Аполлоний и Катерина

Глава 1

Секретарь Агата Эдуардовна обвела взглядом кабинет с пыльным тюлем на окнах, с громоздкими шкафами по периметру, с расползшимися по столам папками и громко сказала:

- Что-то вы, девушки, не торопитесь украшать помещение!

Лена сделала движение, будто желая вскочить и тут же бежать, украшать. Но не побежала, конечно. Она и думать забыла про Новый год – столько дел навалилось. В конце ноября из отдела ушла изнеженная Люба. И с ней-то работа не слишком работалась, но она хоть вела журналы. А теперь журналы стопкой высились на бесхозном, бывшелюбином столе, а тут ещё приехали две новые выставки, и Лена совсем потеряла голову.

Лена собралась ответить, но из второй комнаты выглянула начальница, Ираида Павловна, и сказала:

- Какой там украшать, совсем зашиваемся! Надо второго сотрудника искать. Но теперь уж только после Нового года.

Агата Эдуардовна внимательно посмотрела на Лену.

- Ничего, ничего, – сказала она. – Справитесь. А Новый год не за горами. Так что советую посвятить время. Продумать костюмы.

И ушла в приёмную.

«Какие костюмы?» – не поняла Лена, но тут же забыла об этом.

Она устроилась в музей меньше полугода назад и ни с кем коротко пока не сошлась. Работала и работала. За окном наметала сугробы зима. Музей стучал каблуками, хохотал баритоном директора Андрея Петровича, шумел голосами первоклассников. Но всё это её обтекало, почти не задевая. Лену выхватывали из учёта и бросали туда, где случайно образовывалась брешь – заболел сотрудник, например. Её выхватывали, а потом возвращали на место. В экскурсионном же отделе, совсем неподалёку, слышались взрывы смеха, споры, а иногда и дружеские подзатыльники – там сидели экскурсоводы Антонина и Лев, а ещё художник изостудии Женя. В гости к ним захаживал админ Вадик. Лена завидовала Антонине, хоть и понимала, что экскурсовода из неё самой не вышло бы.

Антонина маленькая, остроносая, чёрненькая, как бурая лисичка. Художник Женя шумный и весёлый, как медвежонок. У Льва иконописная внешность – высокий лоб, кудри, тёмные скорбные глаза. Будто архангел сошёл на землю. Школьницы волнуются, когда он ведёт экскурсии, но Лену он совсем не трогает. А Вадик…

Вадик заходит в кабинет и на секунду задерживается на пороге. Упирается взглядом в Лену, и тонкие губы его подрагивают. Лена первая говорит:

- Привет…

Вадик плюхается в бывшелюбино кресло. Устремляет на Лену смеющиеся глаза, обрамлёнными густыми ресницами. Он младше неё на три года – мальчишка! – но её жизненный опыт тускнеет в разговорах с Вадиком. Он увлекается сноубордом. Ходит по музею в лыжных штанах и берцах, на обед выбегает в красной куртке – эту куртку по утрам Лена видит издалека. Вадик выпрыгивает из троллейбуса и шагает размашисто, сунув руки в карманы, на шапке – наушники. Ни разу она не осмелилась его догнать. Иногда в разговоре ей удаётся подколоть его. Тогда он поднимает брови и почти уважительно говорит:

- Молодец!..

Но это происходит редко.

- Ну, рассказывай, – благодушно говорит Вадик. Знает, как заставить человека смутиться. Но воспоминание приходит Лене на помощь. Она спрашивает:

- Про Новый год что-то знаешь?

В глазах Вадика пляшут задиристые искры.

- Это такой праздник.

- Про Новый год на работе, – уточняет Лена.

- Новый год на работе? Паршивенький какой-то Новый год…

Лена делает строгое лицо. Но Вадик видит её насквозь. Он дурачится, пока не исчерпывает запас новогодних острот. Заинтересовавшись ими, выходит начальница. Она одевается элегантно, и гладкие чёрные волосы укладывает волосок к волоску. У неё тяжёлые надменные веки и прямая осанка. А ещё необычайно острый слух. Она сдержанно говорит:

- Вадим, у меня сегодня принтер барахлит. Можете посмотреть?

Вадик вскакивает и уже на ходу бросает Лене:

- Будет маскарад.

Она стоит в нише у окна и смотрит на сонные хлопья снега, кружащие над проспектом.

- Добрый день! – доносится глуховатый голос из-за спины.

- Добрый день! – послушно откликается она, не оборачиваясь. Это звукооператор Сергей – крепыш с курчавыми волосами, крутым лбом и внимательными чёрными глазами. Он сидит в цоколе вместе с Вадиком. Трудно представить более непохожих друг на друга людей.

Лена оборачивается, только подумав о Вадике. И он впрямь поднимается по лестнице, сунув руки в карманы. Кивает ей без улыбки. Отчего его бледное лицо так серьёзно? Не спросишь. Но тёплая волна уже плещется в груди, и день на секунду расцветает красками.

Маскарад…

Если бы жива была бабушка, обязательно сшила бы наряд. И все бы ахнули! Бабушка шила великолепно. Но бабушки нет почти год. Дедушка ценил её мастерство, иной раз сам покупал фурнитуру, выбирал фасоны. Дедушки нет уже четыре года. Лена встряхивает головой, отметая тяжёлые мысли. Маскарад…

Да надо ли ей вообще идти туда? Она чужая, а они – свои. Вон пробежал художник Женя. К лестнице подошёл статный Лев, ожидая экскурсантов. Вдали в ответ на чью-то шутку раскатисто захохотал директор. Мелькнула юбкой–«шотландкой» Агата Эдуардовна и скрылась в библиотеке, где сидит среди стеллажей почти прозрачная, худая Марина. Как ни заглянешь – она читает. И словно понемногу растворяется в книжных мирах.

«Не пойду никуда, – думает Лена. – Не умею веселиться. И праздники эти одинаковые не люблю. Не пойду!»

Наступает тридцать первое декабря, и она идёт. Выходит из метро и идёт по вечерним улицам с заиндевевшими деревьями. Навстречу ей парень тащит ёлку, женщина несёт два связанных вместе торта «Прага». Рестораны сверкают, готовясь к полуночи. Народ в них ещё не подтягивается, но подтянется позже. Лена чувствует себя ужасно странно. Никогда ещё она не покидала дом в новогоднюю ночь. И шёлковое платье, и карнавальная маска в сумочке кажутся ей ненастоящими. Но она идёт к музею, полная смутной надежды – накануне Ираида Павловна, отпуская её пораньше, сказала загадочно:

- Что ж, подготовьтесь хорошенько… и будьте готовы ко всему.

Дома не обходится без подозрений. Сыплются вопросы – «Что значит в музее?» и «Что значит до двенадцати»? Отец обещает: «Позвоню твоему директору и проверю!» Лена поводит плечом, отстраняя воспоминания. Лучше думать о том, придёт ли Вадик. Сегодня он не сможет быть вредным. И улыбаться будет иначе – ведь он умеет иначе, просто скрывает. Лена толкает дверь.

Вместо вестибюля с кассой и сувенирным киоском она оказывается в огромном зале, залитом золотистым сиянием.

С потолка под звуки вальса падают белые шары и, не долетая до пола, рассыпаются снопами света. Колонны увиты серебристыми гирляндами – Боже мой, откуда колонны, думает Ленп. Её ослепляет изобилие бархата, муслина и украшений. Барышни с белыми локонами и фарфоровыми лицами ловко разносят подносы с напитками, кружась на ходу. Кто-то подлетает, учтиво снимает с Лены пальто. К ней подходит дама в пышном клетчатом платье с шлейфом и любезно улыбается.

- Милочка, мы заждались вас! – то ли в шутку, то ли всерьёз говорит Агата Эдуардовна, поводит рукой, и толпа увлекает Лену дальше, вынося к беседующей паре. Мужчина – в цилиндре, в костюме с жёстким воротником и металлическими наручами, с моноклем в правом глазу. Женщина – в чёрной амазонке с сиреневым подолом. Они отстранённо смотрят на Лену, и та узнаёт Ираиду Павловну с директором. Но они лишь отдалённо напоминают себя, костюмы – будто их продолжение. Лена видит библиотекаря Марину в звенящем, будто сотканном изо льда наряде, а за спиной её трепещут призрачные крылья. Лена идёт дальше, забыв достать маску, – она ошеломлена, испугана. Ей подносят бокал, она машинально выпивает. Обжигающий, остро-сладкий напиток вдруг наполняет её восторгом. Она хочет отыскать Вадика, но вместо этого натыкается на юношу в круглой шляпе, накрахмаленной рубашке и плаще с костяной застёжкой. Он сидит, опустив гитару на колени, и смотрит на неё внимательными усталыми глазами. Короткие чёрные кудри выбиваются из-под шляпы. Лена чувствует: ему можно довериться – и спрашивает:

- Что всё это значит?

Он испытующе смотрит на неё, потом улыбается и слегка пожимает плечами.

На втором этаже переливается рояль и льются небесные голоса, на площадке между этажами блистает гигантская ёлка. С потолка сыплются шары и звёзды, девушки-куклы грациозно скользят, держа подносы высоко над головой. И Лена не понимает. Это не тот музей, который она знала. Это фантастический двойник его, сон о самом себе.

- Господа, новогодняя лотерея! – доносится голос художника. Толпа весело устремляется по лестнице, и Лену несёт туда же. На третьем этаже в витринах стоит фарфор, но сегодня лишь угадывается в блестящей дымке. Лена хочет подойти, заглянуть в дымку – и сталкивается с Вадиком в хламиде с нашитыми перьями, с маской-клювом, поднятой на лоб. Странное дело – даже его облачение не выглядит карнавальным костюмом. Каждый из гостей будто родился в своём наряде! Вадик улыбается – почти так, как Лена мечтала, без вечной насмешки в глазах. Она спрашивает его, не слыша собственный голос посреди общего шума:

- Почему всё так изменилось?!

Он чуть иронично пожимает плечами.

- Ничего и не менялось! – бросает и тут же ускользает от неё. Приглушается золотистое освещение, и в сиреневой полутьме подсвечивается лишь один угол зала. На декорированных еловыми ветвями подмостках возникает Женя в высокой меховой шапке.

- Ежегодная новогодняя лотерея объявляется открытой! – провозглашает он под аплодисменты. – И первый лот – создание уникальной композиции в вашу честь! Музыка нашего менестреля вылечит головную боль и временно подарит равнодушие к сладкому! Лучший лот для женщин! И сейчас мой помощник поможет сделать выбор…

С его ладони срывается пухлый снегирь и пускается в полёт над головами. Чуть погодя он садится на плечо Ираиде Павловне.

- Мои поздравления! – выкрикивает Женя. – На глазах рождённая музыка, посвящённая только вам! Получение сразу после лотереи! Следующий лот – ассорти сновидений на вечные темы! Прекрасный подарок на новогодние праздники! Кому же он достанется?..

Снегирь выбирает Марину, та благодарит улыбкой. От её улыбки, от неё самой исходит дрожащее бледное сияние. Кто же она?..

- Блестяще! Блестяще! – восклицает Женя. – Но мы переходим к следующему лоту –часовому посещению картины! В этом году жребий указал на «Аполлония и Катерину»! Одна из известнейших фондовых работ! Вы сможете побеседовать с героями картины, задать им любые вопросы. И просто отдохнуть от суеты. Итак, кому же…

Снегирь опускается на голову Лены, цепляясь когтистыми лапками за волосы. Все взгляды обращаются к ней. Женя аплодирует первым.

- Незабываемые впечатления! Можете пройти к картине прямо сейчас! А мы…

Чьи-то деликатные руки увлекают Лену прочь от толпы, стремительно проносят по музею и ставят перед полотном, где на застекленной веранде мирно сидят в креслах пожилой седовласый мужчина и женщина – вероятно, его жена. За верандой расстилается снежная, мягкая зима. Вдали виднеются деревенские или дачные домики и несколько редких деревьев.

- Не заходите глубоко! – шепчут Лене. Она оглядывается и видит, что множество гостей переместилось следом за ней, хотя лотерея продолжается. – На исходе часа держитесь ближе к раме, иначе картина затянет, затянет… приятного путешествия!..

Лену подталкивают к стене, перед глазами плывут крупные мазки, уже различима пористая поверхность холста. Она послушно отрывает ногу от пола и шагает в пустоту.

Морозная свежесть коснулась её лица, окутала тело.

- Здравствуйте, здравствуйте! Давненько мы не встречали гостей!

Слегка дребезжащий старческий голос.

- Вы новенькая?

Лена открыла глаза. Огляделась. Чета стариков восседала в высоких плюшевых креслах и с благосклонным любопытством разглядывала её. На журнальном столике лежали книги в потрёпанных переплётах – Достоевский, Некрасов, труды по истории. Лёгкая этажерка в углу, слегка поцарапанная. За ней – дверь наружу. Лена невольно оглянулась – позади неё была ровная стена.

- Как… отсюда выйти? – пролепетала она.

- Уже хотите нас покинуть? – добродушно удивился старик. – Не беспокойтесь, не беспокойтесь. Прислушайтесь.

Лена напрягла слух. Приблизилась к стене, приложила к ней ухо. Вдали и впрямь слышались голоса, искажённые пространством. Она пригляделась, и за стеной проявились смутные очертания коридора, силуэтов.

- Видите? Всё в порядке. Посидите с нами.

Лена подошла ближе и села на краешек третьего кресла, стоящего чуть в стороне. Старушка ласково улыбнулась ей. Она была одета в коричневую блузку и вязаную кофту поверх.

- Дитя, вы впервые посетили картину?

Лена несмело кивнула.

- Вы служите в музее?

Лена кивнула снова. Подумала, что это не слишком вежливо, и добавила:

- Полгода…

Старик качнул головой:

- Мы с Катей тоже когда-то служили там. Очень давно. Катя вела экскурсии, а я был научным работником. Меня зовут Аполлоний. Редкое имя, правда? А в наши времена и подавно! Должно быть, теперь многое изменилось. Мы совсем отстали от жизни. Посещение картин ведь разыгрывается всего раз в год. Шансы встретить собеседника у нас невелики... Как повезло, что пришли хоть вы!

- Кем вы работаете? – живо поинтересовалась его жена.

- В отделе учёта…

- А кто директор? Молодой или старый? – спрашивала старушка с жадностью. – Проводите выставки? Много приходит народу?

Лена рассказала всё, что знала, что могла припомнить. Старики слушали её с восторгом.

- Как вы нас порадовали, – сказала Катерина. – Вот нежданный подарок-то!

Лена опустила глаза.

- А что значит – разыгрывается раз в год? В музее всегда… празднуют так?

- Разумеется! Мы немолоды уже, вот и не присоединяемся к остальным. И рады бы повидаться со всеми, но трудновато стало выбираться из рамы… силы уже не те…

Лена передёрнула плечами. Ощутимый сквозняк гулял по ногам. Она засмотрелась в окно на сугробы и далёкие домики.

- Хотите прогуляться? – предложила старушка, заметив это. – У нас прохладно, но вы не замёрзнете. Со стариками, наверное, скучно…

Лена смутилась. Веранда выглядела как настоящая, и самый настоящий разлапистый снег летел за окнами. Здесь было хорошо. Почти как когда-то у бабушки с дедушкой.

- Если можно… – из вежливости сказала она.

Снег летел и летел. Лена шла по скрипучей тропинке и удивлялась, почему не чувствует холода. Неяркий день клонился к закату, но закат не наступал. Домики виднелись совсем рядом, Лена могла даже различить колодец в одном дворе, постройки… Что, если войти в ограду, осмотреться? Лена подошла, тронула щеколду на калитке, но так и не смогла открыть. Тихий двор за забором оставался неподвижен и безлюден. Просто декорация.

Она была здесь совсем одна.

Лене стало неуютно. Но немного погодя любопытство одержало верх. Ей захотелось посмотреть, что находится дальше, в лесочке за домами. Где заканчивается картина? Может быть, и вовсе нигде?.. Лена побрела, но едва подошла ближе – деревья смешались, зарябили в глазах, стали плоскими. И за ними не оказалось ничего. Картина закончилась.

«Не пора ли возвращаться?»

И, едва подумав об этом, Лена ощутила тревогу. Что, если час истекает?

Она торопливо пошла обратно, уже слегка увязая в сугробах. Почти добежала до веранды, наскоро отряхнула на пороге снег. Старики всё так же сидели в своих креслах, но Катерина оглянулась на неё с некоторым беспокойством.

- Дитя, сколько времени тебе позволили быть здесь?

- Простите, – пробормотала Лена. – Мне давали только час…

Она приблизилась к стене – плотной и безответной.

- Час – это очень мало, – сочувственно заметил Аполлоний. – Но, думаю, вы осмотрели всё, что хотели. У нас очень скромная картина. Никаких изысков.

- Приходите снова, если удастся! – пожелала Катерина. Лена улыбнулась ей и тревожно провела рукой по стене. Та молчала и не поддавалась.

Лена приложила к ней ухо. Голоса не звучали. Она постучала, как в дверь, – раз, другой, третий. Паника начинала нарастать. Неужели она заперта здесь?

Четвёртый стук будто сдёрнул пелену с глаз, и музей показался по ту сторону. Совсем близко от неё проходили люди. Чувствуя себя глупо, Лена придвинулась вплотную к стене, закрыла глаза – ничего не произошло. Вернуться не удавалось.

Она застучала снова. Зашарила по стене, будто надеясь отыскать рычаг, открывающий выход. Подёрнутые маревом, плыли картины в коридорах, силуэты дам и кавалеров в масках. Но Лена оставалась внутри. Вдруг она различила Вадика, идущего мимо с девушкой. С Антониной. Вадик бросил случайный взгляд, и глаза их с Леной встретились. Он изумлённо нахмурился, потом протянул руку…

И её резко выдернули из картины. Будто протащили сквозь струи воды, сквозь бьющий в лицо ветер. Пространство вновь заполнили звуки вальса, и знакомый коридор обступил её. Вадик смотрел на неё с непонятным выражением.

- Ты же чуть не осталась там! – серьёзно сказал он.

Лена никак не могла отдышаться. Она боялась заплакать при них с Антониной, даже одной слезинки боялась, но справилась с собой.

- Спасибо, – сказала, отважившись посмотреть ему в лицо. – Если бы не ты… Спасибо. Правда. Ну… не буду вас задерживать.

Но Вадик задержался ещё на мгновение. Опять знакомо дрогнули тонкие губы.

- Смотри мне. Я слежу за тобой.

И он послал ей насмешливый, дерзкий взгляд, прежде чем опустить маску на лицо. Миг – и они с Антониной скрылись в толпе.

Вот и всё. Теперь Лене хотелось одного: поскорей уйти. Оказаться дома. Сердце её всё ещё колотилось от потрясения, ноги дрожали. Она стала отчаянно пробираться мимо гостей и кукол-официанток, мимо фуршетных столов, гирлянд и еловых ветвей. Но возле самой лестницы ноги всё-таки изменили ей, и она бессильно опустилась на скамейку.

- Значит, вам не понравилось приключение, Лена?

Она вздрогнула и подняла голову. Рядом присел Сергей, поставив гитару на пол и опёршись на неё.

- Впервые всем неуютно в картине.

Лена помедлила и тихо сказала:

- Я просто… могла опоздать.

- Да, могли.

- И что бы случилось потом?

- Вы бы остались там.

Сергей вздохнул и необидно улыбнулся.

- Извините. Сам я не пробовал. Может, и хорошо, что вы получили такой неоднозначный опыт. К путешествиям по картинам слишком легко пристраститься…

- Почему вы все так изменились? – прервала его Лена. – Кто вы? Волшебники?..

Сергей рассмеялся, тронул одну струну, другую.

- Это стереотипы, стереотипы… Мы не волшебники и не оборотни. Мы – просто мы. Не берите в голову.

Лена помолчала. Потом слабо улыбнулась.

- Спасибо.

- За что же?

- За… поддержку.

- Обращайтесь, – просто сказал Сергей. – А чтобы утешить вас, я сыграю. Вы заслужили услышать маленькую, совсем маленькую пьеску о себе. Я сочиню её прямо сейчас.

И он действительно сыграл её. Потом накрыл струны ладонью и, помедлив, добавил:

- На самом деле я сочинил это два месяца назад… Вам очень идёт это платье.

Музей стоял пустынный и тихий. Убаюкивающе летел за окнами снег. Женщины-смотрители расхаживали по залам. Кроме неё и молодой пары, посетителей не было.

Лена не заглядывала в музей уже года четыре. Но в новогодние праздники ей вдруг захотелось побродить среди картин.

Когда-то она мечтала работать в художественной галерее. Правда, с этим не сложилось, и она стала экономистом. Однако картины по-прежнему неодолимо манили её. Стоило заглядеться на одну – и мир полотна становился объёмным, начинал жить и дышать.

Лена остановилась у мирной сцены: старик с женой сидят на заснеженной веранде, на столике между ними стопка книг. Необъяснимое тёплое чувство рождала эта картина. Герои напомнили ей собственных бабушку с дедушкой. Те всегда зимуют на даче, даже Новый год встречают там. Лена прошла чуть дальше и остановилась у портрета эффектной женщины в чёрной амазонке. Рядом красовалось полотно с дамой в пышном клетчатом одеянии.

В маленьком угловом зале с иконами Лена обнаружила изображение архангела со скорбными тёмными глазами. Он смутно напомнил ей кого-то.

В просторном зале висел портрет бледной женщины в струящемся, будто сотканном из осколков льда, платье. Напротив висела картина с изображением юноши-птицы. А потом Лена нашла портрет менестреля. Молодой человек с высоким лбом и курчавыми волосами смотрел прямо на неё, держа на коленях гитару.

Лена долго стояла у этой картины. Где и когда прежде она её видела? Она видела, несомненно. Но точно не в музее. Точно не здесь.

- … всё созданное становится живым, – негромко сказал парень своей спутнице, – у всего есть душа, а значит…

Он понизил голос, и конец фразы Лена не разобрала.

Вскоре пара тихонько вышла из зала, и она осталась с портретами наедине.