Антонио

Глава 1

Тишайший ехал по дороге, его скрипучую повозку тащили два осла, один старый, прихрамывал, второй же наоборот – в расцвете сил, уверенно перетягивал упряжь и, от того, выходил чуть вперед.

Златоглавый, словно пылающий, и, пока пышный лес медленно, но верно редел под холодными лучами осеннего солнца, что еще высоко стояло на голубоватом небе.

« Коварное нынче солнце, вот оно сейчас высоко, а через час уже вокруг не будет видно ни зги, а ведь еще не зима. Обманчиво это…» — Подумалось вознице, затем тот поднял голову, смотря на дорогу.

Впереди виднелась зажатая высоким бурьяном слева и густым ельником справа карета, ее дорогое украшенное и лакированное дерево блестело на свету.

« Воть те на…» — Тишайший остановил осликов и слез с повозки, затем побрел, хромая, вперед, перед тем случайно бросив взгляд на своего молодого ослика.

Ни в карете, ни на месте возницы никого не оказалось, от этого факта хозяину осликов становилось как-то беспокойно и неуютно.

Он стоял и гладил запряженных и оставленных здесь двух породистых лошадей, путник смотрел в сторону ельника, на тонкую тропку, которую, как ему заметилось, кто-то, пробираясь вглубь рощи, совсем недавно оставил, Тишайший задумался.

« Надеюсь тебя прихватило по большому, друг…» — Мысленно обратился владелец осликов к хозяину брошенного транспорта и, чуть пригнувшись, неуверенно побрел по обнаруженному следу.

По мере своего углубления извозчик замечал, что света, проходящего внутрь рощи становилось совсем мало, а вокруг него уже вовсю стоял неплотной дымкой лесной полумрак, который изредка пробивали падающие на землю солнечные лучи, в коих, было видно, парили и перемещались частички пыли.

Наконец Тишайший увидел и самого хозяина кареты – со спины это был человек в кольчужном доспехе с длинными, заплетенными в хвост русыми волосами, с пояса которого свисала рапира.

— Доброго вечера вам, мил государь. — Доброжелательно заговорил, чуть пригнувшись, хозяин телеги.

Владелец дорогой кареты тут же обернулся и посмотрел на пришельца. Его, человека стоящего посреди леса, бледноватое лицо, чуть взволнованное, не имело строгих черт и казалось таким добрым и мягким, что любые злонамеренные выражения на этом лике как-то не представлялись уму наблюдателя, со лба мужчины неаккуратно свисала пара прядей его закрученных волос.

— Я приветствую вас дорогой путник, ваш визит, если честно, оказался для меня неожиданностью, однако, хочу сообщить, что я был бы рад вашей компании в этом столь одиноком и тоскливом месте.

— Позвольте полюбопытствовать, — Осторожно ответил ямщик, — а что это вы тут делаете? —

— Скорблю.

— Скорбите? А что с вами случилось?

— Подойдите же, и вы полностью поймете меня, — загадочно ответил незнакомец, после чего он повернулся спиной к своему собеседнику.

— Да? Ну ладно… — Пробормотал извозчик и робко, неторопливо подошел ближе и увидел могилу из неотесанного старого камня, на котором из-за давности, с трудом читалось буквы чьего-то имени. — А-т…А-н… О… — Тишайший безуспешно пробовал читать имя усопшего.

— Это могила героя. — пояснил неизвестный. — Когда-то здесь похоронили того, кто, как и все, хотел жить и, как это бывает, совсем не успел довершить свои земные дела.

— А что он сделал? И, позвольте-то спросить, вообще, как звать-то вас?

— Можете называть меня герцог… Герцог Анре. А вас как именуют?

— Тишайший.

— Дорогой Тишайший, когда-то здесь похищали людей и вершили над ними зло, а этот человек, что лежит тут, положил начало всеобщей победы над этими преступлениями.

— Хм… — возница нахмурился, — а как вы думаете, ему было страшно? — Спросил он как-то даже неожиданно для самого себя.

— Мне кажется, да, он боялся… — Колеблясь ответил Анрэ.

— Тогда чего это он пошел биться с этим злом? — продолжал спрашивать Тишайший.

— Я думаю, он не мог иначе: некоторые вещи, друг, случаются с нами вопреки нашей воли, вопреки воли он выбрал свой путь, и, вопреки, была определена его смерть; я слышал он любил природу и умел общаться с деревьями, отчего здесь, на его могиле выросли такие красивые и густые ели, а лес заметно похорошел с тех пор, как он погиб, еще говорят, что он умел лечить болезни, и, мне рассказывала мама, меня он тоже когда-то лечил, и тем самым спас.

— Тогда… Тогда вы ему должны, получается што…

— И я намерен вернуть этот долг, дорогой Тишайший, когда-то моя рапира загориться в последний раз, и все мои слова уже будут сказаны, но, однако, я клянусь… — казалось герцогу было тяжело говорить эти слова. — Я клянусь всеми слышащими и немертвыми богами, что с тех пор эта могила — он на миг, задумавшись,прервался, указывая перед собой, — эта могила станет моя и мое мертвое тело, поменяется с моим спасителем и заполнит этот старый гроб, а этот мир – он снова станет принадлежать героям, что однажды его уже уберегли.

— Может мы не будем горячиться, мил герцог, — примирительно замахал руками и засуетился извозчик, — может после него кто-то остался в мире? Ну, в смысле, есть у него дети какие? Может ты вернешь свой долг живым, а не мертвому? Его родственникам каким, не?

— Его жена погибла с тех пор, поэтому, боюсь, у него остался только я.

Анре невесело улыбался, он смотрел на холодную землю и, ему казалось, что вот-вот и наступит миг, когда он, все же, скажет свои последние слова, он скажет их для того, чтобы мертвые ныне перестали молчать и, разорвав оковы удерживающие их столетиями, поднялись. И продолжили свои легенды.