Анга

Глава 1

Мы ехали до Шархатага третий день. Я сидел незаметной вошью в бороде Кифо, скованный пещерным заклятьем. Неясные видения струились сквозь меня. В некоторых я рубил мечом чьи-то тела, в других бежал на четырех лапах, преследуя добычу, или летел, зорким взглядом высматривая мышь, а потом сам был мышью, рыл землю в поисках червей и прятался. Видения возникали и таяли быстро.

- Жизнь от жизни моей, кровь от крови, осколок моей души, - прозвучало во мне заклинание шепотом Кифо, моего хозяина.

Раньше, когда я только появился, он говорил со мной долго, обстоятельно. Сейчас хватило одной фразы, чтобы моя-его жизнь вспыхнула во мне неудержимым сгустком энергии. Прибыли!

- Станешь незаметным, поднимешься на верх самой высокой башни. Мои глаза, мои уши, мой разум. Давай, Анга!

Еще не умолк его шепот, как вытянул лапы, заострил морду, длинным шнуром выгнул хвост, встряхнулся от ледяного дождя, сыпавшего с неба.

- Э, нет. Крысой ты долго пробегаешь. Нам время важно. Давай птицей!

А я уже выпростал крылья, отрастил крепкий длинный клюв, сел на облучок телеги и каркнул радостно – мигом я, да, Кифо?

- Кыш, адово отродье! – махнул на меня копьем стражник, встречающий на городских воротах повозки.

Я вспорхнул, перевернулся белым голубем, чубатым, с пушистыми от перьев лапами.

Глупая птица, но людям кажется – божья, милосердная, - прошептал Кифо.

- Ах, святые маги-отшельники! - поразился стражник, приложил два пальца ко лбу, к губам и к груди в знак почитания. – Показалось, что… Эй, старик! Видал?

- Видал, - проскрипел Кифо, буравя олуха в доспехах мрачным взглядом. – Видал, как ты вышнюю тварь чуть не зашиб.

- Да я не… Да она… Почудилось что ли?

- Браги меньше надо пить, чтоб не чудилось, - проворчал Кифо. – Отворяй!

А я уж летел ввысь, в темное небо, тяжелое дождевыми тучами. Что за неудобная птица - крылья маленькие, хвост, даром, что для красоты. Но и то правда, что так быстрей - вон самая высокая башня, долго бы я до нее добирался на четырех лапах. На холме, в сердце Шархатага. Три ряда городских стен ее окольцовывают, три глубоких рва, наполненных водой, три подъемных моста, опущенных сейчас, по которым ползли в город редкие повозки. И одна из них с Кифо.

Я кувыркнулся еще раз в простого голубя, слился с окружающей серостью - ведь Кифо сказал незаметным быть.

Город!

Он много мне рассказывал про широкие улицы, сплошь мощенные камнем, звонные башни храмов, сверкающие на солнце золотом, богатые торговые ряды, белоснежные дома горожан. Цветы! Много благоухающих цветов – в вазонах, в кадках, на крышах, меж каменьев в кладке стен. Но где это все? Где?

Я видел обвалившиеся крепостные стены, от вод во рвах несло смрадом нечистот, торговые ряды обветшали, и лишь грязные и больные нищие сидели в них, ожидая куска. Вместо белоснежных домов - полуразрушенные хижины с дырами в крышах, кое-как латанные соломой, с темными провалами окон, пустые загоны для скота и жидкая грязь, в которой брели куда-то, согнувшись под нескончаемым дождем, нищие и хворые горожане. И лишь купола церквей неуместно сверкали золотом.

Подлететь к огромным окнам башни было не так-то просто. Ветер на высоте швырял ледяную крупу, тяжелыми комками она липла на крыльях и тянула вниз. Голубь – слабая птица. И все же я подлетел к окнам, и даже нашел отверстие в решетке и отколотый кусок витража, когда-то цветного, а сейчас сплошь залепленного грязью. Сквозь эту пробоину я и пробрался внутрь. И почувствовал, как Кифо похвалил меня.

Я вцепился лапами в перекладину и свесился вниз головой, нарастив себе теплый мех вместо перьев, широкие перепончатые крылья, длинные уши и собачью морду – все лучше, чем голубь.

В центре огромного круглого зала в каменном очаге ярко пылал огонь. Его окольцовывало возвышение, к которому вело несколько ступеней. Три каменных трона, с высокими спинками, образовывали треугольник, вписанный в круг. Со свода башни на ржавых металлических цепях низко свисал тяжелый обруч со множеством свечей. Воск оплывал и капал прямо на одежды двоих людей, занимавших два из трех тронов.

Я бесшумно слетел и вцепившись в перекрестье люстры, повис вниз головой. Отсюда мне было прекрасно видно и слышно, в то время как сам я оставался невидим – горящие свечи надежно скрывали от любопытных глаз.

- Почему мы должны ждать Верховного Жреца? – сердито выговаривал бородатый толстяк с губами, блестевшими то ли от слюны, то ли от жира. Красного бархата плащ, расшитый золотыми узорами, поблек и покрылся темными пятнами по низу. В одной руке он держал большой бокал, доверху наполненный темно-бордовым вином. Початая керамическая бутыль стояла рядом. Маленькие глазки зло буравили собеседника, восседавшего на втором троне.

- Потому что так записано в Первейшем циркуляре Сенода, ваше величество, - терпеливо отвечал ему высокий старик, чью худобу скрывали синие балахонистые одежды мага. Редкие светлые волосы были аккуратно уложены пробором. Он смотрел на толстяка блеклыми навыкате глазами, ничуть не смущаясь его плохо скрываемой злобы. – Союз Короля с магами и жрецами освящен самим Сенодом еще тогда, когда Яйцо Те Оро было основой жизни.

- Да знаю, знаю, - нетерпеливо перебил Король. - Если бы Яйцо не было основой, вы никогда не навязали бы короне этот проклятый союз.

Он сузил глаза до щелок и язвительно произнес:

- Раз уж мы здесь собрались впервые… дайте-ка вспомню… за пять лет… и раз уж уважаемый Верховный Жрец изволит задерживаться… расскажите-ка мне, уважаемый Архимаг Индара, какой вклад внес ваш Орден в жизнь Шархатага за эти годы?

Старик выпрямился в кресле и, не обращая внимания на тон Короля, с достоинством сказал:

- Открыто три больницы, Ваше Величество и два приюта для нищих.

- Целых три больницы, - ахнул Король, - и два приюта! И что, всем хватает?

- Не забудьте те две больницы и один приют, которые были открыты ранее, - весомо возразил Архимаг. – Итого пять больниц и три приюта, в которых трудятся около тридцати лучших магов-лекарей, и сейчас эти заведения принимают и день и ночь. И заметьте! – Индара поднял большой палец вверх. – На полном обеспечении Ордена!

- А-а, ну да, ну да. Наслышан. Как же. Эти ваши эксперименты алхимиков с ядами скорпионов, Дурь-травой и жидкими грибами. Кажется народу у вас там дохнет больше, чем прибывает.

Архимаг медленно моргнул. Кончик носа заострился, ноздри раздулись, и он процедил сквозь зубы:

- Только благодаря великой науке алхимии, на коей зиждется наш Орден, еще жива ваша армия, ваш двор, да и вы тоже. Может, напомнить вам, как…

- Да не надо, - махнул рукой Король.

Но старик не унимался.

- Или посчитать, сколько золота вы спасли при помощи предсказаний наших астрологов? Сколько земель завоевали к северу от Шархатага? Ну, конечно, нет! Среди всего вашего многочисленного семейства и придворной челяди едва ли найдется пара человек, кто может сложить два и два, или хотя бы знает сколько это – дюжина.

- Ну, таких колдунов, как у тебя, в моих покоях, конечно, нет…

- Маги, лекари, алхимики и астрологи! – старик повысил голос до пронзительного скрежета и вцепился жилистыми руками в подлокотники трона. – Ученые! А не какие-то дикари-заклинатели лягушек!

- Ладно, остынь, Индара. Я злюсь, потому что наш преподобный заставляет ждать. Почему я здесь, ты здесь, а его нет?! Или для него освещение его же Синода ничего не значит?

В этот момент двери распахнулись, взметнув в очаге пламя, и в зал зашел довольно молодой жрец – в черной рясе из домотканого полотна. Скромную одежду украшал крупный, размером с ладонь золотой медальон – вписанный в кольцо треугольник – символ триединства: магии, церкви и государственной власти.

- А вы все пьете, ваше величество?

Непринужденно улыбаясь, он не спеша подошел к трону и присел на край так, словно зашел по пути и не собирался засиживаться.

- А вы, как всегда, опаздываете, - ядовито процедил в ответ Король. – Знаете же, что вопрос требует безотлагательного участия…. Действия…

- Вы имеете в виду исчезновение Ера? - пренебрежительно улыбнулся жрец, отчего Король вдруг рассвирепел.

- Да! Адский крест тебя дери! Этот ваш, - Король глянул на мага, - наимудрейший алхимик! Будь он проклят! Может, вы оба поясните мне, наконец, что это за фокус – заявить во всеуслышание о найденном секрете Яйца Те Ора и пропасть адовы черти знают куда?!

Жрец поморщился.

- Сколько вы уже приняли сегодня?

- Не твое дело! Прочищай мозги прихожанам, а не мне! Ты какие сказки нам в уши лил, когда Яйцо пропало, – мол церковь займет его место! Где?! Где порядок, я тебя спрашиваю? На северной окраине крестьяне бунтуют – десятину не платят, на южной торговцы кучкуются - вот-вот армию создадут и отхватят кусок от Скользких гор до самых Веселых болот. Скоро не на что будет медальки делать, Жрец!

Лицо Верховного Жреца покраснело, а глаза налились кровью. Видно было, что отповедь Короля его задела, и он лихорадочно подбирал слова для ответного удара. Но Король, начав, не мог остановиться. Снова повернулся к магу и прорычал:

- Так ответь мне, Индара, этот твой колдун… как его… Гера… он нашел способ вернуть Яйцо Те Ора или нет? Если я не ошибаюсь, это он у тебя все эти тридцать проклятых лет с момента кражи Яйца работал над секретами его воссоздания? Он нашел их или нет? И куда он ад его побери с этими секретами пропал?!

Архимаг выпучил глаза сильней, из бесцветных они превратились в ледяные. Пальцы его посинели от напряжения.

- Как вы смеете называть магов колдунами! – прошипел он.

- Смею! – прогремел Король на весь зал, так что эхо заметалось под сводами. – Смею! Потому что какие вы маги, когда простую вещь не смогли уберечь! Просто Яйцо! И какие вы маги, если не можете повторить то, что сделали ваши же маги пару столетий до вас! Вот они Маги были, а вы, так, шарлатаны! И колдунами вас назвать – сделать честь!

Индара оторвал кисть от подлокотника, и из его пальцев вырвалась ослепительная молния. Бутыль у ног Короля взорвалась множеством мелких осколков и винных брызг. Основной удар принял на себя красного бархата плащ, вино моментально впиталось, разнообразив коллекцию грязных пятен на подоле.

Король вдруг довольно улыбнулся, словно этого и добивался, и осушил бокал парой глотков. Вино струйками потекло из углов блестящих кроваво-красных губ, и он вытер их рукавом.

- Плевать на Гера…

- Ера! – поправил архимаг сквозь зубы.

- Плевать… Результат его работы есть? Он передал вам записи, или шар с памятью, или в чем вы там храните знания?

Архимаг молчал.

Верховный Жрец, забыв о собственном унижении, с нескрываемым злорадством наблюдал за стычкой Короля и мага.

- Индара! Мудрейший! - от внезапно ласкового голоса Короля маг сжался и, мне даже показалось, что уменьшился в размерах. – Еще раз спрашиваю: Ера передал вам что-нибудь, касаемо Яйца, ведь так?

- Я полагал… Надеялся…Что он передал вам, - проговорил, наконец, маг, глядя прямо перед собой.

- Преле-естно, - тихим голосом протянул Король. – Может быть тогда он вам передал, Салаада?

Жрец поднял брови, выражая крайнюю степень удивления:

- Мне?! Ваше величество, вы же знаете, что будь я последним смертным, уважаемый алхимик и тогда бы не доверил мне даже прикоснуться к секрету, даже посмотреть на него издалека, не то, чтобы…

- Это да. Тебе бы не доверил, - согласился Король. – Я бы тебе тоже не доверил, не будь у меня этого треклятого договора.... А так, вынужден терпеть… Издержки, так сказать… Ну что ж, - он хлопнул ладонями по подлокотникам трона, - тогда подведем итог. Итак, наимудрейший, я бы даже сказал наиученейший маг-алхимик последних трех десятилетий, взваливший на себя обязательство найти либо само украденное Яйцо Те Ора, которое даровало всем нам, простым смертным, и вам - Король подчеркнуто вежливо наклонил голову в сторону мага – великому Ордену, и вам – Святой церкви триединства, небывалое в истории времен процветание и изобилие, и которое было просрано великим Орденом, ввиду чего мое Королевство вот уже тридцать лет находится в полной… э-э-э… разрухе. Либо, сей замечательный маг и алхимик должен был восстановить секрет создания Яйца Те Ора, опять же успешно просранный великим Орденом, - снова кивок в сторону мага, - дабы восстановить упавшее равновесие. И сей загадочный муж намедни оповестил о том, что секрет найден меня, вас и вас записками, собрал Совет Троих, чего уже не случалось в нашем Королевстве более пяти лет, и сам исчез в неизвестном направлении, оставив при этом все, даже одежду, которую носил в том… э-э-э… в той форме тела, в которой он ее носил, включая исподнее. При этом никому, никакой информации о достигнутом не сообщил... Я ничего не забыл?

В ответ ему было тягостное молчание от мага и ликующее от жреца.

- И окончательный итог такой, что на сегодняшний день мы по-прежнему не имеем секрета создания Яйца, но еще мы не имеем и тех крупиц знаний, которые сумел собрать единственный способный на это человек, как не имеем и его самого, и никто об этом, включая вездесущих Архимага и Верховного Жреца, ничего не знает и вразумительных объяснений эти два великих человека, ошибкой истории допущенных к власти, предложить не могут!

- Не томите, Уроса, - сказал Салаада, поерзав на стуле. – Итогами вы нас макнули. Если вам есть, что сказать, говорите. Вы что-то хотите предпринять, иначе зачем бы собрали нас здесь.

- Не только хочу, но уже предпринял, - ответил Король. – Я сам разберусь в исчезновении Еры. И молитесь, чтобы в его ходе вопрос с Яйцом разрешился. Иначе…

- Иначе? – спросил жрец, ехидно улыбнувшись.

- Иначе я подам ходатайство … об исключении Ордена и Святой церкви триединства из совета Королевства за несостоятельность.

После долгой паузы, в течении которой Король с удовольствием наблюдал за лицами собеседников, маг спросил:

- Я так понимаю, ваше величество, решение принято? И кто же будет проводить это хм… разбирательство? Запросите сыскаря из Синода?

- Зачем же. Справимся собственными силами. Тем более, что факт исчезновения вызывает у меня лично массу вопросов, на которые вы оба не дали ни одного ответа… Я вызвал известного колдуна по имени Кифо… - он поднял руку, предупреждая взрыв протеста от мага и ехидной радости от жреца. - И ситуация такова, что этому господину я доверяю более, чем вам обоим. Так что… Если кто-то из вас желает остаться при совете, прошу, как говорится, любить и жаловать… Всячески содействовать. Совет окончен.

Он тяжело поднялся и, пнув горсть осколков от винной бутыли в очаг, и, окутанный тошнотворным пепельным дымом, под звуки шипения покинул зал.

- Анга, я узнал, что хотел. – Я так отчетливо услышал в себе шепот Кифо, что посмотрел по сторонам, но, конечно, его здесь не было.

Я расправил крылья, готовясь улететь, как услышал насмешливый голос жреца и задержался.

- Я размещу в ваших покоях приют для больных проказой, когда вы вынуждены будете оттуда съехать, - произнес он, улыбаясь.

Маг, с тех пор как Король ушел, сидел неподвижно и смотрел в одну точку, раздувая ноздри. Губы его были плотно сжаты, а выпученными глазами он напоминал хамелеона, готового сожрать незадачливую тварь. Жрец смешался и поежился, когда он глянул на него.

- А лечить вы их сами будете? Кроме того, если из совета исключат меня, то и вас тоже. Так что покои займет их законный владелец – Уроса.

- Меня не исключат, Индара, - ответил жрец, подавив дрожь. – Потому что тогда у людей останется единственная надежда выползти из ада – наша вера. Наконец-то все перестанут полагаться на чудеса Ордена. Если кто и явит чудо этому миру, то только Триединый Бог. Церковь займет положенное ей место… А знаете, Индара, я передумал! Я размещу в ваших покоях приют для нищих колдунов.

Что ответил маг жрецу я уже не слышал, потому что нырнул в тень и обернулся теперь крысой – привычной для этого замка тварью. Я чувствовал, что Кифа ждет меня, когда я найду его, зовет. Там, где он был сейчас, я был нужней.

Я бежал по замшелым коридорам замка, когда-то великолепного, с колоннами и искусной мозаикой, с витражами и солнечным светом, отражающимся в зеркалах и фарфорах. Здесь звучал женский смех, топот детских ног и звон хрусталя.

Я безошибочно находил дорогу, чувствовал путь, потому что хозяин учил меня этому. Когда я только появился на свет, Кифо сказал мне: теперь ты существуешь, Анга. Спроси себя – для чего?

И отпустил меня.

Я был свободен. Я был бессмертен. Летал подобно ветру, тек рекой, парил облаком. Я – дух, свободный от суеты человеческой жизни, лишенный ее страстей. Но чем больше было у меня свободы, тем меньше я понимал, что с ней делать. И на третий день я пришел к Кифо и задал ему тот же вопрос, потому что не смог найти на него ответ. Я спросил:

- Так для чего я существую?

- Чтобы служить мне, - ответил он. – Твоя свобода не имеет смысла, если ты не будешь служить мне, своему создателю. Я твой бог, Анга. Ты – жизнь от жизни моей, кровь от крови, осколок моей души.

С тех пор мой мир обрел ясность и понимание. Кифо даровал мне смысл моего существования – воплотиться в то, чего он желал, исполнить то, чего он хотел. Я стал его волком в погоне за убегающей ланью, стремительным и беспощадным, имеющим лишь одну цель – убить. Я стал ланью, преодолевшей страх перед волком, имеющей одну цель – уйти от погони, скрыться. Я стал птицей, парящей в облаках, способный с высоты увидеть как мышь точит зубы о горький корень. Я стал корнем, впитал все соки земли с ее мудростью и любовью, и истек горечью. Я стал гадом, ползущим сквозь корни земли, дарующих мне кров и защиту. Каждое мое воплощение Кифо наполнял смыслом. И насладившись им вволю, я возвращался назад к нему, за новым. Я жаждал его познать, этот новый смысл, и уже не мог без этого. Я тянулся к Кифо как растение к солнцу, как щенок к титьке волчицы, как слепец к свету. Где бы я ни находился, где бы ни находился Кифо, я научился чувствовать его, как он меня. Я стал жизнью его жизни, кровью его крови, осколком его души. И каждый новый смысл, что он давал мне, был глубже предыдущего.

До этого дня мы жили в глухом лесу, в хижине Кифо, куда дойти мог только отчаявшийся в жизни путник Поэтому люди редко приходили к нам, в основном за лекарством. Я с жадностью изучал их. Кифо учил различать запах болезней и чувств, с которыми они приходили. Я часто находил взаимосвязи. Я мог бы, наверное, попробовать исправить чувства, но Кифо не позволял. Он не позволял себе вмешиваться в природу человеческих душ, а значит и мне.

И вот теперь мы здесь, в этом замке, и я чувствовал, я знал, что мне предстоит познать много новых смыслов, таких, каких до сих пор еще мне не открывалось. Я бежал к своему хозяину по норам отживающего свой век замка, по следам Короля Уроса, по запаху его злости, усталости и едва теплившийся надежды, я жаждал понять, что все происходящее здесь значит.

Черным котенком я забрался по отсыревшей под дождем шкуре, которая служила Кифо плащом, сел на плечо и, поймав брезгливый взгляд Короля, громко зашипел. Король шел впереди, разметая пыльную грязь по сторонам полами красного плаща, Кифо не отставал, хотя с виду казалось, что старость его глубока и немощна.

- Тебе приготовлены покои рядом с моими, - речь Короля была отрывиста и зла. Он скорей хотел избавиться от нудной процедуры принятия гостя, но необходимость сделать это самому была очевидна. – Могу дать только одного слугу, который будет приносить тебе еду трижды в день с моего стола и выполнять все поручения, какие скажешь.

Кифо остановился, и Король вынужден был тоже остановиться, и недовольно обернулся.

- Прикажите поселить меня в том месте, откуда пропал маг Иска, ваше величество. Это единственный способ узнать причину его исчезновения.

- Как скажешь. Это правда, резиденция его сиятельства Архимага… Хах! А он вас, колдунов, на дух не переносит… Но это даже интересно. Не боишься его?

- Боюсь, - признался Кифо.

- Не будь я Королем, тоже боялся бы сиятельства. Он опасный враг… Ладно, поставлю у твоих дверей стражу. Но ты же понимаешь, что захоти он пройти к тебе, охрана его не остановит.

***

- Давай, Анга, - сказал Кифо, опускаясь на стул с резными ножками, как только двери за Королем затворились. - Разнюхай здесь хорошенько.

А я уже вдыхал пыль, наполненную историей. Самый чувствительный нос из всех собачьих носов стал первым моим орудием. Коротколапым пронырливым псом я ходил от письменного стола с опустошенными ящиками и выжжеными вонючими микстурами пятнами до пыльных изъеденных молью портьер на окне, от высокой с пологом кровати до умывальника с зеркалом, затянутым паутиной трещин, от голых полок во всю стену, тронутых свежей пылью, до двух кресел у потухшего камина. Когда я снова вернулся к двери, Кифо погладил меня по гладкой голове и ласково потрепал ухо-тряпочку.

Я чуял их всех, видел каждый шаг. Чем больше вдыхал запах людей, бывавших здесь, тем яснее представлялись мне их разговоры, тем явственней я чувствовал то, что чувствовали они, тем четче я видел и слышал их. Их образы роились вокруг разноликой мозаикой и я, привычный лишь к одному человеку за раз, потерялся.

- Считывай, как я тебя учил, Анга, - слоями. Начинай с того, что самое громкое, - помог мне Кифо.

Самое громкое… Самое громкое… Это Король. Хотя запах архимага был более навязчивым и тревожным. Но самым «громким» все-таки был большой человек в красном, расшитым золотом плаще. Пятна на бархате пахли курдючным жиром и плесенью, а истертый до нитки подклад – неуемной жаждой могущества и злобой на собственное бессилие.

- Я слишком устал для внутреннего разговора, - сказал вдруг Кифо и откинулся на спинку кресла. – Наверное, тебе не приходило в голову, что я на это трачу силы? Покажи мне все.

Кифо устал? Тратятся силы? Впервые я слышал такое. Кифо выглядел старцем с темным морщинистым лицом, с длинными седыми прядями и семью косицами с вплетенными в них нитями шелковицы разных цветов. Он опирался на коряжистую палку, каждый сучок которой был при деле. Я никогда не думал, что Кифо действительно стар. Это обескураживало. Я становился зверем, птицей или рыбой и чувствовал то, что чувствуют они. В этом был смысл. Но чувствовал ли когда-нибудь я своего хозяина?

Я подошел к нему и обнюхал. Я хотел слиться с ним и почувствовать его усталость, ощутить тяжесть в ногах и в мыслях. Но Кифо отмахнулся. Закрылся. Не рукой, нет. Настойчиво и мягко одной мыслью он отодвинул мой любопытный нос.

- Займись делом, - сказал он.

Все еще недоумевая, я вернулся к запаху Короля. Я старался сосредоточиться на нем, и только на нем. Я старался заглушить возникший из ниоткуда панический страх. Он мешал мне. Я ходил и ходил по покоям алхимика, перебирая лапами, вынюхивая каждое слово, оставленное громким человеком, каждый жест, каждую мысль, а сам пытался понять свой страх. Он был многомерным, двух или даже трехслойным. И первым слоем была защита, которую я почувствовал в Кифо. Он защищался. От меня? От Короля? От мага? Почему я раньше ее не чувствовал, а теперь чувствую? Дело во мне? Я был слишком неопытен? Или дело в Кифо? Раньше не было защиты, а теперь есть. Я ходил и ходил по комнате, хотя уже все знал о Короле, но я искал ясности в другом. Кифо не мешал мне. Он будто бы и правда устал, и откинувшись на стену, погрузился в дремотное забытье.

Наконец, я построил для себя цепочку объяснений того, что заставляло Кифо защищаться, а во мне вызывало страх: люди.

Кифо учил меня во всем искать смысл. Я и раньше встречал людей – к колдуну приходили жители окрестных деревень со своими бедами – пахари гиблых земель, сборщики сгнивающих урожаев, бесплодные поденщицы, уставшие от жизни дети. Но смысл людей, которые были вокруг сейчас, был совершенно иной. Они пахли смертью для самого Кифо. И для меня.

И как только я это понял, то забрался в одно из кресел – в то, где были все их запахи, - растолстел и обрюзг, вместил себя в продавленное сиденье целиком, отрастил себе бороду с проседью и толстые блестящие губы, злобно уставился на другое, пустое, кресло маленькими глазками и запахнулся от сквозняка, дующего из оконных щелей, красным плащом.

Кифо приоткрыл глаза и с интересом наблюдал.

На месте пустого кресла я ощущал другого. Пока не смог понять кого, потому что сдержанная злость клокотала во мне тугим узлом, рвалась наружу.

- Послушай, алхимик, - говорил Король. - Я вижу тебя рядом с Индарой много лет. Я знаю, чем ты занимаешься, и уважаю твою преданность Архимагу… Хорошо не Архимагу, а чему тогда? Ордену? Яйцо Те Ора значит для меня больше, чем для каждого из вас, больше, чем для людей, больше, чем для магов и жрецов. Хм.. Для церкви Яйцо вообще зло. Хочешь знать, для чего оно мне? Я скажу тебе.

Слова, которые рвались из меня никак не соответствовали внутреннему звучанию самого Короля. Поэтому, чтобы показать Кифо все как было на самом деле, я убрал наносную браваду и хвастовство, крохи уверенности в себе и пустые надежды. Оставил только чистое «Я» Короля на тот момент. И перед Кифо предстал загнанный в угол, лишенный силы правитель, с обнищавшим народом, разоренными непогодой землями, слабой и голодной армией, но с амбициями властелина и безграничным самомнением.

- Я поздно понял, каких высот могу достичь с Яйцом Те Ора. Я начал собирать армию, запасать оружие и продовольствие. Я пустил щупы во все пятнадцать Королевств. Семь из них, будь у меня Яйцо, встали бы под мои знамена. Половина из оставшихся восьми сами бы пришли, начни я войну. Оставшихся я бы раздавил как блоху. А что я имею вместо этого? Мы проели запасы, земля сгнила и не родит боле, мечи и аркебузы заржавели под проклятыми дождями, золото давно закончилось. И во всем виноваты вы – маги!

Злость выплескивалась из меня толчками словно кровь из рваной артерии. Я плевал ее в сидящего передо мной некто, кого я по-прежнему не мог увидеть.

- Ваш Орден задолжал мне за эти долгие годы. Старайся алхимик! Это единственный шанс спасти себя и Орден!

Когда Король пришел сюда в следующий раз, он был в отчаяние и раздавлен.

Я потушил злой блеск в глазах, ссутулил спину под гнетом забот и затравленно посмотрел на того, кого не мог видеть.

- Это правда? - спросил я, страшась ответа и одновременно вожделея его. Ты нашел Яйцо Те Ора?

При этих словах Кифо хмыкнул. Я прислушался к нему, но ничего не услышал. И со всей безысходностью, что владела Королем, продолжил.

- Отдай его мне, алхимик… Что ты хочешь за него? Назови любую цену, я дам больше. Это пока у меня ничего нет… Но я соберу. Я зайду в каждый дом моего Королевства, я возьму все, что там есть… Любую плату, алхимик. Любую жизнь.

- Хватит Анга, - сказал вдруг Кифо. - Давай дальше.

Я скомкал все, что собрал про Короля и поджег. Злость и отчаянье вспыхнули и сгорели синим пламенем, не оставив даже запаха.

Тогда я решился высказать свои сомнения

- Кифо, кто этот алхимик?

- Это тот, кто пропал и кого мы ищем. Я думал, ты понял.

- Я понял это. Но кто он? Я чувствую его не так, как остальных.

- А как?

- Он не так пахнет.

- Все пахнут по-разному.

- Да, но… Он не пахнет совсем. Он сам по-другому чувствует. Я пытаюсь прочесть его эмоции, то, из чего состоят все люди, но улавливаю только тени. Тени от запаха, тени от мыслей и чувств. Это потому что он алхимик, маг?

Глаза Кифо были закрыты, но он слушал меня очень внимательно. Он обдумал мои слова и сказал:

- Нам с тобой и тени будет достаточно. Пока не думай об этом. Мы вернемся к нему позже. Закончи сначала с теми, кто здесь был.

Теперь, когда от оживших воспоминаний Короля не осталось и следа, сущность Архимага смотрела на меня изо всех углов. Надо же, глядя на него в зале, совершенно не льзя было предположить, что его разум может быть настолько больным. Я обернулся хорем и зашнырял везде, раскладывая эмоции Индары по событиям и разговорам.

Их было много, много, много!

- Иска, - говорил он, сдерживая дрожь от радости, но я-то чувствовал его болезненный внутренний трепет. - За последние тридцать лет с тех пор, как пропало Яйцо Те Ора, да что там - за почти три сотни лет с тех пор, как великие основатели Ордена его создали, это самое значимое событие в истории. Сотни алхимиков десятки лет искали ключ к шифру записей древних магов, и безуспешно. А ты сумел! Ты понимаешь это? Да-да, еще много работы, да еще много текстов, которые надо расшифровать. Ах, Иска, но это огромный прорыв! Все это время мы топтались на месте, а теперь начнется самая настоящая работа! Да, конечно, до рецепта еще далеко, множество опытов… Но теперь все это будет не вслепую!

Я растаял и возник у окна. Сомнения и страх раздирали меня изнутри. Устремив взгляд в ночное небо, в котором впервые за многие месяцы разошлись тучи и зажглись звезды, я делился своими сомнениями.

- Ты знаешь историю Яйца Те Ора. Да, времена были золотые, но неоднозначные. Не все было так гладко, как любят рассказывать обыватели. Да, была другая погода, светило солнце, и гроза умывала землю и насыщала дождями теплыми, с радугой. Да, фермеры и торговцы процветали. Но дело в том, что Яйцо дает свою силу всему вокруг. Возможно древние алхимики ошиблись, а может это был такой умысел - это тайна, которую мы вряд ли узнаем. Но Яйцо Те Ора не различало добро и зло. Тогда зло расцвело пышно, пышней, чем вся торговля. Удача сопутствовала ворам и убийцам, казнокрадам и бандитам, пиратам и сутенерам. Всем, кто был сколько бы то ни было деятелен. Тюрьмы были переполнены, а жрецы приносили Триединому Богу человеческие жертвы. Просто память людей устроена так, что помнит только хорошее, и склонна забывать плохое. Но мы с тобой должны помнить об этом. Мы не должны повторять ошибок наших предшественников. Иначе так и будем жить во мраке.

Я превратился в дым и перетек ближе к Кифо.

- Почему я не слышу алхимика? Все они разговаривают будто со своим отражением.

- С отражением, говоришь? Тебе кажется, что пропавший алхимик отражал нутро собеседника?

- Я не знаю. Он есть, я его чувствую… Но он словно призрак.

- Он мертв? - спросил Кифо пристально глядя на меня.

Взгляд его был испытывающим, будто ему было важно не то, что происходило с алхимиком, а то, что думал я сам о нем. И я старался. Всем своим существом я старался соответствовать тому доверию, которое проявлял ко мне Кифо. Я ответил так, как чувствовал:

- Я не уверен… я не уверен, что он жив сейчас… и что был жив тогда.

Кифо прикрыл глаза и улыбнулся. Если бы я был сыном, то сказал бы, что это была улыбка гордости за собственное дитя. Но отчего то я по-прежнему ощущал его отстраненность.

- Ты хороший фамильяр, Анга. Лучший.

Мой разум на миг помутился от радости. От избытка чувств я взорвался разноцветными звездами, осыпался, собрался в подобие солнца и тихо засиял, выражая свою радость, любовь и преданность хозяину.

Лучший! Я лучший! Лучше всех!

И вдруг острым жалом пронзила другая мысль: лучше кого?

Я мгновенно потух: ревность и подозрение разлились во мне черным облаком.

- Продолжай, Анга.

Жесткая сталь в голосе хозяина заставила меня подчиниться.

Я отбросил черные мысли и с удвоенным усердием взялся за дело. Не будет у Кифо других фамильяров! Никогда! Только я!

Я снова окунулся в сущность архимага, и почувствовал, как плохо ему было, когда он пришел в последний раз. Он не спал которую неделю, голова разрывалась от боли, тошнило. Глаза покраснели и, казалось, вылезали еще сильней.

Этими воспаленными глазами я и уставился на пустое кресло.

- Мы не можем, - прохрипел я севшим голосом, - отдать Яйцо Те Ора Королю, Верховному Жрецу или кому-то еще. Это дар, Иска, дар, который мы не смогли сохранить, но Вселенная смилостивилась, подарив нам еще один шанс. Никто не должен знать о твоем успехе! Никто! Только я и ты… Мы будем владеть им вдвоем и вершить судьбы сообразно собственного кодекса. У нас получится прекрасный союз, алхимик. Я вижу в тебе качества мудрого и справедливого правителя, которых недостает мне. А я буду верным твоим слугой, твоим псом. Хоть я и давно знаю тебя, но понимаю, что совершенно не знаю. Кто ты?!

В последний вопрос я вложил больше, чем во всю предыдущую речь, так как он был созвучен мне, и я захотел схитрить.

Кифо махнул на меня рукой:

- Достаточно этого психа. Давай дальше.

Я скрыл свое разочарование в голубом тумане, который разъел следы пребывания Архимага, обернулся питоном и заскользил вновь по комнате, собирая запахи верховного жреца. Их было совсем немного. Жрец не жаловал магов. Я свернулся кольцами у стола и вытянулся в молодого служителя Святой церкви триединства. Меня пронзила тихая ненависть ко всему, что меня окружало.

- Зачем ты это делаешь, алхимик? Ты производишь впечатление умного человека. Ты не настолько глуп, чтобы стремиться к человеческим идеалам.

Я немного помолчал, как помолчал жрец. Я особо не надеялся убедить Иска в чем-то. Но Яйцо было и надеждой жреца, и шансом все исправить. И я должен был что-то предпринять. Иска молчал и это нервировало – этот алхимик всегда был себе на уме. Молчит и смотрит, что думает – непонятно.

- Наверное, и Король и Индара уже были у тебя. Еще бы! Яйцо, которое ты восстановишь… они спят и видят обладать им.. Но я не за этим пришел. Место церкви в государстве неоспоримо, и оно будет оставаться таким, независимо от того, есть Яйцо или нет его. Оно нам не помеха. Так что не буду уговаривать тебя отдать его мне. Более того, ты должен знать, что можешь на меня рассчитывать, потому что с Яйцом я поддержу тебя, чтобы ты не решил. Вопреки расхожему мнению, я заинтересован в нем. Нашей церкви давно не хватает значимых прикладных чудес. Люди верят магам больше, чем нам. Так не может быть. Чудеса должны совершаться со изволения бога, и только так. Ты станешь первым моим чудом. Ты в достаточной степени отшельник, чтобы не желать денег и власти. Тебе чужды любые страсти, будь то женщины, вино или… вера. И поэтому ты станешь идеальным святым. Я буду подавать прошение в Синод о твоей канонизации. Чудеса должны работать на веру.

Жрецом я размечтался, смакуя будущее:

- Конечно, сразу изменить устоявшееся положение вещей не получится. Но ты будешь главным моим козырем и отправной точкой. Я займу место Папы, а потом определю магии ее роль. Вот увидишь, алхимик, через десяток лет магия будет работать на церковь.

Кифо поморщился.

- Достаточно, Анга. Что еще?

Я налился ядовито-желтым пузырем, и Верховный жрец лопнул, разлетевшись брызгами по покоям. Потом собрался каплями в огромного полупрозрачного слизня и пополз по очищенному от посторонних запахов помещению. Что еще? Что еще? Больше ничего. Ера жил уединенно, эти трое - единственные его посетители.

Теперь здесь не осталось никого лишнего. Только я, Кифо и бледная тень Ера.

Кифо погрузился в мрачную задумчивость. По-прежнему его мысли были недоступны, и я не стремился их узнать, потому что занялся совсем другим - я собирал тень Ера. Мое гибкое студенистообразное тело поглощало все - любое дуновение мысли, любую сотворенную когда-то идею. Это только так кажется, что мысли не оставляют следов. Память тяжела. Воспоминания оседают в нижние слои, хоронятся по закуткам.

Чем дольше я терся о ножки кресел, снимал запах с подола портьер и полога кровати, вбирал пыль шкафа, в котором до сих пор висели синие балахоны одежды, с которых мне едва ли удалось хоть что-то учуять, тем больше находил следов Ера, тем глубже я погружался в его сущность, тем больше мной овладевали отчаянье и страх. Мой мир рушился. Я терял опору, терял веру в своего бога и не знал, как буду с этим жить, потому что не мыслил себя без него. Жизнь от жизни…

Кифо, казалось, дремал. Глаза его были прикрыты. Мне чудилась печаль в едва тронутой улыбкой губах. Но я мог ошибаться. Кифо мог просто отрешиться от всего, как это бывало часто и находиться в мире лишь ему доступном.

Я вполз на кресло, которое хранило память лишь об одном человеке – Иска, того, кто не был жив, кто был тенью человека, кто очень успешно делал вид, что он человек.

Я лепил Ера тщательно, скрупулезно. Я взращивал его в тех одеждах, что хранили его форму. Такого же невысокого роста, как Кифо, немного сутулый от постоянной работы с книгами и пробирками, с просвечивающей лысиной сквозь редкие, стриженые под горшок, как у всех магов, седые волосы, остро выпирающие над впалыми щеками скулы. Плотно сжатые от чрезмерного упрямства тонкие губы. Особо я постарался над глазами, потому что это было непросто – они ничего не выражали, но простреливали собеседника холодным лезвием клинка.

Внешность – это все, что сумел я найти. Я надеялся, что за ней потянется и характер, эмоции, знания, все то, с чем я мог бы показать пропавшего мага Кифо. Но всего этого не было. А было то, отчего нутро мое сжималось от страха. Теперь я знал, кто он!

- Ты можешь уйти из него, если хочешь, - сказал Кифо, и я шарахнулся от алхимика и прильнул к Кифо жалким щенком.

Все, в кого я до сих пор воплощался были живыми существами - животные или люди. Ера не был ни тем ни другим. С моей помощью он обрел человеческий образ, и, уже без моей, стал тем, кого так жаждали найти правители Шархатага.

Он не удостоил меня взгляда, холодно улыбнулся и воззрился на Кифо.

- Ты принес Яйцо Те Ора с собой, - утвердительно сказал он. – Опрометчиво было вот так, в одночасье, разорвать мою связь с хозяином.

- Я ее создал, я ее и разорвал, - мрачно ответил Кифо.

- Не боишься лишиться его?

- Не боюсь, - ответил Кифо. - Видишь, я честен с тобой. Хочу выполнить наш уговор.

- Ты честен? Ты обещал мне жизнь. А что я получил?

Впервые в жизни я почувствовал гнев Кифо. Он наполнил меня до краев. Я вытянулся до взрослого волка, шерсть встала дыбом на загривке, и я оскалил зубы.

- Ты был настолько глуп, что позволил Индаре убить тебя! Все шло по плану, и если бы не твое глупое желание потягаться с архимагом в бою, ты был бы жив сейчас! Ты чуть все не сгубил и еще смеешь меня обвинять!

- Не ты ли хотел всегда доказать, что маги не достойны и пыли на твоих изношенных чоботах?

- Всему должно быть место и время. Я дал тебе второй шанс. Быть фамильяром Яйца Те Ора - значит быть свободным. А что сделал ты?

- Воспользовался свободой.

- Чтобы навредить мне?! Ты сделал все это назло мне!

- Чтобы восстановить равновесие. Смерть, знаешь, заставила посмотреть на все другими глазами.

Я готов был кинуться на Ера, вцепиться в глотку, рвать! Усилием воли Кифо успокоил внутреннего зверя. Меня успокоил. И я, подчинившись, лег у его ног.

Ера усмехнулся.

- Создал нового фамильяра? Хотел оправдать собственную беспомощность и неудачу со мной? – насмешка летела раскаленными от злости иглами, но Кифо, взяв в себя в руки, сделался непоколебимым. С каждым словом Ера, росла его уверенность, его броня и решимость.

-Ты всегда был неуправляемым, - ответил Кифо. – Таким и остался.

- Я знаю, что ты хочешь услышать, - Ера встал, наконец, со своего кресла и стал прохаживаться из стороны в сторону, заложив руки за спину. С каждым новым шагом он становился сильней. – Ты считаешь, что я предал тебя.

- Нас, - молвил Кифо. – Нашу природу ты предал. Колдуны всегда жили семьей.

Глаза Ера загорелись вдруг огнем жизни, огнем, которым он горел все эти годы.

- Ты так глубоко веришь в единственный путь колдуна, что ослеп, брат! Яйцо Те Ора создали не колдуны, а алхимики. И если бы ты не был таким упрямым ослом и смотрел чуть дальше своего тщеславного носа, то понял бы то же, что и я – алхимия может сделать нас безгранично могущественными! Соединить наше знание и знание магов – и не будет силы, способной противостоять нам ни на земле, ни на небе.

- Ты болен, Ера, - сказал Кифо, и в голосе его больше не было злости, лишь горечь. – Ты болен так же, как и все эти люди, которые были здесь. Может, это заразная болезнь, и подхватил ты ее еще тогда, когда предложил мне похитить Яйцо Те Ора, я не знаю. Я надеялся, что сделаю тебя фамильяром и это вылечит тебя. Но вижу, что нет. Яйцо Те Ора – это дар, хоть и спорный, и, будучи его хранителем все эти годы, я узнал, пожалуй, побольше, чем ты, хоть ты и стал его фамильяром, и все маги этого мира, включая тех, что создали его. У них это вышло случайно. Яйцо служило людям сотню лет – маловато, но, согласись, достаточно, чтобы понять, что люди не достойны такого подарка.

- Кто ты такой, чтобы решать это? Чтобы накладывать на него заклятья? Ты – червь!

- Может и так. Но как видишь, решать все же мне. Ты заигрался. Пора положить этому конец.

- Как ты не можешь понять! – прорычал Ера, и его сила заплескалась, будоража во мне зверя. – Я восстановил секрет! Я могу создать два Яйца, три, пятнадцать!

- Люди и с одним то не совладали. Еще немного и мир взорвался бы в адово пекло. И ты не слушал меня… брат. Алхимики создали яйцо по ошибке. Именно поэтому никто не может повторить этот опыт. Ты всегда был поспешен в выводах и нетерпелив. Ты достиг большего фамильяром, чем человеком. Ты начал мыслить. И я мог бы гордиться тобой, если бы свободу от бренности человеческого тела ты направил на освоение нашего ремесла, а не алхимии. Ты прав, алхимики создали Яйцо Те Ора. Но что это может значить, если «дикарь-заклинатель лягушек» способен своим шепотом сковать влияние столь могущественного артефакта?

- Яйцо даровано небесами, и ты не смеешь сдерживать его!

- Смею, - внешне Кифо выглядел спокойно, но я чувствовал его напряжение, достигающее предела, я сам был этим напряжением. Я подобрался и сосредоточился, впился глазами в Ера, ловя каждое его движение.

- Смею, - повторил он. - Я по-прежнему готов вернуть Яйцо Те Ора, если ты покажешь мне хотя бы одну причину к этому, хотя бы одного человека, который бы думал не о себе, а о всеобщем благоденствии. Сегодняшнего дня мне хватило с избытком, чтобы понять, что таких людей как не было тридцать лет назад, так нет и сейчас.

Я чувствовал, как напрягся Ера. Сила, что плескалась в нем, скопилась в его руках. Я видел, как накаляются пальцы, как губы шепчут заклинания, как разгорался центр жизни в межбровье. Слова Кифо жалили огненными стрелами, и я подумал, что стрела – это как раз то, что надо.

- Яйцо Те Ора безгранично в своей силе и приведет к хаосу и к гибели. Не-ет, Ера! Мир будет умирать в болезни, во мраке и собственных нечистотах. Может за это время родится кто-нибудь, в чьи руки будет не страшно его отдать. Я так решил. И ни ты, никто другой это решение изменить не способен!

Сейчас!

Я налету оборачивался стрелой с остро заточенным наконечником самой крепкой стали. Время замедлилось, почти остановилось. Я несся со скоростью, что сжигает воздух. Я целился в межбровье. Секунда! Пустоту и тут же удар, от которого меня закувыркало, я потерял ориентир. Выпростал крылья и взмыл под высокий свод потолка соколом. Короткий взгляд – Ера стоял посреди покоев, зорко следя за мной. Он был по-прежнему тем самым сутулым плешивым человечком, и лишь ледяным огнем горели его глаза, усмешка искривила рот и скрюченные пальцы целились в меня. Он знал, что меня надо убить.

Я сиганул вниз, сложив крылья, а когда его пальцы посинели и заискрили, резко вспорхнул и уклонился от молний. Удар пришелся в потолок и полетели камни и штукатурка. Все смешалось. Молнии – кувырок – удар – нырок вниз – молния - нырок вверх – молния – в сторону. Летели камни, дымили портьеры. Двери открылись, вбежали стражники, но тут же получили несколько ударов и осели кулями. Сверху их придавило потолочной балкой.

Заточенным как бритва клинком я целился в плечо, но попал в сердце. И вот, за доли секунды передо мной пронеслась жизнь Ера:

Старый дом в лесу, тот самый, где живем мы с хозяином. Ера молод и горяч. Кифо старше и мудрей. Он словно родился таким. Ера покидает родной дом, как Кифо не противится – ему хочется посмотреть мир.

Он любопытен.

Лица, дороги, трактиры, площади других Королевств. Авантюры, женщины, вино, разбойники. Ера очень страстен! Любовь, разочарования, предательства.

Он ищет. Хочет понять, истинно ли их колдовство.

И наконец, Орден!

Мозаика приключений складывается в узор, который сходится в центре одним стремлением, одной целью – стать больше, чем Кифо, чем все колдуны. Лучше всех магов в мире. Непобедимым.

Кража Яйца Те Ора. Ера не ожидал, но Кифо поддержал, вопреки своему образу жизни отшельника, вопреки не желанию вмешиваться в жизни людей. Он вторгся в бурный поток жизни Ера медленным и мощным течением и развернул его навсегда.

Всем сердцем Кифо желал возвращения брата. Все сердцем. Колдуны всегда жили семьей. Индара лишь помог Кифо. Если бы он не убил Ера, Кифо сделал бы это сам. Он давно приготовил Ера участь быть его фамильяром.

Но Ера был против.

Удар!

Меня печатало в стену, и я стек медвежьей желчью по шершавым камням. Ера – несостоявшийся фамильяр Кифо. Моего Кифо! Жизнь от жизни его. Кровь от крови. Осколок его души.

Ярость - моя ярость! Не Кифо!

Он по-прежнему сидел на лавке у входа неприкасаемый. Молнии и камни облетали его стороной. Он закрыл глаза и казался спящим. Но это было не так. Его взором я смотрел, и зоркость моя возросла стократно. Его ловкостью я обладал, уворачиваясь от ударов. Но с моей яростью я атаковал алхимика точными бросками.

Кифо мог бы легко уничтожить Ера, раздавив Яйцо Те Ора, но он хотел, чтобы это я убил. Я! Он создал меня для этого. Я его фамильяр!

Я убил Ера внезапно, вонзившись ядовитым шипом ему в темя и пронзив череп насквозь. Вспыхнул пламенем вместе с ним и горел так же, как он.

От него осталась золотая нить, парящая в пыли, которую Кифо ловко подхватил. А от меня - маленький уголек. Этот уголек и поднял Кифо, раздул его своим дыханием.

Сил хватило лишь на хромую блоху.

***

Мы ехали домой. Я прятался в шкуре Кифо, служившей ему плащом, защищенный пещерным заклятьем. Видения струились сквозь меня.

Я видел Короля в плаще красного бархата с потускневшими золотыми узорами. Надежда покинула его навсегда. Он был мрачен и скорбен. Долгим взглядом он прощался с развалинами замка, которые остались после нашей с Ера битвы. Он бросал свой народ.

Я видел Салааду. Он снял сутану и надел щегольской костюм для верховой езды. Натягивал поводья нетерпеливо гарцевавшего жеребца. Его стремления были теперь возле Синода.

Я видел длинную вереницу повозок и карет, покидающих Шархатаг.

Я видел, как дергается тело Индары в петле в собственных покоях, испуская последний хрип.

«Жизнь от жизни моей. Кровь от крови. Осколок моей души»

Мы были дома, в хижине Кифо, в глубине леса, куда дойти сможет только отчаявшийся в жизни путник.

Кифо заваривал чай, в его седой шевелюре появилась еще одна косица с вплетенной золотой шелковицей. Теперь косиц было восемь.

Я обернулся черным котенком и лег, урча, на колени хозяина. Как никогда я чувствовал, что един с ним. Я думал о косицах – кем были эти фамильяры до того, как стать фамильярами. И чем они заслужили честь попасть в косицу Кифо? Кем бы они ни были, Кифо создал меня, чтобы убить другого фамильяра, и я сделал это. Разве так важно, кем был для Кифо Ера? Он был – вот, что важно. А я есть. И буду всегда.

Старческая ладонь накрыла меня и ласково погладила всего сразу.

- Ты лучший, Анга, - сказал Кифо.

Скоро мы останемся с Кифо вдвоем. Только я и мой хозяин.