески люстры. В углу комнаты приютился туалетный столик, словно антикварная драгоценность, с зеркалом в резной раме, отражающим хрустальные флаконы. Пара черных бра с матовым блеском деликатно покоятся на стенах.

Это выглядело дорого, это выглядело роскошно, это выглядело как место, где Александр никогда не должен был оказаться в своей жизни. Не было у него знакомых с такими деньжищами, как и сам он зарабатывал пускай прилично, но явно не миллионы в месяц, здесь же весь декор стоил примерно столько, ага.

– Чем дальше в лес, тем толще партизаны… а? – проговорил про себя Александр, а после внезапно замер. Голос, голос то был не его! Высокий, очень нежный, словно у миловидной девицы – это был не тот суровый низкий бас, к которому привык Саша и которым очень даже гордился. Ему ведь просто показалось, да? – Да не может быть, просто не может быть…

Но нет, еще пара сказанных слов ничего не изменили и в окружающий мир вырывался лишь этот нежный тонкий голосок, а зычного баса все было не видать. Безумная, сюрреалистичная догадка закралась в мозг к Саше. Он постарался отмахнуться от нее… пару раз, а потом очень даже резво подскочил к тому самому туалетному столику с зеркалом, в кое парень и заглянул.

– Матерь божья это… это я, что ли? – с неверием уставился на собственное отражение Александр. Но на собственное ли? В зеркале на него смотрел…смотрела… короче там было детское, очень миловидное, аж до зубного скрежета, аккуратное личико, что явно должно было принадлежать девушке, а никак не парню. Малиновые, даже скорей ярко рубиновые глаза были широко раскрыты, а на голове было каре платиновых волос. В девушка в данном отражении была кем угодно, ни никак не Александром с его острыми хищными чертами, короткими густыми черными волосами, вечной легкой небритостью (ну кто виноват, что волосы у него за ночь отрастают так, как у других спустя неделю) и глазами цвета весенней травы. И словно в трансе Александр принялся ощупывать свое(?) новое лицо, с шоком наблюдая за тем, как отражение в зеркале точно повторяет все его движения. А еще… – Ай! Боль чувствуется… не сон… это что получается, я… я теперь девчонка?

Щеку все еще жгло от нешуточного щепка, коим попытался Саша вырвать себя из плена сна, но увы и ах – мир “сна” вокруг не собирался никуда исчезать, доказывая свою реальность. И пускай все казалось парню каким-то бредом и возможной предсмертной агонией, но пока всё было слишком реальным. И подобное… пугало Александра, хотя не настолько как кое какой другой факт. Очень шустро, можно даже сказать истерично он сунул руку в себе штаны, начав судорожно что-то там нащупывать… пока не замер на мгновение, а после облегченно выдохнул.

– У-у-у-ух… все-таки пацан, пронесло, – с явным довольством произнес все-таки парень. Да, могло показаться, что в ситуации, когда ты очнулся хрен пойми где, хрен пойми почему, так еще и явно не со своей внешностью и не в своем теле – думать о том, что у тебя между ног это последнее дело. Но Александр все же был в некотором роде мечтателем, заядлым читателем, а также верящим в механизмы реинкарнации, потому теоретическую возможность того, что душа может переродится, не утратив воспоминания, а то и вовсе занять просто чужое тело, Саша не отрицал. Да, она казалось невозможной с таким как он, но все же возможной в теории, а потому… приемлемой, допустимой. А вот перспектива быть девушкой, лишившись “достоинства” была уже чем-то куда как более страшным и неприемлемым для парня. Благо, все обошлось. Но вопрос “что делать и кто виноват” все еще висел в воздухе.

То, что он каким-то образом оказался не в своем теле, Саша уже понял. И как оптимист, он уже решил считать это реальностью, а не бредом его умирающего мозга. Теперь надо было понять кем же таким он стал, а на основе этого строить план по тому, как жить дальше. И вот с первым сразу же возник затык, ибо обстановку вокруг могла помочь сделать лишь предположение что данный пацан был богат… и по какой-то причине спал в обычной картонной коробке. В остальном же никаких иных подсказок в комнате не было: ни плакатов, ни фигурок, ни какой-либо техники. Еще и как на зло в голове как бы на краю сознания крутились какие-то навязчивые мысли, но Александр все никак не мог за них “ухватится”. А посмотрев вновь на свое отражение, он и вовсе понял, что его новая внешность будто бы смутно ему знакома, как минимум он видел ее где-то раньше. Но вот где и как – вспомнить совершенно не удавалось.

“Так, ладно, надо начать с самого начала, проговаривая все что я имею на данный момент. Это должно помочь как по ниточке вытащить из памяти нужное знание. Я так на экзаменах в вузе делал и раз там помогало, то и тут точно должно помочь!” – будучи решительно настроенным, уселся на мягкую кровать Александр. После чего он закрыл глаза и сосредоточился. “Так давай, вспоминай, Саша, где ты мог такое видеть… Платиновый блондин, миловидное лицо, словно у девушки, рубиновые глаза, спит в коробке, одевается тоже словно девочка. А еще… ох черт, я и не заметил – у меня ведь уши теперь, словно у эльфа! Ну ладно, может не совсем, но явно длинней стандартных, а еще вон кажется если приоткрыть рот я вижу в отражении явно необычные клыки… вампир что ли? Похожий на девочку вампир кросс-дрессер, спящий в коробке – звучит знакомо, прямо очень, но где? Где я это видел? В фильме? В сериале? В аниме? Ах… кажется… вспомнил…”

– Гаспар “трап” Влади из старшей, мать ее, школы демонов, – в явной прострации проговорил парень, развалившись на кровати. – Ха… ха-ха-ха-ха-ха… вот это, наверное, и называется “попал”, ха-ха-ха…

Еще какое-то время Александр или теперь уже, наверное, Гаспар истерично хохотал, лежа на кровати. Пока в какой-то момент он не сумел взять себя более-менее в руки… ровно до момента как на него навалилась какая-то тоска и апатия. Осознавать, что ты умер – не просто, даже учитывая то, что с концом старой жизни, вот вроде как началась новая. У Александра было не так уж и много привязанностей, ибо братьев и сестер он не имел, дедушки и бабушки все умерли еще до его рождения, а у родителей он был очень уж поздним ребенком, потому в свои жалкие двадцать восемь лет – он пережил как отца, так и мать. Но при этом у него было немало товарищей, хороших знакомы и целая группа верных друзей, с парочкой тех, кого он мог без стеснения назвать “лучшими”. Девушки разве что не было, но тут скорей сам Саша виноват – он не любил врать людям о своей симпатии, предпочитая всегда честно говорить, что чувствует. А ко всем, с кем он пытался строить отношения и встречался, он никогда настоящей любви, той самой с бабочками в животе и дикой страстью, не испытывал. Что и становилось причинами постоянных расставаний.

Ну стабильная работа, собственная квартира, хобби – все это тоже заметно наполняло жизнь красками. Потому пускай оставалось в прошлой жизни не так много, но достаточно, чтобы потеря ощущалась… весомо, даже очень. Что уж тут говорить, если и ту самую “Старшую школу демонов”, Александр, как не самый большой фанат жанра этти, посмотрел в первую очередь с подачи одного из своих лучших друзей, что по подобному угорал давно и прочно. Но хоть душа болела и внутри все сжималось от чувства утраты и тоски по тому что у него было, разумом парень понимал, что нужно как-то отвлечься, не позволять себе скатываться в пучины депрессии. А лучше и вовсе совместить приятное с полезным, постаравшись вспомнить все что он знает по этому самому DxD. Ему то теперь в этом мире жить вроде как.

“Не то чтобы я конечно многое из него смогу вспомнить. Я смотрел его ради… кхэм… сюжета, а еще частенько под алкоголь. Ха-а-а… знал бы чем все обернется, не поленился бы не то что все аниме до дыр засмотреть, а ранобэ бы прочел” – мысленно бурчал Гаспар, постаравшись все же переключить свое внимание с тоски, на что-то более полезное. “Итак… Старшая Школа Демонов – это этти гаремник, который живет по законам этти гаремника, потому у нас там уже в первых сериях мелькают обнаженные груди девушек, а одна из злодеек, что типа убивает нашего главного героя, одета в нечто явно из БДСМ набора. И вот в мире этого самого аниме у нас есть по стандарту магия, различные расы и могучие враги, ну и главный герой наделенный крутой могучей силой в виде какой-то там супер пупер перчатки. Проявлением магии является то, что в мире есть собственно как маги, так и такие существа как демоны, ангелы и падшие ангелы, ну и все они на ножах друг с другом. Герой у нас через череду событий становиться так называемым перерожденным демоном, то есть человеком, которого с помощью какого-то артефакта сделали полноценным представителем расы демонов. Правда как обратная сторона медали – он стал рабом… эм, то есть слугой некой красноволосой девушки, Риас кажется, что была не просто демоном, а чистокровным демоном из какого-то их местного аристократического рода. И потому она имела право на набор из тех самых артефактов, что перерождали выбранного человека(да и не только) в демона, ну и делали того слугой самой девушки. К таковым слугам, помимо главного героя и еще целой кучи народа(в основном девушек, этти гаремник же) относился и неудачный вампир любящий переодеваться в девочку по имени Гаспар Влади. Он мелькает очень мало за время второго и третьего сезона аниме, да и смотрел я их уже совсем одним глазом, но даже так вампиреныш мне запомнился во-первых своих странным фетишем на женскую одежду, а во-вторых, что куда важней, тем фактом что у него тоже был некий могучий артефакт, который он мог время в какой-то области останавливать. Он его правда хреново контролировал, но сама сила – классная. И теперь… кажется это моя сила, да. Правда в довесок к этому идет факт того, что я таки слуга той самой девушки Риас. А быть слугой… ну как-то не комильфо, наверное, хотя по воспоминаниям, в аниме красноволосая относилась очень хорошо ко всем своим слугам, даже семьей их считала, та что может быть и не все так плохо…”

– Хотя верить аниме это такое дело… ненадежное, – выразил потолку свои сомнения Гаспар. Все же мало того, что он не помнил большую часть событий из аниме, а другую если помнил, то не досконально, так еще и в аниме было то всего сезона три из неизвестно сколько планируемых. Да и к тому же, никаких гарантий что реальным мир, пускай и типа “основанный на аниме”, будет следовать этому самому аниме со стопроцентной точностью. Велика вероятность что многое будет отличаться, или будут те нюансы, которые в том же аниме обычно не показывают, ибо зрителю оно не нужно, особенно в таком-то жанре, но в реальности без этого никуда. Банально та же Риас может быть далеко не той доброй девушкой ценящей своих слуг, как то было в сериале…

“НЕТ! Госпожа Риас лучшая!” – набатом зазвучали в голове Гаспар его, но не его мысли. И вместе с тем его пронзила ужасная головная боль, вынуждая схватиться руками за страдающую часть тела и уткнуться ей в подушку. “Хохушки хохо… чтож я маленький не сдох…” – судорожно мелькала мысль у парня, пока его голову словно пронзали сотни раскаленных гвоздей. А все из-за того, что те самые “мысли на краю сознанию, что никак не удается ухватить” решили видимо сами напомнить о себе, ворвавшись в разум Гаспара словно скоростные болиды. И теперь бедолага переживал заново ВСЕ чужие, точней уже свои, воспоминания. Детство в замке Владыки Влади, издевательства, остракизм, презрение со стороны всех вампиров, единственный друг в лице Валери Цепеш, зарождение привычки одеваться в женскую одежду, пару лет относительного счастья, накал обстановки, попытка побега, смерть от руки охотников на вампиров и… возрождение в роли слуги Риас Гремори, принцессы рода Гремори. Переселение в дом к новой госпоже, вновь проблемы с контролем собственной же силы, добровольное “заключение” в собственной же комнате и наконец-то нынешней день, где Гаспар привычно залез спать в коробку, но перед тем как уснуть вновь активировал непроизвольно Взор Балора и… теперь на месте трансвеститного полувампира иной разум.

И вот вроде прожил сам Гаспар заметно меньше, чем Александр – четырнадцать лет против аж почти тридцатника, но жизнь у вампиреныша была ой какой насыщенной, потому информации и воспоминаний было очень и очень много, от чего голова так и раскалывалась у “нового Гаспара”, ведь мозг решил разово прогнать все эти массивы информации за несколько секунд. От такого и у новорожденного демона(коим Гаспар и являлся) голова разболится, не смотря на то, что мозги у них заметно лучше человечески и позволяют в уме держать такие расчеты, что лучшие гении человечества не способны будут. Но пускай голова все еще гудела, а ему пришлось пережить несколько крайне неприятных минут, но… Гаспар был дико как доволен.

Во-первых, это вот “пробуждение” памяти прошлого владельца тела очень помогло с накатывающей апатией, так как невольно нынешней Гаспар перенял от своего визави часть его эмоций, привязанностей и взглядов. Он не изменился полностью, все же где тридцать лет, а где четырнадцать, но кое-какие изменения произошли и это факт. И были они скорей на пользу, ибо пускай старое не забылось, но теперь в новом мире есть ради чего и кого жить. Например… ради той самой “Госпожи Риас”. И вот тут был второй приятный момент от воспоминаний Гаспара – он теперь точно знал, что красноволосая тут точно такая же добрая и милая, как в аниме. Ну а еще общая ситуация со всеми этими “слугами” понятней стала, да.

И так, в чем же суть? Суть в том, что Гаспар, когда попытался сбежать из замка своего папаши, где пацана откровенно так давали и дискриминировали, он наткнулся на охотников на вампиров. Да у парня был крутой священный артефакт “Взор Балора”, а также он являлся пускай и полукровкой – дампиром то бишь – но все равно потомком аристократического вампирского рода и отец его был могучим, от того и у сынишки с силами в теории все в порядке должно быть. Но механизм свой Гаспар контролировать по желанию не умел, а для раскрытия полных вампирских сил он должен был быть не только старше, но и пить не мало крови сильных существ, а парню кровь вообще немножко так зажимали. Короче не мог он ничего сделать охотникам и те мальца благополучно убили. Но неподалеку как раз по своим делам была Риас Гремори, которая будучи подростком любопытным, не могла проигнорировать случившийся при убийстве всплеск маны. Она пошла на этот след и таки наткнулась на немножечко так умирающего Гаспара, что будучи все еще в сознании, но в бреду, плакал и просил хоть кому-то ему помочь. И вот будучи девочкой добродушной и жалостливой, Риас решила парня спасти путем перерождения в демона, что возможно благодаря тем самым артефактом в виде шахматных фигур – фигурам зла. Поместила она такая фигуру слона в парня и тот таки воскрес, став демоном. Затем девочка притащила Гаспара к себе в поместье, где и поставила родственником перед фактом, что вот дескать ее новая фигура, принимайте.

Ну те Риас сильно любили, возражать не стали, приняли пацана как родного: отмыли, накормили, одели, выделили личную комнату, да давай просвещать на тему того кто такие демоны, чем они занимаются, какие у парня теперь обязанности в роли слуги и так далее и тому подобное. Параллельно познакомили Гаспара и с другими фигурами Риас, коих правда не очень много было – ферзь в лице Акено Химедзимы, кою Александр хорошо помнил по аниме, а также ладья – Конеко Тодзё, тоже знакомая по аниме девушка. Сейчас они были конечно заметно младше, но вполне с характерной внешностью все равно. Ну и собственно будучи ошеломлен такой добротой и участие от незнакомых людей, а также будучи безмерно благодарным за спасение своей жизни, Гаспар, даже не смотря на свой робкий, стеснительный, даже трусливый характер, с огромным рвением принялся постигать науку бытия слуги. Но… случилась неприятная вещь – дал о себе знать священный механизм, который, как вы могли догадаться, Гаспар так контролировать и не научился. Случайные остановки времени, а также странные возникающие то тут то там глаза, совместно с прорывающейся стремноватой аурой жителям поместья Гремори изрядно так мешали, потому чувствующий за это вину Гаспар стал все чаще просто запираться в комнате. Это накладывалось на его… странные, мягко скажем, увлечения касательно женской одежды и любви к коробкам, что и приводило к постепенному скатыванию к так называемому “хикикомори”. То бишь к тому образу, который помнился Саше еще по аниме. Конечно вампир все равно не делал только лишь то, что запирался в комнате да спал в коробке, вовсе нет. Он по-прежнему учился, пытался освоить как человеческую магию, так и способ использования демонической энергии. Он даже нашел способ как исполнять контракты дистанционно, при помощи интернета! Так что не совсем все было так уж печально и грустно, хотя конечно до идеала было тоже очень и очень далеко.

И как раз в тему контрактов и причем тут интернет. Саша помнил по аниме, что демоны там выполняли пожелания людей, беря за эту определенную плату. Не душу, ибо это как выяснилось было запрещено, но какую-то ценность или года жизни взять можно было вполне. Там даже сцена была, где главного героя отправляли на такое задание. Вот только Гаспар, понятное дело, выходить куда-то и что-то выполнять не мог, как из-за контроля Взора Балора, так и из-за собственных загонов и страха. Потому он решил выполнять только те заказы, которые он может сделать через интернет. И да-да, именно интернет, ибо в отличии от представления Саши, в этом мире демоны были на острие научного прогресса и даже временами двигали его, потому в аду и у самих демонов был телевизор, интернет, телефоны, планшеты и короче вся современная техника. А потому не было проблем с тем, чтобы выполнять заказы по сети используя ноутбук.

– И вот в общем весь мой расклад на данный момент, – следуя своей дурной привычке еще с прошлой жизни вслух говорил Гаспар. – Не худшее что могло быть, хотя работы предстоит много. Как минимум я не хочу выглядеть как трап или педик, еще и с этим механизмом делать нужно… может если теперь я у руля, таких проблем не будет?

Последний вопрос был скорее риторическим, заданным самому себе просто с целью посмеяться над самим собой, сбрасывая напряжение но… внезапно Гаспар получил на него в некотором роде ответ. Изнутри, словно бы с самого ядра души пришло этакое… холодное, мрачное, но в тоже время родное чувство, будто бы к тебе в форме игривого котенка ластиться сама тьма. Некоторое время потребовалось полувампиру на то, чтобы осознать, ЧТО это было. А это был его священный механизм, который теперь, по какой-то причине, был вполне готов слушаться своего хозяина и не выходить из под контроля. Что вызывало вопросы… много-много вопросов, из разряда: “а как так? А почему? Что теперь с этим делать? Можно ли его как-то развивать? А не взбунтуется ли он опять?”. Ответов на них всех не было даже близко, но и ломать ими голову Гаспар не стал. Все равно прямо сейчас что-либо поменять шансов не много, потому пускай все идет своим чередом, а он… что-нибудь да придумает, даже если произойдет какой-то форс-мажор.

“Пока же срочно нужно что-то решить с тем, что я выгляжу как трансвестит” – вторя своим мыслям сморщил лицо Гаспар, видя как на нем была одета ЖЕНСКАЯ одежда. Долго затягивать с действиями парень не стал, встав с кровати и направившись к имеющемуся в комнате гардеробу. В котором… да, как и ожидалось была в основном женская одежда разных форм и расцветок. От досады хотелось выть волком или даже зарычать, но Гаспар сдержался, тем более что в самом углу таки нашелся НЕ женский костюм.

Двубортный пиджак из плотной черной ткани. Лацканы с атласным блеском, пуговицы — матовые, темные, еще и с гравировкой в виде семейного герба Гремори. Под пиджак надевается снежно-белая рубашка с жестким воротником, к ней также идет классический галстук глубокого черного оттенка. Жилет в тон пиджаку, черные брюки прямого кроя, с идеальными стрелками и как вишенка на торте – лакированные туфли-оксфорды, а также белые хлопковые перчатки.

Да, это были фактически одеяния дворецкого, которые… Гаспар с радостью надел. Оно выглядело хорошо, стильно, а главное было опять же мужской одеждой. Да и учитывая тот факт, что он уже является слугой Риас Гремори, то ничего зазорного в том, чтобы одеть костюм дворецкого парень не видел. Даже более того, учитывая какая привязанность, верность и теплота досталась ему от прошлого владельца тела, Гаспар был готов рассмотреть вариант с тем, чтобы реально выучить все нужные навыки и быть реальным личным дворецким для своей госпожи. Такие мысли мелькали к слову и прошлого Гаспара, но из-за своих загонов и проблем с контролем над механизмом он никак бы не смог претворить их в жизнь. Но сейчас… сейчас все иначе.

– Думаю, я собираюсь прожить эту жизнь за нас двоих, Гаспар, потому можно начать и с воплощения некоторых твоих целей… не связанных с женской одеждой и коробками, да – впервые за долгое время широко улыбнулся Гаспар, успев уже облачиться в костюм дворецкого. Глянув на настенные часы он понял, что сейчас ему нужно выдвигаться в малую столовую, где должна была приступить к приему пища Риас вместе со своей семьей. У вампира был некоторый мандраж перед предстоящей встречей, но… он был уверен, что все пройдет замечательно. В крайнем случае всегда можно надеяться на доброту госпожи Риас, не так ли?

VI. Ужас на кладбище[оригинальное]

Ночь обернулась саваном для безмятежного осеннего вечера, когда они, четверо студентов, перелезли через ржавую ограду старого кладбища. Тусклый свет фонариков плясал на почерневших от времени надгробьях, создавая причудливые тени, похожие на когтистые лапы. Идея пришла спонтанно, после нескольких бутылок пива и обсуждения городских легенд. Даниил, вечный заводила, убедил Машу, Артёма и Лену, что ночная вылазка на кладбище станет отличным приключением, которое они запомнят на всю жизнь. Они не знали, как сильно окажутся правы.

Кладбище было огромным, занимая холм на окраине города. Заросшие травой могилы, развалившиеся склепы, словно зубы беззубого старика, и мрачные, потемневшие от времени каменные ангелы, с безжизненными взглядами, обрамляли узкие тропинки. Они разошлись, каждый освещая фонариком свой участок, и негласно договорившись держаться неподалеку. Даниил с упоением читал эпитафии на надгробьях, комментируя каждую из них мрачным юмором, словно он был экскурсоводом в этом царстве мертвых. Маша старалась держаться поближе к Артёму, втайне побаиваясь и мертвых, и этого безжизненного места. Лена же, наоборот, с любопытством разглядывала старые склепы, в которых, как ей казалось, слышалось тихое дыхание времени.

Через какое-то время, Артём, заметив в отдалении высокую, мрачную фигуру ангела, пригласил всех собраться.

– Посмотрите, какой он огромный! Словно из старого фильма ужасов, – сказал он, высвечивая статую фонариком. Статуя действительно выделялась на фоне остальных, ее крылья, некогда белоснежные, теперь потемнели от грязи и времени, а лицо, скрытое в тени, казалось печальным.

–Он как будто сейчас заплачет, – пробормотала Маша, поеживаясь от холода.

В этот момент Даниил, заглядевшийся на другую статую, крикнул:

–Ребята, а посмотрите на этого! Он словно ждет кого-то!

И действительно, ангел, которого он высветил фонариком, стоял на краю дорожки, его рука была протянута вперед, как будто он хотел коснуться чего-то невидимого. Студенты рассмеялись, списав все на разыгравшееся воображение.

Они не знали, что их смех стал приглашением.

Когда они начали двигаться дальше, Лена внезапно остановилась. Ей показалось, что она видела, как один из каменных ангелов едва заметно шевельнулся. Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть его в тусклом свете, но статуя оставалась неподвижной.

– Да тебе просто показалось, - хмыкнул Даниил, не придав ее словам значения. Но Лена, несмотря на его скепсис, продолжала чувствовать, как что-то изменилось.

Они шли дальше, продвигаясь вглубь кладбища, и чем дальше они заходили, тем сильнее становилось чувство тревоги. Тени, казалось, становились гуще и глубже, а каменные ангелы, стоящие вдоль тропинки, словно следили за каждым их движением. Маша начала чувствовать себя некомфортно. Ей казалось, что чьи-то взгляды преследуют ее. Она оглядывалась, но никого не видела. Только мрачные статуи, со своими печальными лицами.

Вдруг раздался тихий звук, похожий на шелест ткани. Артём замер, повернул фонарик в сторону, откуда донесся звук, и увидел, как один из ангелов, стоявший у тропинки, едва заметно изменил свое положение.

– Эй, ребят, смотрите… - прошептал Артём, показывая на статую. Ангел стоял, повернув голову на несколько градусов.

– Говорю же, мне не показалось! - крикнула Лена. - Я видела! Видела, как они двигались!

Даниил, скептик до мозга костей, закатил глаза и пошёл к статуе. Он подошел к ней, посветил фонариком прямо в лицо, даже слегка постучал по голове и сказал: – Да ладно вам, это просто старая статуя. Смотрите, даже пыль на ней не стряхивается.

Но как только Даниил и остальные отвели глаза от статуи, она словно вздрогнула. Быстро обернувшись парень увидел, что рука ангела, протянутая вперед, стала как-то ближе. А пальцы ангела словно продолжают незримо дрожать.

Сердце заколотилось в груди, но Даниил, все еще отказываясь верить своим глазам, лишь покачал головой и, отвернувшись от статуи, пошел к остальным, на ходу говоря: «Ну что, перепугались?». Он не заметил, как в ту же секунду ангел вновь замер, вернувшись в свое исходное положение, но его голова теперь была повернута в сторону Даниила.

Студенты, затаив дыхание, продолжали смотреть на каменных ангелов. Тишина становилась тяжелой и давила на них. Они понимали, что происходило что-то ненормальное. Ангелы, стоящие вдоль тропинок, начали менять свои позы, едва заметно, медленно, но верно. Лица их, казалось, становились все более и более печальными, словно они скорбели о чем-то. Казалось, что они наблюдают за ними, готовясь к чему-то.

Вдруг Маша закричала, когда увидела, как ангел, стоявший рядом с ней, повернул голову и смотрел прямо на нее.

– Они двигаются! Они двигаются! – кричала она, отступая назад. Они повернули свои фонарики в сторону Маши, и ужаснулись. Ангел действительно смотрел на нее. Но в данный же момент, когда четверо пар глаз уставились на статую, она вновь замерла и была совершенно неподвижной.

Артём, быстро осознав, что происходящее, не что иное, как нечто очень опасное и пугающее быстро принял решение… и закричал.

– Уходим отсюда! Нахуй это кладбище!

И все подростки, забыв про свое показное бесстрашие, бросились наутек. Они бежали по узким тропинкам, спотыкаясь о могилы и развалившиеся надгробия. И чем дальше они бежали, тем сильнее становилось чувство, что ангелы преследуют их.

Они бросали взгляды через плечо, чтобы убедиться, что их никто не преследует, и каждый раз видели, как ангелы меняют свое положение. Каждый раз, когда они отворачивались, они делали шаг ближе. Кладбище стало казаться лабиринтом, из которого невозможно выбраться.

Группа выбежала на открытое место, в центре которого стоял большой каменный склеп. Они повернулись и увидели, как ангелы начали окружать их, словно кольцо из камня сжимается вокруг. Они все, словно по команде, повернули головы в их сторону, их печальные лица стали теперь казаться зловещими.

Лена, будучи самой большой любительницей кино и сериалов среди всех, обнаружила у себя страшную, но вместе с тем, такую привлекательную догадку. И испуганно прошептала друзьям рядом:

– Они как плачущие ангелы! Мы не можем отводить от них глаз…

Даниил, наконец осознав опасность ситуации, понял, что нужно придумать что-то и придумать быстро.

– В склеп! Бежим в склеп! – крикнул он и первым последовал своим словам. И всего его друзья, впав в панику, ринулись к большому склепу. Забежав внутрь, они захлопнули за собой дверь и привалили ее тяжелым каменным блоком.

Студенты затаили дыхание, прислушиваясь к звукам снаружи. Шаги не раздавались, но они чувствовали, как что-то наблюдает за ними, извне. Даниил начал осматривать склеп. Он был темным, пыльным, но казался безопасным. Они решили, что нужно передохнуть и разработать план. Маша прижалась к Артёму, всхлипывая, а Лена, обхватив колени руками, дрожала. Даниил, пытаясь казаться храбрецом, продолжал держать себя в руках.

Вдруг, в тишине, раздался тихий стук. Будто кто-то постучал в дверь. Они замерли, их сердца забились с удвоенной скоростью. Стук повторился. Медленный, настойчивый. Словно кто-то снаружи хотел напомнить о своем присутствии.

Даниил, пытаясь побороть страх, крикнул:

– Кто там? Что вам от нас нужно?! – а в ответ… лишь тишина. Стук повторился вновь. Медленный и настойчивый, но уже в нескольких разных местах. Словно ангелы обошли склеп и были теперь повсюду.

Долго так продолжаться не могло, вечно сидеть в склепе – не выход. Да и от этого настойчивого стука подростки постепенно словно сходили сума. Потому они все решили, что нужно бежать. Даниил, приложив все силы смог сдвинуть каменный блок и открыть дверь. После чего вся четверка, словно птицы из клетки, выскочили наружу. И обомлели.

Ангелы стояли повсюду. Они окружали склеп со всех сторон, их печальные лица были направлены на них. Они смотрели на них, не отрывая глаз. С каждым небольшим закрытием глаз, с каждым морганием они становились все ближе.

И подростки… снова побежали. Они неслись по тропинкам, по могилам, по склепам. Но ангелы, казалось, преследовали их повсюду. Стоило им отвернуться, как они делали шаг ближе. Они не могли оторвать от них взгляда, но и бежать они больше не могли.

Даниил, бежавший впереди, споткнулся и упал. Он попытался подняться, но его ноги не слушались его. Он обернулся и увидел, как ангел, стоявший ближе всего к нему, протянул к нему свою каменную руку. Он закричал и закрыл глаза. Он услышал только тихий шелест и почувствовал, как что-то холодное и тяжелое коснулось его.

Маша, Артём и Лена, увидев, что Даниил упал, не остановились. Они не могли ему помочь. Они продолжали бежать, но они понимали, что их ждет та же участь. Они неслись вдоль мрачных надгробий, словно обреченные души, бегущие от своих палачей. Но ангелы не отпускали их.

Один за другим они упали, охваченные ужасом и отчаянием. Сначала Лена, потом Артём, и последней Маша. Их тела застыли в странных, неестественных позах. Их глаза застыли, наполненные ужасом. И все они превратились в часть кладбища, став всего лишь еще одной мрачной историей для тех, кто посмеет сюда прийти.

И плачущие ангелы, слившись со своими каменными братьями, снова застыли на своих местах, словно они никогда не шевелились. Они ждали новых жертв, новых путников, которые, ослепленные любопытством и безрассудством, посмеют прийти в их мрачное царство ночи. И в тишине ночи, лишь легкий шелест, напоминал о том, что за каменной пеленой, скрывается нечто древнее и ужасное, и что кладбище никогда не спит.

VII. Рыцарь Хеллсинга [Рыцарь Вампир + Хеллсинг Абридж]

Когда за Ягари прикрылась дверь, Зеро всё ещё бился в припадке, стараясь всё же вымолвить два заветных слова, которые его наставник и приёмный отец решили проигнорировать в первый раз: «убейте меня». Увы во второй раз совершить подобный подвиг у парня не выходило, так как губы оставались разомкнуты, а язык упирался изнутри в зубы. Хотя, казалось бы, чего проще просто окликнуть уходящего мужчину? Что вообще может быть сложного в том, дабы произнести всего два слова? Очень много чего, особенно когда твой разум и тело предают тебя, превращая в обычного дикого зверя. Без разума, без настоящий эмоций, без каких-либо сложных мыслей, кроме примитивного желания утолить жажду. Даже сейчас, краем всё ещё чудом уцелевшего сознания Кирю отмечал, как он провожал взглядом тонкую жилку на шее у наставника, чуть повыше ворота, и пока слышал, как тот идёт, всё ещё представлял, что успеет до неё дотянуться. Зеро со стуком захлопнул рот, после чего пару раз ударился затылком о каменную стену позади — может быть хоть было способно убрать пагубные мысли.

Влажная прядь теперь щекотала кожу под ухом, из-за Зеро прижался щекой к плечу, дабы хоть как-то убрать её, но за спиной немедленно звякнуло железо. Руки у обращённого вампира были скованны по обе стороны от тела, к тому же в зачарованных цепях оставили ровно столько слабины, чтобы он мог сидеть у стены, не повисая на запястьях, но никакое иное более свободное движение ему было не доступно. Меры предосторожности, сказал тогда Ягари, но Зеро знал правду — это была просто клетка для того зверя, которым он станет уже совсем скоро. «Хах… Стало быть, вот так выглядит падение до уровня E с той стороны, с какой его не разглядишь через прицел Кровавой розы…» — промелькнуло во всё более тяжелеющем разуме юноши. «Я вижу, как родной мне человек с каменным лицом поправляет цепь, а у меня на зубах нитка из его рукава и желание разорвать тот ещё глубже, ещё дальше, лишь бы… лишь бы получить кровь… кхе-кхе-кхе…»

— Уходи… — с трудом разлепив губы, внезапно проговорил Зеро, когда заметил, как от двери вновь протянулась тень. На один короткий миг он решил, что Ягари всё же вернулся исполнить его просьбу и добить, дабы ученик не мучился, но… это было не так. Вместо этого до Зеро тут же донёсся запах пришедшего. И чтобы по нему узнать Канамэ Курана, ему и в лучшие-то дни не требовалось долго принюхиваться, а уж сейчас когда все чувства стали острее и тем более. — Я сказал… уходи отсюда, Куран.

— Ты всё ещё различаешь, с кем разговариваешь. Это хорошо, — тихо отозвался чистокровный, отодвигая тяжёлую дверь. Когда носок его туфли коснулся первого звена, лежащего на полу, Зеро дёрнулся назад и с ужасом услышал, как вместо желаемого результата, у нео за плечом натянулась цепь. Тело окончательно предало его, потому вместо движения назад оно поддалось вперёд, колени же скользнули по полу, и не будь проклятой цепи, то сейчас бы Кирю стоял на четвереньках у ног Канамэ. — Похоже, я пришёл вовремя и тебя ещё можно спасти.

«Ну конечно же вовремя…» — про себя чуть ли не прорычал Зеро. Ведь правда, когда ещё этому ублюдку смотреть на него сверху вниз, если не сейчас? Кирю ухватился за злость, и на какое-то время она даже помогла отогнать наваждение жажды: парень поднял голову, рассмотрел лицо вампира, безукоризненно белый воротник и только после — тонкую красную каплю крови на коже под ухом. Зеро не видел, как Куран повредил самому себе, дабы получить данную каплю, зато прекрасно видел, как капля вытянулась и поползла вниз. Ещё немножко, и она уйдёт под ворот, впитается в ткань, пропадёт совершенно зря…

— Моя кровь поможет тебе сохранить рассудок. Но если ты думаешь, что я пришёл сюда ради тебя, Кирю, то напрасно, — пояснил Канамэ почти шёпотом, хотя, кроме них, в камере никого не было. Он присел на одно колено, подхватил парня под затылок, и теперь ему оставалось лишь чуть податься вперёд. — Я делаю это ради Юки. Так что пей.

При имени девушки Зеро вновь удалось немного вернуть себе рассудок. Но лишь для того, чтобы подумать о том, как этой дуре хватило бы упрямства полезть сюда самой. Хватило бы даже смелости ну или скорее глупости дабы встать меж ним и Ягари, доведись ей услышать просьбу о быстрой смерти. Довелось бы ей убеждать всех в том, что этого делать совершенно нельзя, что нужно дать ей поговорить с ним, ведь её-то Зеро уж точно не тронет. Сам же Кирю думал о том, что было бы просто отлично, если бы подобные мысли девушки были правдой. Но увы, даже сейчас мысли о Юки постепенно размывались, оставляя в разуме Зеро лишь одни конкретные воспоминания — о том какая она беззащитная, как у неё тонкая элегантная шея, как пульсирует на ней сонная артерия, какая же в ней течёт сладкая, тёплая и просто непозволительно питательная кровь…

Канамэ, всё это время, держащий за затылок голову парня у своего плеча, успел-таки заметить, как окончательно потух разум в глазах Кирю. В следующее мгновение клыки вонзились ему в шею, из-за чего чистокровный прикрыл глаза. Он никогда особо раньше не позволял другому вампиру кусать себя, так что от непривычной боли напряглись пальцы на серебристом затылке, а самому чистокровному стоило немалого труда вновь их разжать, дабы не причинить Зеро боль в ответ. Не то чтобы ему было не плевать на данного парня, но Юки он нём сильно беспокоился, долго рассказывала о том как ему больно, как он хочет хоть как-то уменьшить эту боль и спасти его, так что Куран решил пойти на это, дабы у девушки был защитник, дабы она не плакала по ночам.

«Это для тебя, Юки», — повторил про себя Канамэ и приготовился ждать, когда оголодавший почти гуль насытиться и начнёт возвращать себе разум.

И сие ожидание оказалось на удивление коротким, так как сделав первый большой глоток, Кирю судорожно сглотнул ещё раз, но уже поменьше, после чего отлип от шеи чистокровного. Он ещё и склонил голову на бок, озадаченно посмотрев на всё ещё обнимающую его руку. Канамэ конечно же в это же мгновение руку отнял и быстро выпрямился. Он промокнул шею краем платка и отступил на пару шагов назад, дабы рассмотреть полученный результат.

Аномальный результат, если уж на то пошло, ведь кровь подействовала как-то… слишком уж быстро? Не то чтобы у Курана был какой-то обширный опыт кормления вампиров ранга Е своей кровью, но насколько чистокровному было известно — даже испивая кровь того, кто их породил, улучшение разума и регресс инстинктов происходит не настолько быстро. Тут же мужчина наблюдал за тем, как парень словно в один миг полностью переменился. Вот он задумчиво причмокнул, после чего потёр языком клык, точно там застряла косточка от малины, испортившая ему всё удовольствие. И отчего-то подобная реакция на его кровь оскорбила Канамэ куда больше, чем какой-либо плевок под ноги и брать в его сторону.

Но самому парню было плевать на задетые чувства вампира, так как в данный момент он упёрся ладонью в колено и принялся подниматься. Два магически звена цепи слева разошлись с тонким жалобным звоном, какой бывает, когда в слишком горячую воду опускают тонкое стекло. Ещё два справа просто осыпались на пол. Кирю поднял освободившуюся руку, но лишь затем, чтобы убрать с лица мокрую прядь, а когда выпрямил ногу, лопнула и нижняя цепь. Он даже не потянул как следует!

— Фью-ю-ю… кажется, десятки лет психотерапии закончились, — протянул меж тем Кирю, кладя ладонь себе на затылок и с видимым удовольствием наклоняя голову сперва вправо, потом влево, пока в шее дважды не хрустнуло. Второй хруст пришёлся ему особенно по душе: он довольно прищурился, несколько раз сжал и разжал пальцы, а после, подумав, внёс в своё заявление небольшую поправку: — Ну, хотя бы на время так уж точно, ибо будем честными — одна безумно горячая женщина только рада будет сдать меня в дурдом.

— Зеро? — окликнул наконец Куран парня, смотря на того с явным напряжением. В обычных обстоятельствах он предпочёл бы обратиться по фамилии, но теперь ему зачем-то понадобилось увидеть ту гримасу, которую Кирю корчил, когда кто-то присваивал себе право на подобную близость. Мужчину надо было, дабы тот хоть раз глянул с ненавистью, как глядел минуту тому назад! Чтобы повёл себя как обычно, а не… вот так! Парень, однако, даже головы не повернул, вместо этого он что-то тихонько бормотал, поочерёдно сгибая и разгибая пальцы, будто заново выяснял, какой за каким идёт.

Канамэ стало… тревожно. Ему следовало обернуться, проверить, не вернулись ли охотники, но даже на миг, какой занял бы поворот головы, оставлять незнакомца без присмотра не хотелось. «Незнакомца?» — пронеслось в голове у Курана. А собственно с чего это он думает о Кирю как о незнакомце?

Хотя очень быстро мужчина нашёл ответ на свой собственный вопрос, ведь… Зеро поднял голову и теперь на чистокровного смотрело сытое, вполне довольное собой существо, которому для убийства совершенно не требовалось быть голодным. Оно разглядывало Курана с тем особым вниманием, с каким выбирают человека, о которого можно вытереть окровавленные руки, и прикидывают, громко ли он станет возмущаться. Всего на миг взгляды лидера клана Куран и неизвестного встретились — в этот миг парень просиял, точно вспомнил наконец, что между ними осталось какое-то маленькое дельце, и сделал один совершенно обыкновенный шаг навстречу.

Канамэ даже не успел поднять руку, так как его сила сработала на голых инстинктах. Что-то с сухим хлопком ударило парня сбоку, голову его мотнуло к плечу, а на стену за ним легла узкая красная полоса, оборвавшаяся как раз там, где из камня торчало кольцо от цепи. Несколько выбившихся волос медленно опустились обратно на лоб. Вернее, туда, где полагалось быть лбу, ибо справа от переносицы у Зеро Кирю попросту ничего не осталось.

Куран невольно шагнул к нему и, лишь когда пальцы сомкнулись на чужом локте, сообразил, что произошло. Его сила выплеснулась прежде, чем он решил ею воспользоваться. Кирю теперь безразлично, целил он ему в голову или просто до того испугался, что забыл прицелиться, а хорош же он будет, вздумай объяснять эту тонкость Юки!

«Ты ведь был с ним, Канамэ?» — Куран легко мог представить себе это её облегчение при виде него в дверях, ещё до того, как она сообразит спросить о самом важном. И что ему ответить? Что он не хотел? Замечательный ответ для неё найдётся у вампира, который так часто уверял, что никому не позволит причинить ей боль.

Раздумья его прервало довольно бесцеремонное похлопывание по тыльной стороне ладони. Это Кирю хотел, чтобы его отпустили. В уцелевшей половине его лица обнаружилось даже некоторое сочувствие, словно тот говорил, как у всех, мол, случаются маленькие неприятности с нервами. От шока Канамэ разжал пальцы и почти что отскочил на добрые пару метров назад, пока сам Зеро выпрямил голову, и следом за этим на месте отсутствующей щеки, прямо под белой чёлкой, открылся алый глаз. Тот с любопытством посмотрел на Курана снизу-вверх, моргнул, после чего плавно сместился повыше, а под ним из тени выступила скула. Казалось, некто с изнанки натягивает на себя родное лицо и пока ещё не до конца попал в отведённые для глаз прорези. Чёрная полоска пробежала по виску, ушла под волосы, на коже не осталось даже царапины, а парень уже втянул воздух, собираясь что-то сказать. Подумал, ощупал губу и выждал ещё немного, дабы улыбнуться чистокровному вампиру как следует, во весь рот.

— М-м-м… Канамэ, это ты так захотел скрыть тот факт, что шепчешь имя школьницы когда тебя кусает другой мужик? Чувак, да у тебя реально убойные фетиши! Ну или комплексы, тут только психиатр скажет точней. — Обладатель новенькой половины головы приподнял брови, всем своим видом показывая, что готов выслушать подробности.

— Ты… ты знаешь меня, — медленно проговорил Канамэ. Он смотрел в оба алых глаза, один из которых успел увидеть отдельно от другого, и не находил ни в том, ни в другом даже следа знакомой неприязни. — Значит мы уже не первый раз встречаемся? Кто ты такой и где Зеро Кирю?

— О, зови меня АЛЫЙ ЁБАРЬ! Ну или можно ещё просто Алукард, — охотно представился парень, протягивая ему руку. Канамэ посмотрел на неё, Алукард посмотрел туда же, обнаружил на пальцах кровь, после чего обтёр ладонь о брюки и с ничуть не меньшей охотой предложил снова. В конце концов ему пришлось пожать руку самому себе, так как у Курана настроения на подобное почему-то не было. — Ладненько, вот и познакомились.

— Моё имя ты знаешь, своё мне сказал, так что теперь ответь на вторую половину вопроса, — потребовал Куран и на сей раз не отступил, когда Алукард склонился к нему, будто приглашая поделиться ещё какой-нибудь тайной. — Куда делся тот, кому принадлежит это тело?

— Никуда-а-а? Наверное-е-е-? — протянул вампир, чуть отстраняясь. — Хотя тут сложный вопрос, можно сказать что бедолага просто устал держаться за руль, пока всякая мразь с большим или меньшим успехом пыталась им вертеть. Так что в конце концов решил, что с него хватит, и уступил место второму пассажиру, правда предупреждаю — водительских прав у меня не имеется.

–Ещё раз повторю, что ты сделал с Зеро? — тихо спросил чистокровный. Но немного подумал, решил уточнить свои догадки. — С какого времени ты был в теле юноши, Алукард?

— Почти с самого начала. С его начала, я к тому времени был несколько старше, — пояснил вампир, деликатно изобразив двумя пальцами разницу примерно в полдюйма. — Правда до этого парнишка цеплялся за свои обиды и желания, и лишь сейчас зачем-то решил уступить своё место мне, а я возьми да прими это предложение! И я почти случайно! Тяжело быть везде и нигде, знаешь ли.

— Он тебе уступил, а значит, ты можешь сделать для него то же самое, — подвёл итог Канамэ с тем спокойствием, с каким привык отдавать распоряжения своим людям. Сейчас глава клана старался игнорировать весь шум, исходивший от странного существа, сосредоточившись на том, чтобы поскорее вернуть привычного ему Зеро Кирю — Верни его, и я позволю тебе уйти отсюда. Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я не решусь ударить ещё раз?

— О, как ты печёшься об этом мальчике, настоящий благодетель получается, да? — расхохотался Алукард. Канамэ выждал, не сводя с него глаз, но едкая насмешка с лица неизвестного существа так и не сошла. — Знаешь, ты бы мог звучать угрожающе, если бы ты был знаешь… ну… угрожающим, ха-ха. Так что смирись с тем, что твой Зеро ушёл сам, хотя я честно попытался предложить тому самому разгребать тут всё дерьмо, пока я отправлюсь дальше по своим делам, но как видишь — не судьба.

— Это… — пытался переварить всё услышанное Куран. Ему всё ещё с трудом верилось во весь тот бред, что сейчас происходил прямо перед ним, но намёков на то что это лишь дурной сон тоже как-то не было. Всё ощущалось чрезмерно реальным. Безумным, но… реальным.

— Так что поздравляю, красавчик, тебе достался я. А поскольку терпеть нам друг друга придётся долго, то для начала ты выполнишь для меня два маленьких одолжения, — предложил Алукард, уже с прежней весёлостью загибая пальцы. — Сперва покажешь, у кого в доме самый большой телек, после добудешь мне пароль от Нетфликса. Остальное, так и быть, оставь папочке.

— Кто такой Нетфликс? — переспросил Канамэ, решив, что за этим именем скрывается ещё одно существо, до сих пор умудрявшееся ничем себя не выдать. Рука с загнутыми пальцами медленно опустилась.

— Блядь. А какой у вас вообще на дворе век? — с неподдельным ужасом уточнил Алукард. Ответа он, впрочем, ждать не стал и также кажется понимая на него ответ. — Значит, ни Интегре позвонить среди ночи, сказав, что я всего-то вышел прогуляться, и послушать, как она снимает с предохранителя телефон. К полицейской моей тоже не пристанешь… Нет, ты не понимаешь, как Серас чудесно краснеет, когда у нас доходит лишь до петтинга! Но теперь ещё сериальчики у меня отбирают. Слушай, я всё понимаю, смерть, ад, искупление, но хоть где-то у вас можно оставить отзыв?!

За дверью послышались шаги. Судя по тому, с какой надеждой чистокровный вскинул голову, ответственное за приём жалоб лицо у них и впрямь имелось.

— Зеро? Ты пришёл в себя? — первым окликнул его директор, заглянув в проём из-за плеча Ягари. Тот, видимо, не зря всю дорогу придерживал Кайэна под локоть, ибо стоило ему убрать руку, как Кросс тут же протиснулся мимо него в камеру. — Господи, ты стоишь… А я ещё наверху услышал голос и Тоге сказал, что это ты, а он мне одно: «Не торопись, не торопись!» Ну, как ты себя чувствуешь?

— Лучше не бывает! — заверил его Алукард с такой сердечностью, что Кайэн на секунду даже забыл обо всём остальном. Ещё совсем недавно этот дорогой ему мальчик лежал на камне и просил о совершенно невыносимой вещи, а теперь же сам протянул навстречу руку, и Кросс обхватил её обеими своими, ощутил под большим пальцем давнишнюю мозоль от пистолетной рукояти. Отчего-то именно эта знакомая шероховатость доконала его окончательно. Он всхлипнул, быстро провёл под очками рукавом и лишь потом сообразил, что при посторонних воспитанник ещё ни разу не согласился потерпеть эти его нежности.

— А чего это вы тут так мило беседуете? — пробормотал директор, глянув наконец на Курана. — И почему у тебя, Канамэ, на воротнике кровь? Ты хоть скажи мне, что она твоя, иначе с меня на сегодня действительно хватит.

— Моя, — подтвердил чистокровный, так и не сказав, хорошая ли это новость. Ягари носком сапога перевернул на полу один из ободов и встал чуть сбоку от директора. Кайэн выпустил ладонь воспитанника, а тот весело подмигнул ему и почти щегольским движением вздёрнул пальцами пустой воздух у плеча, как это бывает, когда у человека загнулся внутрь воротник.

Что любопытно, воротник и в самом деле загнулся. Сперва тень, лежавшая между большим и указательным пальцами, вытянулась вверх, обогнула шею Кирю, и лишь когда тот отпустил её, налилась глубоким красным цветом. Следом на плечи легла широкая пелерина, по рукам сбежали рукава, а от пояса потянулись вниз тяжёлые полы. И вот уже перед ними стоял всё тот же сереброволосый парень в алом плаще, довольный как слон. Глаза под светлой чёлкой отливали красным даже тогда, когда он отворачивался от лампы. Ягари почему-то смотрел именно на них.

— Кросс, от двери. Куран, что вы ему дали? — осведомился охотник, мягко потеснив директора за своё плечо. Одно дело видеть, что ученик стоит на своих двоих и ведёт себя по меньшей мере странно, и совсем другое — заметить, как он, ни на секунду не прервав возни с дурацкой обновкой, ухитрился проследить за движением руки у тебя под пальто. В глазах Зеро Ягари привык видеть немой вопрос: «В меня выстрелишь, учитель?». Вот только ученик никогда не верил в этом, а вот… этот, явно только и ждал повода, например, дабы в не таки выстрелили.

— Мою кровь. — ответил Канамэ, глядя, как владелец обновки обнаруживает у неё глубокие карманы. — Кирю обращённый, не выше уровня D, так что моей крови ему хватило бы, чтобы прийти в себя, но остался бы он тем же вампиром, что и прежде… в теории. — Дальше Куран обратился уже к самому «Зеро». — Откуда остальные силы?

— Погоди-ка… ты задался этим вопросом только сейчас? Так тебя и вправду смутил плащ?! — Алукард прижал ладонь к сердцу и доверительно наклонился к охотникам. — Я тут битый час пытаюсь рассказывать про свой охуительный внутренний мир, а ему понравились шмотки. Господи, это ведь надо было ухитриться угодить именно в такую компанию вампиров!

— Мы здесь не более четверти часа, — сухо уточнил Канамэ и тут же пожалел о том, что ввязался в этот разговор. — И я спрашивал вовсе не про то, как ты одеваешься.

— А зря, тебе бы не помешала консультация специалиста, дружок-пирожок, — с сочувствием отозвался Алукард, оглядывая его с ног до головы. — Ты явно из «Сумерек» сбежал. Весь такой сверкающий, причесался, застегнулся, которое столетие носишься с этой красивой бледной рожей, а из всех развлечений только и придумал, что наведаться в подвал к связанному парню и интимно трогать его за затылок. Ладно уж, сейчас я вам покажу как выглядит настоящий блять вампир!

В этот момент напряглись все находящиеся в помещении разумные, а Ягари даже ухватился за рукоятку ствола под своим плащом, но… этого не потребовалось, точнее подобное в любом случае было бы бессмысленно, пожелай существо их смерти. Так как Алукарда на немыслимой для всех собравшихся скорости оказался возле противоположной стены, после чего всего одним взмахом собранной ладони превратил стену в груду каменных обломков, где лишь один одинокий кирпич попрыгал куда-то дальше по коридору.

— Пока, лузеры! — попрощался вампир, чуть приподнявшись на носок и коснувшись двумя пальцами виска. — Увидимся завтра поутру! Ну или в сводках новостей, ха-ха-ха!

С этими словами он пошёл вперёд и при этом каким-то совершенно издевательским образом двинулся назад: один каблук вскидывался, другой мягко скользил по камню, движения менялись так легко, будто стена за его спиной была снесена ради единственной благородной цели — исполнить лунную походку, не рискуя врезаться затылком в косяк. Последним мелькнул в проломе угол красного плаща. Кайэн ухватился за него, но, когда он сжал пальцы, в кулаке у него была только тень. В проходе, куда директор сунулся следом, ещё оседала пыль и на ней прекрасно отпечатались носки его собственных туфель, каблук Ягари, вставшего позади, и больше ничего. Ни каких следов убежавшего «Зеро» не было видно.

Но пока все собравшиеся теперь пытались переварить произошедшее прямо на их глаза безумие, можно упомянуть о том, что были в этом мире и те, кому следовало куда пристальнее заинтересоваться личностью того, кто теперь откликался на имя Кирю. Вампирский Совет собирался обвинить молодого охотника в убийстве чистокровной Сидзуки Хио, и никому из почтенных господ не приходило в голову задуматься, кого именно приведут к ним, если приказ по какому-то дикому недосмотру всё же сумеют выполнить. При дворе Её Величества нашлось бы несколько финансистов, способных объяснить этим господам, во что обойдётся такая ошибка. Им-то доводилось оплачивать развлечения Алукарда по счетам организации «Хеллсинг», и, пожалуй, лишь они во всём белом свете, увидев развороченную стену и распахнутую рядом с ней дверь, испытали бы самое искреннее облегчение: надо же, на этот раз всего одна.

Примечание автора: В разговоре с подругой мне напомнили про существование ЭТОГО (рыцарь вампир), после чего ещё и выносили им мозг пару часов. Мой бедный мозг сгорел и на фоне сей фрустрации я выдал эту зарисовку, как-то так.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге