Анафема

ПРОЛОГ

АНАФЕМА

ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС, #1

КЕРИ ЛЕЙК

ANATHEMA THE EATING WOODS, #1 KERI LAKE

ПЕРЕВОД КОЛЫЖИХИН А. АКА KOLYZH (АВГУСТ-ДЕКАБРЬ'2025)

Для тех, кто чувствует себя потерянным в темном и безлюдном лесу.

Поверьте в волшебство за деревьями.

РАСЫ АЭТИРИАН

Корвикаи [cor-vih-kai] - древнее племя смертных, вымершее в результате геноцида; поклоняются богине смерти; говорят, что в них течет кровь корвугонов; происходят из северной части Никстероса

Черты: Темные волосы, светло-бронзовая кожа, смертный

Дриадивиры [dri-ad-i-veer] - раса аэтирийцев, обитающих в лесах и иногда принимающих форму деревьев; очень умны и часто ищут их знания; считаются предками мансеров; происходят из восточной части Веспирии

Черты: Грубая кожа, похожая на кору или корни, ветвистые рога, может манипулировать элементальной силой

Элвиниры [ell-vin-eer-ah] - те, кто практикует магию через Нексумис; высокоинтеллектуальны и часто ищутся в качестве советников короля; родом со снежного острова Каликсар

Черты: Темная или бронзовая кожа, белые волосы (у некоторых красные волосы и бледная кожа), заостренные уши

Эремейцы [эр-рей-ми-шэн] - выходцы из пустынных земель Эремисии; исключительно искусные воины, чья сила заключается в умении управлять песком и огнем

Черты: Темные волосы, чешуйчатая кожа, способная окрашиваться в цвет песка, бордовые глаза

Лунасиры [lune-ah-seer] - маги, чья родовая магия питается от луны; происходят из Никстероса, Драконисии и Веспирии

Черты: Темные или серебристые волосы, бледная/серебристая кожа, синие или золотистые глаза

Мансеры / Мансорожденные - бессмертные люди, рожденные с помощью магии крови

Оргаты - людоеды, известные своей крайней жестокостью; не владеют магией, но обладают исключительной силой; родом из Северной Солассии и Малевариса в Южной Веспирии

Черты: Мускулистые гуманоиды с зеленой или синей кожей, у некоторых острые клыки и заостренные уши

Соласионы [soh-lay-shuns] - манчеры, чья родовая магия питается от солнца; происходят из Соласии; считаются первыми бессмертными манчерами

Черты: Светло-бронзовая кожа; светлые волосы; синие глаза

Сиренийцы [sir-en-ee-ans] - морские жители с длинными черными чешуйчатыми хвостами и плавниками. Их описывают как завораживающе красивых, но опасных, поскольку они злобны и наслаждаются вкусом человеческой плоти. Обитают в холодных, темных глубинах Приммианского моря; некоторые человеческие мореплаватели сообщали о встречах с ними и в Абиссианском море.

Черты: Черные или белые волосы, темная или бледная кожа, серебряные или золотые глаза. Говорят, что у тех, кто обитает под Круссурийским желобом, черные глаза и бледно-серая кожа.

Зефромиты [zeh-phro-mite] - скрещивание мансеров и оргатов; очень агрессивны и конкурентоспособны; избегают оргатов.

Черты: Как правило, больше похожи на манкеров, но более мускулистые; некоторые могут быть похожи на оргатов, но с меньшей мускулатурой

ГЛОССАРИЙ

Бездна [ah-biss-uhl] - сила, позволяющая удерживать человека в ловушке калигорья

Восхождение [ah-send-ent-see] - фаза, подобная половому созреванию, когда манкеры начинают входить в свою родовую магию.

Аура - магия следов, по которым можно определить мансера.

Азурмадин [ah-zer-mah-deen] - элемент, найденный в пещерах Соутута, испускает голубое свечение

Церемония становления - обряд перехода молодых женщин в женское состояние и половую зрелость

Беллатрикс [белла-трикс] - женщина-воин, наполовину соласион, наполовину зефромит

Калигорья [cali-gore-ee-uh] - темное пространство внутри разума

Калигози [cali-go-see] - зверь, чья шкура используется для выделки кожи

Кеммик [camm-ick] - мальчишеский короткий комбинезон, носимый в качестве нижнего белья

Кантафель [кан-тах-фелл] - заклинание, позволяющее пройти через Умбравейл (о нем знают лишь немногие)

Карнификан [car-niff-i-can] - человек, употребивший слишком много вивикантема и ставший жестоким.

Каталли [cah-tal-lys] - ночные существа, обитающие в лесах, нечто среднее между кошкой и соколом.

Селестриоз [seh-less-tree-ohz] - агрессивные существа, похожие на светлячков, с человеческими лицами

Душица - пряный травяной цветок, который служит в качестве мышечного релаксанта

Кливинг - способность перемещаться из одного места в другое через стены и плоские поверхности

сердце Аэтии - сердце Аэтии, расположенное на тысячи миль ниже поверхности, где черное пламя пылает сильнее всего

Корвугон [core-vuh-gon] - двоюродный брат дракона, змееподобное существо с четырьмя ногами, перьями, клювом и крыльями, которое дышит серебряным пламенем

Деймосы [day-moh-see] - страхи, оставшиеся после смерти и принимающие форму теней.

Демутомансия [deh-mew-toh-man-see] - изменение крови; запрещенная форма магии.

Ветреница - мощный афродизиак

Дрэйк - змееподобное существо с четырьмя ногами и без крыльев

Дракон [drah-cone] - змееподобное существо без крыльев

Дуокулос [dew-oc-you-los] - заболевание, которое влияет на цвет радужной оболочки глаз после травмы

Эмберфордж - ритуал поглощения силы соболя; чрезвычайно опасен - может вызвать уродства у тех, кто достиг возраста восхождения; был успешным лишь однажды

Фервенси [fur-ven-zee] - сильнодействующий ликер

Огнепускание - рассыпать фламмапул на языке, затем сделать небольшие надрезы на плоти и зализать рану, чтобы ввести вещество; вызывает сильнейший паралич

Фламмапул [flamma-pool] - яд, вызывающий сильнейший паралич при введении непосредственно в кровоток/рану.

Фламельян [flah-mel-ee-yon] - тот, кто практикует огнепускание

Форензикарис [for-enzi-care-us] - маг, специализирующийся на расследовании убийств и аур

Фрагор [frah-gore] - камень, который может быть взорван с помощью соответствующего песнопения, вызывая большие взрывы

глиф - символы, связанные с определенной магией крови; появляются в виде шрамов на ладони

Гольвин [gole-vin] - получеловек-полукрыса, обитающая в стенах замков.

Высокородные - высокородные аэтирийцы, богатые

Инициус [ини-ше-осе] - церемония, проводимая королевскими особами для начала праздника; благословение

Кельтциг [kelt-zig] - денежная единица в виде серебряной монеты

Корин [кор-ин] - большие чешуйчатые змеи, обитающие во рвах и реках

Лунамиска [луна-ми-ска] - моя маленькая лунная ведьма

Леталиш [lay-tall-iss] - ассасины короля, чья личность часто держится в секрете

Лиро [lee-roh] - денежная единица (больше кельцига) в виде черной монеты

Магедуэлл [mayj-do-ell] - боевая техника, в которой используются эльдрические глифы и заклинания крови

Магестролианцы [mayj-uh-stroll-ee-an] - элитное братство самых искусных магов; советники короля

Маливол [mal-uh-vole] - дух демона

Малюстоун [mal-uh-stone] - золотой камень, который может вызвать трагедию, если его подарить кому-то.

Мандравальд Тоник [man-drah-wild tohn-ik] - мощное тонизирующее средство с галлюциногенными свойствами, получаемое из корней черной мандрагоры и вайлдвуда

Мимикроу [mim-ih-kroh] - птицы, выведенные Магестроли, чтобы служить в качестве шпионов, имитируя все, что они слышат.

Мортемиан [more-tee-me-an] - сборщики смерти в городе.

Мюрипокс [mur-ee-pox] - очень заразная болезнь, которая вызывает неприглядные фурункулы по всей коже.

Нектардеум [нек-тар-де-ум] - нектар богов, сильнодействующий ликер

Нексумис [нек-зу-мис] - способность манипулировать глифами без магии крови; практика, используемая Элвинирами

Ниливир [nil-i-veer] - Мансеры, утратившие со временем магию крови из-за недостатка вивикантема.

Нилмирт [nill-mirth] - сильнодействующая сыворотка правды, вызывающая жестокую болезнь у тех, кто лжет

Пендулинкс [pen-du-linx] - длинномордое млекопитающее, меньше слона

Прилунный свет - свет, излучаемый луной, который помогает ночной пище расти и дает силу лунасирам - расе манкеров, чья магия крови питается от луны

Пахзатц [пах-затц] - корень, похожий на картофель.

Продожа [про-до-жа] - защитная форма магии крови, которая проявляется в виде зверя/насекомого

Примириа [prih-meer-ee-uh] - древний язык богов, на котором говорят некоторые веспири

Маг огня [py-roh-mayj] - маг, способный манипулировать огнем.

Квинты [kwince] - денежная единица (меньше кельцига) в виде красной монеты

Рапакс [ray-pax] - хищник/педофил.

Рапиуза'мей и рапелла'мей- В вольном переводе -возьми меня и изнасилуй меня.

Раптаси [рап-та-се] - эликсир, изначально предназначенный для снотворного, повышающий либидо.

Сейблфайр [сай-бул-файр] - элемент богов, выкованный в Кор Аэтирии.

Септомир [септ-о-мир] - мощный септер, использовавшийся для создания Умбравале, питаемый кровью семерых

серотоники [серо-тоники] - кровяные яды, часто производимые в нелегальных лабораториях.

Сексели - те, кто занимается сексом за деньги.

корень сикхаша - корень растения, который иногда дают детям перед сном, чтобы они уснули

Спиндинг - ребенок, рожденный ниливиром; они не владеют магией крови и не могут иметь детей (бесплодны)

Спиритины [spirit-teen] - маленькие фееподобные существа, обитающие в лесах, с человеческими лицами и палкоподобными телами; очень агрессивны; нападают стаями

Умбравале (Umbravale) - граница, созданная септомиром, которая разделяет Мортасию и Аэтирию.

Вейн - глубокие лавовые траншеи, где черное пламя поднимается из Кор

Сталь Венетокса [ven-eh-tox] - прочный металл, который, как говорят, был выкован в Нетирии

Венишка [ven-iss-kah] - аэтирийское слово, обозначающее смертных колдунов, творящих заклинания

Вивикантем [vih-vih-cant-um] - питательное вещество, добываемое из вейн, необходимое для магии крови; без него магия крови ослабевает

Уиверы - Травяные ранцы, используемые для отпугивания плохих снов и злых духов

Виккенс - мортасское слово, обозначающее спиритина

Ратхавор - обитающий в лесах демон с прожорливым аппетитом на человеческое мясо.

ГЛИФЫ

Аериз [эйр-исс] - месть ветра; глиф, использующий ветер, чтобы отбросить противника назад

Эригориш [эйр-и-горе-исс] - способность левитировать предметы с помощью разума

Эванидуш [ee-van-i-duss] - исчезать в черном дыму; становиться невидимым для невооруженного глаза

Пропульшир [pro-pull-zeer] - отталкивать силы; защитный глиф, препятствующий чтению мыслей

Осфагулле [os-flah-jule] - сила костяного хлыста - один удар может раздробить кости

АЭТИРИЙСКИЕ БОГИ

Дэймос [дэй-мос] - смертный, ставший богом хаоса и огня.

Магекаи [mayj-ah-kai] - бог алхимии и бессмертия

Морсана [more-san-ah] - богиня смерти

Пестелиос [pest-ill-ee-ose] - бог моровой язвы и голода

Виваръя [ве-вер-и-а] - богиня плодородия

Дорогой читатель,

Если вы новичок в моем творчестве, я хочу поблагодарить вас за то, что вы рискнули принять участие в моей первой вылазке в готическое фэнтези. Моя цель - создать для вас приятные впечатления от чтения, поэтому, прежде чем погрузиться в книгу, я хочу пояснить, чего вы можете ожидать от этой истории.

Мои сюжеты, как правило, замысловаты и многослойны, и хотя романтика - один из многих элементов, которые я вплетаю в историю, в данном случае она не является единственным фокусом. Если вы ждете остроты, то в конце концов она появится, но знайте, что это медленное горение. Вы будете мучиться от страниц невыносимого напряжения, прежде чем наступит, так сказать, кульминация. Пожалуйста, примите это во внимание, когда будете погружаться в этот мир.

Слово предостережения...

Эта книга содержит ряд потенциально триггерных ситуаций. Полный список триггерных предупреждений со спойлерами вы можете найти на моем сайте: https://www.kerilake.com/anathema-full-trigger-list.

Двести одиннадцать лет назад...

Леди Райдэйнн держала на руках своего младенца-сына, приближаясь к светящемуся вейну, который всего несколько дней назад был расщелиной черного огня, рассекавшей землю. Когда две луны почти сравнялись, пропасть фиолетовой лавы затвердела, оставив лишь мерцающие остатки того зловещего пламени. Пришло время собирать урожай, но они пришли сюда не за щедростью, которую он таил в себе.

Их интересовал сам огонь.

Люди, обычно охранявшие вейн от воров, лежали в уменьшающихся кучках пепла, их тела и доспехи обуглились до бесполезных кусков сажи, развеянных по ветру. Их тела и доспехи были сожжены пламенем, столь жарким, что она чувствовала его сияние на расстоянии полуфута. Сейблфайр. Древний элемент богов, выкованный много веков назад в огненном сердце Аэтирии. Одно его прикосновение могло превратить тело в пепел, а кровь - в камень.

И она прибыла сюда, чтобы отдать ему в жертву Зевандера, своего второродного сына.

Не по своей воле, конечно. Леди Райдэйнн пожертвовала бы собой прямо здесь и сейчас, если бы это избавило Зевандера от столь ужасной участи. К сожалению, маг, потребовавший обмена, не был заинтересован в ее грошовом предложении. Ему нужен был ее младший сын, и ничего больше.

Она заставила себя взглянуть на эту темную и порочную душу, где он стоял рядом с ее старшим сыном и мужем, наблюдая за каждым ее шагом с края вейна. Человек, которого она узнала как самого опасного мага во всей Аэтии. Один из немногих, кто овладел способностью контролировать хаотичный Сейблфайр и открыл способ использовать его смертоносную и божественную силу. Когда-то он был высшим маглорожденным короля, членом возвышенного сословия Магестроли, но был с позором уволен по обвинению в демутомансии - темной форме магии, запрещенной королем.

Кадаврос. От одной мысли о его имени у нее по спине пробежала дрожь.

Ей и ее мужу пришлось заключить с ним Фаустианскую сделку в обмен на защиту от Соласионов, охотившихся на их семью. Безжалостные воины, известные своей жестокостью и насилием. Они же - палачи, для которых их казнь была бы спортивным зрелищем.

В момент отчаяния маг-отступник обратился к Райдайннам с предложением, от которого они не смогли отказаться. Мощное защитное заклинание от тех, кто ищет их головы, в обмен

Если бы только леди Райдэйнн обладала способностью обращать время вспять. Она бы осудила свою глупость. Предупредила бы, что не стоит верить его лжи. Ведь то, что он забрал у ее старшего парня, было намного больше, чемпросто образецего магии.

Черные глаза-бусинки, эти глубокие бездушные впадины, смотрели на нее, словно осмеливаясь бежать от его ужасного облика. Когда-то о нем говорили, что он был красив, но темная и запретная магия подействовала на него. Она вонзила свои когти в его плоть и превратила его в злобного зверя. С макушки его головы торчали длинные ветвистые рога, загибающиеся назад. Глубокие борозды, прочерченные в его затвердевшей коже, напомнили леди Райдайнн кору дерева, а черные пульсирующие прожилки под ней - маленьких змеек, запертых в его плоти.

Зло, умоляющее вырваться на свободу.

Его внешность была результатом того, что он провел над собой ритуалЭмберфорджа, тот же самый, который он предназначал для ее сына. Обряд, который, как считалось, могут выдержать только маленькие дети, не получившие необратимых уродств, поскольку они еще не прошли через восхождение.

Рядом с магом стояли ее муж и их старший сын Бранимир, чьи черные выступающие вены и грубая кожа свидетельствовали о страшных уродствах, полученных в результате первого жертвоприношения, совершенного всего несколько недель назад. Жертва, которая оказалась недостаточной для жадного мага, когда Бранимир подвергся таким же гротескным мутациям, как и Кадаврос. Хотя до полового созревания и восхождения к магии крови Бранимиру было еще далеко, физические изменения начались еще до того, как пламя уничтожило зародившееся в нем семя магии. И хотя полученные им уродства не были столь выраженными, как у Кадавроса, они гарантировали, что ее бедное дитя никогда не узнает своей истинной силы - ведь как только черное пламя проникало в тело, оно уничтожало всю природную магию крови.

Ее требования разорвать дьявольскую сделку с Кадавросом оказались безнадежными: он поклялся убить обоих ребят, если она не подчинится. Это была не пустая угроза, если учесть, что на многих инквизициях он применял свою силу с беспощадной жестокостью.

Слезы затуманили ее зрение, и шаги ее замедлились, когда она приблизилась к вейну. Ее младший сын спал у нее на руках, совершенно не подозревая о предстоящей ночи. Ночь, которая навсегда изменит невинного малыша, которого она так горячо любила.

Несколько часов она молилась старым богам в надежде на изменение его судьбы, на то, что он будет спасен. Увы, боги так и не ответили, и тьма сомкнулась над ней, когда луны погрузились в тень.

Будь у нее выбор, она бы скорее взяла юного Зевандера и бежала в Мортасию, за Умбравале, отделявшую смертные земли от Аэтии. Это место считалось лишь бесплодной пустошью, пронизанной голодом и смертью.

Здесь негде было спрятаться. Некуда бежать.

Раскаяние в глазах мужа не тронуло ее, а гнев с новой силой забурлил в ее крови. В конце концов, именноегогнусные делишки на чужой солассийской земле предопределили судьбу их семьи. Его непоколебимая решимость повысить свой социальный статус, чего бы это ни стоило. Она сдерживала пульсирующую в жилах гордую магию лунасиров, которая непременно сразила бы ее мужа, если бы у нее хватило духу. Как легко его убедили предложить их единственных сыновей.

Беги, - приказала ей голова.Спаси их.

Но для Бранимира было уже слишком поздно. Старший мальчик первым подвергся ритуалу, и его потемневшие глаза стали еще более пустыми за прошедшие с тех пор две недели.

Болезненная бледность кожи старшего сына говорила о тех часах, когда его заперли в камерах под замком, а отец пытался скрыть его от мира. Иные жители деревни назвали бы егомерзостью, и это было понятно. В нем жила не сила богов, а глубоко укоренившаяся злоба, которая стала еще сильнее за несколько недель, прошедших после ритуала.

Мысль о том, что ее ликующего ребенка - отголосок того милого, любящего парнишки, которым когда-то был Бранимир, - постигнет та же участь, была для нее невыносимой мукой.

Сила леди Райдэйнн дрожала, как выдернутая нить, когда лучи лунного света падали на сигил на ее шее, проникая сквозь плотную ткань плаща и вызывая заряд, гудевший в ее жилах. Он пронизывал каждую клеточку ее тела, вызывая холодок в кончиках пальцев, где он просился наружу. Лунасир так влияла на всех лунасиров, и Зевандер переместился в ее объятиях, словно почувствовав вибрацию под кожей матери.

Пройдут годы, прежде чем его сила проявится, и она с тоской вспоминала те волнующие моменты открытий, которые вскоре будут испорчены ядом пламени.

Стоя в стороне от сына и мужа, она держалась на расстоянии от пламени, и дыхание ее участилось, когда Кадаврос приблизился к ней. Она вцепилась в Зевандера, когда маг протянул костлявый палец, больше похожий на ветку, чем на конечность, и провел кончиком по мягкой, как у Черуба, щеке ее ребенка. За ним последовал кровавый след, и Зевандер зашевелился, издав тихое лепетание, которое усилилось, когда маленький порез на его лице превратился в темную рану. Он выглядел так пугающе злобно, что она подумала, не был ли кончик пальца Кадавроса пропитан смертельным ядом. Маг снова потянулся к ней, и она инстинктивно оттолкнула малыша, прикрывая его руками. Когда она осмотрела неприглядную рану, внутри нее расцвело семя ярости. Магия, находящаяся в ней, забурлила, обвиваясь вокруг костей и ударяясь о кожу, требуя наказать мага. Ребенок закричал у нее на руках, его лицо было красным, а руки тряслись. Большую часть ночи он не издавал ни звука, довольный малыш с того самого дня, как появился на свет, и у нее разрывалось сердце, когда она слышала его страдальческий крик.

Однако бороться с Кадавросом было бесполезно. Подвластная ему сила Сейблфайра превратит ее в пепел, как и тех стражников, которые пытались отбиться от него, когда они только прибыли в вейн.

По ее щеке скатилась слеза. -Pilazyo. Orosj tye clemuhd, - прошептала она.Пожалуйста. Я умоляю тебя о милости.

Кадаврос бесшумно просунул пальцы под ребенка, и ее слезы превратились в истерику, когда он потянул ее за руку.

Она притянула ребенка к себе и прижала мальчика к груди. -Нит! Nith hazjo'li!Je fili meuz! - Я не сделаю этого! Он мой сын!

Крики Зевандера, когда Кадаврос вырывал мальчика из рук матери, всколыхнули ее инстинкты. В безумном порыве леди Райдэйнн рванулась к зверочеловеку, который нес ее сына к тлеющему вейну, но

Лорд Райдэйнн направился к своей страдающей жене, но, когда он приблизился, его нога подкосилась под ним со щелкающим звуком раздробленной кости. Его вопль эхом разнесся по окрестному лесу, и он упал на землю, согнув ногу в колене.

Бранимир не двигался, его мутные глаза были пустыми и потерянными.

Несмотря на давящую на горло боль и нехватку воздуха в легких, леди Райдэйнн звала сына, тянулась к нему, но безуспешно. Кадаврос держал ребенка на руках, протягивая руку с грубым теслом к черному пламени, поднимавшемуся из светящегося вейна, и иголки ужаса кололи ее позвоночник. Черный уголек замерцал в его ладони, и крики Зевандера затихли - ребенок, казалось, был заворожен зрелищем, пока маг держал его над собой.

Леди Райдэйнн жалобно заскулила, колени ее ослабли от поражения, и прежде чем она успела закрыть глаза от ужаса, Кадаврос прижал ладонь ко рту ребенка, задушив его черным пламенем.

Зевандер брыкался и извивался, его крошечные ножки беспомощно болтались в руках похитителя. Сильная смесь ярости и страдания сотрясала ее тело, а бесконечный поток слез создавал раздражающее помутнение в глазах.

Бранимир переместился на ноги, слишком хорошо понимая, как жадно пожирает его пламя, судя по тому, как он рычит и хлопает себя по ушам. Словно он чувствовал боль своего младшего брата.

Травма, которую пришлось пережить обоим ее драгоценным сыновьям, рвала ее сердце зазубринами. Слезы текли по щекам, когда она смотрела, как черное пламя пробивается сквозь кожу ее сына, облизывая ночной воздух, словно темные языки змей.

Зевандер перестал бороться, его тело обмякло. Пламя угасло, оседая на плоти ребенка злыми черными вихрями.

Тьма приняла его и заклеймила.

Вечное проклятие.

Кадаврос поднял младенца и прижал безносое лицо к обнаженной груди сына. Его рот открылся невероятно широко, и он просунул голову Зевандера внутрь.

- Нет! О боги!Нет! - Леди Райдэйнн с ужасом наблюдала за тем, как уродливый маг пытается поглотить ее ребенка.

Маг издал злобный рев и вырвал ребенка изо рта. Он наклонил голову, осматривая черные отметины, оставшиеся на коже ребенка. В его груди раздался глубокий гортанный звук, и он зарычал, возвращая свое внимание к пламени. -Quez sa'il! -Что это?

Он снова оглянулся на мальчика и провел пальцем по одной из отметин на его груди. Зарычав, он ударил младенца по лицу и швырнул его в пылающую расщелину.

- Нет! - Крик, эхом прокатившийся по лесу, мог бы пробудить от дремоты старых богов: леди Райдэйнн тряслась и проклинала их имена, требуя освободить ее.

Лорд Райдэйнн застонал в агонии и пополз к вейну, волоча за собой изуродованную ногу. - Ты ублюдок! Чертов ублюдок!

Кадаврос снова зарычал, от его кожи повалил дым, а тело задрожало. Он снова потянулся в пламя, поднимая мальчика, который не кричал и не плакал. Он вообще не двигался.

Агония когтями впилась в ее сердце, пока она издалека осматривала своего ребенка. Глаза искали хоть один признак жизни. Одеяла, которыми он был укутан, сгорели, оставив его полностью обнаженным, с головой, склоненной набок, и закрытыми глазами.

Был ли он жив? О боги, пусть он будет жив!

Снова зарычав, Кадаврос держал мальчика перед собой, глядя на него с такой злобой, что у нее свело живот.

- Пилазио. -Она содрогнулась от мольбы.«Jye suaparcz vitaez. - Пощадите его жизнь.

Над лицом мага поплыли клубы дыма, и она уловила блеск сырой плоти на его коже, похожей на кору.

И тут леди Райдэйнн поняла: пытаясь причинить вред ее сыну, он сам каким-то образом испытал боль.

Давление на горло ослабло, и, лишившись воли, она рухнула на землю. Подняв взгляд, она увидела, как Кадаврос возвращает ей ее вялого ребенка, небрежно держа его за руку, словно он был всего лишь мешком с мясом и костями. Протянув слабые руки, она потянулась к нему и прижала его к себе. Жгучий жар обжигал ее кожу, но она не желала отпускать его.

- Он жив? - Голос лорда Райдэнна захлебывался от страдания, когда он, царапая когтями землю, приближался к ним. - Жив ли он?

Она не обратила на него внимания - ее гнев все еще был слишком острым, чтобы заботиться о его страданиях, - и поднесла сына к лицу, заметив теплые струйки воздуха, вырывающиеся из его рта.

Слава богам!Он все еще дышал. Выдохнув со слезами, она крепче прижала его к себе и поцеловала в макушку. Ее милый ребенок выжил, будучи брошенным в Сейблфайр - судьба, которая оставила бы любого другого в куче пепла, как тех несчастных солдат.

И все же он выжил. Чудом богов он был спасен.

Младенец проснулся, и некогда невинные голубые глаза стали винно-красными с оранжевыми и золотыми вихрями, сходящимися в центре в черном затмении. Серебряные прядки волос, которые начали отрастать, сгорели. Исчезла душа безобидного, любящего ребенка. На его месте лежали остатки извращения, которое боги непременно оставят.

Ребенок корчился в ее руках, ворковал и лепетал - необычное зрелище, если учесть, что ему пришлось пережить несколько минут назад. Рана на его лице почернела и превратилась в глубокую борозду, повторяющую вейн, из которого его вытащили. По краям раны, словно речушки на карте, разветвлялись более мелкие черные вейны.

Она провела по ним дрожащим пальцем и отшатнулась, почувствовав жгучую боль, прокатившуюся по коже. - Как ты мог это сделать? — прошептала она, поднимая взгляд на мужа. -Как ты мог это сделать!

Вдалеке всхлипывал лорд Райдэйнн, и ее ненависть к нему росла с каждым новым открытием проклятия ее сына.

Бранимир подошел, его глаза расширились от удивления. Слезы на глазах застилали ему глаза при воспоминании о рождении Зевандера, когда парень с таким же любопытством смотрел на своего младшего брата. Как все это было дорого и невинно, а те воспоминания - лишь забытый сон.

Он потянулся к Зевандеру и провел пальцем по отметине на его груди - любопытному черному вихрю, который, казалось, разозлил Кадавроса. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в этот вихрь вписаны слова на древнем примирианском языке, напомнившие леди Райдэйнн сургучную печать на сердце. Губы Бранимира исказились в гримасе, когда он прошептал слова, ранившие ее совесть. -Il captris nith reviris.

То, что отнято, никогда не вернется.

ЧАСТЬ

I

ГЛАВА 1 МАЭВИТ

Деревня Приход Наперстянки

Настоящее время ...

Лес давно не ел.

Я заглянула за мрачную арку, в глубины Ведьмина Чертога, проклятого участка леса, куда грешники отправлялись умирать. Он получил свое название много веков назад как место, где когда-то приносили в жертву ведьм, а его мрачная история поддерживалась как форма изгнания для еретиков и морально испорченных людей. Деревенские жители называли егоПожирающим ЛЕСом, потому что иногда на опушке находили трупы изгнанников, с которых сдирали кожу и плоть. Некоторые были так сильно изуродованы, что только металлические наручники подтверждали их принадлежность к изгнанникам.

Острые кости и сучковатые палки, покрытые инеем, извивались вокруг друг друга, образуя зловещий вход в лес. По обеим сторонам от него выкорчеванные и обветренные дубы, запутавшиеся в ледяной паутине колючих веников, выстроились непроницаемой стеной, протянувшейся на сотни акров в обе стороны. Из-за тяжелой пасмурной погоды было мало света, чтобы пробиться сквозь лабиринт кривых стволов, напоминавших скрюченные от боли трупы, тянущиеся к небу. Дикий и голодный, лес ждал своей следующей трапезы, которая должна была появиться ровно в полдень.

Я опустила взгляд на свои обветренные ботинки, кончики которых не доходили до камней прямо под аркой - границей, переступив которую, можно было пробудить монстра на другой стороне. Это было самое близкое место, где я когда-либо стояла к гнусному порогу, двери, ведущей к тому, что происходило в этих деревьях. Мне всегда было любопытно узнать, что находится за порогом, но я не решалась ступить в этот туманный лабиринт деревьев. Никто и никогда не ступал, если только его не заставляли силой, потому что Пожирающий ЛЕС никогда не возвращал отданного.

Порыв ветра задрал подол моего черного платья, щекоча икры. Накидка, накинутая на плечи, почти не защищала меня от пронизывающего холода, который грыз мои кости. Но не ветер и не холод заставляли меня дрожать, а слухи о том, что живет среди деревьев.

Некоторые жители шепотом рассказывали о Ратхаворе - демоне с прожорливым аппетитом, жаждущем человеческого мяса. Они считали его наказанием коренных жителей, которые были вытеснены с этих земель на север. Другие рассказывали о виккенсах - маленьких лесных феях, в которых обитали души отвергнутых ведьм, и которые, подражая знакомым голосам, приманивали заблудших. Большинство жителей Наперстянки, включая губернатора, верили, что в лесу обитает ангел суда, который наказывает тех, кто отверг их любимого Бога Красного.

Что бы это ни было, ел он без разбора, потому что, конечно, не все изгнанные были плохими, ведь лес, как известно, однажды или дважды утащил малыша.

Даже маленького ребенка.

Мне было не больше нескольких дней, когда меня нашли брошенной перед этой проклятой аркой в плетеной корзине, с единственной черной розой на груди. Никто не знал, кто оставил меня там, но все жители деревни предполагали, что, кем бы они ни были, они надеялись, что лес съест и меня.

К счастью, кто-то нашел меня раньше и положил на порог дома семьи Бронвик. В противном случае я бы, вероятно, закончила свою жизнь, как и многие другие, ставшие жертвами прожорливого аппетита леса.

Так много душ. Сотни, наверное. Человек, которого я называла дедом, Годфри Бронвик, скорее всего, был одним из них. Говорят, он забрел за арку после слишком большого количества вина из морумбери и был поглощен туманными глубинами.

К сожалению, никто не отважился искать его там. Даже отец.

Отец.

Официальное письмо, свободно державшееся в моих пальцах, рвалось на свободу, а я бездумно разглядывала декоративную каллиграфию, выведенную на толстом пергаменте. Оно прибыло тем утром в конверте, запечатанном красным сургучом с королевской печатью. Причудливый способ подтвердить, что мой приемный отец был убит во время службы фанатичным Священным Людям, религиозной ветви вонковианских армий, которые железным кулаком правили большей частью континента. Небольшая фракция перебежчиков удерживала Ливерию в северной части континента, и мой отец отправился туда в качестве миссионера, чтобы обратить ливерийцев во славу нашей доброй страны.

Прошло два месяца с тех пор, как он пропал без вести, предположительно убитый отступниками, и мы с сестрой Алейсией остались на попечении нашей мачехи Агаты. Нетерпимая женщина, которая, возможно, сама бы выкинула нас двоих в лес, если бы мой дед не настоял на обратном в своей последней воле.

- И что теперь? - пробормотала я, глядя сквозь туман слез в бесконечный темный лес и пытаясь представить, каким может быть будущее.

Незамужних девушек, у которых не было отца, способного защитить их притязания, ждала одна из двух судеб. Их либо сразу же принуждали к браку. Либо отправляли служить церкви в качестве одной из Красных вуалей - служительниц церкви с приказом покорно поклоняться до самой смерти. Даже если бы я хотела выйти замуж, а я этого точно не делала, весь приход смотрел на меня как на изгоя, так что шансы найти достойного жениха были невелики.

Оставался только один вариант, и я скорее помчалась бы прямо в этот лес, чем подверглась тем ужасам, которые, как я слышала, часто выпадали на долю Красных вуалей. Самым меньшим из них было отрезание языка ради обета молчания. Как я поняла, те, кого считали самыми нечистыми, подвергались худшему внушению, их часто избивали до полусмерти и заставляли терпеть долгие периоды изоляции.

Но даже тогда тревога сжимала мою грудь при мысли о том, что я буду изолирована от сестры, единственного человека, который когда-либо проявлял ко мне любовь без всяких условий. Она была единственным человеком, готовым видеть дальше проклятого ребенка, оставленного возле Пожирающего леса, несмотря на то, что это означало для ее репутации. Как кровная наследница деда Бронвика, она с большей вероятностью могла выйти замуж, хотя и не за кого-нибудь по своему выбору. А это означало, что, если меня принудят к рабству, ябудувидеть ее только на случайных Изгнаниях, где обязаны присутствовать все священнослужители.

Многочисленные угрозы Агаты отправить меня в монастырь, чтобы янабралась благочестия, практически предрешили мою судьбу.

Ни один из вариантов не был привлекательным, но из двух зол, с которыми я столкнулась, брак, по крайней мере, предложил бы жизнь за пределами клаустрофобного храма, где вынуждены были жить женщины из духовенства. Хуже того, будучи Красной вуалью, я

Бумага скомкалась в моем сжатом кулаке, когда я позволила себе представить такое.

Я отказывалась подчиняться ему.

Да и вообще любому мужчине.

Хотя я почти не знала своего приемного отца и не питала к нему особой любви из-за его постоянного отсутствия, сам факт его существования не только служил буфером между мной и Агатой, но и защищал меня от необходимости когда-либо задумываться о жизни в Красной вуали.

Его смерть была трагедией во всех смыслах этого слова, и впервые в жизни я боялась того, что маячило на горизонте.

Чертовски хороший бардак ты оставил. И ради чего?

То, что я испытывала к отцу злобу, было неправильно, я знала это, но, черт побери, разве он хотя бы подумал о последствиях? О том,что он мог умереть, а его семья осталась бы страдать от гнева его любимой веры? Что нас с сестрой отдадут на попечение единственной в мире женщине, которая ненавидела нас больше, чем костные шпоры, о которых она постоянно стонала.

Мне хотелось кричать в пустоту. Вцепиться в судьбу обеими руками за то, что она влезла в нашу жизнь своими ядовитыми пальцами.

По мере того как я размышлял о возможных исходах, мрачный огонек скорби, кипевший в моей груди, разгорался и разгорался, подстегиваемый растущим гневом. Тихое пламя, которое разгоралось от растущей потребности освободиться. Эмоции, которые я вынуждена была скрывать, боясь показаться одержимой злом, как часто считали девушки, когда чувствовали слишком многое.

Ярость не желала утихать, когда мрачная картина укоренилась в моей реальности.

Будь ты проклята!закричала я.

Хотя кто-то, возможно, и был бы склонен винить отступников в убийстве отца, я так не считала. Я винила бога, который требовал крови.Почитаемогобога, который разрывал семьи и изгонял невинных. Невидимую сущность, которую боялись больше, чем тварь, обитающую в лесу. Тот, кому мой отец поклялся в своей безграничной преданности.

Я взглянула на письмо, на обратной стороне которого от обиды и злости написала: -Красный бог не существует. - Эти слова царапали мой череп каждый раз, когда я опускалась на колени, чтобы помолиться. Те же слова едва не срывались с моих губ при каждом ударе плетью, который я получала за какие-то непонятные проступки, совершенные против Него. Если бы я произнесла такую фразу, меня бы заклеймили как еретичку.

Ведьмой.

О, какой бы это был повод для разборок со всем проклятым приходом, ведь если бы кто-нибудь нашел письмо и то, что я написала, меня бы сослали в этот самый лес. Конечно, я могла бы сжечь его, и все следы моего богохульства исчезли бы. Но я жаждала бросить эти слова на ветер и увидеть, как они понесутся туда, откуда никто не отважится их забрать.

В глубины голодных деревьев, которые сожрут их целиком.

Я открыла рот для крика, умоляющего вырваться на свободу. Ярость и разочарование так сильно сковали мое сердце и легкие, что стало больно дышать. С открытым ртом я смотрела на письмо сквозь пелену слез, и мне удавалось лишь вздрагивать. Эмоции захлебывались в горле, как и много раз, когда я была вынуждена глотать их, сталкиваясь с насмешками, презрением и отказом. Я слишком рано усвоила, что девичий крик не вызывает ничего, кроме апатии.

К тому же, какое это имело значение сейчас? Отца больше не было. С этого дня наша жизнь уже никогда не будет прежней.

Не обращая внимания на мой взгляд, письмо выскользнуло из рук и полетело на другую сторону арки, где лежало на земле, странно барахтаясь, как рыба в грязи. Слова, написанные мной, дрожали на странице, то появляясь, то исчезая из виду при каждом дуновении ветерка. Пока пергамент не осел, и на месте моих слов не появилась новая фраза, написанная тем же торопливым почерком.Бог есть Смерть.

Я нахмурилась, мысленно прикидывая, не написала ли я это ненароком.

Но это не так.

Бог есть Смерть?Что это вообще значит?

Тревожные мурашки поползли по моей шее, когда я потянулась за письмом, осмеливаясь провести рукой по запретной арке. Мне нужно было увидеть эти слова вблизи, чтобы убедиться, что они мне не привиделись.

Я наклонилась, чтобы достать письмо, и горячая полоса боли пронзила мое предплечье. - Проклятье!

Подняв руку, я увидела, что рукав платья разорван до локтя, а из выемки по нижней части предплечья струйкой течет кровь. Коварный кусок кости, торчащий из арки, держал остатки разорванной ткани, подтверждая, что порезал меня, а с его заостренного кончика соскользнул маленький кусочек окровавленной кружевной ткани. Когда над шелестом деревьев поднялся шипящий звук, я сильнее нахмурилась, и увидела, как из кости потекли завитки белого дыма, а некогда красные капли крови запеклись до черноты.

Свет замерцал перед моими глазами, и весь лес покрылся полупрозрачным блеском. Я задохнулась от этого зрелища, мои глаза застыли на этой особенности, пытаясь понять, реально ли то, что я вижу. Я слышала истории о том, как мореплаватели натыкались на мерцающую стену за много миль от суши, которая изменяла их навигацию и заставляла плыть обратно, откуда они пришли. Но это были счастливчики. Других, как говорят, поглощали шквалы, долетавшие до неба, и их корабли больше никогда не видели.

Пока я перевязывала раненую руку, сильный порыв поднял письмо с земли, унося белоснежную бумагу все глубже и глубже в темные деревья. Порывистый ветер освободил мои волосы от черной розовой заколки и, словно призрачные кончики пальцев, растрепал длинные и непокорные пряди по моей коже, навевая ужасные мысли о том, что может случиться, если по капризной прихоти ветер отнесет эту бумагу в руки губернатора или Сактона Крейна.

А может, это был страх перед тем, что если это случится, то уже все равно.

Затем ветер утих так же быстро, как и поднялся, вокруг меня. В жуткой тишине, ласкавшей мои кости, я наблюдала, как письмо исчезает из виду.

Исчезло.

Заметив кровь, все еще сочащуюся из моего пореза, я повернулась к дому, чтобы промыть его.

Мое внимание привлек треск.

Как и прежде, я вглядывалась в туманный лес в поисках его источника.

Тишина. Спокойствие.

Ничего.

Слабый звук детского хихиканья призрачным эхом поднимался сквозь деревья. - Маэвит, - капризно прошептал голос, и

Я обвела взглядом тенистые стволы деревьев, вспомнив главное правило леса:никогда не откликаться на собственное имя.

- Бог есть Смерть, - произнесло оно, повторяя слова на бумаге.

Из арочного проема в мою сторону вырвался взрыв черноты, отбросивший меня назад.

Покрытая инеем земля врезалась мне в позвоночник, изгнав воздух из легких, и я перевернулась на бок, закашлявшись. В небе над головой пронеслась целая стая ворон, хлопая крыльями и издавая громкое карканье. Они промчались надо мной, словно их что-то спугнуло, и мое собственное сердце забилось в груди, а легкие с трудом набирали воздух.

Наконец суматоха улеглась, и, задыхаясь, я обернулась к арке. Осталась только одна птица, пронзенная в грудь острой костью, шипом из злобной слоновой кости, похожим на тот, что порезал мне руку. С трудом переводя дыхание, я смотрела, как беспомощная птица дергается и каркает, а ее кровь капает на бледно-белые камни, сложенные у подножия арки. В ее глазах появился блеск, привлекший мое внимание к чему-то необычному.

Не отводя взгляда, я медленно поднялась на ноги и направилась к ней, дрожа каждой мышцей, но к тому времени, как я дошла до нее, ворон затих. Даже безжизненный, странный серебристый оттенок его глаз отвлекал внимание. Я засомневалась, не заболел ли он до того, как его пронзила кость.

Стеклянный, древний блеск, такой холодный и острый, удерживал мою отраженную форму в леденящем душу взгляде на потусторонний мир. Место, которое я боялась даже представить.

Смерть.

И пока я смотрела на бедное существо, наблюдая, как кровь стекает по ветвям, в моей груди нарастала тяжелая боль.

Быстро оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает, я подняла руку и обхватила крылья большой птицы. Теплая кровь сочилась по запястью, смешиваясь с моей собственной, когда я потянула за нее, скрипя костями и деревом конструкции. Мои руки дрожали от усилий, но птица не шевелилась. Застонав, я потянула сильнее. - Ну же. Освободись!

Упираясь носком сапога в арку, я направляла все свои силы на выполнение этой задачи.

Громкое карканье отбросило меня назад, и я вскрикнула, упав во второй раз. Птица лежала на земле рядом со мной, ее грудь слабо вздымалась. Из уголка клюва, красного на фоне призрачно-белого снега, вытекала струйка крови, и птица корчилась от боли. Каким-то образом он поднялся на ноги и сделал два шага в мою сторону, после чего отлетел в сторону. У меня на глаза навернулись слезы: беспомощное существо открывало и закрывало клюв, словно пыталось объяснить мне, в чем дело. Я почти слышала, как оно молило о пощаде. Его рана была смертельной, кость, пронзившая его грудь, была слишком велика, чтобы пощадить жизненно важные органы, и его жизнь ускользала на моих глазах.

Сделать что-нибудь. Не позволяй ей страдать.

Мой желудок скрутило при этой мысли. Однажды я видела, как дедушка перерезал горло олененку, которого тяжело ранил сокол. Он назвал это актом милосердия.

Из кармана юбки я неохотно достала маленький нож, который хранила для резьбы и фруктов. Агата уже несколько раз безуспешно пыталась его конфисковать. Дрожащими руками я вынула его из импровизированных матерчатых ножен и опустилась на колени, чтобы прижать птицу к бедру. Пока она боролась со мной, я выдохнула и, вытянув шею, провела лезвием по горлу страдающего существа, вздрогнув при этом и выгнув живот.Это акт милосердия, говорила мне голова, но сердце вырывало тихий всхлип из глубины груди. До этого момента я никогда не убивал живых существ своими руками.

Какое ужасное бремя - наблюдать за тем, как что-то умирает.

ГЛАВА 2

МАЭВИТ

Холодный вздох раскаяния вырвался из меня белыми струйками, и я ослабила хватку, обнаружив, что птица больше не шевелится у меня под боком. Она уже остыла и окоченела.

Быстро оглядевшись по сторонам, я вытерла слезы и, взяв ее на руки, поспешила к опушке леса. Под кустом зимника я нашла плоский камень и выскребла в грязи скромную ямку. От резкого зимнего воздуха у меня затекли руки, и они онемели, пока я торопилась закончить работу. Выкопав достаточно глубокую яму, я положил туда птицу и закопала ее. Ядовитые ягоды отпугнут тварей, но для пущей убедительности я сорвала несколько штук и посыпала ими неумелую могилу.

Мужчины нашего прихода считали птиц предзнаменованием смерти. Они считали так же и меня, так что, возможно, у меня было родство с этими предвещающими смерть существами. Говорили, что в тот день, когда меня нашли возле этого леса, вороны слетались к моей корзине. Мне нравилось думать, что они охраняют меня, но некоторые считали это знаком. Страшным знаком.

С тех пор весь приход клеймит меня как проклятую.

Проклятая.

Имя, начертанное, как шрам, на моем сердце во время первого крещения, когда я посвятила себя их богу. Когда я проговорила слова, связавшие меня с их безжалостным спасителем. Но, подобно лесам, которые прожорливо ели, всегда жаждая добавки, моего благочестия было недостаточно, чтобы заслужить их милость. Они все равно отвергали меня как нечто ненормальное.

Можно только представить, что они скажут о вороне с серебряными глазами.

Краем глаза я заметила движение и повернулась: на опушке леса стоял небольшой домик с соломенной крышей, а беловолосая женщина, полусогнувшись в талии, собирала в охапку дрова. На зиму хватит, и мне стало интересно, как она сама их нарубила. Никто бы не помог, в конце концов.

Если меня жители деревни сторонились, то ее действительно боялись.Ведьма-крона. Ходили слухи, что она убила своего мужа и поедала сердца детей. Я подозревала, что ее бросили бы в Пожирающий лес, как и всех остальных обвиненных в колдовстве, если бы не ее целительские способности, которые много лет назад спасли сына губернатора от тяжелого приступа сомнуферии. Смертельная судьба для большинства. Иногда ведьма-крона оказывалась полезной, благодаря чему ее помиловали больше, чем меня.

Возвращаясь в свой домик, она остановилась и повернулась ко мне. Необъяснимый ужас поселился в моих костях. Видела ли она меня? Расскажет ли она кому-нибудь о том, что я сделала? Если бы кто-нибудь нашел похороненную птицу, меня бы допросили. Исследовали бы. Возможно, изгонят из меня дурной дух.

Я вытерла запястье о черную ткань платья, обдумывая все возможные последствия своих действий.

Я могла бы не хоронить его. Выбросить обратно в лес, но выкапывать мертвых

Взмах крыльев прервал мои размышления, и я повернулась, чтобы увидеть других ворон, которые клевали землю в поисках ягод, которые я только что разбросала.

- Эй! Оставьте это! Уходите! - сказала я, размахивая рукой, чтобы отогнать их. В суматохе я заметила вдалеке красное знамя с крестом.

Провозглашение изгнания.

Сосредоточившись на приближающейся общине, я не заметила, как Лолла, экономка и доверенное лицо моей мачехи, пробиралась через двор ко мне, пока не заговорила. - Что, Господи, ты делаешь, Маэвит?

Испугавшись, я повернулась и увидела, что она держится на безопасном расстоянии от леса, который, как она боялась, протянет руку и утащит ее, если она подойдет слишком близко.

Она помахала мне единственной здоровой рукой - вторая была грубо ампутирована «Пильными костями, - бандой грубых Кормщиков, которые собирали долги от имени губернатора Гримсби. Лолла, или Делорес, как ее называли все остальные, не могла платить налоги, и ее выселили из семейного дома. Дед пожалел ее и много лет назад взял к себе в дом, чтобы она служила компаньонкой Агате, хотя моя мачеха часто обращалась с бедной женщиной как с домашним животным. - Губернатор едет, а ты тут резвишься у этих жалких деревьев с этими богом забытыми птицами. Пожалуйста, уходи. Быстро. - Неважно, что мне было девятнадцать, что я была уже опытной женщиной для тех, кто следил за такими вещами, она все равно обращалась со мной как с ребенком.

И по причинам, которые я не могла объяснить, я все равно повиновалась.

Отойдя от могилы, я спрятала раненую руку за спину и направилась к пожилой женщине, но стоило мне оказаться на расстоянии вытянутой руки, как она принялась суетиться. Рукав ее платья был приколот, чтобы скрыть изувеченный локоть. Пильщики никогда не стеснялись сначала рубить, а потом задавать вопросы, и их ужасающая работа говорила об их безразличии к заданию.

- Господи, если бы кто-нибудь увидел тебя сейчас... - сказала она, смахивая с моих юбок то, что казалось ничем иным, как невидимым ветром. В отличие от цветочной парчи, которой был отделан корсет египетского синего цвета поверх ее коричневой юбки, мое платье было простым черным, которое меня заставляли носить с самого детства. На горле болтался фирменный черный чокер с крестом Троицы, который губернатор давно предписал мне носить как напоминание о милости, дарованной нашим Красным Богом. Такой же символ носил мой отец, когда был убит во имя Святых Людей.

Я провела пальцем по одному из рельефных цветков на ее плече, предвкушая тот день, когда смогу надеть нечто столь элегантное.

Не обращая внимания на мои ласки, она продолжала суетиться и болтать. - Боже мой, вороны! Они бы точно заклеймили тебя ведьмой.

Жители деревни Наперстянка клеймили меня и похуже. После моего появления мы пережили самую холодную зиму в истории, и еды стало не хватать. Следующее лето принесло больные посевы, которые засушили урожай. По их мнению, я была предвестником голода, младенцем, ответственным за запустение. - Ты всегда говорила, что ведьма имеет гораздо больше достоинства, чем любой прихожанин.

Нахмурив брови, она покачала головой. - О, ради всего святого, я должна держать свой проклятый рот на замке рядом с тобой и твоей сестрой. Постоянно разжигаю вашу вспыльчивость.Особеннос Алейсей. - Она заправила прядь волос мне за ухо, непокорные локоны не желали укладываться на место. - Эти слова станут твоей гибелью. Забудь их. И любой нелепый комментарий, который я могла выдать, не подумав, пока ты в этом разбираешься. - Потянувшись к моей руке, где на разорванном платье виднелась кровь, все еще окрашивающая кожу, она нахмурилась. - Что, черт возьми...

- Порезалась о ветку, вот и все. Ничего серьезного. - Я не стала упоминать о вороне. Как бы я ни любила и ни доверяла Лолле, зная ее с детства, она боялась птиц, как и все остальные, и наверняка нагрубила бы мне.

- Что ж, приведи себя в порядок. Нельзя, чтобы ты так выглядела к Изгнанию. - Лолла нахмурилась, нежно погладив рукой мои длинные черные волосы. - Как ты держишься? — спросила она, несомненно, имея в виду письмо.

- Очень нуждаюсь в самой мощной партии дедушкиного вина.

Улыбка искривила ее губы, и она закатила глаза. - Не так ли, как все мы. Но в такую рань ничего этого не будет. - Она приложила ладонь к моей щеке и вздохнула. - Уже пора.

Слова, которых я так долго ждала.

ГЛАВА 3

МАЭВИТ

Я еще раз бросила взгляд на лес позади меня.

- Идем, - сказала Лолла, взяла меня за руку и повела по каменистой дороге, отделявшей лес от двухэтажного домика, поросшего мхом и лозой. Если не считать лачуги ведьмы Крона, ближайшее жилище находилось на расстоянии более двух тысяч шагов - я не раз считала шаги по дороге в город, потому что никто больше не рисковал жить так близко к Пожирающему лесу. Так уж вышло, что здесь были идеальные почвы для морумбери, и дедушка не мог устоять, несмотря на слухи о том, что живет среди деревьев. Наш домик стоял на окраине Фоксглава, в сельской местности, достаточно далеко от города, чтобы чувствовать себя в полной изоляции, но все же достаточно близко, чтобы питаться сплетнями.

Обветренная вывеска, торчащая из вечно покрытой туманом лужайки, стояла перед нами полузакрытой, а краска с надписью «Виноградники Черного Воробья» была потрескавшейся и разбитой. Мой дед создал наследие на вине из морумбери, которое быстро пришло в упадок, когда Агата получила право собственности после его смерти. Из-за ее экстравагантных трат накопились долги, и она была вынуждена распродать почти все дедушкино имущество, кроме коттеджа, который с тех пор стоял в запустении. Забота, которую дед Бронвик вкладывал в виноградник, сошла на нет, и ягоды в конце концов перестали плодоносить. Оставшиеся у Агаты деньги она вложила в морг, решив, что мертвые никогда не оставят ее без гроша. Любимый дедушкин винный погреб превратился в морг, а на десяти акрах виноградника мертвецы покоились на неухоженном кладбище. Оставшиеся участки пригодных для жизни растений морумбери служили основным ингредиентом для масел и ядов, которые нам с Алейсей было поручено изготовить для Агаты. Да, яды. Многие использовали их как эффективное средство борьбы с грызунами

Оказавшись внутри дома, Лолла провела меня мимо того, что стало демонстрационным салоном, в умывальную комнату. Пока я стояла у тазика с водой и промокала порез теплой тряпкой, она рылась в шкафу в поисках какого-нибудь заживляющего крема. Ничего, кроме змеиного жира. Вонь из туалета за моей спиной, словно в нем что-то умерло, смешивалась с моими нервами из-за предстоящего изгнания. Тревожная глубина раны, конечно, тоже не давала покоя, и я подавила желание лишиться завтрака, наблюдая за тем, как края раны расходятся от ее чистки.

- Ты же не думаешь, что ее нужно зашивать? - Я нахмурилась, увидев достаточно розовой плоти, чтобы у меня свело живот. Сколько я ни наблюдала за тем, как появляются и исчезают мертвые тела, некоторые из которых мне пришлось самой везти в морг, я все равно не могла смириться с видом крови.

- Рана глубокая, но, возможно, она заживет сама по себе. Ты абсолютно уверена, что это был порез, а не укус одной из этих мерзких птиц? — спросила она и, к моему облегчению, перестала тыкать в проклятое место тряпкой.

Если бы это был укус птицы, губернатор, вероятно, приказал бы отрубить и мою конечность.

- Я абсолютно уверена. - Я подняла руку, чтобы показать ей тошнотворную бороздку. - У птицы должен быть очень большой клюв, чтобы сделать это.

- Или зубы. Знаешь, в некоторых живут демоны.

- Это что-то новенькое. - Я фыркнула, борясь с желанием закатить глаза на очередное суеверие.

После быстрого осмотра она кивнула. - Заворачивай как можно быстрее. Уже почти полдень. - Она вышла из уборной, а я, застонав, намотала на руку оставленную ею ткань и обмотала ею порез. С помощью зубов я одной рукой завязала ее узлом и натянула на нее черный рукав. Спрятав порез, я поднялась по лестнице на второй этаж.

Хотя на верхнем этаже было много спален, мы с Алейсей жили в одной комнате на холодном чердаке, расположенном на другой закрытой лестнице. Мы вполне могли бы жить вдвоем, но по фонковским законам незамужние женщины не имели права владеть собственностью.

Когда я вошла в спальню, Алейсея стояла, глядя в окно, и ее бордовое платье выделялось на фоне унылых серых стен. С потолка над ее головой свисали маленькие белые саше, украшенные засушенными цветами и наполненные травами. Уиверы. Мы с Алейсеей делали их, чтобы отгонять дурные сны - от этого недуга страдали мы обе. Дикие светлые локоны рассыпались по ее плечам - контраст с моими чернымиведьминскими локонами, как называла их Агата. Хотя мои черты лица были немного темнее, чем у старшей сестры, ее характер был гораздо более безрассудным. Эта черта раздражала Агату больше, чем моя проклятая репутация. То, что я была родной дочерью отца, конечно же, не принесло моей сестре благосклонности в глазах Агаты.

Я подошел к ней, обратив внимание на то, что, несомненно, привлекло ее внимание. За окном две вереницы священнослужителей в красных и черных одеждах - Священнослужители - вели, как я поняла, пленника, хотя его было трудно разглядеть во всей этой пышной и украшенной ткани. За ними следовали двое боевиков из Вонковьяна, которые жили в Наперстянке, чтобы поддерживать мир. Их черные гамбезоны, облаченные в черные шапки с пиками, набедренные повязки и браслеты, как тень, вырисовывались за красными сюртуками.

За ними следовала длинная череда прихожан, у которых не было иного выбора, кроме как присутствовать. Но мое внимание привлекли красные вуали, которых я заметила в толпе, и вид их вызвал новый прилив тревоги. - Мы будем говорить об отце?

- А о чем тут говорить? — холодно ответила Алейсея. - Мне трудно заботиться о человеке, которого не было большую часть моей жизни.

- Я понимаю, но ты знаешь, что это значит, Алейсея. Подозреваю, что свадьба состоится довольно быстро. Но я стану одной из них. - Я кивнула в сторону женщин с высокими красными вуалями, которые служили пророческим предзнаменованием той небольшой свободы, которой я наслаждалась до прихода этого письма. - Агата позаботится об этом.

- Разве я не поклялась защищать тебя, сестра?

Я вспомнила дни, когда пряталась в дедушкином подвале, и обещания, сказанные шепотом в темноте. - С тех пор как мы были детьми. Но как бы ты сделала это сейчас? Мое будущее расходится только в одном из двух направлений, и в Наперстянке нет ни одной души, которая рискнула бы вступить в брак сэтой лорнкой. А если бы и нашлась, то такая судьба, как мне кажется, лишь немногим лучше другой.

-Явыйду замуж и объявлю тебя своей подопечной.

- Только если твой мужпозволиттебе это сделать, - возразила я.

- О, он позволит. - Она улыбнулась, словно уже знала о намерениях своего неназванного поклонника. - Но давайте не будем сейчас об этом. Я измучена переживаниями из-за смерти отца.

Взаимное чувство. Я испытала все эмоции, как только прочитала это письмо: печаль, страх, обиду и откровенный гнев. Но, в отличие от моей неосторожной старшей сестры, я не могла так просто отключиться от своих мыслей. Даже если бы меня не отвлекали прихожане, медленно продвигающиеся к краю леса.

- Как ты думаешь, Святые люди носят что-нибудь под этими одеждами? - спросила Алейсея, своим неприличным вопросом нарушив молчание между нами. - Или ты думаешь, что их тела просто колышутся взад-вперед, когда они идут? Как морда пендулинкса.

Как я ни боролась со своим весельем, я не могла не улыбнуться. - Что должно было умереть в твоей душе, чтобы представить себе столь ужасающее зрелище? И что, черт возьми, заставляет тебя думать, что оно такое же длинное, как рыло пендулинкса?

Она вздохнула, зажав нижнюю губу между зубами. - Девушка может фантазировать.

Сдерживая смех, я покачала головой. - Отвратительно. Правда.

- Ты лжешь, если говоришь, что никогда не думала об этом. То, как Сактон Крэйн прислонился к тебе... - Она взялась за мое платье, обхватила мою ногу и обвила меня бедрами. - А как поживаете вы, мой дорогая Кающаяся?

Сактон Крейн всегда избегал меня, как чумы, и это меня вполне устраивало, но я слышала, что он был слишком игрив с некоторыми молодыми девушками на библейских занятиях. Мысль о том, что он мог сделать за закрытыми дверями, вызвала

Вырвавшись из ее хватки, я издала смешок, и она прижалась ко мне сильнее, упираясь в мою ногу, как проклятая собака.

- Нет, один момент. Я почти... просто другая... Обещаю...

- Ты просто отвратительна! - Я разразилась смехом, надавив ладонью на ее плечи, чтобы оттолкнуть ее от себя.

- О, Красный Бог... о, милосердный повелитель похоти... Я собираюсь... я собираюсь...

- Девочки! - От этого громкого голоса у меня напряглись мышцы, и Алейсея с затяжной усмешкой медленно отпустила меня. - День Изгнания - не повод для смеха.

Прочистив горло, я передернула плечами и повернулась лицом к несчастной женщине, которая стояла на вершине чердачной лестницы, одетая в экрю под зеленой юбкой и опираясь на старую потрепанную трость. Если о моих чертах лица можно было сказать, что они напряженные, то у Агаты они были суровыми. Она часто носила свои серебристые волосы, стянутые в суровый узел на затылке, что привлекало внимание к ее темным, запавшим глазам, которые в некоторых лучах света казались черными, и тонкой серой коже, натянутой на острые кости. Как один из многочисленных черепов, которые любил собирать ее старший сын, дядя Феликс.

- Извини, Агата, - сказала я.

Алейсея сделала реверанс, демонстрируя насмешку. - Да, ужасно жаль. Изгнание - это день страданий, особенно для обвиняемых.

- Следи за своим языком, девочка. - Агата показала палец с длинным пожелтевшим ногтем, которым она часто помешивала чай. - Если бы не милосердное сердце твоего деда, вы оба жили бы в убожестве.

- Мы, конечно, были бы счастливее, - пробормотала Алейсея под нос, и я толкнула ее локтем в бок.

- Поправь свою сорочку. - Приказ Агаты был адресован Алейсее, которая часто носила нижнее платье без плеч.

Алейсея, казалось, скрежетала зубами, и ее челюсть сдвинулась, когда она натянула ткань обратно на плечи.

- А как же поставки масла? — ворчала старуха, выщипывая клок ворса из юбки. - Я ожидаю большого спроса после сегодняшней церемонии. - Неустанно пытаясь вернуть растраченное богатство, Агата поручила нам с Алейсеей переработать бесплодные листья морумбери в масло, которое, как утверждалось, отгоняло злых духов. Агата сама утверждала это, когда солгала и сказала всем, что прошлой зимой на меня нашла одержимость.

Я слегла с высокой температурой, в результате чего меня била дрожь, но пусть Агата связывает мою болезнь с оккультизмом. По крайней мере, масло из листьев морумбери прекрасно подходит для кожи при принятии ванн, а пахнет оно так же восхитительно, как и ягоды.

- У нас полный ящик. Полагаю, этого будет достаточно, - сказала я, которая сама разливала их по бутылкам накануне, после того как Алейсея куда-то убежала.

Она постучала пальцем по навершию своей трости. - А как же Зуб Змеи?

Масло было в основном уловкой. Более прибыльным делом Агаты был яд. Смертоносный побочный продукт цветка морумбери, который при измельчении в мелкий порошок и длительном употреблении образовывал тромбы в крови. Дед давно использовал его для отравления крыс, но так получилось, что он оказывал такое же действие и на людей. Иногда он вызывал сердечный приступ. В других случаях - инсульт или эмболию легких. Поскольку результат не был одинаковым, никто не заподозрил ничего зловещего, и Агата никогда не старалась сделать так, чтобы о ее яде узнали. Тем не менее ей удавалось наладить бизнес как в Фоксглаве, так и за его пределами.

- Много. - Хотя моя роль была косвенной, поскольку я никогда не продавала товар, чувство вины тяготило меня. Я пыталась убедить себя, что те, кто покупал порошок, избавлялись от крыс, в той или иной форме. Но со временем я научилась добавлять измельченные настурции в целях снижения потенции, что облегчало мою совесть.

- Надеюсь, этого будет достаточно. А теперь поторопитесь. Если опоздаете, считайте, что вы не участвуете в ужине. - Подняв взгляд, она махнула рукой в сторону болтающихся по комнате Уиверов. - И избавьтесь от этих проклятых вещей! - С этими словами она, ковыляя, скрылась из виду, а Алейсея издала стон.

- Клянусь, если бы ее хорошенько оттрахали, хотя бы раз, она стала бы совсем другим человеком.

Я фыркнула от смеха и пересекла комнату в поисках своего плаща с капюшоном, который позволял мне чувствовать себя не такой голой в толпе.

Одевшись, мы вдвоем спустились с верхнего чердака на второй этаж.

При звуке свистка мы оба повернулись к дяде Рифтину, который шел сзади, поправляя манжету куртки. - Ну разве вы не красавицы?

Его губы изогнулись в однобокой ухмылке, обнажив ямочку на щеке. Самый любимый человек Агаты, если бы женщина была способна на такое. Сэнди с коричневыми волосами и ярко-голубыми глазами, которые он, должно быть, унаследовал от родного отца, разительно отличался от своего брата, дяди Феликса, местного гробовщика, который большую часть времени проводил в подвале с трупами. Высокий и худой, дядя Феликс выглядел как гробовщик, и от его медлительных, темных глаз и вечно угрюмого лица у меня по шее часто пробегал холодок.

- Спасибо, дядя. - Кокетливые нотки в голосе Алейсеи привлекли мое внимание к нижней губе, которую она практически отгрызла.

- Сводный дядя, - поправил Рифтин.

- Да,сводный. Вы тоже выглядите очень красивым.

Оглянувшись на Алейсею с лукавой ухмылкой, он учтиво кивнул и зашагал прочь.

Я неодобрительно покосилась на сестру, подстегиваемая затянувшейся улыбкой на ее лице. - Странно. Он делает такое различие, будто этот шаг подразумевает, что он вовсе не родственник.

Она пожала плечами, распушив локоны, которые рассыпались по плечам кольцами. - Не кровный родственник.

- Это имеет значение? - Хотя дядя Рифтин и его брат Феликс не были кровными родственниками ее отца, родившись от разных родителей, они все равно были семьей. Связанные узами брака. Отношения, которые церковь признавала не иначе как кровные.

- Для чего? - Она надела пару поношенных черных перчаток, притворяясь невежественной.

Вместо ответа я изучала грацию ее движений, безразличие к тому, что кто-то мог о ней подумать. Алейсея всегда была красивой, желанной. Ее золотистые волосы, как говорили, заплели ангелы, когда она была еще младенцем. Вполне логично, что любой мужчина, даже дядя Рифтин, нашел бы ее привлекательной. Если бы нам не выпала участь стать подопечными Агаты, за ней могли бы ухаживать самые желанные мужчины Вонковья. Возможно, даже выйти замуж за одного

Впрочем, разбитые семьи считались нежелательными. Наказание Красного Бога. А те, кто был проклят дочерью безбожника, как часто называли меня, гарантировали, что мы никогда не обретем хорошего положения в Фоксглаве.

- Увидимся в лесу, - сказала она, пропуская меня к лестнице.

ГЛАВА 4 ЗЕВАНДЕР

Зевандер устал от охоты.

Он направился к своей жертве, которая стояла, прижавшись к стене пещеры, где глупец застрял в неудачной попытке спрятаться. Черная кожаная маска скрывала заметные шрамы на лице Зевандера, а капюшон плаща - его личность. Не то чтобы человек, которого он преследовал, имел возможность раскрыть такие подробности.

- Пожалуйста! Я умоляю вас! Все, что вы хотите, ваше! - Откормленное тело мужчины дрожало под тонкой шелковой ночной рубашкой, испачканной марочным вином, которое он пил, когда Зевандер остановил его.

Если бы жалкое существо знало, кто такой Зевандер и за чем он пришел, то, наверное, разбило бы себе череп о каменную стену позади него, чтобы избавиться от боли, которая его ожидает.

Зевандер подошел ближе, снял перчатку и поднял ладонь вверх. Магия вызова была хрупкой, как стекло, и все же он научился с легкостью преодолевать тонкие грани. Его кожа покрылась замысловатой резьбой, цикадами древних глифов, призывавших дремлющего внутри него Сейблфайра.

Ему нужно было только придать ему смысл.

Пожилой мужчина перед ним рухнул на землю и поднял руку в защиту, тщетно прикрывая лицо. Будто у него хватало сил и энергии, чтобы предотвратить грядущее. Как успел узнать Зевандер, магия старейшины превращала бесполезные камни в драгоценные камни и амулеты. Это умение сослужило ему хорошую службу в шумном королевстве Костельвик. Мягкое голубое свечение сигила на его лбу не только указывало на ужас, пульсировавший в нем в этот момент, но и подтверждало его родословную как Лунасира. Как и покойная мать Зевандера, которая тоже была Лунасиром, его сила рождалась от обеих лун.

Золотое кольцо лежало на пухлом пальце, и Зевандер протянул руку, прежде чем тот успел ее опустить.

Он уставился на крупный белый камень с крошечными вкраплениями серебряной лунной пыли в золотой оправе. Вивикантем. Все манкеры нуждались в этом вожделенном питательном веществе, которое естественным образом формировалось в Кор Аэтирии и добывалось раз в лунный цикл из глубоких лавовых траншей, называемых вейнами.

Он был выкован тем самым пламенем, которое омрачило плоть Зевандера.

Употребление элемента пробуждало врожденные силы, которые все мансерожденные получали по родословной, но из-за сложности добычи и высокого спроса на элемент только богатые могли позволить себе еду и напитки, настоянные на вивикантеме, выращенном на фермах и в садах, принадлежащих королю. Без него сила была бесполезна - атрофированная мышца внутри тела, которая не могла ничего сделать, кроме как увянуть со временем.

Несанкционированная добыча этого минерала считалась преступлением, караемым казнью, поэтому те, кто не мог себе этого позволить, в конце концов лишались магии, а богачи накапливали драгоценный минерал. Зевандер, изучавший чистоту камня, не мог не испытывать ярости, когда носил его как украшение, чтобы похвастаться своим статусом. Все это лишь украшения для их раскормленных тел.

- Аэтирийцы голодают, пока вы выставляете напоказ свое богатство, - сказал он, отбрасывая руку мужчины в сторону.

Мужчина ухватился за указательное кольцо и потянул. - Оно твое. Вы можете забрать его. Его хватит на месяц, не меньше.

Зевандер поднял ладонь, и черный туман закружился, превратившись в обсидиановое пламя в центре его руки. Он расстегнул браслет на руке, показав, как под кожей оживает скорпион, выжженный на тыльной стороне ладони и запястье.

Глаза мужчины расширились. - Ты высший маг?

Зевандер фыркнул. - Хуже.

На лице мужчины появилось понимание, и его брови сошлись. - Ты Леталиш.

Убийца короны. Большую часть добычи Зевандер получал по приказу короля, и он научился избавляться от своих жертв очень умелым взмахом клинка.

Но он пришел не по приказу короля и не собирался доставать свой клинок. Магия, которую он собирался применить к этому человеку, была запрещена в королевстве, и Зевандеру почти всю жизнь удавалось ее скрывать.

- Почему? - Мужчина покачал головой. - Я не сделал ничего плохого. Почему я?

- Потому что ты дышишь. - Зевандер вскинул руку, посылая пламя на человека, чьи крики и вопли боли эхом разнеслись по пещере.

Через несколько секунд его плоть и кости сгорели до пепла.

Зевандер сорвал темно-красный шар, лежавший на вершине кучи, и положил его в ранец у бедра. Кровавый камень. Производное от демутомансии, практики изменения крови - запрещенной магии, которая проклинала семью Зевандера на протяжении веков. Если бы кто-нибудь узнал, что он обладает запретной силой, его бы выследила и жестоко уничтожила императорская гвардия короля.

Порывшись в пепле, он пошарил пальцем в поисках скрытого там белого камня. Золотая оправа расплавилась в пламени, оставив лишь кусочек вивикантема.

Зевандер некоторое время изучал его, а затем положил в свой ранец вместе с остальными останками человека.

ГЛАВА 5 МАЭВИТ

Холодный ветер задувал в капюшон моего плаща, когда я стояла рядом с сестрой, потирая руки, чтобы уберечься от ледяного ветерка. По другую сторону от меня стояла Лолла, а рядом с ней - Агата и дядя Феликс. Весь приход, а это около двухсот человек, собрался вокруг губернатора Гримсби и Сактона Крейна, чьи длинные белые волосы плясали вокруг его лица, когда он стоял на скале Пруденс.

- Под взором нашего милосердного Красного Бога, Каэдэса, мы предлагаем душу этого грешника. - Подняв руки вверх, он посмотрел в небо, а я оглядела других прихожан, чьи головы были откинуты назад, а глаза закрыты, словно они ощущали среди нас какое-то божественное присутствие. Если Красный Бог и наблюдал за нами, то, несомненно, с нездоровой стороны. - Пусть его жертва будет угодна нашему Господу - его кости укрепят нашу добрую веру, его кровь омолодит наши сердца, а его душа очистит наши проступки. Ибо мы - несовершенное отражение нашего священного отца, и наш долг - покаяться и искупить свою вину, иначе мы лишимся защиты Красного Бога, когда на нас обрушится Децимация.

Святые люди верили, что конец человечества наступит в виде полного уничтожения и полной черноты, и что Красный Бог передаст их на Свет Вечности. Они также верили, что чем

Я чувствовала себя лгуньей, стоя среди них. Предателем за скептические мысли в моей голове, которые я не осмеливалась произнести вслух. Даже Алейсее. К тому моменту я уже получила множество шрамов за проступки против их бога. Все они были вырезаны на моей спине и ногах Сактоном Крейном или вонкованскими стражниками, которые иногда выносили наказания. Поэтому я притворялась, что поклоняюсь, как и все остальные, ведь неверующих тоже отправляли в Пожирающий лес.

Оглянувшись через плечо, я увидела стоявших позади нас прихожан, которые держались в стороне, отводя от меня глаза. Много лет назад до меня дошел слух, что смотреть мне в глаза может принести несчастье. Несомненно, они с радостью обменяли бы меня на заключенного, которому грозило изгнание: они подозревали, что я олицетворяю зло, которого они боялись больше всего.

Не обращая внимания на себя, я повернулась назад, избавив их от неприятных ощущений.

Дуга красного цвета скрыла обвиняемого от моего взгляда - высокие капюшоны «Красных вуалей, - эффективно блокирующие его обнаженную форму. Все изгнанники были раздеты, лишены всего имущества, поэтому я была благодарна за помеху, даже если их присутствие вызывало у меня крапивницу. Редко можно было увидеть священнослужительниц, которые носили длинные красные одеяния с красными вуалями, призванными означать их любовь и преданность вере. Они редко покидали храм, поскольку общение с ними, несомненно, было более сложным без возможности говорить.

Я провела языком по зубам, пытаясь представить себе его отсутствие.

Заметив рядом с собой шевеление, я увидела, как Алейсея держит руку дяди Рифтина, ее пальцы переплетаются с его, что казалось скорее интимным, чем утешительным. Как ни тревожно было видеть их сплетенные руки, я не могла не обратить внимания на то, что сердце бешено колотится в груди, а в животе колышется щекотка тошноты. Церемонии всегда вызывали у меня тревогу, но по какой-то причине в этот раз симптомы казались гораздо более выраженными.

А может, это просто холод пробирался в мои кости.

Между рядами прихожан и красной вуалью, отделявшей меня от узника, я могла разглядеть лишь его макушку, волосы на которой были грязными и взъерошенными. Как, должно быть, невыносимо холодно было на его обнаженной плоти, заслоненной всеми головами передо мной.

Как я поняла, он изменил Красному Богу и стране. Семейный человек, который разразился бешеной тирадой, утверждая, что губернатор и Сактон Крейн - мошенники и убийцы, а Святые люди - не что иное, как секта. Он также угрожал сжечь губернатора Гримсби заживо.

К несчастью для него, в Фоксглавском приходе не терпели угроз. Особенно угрозы в адрес губернатора.

Взглянув налево, можно было увидеть жену и маленького сына заключенного, стоявших в отдалении. Женщина рыдала в платок, а ее сын, которому, возможно, было не больше семи лет, смотрел на происходящее, несомненно, смущенный этой сценой. Ей пришлось бы присутствовать на Изгнании, поскольку отказ поставил бы ее в один ряд с мужем. Трудно сказать, что стало бы с их сыном в этом случае - большинство жен просто молчали и подчинялись законам.

Конечно, после этого они остались бы без крова, им повезло бы пережить зиму, потому что женам изгнанников не разрешалось владеть имуществом. Жестокая судьба.

Не зная Агаты, я иногда проносила хлеб и теплый бульон миссис Чалмсли, чей муж тоже был сослан в Ведьмин Чертог. Лишившись дома, она нашла убежище в старом зернохранилище, пострадавшем от шторма несколько лет назад. Придется найти способ наскрести побольше для расстроенной матери и ее ребенка.

- Лишенный всего имущества, - продолжал Сактон Крейн, - этот человек будет судим как все в день расплаты.

Из небольшой жаровни, оранжевое мерцание которой я могла видеть между телами, он поднял в воздух клеймо, и первый приступ паники заклокотал у меня в горле. Дыша через нос, я зажмурила глаза от звука шипящей плоти, но не смогла перекрыть рев агонии, сдерживаемый только битом, вложенным в рот пленника.

- Папа! - закричал парень, и я осмелилась взглянуть в его сторону. Крошечные ручки протянулись к нему, и мать прижала его к себе, зарывшись лицом в грудь маленького ребенка. Стиснув зубы, она испустила гневный крик, заглушенный предсмертными звуками страдания. Но она ничего не могла сделать. Если бы она вмешалась, ее постигла бы та же участь, и ребенок остался бы совсем один и беззащитный.

- А теперь мы приносим эту жертву ангелу суда, - сказал губернатор Гримсби. - Если ваши благословения благословят нас мягкой зимой и обильной весной...

Женщина передо мной испустила дикий крик, и, крепко сжав раненую руку, я подняла голову и увидела стоящего передо мной пленника, его голое и грязное тело дрожало, глаза были дикими. На его щеке блестело клеймо в виде буквы «Б, - впечатанное в сырую и распухшую плоть.

Мышцы напряглись, я не могла пошевелиться, дыхание было тяжелым и неровным, пока я смотрела на него. На его руке, чуть ниже металлических оков, я разглядела пять звезд и луну - символ старых богов, нанесенный чернилами на его кожу.

Его глаза закатились, превратившись в ужасающие белые шары, которые подчеркивали темные круги там, где его, должно быть, били. - Бог есть смерть, - прохрипел мужчина, и в следующее мгновение его схватили вонкованские стражники.

Призрачный след от его ледяной хватки все еще оставался, когда я смотрела вниз, где он схватил меня.

Голоса вокруг меня стали отдаляться. Я обернулась и увидела, что Алейсея говорит, ее губы шевелились, но я не могла расслышать, что она говорит.

Впереди меня оставался свободный путь, с которого было видно, как люди в халатах тащат пленника к арке, где я стояла раньше, когда прочитала эти самые слова на объявлении о смерти отца. Слова, которые я не писала.

Один сильный толчок повалил пленника на землю с другой стороны. Когда он поднялся на ноги, стражники загородили арку, не давая ему выбраться, и направили на него свои острые прутья. Один из них усмехнулся, ткнув в мужчину штыком.

Все происходило медленно и плавно, словно я находилась под водой.

Толчок слева от меня привлек мое внимание к Лолле, которая спросила, все ли со мной в порядке. Рядом с ней стояла Агата с отвратительным выражением лица.

От шока у меня свело мышцы, и я не могла вымолвить ни слова.

Тишина раскололась под громогласный крик.

Вонкованские стражники расступились, открывая вид на стоящего на коленях пленника, кровь сочилась вокруг жезла стражника, пронзившего его грудь.

Невидимая сила

Из леса донесся гортанный крик ужаса, и через арку пролетел какой-то предмет, приземлившись у моих ног.

Когда я смотрела вниз на пять звезд и луну на изуродованной оторванной руке мужчины, мое дыхание участилось, а вид вокруг меня изменился.

В комнату проникла тьма.

ГЛАВА 6 МАЭВИТ

- Это, наверное, самое гротескное зрелище, которое я когда-либо видела в своей жизни. - Алейсея приложила холодную ткань к моему виску, пока я сидела в прихожей морга и наблюдала за небольшой толпой. Большая часть прихожан, очевидно, разошлась после церемонии, но около полудюжины женщин остались. Несколько знакомых Агаты из города, которые, несомненно, охотились за сплетнями о потерявшей сознание девушке из Бронвика. И желающие купить масло морумбери, которое я должна была продавать на кухне прямо сейчас.

Похоже, уловив мою озабоченность, Алейсея бросила быстрый взгляд через плечо в сторону женщин, которые глазели на нас двоих. - Не обращай на них внимания, на сплетниц.

- Они смотрят на меня так, словно я только что выползла из могилы.

- Ну, тыи вправдувыглядишь немного навеселе. - Улыбка на ее лице исчезла, когда я не ответила ей взаимностью. - Ты необычная, вот и все, Маэвит. А ничто не вызывает такого страха, как необычность. - Нежные поглаживания ткани успокоили все еще бурлящие в груди мурашки от шока. - Интересно, что это был за язык? - Сквозь хаос, все еще бурлящий в моей голове, комментарий Алейсеи вернул меня к моменту.

- Что? Кто?

- Пленник. Когда он схватил вас, он странно заговорил. Некоторые называют это языком дьявола.

- Он говорил... Вонковян. Что ты имеешь в виду? Он сказал... - Я сделала паузу, не решаясь произнести эти слова вслух, опасаясь, что она сочтет меня сумасшедшей. Однако я слышала эти слова как день.

- Если только он не говорил наоборот, это былнеВонковян. Это было очень тревожно.

По моей руке, к которой он прикоснулся, пробежал холодок. Как она могла не понять его слов, когда они были так неоспоримо ясны? Хуже того, как он мог узнать, что было написано на обратной стороне письма?

- Маэвит. - Строгий голос Агаты привлек мое внимание к тому месту, где она ковыляла рядом с высоким, хриплым мужчиной с седеющими волосами. Возможно, ему около пятидесяти. На нем был сшитый на заказ пиджак из бордовой парчи и подходящая к нему жилетка с высоким вырезом и всеми необходимыми аксессуарами, которые говорили о том, что он из богатых. - Я хотела бы представить и познакомить вас с мистером Моросом.

Представить меня? Агата никогда не представляла ни Алейсею, ни меня кому-либо, кто имел значение. Она считала нас двоих обузой и позором. Препятствием на пути в высшее общество. - Он недавно вернулся в Фоксглав, - продолжала она. - Он владеет горнодобывающими компаниями, расположенными в горах Соутут и Ливерии, но его семья здесь.

Я не стала спрашивать, что он добывает. После произошедших ранее событий у меня не было сил на это. Неохотно я поднялась на ноги, чтобы поприветствовать его как следует, но он положил ладонь мне на плечо.

- Нет необходимости, дорогая. Это было довольно ужасное событие. Я сожалею, что тебе пришлось стать свидетелем такого. Отдыхай, отдыхай. - Он слегка сжал мое плечо и отпустил меня.

- Рад познакомиться с вами, мистер Морос.

- Фамилия Морос - одна из основных здесь, в Фоксглаве.Хорошаяфамилия. - Агата одобрительно кивнула, как будто ей было известно, что такое хорошая семья.

Я притворно улыбнулась, но эта мелочь меня не впечатлила. Имена для меня ничего не значили, как и для большинства. Но, кроме того, я была подозрительна. Потому что .....Почему меня это должно волновать?

- Алейсея, ты не могла бы помочь Лолле на кухне? - Агата бросила нехарактерный для нее обожающий взгляд на мою сестру, что еще больше усилило мои подозрения.

- Лолла презирает, когда я нахожусь с ней на кухне, - возразила Алейсея.

- Может быть, ты просто будешь делать то, что я говорю, без споров, дорогая? - От диссонирующей теплоты в голосе Агаты мы оба посмотрели друг на друга, в глазах Алейсеи ясно читалось беспокойство.

Я едва заметно кивнула ей, ведь кто знал, когда гладкое радушие Агаты может дать трещину?

Моя сестра фыркнула, глядя на мистера Мороса, который прогуливался мимо. - Да, Агата.

Выйдя из комнаты, Агата положила руку на плечо мужчины. - Мои извинения. Она не в себе с тех пор, как умер ее отец. Это очень тяжело для ребенка.

Ложь. Алейсея всегда была такой. Смерть отца, похоже, не вызвала у нее особых эмоций.

- Ничего страшного. Я уверен, что смерть вашего сына так или иначе повлияла на всех вас.

- Пасынка, - поправила Агата. - Он был парнишкой Годфри.

- Ах, да. Конечно. - Кивнув, мистер Морос вернул свое внимание ко мне. - Я хотел бы пригласить вас на завтрашний бранч, если вы будете так любезны и окажете мне любезность.

Быстрый взгляд на Агату показал, что ее губы поджаты, и она отрывисто кивнула, отчего по моей шее пробежала спираль тревоги. Я открыла рот, чтобы заговорить, но внезапно потеряла дар речи, когда до меня дошло, зачем она нас познакомила. Агата никогда не стремилась к общению со мной и Алейсеей. Особенно мне, с моей репутацией. А видные бизнесмены без умысла не удостаивали молодых женщин взглядом. - Боюсь, я не могу. Изучение Библии.

- О, я уверена, что Сактон Крейн с радостью отложит. - Судя по тону Агаты, она была недовольна моим ответом. - Конечно, она присоединится к вам, мистер Морос. Вы оказали честь нашей семье таким приглашением.

- Нет, я действительно...

- Прекрасно. Я пришлю за вами карету. - Он потер руки, и я заметила на его пальцах кольца с разноцветными драгоценными камнями.

Однажды я слышала, как Агата назвала одну из жительниц деревни шлюхой за все украшения, которые она носила. Мне следовало бы затронуть эту тему, чтобы поиздеваться над ней, но мое горло все еще было забито шоком.

- Чудесно, как проходит полдень? - На этот раз Агата действительно улыбнулась. За все годы знакомства я ни разу не видела, чтобы она улыбалась. На меня накатила новая волна тошноты,

- В полдень будет великолепно. - Мистер Морос поднял мою руку, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони. В тот момент, когда его сухие губы прижались к моей коже, мой желудок сам собой перевернулся, и я инстинктивно отпрянула. Пожилой мужчина посмотрел на меня так, словно я ударила его по лицу, и его глаз дернулся. Он выпрямился и поправил манжеты, явно взволнованный моим отказом. - До завтра. - На этих прощальных словах он целомудренно поцеловал Агату в щеку и ушел.

- Что это?

- Твое будущее. - Она суетливо поправила рукава, как будто этот разговор мало что значил для нее. - Ты же не думала, что я буду носить вас обоих на руках всю оставшуюся жизнь?

- Вы собираетесь выдать меня замуж за человекав трираза старше меня?

- Тот мужчина постарше предложил сумму, втрое превышающую ту, о которой мужчина твоего возраста мог даже мечтать.

- Вы...продалименя? - Это слово застряло у меня в горле, и я пыталась сдержать эмоции, бурлящие в груди.Продали. Это прозвучало так холодно. Как бесполезное ожерелье, от которого она жаждала избавиться.

- Как, по-твоему, работают обручения, дорогая? Только ты поможешь нам вылезти из этого ужасного долга, который оставил твой дед.

Дед не оставлял долгов. Она сама его нажила, и я бы с удовольствием бросила ей это в лицо и посмеялась, если бы не была так разгневана.

- Вы достаточно долго продолжаете проклинать эту семью, - продолжила она. - К счастью для вас, мистер Морос не совсем суеверный человек. Между вами и вашей сестрой я должна заработать достаточно достоинства, чтобы снова показаться на людях.

- Вы продаете и Алейсею?

- Да. У меня есть кое-кто на примете, хотя я еще не предлагала эту идею. Но он дисциплинированный молодой человек, который сможет держать ее в узде. Сломить ее необузданную натуру.

- Я не буду. - Если бы мы были одни и за нами не наблюдали немногочисленные прихожане, которые остались поблизости, я подумала, хватило бы у меня смелости отшлепать ее, как бы сильно ни чесалась моя ладонь. - Я не пойду. Я отказываюсь.

- У тебя нет выбора. Он уже заплатил. Он хочет наследника, и ты ему его дашь. И кроме того, весь приход видел, как тот заключенный схватил тебя за руку и заговорил на каком-то иностранном языке. Они уверены, что между вами была дьявольская связь. Некоторые из них уже потребовали провести надлежащий экзорцизм. Если ты откажешь мистеру Моросу, то, подозреваю, окажешься на милости верующих.

- Он бредил. Все знали, что он бредил о... о...

- О чем? Ты даже не можешь этого сказать, не так ли? Ты хорошо играешь, Маэвит, но правда в том, что в тебе есть доля отрицания, и ты не можешь не выбирать, не искать, не находить. - Она подошла ближе, снова распаляя мои нервы, и подняла небольшой локон моих волос. - Я помню тот день, когда твой дедушка нашел тебя на пороге дома в твоей люльке. Я умоляла его избавиться от тебя, а он, дурак, отказался. Думаешь, это совпадение, что и он, и твой отец рано умерли? Или то, что мы пострадали чуть меньше, чем бедняки?

Из меня вырвался гневный вздох, ее обвинение прозвучало как пощечина. - Вы хотите сказать, что я виновата в этих вещах?

- Я предлагаю тебе подумать о своем выборе. У тебя нет будущего в Фоксглавском приходе, если только ты не хочешь жить в храме с отрезанным языком. Я, конечно, не намерена терпеть бремя твоего проклятого существования, ожидая, что рыцарь в черных доспехах придет и уберет тебя. Лучшее, на что ты можешь надеяться, - это выйти замуж за такого уважаемого человека, как мистер Морос. И кто знает, может быть, со временем он поможет завоевать тебе расположение в этом обществе.

- Меня не волнует благосклонность этой общины. Или мистера Мороса.

- Тогда чего же ты хочешь, дитя? Чтобы губернатор раздел тебя догола и пронзил клеймом? Будь осторожна. То небольшое уважение, которым одарил тебя твойприемныйотец, как героя веры, может быть легко сметено обвинениями в колдовстве. Готовься к отъезду завтра в полдень. - С усмешкой она зашагала обратно к группе женщин, стоявших в углу.

Взбудораженные шквалом новых сплетен, они смотрели на меня, перешептываясь между собой.

Я знала, как быстро распространяются шепотки. И насколько серьезными могут оказаться их последствия. Я жила этим каждый день.

Агата положила руку на руку одной из них и, оглянувшись, прошептала что-то, что, похоже, заинтриговало женщину: она удивленно подняла брови.

Несомненно, речь шла о помолвке. Ужасно, что понадобился жених, чтобы спасти мою репутацию, мое будущее. Как трагично, что ценность женщины приравнивается к глубине мужского кармана.

Вдоволь наобщавшись за день, я направилась к спальням. Фигура на вершине лестницы заставила меня остановиться, и я полуулыбнулась в ответ на ухмылку дяди Рифтина.

- Ты не очень-то любишь светские приемы, верно? - Он спустился на две ступени по лестнице, достал из кармана сигарету и остановился рядом со мной. Меня охватило напряжение, поскольку он находился слишком близко, и я спустилась на одну ступеньку, прочистив горло.

Положив сигарету между губами, он ухмыльнулся. - Я не кусаюсь.

- Извините, - сказала я, проскользнув мимо него, и направилась на чердак, где остановилась, увидев, что Алейсея дергает за рукав платья. Нахмурившись, я оглянулась на лестницу, где несколько минут назад находился дядя Рифтин.

Она повернулась и улыбнулась мне в ответ. - Устала от изможденных старух и мужчин с бродячими лапами?

- Я только что видела дядю Рифтина.

- Правда? Хм... Мне пришлось снять этот жалкий корсет. Не могла дышать. Помнишь дни, когда мы расхаживали по дому в одних сменках? Не могу передать, как много я пропустила...

- Агата продала меня. - Я ненавидела дрожь в своем голосе, хрупкость в своих словах. Что эта жалкая старуха могла так легко залезть ко мне под кожу.

- Что? - Веселье на ее лице сменилось ледяным взглядом. - Что ты сказала?

- Она продала меня мистеру Моросу. - Прикусив губу, я не смогла удержать ее от дрожи, а жжение в глазах грозило слезами.

Ее челюсть сдвинулась. - Скажи, что ты шутишь.

- Я бы хотела, чтобы это было так. - Мне захотелось рассказать ей больше, что Агата планировала продать и

- Она не может этого сделать. Я не позволю ей сделать это. Эта жалкая змея! Если бы только Красный Бог пощадил для нее деда.

- Алейсея. Остановись. Ты делаешь только хуже.

- Хуже? Ты случайно увидела этого человека? Хуже быть не может, Маэвит. Я чувствовала, какие ужасные вещи должны были проноситься у него в голове. Какие мерзкие вещи он мог сделать с молодой и невинной девушкой.

- И что же мне делать! Отрезать себе язык и умолять Красные Вуали принять меня? Это, конечно, было бы самым простым решением! - Резкий тон, которым я произнесла эту фразу, выдал лишь малую часть царящего во мне хаоса, но я тут же пожалела, что повысила на нее голос. - Пожалуйста, скажи мне.

- Беги. Мы можем убежать. - Даже у Алейсеи в глазах мелькнула неуверенность. В конце концов, бежать было глупо.

- Они будут охотиться за нами. Он уже заплатил.

- Должно же быть хоть что-то.

Для губернатора Гримсби это было бы принципиально. Однажды он выследил двух мужчин, любовников, и унизил их, привязав голыми к столбу на городской площади, а потом сослал в лес. Две дерзкие женщины, избежавшие брака, который он считал священным союзом душ, привели бы его в ярость. Это вдохновило бы его на священный крестовый поход за нами двумя.

Я пожала плечами и покачала головой. - Лес? Это единственное место, где они не осмелятся.

Она скрестила руки на груди. - Хватит об этом, Маэвит. Ты говоришь о самоубийстве. Есть и другие варианты.

- Например?

Она вскинула бровь. - Например, яд в его напитке. Немного «Змеиного зуба» в течение пары месяцев должно хватить.

- Что? - Я уставилась на нее в ответ, ища в ее глазах хоть какие-то следы юмора, но ничего не нашла. Ничего, кроме апатии. - Ты с ума сошла?

- Я скорее буду смотреть, как он задыхается и истекает кровью из горла, чем представлю тебя в его постели. - Она уставилась вдаль, на ее губах играла легкая ухмылка, словно она представляла себе такое прямо сейчас.

- Нет. Я не буду подвергать никого из нас опасности. - Я зашагала вперед, в голове крутились мысли. Так много мыслей. Мы не могли бежать. Мы не могли изменить мнение Агаты - женщина ценила монету больше, чем чувства. Казалось, даже больше, чем жизнь. Любое сопротивление привело бы лишь к наказанию или изгнанию, если правитель сочтет нужным, а если он решит проявить милосердие, то альтернатива стать Красной вуалью будет не менее приятной, чем лезвие, вонзенное в мое горло.

Или язык.

Я прокручивала в голове возможность брака и то, что он для меня означает. Будучи замужней женщиной, я занимала бы более высокое положение, чем Агата. Общество было бы вынуждено уважать меня. Признать меня. - Он владеет шахтами в Ливерии и Соутуте. Он исключительно богат. - Мне с трудом верилось, что эти слова сорвались с моих губ, но тем не менее они прозвучали правдиво.

- Что ты хочешь сказать? - Ее губы скривились от отвращения. - Ты действительно собираешьсяобэтом подумать? В Фоксглаве полно прекрасныхмолодыхженихов...

- Которые и взгляда на меня не бросят. Подумай немного, Алейсея. Как замужняя женщина, женабогатогочеловека, я буду иметь права. Я могу обеспечить тебе опекунство. Сделать тебясвоейподопечной.

Фыркнув, она закатила глаза. - Опекунство над моей младшей сестрой. Какая нелепость. И почему я должна хотеть жить в доме мистера Мороса?

Сглотнув, я выровняла взгляд. - Потому что она планирует продать и тебя.

Она окинула меня недоверчивым взглядом и медленно покачала головой. - Нет. Дядя Рифтин никогда бы этого не допустил.

- Дядя Рифтин? - От того, что она вообще рассматривала его как возможное решение, как спасителя, мне захотелось вмазать ей как следует. - Какое он имеет к этому отношение?

- Он заботится о нас обоих. - Высоко вздернув подбородок, она занялась тем, что поправила простыню на своей кровати, которую они, несомненно, смяли во время своего свидания. - Возможно, он единственный в этом доме, кто так считает. Он поговорит с Агатой от нашего имени. Она его обожает. Она будет его слушать.

Я была расстроена, ее невежество подтачивало мое терпение. - Ты заблуждаешься, если думаешь, что Агата удовлетворит такую просьбу. Или что-либо еще, связанное с тобой и ее сыном.

Она обернулась, сузив глаза. - На что ты намекаешь?

- Перестань играть со мной. Я вижу, как он флиртует с тобой. Прикасается к тебе. Я уверена, что не случайно наткнулась на вас двоих здесь наедине.

Хотя ее правый глаз мерцал, как это обычно бывает во время жарких споров, в нем была искра беспокойства. Ядро сомнения, скрытое под всем этим отрицанием. - Это ты сейчас говоришь, как сумасшедшая.

Откинув голову назад, я застонала. - Я твоя сестра. Я единственная семья, которая у тебя осталась. Не лги, Алейсея. Может, он и не наш дядя по крови, но онтвойродственник, и Агата скорее будет смотреть, как ты страдаешь, чем рисковать своей репутацией.

Нахмурив брови, она села на кровать и стала грызть ноготь: беспокойство окончательно одолело ее. В мои намерения не входило ввергать ее в те же тревожные мысли, которые терзали мою голову, но я, конечно, не желал поддерживать ее фантазии о том, что дядя Рифтин имеет к этому какое-то отношение. - Тогда что же нам делать? Я не переживу одиночества, тишины и безбрачия Красной вуали. Самамысльо такой жизни... это был бы сущий ад. - Ее рука дрожала, когда она грызла свой ноготь.

Вздохнув, я присела рядом с ней и осторожно вынула палец изо рта. - Мы сделаем так, как я сказала. Я обеспечу себе место, и у меня будут полномочия попросить тебя жить с нами.

Она закрыла глаза и покачала головой. - Я не могу .... Я не могу позволить тебе сделать это. Я нехочуэтого делать.

Я сжала ее руку, привлекая ее взгляд к своему. - Она сказала мне, что найдет кого-нибудь подходящего, чтобы сломать тебя, Алейсея. Я не могу смотреть, как это происходит. И не буду. Господин Морос уважаем. Возможно, он добрый.

- Брак? Я не уверена. Но завтра я собираюсь с ним пообедать.

Нахмурившись, она уставилась в пол. - Как ты так спокойно к этому относишься? Я бы сейчас из кожи вон лезла.

- Похоже, у меня нет выбора.

ГЛАВА 7 ЗЕВАНДЕР

Холодный ветер бился о жесткую кожаную маску, закрывавшую нижнюю половину лица Зевандера, когда он шел по темной и пустой улице к таверне «Черная соль. - Даже так далеко от Цитадели он постарался замаскировать свою личность.

До его чуткого слуха долетали шепотки. Деревенские жители, которые одновременно ненавидели и боялись его, выдыхали в воздух слова веры, когда он проходил мимо. Нелепые молитвы исчезали, как туман, вслед за ним. Проклятый Владыка Эйдолона. Они называли егодемоном. Лучше бы они знали его по проклятию, чем по убийствам, которые он совершал по приказу короля.

В конце концов, он был злом. Только бездушная тварь могла так быстро и легко лишать жизни, как он. Никаких угрызений совести. Никаких эмоций. Ничего, кроме обученного зверя, выкованного из боли и страданий.

Две луны освещали сумрачное небо, покрывая древний город серебристым сиянием. Высокие готические шпили магазинов и соборов прорезали низкие облака, их тени тянулись по изношенным мощеным улицам, мокрая поверхность которых забрызгивала подошвы его крепких кожаных сапог.

Черная калигосианская кожа, названная так в честь свирепого существа, из шкуры которого она была сделана, плотно прилегала к телу, а толстый кираса согревала его от наступающей зимы. Черный плащ с капюшоном развевался за его спиной, скрывая черный меч из стали Венетокса, который любой ловкий вор с удовольствием стащил бы с его спины.

Бодрые шаги приближали его к таверне, и он слегка поворачивал голову, избегая взглядов тех, кто выходил из входа. Пьяниц, которые осмеливались пялиться дольше, чем следовало. Большинство респектабельных жителей избегали его, как мюрипокса, и это вполне устраивало Зевандера.

Возле входа в здание стоял молодой парнишка, которому было не больше десяти лет. На его узловатых руках и бледной коже виднелась карта розовых вен, по которым можно было определить, что он - ребенок-спиндинг. Он родился без магии в крови. На макушке его головы торчали два черных рога, загнутых назад, и их короткая длина подтверждала его молодость. Еще одна неприятная черта спиндингов, из-за которой их часто считали дикарями: у большинства никстеросских детей рога срезали при рождении, а их корешки обычно прятали под волосами.

Аэтирийцы часто обладали уникальными силами, характерными для их рода, дарованными при рождении, что делало их мансеророжденными, или мансерами. Большая часть бедняков, живущих в убожестве Лачуг, не могла позволить себе вивикантем, необходимых для поддержания их сил, и со временем магия крови угасала, сходя на нет. Рожденные с магией крови, испытывавшие острую нехватку вивикантема и, как следствие, утратившие унаследованные силы, назывались ниливирами. Хотя они все еще обладали долголетием, отличавшим их от простых смертных, обитавших в мертвых землях Мортасии, высокородные аэтирийцы смотрели на них свысока. Хуже всего приходилось рожденным от них детям, спиндингам, с которыми часто обращались как со зверями и использовали в качестве рабов, в том или ином виде.

Огненно-красные глаза, обычные для детей спиндингов, уставились на него, когда он приблизился.

Оказавшись внутри таверны, Зевандер окинул взглядом обветренные деревянные кабинки, которые в основном пустовали, если не считать тех немногих, кто не спал в этот час. Он окинул взглядом всех присутствующих, переходя из одного угла таверны в другой, и заметил пожилого мужчину с темно-багровой кожей и длинными белыми волосами, стоявшего в задней части. Высокие заостренные уши выдавали в нем Элвинира - обычное явление для Никстероса, но вот что было не совсем обычным, так это умение, которым он обладал и которое отличало его от других и, возможно, заставляло терять рассудок.

Долгие годы он служил одним из самых выдающихся магов короля, уважаемым членом элитной группы Магестроли, чьей специальностью было толкование древних кодексов и свитков. Он также обладал силой предвидения - проклятия, как он часто выражался, - которая делала его причастным к страшным видениям. Откровения, превратившие гениального мага в затворника.

Направляясь к нему, Зевандер расстегнул на груди балдрик и снял ножны с мечом, но не потрудился снять кожаную маску на пол-лица, оставив открытыми только глаза.

- Ты опоздал, - прохрипел Долион и обвел взглядом таверну.

Зевандер опустился в кабину напротив него, положив меч рядом с собой. Единственный черный стальной колет на левом плече, под плащом, казался громоздким в узкой кабинке, но он не обращал внимания на неудобство. Не обращая внимания на замечание мужчины, он потянулся к карману кожаной куртки и достал оттуда тот самый идеальный красный шарообразный камень, который он собрал. Трясущимися руками Долион принял камень и откуда-то из-под земли достал тонкую кожаную коробочку, открыв которую, увидел еще пять камней - каждый разного оттенка красного.

Каждый из них - это жизнь, которую забрал Зевандер.

Долион поднес камень к фонарю, стоявшему рядом с ними на столе, подальше от глаз, чтобы не привлекать внимания посторонних. - Сила целой родословной, заключенная в одном камне, - сказал он, опуская предмет в небольшое углубление рядом с остальными.

- Патриарх, превращенный в пепел. - Не то чтобы Зевандеру было наплевать на жадного маньяка. Просто ему нравилось напоминать Долиону, что именно он рисковал своей задницей, чтобы добыть эти камни.

Веселое выражение на лице старшего мужчины исчезло. - Мне не доставляют удовольствия подобные мысли. Однако некоторые заслужили свою судьбу. Расхаживать в драгоценностях, пока их народ голодает.

- Да. Некоторые заслужили. А некоторые - нет. Я полагаю, что это не твоя совесть должна примириться, а моя.

- Я не знал, что у вас она есть.

- А я и не знаю.

Долион усмехнулся. - Что ж, ты обладаешь невероятной силой, друг мой.

В том, чем он обладал, не было ничего невероятного. Сейблфайр поглощал. Она вытягивала из него жажду, которую он не хотел удовлетворять. Это было безумие в зародыше. Несчастная судьба. От которой он надеялся избавиться, собрав камни, которые послужили бы топливом для самого могущественного скипетра в мире. Септомир - впечатляющее оружие, которое, по словам Долиона, было достаточно мощным, чтобы изгнать

Оглядевшись по сторонам, Зевандер заметил человека, которого заметил еще когда только вошел в таверну: он сидел в углу, надвинув капюшон на лицо, и поднимал свой кубок, чтобы глотнуть эля. Зевандер на мгновение задержал на нем взгляд, изучая медленные и легкие движения незнакомца, который поставил свой напиток на место, не поднимая глаз, чтобы Зевандер мог как следует рассмотреть его лицо. Мысленно отметив про себя, что нужно понаблюдать за ним, Зевандер вновь обратил внимание на человека, сидевшего рядом с ним и Долионом.

На предплечье у него красовался знак хищника. Рапакс Те, кто в той или иной форме использовал детей в своих интересах, либо оказывая им сексуальные услуги, либо применяя насилие. Такие знаки выдавались Имперской гвардией, чтобы идентифицировать их как растлителей, и большинство отбывало срок в шахтах Солассии.

Зевандер, сам проведший там время, был слишком хорошо знаком с подобными ему.

В голове Зевандера раздался далекий голос. -Колени, парень. -В его груди зашевелился холод, когда в голове промелькнул образ его самого, стоящего на коленях. -Открой рот. -Привкус пепла и углей обжег ему язык. -Теперь глотай. -Его кулаки сжались, и Зевандер зажмурился, глядя на ужасную сцену в своем воображении. -Ты принадлежишь мне, Парень, с этой ночи. И в каком аду ты будешь страдать.

- Меня посетило новое видение.

Слова Долиона прервали мысли Зевандера, и он открыл глаза, чтобы увидеть, как человек напротив него изучает свои камни, казалось, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Зевандер разжал руки, заметив на ладони глубокие кровавые полумесяцы.

- Лес. - продолжал Долион, убирая футляр с камнями в карман. - Один из густого тумана и мерцания. Камень с серебряными знаками. - Он поднял свой кубок, чтобы глотнуть эля, и дрожащими руками едва не выплеснул напиток за край. Трудно поверить, что когда-то видения старика пользовались уважением и были востребованы самим королем. Теперь же он опозорил своими безумными бреднями некогда почитаемый род.

Долион подал знак барменше, которая подошла с двумя бутылками эля и поставила их на стол, не сводя взгляда с маски, закрывавшей лицо Зевандера. Большинство, как правило, боялись его. Во всяком случае, умные.

Как только она скрылась из виду, Зевандер наклонился к сидящему напротив мужчине. - Лес, о котором ты говоришь, - это Хагсмист. Напоминаю, что пересекать границу запрещено. - В конце Хагсмистского леса, перед самым впадением земли в море, стояло Умбравале - неприметная защита, сотканная великими магами много веков назад. Единственный портал в мир смертных, охраняемый королевской гвардией.

- Чтобы снять проклятие, мне нуженполныйнабор камней. Все семь линий крови.

Зевандер пересек континенты, чтобы получить камни многих рас, составляющих Аэтирию - Оргатов, Элвиниров, Соласионов, Лунасиров. Те, чья родословная была чистейшей, потомки древних, чья объединенная сила, собранная септомиром, по слухам, и образовала ту самую границу, которую Долион хотел пересечь, чтобы попасть в земли смертных. Считалось, что эти земли были лишь пустошью, поскольку ни один этерианин не смог бы там выжить. Да никто и не стремился пересекать эти земли, ведь Мортазия всегда была известна как земля, процветающая болезнями и голодом. Болезни, по слухам, разрушали магию крови, поэтому по приказу короля нарушать границу было запрещено.

- Что может существовать в стране смерти, старик?

- Я не знаю. Знаю только, что мои видения никогда не ошибаются. - Он отхлебнул из бокала и вытер рот тыльной стороной ладони.

- Какую бы кровь я там ни нашел, она не будет иметь силы. Она будет бесполезна.

- Не бесполезна. Даже без магии кровь - это жизнь. А жизнь - это то, что нужно скипетру. Седьмая линия крови вполне может быть смертной,простой смертной, насколько мы знаем. - Долион отпил еще глоток, его темно-коричневая кожа краснела с каждым мгновением, и он подал знак барменше налить еще. - Никто до конца не знает, от кого или чего произошла седьмая линия крови. Это тайна, которая и по сей день озадачивает магию, но в тот момент, когда он воссоединится с другими камнями, станет известна их истинная сила. И как только он окажется в моих руках, я стану обладателем самого впечатляющего скипетра во всей Аэтии. Гораздо более мощным, чем Сейблфайр.

- Кажется, много силы дляодногочеловека.

- Возможно, но она необходима. Я рассказал тебе, что видел.

- Да. Чума. Любезно предоставленная Кадавросом, - сказал Зевандер не слишком впечатленным тоном, надеясь, что маг не разразится очередной длинной тирадой. - Вот только Кадаврос мертв. Давно мертв. - Зло, наложившее проклятие на Зевандера, давно погасло. Уничтожено самим королем - так, во всяком случае, гласили летописи.

- Ты веришь тому, что тебе говорят,Леталиш. - К счастью для него, он произнес это слово достаточно тихо, чтобы Зевандер не почувствовал необходимости вырвать ему язык за то, что он произнес его вслух. - И это не простая чума. Существа, подобных которым мы никогда не видели, опустошат наши деревни. Насекомые будут вылетать изо рта детей. Цитадель будет гореть.

- Не из-за этих ли бредней тебя выгнали из Магичества?

- Кадаврос вернется. Черный мор грядет! Я обещаю тебе это. Он принесет голод и смерть! - Он хлопнул по кружке, и беглый взгляд вокруг показал, что те немногие, кто еще оставался в таверне, уставились на них. Долион прочистил горло и сел обратно в кабину.

Еще один осторожный взгляд, и все эти любопытные глаза отвернулись.

Зевандер с трудом сдержал насмешливое замечание, которое так и рвалось наружу. - Слушай, мне плевать, что ты будешь делать с этими камнями. Лишь бы ты заплатил мне обещанное. А если ты лжешь, то, скажем так, мне придется нарушить несколько законов, чтобы посмотреть, как ты будешь страдать.

- Я возмущен твоими оскорблениями.

- Обижайся сколько угодно, но не надо меня подкалывать. Ты принес то, что я просил?

Долион потянулся в карман жилета и достал молочно-белое вещество, сверкнувшее в свете фонаря. Чистый вивикантем. Хотя камень, который он взял у высокородного, мог дать достаточно вивикантема, чтобы хватило на месяц или два, жидкую форму было гораздо легче употреблять, а отмеренная доза гарантировала, что он не поглотит слишком много. Слишком много было токсично. А превращать камни в жидкость было под силу лишь избранным, которым король давал разрешение на это. Эти немногие должны были жить на территории замка под охраной императорской армии.

Учитывая защиту и ограничения людей, охранявших вейн, а

- Он ведь ничем не подмешан?

- Прямо из вейна.

- Хорошо. - Зевандер откинул голову назад и выдавил полкапли на язык. По телу пробежали холодные мурашки, по спине пробежала дрожь, и он застонал, когда жидкость вызвала прилив наслаждения в его мышцах.

Слишком большая доза приводила к отравлению, а отравление - к безумию.

Одной пипетки чистого вивикантема хватило бы на неделю.

Зевандер спрятал оставшийся запас в кожаную сумку. Камни, которые он собрал из пепла, не предназначенные для употребления в виде камней, могли пригодиться и в других случаях.

- Мортазия. - Долион уставился на свой напиток. - Говорят, она опасна. Пустошь смертных страданий и смерти.

- Ты пытаешься отговорить меня от этого, да?

- Конечно, нет. Это единственный путь. Но если ты потерпишь неудачу...

Зевандер оперся локтем о спинку деревянной кабинки. - Я уже подвел тебя?

- Нет. Ты хорошо справился. И наградой тебе будет свобода от пламени. - Порывшись в плаще, старейшина достал небольшой свиток, который лежал у него на вытянутой ладони. - Во всей Аэтии есть только три высших мага, которые знают этот кантафель. - Заклинание для защиты. Аэтирийцы не очень-то жалуют это заклинание: они скорее бросятся в чан с расплавленной лавой, чем перейдут в земли смертных.

- И ты - счастливый третий. - Нахмурившись, Зевандер открыл миниатюрный свиток и увидел древние слова, написанные черными чернилами. Он узнал достаточно древний язык, чтобы понять, что это заклинание перехода.

- Надеюсь, ты можешь говорить на нем? — спросил Долион, нетерпеливо постукивая пальцем по столешнице.

- Моя мать была Веспири. Родом из древних. Да, я могу говорить на нем. - Он свернул его обратно и спрятал в карман рядом со склянкой.

- Хорошо. - Долион откинулся в кресле, возмущенно вздернув подбородок. - В моем видении я вижу лес из окна спальни. Арка из костей.

Зевандер застонал и покачал головой. - Лучше бы ты не отправлял меня в долгий поход по смертным землям ради этого.

- Значит, я могу рассчитывать на тебя в поисках камня? -Извлечь егоозначало сварить кровь жертвы в застывшую массу, которую они изгоняли изо рта, прежде чем тело сгорало в облаке черной пыли. Оказалось, что слишком ретивый маг никак не может заставить себя сказать об этом.

- Ты просишь меня отправиться за грань, что карается казнью, и достать камень из места, которое раньше называли только адом. - Зевандер передернул плечами. - Конечно. Я хочу, чтобы этот гребаный огонь вырвался из моих вен.

- На что это похоже? Черное пламя? Сила самого опасного элемента Аэтирии на кончиках твоих пальцев. - От интриги в его глазах Зевандеру стало тошно. Как бы они, высшие и святые маги, ни осуждали эту силу, она всегда их интриговала.

- Представь, что твой член в руках мага, только это все твое гребаное тело. - Он не потрудился улыбнуться, когда пожилой мужчина поморщился от такого представления. - Еще раз предупреждаю: попытаешься обмануть - и я лично прослежу, чтобы ты узнал, каково это - гореть изнутри. - Схватив меч, Зевандер поднялся на ноги и засунул его под плащ, после чего вышел из таверны, заметив, что незнакомец в капюшоне больше не сидит за стойкой.

ГЛАВА 8 МАЭВИТ

Ощущение острых игл, пронзивших руку, пробудило меня ото сна, и я подняла ее в лучах лунного света, проникавшего в окно рядом со мной. Заметив странную черноту, проступающую сквозь повязку в том месте, где я порезалась, я почувствовала тошнотворный холод в груди.

Я с шипением вдохнула и размотала липкую повязку, обнаружив под ней сочащуюся рану на руке.

О, нет.

Вокруг раны была красная плоть, а вены, разветвляющиеся от нее, пульсировали серебристым цветом с каждым ударом моего сердца. Серебро? Холодная паника закралась в мою грудь, когда я уставилась на ненормальный цвет под кожей. Глубокие красные потеки просачивались через запекшиеся края, и, когда я поднесла их к носу, от зловония у меня из горла вырвался рвотный позыв. Я надавила на уголок раны, и из нее сочилась густая черная субстанция, похожая на круги расплавленного серебра. Урчание в животе заставило меня тяжело дышать через нос, чтобы подавить позыв к рвоте.

В детстве у меня была глупая идея, что однажды я стану врачом. Нелепо, поскольку женщинам не разрешалось изучать медицину, но я не знала ничего лучшего. Это оказалось тщетным стремлением, когда я обнаружила, что у меня слабый желудок к крови и смерти.

И какое несчастье, что из всех мест я оказалась в морге.

-Помогите! -От размышлений меня оторвал неистовый крик, донесшийся словно эхо из вентиляционной трубы.

Я повернулась и увидела, что кровать моей сестры пуста.

-Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне! -Голос раздался снова, его интенсивность усилилась до паники.

Алейсея

Я вскочила с кровати и, перевязывая рану, направилась через комнату к двери, распахнув которую, обнаружила темный и пустой коридор. Фотографии дедушкиных родственников добавляли жути, словно глаза наблюдали за мной, пока я шла по коридору к лестнице.

-Пожалуйста! Кто-нибудь! О, Боже! -Голос снова закричал, хотя я не сразу узнала в нем сестру.

- Алейсея? - прошептала я, налегке спускаясь по лестнице на нижний уровень.

-Я умоляю тебя! Пожалуйста! Остановись! -Голос заставил меня пройти через кухню, уборную и кладовую, но в каждой из комнат меня ждала лишь тишина.

Спереди дома раздался стук, и я приблизилась к просмотровой комнате. На цыпочках подойдя к подъезду, я последовал за звуком и обогнула стену. С другой стороны стоял дядя Рифтин, прижавшись к моей сестре, голова ее была откинута назад, нижняя губа зажата между зубами. По моей шее пробежала дрожь тревоги, и он повернулся ко мне, его губы растянулись в ухмылке, как раз перед тем, как он зажал голую грудь сестры между своими губами, не потрудившись отвести от меня взгляд.

По мне пробежала сильная пульсация унижения, и я отступила к стене, пока сестра не заметила, с желанием вымыть глаза с мылом и солью.

- О, боги, будьте прокляты, - пробормотала я, возвращаясь в свою комнату. И тут я заметила, что крики, которые я слышала раньше, прекратились. Конечно,

Если не Алейсея, то кто же тогда звал на помощь?

Вернувшись в свою комнату, я остановилась у вентиляционного отверстия и снова прислушалась.

Ничего.

Мне показалось? Неужели мой разум каким-то образом создал этот звук?

Устроившись в постели, я отвернулась к окну, стараясь стереть из памяти вид дяди Рифтина, прижавшего Алейсею к стене, его штаны, спустившиеся на лодыжки, и их обнаженные конечности, спутанные друг с другом. От этого шока у меня до сих пор сердце колотилось в груди.

Я никогда раньше не была с парнем таким образом, по крайней мере, не проникала в него полностью, хотя я была влюблена в одного из парней из моего прихода. Чуть постарше. Сын шахтера, сильный и красивый. За день до того, как он ушел сражаться за Вонкованскую армию, он проводил меня домой с деревенской площади, куда я отправилась, чтобы накормить миссис Чалмсли черствым хлебом и сушеными фруктами. В лесу он спросил, трогал ли меня когда-нибудь парень. Когда я ответила, что нет, он сказал, что тоже никогда не прикасался к девушкам. Он спросил, если я позволю ему одно маленькое прикосновение, прежде чем он уйдет на войну, и я ответила «да. - Прямо там, на пустынной дороге, я подняла юбку и позволила ему прикоснуться к себе в этом запретном месте. Если бы нас кто-нибудь застукал, нас бы за это побили или даже хуже.

И все же я наслаждалась ощущением его сильных рук на моей самой нежной плоти. Никаких слухов между нами. Никакого презрения или кривых лиц, осуждающих нас. Просто любопытные парень и девушка.

Я отчетливо помнила его тяжелые от вожделения глаза, когда он вводил в меня свои пальцы.

Глаза, которые потускнели, стали пустыми и безжизненными, когда он вернулся из Ливерии, лежа на бетонной плите в смотровой комнате дяди Феликса с перерезанным горлом. Хотя чувство печали заполнило мою грудь, я не могла побороть зависть, которую он вызывал. Какую свободу он, должно быть, почувствовал, когда закрыл глаза и вынырнул из этого искалеченного тела.

Я никогда не рассказывала о нашей встрече - даже Алейсее, которая унесла бы этот секрет в могилу.

Как бы мне ни была противна природа ее отношений с нашим дядей, для нее я бы сделала то же самое.

На щелчок двери я не осмелилась выглянуть и увидела, что, как я была уверена, Алейсея возвращается в свою постель.

Нетерпеливые шаги загрохотали по комнате, и я нахмурилась, глядя на ее вопиющее пренебрежение.Кла-кланк. Кла-кланк. Кла-кланк.

Разозлившись на нее, я перевернулась в постели. - Тебе обязательно быть такой...

Холодная влажная рука прижала мой рот, и из горла вырвался крик: я уставилась на ужасное существо, стоящее над моей кроватью, на бледном исхудалом лице которого застыла тень ужаса. Тот самый человек с «Изгнания. - Он отпустил мой рот, оставив после себя липкую влагу, которая прилипла к губам, побуждая меня вытереть ее, но мои мышцы не двигались. Даже легкие, в которых застыл мой последний вздох. Он поднес блестящий, лишенный кожи палец к губам, успокаивая меня. Половина его лица была содрана до сырой плоти и кусочков костей. Истерика сковала мою грудь, позволяя делать лишь небольшие вдохи, пока я лежала, глядя на него и изучая его жуткие черты.

Дверь снова щелкнула.

Позади мужчины я наблюдала, как Алейсея направилась к своей кровати, не удостоив его ни единым взглядом. Проходя мимо, она улыбнулась мне. - О. Я думала, ты спишь. - Вздрогнув, я слегка повернулась и увидела, что мужчина все еще стоит на месте, а моя сестра подошла к нему сзади.

В ее шаге не было ни малейшего колебания. Словно не видя его, она практически вальсировала рядом с ним. От вида этих двоих, стоящих бок о бок, меня парализовало неверие. Что это за безумие?

Ты его не видишь?Я хотела сказать, но не смогла вымолвить ни слова.

- С тобой все в порядке? Ты выглядишь... бледной. - Алейсея протянула руку, чтобы провести большим пальцем по моему рту, и нахмурилась, глядя на свой палец. Вытерев все, что было, о юбку, она обогнула кровать и прошла прямо через мужчину, который колыхался в облаке черного дыма.

Иллюзия. Это должна быть ужасная, пугающая иллюзия.

В руке снова вспыхнуло сильное жжение, и я, не задумываясь, подняла ее, невольно привлекая внимание Алейсеи.

- Боже правый, Маэв, что случилось? - Она держала мою руку в своих руках - тех самых, которые я видела прижатыми к стене дядей Рифтином всего несколько мгновений назад. По мере того как она это делала, фигура Человека-отступника исчезала из поля зрения, принося небольшое облегчение от суматохи, бурлящей в моем нутре.

Наконец я сказала. - Я порезала его.

- Что?

Сначала я не ответил, моя голова все еще искала причины, ответы на то, что только что произошло.

- Мэв? Как ты порезала руку?

Я не могла рассказать ей, как это произошло. Хотя Алейсея, конечно, не верила в религиозную чепуху и суеверия, она все равно боялась этого леса, как никто другой. - Я не... - Я поднесла тыльную сторону свободной руки к губам, которые все еще были липкими и влажными.

- Чего не хочешь?

- Пожалуйста, оставь меня в покое! - Я вырвала руку из ее хватки, тут же пожалев о своем тоне, но, ради бога, если она попросит врача от моего имени, велика вероятность, что я лишусь руки только из предосторожности.

- Ты выглядишь бледной. Возможно ли, что в рану попала инфекция?

- Не знаю. Я промыла ее. Я просто... - Подняв голову, я осмотрела комнату и убедилась, что прежнего мужчины больше нет. Действительно исчез. - Я просто устала.

- Ты позволишь мне взглянуть на нее?

Ни в коем случае. Один взгляд заставил бы ее волноваться. Я и так переживала. - Ты не врач. Какая мне польза от того, что ты посмотришь на нее?

- Я твоя сестра. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

- Я в порядке. - Я перевернулась в кровати, желая лишь избавиться от ужасающего видения, которое все еще мучило меня. - Пожалуйста. Мне просто нужно немного поспать.

- Ты ведь скажешь мне, если станет хуже, правда, Мэв? Как ты уже говорила, мы должны держаться вместе.

- Если бы это было правдой, - пробормотала я себе под нос.

- Что это значит?

- Ты

Между нами воцарилась тревожная тишина, которая длилась слишком долго, и я подумала, не стоило ли мне оставить свои наблюдения при себе. Когда она наконец заговорила, то сказала. - Мне жаль, что ты нас видела.

Несмотря на эмоции, которые я услышала в ее голосе, я все еще не могла заставить себя посмотреть на нее. - О чем ты думаешь, Алейсея?

- Я думаю о том, что ..... Ну, что я люблю его.

Я перевернулась, надеясь увидеть на ее лице мгновенное сожаление о том, что призналась в подобном. - Ты с ума сошла? Ты так жаждешь гнева Агаты, что не можешь сдержаться?

- Мы осторожны.

Мне не нужно было отвечать на это, так как она мгновенно опустила взгляд с моих глаз.

- Большую часть времени.

- Ты никогда не сможешь выйти за него замуж или завести детей, если только не сбежишь в самые отдаленные уголки этого забытого богом континента, а что это будет за жизнь, вне досягаемости цивилизации?

- Лучше, чем здесь. Но мы бы взяли тебя с собой. - Она положила руку мне на плечо, и мне захотелось схватить ее и сжать в комок, такой же искореженный, как мое сердце. Черт бы побрал ее за то, что она всегда так невыносимо усложняет ситуацию. - Я уже поговорила об этом с дядей Рифтином. Он возьмет нас обоих.

Обоих? Она что, лишилась рассудка? «Нет. Я не поеду.

- Ты останешься здесь? И выйти замуж за мужчину в три раза старше тебя? Который, несомненно, жаждет наследника, как и все остальные мужчины в этом приходе?

Мысль об этом вывернула мне кишки, но не хуже, чем видение того, как мы втроем бродим по бесплодным землям за пределами Вонковьи и Ливерии, в арктических районах за Гримвейлом или в палящих пустынях Ромисира - единственное место, где солдаты Вонковьи не потрудились бы нас выследить, потому что любое другое существо, обитающее там, непременно бы это сделало.

- Чего ты хочешь от меня? Думаешь, я просила влюбиться в него?

- Ты старшая, Алейсея. Именно ты должна быть уравновешенной.

Она невесело усмехнулась. - Значит, я должна жить с тобой и мистером Моросом в твоем замысловатом поместье, каждый день смотреть ему в глаза, пока он насилует тебя в ожидании наследника? Или, что еще хуже, останусь и позволю Агате найти мужчину, который сломает меня?

Я была согласна с ней. Все варианты были непривлекательны. - У меня нет решения. Я знаю только, что не доверяю дяде Рифтину в том, что он будет доводить дело до конца.

- Ты не знаешь его так, как я.

- Я в этом уверена. - Я перевернулась на спину, снова повернувшись лицом к окну. - Твоя любовь ослепляет тебя.

- Полагаю, чтобы понять это, нужно познать любовь мужчины.

Какими бы жгучими ни были ее слова, она была права. За моими ребрами было кладбище пустых шкатулок. Сундук, полный безымянных надгробий. Пустота, которая давала мне небольшую ясность, которую она отказывалась признавать. - И я думаю, что ты самая большая дура, которую я когда-либо знала.

Между нами снова воцарилось долгое молчание, и я бросила взгляд через плечо, чтобы увидеть, как она вытирает слезу со щеки. Мы с Алейсеей редко проливали слезы. Наши жизни, настолько переплетенные с болью и печалью, что плач казался бессмысленным. Она приподняла одеяло и, несмотря на мою протестующую скованность и нежелание двигаться, подтолкнула меня к себе, как в детстве, а затем провела рукой по моему бедру и прижалась к моей спине. - Спой для меня, Маэв. Как раньше.

- Я не в настроении петь. - Вонь запретного секса прилипла к ее коже и забила мне горло.

- Пожалуйста? Твой голос всегда успокаивал меня.

Если бы только мой голос был способен заставить ее понять, как глупо она поступила, влюбившись в нашего дядю. - Я не хочу петь.

-Vayr mu dahlję? - Это была песня, написанная на старом языке и примерно переводившаяся как «Иди, мой милый.

Впервые я услышала эту песню в ту ночь, когда наткнулась на отца, рыдающего в дедушкином погребе. Я поняла, что после того, как все ложились спать, он иногда уединялся там, в глубине коттеджа, и пел эту песню, попивая вино из морумбери. Оплакивая свою умершую жену.

Я выучила слова песни на общем языке, надеясь, что когда-нибудь ночью наберусь смелости и спою с ним, но между его отправкой в Ливерию и исчезновением у меня не было такой возможности.

С неохотой я спела песню, которую она любила. Для нее. Взявшись за мои плечи, она прижалась ко мне, когда я допела припев и уставилась в окно на звезды.

- Иди, мой милый, в то место.

Где волшебство все еще существует

За пределы этого жестокого мира.

И ты не будешь скучать.

Вместо этого я найду тебя во сне

Или в тоскливой мольбе о звездах.

Часы страданий больше не будут искуплены.

Ведь вечность - наша.

По окончании заунывного диррижа Алейсея поцеловала меня в щеку, а затем вернулась в свою постель. Я спрятала горящую руку под одеяло, мысленно приказав себе не обращать внимания на боль. В тишине своих мыслей я все глубже погружалась в бездну.

ГЛАВА 9 ЗЕВАНДЕР

Снаружи, вне таверны «Черная соль, - Зевандер остановился и прислушался. Слышно было только шелест сухих листьев, разносимый по мостовой. Пристально вглядываясь и прислушиваясь, он осмотрел окрестности, не спеша пока звать свою лошадь. Он щелкнул языком, и звук отразился от близлежащих предметов. Многие лунасиры обладали способностью определять местонахождение по эху, используя ее в качестве охотничьей техники, но Зевандер отточил это умение за долгие годы. В его воображении появился только спиндинг мальчишки, который наблюдал за ним из тени. Зевандер поднял палец к своим замаскированным губам, чтобы мальчик оставался тихим, на что тот кивнул и ответил тем же жестом. Затем ребенок указал в противоположном направлении.

Знак скорпиона, выжженный на коже Зевандера, зашумел тихим гудением, когда он шагнул по пустой улице в направлении, указанном мальчиком. Он

Зевандер замедлил шаги в нескольких зданиях от таверны и свернул в переулок. Он снова остановился, чтобы прислушаться, и его острый слух уловил легкое дрожание дыхания.

В воздухе витал запах пива, смешанный с гнилью.

Из тени рядом с ним исходила колючая вибрация страха.

Насколько это было возможно, он незаметно расстегнул пряжку кинжала со скорпионом под плащом и положил руку на рукоять.

Тень сдвинулась, как черный дым, и приняла форму, превратившись в человека в капюшоне из таверны. Черная щупальца хлестнула по Зевандеру, но прежде чем она успела обхватить его горло, как и было задумано, Зевандер быстро ударил своим клинком, совершив кливинг. С криком боли черный шлейф упал на землю и превратился в отрубленную руку и предплечье. Незнакомец в капюшоне поднял окровавленную и дрожащую культю. Цвет исчез с его лица, когда он в шоке уставился на рану, и Зевандер нанес еще два удара — по рту и по горлу.

Булькая, незнакомец упал на колени и ударился лицом об асфальт, где и замер.

Зевандер опустился на колени рядом с ним и откинул плащ, чтобы осмотреть его шею.

Присущий ему с рождения знак, примитивный символ рода Сувари, светился ярко-синим цветом на его затылке. Тот же символ носил человек, которого Зевандер убил две недели назад по приказу короля. Он был магом крови, который вел несанкционированный бизнес по изготовлению серотоников — сильных ядов, способных заразить кровь и уничтожить целый род. Без сомнения, незнакомец искал мести за убитых родственников.

Зевандер снял перчатку и поднял руку, послав взрыв сейблфайра, который охватил плащ незнакомца и поглотил его за считанные секунды. Огонь был настолько сильным, что оставшаяся куча пепла была настолько мала, что ее можно было развеять ногой. Он вытащил из пепла кровавый камень и сунул его в карман. Не то чтобы камень был полезен или ценен, просто он не хотел оставлять после незнакомца никаких следов. И вот так, невольный мститель исчез. Никаких следов того, что он когда-либо существовал.

Хотя Зевандер чертовски устал от покушений на свою жизнь. Постоянная необходимость оглядываться через плечо. Хотя его личность оставалась неизвестной, в большинстве случаев, некоторым все же удавалось его найти. К несчастью для них, они никогда не доживали до момента, когда могли бы осуществить свою месть.Звуки криков и лязга металла долетели до его ушей, и Зевандер вышел из переулка. На полпути между ним и таверной мужчина с татуировкой хищника пытался затолкнуть парня спиндинга в клетку в задней части своей повозки, запряженной лошадьми. Парень лягался и кричал, просовывая свои худые руки сквозь прутья тесной клетки.

Большинство людей отвернулись бы в другую сторону. Даже имперская гвардия не обратила бы внимания на спиндинг-парня. В их представлении, это был еще одного спиндинга меньше на улице. Мальчик удовлетворил бы желания мужчины и не приблизился бы к их собственным детям.

К несчастью для невнимательного рапакса, поблизости рыскал более крупный хищник.

Татуировки, скрытые под кожей Зевандера, просочились сквозь покрытие, как черный дым, и собрались в его ладони, приняв форму черного скорпиона размером со сливу.

Мужчина медленно выпрямился, когда к нему подошел Леталиш, явно не зная, осмелится ли он вмешаться. Большинство не осмеливалось.

- Тебе здесь нечего делать, — сказал похититель парней, угрожающе подняв ладонь. - Я предупреждаю тебя. - Уходи. - Ни один глиф не портил его ладонь. Этот хитрый ублюдок, возможно, обладал магией крови, но он явно не был повелителем своей силы. Незнакомец отвернулся от Зевандера, но, не успев сделать и шага в другую сторону, Зевандер выпустил скорпиона на землю, и тот вырос до размера дыни, мчась по мокрой брусчатке за ним.

Скорпион без особых усилий схватил его за лодыжку, обвил хвостом ноги и вонзил острый как бритва стингр в пах мужчины. Последовавший за этим крик наверняка привлек бы толпу в любой другой части города.

Зевандер шагнул к корчащемуся похитителю, мимо парня, который дрожал и цеплялся за решетку своей клетки. Скорпион продолжал держаться за член незнакомца, а тот дрожал и махал рукой, пытаясь отбиться.

- Сними его с меня! Сними его, черт возьми!

Зевандер потянулся к скорпиону, и тот наконец отпустил мужчину, оставив след крови, а затем заполз по рукаву его туники. - Жало несет яд, который гарантирует, что ты больше никогда не испытаешь удовольствия. Каждый раз, когда твой член наполняется кровью, ты будешь испытывать только боль, которая заставит тебя молить о смерти.

Не говоря ни слова, он оставил мужчину, сжимающего свою изуродованную промежность, корчащегося и рыдающего на земле, и поднял ключи, которые похититель уронил, пытаясь сбежать. Жаркий поток тепла прокатился по спине Зевандера, и он, нахмурившись, обернулся и увидел, как черная струя пламени ползет от его ботинка по гравийной земле к страдающему похитителю.

Его мышцы дернулись, чтобы вернуть его обратно, но прежде чем он успел поднять руку, пламя поглотило мужчину, который кричал и хрипел в течение нескольких секунд, прежде чем его тело превратилось в пепел.

Черт.

Скрежеща зубами, он поднял ладонь, призывая огонь обратно, но вместо того, чтобы подчиниться его команде, он пронесся по земле к парню в клетке.

- Нет! - Зевандер обеими руками ухватил силу, которая билась и хлестала по воздуху, пытаясь вырваться на свободу, чтобы поглотить еще одну жизнь. Он тянул ее, рука за рукой, сматывая обратно, пальцы сжимались от сильного захвата. Наконец пламя отступило, поднявшись по его рукаву и вернувшись под кожу.

Прижав ладони к коленям, он стоял, согнувшись пополам, каждый глубокий, жгучий вдох потрескивал в его легких, пока пламя успокаивалось внутри него. Он выпустил стон. Хотя такие эпизоды, во время которых он иногда терял контроль над пламенем, были относительно редкими, этого было достаточно, чтобы беспокоить его. Свидетельство неуправляемой и непредсказуемой природы его силы.

Собрав оставленный новый кровавый камень и сунув его в карман рядом с предыдущим, он открыл клетку, освободил парней и продолжил путь к таверне.

Шлепанье за его спиной заставило его обернуться и увидеть парня, бегущего за ним и застегивающего штаны, которые сползали с его слишком худых бедер. Зевандер продолжил путь и свистнул своей лошади, проклятому жеребцу, черному как смоль.

Порода, встречающаяся только на суровых и жестоких равнинах Драконии. Стук его копыт донесся до Зевандера сквозь темноту, и он остановился перед ним, его глаза были черны, как уголь, а клыки капали кровью недавней добычи. - Вижу, ты был занят, — сказал Зевандер, забираясь в седло, и к своему ужасу обнаружил,

- Твой повелитель мертв. Ты свободен и можешь вернуться к своей семье.

Мальчик опустил голову, его обнаженное тело дрожало от холода. - У меня нет семьи, мой господин.

Семь чертовых адов.

Зевандер протянул руку, и поток лучистого тепла охватил мальчика, и его тело перестало дрожать, а кожа стала красная от тепла, которое продлится всю ночь.

- Найди себе приют. И не вляпывайся в неприятности. - С этими словами он слегка пнул бок животного, и оно неспешно тронулось в путь.

Пройдя две улицы, он оказался на пути к Лачуге, расположенной в самой убогой окраине Костелвика, вдали от цитадели. Высокородные не осмеливались заходить в эту часть города, где бушевали болезни и смерть поджидала в тени.

Странное ощущение пощекотало его затылок, и он обернулся, чтобы увидеть парня, бегущего за ним, с трудом удерживающего штаны своими тонкими ручками.

Зевандер вздохнул и снова сосредоточился на дороге. Он привел лошадь в легкую рысь, надеясь, что парнишка откажется от погони.

* * *

За воротами города ряд обветшалых лачуг заменил некогда ремесленную красоту самого процветающего района Костелвика, который теперь был лишь блеклым и обветшалым остатком своего прежнего величия. Мерцающие газовые фонари отбрасывали тени на обветшалые кирпичные здания и по влажным и извилистым мощеным улицам, где из переулков доносились призрачные шепоты отчаяния.

Зевандер снял маску. В этой части города не было необходимости скрывать свое лицо. Почти все жители Ховела имели шрамы в той или иной форме, и никому не было дела до того, кто он такой и чем он проклят. Только отвратительный шрам, тянувшийся по его щеке и разветвлявшийся на мелкие черные веины по челюсти и шее, по-прежнему привлекал взгляды даже в самых убогих уголках Костелвика.

Воздух был насыщен санитарным туманом, зачарованным туманом, который высокородные выпускали над Ховелом, чтобы сдержать распространение болезней. К счастью для Зевандера, пламя внутри него сжигало болезни и инфекции, делая его невосприимчивым практически ко всему, с чем он мог столкнуться.

Приближающаяся повозка медленно двигалась в его сторону. Мортемианы. Сборщики мертвых для города. Кучер сидел, сгорбившись, несомненно уставший от долгого дня сбора мертвых. Кожаный брезент был натянут на заднюю часть повозки и покрывал тела, которые были в ней, направленные в вейн. Хотя Нюкстерос мог похвастаться высоким уровнем бессмертия, бедные деревни на окраинах имели тенденцию искажать цифры, что в конечном итоге было выгодно королю. Ведь больше тел означало больше вивикантема. Хотя содержащийся в вейн Сейблфайр мог за считанные секунды превратить плоть в кровавые камни, для того чтобы труп превратился в столь необходимый питательный элемент, который затем извлекался из камня, требовалось примерно семь лет. На протяжении веков высокородные полагались на болезненных ниливиров и спиндингов, чтобы обеспечить долгую и успешную родословную.

Зевандер остановил лошадь перед публичным домом и спешился. Когда он сунул маску в одну из сумок на седле, его взгляд уловил движение, и он обернулся, чтобы увидеть, как этот проклятый парнишка бежит к нему босиком. По дороге к «Хижине» Зевандер замедлил шаг, думая, что оторвался от мальчишки, но, похоже, тот не отставал от него.

Проведя рукой по лицу, он снова застонал и, направляясь к борделю, увидел, что парнишка идет за ним. Зевандер резко обернулся и прижал перчаточный палец к груди спиндинга. - Останься. Посмотри за моей лошадью.

Мальчик энергично кивнул и побежал к лошади, где нежно погладил ее грудь.

Вздыхая от разочарования, Зевандер подошел к некогда величественному дому, который теперь стоял в запустении и разваливался, с провисшей крышей и гниющим деревом. Место мрачных фантазий.

За дверью в воздухе витала завеса духов, маскирующая пьянящий запах удовольствия. Сексели, одетые в богато украшенные корсеты, развалились на диванах и кушетках, готовые к действию. После дозы вивикантема Зевандер должен был быть более чем готов удовлетворить их — всех до единого. Вместо этого он испытывал лишь безразличие к их полуобнаженным телам, разбросанным по комнате. В конце концов, он пришел в бордель не за сексом.

Соблазнительная женщина с грудью, выпрыгивающей из черного корсета, подошла к нему, ее красные волосы буйно рассыпались по худым плечам. Для большинства она была мадам Лазарин, но Зевандер знал ее достаточно близко, чтобы называть ее Зе'Кира. - Привет, красавчик. Давно тебя не видела.

- Где она?

Лицо женщины омрачилось. - Ты же не заберешь ее снова? Мы только что вернули ее. Она наша лучшая девушка.

- Уверена, ты найдешь другую, которая займет ее место.

- Милорд, прошу вас. Мы чистое и безопасное заведение. Лучшее в Ховеле.

Он прошел мимо нее к лестнице. - Как бы то ни было, она пойдет со мной домой.

- Она одна принесет сегодня достаточно денег, чтобы накормить всех.

Остановившись на лестнице, Зевандер достал из небольшой сумки, прикрепленной к поясу, серебряную монету и бросил ее женщине.

Поймав ее ладонью, она посмотрела на нее, а затем на него. - Кельциг. Она заработает как минимум в три раза больше.

Он достал еще две монеты и бросил их женщине. - Где она? — спросил он, уже поднимаясь по лестнице.

- Последняя комната слева. Только что закончила.

На верху лестницы он увидел пожилого мужчину, трахающего брюнетку у стены, и прошел мимо них, встретив ее похотливый взгляд. Сквозь двери, мимо которых он проходил, доносились стоны, а стук кроватей о стены сопровождал его шаги. Когда он наконец дошел до конца коридора, он постучал в дверь.

- Дай мне минутку, ладно? — раздался с другой стороны знакомый голос, с характерным акцентом, вызванным Мандравальд Тоником, который она приняла.

Прижав ухо к деревянной панели, он прислушался, и, услышав громкий стук, ворвался в комнату и обнаружил Рыкаю без сознания на диване. На журнальном столике лежало то, чего он так боялся — вещества, которые она употребила, в маленьких черных флаконах. На белом халате, который она носила, были следы крови, и он поднял ее руку, чтобы увидеть свежие шрамы, несомненно нанесенные одним из ее клиентов.

Некоторые хранители публичных домов не знают, что клиенты иногда любят практиковать «огнепускание» — делать небольшие порезы на теле женщины и посыпать их языками фламмапулом, который они затем проводят по кровоточащим ранам. Попадая в кровоток, фламмапул вызывает легкий паралич и напряжение мышц, в том числе тазовых. Для сексели это ужасающая ситуация, которая делает их чрезвычайно уязвимыми. Клиент же мог делать все, что хотел, и манипулировать их магией крови, пока длилось воздействие препарата. Большинство клиентов платили за несколько

Зевандер поднял флакон с кофейного столика. Раптаси — по назначению снотворное средство, но злоупотребляющие эликсиром наслаждались эффектом, который делал их счастливыми и возбужденными перед сном. Она употребляла его в течение довольно долгого времени, и, возможно, именно поэтому такая сильная личность, как Рикайя, стала жертвой фламмапула. Другая темная ампула рядом с ней — «Глаз Вермиса» — гарантировала, что она ничего не почувствует и не будет осознавать окружающую обстановку.

Он вытащил из кармана маленький флакончик с вивикантем и наполнил капельницу до половины.

Зевандер взял ее за челюсть, откинул голову и влил жидкость ей в рот. Чистый вивикантем в крови действовал как мощный стимулятор для бессознательного, по сути изгоняя тоники из организма. Сначала она не шевелилась, но потом ее горло задрожало, и она открыла глаза, задыхаясь.

Рикайя вовремя повернулась, чтобы извергнуть поток рвоты, который обрушился на песчаный пол. Сжимая пальцами подушку дивана, она рыгала и блевала, пока смесь тоников не покинула ее тело. Дрожащей рукой она вытерла с губ вязкие остатки и, подняв глаза, закатила их. - Что привело тебя сюда, брат?

— Я забираю тебя домой.

— А если я откажусь?

Зевандер наклонил голову, приподняв бровь. Она знала ответ на этот вопрос. Он унесет ее, несмотря на ее сопротивление и крики, как в прошлый раз, когда она ушла из дома. И в позапрошлый раз.

— Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться. Ты даже не представляешь, как там.

Он поднял ее руку, поворачивая ее, чтобы осмотреть порезы. - И это лучше? Кто это сделал?

Нахмурившись, она провела пальцами по ранам, несомненно не подозревая, что они были нанесены, когда она была в наркотическом одурманенном состоянии. То, что делало ее такой желанной в борделе, было то, что, хотя ее магия была слаба в наркотическом состоянии, она обладала способностью поглощать боль и эмоции. Для депрессивных, стрессовых, физически измученных она сама служила чем-то вроде тонизирующего средства. Позволяя им впервые в жизни испытать момент чистого экстаза и блаженства. Ее вид называли «пожирателями боли, - поскольку они буквально поглощали агонию особым прикосновением или поцелуем.

Для Рикаи это было адом, поскольку ее разум должен был как-то обрабатывать всю эту скорбь и страдания, боль и травмы, тяжесть которых побудила ее в раннем возрасте злоупотреблять тониками.

- Я не помню, так какая разница?

- Важно то, что однажды твой клиент перережет тебе горло. И, клянусь богами, я сожгу его за это заживо. Я хочу знать имя. - Кто тебя порезал?

Она фыркнула и потянулась за маленьким стаканом с янтарной жидкостью — нектардием, или нектаром богов. - Я не могу тебе сказать, — ответила она пренебрежительно.

Ее беззаботность раздражала его, и он заскрежетал зубами. - Скажи мне, или я позабочусь о том, чтобы тебя заперли в подземелье.

- Ты бы так поступил, не правда ли?

Его терпение лопнуло, и он вырвал стакан из ее руки и швырнул его об стену, где он разбился на мелкие осколки.

С хохотом она откинулась назад, положив руку на спинку дивана. - Тебе стало лучше? Этот крошечный стаканчик спиртного стоит чертовски дорого.

- Скажи мне сейчас же!

- Я не знаю! Я, черт возьми, потеряла рассудок, и все потемнело! Я не знаю ни его имени, ни его лица. Это полностью стерлось из моей памяти. - Быстрое моргание ее глаз не смогло сдержать слезы, наполнившие их. - Я никогда не забываю лица. Никогда. Но я не могу вспомнить ни одного образа того, кто мог это сделать. Это странно. И, честно говоря, пугающе.

- Собирай вещи, поехали.

Слезы текли по ее щекам. - Мне нечего делать в Эйдолоне, Зевандер. Я не могу жить в этих стенах с теми воспоминаниями, которые у меня есть. С той болью, которая душит меня каждый раз, когда я прохожу мимо той комнаты.

Хотя он не был свидетелем травмы, которая преследовала его сестру, угрызения совести разрывали его изнутри. Тем не менее, как бы он ни хотел проявить к ней сочувствие, его бесило видеть, как она уничтожает себя зельями и тонизирующими средствами, которые так часто приводили ее в состояние полной бессознательности. Уязвимой. Те, которые разрушали ее тело каждый раз, когда она их принимала. Те, которые, если принять в правильной дозировке, могли легко остановить ее сердце. - Значит, я буду тебя нести? — спросил он безразличным, бесчувственным тоном.

Она провела рукой по лицу и выдохнула. - Хорошо. Я пойду. И мы снова окажемся в этом же месте, как только я устану от заключения в этом ужасном замке. А это будет уже через несколько часов, заметь.

- И я буду здесь, чтобы отнести тебя обратно домой.

- Ты тиран.

- А ты заноза в заднице.

- Тебе это не надоело, Зевандер? Ты не устал следить за мной, как зверская нянька?

Услышав стук в дверь, Зевандер обернулся и увидел пожилого мужчину, одетого в дорогой парчовый пиджак, который говорил о том, что он был из высокородного квартала, где жили богатые люди. В одной руке он сжимал пару кандалов, а в другой — бутылку спиртного, несомненно предназначенную для Рикаи. Его вид вызвал у Зевандера ярость.

Глаза незнакомца, казалось, были прикованы к горлу Зевандера, где его печать, несомненно, пульсировала от нарастающего гнева.

- Зевандер, не делай этого, — призвала Рикайя, но сжав кулаки, ее брат направился к двери, а его сила хлестала его, как пылающий кнут.

Пожилой мужчина поспешно удалился, спотыкаясь, спускаясь по лестнице.

Зевандер смотрел за ним, ярость все еще бушевала в его мышцах, и он повернулся к сестре. - Собирай свои вещи. Сейчас же.

Когда она потянулась за черными флаконами, он сделал шаг к ней. - Не это.

- Они мне нужны. Мне будет плохо.

- Оставь. Их.

- Нет! Тебе лучше помнить, что ты не мой отец!

Рыча, Зевандер шагнул к ней и, схватив ее за руки, поднял свою гораздо меньшую сестру с дивана за талию.

Наклонившись вперед, она потянулась к флаконам, которые он ей не давал. - Отпусти меня! Отпусти меня, ты тираничный громила! — кричала она, извиваясь и лягаясь, пока он нес ее по лестнице к месту, где ждала Зе'Кира, с длинной сигаретой, зажатой в кольце на пальце.

Зевандер остановился рядом с ней, его терпение лопнуло, как нить, когда он схватил руку сестры и

Глаза женщины расширились, затем, казалось, опечалились, когда она аккуратно провела лакированным ноготком по ранам.

- Отпусти меня! — завыла Рикайя, извиваясь в его руках.

- Прости, я не знала... Поверь мне, Зевандер. Я бы никогда не подвергла ее такой опасности.

- Ты больше никогда не подвергнешь ее опасности. Она не вернется.

- Я вернусь! Клянусь... - Слова Рикаи были прерваны ладонью Зевандера, прижатой к ее рту.

- Если тот, кто это сделал, вернется, ты сообщишь мне, — сказал Зевандер, стиснув зубы.

- Да, конечно.

Когда он направился к двери, там появился спиндинг мальчик, его крошечная фигурка едва преграждала ему путь. -Боже мой, — пробормотал Зевандер и засунул руку в карман, чтобы достать еще монеты, которые он бросил Зе'Кире. - Дай мальчику приют.

- Клянусь всем нечестивым, если ты не отпустишь меня, брат, я откушу тебе ухо!

Когда Рикайя заерзала и забилась, он усилил хватку, игнорируя ее.

- Я не благотворительный приют, — возразила Зе'Кира, небрежно прислонившись к стене. - Это бордель, Зевандер. Здесь нет места парню.

Это было не так. Но большинство посещали бордель мадам Лазарин не ради юных спиндинг, а ради грудастых женщин с влажными языками и шелковистыми руками, которые сладкими речами выманивали у них деньги. - Лучше, чем то, что его ждет на улицах.

- Иди сюда, мальчик. - Рикайя протянула руку к спиндингу, стоящему в дверном проеме. - Иди сюда.

Я дам тебе все деньги, которые у меня есть, чтобы ты как можно сильнее ударил этого зверя в пах.

Спиндинг взглянул на Зевандера, чье выражение лица, должно быть, было достаточно серьезным, чтобы он в ответ отчаянно затряс головой.

- Ты настоящий демон! Да прольют боги на тебя...

- Тихо, Рикайя! — рявкнул Зевандер, теряя терпение.

- Я не замолчу! - Она пнула его в бок. - Ты такой. - Она пнула его снова. - Не мой отец! - При третьей попытке Зевандер переместил ее в своих руках, подняв на плечо. Благодаря тоникам и спиртному, которые она выпила, давление в пазухах не даст ей кричать, по крайней мере. - Отпусти меня. Прошу. Я умоляю, брат. Я умоляю.

Он снова проигнорировал ее просьбы. - Этих денег хватит, чтобы снять комнату на месяц.

Зе'Кира снова посмотрела на них, словно только что осознав это. - И что я буду делать с этим спиндинг-ребенком, бегающим вокруг?

- Уверена, ты сможешь придумать для него какую-нибудь работу.

- Я позволю ему остаться не больше чем на неделю.Не больше.

- Хорошо.

- Иди сюда, дорогой. Помоги мне с чаем. - Выпрямив плечи, она протянула руку к спиндингу. - Как тебя зовут?

Мальчик посмотрел на Зевандера, словно не был уверен, но, увидев кивок Леталиша, последовал за женщиной. - Гаврош, — ответил он, беря ее за руку.

После этого Зевандер вытащил из борделя свою брыкающуюся и кричащую сестру на холод.

ГЛАВА 10 МАЭВИТ

Холодно. Очень холодно.

Каждая мышца моего тела дрожала. Я подняла одеяло выше, до носа, и уткнулась головой в толстое покрывало. Тепло моего дыхания отражалось обратно на мое лицо, создавая адскую жару, но этого было недостаточно. Моя грудь расширялась от пустого холода, который вызывал тошноту в желудке. Я хотела позвать Алейсею, но не осмелилась.

Вместо этого я дышала в одеяло, капли пота стекали по виску и шее. Сердце билось в руке, пульсируя мучительной болью. Поднимать ее было трудно, как будто я пыталась поднять тяжелое бревно, мои мышцы были бесполезны. Я не могла заставить себя посмотреть на нее, боясь того, что гноилось под мокрыми повязками.

Я умру? Могу ли я умереть от такого?

Этот вопрос преследовал меня в темноте.

* * *

- Это укус? - Голос Агаты вырвал меня из забвения.

- Похоже, нет, — ответил мужчина. Я догадалась, что это дядя Феликс, хотя было трудно разобрать из-за стука крови в ушах. - Похоже, она как-то поцарапала его.

- Это царапина. Она сама мне так сказала, — ответила Алейсея, и мне так хотелось сказать ей, чтобы она замолчала. Не говорить ни слова ни одному из них, но мои глаза отказывались открываться, а голос застрял в горле.

- Тихо, девочка, — резко сказала Агата. - Она не может потерять руку. Она станет бесполезной.

- Лучше всего подождать и посмотреть, что будет. Если станет хуже, возможно, придется ампутировать. - Это было самое многое, что я слышала от дяди Феликса за все время, что я его знала.

Самые ужасные слова, которые он мог сказать.

* * *

Крики.

Ужасные крики эхом раздавались в моей голове.

Девочка, одетая в что-то похожее на шкуру зверя, протянула руку к пожилой женщине, которая лежала неподвижно на земле в луже густой крови. Девочка плакала и извивалась в объятиях мужчины, одетого в доспехи, как в старину. Я смотрела, как он нес ее к краю мира, где за скалой не было ничего, кроме густого белого тумана. Крики девочки становились все более истеричными, и она тщетно царапала металл его доспехов.

Не проявляя особой заботы, он бросил ее маленькое тело за край скалы.

Черная вспышка спустилась с неба ко мне.

Я увидел свое отражение в блестящем черном глазу ворона.

* * *

Ослепительная яркость ударила по моим векам, и я с стоном переворачиваюсь. Болезненно яркий свет заставляет мои глаза болеть, а голову пульсировать. Холодная боль пронзила мою руку, и я с хныком осмотрела состояние своей повязки, обильно пропитанной черной кровью.

Хуже, чем прошлой ночью.

Странный металлический запах, не похожий на гниль или инфекцию, ударил меня в горло, когда я размотала грязную марлю. Когда я наконец дошла до конца повязки, я остановилась, и в моей и без того больной голове зашумела растерянность. Рана затянулась, кожа стянулась и срасталась в полностью заживший шрам, края которого светились странным серебристым цветом. Я провела по нему кончиком пальца, почувствовав легкое гудение под кожей в месте прикосновения. Отметка казалась намеренно сделанной, но только когда я слегка повернула голову, я заметила, что кожа вокруг раны стянулась, как лопасти вокруг оси, придав ей вид пера.

Как странно.

Боли не было. Я больше не чувствовала бреда

Я опустила руку с лица и вздрогнула. Нижняя часть моей радужной оболочки, обычно глубокого зимнего серого цвета, побледнела до ледяного серебра. Я наклонилась, кончиками пальцев коснулась области чуть ниже глаза и изучила аномалию, которая выглядела почти как металлическая крошка, прилипшая к моему глазу. - О, слава богу, ты проснулась!

Голос Алейсеи пронзил мои мышцы, и я чуть не ткнула себя в глаз. - Слава всемилостивому и милосердному богу!

Милосердному богу? С каких пор она начала благодарить его за что-либо?

Я повернулась как раз в тот момент, когда она набросилась на меня, обнимая меня.

- Я думала, мы тебя потеряли! Я думала... я... - Слезы в ее голосе заставили меня нахмуриться. Что на нее нашло? Когда она выпрямилась, я прикрыла свое странное око, чтобы она его не увидела. - Ты... ты так долго спала.

- Да, вчера ночью мне было трудно заснуть. Я просыпалась всю ночь, после того как ты вернулась в свою кровать.

С выражением недоумения на лице она покачала головой. - После того как я вернулась в свою кровать? Мэйв, это было четыре ночи назад.

- Что? - Вдруг я сама почувствовала себя растерянной.

- Ты была практически в коме несколько дней.

Несколько дней?Я нервно хихикнула. - Это... Это не может быть. Я же только вчера вечером пела тебе.

Ее брови дрогнули, и она моргнула, чтобы скрыть блеск в глазах. - Дядя Феликс сказал, что ты была мертва в течение восьми минут и двадцати семи секунд. Он пытался тебя реанимировать.

Мертва?

Как это возможно? У меня были моменты ясности сознания. Как я могла не знать, что яумерла? Холодное чувство недоверия снова охватило меня, и я споткнулась, отскочив назад к комоду, и удержалась. - Я ничего из этого не помню. Только... моменты бодрствования и сна. Но мне казалось, что все это произошло в течение одного вечера.

- У тебя поднялась сильная температура. Приехал мистер Морос, а ты все еще лежала в постели. Мне не оставалось ничего другого, как рассказать Агате о порезе на твоей руке, и она попросила дядю Феликса осмотреть его. Потом ты... ты перестала дышать, и он начал говорить о том, чтобы отвезти тебя в морг... Ну, я... я была вне себя. А потом ты снова начала дышать. - Прочистив горло, она махнула рукой перед глазами, словно пытаясь сдержать слезы, и указала на мою руку, все еще прикрывающуюмойглаз. - Состояние твоего глаза называетсядуокулос, по словам дяди Феликса. Он не знает, что его вызвало, но сказал, что это относительно безвредно.

Услышав это, я опустила руку, почувствовав некоторое облегчение. - А что он думает о порезе?

- Он сказал Агате следить за ним. Если не станет лучше, они подумывают об ампутации. Я просто рада, что тебе лучше. Ты наверное умираешь от голода.

Только когда она предложила мне поесть, я заметил, что мой желудок грызет голод. - Да, немного.

- Я принесу тебе теплого бульона. Лучше не переедай. Никаких больших порций.

- Наверное.

- Ну, теперь, когда ты проснулась, я наконец могу отпраздновать победу, увидев Агату в ярости. - Беспокойство и печаль в ее глазах, которые были еще несколько минут назад, сменились злым выражением удовлетворения. - Думала, что ей придется вернуть деньги мистеру Моросу. По словам Лоллы, она разбила три хороших вазы.

Она усмехнулась, взяла расческу с комода и осторожно провела ею по моим волосам. - Одно только воображение этого доставляет мне радость.

- Рада, что смогла помочь. - Я поморщилась, когда она расчесала узел. - А мистер Морос?

- Похоже, ты не избавилась от него. Он приходит к тебе каждый день, оставляя шоколад и цветы. - Она собрала мои волосы и расчесала их у корней, быстро подстригая. - Надеюсь, ты не против, я съела довольно много шоколадных конфет. Нужно было убедиться, что они не отравлены, понимаешь.

- Конечно.

- Честно говоря, Мэйв. Я сейчас могу заплакать от счастья. - Без предупреждения меня обняли сзади, и давление на горло почти задушило меня. - Ты выглядела просто ужасно. Я боялась... Ну, с отцом... - Дрожь в ее голосе говорила о том, что она сдерживала слезы. - И быть здесь... одной...

- Я здесь. - Я схватила ее руку, все еще сжимавшую мою шею. - Я никуда не уйду.

- Я принесу тебе бульон. Оставайся здесь.

Я кивнула, и как только она отпустила меня и выбежала из комнаты, я повернулась к зеркалу и уставилась на свой глаз. - Дуокулос, — прошептала я.

Крик привлек мое внимание к окну, и я пошла в ту сторону, увидев двух парней, которым было не больше двенадцати-тринадцати лет, на грунтовой дороге на окраине леса.

Хотя с такого расстояния было трудно разглядеть, казалось, что они топчут что-то. Я прищурился и заметила черный предмет под ботинком парня в коричневой шляпе, и мое сердце замерло, когда я поняла, что они находятся рядом с кустом зимней ягоды, где я похоронила ворона. - О, нет. - Я скрипя открыла окно, и поток холодного воздуха чуть не сбил меня с ног.

- Эй! Эй, вы! Уйдите оттуда!

Парни проигнорировали меня и продолжали яростно топтать ногами. В моем животе закипела темная и злая ярость. Я открыла рот, чтобы закричать, но из него вырвался только высокий визг. Я прикрыла рот рукой и отступила от окна, пригнувшись ниже подоконника.

Что это было, черт возьми?

Заглянув за подоконник, я увидел, что парни уходят, явно не услышав меня. Или, может быть, они услышали, но им было все равно.

Но потом они остановились, и один из парней повернулся к лесу за ними, словно он что-то услышал.

Я встала на колени, испытывая любопытство.

Черная вспышка пролетела мимо парней и взмыла в небо. Над ними нависало что-то, похожее на огромного ворона, который махал крыльями, размах которых, должно быть, равнялся ширине небольшого домика. Я открыла рот от удивления, увидев его размеры. Существо разлетелось на стаю воронов, которые каркали, разлетаясь в разные стороны.

Крик вырвал меня из задумчивого созерцания неба, и я посмотрела вниз, чтобы

Он потерял равновесие и полетел назад, а от удара его шляпа упала на землю.

Я моргнула, и другой парнишка исчез.

Холод пробежал по мне, когда я смотрела на пустую арку с ее зловещими костями. Зуд в руке заставил меня бессознательно почесать рану.

Другой парнишка поднялся на ноги и заглянул в лес.

Зуд превратился в жжение.

- Не делай этого, — прошептала я, наблюдая, как он приближается. Все ближе. Я стала еще сильнее чесать руку. - Не делай этого.

- Не делать чего? - Услышав голос Алейсеи, я отскочила назад и только тогда заметила воспаленную кожу вокруг раны и кровь, стекающую в бороздки шрама.

Я снова взглянула на лес и увидела, что другого парня там уже не было. Только стая воронов, клевавших траву. Я подумала, что лес забрал и его, но не было видно ни его шляпы, ни черного предмета, который они топтали. Насколько я могла видеть, никаких следов в земле не было.

- Я думала... что в лесу были ребята, — сказала я, и в моем голосе слышалось замешательство. - Я видела, как одного из них унесло. - Наверное, это был остаточный шок, который заставил меня застыть на месте и смотреть в одну точку. Эта сцена крутилась в моей голове. - Они кричали. Ты слышала крики, Алейсея?

- Нет.

Конечно, она бы услышала. Стены коттеджа были тонкие, и мы не раз слышали странные звуки, доносившиеся из леса.

- Ты случайно не видела... необычайно большую птицу, которая... разлетелась на мелкие птички?

- Нет. Атывидела большую птицу, которая разлетелась на мелкие птички? - Услышав, как она спросила это вслух, я съежилась. Должно быть, я звучала совершенно безумно.

- Нет. Я была... Я просто подумала... Свежий воздух. Мне нужен воздух. - Наконец я обернулась и увидела, что она протягивает мне миску с бульоном и кусок хлеба.

- Думаю, тебе нужно отдохнуть. И, может, поесть, — сказала она, подталкивая еду ко мне.

- Я достаточно отдохнула.

- Да, ну, съешь что-нибудь, пока не впала в бред. Хотя, боюсь, уже слишком поздно, — пробормотала она под нос.

- Вообще-то, я бы сначала прогулялась.

- Что? Нет. Тебе нужно поесть, Мэйв. Ты не ела уже...

Я выхватила миску из ее рук и опрокинула бульон, хлебая его, пока не допила все до последней капли. Однако я сразу же пожалела об этом, почувствовав бурление в желудке.

Алейсея раскрыла рот от удивления, глядя на меня, и без энтузиазма приняла пустую миску, когда я вернула ее ей.

- Вот. Я поела. - Я схватила хлеб и отломила кусок зубами, проходя мимо нее к двери.

- Куда ты идешь? Тебе, наверное, стоит взять с собой кого-нибудь.

- Я просто хочу подышать свежим воздухом. Со мной все будет в порядке.

- Ладно. Хорошо. Но если ты не вернешься к четвертому часу, я пойду тебя искать.

- Согласна. - Я сняла ночную рубашку, стараясь не показывать руку, надела черное платье и сапоги, а затем тихо спустилась по лестнице, надеясь избежать встречи с Агатой. Как только мои ноги коснулись нижнего этажа, я замерла.

У подножия лестницы стояла высокая, худощавая фигура — дядя Феликс, жевавший сэндвич, несомненно, с рыбой и инжирным джемом, как он обычно ел. Он посмотрел на меня, приподняв бровь, прежде чем откусить свой отвратительный обед.

Я тоже откусила кусок хлеба.

Он повернулся в гостиную, а я продолжила идти к входной двери.

Холодный воздух заставил мои мышцы напрячься, когда я бежала по грунтовой дороге к лесу, время от времени поглядывая на небо, чтобы убедиться, что над головой нет ужасающей гигантской птицы. К тому времени, когда я добежала до леса, птицы, которые клевали там, разлетелись.

Когда я приблизилась к кусту зимней ягоды, я замедлила шаги, увидев нетронутую могилу, на которой не было видно никаких черных предметов. Я оглядел местность, но не обнаружил ни следов, ни признаков борьбы, ни борозд, где кого-то могли бы тащить по земле.

Это было реально. Все это было так реально.

Я повернулась к дому и увидела, как Алейсея смотрит на меня через окно нашей спальни. Мне не нужно было видеть ее лицо вблизи, чтобы понять, что на ее лбу отразились морщины беспокойства.

Я теряю рассудок. Наверное, так и есть.

Дыши. Просто дыши.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, а на выдохе открыла глаза и увидела серебристый блеск, зарытый в куче дерна.

Оставь это в покое.

Но я не смогла. Вопреки своему здравому смыслу, я опустилась на колени и стала копать могилу, пока не вытащила что-то черно-серебристое, чешуйчатое и овальное, размером примерно с копчушку. Судя по форме, это было какое-то яйцо.

Но никаких следов ворона, которого я там похоронила, не было.

Нахмурившись, я снова посмотрел на пустую могилу и на предмет. Я осмотрела его шероховатую поверхность, пытаясь представить, что это могло быть.

Через плечо я посмотрел на вход в ведьмин Чертог. Там не было ничего, кроме блуждающего ветерка, который проносился сквозь кривые ветви, но именно эта жуткая тишина заставила меня содрогнуться и отвернуться.

Я держала яйцо в ладони и рассматривала серебристые чешуйки на его поверхности. Я вытянула левую руку, чтобы закатать рукав и показать шрам и серебристые чешуйки, которые также подчеркивали грубую форму пера.

Мой разум пытался понять связь между ними. Птица, которую я похоронила. Порез, который я получила. И теперь яйцо.

- Что у тебя там, девочка? - Хриплый голос позади меня заставил меня вздрогнуть, как при звуке камертона. Я медленно повернулась и увидела старую ведьму, опирающуюся на деревянную трость, очень похожую на трость Агаты.

Вблизи я могла разглядеть глубокие морщины на ее коже и шрам рядом с молочно-белым глазом, который выглядел так, будто она ослепла.

- Я, э-э... я нашла это. На земле.

Она приподняла бровь, взглянула на могилу, а потом снова на меня. - Ты выкопала его?

- Нет. То есть, я увидела его в земле. И... ну, да.

На ее губах появилась злая улыбка.

- Простите. Я положу его обратно. - Я повернулась, чтобы положить яйцо обратно под куст.

- Теперь оно твое, девочка. Ты должна взять его с собой.

- Вы знаете, что это? -

- Это твое искупление. Жизнь за смерть.

- МАЭВИТ! — позвала меня Алейсея с другого конца поля.

- Иду! — крикнула я в ответ, но, почувствовав прикосновение к руке, я обернулась к ведьме, чьи глаза были широко раскрыты и горели нетерпением.

- Что ты видишь, девочка? - Ее взгляд упал на мою руку, и она провела пальцами по шраму.

Я вырвалась, чуть не уронив яйцо, спрятанное под локтем. - Не прикасайся ко мне.

- Ты видишь мертвых. Ты слышишь, как они говорят с тобой.

- Я ничего подобного не слышу. Только одержимые злом слышат такие вещи.

- Неужели…» Ее ответ заставил меня задержаться.

- Ты слышишь голоса? Или видишь мертвых? — спросила я.

- Мое зрение гораздо острее для этого мира. Я вижу дочь, отвергнутую своими родными.

- Не нужно иметь острый зрение, чтобы это увидеть.

- Я также знаю, что нежная черная роза плохо растет в этих краях. Наши зимы слишком холодные для ее хрупких корней.

Я не поняла ее слов и их смысла. Все знали, что меня нашли с черной розой, но, возможно, она знала что-то большее. Что-то, чего они не знали. - Где они растут?

- Там, где боги сочтут нужным их посадить.

Ее уклончивые ответы заставляли мою и без того запутанную голову кружиться. - Ты веришь в богов. Не в одного бога, а во многих. - Признать это было бы равносильно признанию в преступлении.

- Бог, которому ты молишься, боится силы многих.

- Ливерийцы поклоняются многим богам. Ты ливерийка?

- Ливерийцы были не единственными, кто поклонялся многим богам.

- МАЭВИТ! — снова позвала Алейсея, в ее голосе слышалось нетерпение, и я мельком увидела, как она направляется к грунтовой дороге.

- Иду! — снова крикнула я через плечо, не смея отрывать глаз от ведьмы. - А что произойдет, если это яйцо вылупится?

- Это наводит на вопрос... что происходит, когда мертвые возвращаются из могилы? - Ее мрачный смешок заставил меня содрогнуться. - Иди, девочка. Не хочу, чтобы тебя унесло, как двух любопытных парней.

Моя кровь застыла. - Вы их видели?

- Я вижу все. - То, как она наклонила подбородок, глядя на меня из-под густых белых бровей, заставило меня медленно отступить от нее. Когда я повернулась, я спрятала яйцо за спиной, чтобы не привлекать к нему внимание Алейсии.

- Что ты делаешь у того леса? — упрекнула меня Алейсея, когда я подошла к ней. - Тебе мало того, что тебе под ноги бросили кожу мужчины?

- Я разговаривала со старой ведьмой.

Ее лицо исказилось от отвращения. - Со старой ведьмой? Женщиной, котораяестдетей, МАЭВИТ?

Я оглянулась через плечо и увидела, как старуха без особых усилий вытаскивает полено из штабеля дров. - Не говори мне, что ты теперь веришь слухам?

- Конечно, нет, но разве она не вызывает у тебя легкое беспокойство?

- Да, вызывает. И именно поэтому она мне интересна.

- Ты начинаешь меня беспокоить, сестра. И что, по милости Божьей, ты прячешь за спиной?

- Ничего. - Я вытащила это из-за спины и прижала к груди. - Просто необычный камень, который я нашла в лесу.

- Это не похоже на камень, который я когда-либо видела. И ты собираешься украсить этим нашу спальню?

- Я буду хранить его под кроватью. Просто подумала, что это интересно. - Я провела пальцем по чешуйкам на его поверхности, текстура которых напоминала мне огромный желудь.

- Если ты нашла его возле леса, то, скорее всего, он проклят. Лучше держи его вне дома.

Услышав звук приближающейся кареты, мы оба обернулись и увидели, что кто-то едет по дороге.

- Нет, — сказала Алейсея, стоящая рядом со мной.

- Кто это?

- Мистер Морос. Скорее иди в дом. Я скажу ему, что ты все еще нездорова.

- А что, если он нас увидел?

- Я все равно скажу ему, что ты нездорова и не можешь принимать гостей. А теперь иди.

Я перебежала через двор и ворвалась в дом, все еще держа яйцо в руке. На верху лестницы стояла Агата, и у меня замерло сердце.

- Боже мой, ты выглядишь ужасно с этим деформированным глазом. Но я вижу, что теперь ты поправляешься. И как вовремя. Мистер Морос пришел проведать тебя. Он такой добрый человек, что все эти дни интересовался твоим здоровьем. К счастью, он не был обеспокоен твоим внешним видом. - Она с трудом спустилась по лестнице, а я крепче сжала яйцо и улыбнулась, чтобы отвлечь ее внимание от предмета.

- Я слышала, что он много раз навещал меня. Так мило.

Она остановилась рядом со мной, и я, стараясь сделать это как можно незаметнее, сдвинула яйцо в сторону, прижав к бедру. Наклонившись, она понюхала и сморщила нос. - Боже мой, ты пахнешь, как свинарник. Иди умойся. Быстро. Подозреваю, что он захочет навестить тебя на некоторое время.

- Да, конечно. - Опустив взгляд, я проскользнула мимо нее по лестнице, и когда я дошла до верха, она окликнула меня.

- И, Маэвит, он, возможно, захочет тебя осмотреть. Справедливая просьба, учитывая, сколько он заплатил.

- Что вы имеете в виду под «осмотреть»?

- Нижнее белье не понадобится, моя дорогая.

ГЛАВА 11 ЗЕВАНДЕР

Зевандер подошел к украшенной железом двери крепости Эйдолон, древнего замка, который веками принадлежал его роду. Гаргульи сидели по обеим сторонам лестницы, их уродливые лица освещались факелами, которые горели под ними. Расположенный на вершине Инсидианского хребта, черный каменный замок возвышался над обширными темными землями Нкстероса и служил памятником его проклятому имени. Вся жизнь, которая когда-то пульсировала в венах каменного замка, увяла внутри его холодных, серых стен-гробниц.

Рикайя лежала без сознания в его объятиях, пока звенели цепи, и дверь распахнулась, открывая вид на величественную тьму внутри. На полпути к поместью ему пришлось наложить на сестру сонное заклинание, чтобы она не кричала и не пыталась сбежать.

Его охватил пронизывающий холод, замок не давал тепла и не был гостеприимным. Пламя канделябра привлекло его внимание к лестнице, по которой спускался

— Запри ее, — приказал Зевандер, передавая ее.

— Да, мой господин.

Зевандер засунул руку в карман кожаного плаща и достал флакон с вивикантем, который ему дал Долион, и передал его слуге. - Ей понадобится доза, когда она проснется.

- Конечно, Великий мастер. - Вендрик кивнул и понес ее по лестнице в ее комнату. Отказ от стимуляторов означал, что она, скорее всего, переживет приступы, как он их называл.

Последний приступ, который она пережила, почти разрушил половину восточного крыла замка. Она могла быть жестокой, как буря, и иногда Зевандер должен был привязывать ее к кровати. В других случаях, если она действительно впадала в ярость, он держал ее в подземелье. Он ненавидел делать с ней такое, но всегда прилагал все усилия, чтобы она чувствовала себя комфортно.

Вздыхая, он провел рукой по лицу и последовал за ними в свои покои. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он был дома в последний раз, поскольку его охота завела его в самые дальние уголки Нюкстероса. Он жаждал хорошего ночного отдыха.

Пройдя по длинному коридору, он миновал многочисленные портреты древних предков, начиная с первородного лунасира, первого из его рода. В отличие от большинства эфирийцев, чьи силы зависели от солнца, их силы черпались из обеих лун. Те холодные светящиеся лучи, которые обычно питали силы его рода, не смогли пробудить их от сна в Зевандере. Хотя он все еще мог чувствовать печать своего рода, когда луны были высоко, он никогда не смог бы призывать эти силы, не после того, как они были испорчены его проклятием. Его отец уничтожил гордых лунасиров в Зевандере и Бранимире, принеся в жертву кровь своих единственных двух сыновей, как семейные реликвии, которыми он имел право торговать, навсегда запятнав их некогда почетную унаследованную магию.

Он продолжил идти к комнате в конце коридора и открыл тяжелую железную дверь, за которой находилась роскошная кровать с изысканными шелковыми покрывалами — в отличие от каменной кровати, на которой он был вынужден спать в молодости, когда был рабом соласионов. По причинам, которые он не мог до конца понять, он иногда скучал по твердой и прочной поверхности, а не по мягкости и комфорту своей кровати.

Но в тот момент ему было наплевать, где он будет спать, главное, чтобы он мог отдохнуть.

Он снял плащ и курасу с черной туники, которая также была сделана из кожи, снял одежду и бросил ее на вешалку, сделанную из анацитина — тяжелого металла, притягивающего магию крови. По дороге обратно в замок он выбросил камень своего теневого нападавшего в болото, и скудные капли крови, оставшиеся на его одежде, стекли по коже на металлическую поверхность, которая впитала их, очистив одежду от любых следов. Анацитин удерживал магию, содержавшуюся в этих каплях крови, эффективно нейтрализуя ее мощный заряд.

Из сумки на бедре он высыпал на ладонь молочно-белый камень, который он собрал со своей добычи. В десять раз более мощный, чем тот, который Долион дал ему в жидкой форме.

Он направился к нише в стене и опустился на колени перед небольшой железной дверью высотой около четверти метра, украшенной проржавевшим серебром.

Дверь гольвин. Он постучал три раза, как и положено, и дверь открыл существо небольшого размера — наполовину человек, наполовину грызун, с длинным рылом и маленькими, прищуренными глазами. Хотя он был безволосым, его уши, размером с половину лица, и два длинных резца придавали ему черты крысы.

Он жил внутри стен замка еще до рождения Зевандера, пробравшись через прорытые в бетоне каналы, которые вели во все комнаты. В большинстве замков жили гольвины, хотя их редко приветствовали и часто подвергали заклинаниям уничтожения.

- Вы звали, мой господин, — сказал он гнусавым тоном, скрежеща резцами. Хотя гольвины в основном были покладистыми, они могли легко сорваться, если им угрожала опасность.

Зевандер протянул ему камень вивикантем. Голвину он был не нужен, так как они не нуждались в вивикантеме, как маги, что делало их идеальными хранителями.

Кивнув, голвин засунул камень под свою длинную руку и убежал обратно через дверь, которая захлопнулась за ним.

Зевандер поднялся на ноги и направился в свою личную ванную комнату с огромными арочными витражами и тусклым лунным светом. Из-за того, что она была построена между западной башней и большим залом, можно было увидеть вершины Веритианских гор вдали, если небо было ясным и обе луны стояли высоко.

Он протянул руку, и из его ладони вырвались черные языки пламени, танцуя над поверхностью воды и взмучивая прозрачную жидкость. Через мгновение из мерцающих гребней поднялся пар, и Зевандер снял брюки, прежде чем войти в теплую ванну.

Он прислонился к изогнутому мраморному бассейну, позволяя теплу расслабить напряженные мышцы, и закрыл глаза.

- Мор саманет, — прошептал голос в темноте его разума. - Смерть ждет.

Он вскочил, разбрызгав воду, и огляделся в поисках источника звука, навострив уши, чтобы уловить малейший шум.

Ничего.

То, что произошло ранее в таверне, было не первым случаем, когда его пытались убить в целях мести. Хотя те, кто пытался стать убийцей, пока не добились успеха, Зевандер не был настолько глуп, чтобы считать, что защита, которую он установил вокруг Эйдолона, была абсолютно непробиваемой.

Та же защита, которая была предназначена для защиты Рикайи, несмотря на то, что она ненавидела замок.

И его.

Не услышав больше никаких звуков, он снова опустился в воду, и обволакивающий его жар расслабил его напряженные и болезненные мышцы. Он путешествовал от самых северных пределов Драконии до Венефикариса на юге в поисках добычи короля Сагарина, быстро расправившись с ним, прежде чем получил известие от Долиона, что шестой камень находится в Костелвике. Его измученное тело нуждалось в восстановлении и отдыхе.

Лежа и вдыхая густой пар, его тело застыло от потребности, которую он заставлял себя игнорировать. Потребности, которую он не испытывал с подросткового возраста. Закрыв глаза, он выдохнул и протянул руку сквозь воду, но от тошнотворного скручивания в желудке он засомневался, стоит ли проводить рукой по десяти стержням, пронзившим нижнюю часть его члена, каждый из которых хранил в себе грязные воспоминания.

Время, когда его заставили, в слишком юном возрасте, удовлетворять аппетиты Беллатрикс — группы женщин-воинов, наполовину соласионцев, наполовину зефромитов, которые подчинялись тому же соласионскому королю, который заключил в тюрьму его и его

Его пальцы скользили по каждой стальной штанге, металл которой был зачарован, чтобы он никогда не смог их удалить. Обещание, что без них он никогда не узнает ничего, кроме мучительной боли. По мере того, как он становился мужчиной с каждым новым десятилетием, добавлялась новая штанга. Десять пирсингов.

Целый век рабства.

Его отдали генералу Лойс, жестокой женщине, которая была ответственна за смерть трех предыдущих рабов, прежде чем она заполучила Зевандера. В день, когда она заставила его сделать первый пирсинг, она сидела, трахая свои собственные пальцы, и смотрела, как он кричит от боли. Хотя у каждой беллатрикс был свой личный раб, подарок от короля, Лойс нравилось делиться Зевандером.

Их стоны эхом отзывались в его голове, призрачное воспоминание об их когтях на его спине, их зубах на его плоти, царапающих его череп с жестокой враждой.

Даже спустя годы, когда приказы этих гнусных женщин были лишь отдаленным воспоминанием в его ушах, он все еще не мог заставить себя погладить свой член. Даже когда тот просил об облегчении.

Особенно трудно было во время слияния лун, когда его тело естественным образом жаждало секса. Время, когда все мужчины-лунасиры, в частности, жаждали хорошего траха, и их женщины в результате забеременели. В такие моменты он находил бездумное облегчение в сексели. Безэмоциональный секс, который заставлял его скрипеть зубами, чтобы закончить. Быстрое облегчение.

Безобидные свидания, потому что ни за что на свете он не стал бы связывать себя с кем-либо. Даже если бы он хотел иметь партнера, а он не хотел, ни одному Леталишу никогда не давали разрешения на брак. Не имело значения, что он был самым опытным убийцей короля Сагарина. Его лояльность была лишь ценой за жизнь без изгнания. В противном случае его постигла бы та же участь, что и его отца.

Зевандер отпустил себя и выдохнул, откинув голову назад к краю бассейна и закрыв глаза. Хотя он никогда не связывал себя узами с женщиной, он очень хотел насладиться удовольствиями с ней, без воспоминаний о прошлом, которые все разрушали.

Заставив себя изгнать мысли, стучавшие в его черепе, он позволил своему разуму уплыть в пустую черную пустоту. Сон, в котором он так отчаянно нуждался, но который в последнее время ускользал от него.

Из тишины раздался голос, зовущий его.

Зевандер! Зевандер!Это был голос его матери.

Окружающая тьма рассеялась, и Зевандер прищурился от яркого света, положив на траву скорпиона, которым он только что полакомился. Он наблюдал, как его стингр пронзило брюшко паука размером с горошину, а затем он поднес его к рту клешнями. Неизвестно для его матери, он часто играл со смертоносными существами, которые, как известно, убивают одним укусом. Хотя они были жестоки по отношению к своей добыче, они никогда не жалили его.

Даже когда он держал их в ладонях.

- Зевандер! — снова позвала его мать нетерпеливым голосом, и он повернулся к розам, которые украшали наружные камни замка, взбираясь по стене к окну, из которого она смотрела на него. - Иди сюда. Ты нужен мне на кухне.

- Да, мама. - Мальчик поднялся на ноги и вошел в замок, пробираясь через комнаты, и, проходя мимо своей младшей сестры, игравшей с куклами, он остановился, чтобы поцеловать ее в макушку, и пошел дальше.

На кухне его мать стояла у деревянного стола для нарезки, добавляя кусочки сырого мяса на тарелку, уже заваленную доверху. Кровь капала с края тарелки, и Зевандер нахмурился при мысли о ее медном вкусе на языке.

- Я хочу, чтобы ты отнес это Бранимиру.

В его животе зашевелился ужас. Хотя он иногда с удовольствием навещал брата, подземелье всегда пугало его. И эти пауки. Ужасные пауки, которые наблюдали за ним из теней камеры Бранимира.

- Может ли Рикайя пойти со мной? — спросил мальчик, несмотря на то, что не хотел, чтобы мать считала его слабым в свои десять лет.

- Нет, дорогой. Состояние Бранимира ухудшается, и я не хочу, чтобы она тоже заболела. К тому же, в прошлый раз ее чуть не укусили.

- Бранимир никогда не позволил бы ее укусить, мама. Он любит Рикайю.

Один из пауков Бранимира укусил их кошку Гвинни.

Две ночи спустя она лежала, стоная и корчась. Она испачкала рвотой всю камеру Бранимира, и Зевандеру пришлось убирать ее скелет, что вызвало у него рвотные позывы.

Но это была кошка, а не их любимая сестра.

- Прости, дорогой. Ты единственный, кто может сделать это для меня.

Она вздохнула и провела рукой по его и без того растрепанным волосам. - Твой отец должен скоро вернуться. Возможно, когда он вернется, Бранимир будет чувствовать себя лучше.

Зевандер торжественно кивнул, и мать поцеловала его в макушку. Она вручила ему блюдо с окровавленным мясом, и парнишка начал свой путь вниз, в подземелья.

Воздух стал холодным, когда он спускался по каменной лестнице, и с каждым вздохом из его рта вырывались белые струйки пара.

Его руки дрожали, и ему так хотелось бросить блюдо и бежать обратно по лестнице, но мать заставила бы его вернуться с другим. Когда он наконец достиг нижней ступеньки, он на мгновение остановился, чтобы отдышаться, а затем продолжил путь, мимо статуй своих предков и камер в конце коридора, за ними, к деревянной двери подземелья.Он посмотрел на нее, прежде чем поставить тарелку с едой и зажечь лампу, стоящую рядом с дверью. Как только она зажглась, он осторожно поднял дверь, скрипнувшую на ржавых петлях, и поднес лампу к зияющей дыре, под которой он мог видеть грязный пол примерно в двух метрах ниже. Он наклонился, зацепил лампу за гвоздь на лестнице и спустился по первым нескольким ступенькам. Удерживая равновесие, он наклонился над краем дыры, схватил тарелку и, удерживая ее одной рукой, спускался по ступенькам. На полпути к земле он свободной рукой снял лампу с крючка, опустил ее в сгиб локтя и с трудом спустился до конца.Щебетание и звук чего-то бегающего по мусору заставили его по спине пробежать холодок. Он поднял лампу высоко над головой, освещая пространство и тени, висевшие на краях света.

- Бранимир, — прошептал он. — Я принес тебе ужин.

Тени сдвинулись, и бледно-белая фигура поползла к

- Зевандер, — хрипло проговорил Бранимир и улыбнулся в ответ. Его черные глаза еще больше впали, и то, что должно было быть мускулистым телом восемнадцатилетнего подростка, на самом деле было худым и похожим на скелет телом, которое не получало должного питания.

Не потому, что его семья не кормила его, а потому, что они не могли позволить себе количество вивикантема, необходимое для улучшения его здоровья.

Его брат схватил горсть мяса и засунул его в рот, как зверь, и, пока он ел, Зевандер оглядел пространство и заметил огромную паутину и глаза, которые наблюдали за ним из тени. Столько глаз. Он поднял лампу выше и ахнул. На всей стене паутины были тысячи пауков — некоторые маленькие, некоторые средние. - Бран... их еще больше?

Быстро оглянувшись через плечо, Бранимир засунул в рот еще больше мяса. - Думаю, они пришли от Гвинни. Я видел, как они выползали из ее тела, прежде чем ты его выбросил.

- Они были внутри нее? - От одной только мысли об этом у него скрутило живот от отвращения.

- Да. Хотя на самом деле они ее не убили. - Он опустил взгляд, словно стыдился. - Она стала дикой.

Я боялся, что она навредит Рикаqе.

- Ты убил ее?

- Сломал ей шею. Прости. Мама злится на меня?

- Нет. Просто боится, я думаю.

- Она должна бояться. Вы все должны бояться. - Он уставился в пространство, затем засунул в рот еще одну горсть окровавленного мяса.

- Почему ты предпочитаешь, чтобы оно было не приготовлено?

Бранимир медленно жевал, словно обдумывая вопрос. - Это не я жажду этого. Это они.

- Ты делишься этим с ними?

- Они пробуют то, что я ем. Они чувствуют то, что чувствую я. - Он провел рукой по черепу, где небольшие участки облысения показывали, что он вырвал себе волосы. - У меня есть мысли... очень плохие мысли. - Его глаза сместились, когда он говорил, брови сжались.

-Я молюсь, чтобы они не были моими, но я не могу быть уверен. - Бранимир тихо вздохнул, и пауки за его спиной зашевелились на паутине, словно нервничая. - Я не хочу, чтобы ты больше сюда спускался, Зевандер.

- Но ты умрешь с голоду.

- Мне все равно. Пусть я умру с голоду. Тишина смерти будет мне кстати.

- Бран... ты не понимаешь, что говоришь. Я не позволю тебе умереть с голоду. Я не согласен.

Через мгновение его брат резко дернулся, сбив парнишку на спину. Зевандер почувствовал сильное давление на горло, когда Бранимир крепко схватил его, а его глаза зажглись диким гневом. Пауки ползали по его плечам и голове.

- Я мог бы питаться тобой неделями...

- Бран... — хрипло пробормотал Зевандер, цепляясь за руку брата. - Бран!

Зевандер вскочил, задыхаясь, все его мышцы напряглись. Он огляделся и обнаружил, что окружен водой, которая бурлит, как в котле, кипящей, хотя ее жар на него не действовал. Черный огонь лизал воздух беспорядочными вспышками, отражая подергивание его мышц, и он втянул в себя неистовое пламя, проклиная свою потерю сознания.

Он провел дрожащей рукой по лицу, тяжело дыша. В тот день, когда Бранимир схватил его за горло, впервые появился его знак скорпиона. Пока воздух улетучивался из его легких, а пауки впивались своими ядовитыми зубами в его плоть, он думал о чем-то большем. Более быстром. Непроницаемом. Из тьмы поднялось ядовитое чудовище и нанесло удар без страха.

И с того момента пауки держались подальше от Зевандера и его скорпионов.

Воспоминание поблекло, и изображение сфокусировалось на ряби на воде под ним, где его отражение смотрело на него. Глубокие черные вены расходились от черной трещины, которая тянулась по его щеке, — неприглядного черного шрама, который у него был с детства. Разветвления ползли по его челюсти и шее, до ключицы и левого плеча. Проклятие, которое испортило его кровь. Оно жаждало пожрать его сердце, превратить его в то же отвратительное существо, которое погубило его старшего брата.

Сколько еще времени осталось до того дня? Он не мог сказать.

Физические изменения Бранимира начались сразу после ритуала. Его разум сломался без предупреждения. В одно мгновение он словно потерял себя, поддавшись темному безумию.

Мысли терзали его, вызывая холодное ощущение в груди, словно его легкие кристаллизовались.

Из кобуры, лежащей рядом с его кожаной одеждой, Зевандер вытащил кинжал и нанес длинную рану на бедро. Боль пронзила его мышцы, когда яд на поверхности лезвия проник глубоко в его вены.

Чертов лицемер из лицемеров. Он мог упрекнуть собственную сестру за то, что она сделала с собой, а потом развернуться и заразить свою кровь смертельным ядом, но он уже видел эти видения раньше. Знал, какую власть они имеют над его разумом. Как быстро они могут вызвать приступ.

Бранимир всегда был для Зевандера источником беспокойства, мучений, если только у него не было чего-то, что могло вытащить его из этого состояния, отвлечь его ум от черного вихря, угрожавшего поглотить его. Чем больше его приступы развивались с годами, тем сильнее становился яд, необходимый, чтобы избавить его от них, и тем больше Зевандер начинал верить, что судьба его брата вполне может стать его собственной однажды.

Нет. Он скорее сделал бы кливинг своему чертовому сердцу, чем рискнул тем, что случилось с Бранимиром.

Ему нужно было найти последний кровавый камень, или, черт возьми, он возьмет дело в свои руки.

Он выпустил шипящий звук, когда злобный яд проник в его кишечник и поднялся к грудной клетке, где распространился по груди, поглощая ледяное ощущение. Он стонал, хрипел и дрожал, пока белая горячая боль пожирала его мышцы. Сжав руки в кулаки, он позволил яду разорвать его внутренности в раздирающей агонии, которая заставила его выгнуться из воды, пока, скрежеща зубами, он не задрожал от сильных судорог, а его сознание не стало туманным.

Медленно, клянусь богами, призрачное присутствие в его уме исчезало под диким пламенем страдания, и,наконец, Зевандер не мог думать ни о чем другом, кроме как избавиться от него.

ГЛАВА 12 МАЭВИТ

Спрятав плечи и чувствуя, как каждый мускул в моем теле подталкивает

- Я могу вас заверить, — сказала старуха голосом, который царапал мои уши, как гвозди по стеклу, — что, кроме небольшого дефекта в глазу, у нее не было никаких других физических уродств.

За последний час я начала ценить те новые недостатки, которые теперь делали меня аномальной в глазах Агаты.

- Вы можете осмотреть ее подробнее. - Она повернулась ко мне, глаза ее блестели от притворного восхищения. - Маэвит, дорогая, подними юбки, чтобы этот добрый господин мог тебя осмотреть.

Сухость перехватила мое горло, мои глаза метались между Агатой и сидящим на диване мистером Моросом, чья фигура постоянно менялась.

- Не будь невежливой. Делай, как тебе сказали, девочка, — упрекнула она, подталкивая меня рукой.

- В этом нет необходимости, — сказал Морос, к моему огромному облегчению. - Я уверен, что она идеальна.

- Ну, не совсем. Есть глаз и шрам, который теперь остался на ее руке. Гротескная штука, хотя, похоже, ее легко скрыть под платьями.

- Мисс Бронвик, — сказал мистер Морос, не обращая внимания на Агату. - Могу я пригласить вас на обед, а затем на чай в саду сегодня днем? Уверяю вас, это будет публичное мероприятие. На нем будут присутствовать многие уважаемые члены общества и их жены. Некоторые из них были хорошо знакомы с вашим отцом.

Хотя я была склонна отказаться, перспектива еще на минуту выслушивать Агату, сетующую на мои новые недостатки, подтолкнула меня к согласию. К тому же,нетне было бы для нее приемлемым ответом, так что, по сути, у меня не было выбора. Я также была рада возможности услышать о приемном отце, которого я почти не знала, о котором Агата старалась не упоминать ни в семейных альбомах, ни в разговорах. - С удовольствием, спасибо, сэр.

- Очень хорошо. Возможно, вам стоит... подумать о более удобной одежде. - Было ясно, что он имел в виду отсутствие нижнего белья, и, прочистив горло, я кивнула. После того, как Агата ушла, я бросилась по лестнице в свою спальню и, войдя в комнату, быстро осмотрела яйцо, которое спрятала под кроватью. К счастью, оно оставалось прижатым к стене, где, как я надеялась, Алейсея его не найдет.

Надев нижнее белье и корсет, заменив платье с высоким воротником и крест, я спустилась по лестнице. По правде говоря, я еще не была в северной части прихода, где проживали большинство военных и политиков. Я слышала, что там гораздо больше удобств, в том числе телескоп, который я очень хотела увидеть когда-нибудь.

Когда я вернулась в гостиную, новое, но знакомое лицо беседовало с Агатой и мистером Моросом. Один из палачей, участвовавших в казни несколько дней назад. Тот, кто хихикал и заколол заключенного штыком.

Напротив них сидела моя сестра, и гнев в ее глазах говорил мне все.

Это был мужчина, которого Агата выбрала для нее.

* * *

Длинный роскошный стол тянулся от одного конца столовой до другого, и вокруг него сидели двадцать два наиболее заметных жителя Фоксглава. Мистер Морос занял место во главе стола, а я сидела между ним и офицером, которого можно было узнать по украшенной униформе. Напротив меня сидели приходской врач и его жена, которые уже осмотрели меня перед обедом. Остальные места заняли клерки губернатора, несколько женщин, с которыми Агата часто сплетничала, один из Священных Людей, одетый в красную мантию, и несколько других, которых я не узнала. Море ярких нарядов.

Я же была в своем обычном черном платье и чокере, что, как ни странно, успокаивало меня в этой неприятной компании. Вторая кожа, которая делала меня невидимой, потому что их глаза скользили по мне с таким же безразличием, как если бы я была завядшей розой в саду ярких тюльпанов.

Большую часть обеда я просидела, слушая утомляющие политические комментарии и отвратительные сплетни о жителях деревни, пока мужчина, сидевший в двух креслах от меня, наконец не спросил: - Я слышал, что вы сделали важное открытие во время добычи полезных ископаемых в Ливерии. Это правда, мистер Морос?

Рядом со мной Морос нахмурился, поднося ко рту кусок слишком прожаренной оленины. - А откуда вы узнали об этом?

- Новости — это мое дело, сэр. - Тогда я узнала в этом человеке писаря из «Фоксглав Gazette. - Недавно он приходил в морг, выпытывая пикантные подробности о том, почему виноградник потерпел столь жалкое фиаско.

Морос вытер лицо салфеткой и прочистил горло. - Я действительно сделал новое открытие. - Из кармана пальто он вытащил маленький флакончик с тремя молочно-белыми камнями, поверхность которых сверкала. - Камни были закопаны в том, что когда-то, по-видимому, было затвердевшей лавой.

- Есть идеи, что это такое?

- Нет. Я отправляю их на экспертизу. Они практически неразрушимы, так что могут оказаться полезными в качестве оружия, если мы найдем способ их расплавить. - После еще одного долгого взгляда Морос спрятал камни в пальто.

- Должно быть, опасно добывать полезные ископаемые так близко от ливерийцев. - Это замечание прозвучало от одной из женщин, одетой в яркое розовое платье. - Я слышала, что они собирают кости своих жертв.

- Да. Ливерийцы довольно враждебны, но войска фонковянцев любезно согласились охранять наши операции там. Этот добрый капитан позаботился о том, чтобы мы оставались в безопасности от нападений. - Морос кивнул в сторону мужчины, сидящего рядом со мной, и я не стала поворачиваться и смотреть, так как чувствовала, что весь стол смотрит в нашу сторону. - Должен сказать, что они довольно примитивны. Используют кости в качестве оружия. - Он усмехнулся, снова вытерев рот, прежде чем положить салфетку на пустую тарелку. - Насколько я понимаю, они поклоняются какой-то древней богине по имени Морсана. Богине смерти, и кости являются частью их многочисленных ритуалов.

Одна из женщин за столом так драматично ахнула, что я обернулась, чтобы посмотреть, не подавилась ли она.

- Совершенно чудовищно! Называйте этокультурой, если хотите, но, по-моему, это чистое колдовство. - Говорил пожилой мужчина, сидящий рядом с ней, с копной белых волос, и его взгляд упал на меня, словно я каким-то образом олицетворяла зло, которое его так возмутило.

- Должен сказать, мистер Морос, я немного колебался, принимать ли ваше приглашение, когда услышал, чтоонабудет присутствовать. - Он кивнул в мою сторону, и я съежилась в кресле от внезапного

- Нелепыми, — добавил он, прежде чем отпить глоток.

- Нелепыми? - Пожилой мужчина насмешливо фыркнул, сдвигаясь на стуле, как будто забыл, как с него встать. - Вы не присутствовали на Изгнании? Вы не были свидетелем зла, которое живет в тех лесах?

- Изгнанная говорила с ней на языках, ради бога. - Женщина в розовом притворилась, что задрожала, и ее кружевная платье затрепетало. - Если это не доказательство ее злобы, то я не знаю, что еще может быть.

- Не забывайте о молодой девушке, которую она убила много лет назад, — добавила женщина по другую сторону обвиняющего мужчины. - Лиливен Понтрей, кажется, так ее звали.

Это было ее имя. Имя, о котором я думала каждый день с тех пор, особенно по ночам, когда она пробиралась в мои кошмары.

- А что с ней? - Морос не мог выглядеть более равнодушным, поднимая бокал с вином и, казалось, рассматривая его с большим любопытством, чем комментарий женщины.

- Ну, ее затоптали.

- Мисс Бронвик?

Один из гостей усмехнулся, но женщина, которая говорила, нахмурилась. - Конечно, нет. ДевушказаставилаЛиллевен выбежать на дорогу.

- Своими руками? - Морос продолжал издеваться над женщиной, возможно, уже зная о слухах.

- Нет, — резко ответила она, прищурив глаза. - Своимзлымумом. Она произнесла слова дьявола, и Лиллевен выбежала перед каретой.

В разгаре ссоры я сказала ей, что хотела бы, чтобы ее раздавила лошадь. Едва слова сорвались с моих губ, она повернулась и вышла на дорогу, где ее сбила карета. В течение следующих двух лет я отказывалась говорить, считая, что это я стала причиной ее смерти. Я верила, что я действительно злобная.

Морос в ответ усмехнулся, и его реакция вызвала еще один вздох.

- Это правда! Брат Лиллевен все видел. Эта девушка — проклятая,ведьма, и заслуживает изгнания в Пожирающий лес!

Не успела я и слова сказать, как Морос положил руку на мою, как будто успокаивая, хотя моим первым порывом было оттолкнуть его. - Мне очевидно, что вы не выезжали за пределы Вонковьи, а может, и за пределы прихода Фоксглав. Здесь нет ведьм, могу вас заверить. Если вы хотите увидеть колдовство в его чистом виде, посмотрите на жриц одного из племен ливерийцев. Они заставят вас содрогнуться.

— При всем уважении, мистер Морос, — перебил его пожилой мужчина, — она рождена тем же злом, которое обитает в тех лесах.

— Насколько я понимаю, девочку нашли брошенной. Ребенок, отвергнутый испуганной матерью, полагаю. Вы называете ее проклятой, но я говорю, что это чудо, что она выжила!

Мужчина хмыкнул, снова взглянув на меня. - Наш губернатор говорит, что ей не причинили вреда, потому что зло узнало ее.

- Ваш губернатор — добрый, но глупый человек. - Этот комментарий вызвал у Мороса коллективный шепот. - Я путешествовал достаточно далеко, чтобы знать, что зло действительно существует. И я могу вас заверить, что эта бедная молодая леди не таит в себе такой злобы. А что касается девушки, которую затоптали?

Ну, мне кажется, ей следовало бы посмотреть, не едут ли кареты, прежде чем выходить на дорогу.

Последовал гул разговоров, его слова, несомненно, стали новым поводом для сплетен. К счастью для него, он был уважаемым человеком.

Вся моя сущность хотела оттолкнуть его руку, но, возможно, мои догадки о мистере Моросе были верны. Возможно, он был моим ключом к свободе, каким-то образом. До тех пор, пока я играла по его правилам.

- Ей очень повезло, что у нее такой добрый и благожелательный жених, мистер Морос. Я уверен, что вы будете прекрасной парой.

Морос поднял бокал с вином. - Спасибо. С нетерпением жду нашей свадьбы на следующей неделе, — сказал он и опрокинул бокал.

Я только что проглотила глоток воды и сразу же закашлялась в свой стакан. - Прошу прощения, сэр. На следующей неделе?

- Да. Я человек, который добивается своего. Зачем откладывать неизбежное?

- Это будет великолепная свадьба! — воскликнула женщина в розовом с торжественным видом. Словно она не оскорбляла меня всего несколько мгновений назад.

- Действительно, — сказал капитан, сидящий рядом со мной, похлопав меня по бедру под столом.

Нахмурившись, я оттолкнула его руку и повернула колени в сторону.

- Скажите мне, капитан, — сказал Морос, отвлекая внимание мужчины от меня. - Я понимаю, что повстанцы ливерийцев пересекли Соутус и захватили приход Муркмайр на севере. Каковы ваши намерения там?

Мужчина рядом со мной вздохнул. - Муркмайр — это всего лишь болота и бедняки, которые отказываются покидать свои тонущие в бездне недвижимости — это определенно не стоит наших ресурсов.

- Но разве вы не боитесь того сигнала, который это посылает? Если один приход может быть захвачен так легко, возможно, наша оборона...слаба?

- Я ничего не боюсь, мистер Морос. Если они осмелятся проверить нашу оборону, они окажутся в моей власти. - Он повернулся ко мне и слегка улыбнулся. - Уверяю вас, только те, кто считается достойным, стремятся туда попасть.

- Почему мы с ними воюем? — осмелилась спросить я, обратив внимание на Мороса и игнорируя странный подтекст в словах капитана.

- Их земля полна ресурсов. Их жалко тратить на таких примитивных существ. - Все мое уважение к этому человеку испарилось после этой одной язвительной ремарки.

- Если они не используют их, разве нельзя заключить с ними соглашение? Обмен ресурсами? Наверняка у нас есть что-то, что они тоже хотят?

- Конечно, у нас есть то, что они хотят, — сказал капитан, стоящий рядом со мной. - Наши женщины, а именно. Что бы они сделали с такой невинной девочкой, как ты. - Он снова провел пальцами по моему бедру, и я впилась ногтями в его руку, вызвав у него тихое рычание.

Повернувшись спиной к мужчине, я посмотрела на мистера Мороса, чье выражение лица, полное подозрения, говорило о том, что он, должно быть, заметил мою борьбу под столом. - Я не ставлю под сомнение необходимость защиты в случае нападения, но захват земли кажется... враждебным.

- Они — примитивный народ, — скучно произнес капитан, откидываясь на спинку стула. - Они, конечно, не способны к цивилизованным переговорам.

- Но разве вы не потеряли людей, сражаясь с ними?

- Да, потеряли. И по справедливой причине. Праведники рождены, чтобы страдать в этой жизни, чтобы в следующей они могли ликовать.

Мой язык практически истекал кровью от усилий сдерживать свой вечно саркастический тон. Возражать против его точки зрения могло быть расценено как оскорбление церкви. - Мне просто кажется, что между двумя странами был бы мир, если бы мы оставили их в покое.

Капитан фыркнул рядом со мной, и весь стол разразился смехом над моей забавой.

- Почему же, кажется, ваши десятилетия блестящей стратегии и побед были узурпированы молодой девушкой, которая, вероятно, никогда не выходила за пределы своего прихода, капитан. - Пожилой мужчина, который был здесь раньше, ухмыльнулся, прежде чем отпить бренди. - Да, возможно, нам следует оставить этих нецивилизованных громил в покое и позволить им жить в мире.

Морос погладил меня по руке так, как взрослый может погладить по голове маленького ребенка. - Возможно, однажды ты сможешь сопровождать меня в Ливерию и увидеть, как эти дикие существа решили жить со своими многочисленными богами, прославляющими разврат и непристойность.

- Я с нетерпением жду путешествия за пределы Вонковьи, сэр. Уверена, оно будет обогатительным.

Одна из официанток, молодая женщина, которая казалась лишь немного старше меня, появилась рядом со мной и наполнила мой стакан сладким чаем, который я выпила лишь наполовину. Я улыбнулась ей, и она ответила кивком, но, не обратив внимания, переполнила мой стакан.

- Онит! - Стаканы звякнули, когда она оттянула графин, унося с собой мой стакан. Чай пролился на белое полотно и на мое платье, что не беспокоило меня ни вполовину так, как, казалось, беспокоило девушку. - Онит! О, боги! - Она сжала губы, покачала головой и поспешила промокнуть мое платье салфеткой, которую схватила со стола. - Боже.

- Ты неловкая идиотка! — рявкнул Морос, отодвигая стул от стола, как будто он пролился на него. - Отведи мисс Бронвик на кухню и пусть Ширин поможет ей с платьем. - С раздражением он взял меня за руку. - Мне очень жаль, моя дорогая. Я обязательно заменю платье.

- Это всего лишь чай. Ничего страшного.

- Идите, мисс. Пожалуйста, — сказала она с сильным акцентом. Когда она взяла меня за руку, я заметила резкую разницу в оттенке кожи: ее кожа была более румяной, а на тыльной стороне ладони были разбросаны шрамы. Ужасные шрамы, которые выглядели так, словно она сама зашила раны.

Я последовала за ней через французские двери в гостиную, по коридору в просторную кухню с кастрюлями и сковородками, висящими с потолка, десятками шкафчиков и большим количеством разделочных поверхностей, чем можно было бы понадобиться. Белая фарфоровая раковина и кран, соединенные с медными трубами на стене, свидетельствовали о наличии современной сантехники, которая, как я слышала, была очень распространена в более роскошных поместьях. Ничего похожего на громоздкий колодезный насос, прикрепленный к раковине у нас дома. Хотя я не могла слишком жаловаться, учитывая, что в ряде сельских коттеджей даже не было туалета в помещении. Приятное удобство в разгар зимы.

Рука девушки дрожала в моей, и она отпустила меня и поспешила к нижнему шкафу, откуда достала стопку тряпок и раковину. После поворота ручки на кране вода хлынула в раковину, наполнив ее. Она пробежала через кухню к кладовой, а затем вернулась, обогнув угол, чтобы посмотреть, что находится по ту сторону. Вероятно, она искала Ширин.

- Все в порядке, — сказал я, усмехаясь, когда взял одну из тряпок и окунул ее в таз с водой. - Я ужасно неловкая, когда дело касается еды. Я бы в какой-то момент пролила что-нибудь на нее.

Она подбежала ко мне и осторожно взяла тряпку, приподняв брови. - Пожалуйста. Позвольте мне.

Я сосредоточилась на акценте. За исключением небольших различий в языке между различными приходами в Вонковье, мы в основном звучали одинаково. Ее акцент был богатым и приятным для слуха.

- По-настоящему, это не... - Ее взгляд умолял меня не протестовать. - Конечно. Спасибо.

Пока она смачивала юбку моего платья водой, я смотрела на шрамы на ее руке.

- Ты ливерийка?

На это она опустила голову.

- Приятно познакомиться. Я никогда раньше не встречала никого из Ливерии.

Она слегка улыбнулась, по-прежнему не поднимая на меня взгляда. И не говоря больше ни слова.

Когда она промывала ткань в воде, на ее руке появился синяк, настолько темный, что казался черным. Тенистые очертания пальцев говорили о том, что с ней обращались грубо.

- Он причиняет тебе боль, — сказала я, не успев себя остановить.

Резко вдыхая воздух, она отступила назад, капая водой на пол.

- Прости. Я... Пожалуйста, скажи мне. Это мистер Морос сделал с тобой?

Она сдвинула брови, явно не желая отвечать.

Я осторожно положила руку ей на плечо. - Пожалуйста. Мне нужно знать.

Возившись с тряпкой, она все еще казалась нерешительной, но в конце концов вздохнула и торжественно кивнула.

- Он притворяется добрым, но на самом деле жесток, да?

Еще один кивок.

У меня сжалось сердце, и я захотела обнять ее. Чтобы она знала, что не все в Фоксглаве ненавидят ливерийцев.

Появилась полная женщина в фартуке с седеющими волосами и подошла к нам, ковыляя. - Что здесь происходит?

- Мистер Морос попросил меня почистить ее платье. Я... пролила на нее чай.

— Боже мой, Данира, ты не должна быть такой неловкой!

— Я в порядке. У меня есть много таких ужасных платьев, которых хватит на целый год. Я усмехнулась, заметив улыбку, которую Данира пыталась скрыть.

— Что ж, тогда я принесу вам поднос с десертами и горячим чаем, мисс. Если вы хотите вернуться за стол.

Но я не хотела. Я предпочла бы остаться в кухне с ними двумя. Как я могла развлекать этого человека или притворяться, что мне весело, зная, что он так обидел бедную женщину? Возможно, даже хуже.

Когда Данира ушла, Ширин улыбнулась мне так, что у меня по коже побежали мурашки. - Скажите слово, мисс, и она исчезнет.

- Простите... что? - Уйдет? В смысле, уволят или казнят?

- Вы будете новой хозяйкой этого дома. Если она вам не нравится, я с удовольствием избавлю дом от нее. - Все еще улыбаясь, она небрежно поставила тарелки с десертом на латунное блюдо.

- Я еще не живу здесь.

Готовитесь? При мысли о браке с ним у меня скрутило живот. Одно дело, когда я считала его более или менее приличным человеком, но зная о том, как он с ней обращался, мое мнение изменилось. Я сомневалась, что в качестве его жены я буду в большей безопасности. - Вы... Вы спрашиваете, хочу ли я, чтобы вы ее уволили?

- Мы не увольняем ливерийцев. - Ее леденящие душу слова на мгновение лишили меня дара речи.

- Она мне не неприятна. - Смущенно прищурив глаза, я покачала головой. - Я хочу, чтобы она осталась здесь. В доме. Живой. - Я говорила так ясно, насколько могла, учитывая то напряжение, которое я чувствовала в груди. - Пролив» был просто ошибкой, не более того. На самом деле, это моя вина. Я отвлекла ее внимание.

- Как пожелаете, мисс. - Она многозначительно кивнула и махнула мне рукой в сторону двери. - Пожалуйста.

Никогда в жизни я так не хотела покинуть комнату. В то же время я не хотела возвращаться к Моросу.

ГЛАВА 13 МАЭВИТ

- Он применяет физическое насилие. Я видела доказательства.

Лолла расчесывала мне волосы, а я сидела на краю кровати и в задумчивости смотрела в окно на хижину старой ведьмы.

- Какие доказательства? - Лолла аккуратно расчесывала мои спутанные волосы, и я почти не чувствовала боли, погруженная в свои мысли.

- Синяки на его слугах. Тот факт, что у негоестьливерийские слуги. Я не могу придумать ничего хуже для нее.

- И почему ты так беспокоишься о ее благополучии? Мне кажется, поместье мистера Мороса гораздо более цивилизованное, чем это, а эта девушка, несомненно, родом из какой-нибудь неуправляемой деревни, где ее, вероятно, заставляли ходить голой перед взрослыми мужчинами. - Лолла явно разделяла те же предрассудки по отношению к ливерийцам, что и все остальные в Фоксглаве.

- Мужчины, которые, вероятно, не оставляют на ней синяков. Я думала, ты на моей стороне в этом вопросе?

Она вздохнула и положила щетку на комод. - Мне не нравится, что ты обручена с этим мужчиной, но то, как он обращается с этой ливерийской девушкой, и то, как, по моему подозрению, он будет обращаться с тобой как с женой, — это совершенно разные вещи.

Я повернулась, чтобы увидеть ее краем глаза. - А если нет?

- Тогда ты будешь решать проблемы, когда и если они возникнут. - Она собрала мои волосы одной рукой, пробежав пальцами по прядям, чтобы разделить их на три части. - Ты сильная девушка, Маэвит. - Ты всегда была сильной. И очень независимой в своих мыслях. Слишком независимой, если хочешь знать мое мнение.

- Могу я тебе кое-что сказать, Лолла? Кое-что, что, я надеюсь, ты никому не повторишь? - Я уставилась в зеркало, наблюдая за ее отражением, пока она одной рукой заплетала мне волосы, а другой, придерживала одну прядь, пока она плела остальные.

Ее брови сдвинулись. - Конечно.

Сначала я колебалась. Лолла никогда не предавала мое доверие. Даже когда я жаловалась на Агату. Она никогда не упоминала о том дне, когда застала меня на опушке леса, и о тех нескольких случаях, когда я тайком брала из погреба оставшийся запас вина из морумбери моего деда. Хотя она, казалось, была в хороших отношениях с Агатой, она всегда оставалась верной и мне.

- Его старшая служанка спросила меня, если я хочу... избавиться от девушки -ливерийки. И она не имела в виду освободить ее.

- И как ты ответила? — спросила она, сохраняя на лице маску безразличия, пока расчесывала мои волосы.

- Я сказала, что хочу оставить ее, конечно. Что это за вопрос?

- Мне нравится думать, что на протяжении многих лет я давала тебе и твоей сестре дельные советы по поводу светского этикета. Позволь мне поделиться с тобой одним. Будь осторожна в своих ответах, МАЭВИТ. Взвешивай каждое слово. Агата может быть жестокой, но в этом мире царит суровая жестокость, и, что пугающе, она не самая худшая.

Она поцеловала меня в макушку и, закрепив конец моей косы лентой, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я еще мгновение размышляла над ее словами, затем залезла под кровать за яйцом и подняла его к лунному свету, увидев лишь крошечный силуэт маленького существа, которое оно содержало.

Этот вид вызвал улыбку на моем лице, и я огляделась по комнате в поисках материала для гнезда, остановив свой выбор на маленьком одеяле у изножья кровати. Я положила яйцо на пол между кроватью и стеной, где, как я надеялась, оно останется относительно незаметным в течение ночи. - Надеюсь, ты не потребуешь, чтобы я сидела на тебе, — сказала я, глядя вниз с края кровати. - У меня точно не хватит на это терпения.

Звук щелчка двери заставил меня обернуться и увидеть, как Алейсея врывается в комнату, сжав челюсти и сжав кулаки по бокам. Она хлопнула дверью, сбив с стены картину, и пересекла комнату к своей кровати. - Эта женщина — тиран. Тиран! — взвизгнула она, и я приложила палец к губам, чтобы утихомирить ее. - Ты знаешь, что она устроила так, чтобы одна из ее друзей-ведьм с бородавчатым носом пошла завтра на прогулку с дядей Рифтином? В то же время, когда я буду вынуждена развлекать того ужасного ублюдка, которого она выбрала для меня.

- Похоже, она хочет разрушить жизнь всем.

- Да! И то, что она приняла деньги, отвратительно! Ее нужно запереть в камере без окон! -

Усмехнувшись, я снова повернулась к яйцу, на мгновение задумавшись о том, как было бы прекрасно жить в таком уединенном от мира месте. - У Мороса есть служанка из ливерийцев.

- О, боже. Бедняжка. - Она сдернула с себя платье, обнажив грудь — Алейсея редко носила нижнее белье — и потянулась за ночной рубашкой, лежащей на кровати. - Но не беднее, чем будешь ты, могу тебя заверить.

- Я не выйду за него замуж. Я не могу.

- Начинаешь звучать как сумасшедшая Алейсея.

Легкая улыбка коснулась моих губ, когда я играла с подолом своего платья. - Я не спорю с тобой. Я только не согласна с твоими методами, иногда.

Одевшись, Алейсея уставилась в

- Я очень сомневаюсь, что этот человек ищет доброту и добродетельность, если он увлечен тобой, — пошутила я, и она бросила на меня гневный взгляд. - Если он влюбится в нее, значит, он никогда не любил тебя.

Она вздрогнула, словно я ударила ее по лицу. - Я не могу вынести эту мысль.

- Тогда не думай об этом. Я бы сказала, что у тебя и так достаточно проблем с этим солдатом из Вонкова. Нам нужно найти выход из этой ситуации.

Она плюхнулась на кровать и сгорбилась на краю матраса. - Она так сильно ненавидела нашего деда? Поэтому она хочет, чтобы мы страдали?

- Возможно, он ее ненавидел. - Я выключила свет, когда Алейсея забралась в постель, и мои мысли вернулись к девочке из Ливерии, ее ожогам и синякам. Я попыталась представить себя на ее месте. Такая беспомощная перед этим мужчиной.

Такая маленькая.

Вся моя сущность хотела бежать. Убежать от всего этого.

Алейсея однажды убедила меня сбежать с ней, после того как дедушка пропал, а отец ушел на войну, оставив нас наедине с Агатой. Конечно, солдаты фонковянцев выследили нас, и я была вынуждена смотреть, как моя сестра получает за это двадцать ударов плетью.

Бежать было невозможно.

Вместо этого я закрыла глаза и искала утешение в черной пустоте.

ГЛАВА 14 МАЭВИТ

- Помогите! Пожалуйста, помогите!

Крики вырвали меня из сна, и я вскочила, оглядываясь по темной комнате. Напротив меня лежала Алейсея, повернувшись ко мне боком, с рукой, свисающей с края кровати. Тихое храпенье говорило о том, что она все еще мирно спала.

Ей приснился кошмар?

Или, может быть, это мне приснилось? В темноте комнаты в моих мыслях мелькнул образ Изгнанного Человека, и я зажмурила глаза, подтянув одеяло до подбородка.

Когда я открыла глаза, его там не было.

- Нет! Нет, пожалуйста!

Снова этот голос. Из вентиляционного отверстия. Так же, как несколько ночей назад, когда я застала Алейсею с дядей Рифтином. Только на этот раз это явно была не Алейсея.

Я игнорировала дрожь в костях, поглощавшую меня темную комнату, представляя, как эта тощая фигура спотыкается, направляясь к моей кровати.

- Кто-нибудь, пожалуйста! Остановите его! Пожалуйста!

Я хотела игнорировать и эти крики, но что, если кто-то пострадал? Что, если это была я, звавшая на помощь, а меня проигнорировали?

Нахмурившись, я встала с кровати и заглянула в окно, хотя была уверена, что звук доносился изнутри дома. Я прошла к лестнице, стараясь не наступать на скрипучие доски, и спустилась на второй этаж, где коридор был пуст.

Там я подождала, прислушиваясь, чтобы узнать, из каких комнат доносится голос.

Ничего.

Навострив уши, я спустилась по второй лестнице и прошла через гостиную, кухню, библиотеку, но в этих комнатах ничего не нашла.

Смирившись с тем, что придется вернуться в постель, я направилась обратно к лестнице и снова услышала голос, на этот раз громче.

- Пожалуйста! О, боже, перестань!

Повернувшись, я оказалась перед дверью в бальзамировочную комнату внизу. Место, где дядя Феликс проводил непомерно много времени. То, что когда-то было веселым укрытием, где мы с Алейсеей играли в детстве, теперь было ужасающей гробницей, наполненной смертью. Не успев отговорить себя от расследования, я подошла к двери и, взяв ручку, замерла. Я бывала там один или два раза, но только когда Агата просила меня принести что-нибудь для дяди Феликса. Самый нижний уровень коттеджа с его холодными каменными стенами, отсутствием окон и телами, хранящимися в этой матрице удушающих склепов, пробуждал самые мрачные уголки моего воображения. Ужас скручивал мой желудок, как черные змеи, при мысли о том, что мне сейчас придется спуститься туда, особенно когда в последнее время моя голова так ярко играла со мной. Но после двух ночей, проведенных в ожидании этих ужасных криков, я должна была узнать.

- Что ты там делаешь? - Голос Агаты задел меня за живое, и, напрягая мышцы от страха быть пойманной, я повернулась к ней.

- Я... мне показалось, что я что-то услышала.

- Дом старый. В нем много шумов.

- Это не шум дома. Это крик о помощи.

Прищурив глаза, она ковыляя подошла ближе. - Сейчас там только твой дядя Феликс, и я очень сомневаюсь, что он звал на помощь. Поэтому я задаюсь вопросом, не слышишь ли ты голоса?

В нашем мире слышать голоса было признаком одержимости демонами. Злом, которое в приходе без вопросов изгоняли.

- Как это было бы печально для тебя, если бы я слышала. Ведь ты уже продала меня.

Ее губы растянулись в улыбке, которая выглядела скорее злобной, чем веселой. - Я понимаю, что мистер Морос имеет тесные связи с хирургом. С тем, кто специализируется на вопросах мозга.

Сама мысль о том, что она имела в виду, вызвала у меня панику. - Это мог быть ветер, который я слышала.

- Да. Я подозреваю, что это мог быть ветер. А теперь возвращайся в постель. Молодая женщина не должна без веской причины бодрствовать в час ведьм.

Не говоря ни слова, я проскочила мимо нее и поднялась по лестнице, но на полпути остановилась.

- Отвратительное дитя, — пробормотала Агата, и стук ее трости по полу подтолкнул меня продолжить путь.

Спрятавшись за дверью лестницы на чердак, я заглянула в небольшую щель и наблюдала, как она поднимается по лестнице, мимо чердака, к своей спальне. Когда защелкнулась дверь ее спальни, я вышла из лестничной клетки. Любопытство подтачивало мой здравый смысл, но я не могла от него избавиться. Я должна была узнать, кто звал на помощь.

На цыпочках я спустился по лестнице и снова оказался у того зловещего входа в подвал. Медленно повернув ручку, я открыла дверь, стараясь не скрипеть петлями, открывая ее слишком широко. Прижавшись к стене, я притаился в тени, спускаясь по винтовой каменной лестнице. До моих ушей донесся звук тяжелого дыхания, и я замедлила спуск, сердце колотилось в груди. Пройдя по короткому коридору, я дошла до двери кабинета дяди Феликса, где дыхание стало громче, перекрывая звуки хныканья.

Я заглянула за угол, и то, что я увидела, потрясло меня до глубины души. Я прикрыла

На столе для осмотра, который представлял собой не более чем приподнятую каменную плиту, лежала бледная обнаженная девушка с длинными черными волосами, рассыпавшимися по краям. С моего ракурса, с ее отвернутой головой, я не могла видеть ее лицо, но ее лежащее на спине тело было неподвижно, а дядя Феликс ласкал ее грудь. В его глазах витало выражение обожания, чего я не считала этого человека способным, пока он проводил большим пальцем по ее обнаженным соскам. Он наклонился вперед, взяв одну из них в рот, и мои губы искривились от отвращения, когда он, казалось, начал сосать ее, медленно покачивая головой и тянуя ее плоть ртом, как кормящийся ребенок.

- Помогите мне! — голос практически раздался в моих ушах.

Своим страстным сосанием он толкнул ее тело, и ее голова откинулась в сторону, пока не оказалась лицом ко мне.

Крик вырвался из моей глотки, когда я уставилась в молочно-белые глаза ливерийской девушки из поместья Мороса. По ее лицу были разбросаны пожелтевшие синяки от побоев. На щеке у нее был порез, и через ее раскрытый рот я заметила блеск, который заставил меня задуматься, не был ли у нее отрезан язык, если...

- МАЭВИТ! — прошептала она, и я вздрогнула, ударив ногой ведро, стоявшее перед дверью.

Дядя Феликс резко повернул голову в мою сторону.

Я затаила дыхание и бросилась к лестнице. По две ступеньки за раз я мчалась обратно на первый этаж, на второй и к лестнице на чердак. Проходя мимо вентиляционной шахты, я закрыла уши от звука ее криков. Когда я наконец добралась до спальни, я едва могла дышать, стоя, сгорбившись и хрипя.

Алейсея все еще спала. Ничего не подозревая.

Дрожа от страха, я пересекла комнату, чтобы добраться до своей кровати, и спряталась под одеялом.

- Маэвит! — прошептал хриплый голос, и я зажмурила глаза, не желая открывать лицо. - Маэвит!

В темноте я прошептала «Молитву Каэдеса. - Я не знала, почему. Я не верила, что Красный Бог поможет мне в тот момент. Я вообще не верила в Него.

- Мертвые не молятся! — на этот раз голос закричал громче, и я, лежа и дрожа, захныкала.

- Прости, — прошептала я в ответ. - Прости меня.

Крики стихли.

Шепот моего тихого рыдания отскакивал от одеяла. - Прости меня.

ГЛАВА 15 МАЭВИТ

- Все эти блюда из лука-порея, — стонала Алейсея, сидящая рядом со мной. - Лучше, чем две зимы назад. Помнишь, мы ели только кашу? Кашу на завтрак, кашу на ужин. Если я больше никогда не буду есть эту жижу, то это будет слишком скоро. Меня тошнит, когда я только думаю об этом, — сказала она, и даже ее имитация рвоты не смогла прервать поток мыслей, наполнявших мой ум в тот момент.

Я уставилась в пространство, слушая звук своего тихого шинкования, пока острый укол не пронзил кончик моего пальца. - Ай! - Деревянная доска, на которой я нарезала картошку для рагу, была испещрена каплями крови, разбрызганными по белой мякоти овощей.

- Боже мой, Мэйв, будь внимательнее. - Алейсея уже взяла тряпку и промокнула кровь, прежде чем забинтовать рану.

Пока я стояла, завороженная крошечным пятном крови, пропитавшим хлопок, она промыла окровавленный картофель и бросила его в кастрюлю к остальному. - Они убили ее, — тихо сказала я, не желая привлекать внимание Лоллы, которая замешивала тесто для хлеба на другой стороне кухни, вкладывая в работу все свое тело, складывая его одной рукой.

Прошло два дня с тех пор, как я наткнулась на девушку из Ливерии в морге, но я все еще не могла выбросить ее из головы. Я думала о ней все утро во время изучения Библии, днем, когда занималась домашними делами. Ее лицо. Эта просьба о помощи. - Они все равно убили ее.

- Кого? — спросила Алейсея, взяв мою половину картофеля, пока я останавливала кровь.

- Служанка. Ливерийцы. Морос убил ее, я в этом уверена.

- Он злой, я тебе говорю, - прошептала она. - Жизнь не будет прекрасной, если ты выйдешь за него замуж.

Я не хотела представлять себе жизнь с ним. - Они забили ее до смерти. Что она могла сделать такого, чтобы заслужить такое?

- У нее не было члена. Этого им достаточно. Но, в любом случае, это не твоя вина. Очевидно, что этот мужчина имел злые намерения по отношению к девушке.

Я знала это, но все равно чувствовала вину.

- Лолла! — позвала Агата из другой комнаты, и пожилая женщина отряхнула руки о фартук и вышла через распашную дверь.

Как только она ушла, Алейсея хитро посмотрела через плечо и подошла ближе.

- Я должна тебе кое-что сказать, — проговорила она еще тише, чем раньше.

- Что такое?

Она зажала губу зубами и стала грызть ее, как всегда делала, когда нервничала. - Обещай, что не расскажешь.

- Обещаю.

- У меня уже два месяца нет месячных.

Я нахмурилась и уставилась на нее. - Два месяца?

Она торжественно кивнула, нарезая мою порцию картофеля. - Когда в прошлом месяце они не пришли, мне пришлось порезать палец и пролить кровь на менструальную прокладку, чтобы Агата не заподозрила ничего. Они до сих пор не пришли.

- Это... - Я не хотела произносить то, что уже подозревала, и, к счастью, на этот раз она не стала притворяться, что не понимает.

Она кивнула, и в ее глазах появились слезы. - Я не знаю, что делать.

- Ты ему сказала?

- Да.

Я внутренне застонала. - Зачем ты это сделала?

- Потому что это его ребенок, и я не хочу решать эту проблему в одиночку.

- Если они узнают, Алейсея...

- Я знаю. Это грех.

В глазах некоторых это хуже убийства.

- О чем ты думаешь?

Она не ответила, а вместо этого вытерла слезы из глаз.

- Ты не можешь родить этого ребенка здесь. Даже если они не отправят тебя в лес, его будут избегать. Отвергать. Агата точно не будет о нем заботиться.

- Она не будет. Но ты будешь, правда, Мэйв?

Я на мгновение задумалась над ее вопросом — заботиться о ребенке, которого весь приход презирает так же, как и меня. -

- Да, будет. Но я не собираюсь рожать этого ребенка. Говорят, что старая ведьма может прервать нежелательную беременность. У нее есть травы. Сильные травы. - Разве не несколько дней назад она ругала меня за то, что яразговаривалас этой женщиной?

- И ты собираешься пойти к ней?

- Да. Думаю, да. Думаю, так будет лучше.

В груди защемило. Как это должно быть страшно для нее, когда у нее нет никого, кроме дяди Рифтина, который помог бы ей сориентироваться, а весь приход против нее — целая стая религиозных фанатиков, которые наверняка осудят ее. И, конечно, Агата, которая сделает ее жизнь адом из-за унижения. - Что бы ты ни решила, Алейсея, знай, что я с тобой. Я не оставлю тебя одну решать эту проблему.

Она улыбнулась сквозь слезы и кивнула. - Я люблю тебя, сестра. Я люблю тебя больше, чем кого-либо в этом мире.

- И я люблю тебя.

С громким стоном Лолла толкнула дверь кухни. - Девочки, вы уже закончили с картошкой? Агата теряет терпение и хочет ужинать.

- Да, Лолла, — ответила я за Алейсею, снимая ткань с раны. Я уставилась на совершенно неповрежденную кожу, где еще мгновение назад был след от лезвия. Нахмурившись, я промочила ее чистой водой и вернулась к своим делам.

ГЛАВА 16 ЗЕВАНДЕР

Наступила ночь, когда Зевандер подъехал к окраине леса Хагсмист, откуда трое кавалеристов короля, охранявших его, уже мчались по открытому полю к нему. Благодаря его полумаске и капюшону, которые делали его похожим на вора, они, несомненно, вытащили бы оружие, не потрудившись спросить о его намерениях.

Вероятно, они подумали, что он сумасшедший или пьяный. В конце концов, никто не пытался подойти так близко к лесу, если только не был полностью лишен разума, поэтому охрана была налегке.

Хотя никто никогда не пытался проникнуть в зараженные болезнью земли смертных, если бы кто-то был настолько амбициозен, он был бы наказан смертной казнью по указу короля.

От одной только угрозы нападения пламя, впившееся в плоть Зевандера, зашевелилось. Будь он любым другим эфирийцем, кавалерия могла бы легко его задержать, поскольку их силы превосходили большинство и могли легко обезвредить любого другого нарушителя.

К несчастью для них, Зевандер не был обычным нарушителем.

Мужчины замедлили шаг, приближаясь, и прежде чем они успели поднять руки, чтобы схватить его с помощью магии, его пламя хлестнуло, обернувшись вокруг каждого из них. Жгучий звук их горящей плоти подчеркивал ужасный запах поджаривающихся органов.

Он чертовски ненавидел этот запах.

Двое мужчин упали с своих взбрыкнувших лошадей, которые помчались в противоположном направлении. Охранники корчились на земле, извиваясь и хрипя, потому что пламя не давало им возможности кричать. Третий мужчина упал с лошади, с грохотом приземлившись на землю, его тело было парализовано болью, которая, как представлял себе Зевандер, была похожа на прикосновение раскаленного металла к коже. В то время как его товарищи чернели, их тела сгорали заживо изнутри, его тело просто пылало красным цветом.

Когда двое наконец сдались пламени, Зевандер начал рыться в пепле в поисках оставшихся кровавых камней. Смерть от магии часто оставляла после себя следы, ауру, легко распознаваемую самыми опытными маги-криминалистами, а сжигание дотла гарантировало отсутствие улик. Но наличие кровавых камней могло бы навести на мысль о демутомансии, что наверняка вызвало бы тщательное расследование. Это могло бы стать потенциальной головной болью, если бы король поручил ему помочь в поиске виновного.

Он вернулся к третьему человеку, который корчился на земле, пытаясь кричать сквозь стиснутые зубы, но пламя позволяло ему издавать только тихий стон. - Я пощадил тебя в обмен на твое молчание. Ты понимаешь?

Собрав все силы, охранник кивнул. Пламя отступило, выйдя через его кожу, принеся мужчине некоторое облегчение. Оно приняло форму черных скорпионов, которые кружили вокруг него, шипя и щелкая клешнями.

- Не двигайся, — предупредил Зевандер, проверяя кинжал на бедре. - Они не любят быстрых движений. - Он направился к соседнему лесу, оставив скорпионов наблюдать за стражником.

Белый туман покрыл лесную подстилку, и сапоги Зевандера стали невидимыми в густом паре. Он почувствовал, как на затылке вспыхнул остаток лунного символа его рода, когда прохладные серебристые лучи коснулись знака, вызвав покалывание по позвоночнику. Соласионы пытались отрезать его в те годы, когда он был в рабстве, чтобы ослабить его силу, не зная в то время, что она и так была ослаблена его проклятой кровью. Сожженная силой Сейблфайра, которую он даже не начал понимать.

Однако им не удалось удалить ее полностью. Даже изуродованная и изуродованная, она все еще поглощала свет.

Сквозь туман пронзительный свист пронесся мимо его уха, и он успел повернуть голову, чтобы увидеть взмах крыльев. Его глаза привыкли к темноте, и он смог разглядеть маленького спиритина — надоедливое маленькое существо, часто встречающееся в лесу. Маленькие, как воробьи, они казались безобидными, но их злобная натура делала их агрессивными и опасными, а их зубы несли мучительный яд, который, как говорили, вызывал галлюцинации. Редко можно было увидеть их, когда приближалась зима. Любопытство, должно быть, выманило его из укрытия в деревьях. К счастью, он улетел, иначе он бы проткнул его и поджарил в качестве горячей закуски для Каталли — ночных существ, похожих на помесь кошки и сокола, которые охотились на спиритину.

Вдали возвышалась арка, в центре которой мерцала бледно-синяя стеклянная защита, похожая на жидкость. Только кровь Семерых, тех, кого он уже убил ради их кровавых камней, могла свободно проходить без заклинания, поскольку именно их родовая магия крови создала Умбравале. Любой другой рисковал упасть с утеса, отделявшего Хагсмист от земель смертных. Бездонная пропасть между двумя мирами, перекинутая исключительно умбравале. Некоторые верили, что Нефрия обитала на дне этой многокилометровой расщелины.

Однако никто не был достаточно сумасшедшим, чтобы спуститься туда и проверить это.

Зевандер достал из кармана своей кожаной куртки маленький свиток, который дал ему Долион. Он поднял ладонь к защитному барьеру и произнес слова, написанные чернилами на маленьком пергаменте.

- Зи да'диньо, септмиуш ме либериуш итериуш. - Если я достоин, Семеро предоставят мне свободный проход.

Защита загудела и замигала, он выдохнул, а затем просунул руку через водную преграду. Легкая вибрация сотрясла его мышцы, когда он шагнул через арку, и, к

С другой стороны стоял лес, похожий на тот, из которого он пришел.

Вокруг него раздался вой, и он щелкнул языком, чтобы определить его источник. В его воображении возник образ волка, хотя смертный вид казался гораздо меньше того, что Зевандер знал в своем мире. Он продолжал идти, насторожив чувства.

Шум крыльев просвистел мимо его уха, и он стал искать источник в темноте.

Оно снова пронеслось мимо него, и черное пламя Зевандера свернулось и ударило, как змея, удерживая злобное маленькое существо в плену, пока оно визжало, щебетало и щелкало, хватая зубами парообразное пламя. Спиритине. Странно видеть его на той стороне умбравале. Он наклонил голову, изучая его дрожащее тело, похожее на палку, которое выглядело как настоящая веточка, с человекоподобным лицом и рваными черными крыльями, благодаря чему оно почти полностью маскировалось в окружающем лесу. Если бы Зевандер захотел, он мог бы прорвать защитный ореол магии, который не давал существу сгореть заживо прямо сейчас. Вместо этого он отвернулся, отпустив существо, и оно улетело, щебеча, вероятно, предупреждая других спиритинов.

Зевандер пошел дальше, и, услышав хруст чего-то под ботинком, остановился и наклонился к туману. Он поднял сломанный и разложившийся человеческий череп, который, по его оценке, был не моложе века. Отбросив его в сторону, он продолжил путь, слыша под ботинками все больше хруста, что, должно быть, было местом кормления.

Он прошел, по его оценкам, около двух стадий, прежде чем заметил впереди сооружение — еще одну арку, которая мерцала, как и первая, через которую он прошел. Эта была сделана из костей и скрученного дерева. Когда Зевандер направился в ту сторону, холодный озноб пробежал по его шее, и инстинкт подсказал ему, что среди деревьев что-то скрывается. Наблюдает за ним. Окинув взглядом лес, он увидел только темные деревья, возвышающиеся над туманом, и пятнистый лунный свет, освещающий летучих мышей, порхающих между кронами.

Он шел, пока не добрался до древнего сооружения — входа из леса в мир смертных.

Взгляд его скользнул по арке из костей и дерева, и он заметил черные брызги, словно вжженные в сооружение, и провел по ним пальцем. Пятна зашипели, задымились и скользнули в его ладонь, как черные змеи. Они собрались в небольшую лужицу, и черный цвет сменился красным. Он сомкнул ладонь и открыл ее, обнаружив твердый красный камень. Тонкие серебряные линии появились в виде небольших трещин на твердой поверхности, что было для него в новинку. Его мысли вернулись к разговору с Долионом в таверне. - Камень с серебряными отметинами.

Подсказки, ведущие к его добыче, всегда каким-то образом раскрывались, и Зевандер доверял крови больше всего на свете.

Он поднял крошечную сферу к лунному свету, рассматривая странные цвета и узоры, и почувствовал, как энергия вибрирует в его ладони, когда он держал ее. Чувствовать силу в крови не было чем-то новым для Леталиша, но странно приятная интенсивность, которая пробегала под его кожей, дрожа по костям, как добыча в паутине, показалась ему чем-то чуждым. Совершенно неожиданным.

С языком, влажным от желания лизнуть соленый камень, он зажмурил глаза, игнорируя голос в своей голове, который звенел: - Попробуй. - Потребление крови было как игра с огнем дьявола. Безрассудное увлечение, ведущее к безумию, поскольку кровь может быть очень сильным афродизиаком. Он быстро спрятал камень в кожаной одежде.

Мерцание в его глазах привлекло его руку к защитному заклинанию. Когда он провел пальцем по нему, крошечные электрические импульсы щекотали его кожу. Он закрыл глаза и представил, как его рука проходит сквозь него. Когда он открыл глаза, барьер обхватил его запястье.

Он шагнул сквозь него.

Оказавшись по ту сторону, Зевандер оглядел открытое поле, покрытое инеем, сверкающим как бриллианты, разбросанные деревья и ночных зверей, бегающих в темноте с светящимися глазами. Облака белого дыма поднимались из труб.

Жизнь. Столько неожиданной жизни.

С юных лет его учили, что мир смертных — это мертвая и бесплодная пустошь. Место, куда ни один эфириец не осмелился бы забрести. Над ним мерцали звезды вокруг единственной полумесяца. Воздух, хотя и свежий и холодный, казался сухим, когда ветер обдувал открытую половину его лица. Высушенный, как стареющий мир, но определенно не мертвый.

Вдали стоял темный домик, и он заметил окно возле его крыши.

Арка из костей, видимая через окно.

Взгляд назад на арку показал, что она находилась на пути обзора из окна.

Он протянул руку, призвав свои силы, и по морозной земле пролегла красная полоса пролитой крови — капли вели к тому же домику через дорогу. Он пошел к нему, следуя по кровавому следу к входу, и прошел через дверь, скрипящую на изношенных петлях. Нижний этаж был пуст и тихий. Он пошел по лестнице с легким шагом, его ботинки не издавали ни звука на старом дереве. Кровавый след заканчивался в помещении, похожем на ванную комнату — гораздо менее роскошную, чем его собственная в крепости. В ней стояла простая ванна и ночной горшок с веревочкой, такой, какой можно было найти в «Хижине. - Он продолжал идти по коридору с закрытыми дверями, и на полпути к его концу почувствовал вибрацию в кармане, когда камень излучал тепло на его бедро.

Странное ощущение, казалось, усиливалось, чем глубже он продвигался, пока не остановился перед дверью в конце коридора. Открыв ее, он услышал легкий скрип петель и увидел еще одну лестницу. Когда он поднялся наверх, то обнаружил две кровати, стоящие друг напротив друга. Смешанный с сильным цветочным ароматом был запах, который ударил ему в горло и заставил сжать челюсти. Как сладкие апельсины.

Его охватила головокружительная слабость, и он споткнулся, отступив на шаг назад, его чувства были переполнены.

Черт возьми...Что, черт возьми, с ним не так?

С потолка свисали маленькие белые мешочки, украшенные цветами. Возможно, это и был источник аромата. Он поднес один из них к лицу, морща нос от сильного запаха пряных трав, в котором не было и намека на аромат апельсина.

Когда он посмотрел на кровать прямо напротив себя, камень в его кармане засиял теплом. Он покачал головой, избавляясь от странного головокружения, пересек комнату и остановился рядом с кроватью своей жертвы. Укутанное одеялами, существо крепко спало, его тело поднималось и опускалось

Это было яйцо, но он не узнал его. Чешуйки на поверхности напоминали о каком-то раптере. Он видел похожие яйца в Драконии на севере, когда пересекал границу из Солассиоса. Когда ему сказали, что это яйца дрэйка, Зевандер совершил ошибку, украв три из них, не осознавая, что обязуется вырастить эти проклятые существа.

Прикоснувшись другой рукой к верхней части яйца, он направил черное пламя на его поверхность, которая засияла ярким фиолетовым цветом, и силуэт крошечного существа, свернувшегося в коконе внутри, извивающегося и корчащегося, подтвердил, что оно живое. Он взглянул на скомканные одеяла под собой, а затем снова на яйцо.

Зевандер осторожно положил яйцо на пол. Он обязательно возьмет его с собой, так как оно наверняка будет стоить немало на черном рынке Костелвика.

Он протянул руки к свертку под цветочным одеялом, камень в его кармане был так горяч, что он выпустил стон и поправил его положение в кожаных штанах. Черные языки пламени поднялись с его кожи и скользнули по руке, собравшись в ладони. Он направил пламя на свою жертву, позволив ему обернуться вокруг одеял, и при первом же движении Зевандер понял, что пламя нагревает кровь жалкого существа. Варит его.

Мягкий, но мучительный стон просочился сквозь одеяла, и Зевандер нахмурился, почувствовав, как этот звук заставил его мышцы напрячься. Связка сдвинулась, движение оттянуло одеяло, открыв лицо, которое заставило его выпрямиться.

Длинные черные волосы были рассыпаны по подушке и прилипли к ее потному лбу. Фарфоровая кожа, окрашенная в нежно-розовый цвет лихорадки. Полные губы в форме бантика, слегка приоткрытые.

Чертовски красивая.

Отведя пламя, он наклонил голову и посмотрел на нее. Какая жалость.

Как очаровательная богиня, она крепко спала, длинные черные ресницы трепетали на ее щеках, а тело подчинялось его силе. Боль пронзила его грудь, когда он любовался ее пухлыми губами и блестящей кожей, которые заставляли его прикоснуться к ней. Этот запах, который цеплял его чувства, побуждая прикоснуться губами к ее коже, чтобы почувствовать ее вкус.

Он никогда не был так увлечен одной из своих жертв.

Острая боль пронзила его пах, и он хрипло вздохнул, его член сильно давил на кожу, словно он жаждал вырваться из проклятых брюк. Нахмурившись, он поправил одежду. Что-то в этой девушке разжигало огонь в его венах, и если бы он не был там, чтобы превратить ее кровь в камень, он, возможно, заинтересовался бы тем, что она скрывала под этим свободным платьем.

Вместо этого он снова поднял руку, посылая по ее телу еще одну волну жара, и, как и раньше, она снова пошевелилась, подняв руку над головой, чтобы показать странный след на своей коже. Шрам, похожий на перо, с металлическими серебряными оттенками.

Когда она заерзала от боли, и ее лихорадка, несомненно, усилилась, он почувствовал щекотку на лбу. Капля пота стекла по его коже, и когда он ее вытер, она оказалась горячей на ощупь. Настолько необычно горячей, что он потерял концентрацию, и пламя в его ладони погасло.

Он вытер лицо рукавом туники и снова протянул ладонь. Сосредоточился. Представил, как пламя мчится по ее венам, как расплавленная лава.

Вспышка боли пронзила его, как крошечные лезвия в крови, и Зевандер пошатнулся назад.

Черт возьми!

Скрежеща зубами от разочарования, он попытался снова, но снова почувствовал мучительную боль под кожей, которая заставила его отступить.

Обычно этот процесс занимал считанные секунды. Быстрое и бесшумное убийство, и он обычно заканчивал, прежде чем кто-либо замечал его присутствие. Он снова поднял ладонь, глаза его пылали от ярости, когда он смотрел на ее отвратительно красивое лицо.

В его голове возник образ ее головы, запрокинутой в экстазе, и он отряхнул голову, чтобы избавиться от этого видения.

Черт. Черт!

Его кулак дрожал от желания ударить по стене. Чтобы избавиться от того, что зацепилось в его уме.

Она снова тихо застонала, и, черт возьми, обычно твердые мышцы Зевандера задрожали. Этот звук нарушил его концентрацию, и пламя отступило по ее коже.

Сжав челюсти так сильно, что чуть не сломал зубы, он попытался в шестой раз. Напрягши мышцы, он сосредоточился на пламени, проникающем в ее вены. Кипящем и затвердевающем до состояния камня.

Ничего не произошло. Словно его сила отказалась подчиняться его приказу.

Раньше она никогда не подводила его. Никогда не колебалась, когда нужно было лишить жизни, каким бы жестоким ни было желание Зевандера.

Глядя на нее, его разум молча соткал заклинание, которое ему никогда не приходилось произносить вслух, и по его предплечью пробежала полоса мучительного жара. Он посмотрел вниз и увидел, что один из его скорпионов жалитего. Мстит ему. Проклятое пламя атакуетего!

В ярости он грубо ударил кулаком по скорпиону, превратив его в облако черного дыма, и заскрежетал зубами от возмущения. Он убьет эту жалкую смертную, даже если для этого понадобится вся его сила, и тогда ей помогут только боги.

В ярости он заметил ее грудь через шелковую ткань ее ночной рубашки. Его рука зачесалась от мгновенного отвлечения, когда он задался вопросом, если она поместится в его ладони так же идеально, как он себе сейчас представлял. Он сжал зубы еще сильнее, пока вспышка боли не пронзила его череп.

Она обладала такой чистотой и невинностью, такой энергией, которая дразнила самые темные уголки его души. И, черт возьми, он хотел вырвать себе глаза за то, что заметил это.

Рука все еще находилась над ней, и он решился прикоснуться к ней.

Одно прикосновение.

Он сжал руку в кулак.

Нет. Если ему придется трахать каждую сексели отныне и до самой смерти, так тому и быть.Так тому и быть!

Она потянулась и снова повернулась, ее тело манило его, и в паху пронзила боль.

С стоном он наклонился вперед, его член пульсировал от боли, которая никогда не утихнет, пока она дышит. Зевандер потянулся за клинком у своего бедра. Возможно, если он сначала убьет ее, то сможет сосредоточиться на ее крови. Дрожащими руками он приставил клинок к ее горлу. Один разрез. Этого было бы достаточно.

Он был убийцей сотен людей, не дав им даже вздохнуть, и все же он нависал над ней, как неопытный новичок.

Она открыла глаза, и он увидел красивые бледно-серые радужные оболочки, цвета утреннего неба в Винтертайд, левая из которых была испорчена серебристой полосой, напоминавшей ему луну, которую он видел ранее. Глубокие, умные глаза, излучавшие молодость и озорность, их кошачья форма была соблазнительно сонная.

Когда они сфокусировались, он вышел из транса.

ГЛАВА 17 МАЭВИТ

Туман сна рассеялся, и я уставилась на закутанную в плащ темную фигуру, нависающую надо мной. Нижняя половина его лица была скрыта под черной маской с серебряными украшениями, которые блестели в свете луны. Верхняя половина лица была едва различима в глубине капюшона.

Незнакомец.

Незнакомец в моей комнате.

Незнакомец в моей комнате, смотрящий на меня сверху вниз.

Реальность ударила меня, как молния, и я задохнулась, крик застрял в горле, готовый вырваться наружу.

Холодный, острый край коснулся моего горла, острый клин лезвия предупреждал, что одним быстрым движением он разрежет мою плоть, как мягкий шелк. Злые глаза поднялись на меня. Даже скрытые тенями, их радужные оболочки пылали золотисто-желтым и оранжевым цветом, делая черные зрачки похожими на затмения, на которые я боялась смотреть слишком долго. Я никогда не видела таких интенсивных глаз.

Мое тело отказывалось двигаться под ползучим параличом, который, казалось, приковывал мои конечности к кровати невидимыми иглами.

В одно мгновение вихревое облако черного цвета окружило незнакомца.

Я едва успела моргнуть, как он исчез.

Словно просто растворился.

Паралич прошел, и, сотрясаемая тошнотой, я вскочила, и крик, который я сдерживала, превратился в испуганное хныканье. Прижав колени к груди, я огляделась по комнате.

Напротив меня тихо храпела Алейсея, совершенно ничего не подозревая. Незнакомец в маске исчез. Сон?

Еще одна галлюцинация?

Покрытая холодным потом, я тяжело дышала носом, позволяя адреналину улечься во мне.

Дрожащей рукой я прощупала горло и, коснувшись влажной кожи, подняла руку и обнаружила кровь на кончиках пальцев. Я практически прыгнула к окну, вглядываясь в пустое поле и грунтовую дорогу внизу. Там его тоже не было. Словно мне все это приснилось.

Однако призрачное ощущение лезвия по-прежнему оставалось на моей шее.

Стук заставил меня напрячь мышцы, и я обернулся к пустой комнате, глазами ища источник шума. Я опустил взгляд на пол, где яйцо качалось из стороны в сторону. Оно двигалось само по себе. Пока волна возбуждения смешивалась со страхом, все еще будоражащим меня, я присела рядом с ним, следя за его резкими движениями.

Тихий треск возвестил о небольшой трещине в серебристых линиях его поверхности, из которой пробивалось мягкое свечение. Я с изумлением наблюдала, как трещина расширялась, углублялась и светилась все ярче по мере того, как она увеличивалась. Сердце забилось в груди, я протянула руку к яйцу и провела пальцем по мягкому сиянию, которое согревало мою кожу.

Еще один треск. Еще одна трещина.

Третий треск послал еще один луч света, осветивший нижнюю часть моей кровати.

Крошечный серебристый коготь проскользнул через более широкую щель, и я затаила дыхание. За ним последовал еще один. Кусок яйца провалился внутрь, образовав дыру, которая становилась все больше, по мере того как эти крошечные когти откалывали все новые и новые куски. Заостренная пасть, похожая на клюв, но усыпанная зубами, просунулась наружу, шевелясь и тыкая, как будто застряла. Еще больше яйца раскололось, и костный рог вдоль верхней челюсти поднялся из разрушений, уступая место блестящему, чешуйчатому, черному существу с серебристыми глазами, которые соответствовали его когтям. Черные крылья плотно прилегали к его телу, когда оно вылезло из яйца и уставилось на меня, привлекая мое внимание к маленьким серебристым полумесяцам по обеим сторонам его лица, которые светились ярко, как луна. Четыре когтистые лапы, каждая с тремя когтями, обращенными вперед, и одним задним когтем, заставили меня задуматься, что это за птица. Определенно, ничего подобного я раньше не видел. Задние лапы казались более толстыми и сильными, чем передние, хотя все они выглядели одинаково свирепыми.

Это маленькое чудовище напоминало мне миниатюрного дракона, о которых дедушка Бронвик рассказывал мне из книг, которые он читал мне в детстве. Оно взмахнуло крыльями, расправив их на расстояние, которое не соответствовало его маленькому размеру. Возможно, по полфута с каждой стороны, прежде чем сложить их обратно.

Под небольшим приливом возбуждения, пронзившим мою кровь, гудел страх. Я никогда раньше не видела ничего подобного. Не имела понятия, было ли оно ручным или злобным.

Широкие глаза придавали ему мультяшный вид, похожий на детский, и я протянула к нему открытую ладонь, любопытно, прыгнет ли оно туда. Оно, казалось, на мгновение понюхало мою ладонь, проводя клювом по моей коже. Дракон-птица ступила на мою ладонь, и я подняла ее с пола, чтобы при ближайшем рассмотрении осмотреть ее при свете.

- Что ты такое? — прошептала я с восхищением, заметив странные завитки на его чешуйчатой коже и на длинном хвосте, который, несмотря на то, что существо выглядело как птица, больше походил на хвост ящерицы с маленькими шипами по всей поверхности. Их изгиб, похожий на крошечные крючки, заставил меня представить, как они впиваются в плоть.

Оно издало небольшой хрипящий звук в горле, который заставил меня улыбнуться. - Ты самое любопытное маленькое существо, которое я когда-либо видела.

Оно ткнуло клювом в свои когти, как будто ухаживая за собой, и снова хрипнуло.

Острый укол пронзил мою ладонь, и я дернулась рукой, сбивая существо с руки. - Ай! - Я подняла руку и увидела разрыв на ладони, из которого капли крови стекали на пол.

Оно провело когтями по каплям, а затем поднесло их к клюву, но, издавая рычащий звук, который я приняла за разочарование, отвернулось от крови.

Меня осенило. - Ты голоден.

Боже мой, я понятия не имела, чем оно питается. Птицы едят хлеб и ягоды. Я знала это, потому что иногда их кормила, и хотя это существо явно не было похоже на ни одну из птиц, которых я когда-либо видела, у него были птичьи черты. Взглянув на Алейсею, которая продолжала храпеть, я выдохнула. - Я принесу тебе еды, ладно? Оставайся здесь. Не двигайся.

Оно наклонило голову, словно пытаясь понять меня.

Я слегка постучала пальцем по полу. - Оставайся.

Оно повторило это движение, тихо постучав когтями, и этот вид заставил меня улыбнуться. Умное маленькое существо.

Я быстро пересекла

Как? Я думала, что мне придется снова забинтовать руку.

Как эти небольшие порезы заживали так быстро? Это было непонятно.

Холодное покалывание пробежало по моей шее, и я отмахнулась от него, не желая слишком много об этом думать, потому что размышления наверняка вызвали бы у меня беспокойство, а у меня не было времени на это в тот момент. Вместо этого я продолжила идти к кухне.

Из кладовой я взяла кусок хлеба из хлебницы и несколько ягод из корзины рядом с ней, сунув пару в рот. Шуршание сзади заставило меня напрячь мышцы, и я обернулась, чтобы увидеть крысу, грызущую пакет с семенами, лежащий на полу. Я прикрыла рот рукой, сдерживая крик, который просился вырваться наружу. Дикая дрожь пробежала по моим костям, и я тихонько поползла к двери.

Крыса прекратила жевать и уставилась на меня, словно только что заметила меня, но валяющиеся вокруг кусочки и крошки говорили о том, что она была там уже некоторое время.

Черная тень промелькнула по полу.

Крыса визгнула, и я с ужасом наблюдала, как существо из моей спальни придавило ее своим телом и провело острыми передними когтями по шерсти крысы, сдирая с нее кожу.

С открытым от шока ртом я смотрела на блестящего безкожего грызуна, который, все еще живой, продолжал дергаться и щелкать зубами. Затем существо выклевало ему глазки и запрокинуло голову, чтобы проглотить их. Только когда черное чешуйчатое чудовище начало отрывать куски плоти, зверь наконец замер, а его кожа лежала небольшой кучкой рядом с ними.

Я посмотрела на ягоды и хлеб в своих руках, понимая, каким жалким заменителем они были бы, и положила их обратно в соответствующие контейнеры. За считанные секунды существо очистило кости от всякой плоти, которую оно выбросило рядом с шерстью крысы. Кровь блестела на его челюстях, когда оно покачивалось в сторону, явно опьяненное плотью, с округлым животом, наполненным крысиным мясом. Оно спотыкалось, направляясь ко мне, и когда оно приблизилось, я с некоторым колебанием опустился на колени, чтобы оно, как и раньше, залезло мне на ладонь, где свернулось калачиком.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоить свое бешено бьющееся сердце, я заставила себя не смотреть на останки крысы и вместо этого сосредоточилась на крошечном зверьке в моей руке, который лежал, уткнувшись носом в мои пальцы.

- У тебя, может, и отвратительные привычки в еде, но я признаю, что ты ужасно милый, — прошептала я. - Очаровательный. И полный хаоса. Думаю, я назову тебя Райвокс.

Райвокс был свирепым фонковцем, который грабил и нападал в древние времена. В учебниках истории его всегда описывали как противоречивую личность, очаровательную и жестокую. Это казалось подходящим для маленького монстра.

Глядя на остатки крысы, которые мне пришлось бы убрать, прежде чем кто-нибудь их обнаружит, я вынесла Райвокса из кладовой и отнесла в свою комнату. Взяв одеяло с матраса, я устроила скромное гнездышко под кроватью и поместила в него уже спящее существо. Я снова сбежала по лестнице вниз, в кладовую, где шерсть и кости все еще лежали в куче. С помощью тряпки, которую я взял с полки рядом со мной, я собрала остатки грызуна и выбросил их в мусор, а затем вытерла капли крови. Я засунула тряпку глубоко в мусор, чтобы не привлекать внимания, и вымыла руки с помощью гораздо большего количества мыла, чем я когда-либо использовала в своей жизни. Когда я поднималась по лестнице, я услышала голос из вентиляционного отверстия, взывающий о помощи.

Только не снова.

Прижав ладони к ушам, я поспешил вверх по лестнице.

Быстро проверив Райвокса, крепко спящего под моей кроватью, я поплотнее укуталась в одеяло, закрыв уши, чтобы не слышать этот голос снова.

Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я проснулась и увидела человека в маске, приставившего нож к моему горлу. Судя по тому, как быстро он исчез, я подозревала, что это было не более чем иллюзия, подобно изгнаннику, которого я видела перед ним, и Данире, девушке из ливерийцев. И если это было так, то это могло означать только то, что я начала терять рассудок.

Лежа и пытаясь заснуть, я не могла избавиться от мучительной мысли, что, возможно, меня заразило что-то злое.

ГЛАВА 18 ЗЕВАНДЕР

Рыча, Зевандер подошел к арке, его тело было напряжено от ярости и невыносимой потребности что-нибудь трахнуть. Пройдя за барьер, он начал ходить взад-вперед.

Он должен был вернуться. Он должен был закончить дело.

Ты уже пытался, идиот. Ты провалился!

Он никогда в жизни не промахивался, убивая цель. Даже в самом первом убийстве, которое он совершил для короля. Лишать жизни всегда давалось ему легко. Пламя никогда не предавало его таким образом.

Вернись, подсказывал ему разум.Закончи.

Возвращение только сделало бы его некомпетентным дураком. Продолжая ходить взад-вперед, он смотрел на свои руки, пытаясь понять, что, черт возьми, там произошло. Его собственная сила обернулась против него.

Рыча от ярости, он продолжал идти через лес, и на полпути к умбравале Зевандер почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Он щелкнул языком, огляделся по сторонам и прислушался.Эванидуш, сила, которую он призвал, чтобы исчезнуть в черном дыму, лишила его энергии, исказив его чувства.

Тем не менее, над шелестом деревьев он уловил тихий хруст сухих листьев.

Он спрятался за кривым дубом рядом с собой и издалека наблюдал, как теневая фигура вышла на свет луны. Сначала было трудно понять, человек это, или животное, поскольку его туловище было изогнуто и длинное, а с головы торчали разветвленные рога, но чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что это не зверь. Оно ковыляло ближе, и татуировки Зевандера поднялись с его тела, как и в комнате девушки, образуя черный дым, который охватил его, скрывая в темноте. Тем не менее, он мог видеть фигуру, которая осмелилась приблизиться. Ближе.

Ожог на его коже предупреждал, что все, что приближалось, было обречено на то, чтобы превратиться в пепел, и Зевандер глубоко вздохнул, успокаивая

Хруст за спиной, казалось, привлек внимание зверя, и он повернулся, опустился на четвереньки и устремился в противоположном направлении.

Как только он исчез из виду, Зевандер вышел из черного дыма и продолжил путь через лес, пока не добрался до умбравале, где он впервые вошел в лес смертных. Он прошел через него, все еще проклиная себя, пока шел по длинному участку леса Хагсмист. Когда он наконец вышел, он обнаружил стражника там, где оставил его, охраняемого скорпионами, чьи жала оставались нацеленными и готовыми к удару. Подойдя ближе, Зевандер протянул руку, притянув их к себе, за исключением одного, и стражник рухнул на землю, хрипя, словно он не дышал все это время.

Гнев все еще бурлил в нем, когда, держа руки за спиной, Леталиш обходил вокруг дрожащего тела человека. Одним резким движением руки Зевандер направил скорпиона на человека, слишком быстро, чтобы жертва успела среагировать. Скорпион защелкал ножками по доспехам стражника, поднялся по его телу к шее и скользнул вниз, в руку. Прежде чем охранник успел сорвать перчатку и рукав своей туники, скорпион зарылся под кожу его предплечья, оставив на его теле что-то похожее на черный ожог.

Он повернул руку, чтобы показать скорпиона, который извивался, устраиваясь в своем новом доме. - Ах, ах... - В его голосе слышались ужас и паника. - Аааа, он в моей коже! Он в моей чертовой коже!

- Да. Так и есть. Если ты произнесешь словоЛеталишили упомянешь, что видел меня, это будет твой последний вздох. И я не могу гарантировать, что это не будет самой мучительной смертью, которую ты мог бы испытать.

- Клянусь… Я ни слова не скажу. Просто вытащи это из меня! Прошу! - Вытянув руку и дрожа, он рухнул в жалком рыдании, которое не тронуло Зевандера.

Особенно когда его мысли все еще были заняты той девушкой.

Все, на что он был способен, — это апатия и вздох. - Боюсь, я не могу этого сделать. Он выглядит вполне довольным. Но я могу подумать об этом, если ты останешься верным. - Если кто-нибудь проникнет в эти леса с другой стороны, ты мне скажешь, да?

- Да. Я, блядь, все тебе расскажу.

- Хорошо. Хорошо. Тогда вы двое прекрасно поладите. - С этими прощальными словами Зевандер свистнул, и его лошадь выскочила из облака черного дыма и поскакала к нему.

ГЛАВА 19 МАЭВИТ

Ветер обдувал мои щеки, когда я шла по грунтовой дороге с корзиной, полной инжира, который Лололла попросила меня купить на деревенском рынке. Перед тем, как выйти, я спрятала Райвокса в ящик среднего размера с одеялами и оставила его в сарае за моргом до своего возвращения. Я надеялась, что он не попадет в беду, учитывая, что я буду отсутствовать половину утра.

В городе я навестил миссис Чалмсли, предложив пожилой женщине, чей муж был изгнан много лет назад, обычный хлеб и бульон с несколькими ягодами, но не увидела никаких следов матери с ребенком, недавно оставшейся без крова после изгнания.

Зловещая граница Пожирающего Леса находилась прямо у дороги, пробуждая воспоминания о преследующем меня лице Изгнанного Человека. Этот образ, столь яркий в моей голове, заставил волосы на моей коже встать дыбом, и когда я зажмурила глаза, чтобы переключить внимание на что-то другое, я открыла их и увидела призрачное изображение девочки -ливерийки, наблюдающей за мной из деревьев. - Хватит, хватит! - Я ударила себя по голове, отчаянно пытаясь отвлечься.

Проходя мимо туманной лужайки, где старая лачуга стояла рядом с лесом, я заметила, что старая ведьма наблюдает за мной, бросая то, что я приняла за люцерну и зерно, черной козе, запертой в деревянном загоне. Позор заставил мои щеки покраснеть, когда я представила, как я выглядела в тот момент, хлопая себя по голове, словно я потеряла рассудок.

Она помахала мне рукой, и, не особо думая, я пересекла открытое поле и подошла к ней. - Ты заболела, — сказала она, перекладывая из одного жестяного ведра в другое корм для своих зверюшек.

- Немного. Лихорадка. Через несколько дней прошла.

- Она непрошла. - Куры сгрудились в курятнике, куда она бросала дробленую кукурузу. - Она стала частью тебя.

- Частью меня? Что это значит?

Опираясь рукой на забор, она остановилась, наблюдая, как они клюют землю. - Твоя кровь теперь их кровь.

- Чья кровь? - Ничто из того, что она говорила, не имело смысла.

- Мертвых, девочка. - Со вздохом, она заменила дробленую кукурузу ведром с водой и наполнила корыто. - Кровь, данная за кровь, взятую. Теперь это нельзя отменить.

Кровь взята. Тогда я поняла, что она видела, как я убила и похоронила ворона. - Твоя связь с мертвыми стала вечной в тот момент, когда ты уколола себя костью и запечатала ее кровью. - Взяв свою трость, прислоненную к забору, она поплелась к маленькой конюшне, а я, обдумывая ее слова, последовала за ней.

- Какое отношение мертвые имеют к ворону?

- Они ведут душу в загробный мир, и теперь ты разделяешь с ней кровь, — объяснила она, запихивая ячменную солому в сетчатый мешок. - Ты ходишь между миром мертвых и миром живых. Миром, который ты знаешь, и миром, который остается для тебя скрытым.

Ходить между миром живых и миром мертвых? Какое ужасное существование. Не говоря уже о том, что это только укрепит мое положение изгоя в приходе.

Она ошибалась. Я покачала головой, отказываясь верить в такое. Галлюцинации, от которых я страдала до этого момента, были вызваны лишь моей болезнью. Возможно, это было длительное последствие инфекции. - То, о чем вы говорите, — это кощунство. Губернатор говорит, что только проклятые разговаривают с мертвыми.

- Это проклятие или дар? Некоторые считают, что общение с мертвыми — это скорее благословение, чем бремя.

- Как общение с мертвыми может быть благословением?

- Дело в том, что они тебе рассказывают. В том, что они знают о том мире.

Я некоторое время обдумывала эти мысли, пытаясь понять, что изгнанник или Данира могли пытаться мне сказать. Были ли секреты, перенесенные за пределы жизни? Что я должна была бы сделать с такими знаниями?

- А если я… проклята. Как мне избавиться

- От него не избавиться. Боги выбрали тебя, и ты — их сосуд. - Она схватила бурдюк с водой, висевший у одного из прилавков. Глотнув несколько глотков, она вытерла рот тыльной стороной морщинистой руки и протянула бурдюк мне.

Я вежливо отказалась, подняв ладонь.

- Я не просила об этом. Птица страдала. Я только хотела положить конец ее мучениям. - Тогда, похоже, ты тоже сделала выбор. - Она подняла бровь, проковыляла мимо меня, и, как и раньше, я последовала за ней. Вокруг другой стороны лачуги она привела меня в сад с выветренными морозом растениями, чьи коричневые стебли гордо стояли, и сорвала их верхушки пальцами.

Некоторые она положила в карман, другие собрала в ладонь. Я узнала в них корень сикхаша, который иногда дают детям перед сном, чтобы они заснули.

- Эта деревня... они уже сторонятся меня. - Я подняла юбку своего платья, где засохшие следы слюны отмечали место, где прохожий в карете плюнул на меня, когда я возвращалась из города. - Видения мертвых только усугубят их подозрения ко мне.

- Да. Бедное маленькое дитя, брошенное матерью с черной розой на груди. Колыбель на окраине Пожирающего Леса. Ты почти не плакала той ночью. - Она ковыляя вернулась ко мне и сунула мне в руки то, что собрала.

Я бездумно приняла ее дар, но мое внимание привлекли ее слова. - Ты видела меня там? Ты видела мою мать?

- Нет, — ответила она, наконец опустившись в кресло-качалку на веранде. Она потянулась к сумке с стеганым покрывалом, лежавшей рядом, и достала из нее что-то похожее на длинную трубку. Она раздавила сухие цветы из кармана и засыпала обломки в камеру трубки, на мгновение уставившись в никуда. - Но я почувствовала боль. Руки, дрожащие от прикосновения к твоим холодным, похожим на Черуб щекам. Я почувствовала вкус соленых слез, оставшихся на них.

- Это ты меня нашла.

Щелкнув кремнем, она зажгла трубку, втянула дым и выпустила его из уголков рта, при этом ее щеки впали. - Я могла бы оставить тебя на произвол судьбы в лесу. Возможно, я и должна была так поступить.

- Ты знаешь, что живет в лесу? Что пожирает души грешников?

Она безрадостно хмыкнула и сделала еще одну затяжку из трубки. - Я видела не только это, девочка.

Запах сорняков напомнил мне Душицу, пряный цветок, который дедушка Бронвик добавлял в свое вино, известное своим расслабляющим действием на мышцы.

- Что ты видела? — спросила я, заинтригованная каждым ее словом.

- Почему я должна говорить? Ты настолько глупа, что готова сама зайти в этот лес?

- Не с монстром.

- Ах, да. Ангел суда, который наказывает грехи. Или это Ратхавор? Бесдушное существо, питающееся плотью человека.

- А во что вы верите?

- Человек питает свои желания, но он жаждет чего-то другого. Чего-то, что лежит за кривыми деревьями и разорванными костями.

За кривыми деревьями? «Что это? Что там лежит?

-Что это? — повторила она. - Ты хочешь знать, какая злая чертовщина скрывается заПожирающим Лесом? - Лес заскрипел, когда она медленно покачивалась в кресле, держа чашку трубки в ладони. - Врата в другой мир. Я была не старше тебя, когда отважилась войти в этот темный лес.

С широко раскрытыми глазами я опустилась на одну из ступенек ее крыльца.

- Ты прошла через арку? - «Не было выбора. Зима была холодной, а еды было мало. - Еще одна затяжка из трубки, и она ускорила темп раскачивания. - Мы с братом преследовали кролика глубоко в лесу, прежде чем наткнулись на зверя. Его кожа была похожа на кору дерева. Глаза — бездушные черные озера. - Она уставилась в сторону, словно смотрела на зверя прямо сейчас.

- Ты видишь мертвых, девочка. Но ты когда-нибудь сама смотрела смерти в глаза?

С отвисшей челюстью, полностью поглощенная рассказом, я покачала головой.

- Когда оно пожирало моего брата, сдирая кожу с его костей, я сбежала. Я бежала, пока воздух не начал жечь в груди. И тогда я увидела это. Это мерцающее покрывало. Как стена из жидкого стекла. - В ее глазах мелькнула искра благоговения. - Я решилась проникнуть сквозь нее.

- И ты это сделала? — спросила я, очарованная, всегда задаваясь вопросом, что же существует за этими кривыми деревьями.

- Нет. Меня охватил необъяснимый страх.

- Более страшный, чем быть поглощенной монстром?

- Да. - Очарование в ее глазах, которое было еще мгновение назад, сменилось тревожным выражением. - Я сбежала из леса и больше туда не возвращалась.

- Губернатор сказал, что никто никогда не возвращался из леса. - Я не хотела бросить вызов. Напротив, я хотела убедиться, что он ошибается.

- Да. И поэтому он называет меня Старой Ведьмой. Он говорит вам, что я заманиваю детей в лес фантастическими историями и делюсь их плотью с чудовищем. - Наш губернатор, чьего сына она спасла от смерти, заклеймил ее этим ужасным слухом.

- Если бы вы сейчас оказались перед аркой, вы бы все равно ее боялись?

- Да. Тебе лучше держаться подальше от леса.

Хотя казалось, что наш разговор закончился, я еще немного посидела, очень хотела спросить ее, не искала ли ее моя сестра, но не спросила. Я определенно не хотела быть ответственной за то, что кто-то узнал о беременности Алейсеи.

- Твое яйцо вылупилось? — спросила ведьма, прервав мои мысли.

- Да. Малыш… птичка.

- Правда? Довольно большое яйцо для птицы, не находишь?

- Ты не видела больших птиц в этих краях?

- Не таких, чтобы оправдать столь большое яйцо. - Она сделала еще одну затяжку из трубки. - И что ты с ним сделала?

- Я отпустила его, — солгала я. - Оно бы привлекло слишком много внимания.

Она хмыкнула и махнула рукой. - Наверное, так лучше. Твоя несчастная бабушка наверняка бы его уничтожила.

Я ничего не ответил. Агатабылаужасной — в этом мы с ведьмой были единодушны.

- Иди уже. У меня много дел.

- Конечно. Простите, что задержала вас. - Я собрал свою корзину с инжиром, предложил ей несколько ягод, которые она приняла с кивком, и направилась домой.

ГЛАВА 20 ЗЕВАНДЕР

Положив ноги на стол,

Смертная. Слабая, чертова смертная заставила его в ярости возвращаться через лес без камня. Он никогда в жизни не встречал существа, которое не смог бы превратить в пепел, вызвав пламя, но каким-то образом девушке удалось противостоять ему.

Как?

Была ли онавенишка?

Он слышал о смертных ведьмах, хорошо разбирающихся в алхимии и заклинаниях, чья магия не передавалась по крови, но была столь же сильной. Любопытство грызло его несколько дней, его мысли становились навязчивыми.

Одержимыми.

Кто была эта маленькая смертная с вороными волосами и серебристым полумесяцем в глазах, напоминавшим ему зимнюю луну? И почему с той ночи он не мог выбросить ее из головы? Каждая деталь ее лица так ярко запечатлелась в его мыслях, что ему хотелось вырезать их ножом. Эти образы вызывали у него отвращение и одновременно интриговали. В конце концов, только ее кровь могла положить конец проклятию, которое уничтожило его семью.

К сожалению, маленький камень, который ему удалось добыть, был недостаточен для коллекции Долиона. Все камни были примерно одинакового размера, и по сравнению с ними тот, что был у него, был лишь небольшой частичкой. Это означало, что ему нужно было либо найти еще кого-то из ее рода, либо вернуться в Мортасию.

- Проклятые яйца Кастеро..., — пробормотал он, проводя рукой по лицу.

Он хотел передать эту новость Долиону, который был бы чрезвычайно разочарован, но этот теневой ублюдок исчез — его не видели уже несколько дней ни в одном из его обычных пристанищ. Жаль, потому что у Зевандера были вопросы. Например, что за божественное проклятие обитало в тех лесах, что не выглядело человеческим. На самом деле, это очень напоминало ему уродства, от которых страдал его брат в детстве.

Стук в дверь заставил Зевандера спрятать камень, прежде чем ответить: - Войдите.

Одетый в такую же черную кожу, как и Зевандер, Казимир вошел в комнату, судя по всему, только что вернувшись из путешествия, так как на его лице был слой грязи. Как и Зевандер, он был бывшим заключенным соласиона и членом Леталиш короля Сагарина. Он и два других члена Леталиш, также бывшие заключенные, жили в Казарме, отдельном здании на территории замка Эйдолон. Восстановление титула Зевандера как лорда и разрешение ему сохранить замок, который принадлежал его семье на протяжении веков, было небольшим знаком благодарности короля за убийства, которые он и его братья из Леталиш совершали от имени монархии на протяжении веков.

— Чем заслужил такую честь?

— Нас вызвали. Казимир устроился в кресле напротив Зевандера, поправляя кинжалы на бедре. С его серебристыми волосами его можно было бы принять за брата Рикайи, если бы не ярко-золотистый цвет его глаз.

Если Зевандер мог нагревать кровь до состояния камня, то Казимир обладал способностью замораживать ее в ледяные кристаллы, которые фактически разрушали вены его жертв. Однако его магия была связана с кровью — унаследованная сила, которой обладали родственники, отвергшие его много лет назад.

Он наклонился вперед и передал свиток с уже сломанной печатью.

Зевандер развернул пергамент и пробежал глазами по приказу. - И какое великое приключение уготовил нам Его Величество?

- Бывшие магестролианцы, которые, по-видимому, сочли блестящей идеей зарыться в недрах крепости Корвус.

Черт возьми. Зевандер сгорбился в кресле, бегло просматривая детали, содержавшиеся в письме.

- Некий Долион Геварис. Должно быть, все, что о нем говорят, правда, — продолжал болтать Казимир, пока Зевандер смотрел в пустоту.

Крепость Корвус. Заброшенный замок, куда отправляли карнификанов — эфирианцев, отравившихся избыточным количеством вивикантема, что привело их в состояние полного безумия. В большинстве случаев это было самонанесенное наказание. Некоторые принимали его прямо через вены. Другие каким-то образом развивали опасную зависимость. Накопившись в организме, вивикантем становился токсичным, изменяя химический состав мозга и превращая их в опасных венатиков. Каннибалы, если верить слухам. Иногда кто-то из них сбегал из замка и попадал в небольшие деревни у подножия гор, где питался в основном спиндинг-детьми, поскольку они были самой легкой добычей.

- Черт возьми. - Зевандер провел рукой по черепу и погрузился в кресло. По крайней мере, он знал, куда сбежал Долион.

- Именно так я и думаю.

— И он, по-твоему, жив?

— Мимикроу был отправлен на разведку. Уловил его голос. Бред Кадавроса. Мимикроу — птицы, выведенные Магестроли для передачи сообщений или, во многих случаях, для шпионажа в интересах короля. Вполне возможно, что король Сагаерин завладел кровавыми камнями, что означало бы причастность Долиона к незаконной практике демутомансии.

Хотя любой мог бросить тело в одну из пылающих вен и получить кровавый камень, вероятность этого была невелика, так как они были под усиленной охраной, а извлечение камня из пламени было бы самоубийством. Только немногие, в основном высокопоставленные маги, такие как когда-то Долион, обладали достаточными знаниями, чтобы владеть Сейблфайром, что делало его весьма вероятным подозреваемым.

За исключением того, что полученные камни имели бы дефекты. Дефекты, которые вполне могли повлиять на чистоту крови. Даже самый опытный маг не обладал такой эффективностью, как Зевандер, в превращении крови в камень.

К счастью, никто еще не обнаружил его скрытую силу, иначе его бы наверняка казнили за это.

Поскольку именно его черное пламя создало камни, он мог легко уничтожить их одним заклинанием. Это был последний выход, учитывая, что маг-изгой все еще был ему должен за снятие проклятия. К тому же собрать эти проклятые камни было не так-то просто, поскольку каждая из родовых линий была защищена заклинанием, скрывающим их личность. К несчастью для них, Долион знал заклинание, позволяющее пробить защитный барьер, и смог отследить их в своих видениях.

- Кто-нибудь из остальных знает об этой миссии? — спросил Зевандер, скрестив пальцы.

- Пока нет. Торрин получил другое задание от короля Саегарина. - Из четырех Леталиш, сила Торрина была одной из самых саморазрушительных, поскольку он обладал способностью извлекать вивикантем из других, втягивая его в себя, что лишало его противников силы. Король часто поручал ему дела, в которых до казни предшествовал допрос. — Вокруг Лачуги бродит фламмеллиан. Так обычно называют тех, кто злоупотребляет фламмапулом. — Он тусуется в местных борделях. На прошлой неделе убил двух секселей, но стража не смогла его выследить.

- Им плевать на сексели.

- Конечно, нет. Их беспокоит то, что он использует зелья, не разрешенные магическим сословием. И то, что он, похоже, знает еще не опубликованные

- Есть идеи, кто это?

- Нет. Но я не должен тебе говорить, насколько это личное.

Торрин был влюблен в сестру Зевандера с тех пор, как она впервые привлекла внимание многих на церемонии становления — священном празднике, когда девочки переходили в женский пол. К счастью, он был достаточно мудр, чтобы не поддаваться своей растущей одержимости ею на протяжении многих лет, и вместо этого взял на себя роль ее тихого защитника.

Тот факт, что фламмеллианцы целенаправленно выбирали сексели, делал эту работу слишком привлекательной для Торрина, поскольку он знал, что Рикайя любила часто посещать бордели.

- И пусть он найдет его раньше меня. - Зевандер не стал рассказывать своим товарищам из Леталиш, что Рикайя подверглась огнепусканию. Он также не стал упоминать о своих сделках с Долионом, пытаясь снять проклятие. Или о том, что он испытал унижение, пытаясь вернуть последний камень.

Он предпочел бы забыть все это, но его сны стали более яркими за последние несколько ночей, с тех пор как он увидел ту девушку, и Зевандер устал просыпаться каждое утро с сильной болью в паху.

И все это из-за смертной.

Зевандер взял стакан с фервенци, который налил себе ранее, и допил его. - Мы с тобой справимся с этим заданием вдвоем.

Эта идея была нелепой, учитывая, с чем им предстояло столкнуться, и поднятые брови Казимира дали Зевандеру понять, что его брат думал то же самое. К сожалению, Зевандер не имел намерения выполнять приказ короля убить Долиона, и чем меньше людей знало об этом предательстве, тем лучше.

- Мы с тобой в одиночку справимся с Карнификанами? Не знаю, что хуже — твой запрос или приказ короля.

- Если Долион жив, как ты говоришь, то ему удалось самостоятельно пройти мимо Карнификанов. Они не особо покладистые люди.

Благодаря высокому уровню вивикантема, они были известны своей невероятной силой и ловкостью, их способности превосходили способности обычного магма. Или Леталиш, если на то пошло. Если бы их было больше, они, вероятно, довольно легко уничтожили бы императорскую гвардию короля. К счастью, большинство эфирийцев старались любой ценой избегать отравления вивикантемом.

- Не говори мне, что ты менее уверен в себе, чем пьяный старый маг.

- Кстати, не против, если я выпью?

Этот вопрос заставил Зевандера ухмыльнуться, но он все же передал графин с ликером и стакан.

Казимир опрокинул весь стакан, явно нервничая из-за перспективы в одиночку сразиться с карнификанами. - А что будет, если ты ошибешься? Что будет, когда нас значительно превзойдут по численности целая колония каннибалов?

- Мы быстро помолимся, а потом обделаемся.

- Не похоже на надежный запасной план.

- Я никогда не утверждал, что я большой стратег.

Казимир вздохнул и провел рукой по лицу. - Ладно. Я буду молчать. Быть съеденным заживо, наверное, не самый худший способ умереть.

- Не хочешь поделиться своим мнением о том, что может быть хуже?

- Член в мясорубке?

Зевандер нахмурился. - Мы постараемся избежать и того, и другого.

Кивнув, Казимир поднялся со стула. - Когда выходим?

- На лошадях добираться пять дней. На закате.

ГЛАВА 21 МАЭВИТ

Тихонько щелкнув ручкой, я открыла дверь сарая и заглянула в открытое темное пространство. Где-то в глубине раздался гротескный, хлюпающий звук, и я нахмурилась, ища Райвокса в темноте. Тихонько пробираясь к центру сарая, я следовала за этим ужасным шумом, вглядываясь в тусклом свете в поисках чего-нибудь движущегося.

Вдоль восточной стены стояла стопка сосновых ящиков, сделанных дядей Рифтином, которые ждали тел, хранящихся в морге. Как повезло Агате, что оба ее сына оказались искусными плотниками — один в работе с деревом, а другой в работе с телами.

Отвратительное воспоминание о губах дяди Феликса на груди Даниры вызвало дрожь, пробежавшую по моей спине.

В то же время под моей ногой хлюпнула мокрая масса.

Скривив губы в гримасе, я опустила взгляд на грязный пол, где розовый, мясистый холмик обволакивал мою туфлю. Наклонив голову, я осмотрела его, пытаясь представить, на что я могла смотреть, когда черная вспышка влетела слева и смахнула его конец, прежде чем снова скрыться в тени. Розовая масса тянулась за ней. Длинная. Блестящая.

Внутренности.

Я прижала тыльную сторону ладони ко рту, чтобы подавить кислоту, жгучую в горле, и на цыпочках подошла к его укрытию. Засунувшись в угол сарая, за стопкой ящиков, Райвокс сидел, сгорбившись, и тот отвратительный звук был громче, чем раньше. В поле моего зрения мелькнуло движение, и я обернулась, чтобы увидеть, как кишки ползут по земле в рот маленькому зверю. Взгляд на тушу показал полосатую голову того, кто, я была уверена, был любимым полосатым котом Агаты, Бакстером.

О, нет.

- Что ты наделал? — прошептала я, глядя на бедное, ничего не подозревающее существо. Не то чтобы я очень любила этого дикого маленького монстра, который разорвал мне ноги своими когтями, но если Агата заподозрит, что я имею какое-то отношение к его смерти, она, вероятно, разорвет меня своими когтями. - Птицы не едят кошек. Все наоборот.

Через несколько минут, прослушав эти влажные, жевательные звуки, маленькое убийственное существо споткнулось, явно переедая, и я оглянулась на отрезанную голову.

- Нет, нет. Ты не можешь это оставить. Ты должен съесть все целиком и больше никогда не есть домашних животных, понятно? Крысы в доме — это одно, но мы не едимдомашних животных. - Я толкнула отрезанную голову к нему ногой, и отвращение заставило меня скрутиться в узел. - Ешь.

Райвокс подошел к голове кошки и впился зубами в ее бок.

Вместо того, чтобы откусить кусок, он пошатнулся в сторону и издал длинный стон, словно был слишком сыт, чтобы сделать еще один укус.

- Ты должен съесть это! Ты не можешь просто оставить голову ее кошки валяться, иначе следующей на полу будет моя голова! - Я снова подтолкнула голову к нему, но он оттолкнул ее когтем.

О, нет. Мне придется закопать эту чертову штуку, иначе она может ее найти. Хотя Агата редко заглядывала в сарай, она иногда туда заходила, бог знает зачем.

Сглотнув с трудом, я наклонилась, чтобы поднять голову с земли кончиками пальцев, избегая кровавых ниток мяса, свисавших под ней, и пошла к двери сарая. Один только вид головы вызвал у меня рвотный рефлекс, но я подавила

За щелями в дереве промелькнула смутная фигура, и я замерла, тихо ахнув.

Если кто-то увидит отрезанную голову, меня наверняка накажут. Я вздрогнула, вспомнив последнее наказание, которое мне назначила Агата, когда я была вынуждена вычищать ведра с содержимым брюшной полости дяди Феликса. Я поклялась, что больше никогда не буду делать ничего, что может привести к этой ужасной задаче.

- Проклятая птица, — прошептала я, стиснув зубы, отчаянно пытаясь сдержать тошноту, поднимающуюся в горле, пока я сжимала голову.

Когда фигура прошла мимо места, где щели в двери были самыми широкими, я не смогла понять, продолжила ли она свой путь или все еще стояла по ту сторону. С кошачьей головой, опасно свисающей с моей руки, я подошла ближе и прислушалась. Стук сзади заставил меня напрячь мышцы, и я обернулась, чтобы увидеть Райвокса, ковыляющего ко мне на четвереньках.

- Нет! — прошептала я, отмахиваясь от него рукой. - Вернись в свой угол.

Он остановился, наклонив голову, словно был сбит с толку.

Звон дверной ручки поверг меня в бессмысленную панику, и я бросила голову кошки вправо, где она покатилась под полуразрушенную тележку, используемую для перевозки тел на близлежащее кладбище.

Когда дверь распахнулась, я затаила дыхание, вытирая кровь животного о свою темную юбку. В дверном проеме стоял дядя Рифтин с самокруткой между губами. Он вынул сигарету, выпустил дым и улыбнулся.

- Что ты здесь делаешь, МАЭВИТ?

Я украдкой оглянулась через плечо и с облегчением выдохнула, не увидев там Райвокса. - Мне показалось, что я что-то услышала здесь. Какое-то существо.

- Какое-то существо? Я должен проверить, не бешенное ли оно. - Он подошел ближе, зашел дальше в сарай, и мое сердце забилось чаще, когда я боролась с желанием взглянуть на отброшенную голову.

- Я искала. Ничего не оказалось. Я как раз собиралась уходить на обед.

Улыбаясь, он наклонил голову. - Вообще-то, я хотел поговорить с тобой. Наедине. О твоей сестре.

О, нет. Сейчас не время для такого разговора. И уж точно не с ним. - Я очень проголодалась.

- Она волнуется, — сказал он, игнорируя меня. - Ты знаешь Алейсею.

Она очень заботливая. Она думает, что такой человек, как Морос, разрушит такую невинную девушку, как ты. - Я сомневалась, что это была самая насущная проблема, которая беспокоила мою сестру, и это заставило меня задуматься, если она солгала ему насчет ребенка. А может, ему просто было все равно.

Он поднял прядь моих волос и пропустил ее между пальцами. - Она страдает, думая о том, как он врывается в твою узкую девственную киску.

- Я бы рискнула сказать, что моя сестра не думает о таких вещах. - Когда я обошла его, направляясь к двери, он схватил меня за руку, вызвав тревогу в моей голове.

- Я мог бы помочь тебе привыкнуть. - От шока я выпрямилась, и, словно почувствовав это, он улыбнулся еще шире и отпустил меня. - Только если ты этого хочешь, конечно.

Желание закричать на него разрывало мне горло. Как он мог говорить со мной такие вещи, в то время как моя сестра беспокоилась о ребенке, которого он зачал в ней. Даже если она еще не сказала ему, какая отвратительная наглость с его стороны — так грубо предлагать мне такое. - Ты мой дядя.

- Сводный дядя. Мы даже не кровные родственники.

- Это не имеет значения. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Его щека дернулась, как будто эта фраза как-то задела его. - Видишь ли, я слышал слухи, что мистер Морос увлекается странными вещами. Насколько я понимаю, немного грубоватыми. Тебе, возможно, стоит немного расслабиться.

- Извини, дядя. Мне нужно вернуться домой.

- Да, конечно. Обед. - Он приподнял голову, сглаживая естественную ухмылку. - Насколько я понимаю, мистер Морос должен прибыть сюда ровно в полдень.

- Я не хочу проводить день с мистером Моросом.

- Неважно, чего ты хочешь. Это ужасная вещь в таких договоренностях. - Он поднял брови и вздохнул. - В любом случае, если произойдет какое-либо изменение в твоих планах, сообщи мне.

Я с удовольствием помогу. Не хочу, чтобы такая невинная молодая девушка, как ты, страдала больше, чем нужно.

- Я не намерена страдать, ни в коем случае.

Его взгляд задержался на моих губах. - Ну, это было бы что-то. Молодая сирота, противостоящая уважаемому члену этого прекрасного прихода. - Он тихонько хмыкнул и коротко кивнул. - Увидимся позже.Племянница. - С этими прощальными словами он вышел из сарая, а я выдохнула дрожащим дыханием, каждая клетка моего тела была в состоянии отвращения.

Пока я приходила в себя от шока, я поспешила к месту, где бросила голову кошки. Я нашла ее за колесом повозки и огляделась по сараю в поисках места, где я могла бы быстро ее закопать, чтобы меня никто не увидел.

Небольшая щель под столярным верстаком дяди Рифтина.

Взяв лопату с верстака, я опустилась на колени и неуклюже стала копать утрамбованную землю на полу сарая, а моя рука горела от новой мозоли, когда деревянная ручка царапала кожу при каждом ударе.

Райвокс подковылял ко мне, его взгляд метался между моим копанием и, должно быть, выражением абсолютного отвращения, запечатленным на моем лице.

- Я больше никогда не хочу убирать за твоими... несчастными случаями.

Я тяжело дышала, копая в таком тесном пространстве. Когда яма стала достаточно большой, я осторожно положила голову кошки в могилу, засыпала ее землей, а затем поднялась на ноги. Смахнув с моего темного платья крошки земли, я вытеснила из головы мысль о том, что мне придется снова видеться с мистером Моросом, и положила перекормленного убийцу кошек обратно в его маленькое гнездо. - Больше никаких домашних животных, хорошо? Нам нужно найти что-то менее травматичное для тебя. Если ты настаиваешь на мясе, может быть, я смогу достать какие-нибудь обрезки у мясника в городе. - Я почесала его под клювом, и маленькое существо подняло подбородок, издавая мурлыканье, которое вызвало неохотную улыбку на моем лице. - Несмотря на твои мрачные наклонности, ты нелепо милый.

- Маэвит! Маэвит!

Отдаленный голос Лоллы, зовущей меня, заставил меня застонать. Оставив своего кровожадного маленького питомца, я направилась обратно к дому и поздоровалась с ней у заднего входа.

- Маэвит, иди быстрее.

- Я знаю. Мистер Морос снова пригласил меня на обед. У этого человека нет ничего лучше делать? - Я

- Это твоя сестра.

Только тогда я заметила бледность ее лица. Оно было совершенно лишенным цвета.

- Что с Алейсеей?

- У нее обнаружили ребенка. Ребенка твоегодяди. - В глазах Лолоры навернулись слезы.

Паника зародилась в моем животе и, как металлические когти, впилась в горло, царапая грудь. - Как… как они узнали?

- Она призналась.

Паника корчилась и билась, раздирая мне легкие. Лолла не должна была говорить то, что я и так знала. Признание Алейсеи заклеймило ее как грешницу.

Грешников отправляли в лес.

ГЛАВА 22 ЗЕВАНДЕР

Сквозь густой белый туман Зевандер и Казимир вглядывались в болото из мертвых деревьев, где вдали на ветхом каменном холме возвышалась страшная крепость Корвус. О замке, брошеном задолго до появления Зевандера, было известно не много. Ни один маг-писц не осмелился бы исследовать его историю, как и историю небольшой деревни, расположенной внутри его разрушающихся стен, окружающих периметр, несмотря на то, что там обитали кровожадные карнификаны.

- Будем идти пешком, — сказал Зевандер, спешившись с Обсидиана. Густой ил служил естественной ловушкой, которую карнификаны использовали, чтобы съесть лошадей заживо. Не то чтобы это было менее опасно для двух Леталиш, но по крайней мере они могли защитить себя. Помимо хрустящих зубов, у Обсидиана не было ничего, чем он мог бы защититься, в то время как карнификан разрывал его плоть длинными, отросшими когтями и заостренными зубами.

- Что скажешь, девять стадий? — спросил Казимир, привязывая свою лошадь к ближайшему дереву, вне поля зрения.

— Я бы сказал, что да. Мы должны успеть до наступления ночи.

Оба отправились к подножию холма, где умирающая трава встречалась с глубокой, мутной водой глубиной в фут. Белый пар висел над пигвогскими лилиями, собравшимися на поверхности, а зловоние эфира и гниющей листвы смешивалось с неприятным запахом, который напомнил Зевандеру канализацию в Лачуге.

С первым шагом его кожаные сапоги погрузились до икр. К счастью, калигосская кожа не пропускала ни капли, хотя и имела тенденцию немного сжиматься, когда намокала, сдавливая ногу при каждом шаге.

- Ну, это будет веселое путешествие на девять стадий. - Комментарий Казимира заставил Зевандера улыбнуться, и он продолжил идти, а вода поднималась все выше.

- Надеюсь, ты планируешь заставить его помучиться.

Зевандер вздохнул, вспомнив, что еще не проинформировал своего коллегу-убийцу. - Мы не будем его убивать.

- Прости? Трудно расслышать что-то из-за шума брызг грязной воды вокруг меня. Мне показалось, ты сказал, что мы не будем его убивать.

Зевандер лишь оглянулся через плечо и увидел, как Казимир неуклюже шатается по мягкой грязи. - Я отвезу его в подземелья Эйдолона.

- Но король приказал казнить его. Так мы получаем деньги. Так мы спасаем свои головы.

- Да, так мы получим деньги. Будем в долгу у короля за преступление, которого мы не совершали.

- И как спасение этого мага изменит ситуацию?

- У него есть кровавые камни для септомира. - Вода по колено замедлила их шаги, а грязь стала гуще, поглощая ботинки Зевандера с каждым шагом.

- Кровавые камни? Те, которые собирать совершенно незаконно, потому что для этого требуется магия, полностью запрещенная имперским законом?

- Именно те. - Ботинок Зевандера провалился в мягкую яму, и он зацепился руками за колено, чтобы поднять его из всасывающей почвы. - Он может сломать это проклятие. Камни гораздо сильнее пламени.

- Это будет фантастически, пока король не узнает об этом, и нас не казнят. А как насчет того, чтобы привести его обратно в тот самый замок, где ты установил защиту, чтобы никто не мог войти? Ты доверяешь этому мошеннику-магу, известному, кстати, каксумасшедший, в присутствии твоей сестры?

Это был вопрос, над которым он размышлял всю дорогу до крепости Корвус. Зевандер постарался защитить свою сестру и свой дом, но он был бы проклят, если бы позволил магу уйти так легко, не выполнив свою часть сделки. - Он будет жить в подземельях. Я закую его в медные кандалы. - Единственный элемент, который, как известно, ослабляет мага.

- Он относительно безвреден, но после этого будет бесполезен.

- Безвреден…пфф. Он был членом Магестроли. Самым могущественным из магов короля.

- Шшшш. - Зевандер резко остановился, навострив уши, уловив слабый шум воды. В тот момент, когда он отбросил плащ и потянулся за мечом на спине, широко размахнувшись, из воды выскочила черная змея, оскалив клыки. Ее огненный язык лишь слегка коснулся его щеки, прежде чем клинок вонзился в ее плоть, прорезая ее так легко, словно ее кости были жидкими.

Верхняя половина змеи упала в болото, брызнув ему в лицо гнилой смесью крови и грязи. Вытерев лицо, он обернулся и увидел, что Казимир погружается в воду, которая теперь доходила ему до бедер. До бедер.

Зыбучий песок.

- Черт! - Казимир балансировал и качался на месте, махая руками, пока грязь тянула его все глубже. До пояса. До груди.

Зевандер протянул руку, прежде чем Леталиш полностью погрузился под воду. Вложив в это все свои силы, с дрожащими мышцами, он с такой силой дернул Казимира за руку, что другой Леталиш выскочил из воды с криком.

Наклонившись вперед, он кашлянул, выплюнув из рта мутную болотную воду.

Он взглянул вверх. - За тобой!

Зевандер резко обернулся, все еще держа меч наготове, когда два карнификана рычали и прыгали по воде, направляясь к ним. Легкость, с которой они пересекали болото, указывала на то, что они регулярно охотились на этих землях.

Кроваво-красные глаза, морщинистая и обветренная кожа белого цвета, плоский нос и губы, которые, казалось, были откушены, обнажив острые зубы — было трудно поверить, что когда-то они были нормальными гражданами, живущими своей обычной жизнью. Любое подобие их прежнего «я» скрывалось под маской дикости.

Зевандер поднял ладонь, мысленно нарисовав глиф аериз, и вытянул руку вперед. Взрыв воздуха отбросил карнификанцев назад, и они упали в грязь. Еще двое продвинулись вперед, но прежде чем Зевандер успел взмахнуть мечом, скорпионы, выжженные на его теле, поднялись черным дымом, приняв форму гигантских зверей. При ударе жала скорпиона один из карнификанцев протянул руку и схватил тонкий металлический наконечник жала в ладони.

- Что за хрень? - Зевандер никогда не видел ничего подобного.

Карнификан раздавил его, и скорпион

Услышав рык сзади, Зевандер обернулся и увидел белый дым, поднимающийся из ладони Казимира, чьи глаза были ледяно-голубыми. Он направил туман на трех приближающихся Карнификанов, и все трое резко остановились. Замерзшие. Тонкие струйки красного рассыпались под их кожей, когда их вены превратились в лед. Их плоть разорвалась, разрывая их тела на мелкие кусочки, которые с всплеском рухнули в воду.

Скорпион с раздавленным жалом свернулся в черный дым, и из него появился новый скорпион, его жало блеснуло, прежде чем вонзиться в живот приближающегося карнификана.

Вдали Зевандер заметил еще дюжину, прыгающих к ним своими тревожными прыжками, которые едва разбрызгивали воду. Казимир выпустил еще один поток белого дыма над поверхностью болота, который превратил его в лед вокруг их бледных костлявых ног. Пока карнификаны извивались и рычали, безуспешно пытаясь освободиться, скорпионы Зевандера нанесли удар, металл разрезал их тела пополам.

В течение нескольких минут все карнификаны лежали в куска по всему болоту.

Сдерживая силу своих печатей, два Леталиш стояли, тяжело дыша, а сердце Зевандера колотилось в груди. Призыв силы Сейблфайра истощил его энергию и оставил его без сил. Тем не менее, двое продолжали идти, пробираясь через оставшиеся три стадии грязных болот, без дальнейших происшествий, пока наконец не достигли твердой земли замка.

К сожалению, те несколько карнификанов, которых они встретили в болоте, были лишь небольшой частью сотен, которые, как полагали, обитали в Крепости Корвус.

Справа лежали, по-видимому, опустошенные остатки грудной клетки и кости ног, размер которых указывал на то, что жертве было не больше десяти лет. Спиндинг ребенок, предположил Зевандер. По мере приближения к замку, во дворе лежали еще больше костей, их вид был неразличим в этой куче.

— Не могу сказать, что после этой чертовой прогулки я случайно не убью этого сумасшедшего старого мага. — Казимир счистил кусок грязи, присохший к его кожаной тунике.

— Ты ничуть не впечатлен тем, что он выжил? Как Долион смог совершить такой подвиг, оставалось загадкой. Хотя его сила оттачивалась на протяжении нескольких столетий, в старости ему не хватало физической силы.

Казимир застонал и ударил каблуком ботинка по мертвой траве, с которой соскользнула еще больше влажной грязи.

Запах смерти и разложения висел у него в горле, когда Зевандер пересек двор и направился к полуразрушенной двери замка, которая была приоткрыта.

Оба прошли через скрипучие железные двери в величественный вестибюль, где в центре стоял каменный ворон с сломанными и обломанными от старости крыльями. Потрепанные и рваные гобелены беспорядочно висели на испачканных водой каменных стенах, а портреты королевской династии висели перекошенными и выцветшими, пробитыми следами насильственного разрушения.

Несомненно, когда-то величественный вестибюль стоял в запустении, его остатки были разграблены и уничтожены.

- Что бы ни случилось здесь... это должно быть было ужасно. Словно они бросили все и сбежали.

Зевандер оглядел руины, и его мысли потемнели, когда он оценил состояние замка. - Я бы рискнул сказать, что они не бежали. Во всяком случае, не по собственному желанию.

- Кто они были?

- Я не знаю. В исторических книгах нет ничего, что говорило бы о том, что кто-то занимал этот замок. Только то, что он принадлежит Нкстеру.

Звук рушащегося камня привлек внимание Зевандера справа, как раз в тот момент, когда два Карнификана бросились на четвереньках, как звери. Казимир вытащил из-за пояса изогнутый кинжал с двумя лезвиями, который под светом белого сияния превратился в копье.

Зевандер вытащил свой черный меч.

Карнификаны бросились в атаку без колебаний, как и подобает их уму. Они атаковали безжалостно и без страха.

Зевандер замахнулся, но промахнулся мимо карнификанов, которые быстро уклонились. Когда один из них бросился на него, он вытащил кинжал и вонзил его в горло безжалостному существу. Он вовремя повернулся, чтобы рубить другого в живот своим мечом, разрезая ему живот одним сильным движением клинка. Еще один наступал, и он парировал удар по черепу, нанося удар с непогрешимой точностью.

Еще полдюжины высыпали из комнат, нападая справа и слева. Затем еще десятки, пока Зевандер и Казимир не встали спина к спине, сражаясь с толпой берсерков. На каждый удар меча Зевандера Казимир парировал ударом копья.

- Напомни мне... еще раз... когда мы должны начать... обделываться? — спросил Казимир, вонзив копье в живот своего противника. Когда он вытащил его, на пол вылилась глыба желеобразных органов.

- Я бы сказал, прямо сейчас. - Зевандер широко замахнулся и отрубил голову карнификана, которая покатилась по цементу.

Появились их символы: скорпионы Зевандера и смертоносный ледяной туман Казимира. Три карнификана вцепились в жало скорпиона Зевандера, но в тот момент, когда оно врезалось в цемент, один из них был разрезан пополам. Двое других соскользнули при ударе и постигла их та же участь.

Снежный взрыв белого тумана отбросил трех других берсерков к стене в кровавой взрывной волне из конечностей и костей. Зевандер и Казимир отступили по разрушающейся лестнице, пока по коже Зевандера не пробежала дрожь, и он понял, что карнификанны больше не наступают.

Они прошли через защитное заклинание.

По другую сторону мерцающей стены его скорпионы сражались с десятками других карнификанов, которые появились, заполнив большой зал.

Зевандер протянул руку, чтобы отозвать их, и огромные паукообразные исчезли, превратившись в облако черного дыма, которое заползло под его рукав.

Казимир наклонился вперед, положив ладони на бедра, чтобы отдышаться.

- Ну, это было примерно так же весело, как поглаживать свой член перчаткой.

Карнификан бросился за ними, врезаясь в невидимую силу, словно щит из жидкого стекла, который стоял между ними и двумя убийцами.

- Судя по этой защите, мы, должно быть, близко. - Казимир вложил копье обратно в кобуру на бедре. - И я полагаю, это отвечает на вопроскак.

Защитные заклинания потребляли невероятное количество энергии, поэтому вероятность того, что Долион использовал свою магию крови, была невелика. А это означало, что кровяные камни были с ним.

Два Леталиша разделились: Казимир взял западную часть замка, а Зевандер — восточную. Комната за комнатой не приносила ничего, кроме опрокинутой и разгромленной мебели, испачканной кровью, груд костей и трупов, а также зловония смерти, которое сопровождало его повсюду. В конце длинного коридора он наткнулся на дверь, которая выглядела так, будто ее пробили тараном, а ее поверхность была испещрена глубокими вмятинами. Железные петли были сломаны,

Один сильный толчок не смог сдвинуть ее с места. Он сделал шаг назад и нанес один сильный удар ногой, который с такой силой раскачал дверь, что она ударилась о соседнюю каменную стену и треснула по центру. Держа кинжал наготове, он поднялся по винтовой лестнице, услышав слабый звук хныканья сверху. Когда он наконец добрался до самой верхней комнаты башни, он осторожно перешел по скрипучему дереву и осмотрел открытое пространство. В верхних стропилах комнаты он заметил свечение желтых глаз, смотрящих на него. Мимикроу, посланные шпионить.

- Я совершил серьезную ошибку, — слабый голос прозвучал сзади, и Зевандер резко обернулся в сторону источника звука. В темном углу он заметил блеск серебра, принадлежащий пряжке ботинка, и вытянутую ногу.

- Как так?

- Если я заговорю, это будет моей гибелью. - Хриплость голоса Долиона свидетельствовала о том, что он пил мало воды и, вероятно, ел мало, если только ему не удалось добыть какую-нибудь мелкую живность, хотя карнификан, скорее всего, охотился на все, что дышало. При ближайшем рассмотрении Зевандер заметил, что мужчина был в растрепанном состоянии — его белая борода была спутана и не ухожена, волосы торчали во все стороны, а на одежде было несколько дней грязи.

Не давая старику ответить, Зевандер вытащил два клинка из ножен на бедре. Он резко развернулся и бросил их в светящиеся глаза.

Два тихих удара.

Две птицы упали на пол.

Третья успела взлететь, прежде чем он успел вытащить следующий клинок, и пролетела через открытое окно, где были сорваны ставни.

Он вытянул руку, и жало скорпиона одним быстрым ударом пронзило птицу в полете, а затем так же быстро втянулось обратно. Рычание снизу свидетельствовало о том, что карнификан пожирал ее как желанную добычу.

Еще один осмотр не выявил никаких других следов мимикроу.

- Эти проклятые птицы. Всегда подслушивают. - Он пошевелился на полу, застонав, когда вытянул еще одну ногу, словно сидел там уже несколько дней. - Красный камень. С серебряными отметинами.

- Твое видение было неверным?

- Не неверным. Неполное. После нашей встречи в таверне я снова видел сон. Ужасные вещи. Война. Голод. Полное разрушение Эфирии.

- Ты всегда бредил об этих вещах.

- В моих снах никогда не былоскорпионов.

Зевандер безрадостно рассмеялся. - Ты намекаешь, что теперь я твой великий злодей? Что я принесуконец света? Тыдействительносумасшедший.

- Ты присоединишься к Кадавросу в его разрушении. Это я знаю наверняка.

- Тогда почему бы тебе не попытаться уничтожить меня сейчас?

- Потому что в этом видении я также видел корвугон. А теперь, когда ты добыл последний камень, я не вижу, как это возможно. - Сухой кашель сотряс его тело, и Зевандер снял с плеча мешок с водой, который взял с собой в путешествие, и протянул его ему. После одного исключительно длинного глотка Долион опустил флягу и вытер рот. - Надеюсь, ты не принес с собой пива?

- К сожалению, нет.

Легкая улыбка на его лице исчезла. - Мои видения, какими бы реальными они ни казались... возможно, ониненадежны.

- Что такое этот корвугон, о котором ты упомянул?

- Они были посланниками мертвых, считались любимыми питомцами Богини Смерти. Крупные рапторы с зубами и когтями, предназначенными для разрывания плоти. Столетия назад они вызывали такой же страх, как и драконы.

Он на мгновение задумался, что яйцо, спрятанное под кроватью девушки, вполне могло быть созданием, описанным Долионом. - Эти рапторы… они откладывают яйца, как птицы или драконы?

- Да. Большие яйца с черными чешуйками, пахнущие серой.

- А какое отношение к этому корвугону имеет камень с серебряной меткой? Ты когда-то верил, что этот камень положит конец разрушению. Конец Кадавросу. Конец проклятому проклятию, которое, якобы, делает меня такой угрозой.

Долон сжал руки на макушке и зажмурил глаза. - Я ошибался. Мои видения подвели меня.

Зевандер сжал зубы, сдерживая желание пробить кулаком стену. - Нет. Если твои видения подвели тебя, то я собрал все эти камни зря. А я точно не собирал эти камни зря, старик.

Нахмурившись, он сидел в задумчивости. - Нет, я полагаю, что нет.

Когда он сначала не стал объясняться, Зевандер сказал: - Говори свободно. Мимикроу больше не докладывают королю.

- Король не посылал этих ворон. Сейчас меня преследуют маги. Те самые люди, которые обвинили меня в безумии, теперь жаждут этих камней. Именно они загнали меня сюда.

- Логично, что человек, обладающий всей этой силой, представляет для них угрозу.

- Конечно. - Он снова сделал большой глоток воды. - Но они не хотят уничтожить ее, как им приказал уничтожить первый септомир наш милостивый король. - Интересно, что король также запретил демутомансию, которая гарантировала бы, что сила септомира никогда не вернется.

- Нет... они хотят завладеть этим оружием. И они хотят, чтобы я раскрыл, где находится седьмой кровавый камень.

- Похоже, ты скорее их союзник, ведь ты и маги желаете одного и того же.

Долион презрительно фыркнул и отвернулся. - Ни в коем случае. Как я уже сказал, я совершил ошибку, но мои намерения были благими. Кто знает, что они сделают с такой силой. - Его взгляд стал рассеянным, он уставился в одну точку, возможно, представляя себе это. - Они будут использовать любые средства пыток, чтобы вытянуть из меня информацию. А потом избавятся от меня за то, что я не смог сохранить молчание.

- Ты подозреваешь, что они верят в твои видения? В этот голод и чуму, которых ты боишься?

- Я подозреваю, что они всегда верили.

- Если ты настолько глуп, что заперся в замке с карнификанaми, почему бы просто не дать им то, что они хотят?

Он откинул голову назад, прислонившись к стене. - Ты знаешь историю замка Корвус?

- За пределами того, что здесь живут карнификан, нет.

- Странно, не правда ли? Этот замок существовал почти всю мою жизнь. И, конечно, всю твою. Но мы ничего о нем не знаем. Почему он был в запустении? Кто занимал его до карнификан?

- К чему ты клонишь?

- До того, как карнификаны захватили его, здесь жила целая раса. Корвикаи.

Это имя не вызвало у него никаких ассоциаций. Ни в одной из книг по истории Нкстероса, которые он читал, о них не упоминалось.

- Это были смертные, которые когда-то жили на этой земле, —

- Смертные не существовали в Эфирии с тех пор, как появился Умбравале.

- Ты ошибаешься. Историяошибается. Века назад, задолго до моего времени, они существовали здесь. На этих землях. Те, у кого не было силы. Кровавой магии.

- И что с ними стало?

- Их изгнали. Заставили уйти за пределы цивилизации. В самые глубокие канавы, куда ни один маг не осмелился бы забрести.

Кроме земли смертных, Зевандер знал только одно место, которое вселяло страх в сердца всех эфирийцев. - Круссурийская пропасть... - За пределами цивилизации, в темных и ледяных глубинах, где обитали существа, более жестокие, чем карнификаны.

- Да, — ответил Долион серьезным тоном.

Звук шагов эхом разнесся снизу, и Долион, расширив глаза, поднял лежавший рядом с ним клинок в тусклом свете, руки его дрожали. Вскоре появился Казимир, остановившись рядом с Зевандером, и, с облегчением выдохнув, Долион опустил оружие.

- Кто их прогнал? — спросил Зевандер, возвращаясь к разговору.

- Так далеко на севере я бы подозревал соласионов. Матери, дети, воины, даже их священная жрица были выведены из своей горящей деревни к траншее и брошены в глубины ада.

- Откуда ты это знаешь? — спросил Зевандер.

Долион провел рукой по каменным стенам, и на их поверхности появились красные светящиеся изображения и слова древнего языка, выгравированные кровавыми чернилами. Заклинание, которое сохраняло их. Хотя Зевандер немного подзабыл древний язык Примьерия, он выучил его от матери в детстве. То, что было выгравировано на камне, рассказывало ту же историю, которую только что пересказал Долион.

- Я нашел книги в подземельях. Их писцы, должно быть, спрятали их во время осады, но это... это последние слова единственного выжившего.

Зевандер снова обратил свое внимание на Долиона. - Я спрошу еще раз, почему изменилось твое мнение о камнях?

Он сидел молча, погруженный в раздумья. - Седьмой камень всегда был предметом спекуляций, о котором маги спорили со времен Эпохи Обновления. На протяжении веков он оставался загадкой. - Он сделал еще один глоток из бурдюка, допив последнюю каплю из запасов Зевандера, и протянул ему пустой сосуд. - Прошу прощения. Я не хотел выпить все.

- Закончи свое объяснение.

- Серебряные отметки на этом камне являются уникальными для Корвикаев, которые, как известно, поклонялись Богине Смерти. Тот самый ихор, который бежал по ее венам, бежал и по венам народа Корви.

— И?

— Если мое видение верно, смертная, за которой я послал тебя, может быть первой или последней из рода корвикаев. Возможно, в ее жилах течет кровь богини смерти. И хотя я могу быть многим для многих людей, я не являюсь средством для убийства смертных. Сжав губы в жесткую линию, он покачал головой. — Я определенно не хочу связываться с дочерью богини смерти.

В голове Зевандера мелькнуло божественное лицо девушки, и он напряг мышцы. - Судя по ее молодому возрасту, она еще не так давно обрела свои силы.

- Полагаю, что да. Но что ты имеешь в виду под «не обрела»? Она… она жива?

- Девушка все еще живет в Мортасии, — ответил Зевандер ровным тоном.

- О, слава богам. Слава вечно любящим богам милосердия!

- Мортасия? — спросил Казимир. - Ты отважился отправиться в страшные пустоши и ни слова об этом не сказал?

Зевандер внутренне застонал. - Ничего особенного не произошло.

- Как это возможно? — перебил его Долион.

- Как она жива?

Зевандер стиснул зубы, этот вопрос вернул его к той ночи и к тысячам раз, когда он задавал себе этот самый вопрос.

Осознание, промелькнувшее на лице старика, только разжегло его гнев.

- Ты не смог этого сделать, да? Что-то помешало тебе убить ее.

Вместо ответа Леталиш с трудом сдержался, чтобы не откусить себе язык, и сказал: - Я видел яйцо этого Корвугона. Оно у нее.

- Значит, это правда. Правда, что они вернулись!

Злые завитки гнева скользили по шее Зевандера, когда он положил руку на бедро, а другой погладил подбородок. - Значит, камни, которые мы собрали, и жизни, которые мы забрали, бесполезны.

- Эти камни в данный момент сдерживают замок, полный карнификанов. Хотя они не достаточно сильны, чтобы предотвратить эпидемию, шесть камней обладают достаточной силой, чтобы создать защиту. И нужно ли мне напоминать тебе, что те, кого ты убил, не были образцовыми гражданами. Они держали ниливиров в рабстве, черт возьми.

- И нужно ли мне напоминать тебе, что я не убиваю из милосердия или чтобы избавить мир от чертового зла. Я убиваю с целью, и этой целью было проклятие, которое ты обещал снять. Итак, как ты собираешься возместить ущерб? Прежде чем ты ответишь, позволь мнесоветоватьтебе, что мы были посланы королем, чтобы казнить тебя.

- Боюсь, я не смогу снять проклятие без кровавого камня дочери Корви, и я не буду нести ответственность за то, что дважды положу конец их роду. Убейте меня, если нужно. - Ублюдок имел наглость поднять подбородок, словно это могло придать ему немного достоинства. - На самом деле, я настаиваю. Я уже несколько дней пытался это сделать. Я трус.

- Может быть, я просто убьюееи избавлю тебя от этих тяжелых камней.

- Ты пытался и потерпел неудачу. На горизонте надвигается война, Зевандер. Избавившись от пламени, ты останешься беззащитным. Практически смертным. - С небольшим усилием он поднялся на ноги, споткнувшись и отступив на шаг назад. - Твое проклятие, хотя сегодня и является бременем, завтра может оказаться полезным. Это непревзойденная сила, которой ты обладаешь.

Зевандер обнажил свой клинок. - А может, ты просто бредящий старик, которого нужно заставить замолчать.

- Тогда заставь меня замолчать. - Он отбросил свое оружие с звоном металла и вытянул руки в стороны в знак сдачи. - Я умоляю тебя. Это не изменит твоего положения. Или твою судьбу.

Стиснув зубы, Зевандер злобно зарычал в ответ на упорное нежелание старого мага. Его руки дрожали от желания задушить его за то, что тот осмелился предположить, что Леталиш позволит ему так легко расторгнуть заключенную с ним сделку.

- Что нам делать? — спросил Казимир, отвлекая его от убийственных мыслей. - Я подозреваю, что в момент его смерти защита исчезнет.

- Это точно. - Долион кивнул в сторону лестницы. - Вам лучше уйти сейчас, пока у вас есть возможность.

- Ты пойдешь с нами. Ты останешься в Эйдолоне.

Зевандер злобно хмыкнул, выразив лишь малую толику своего гнева. - Ты мне должен, старик. Маги — это сейчас твоя наименьшая проблема. - Если Долион не сможет избавить его от проклятия, Зевандер заставит старого мага найти способ замедлить процесс его трансформации. Ему было наплевать на изменчивую мораль Долиона или на то, что девушка была последней из своего рода. Его бесило, что он не смог убить ее.

- Еще остается проблема с возвращением к нашим лошадям. - Казимир подошел к окну и выглянул наружу. - С лишним телом это будет гораздо сложнее.

— Если ты решишь идти пешком, — возразил Долион.

— У тебя есть план получше?

Долион приподнял бровь и повернулся к каменной стене рядом с ним. Светящаяся полоса света следовала за его рукой, когда он обводил ею стену. -Accipezimu equivonis. - Рассыпающийся камень замерцал, открывая вид на темный холм, где их лошади стояли привязанными к деревьям.

Из окна было видно, как тенью движущиеся фигуры быстро приближались к беспомощным животным. Карнификаны.

- Что скажешь, брат?

Зевандер тихо зарычал, схватил Долиона за воротник плаща и притянул его к себе на расстояние удара кулаком. - Никаких уловок, или я сожгу тебя заживо.

Кивнув, старик схватил кожаную сумку, лежавшую рядом с ним, и что-то зазвенело внутри, и они шагнули через мерцающий круг.

Оказавшись по ту сторону, Казимир отвязал лошадей, а Зевандер вытащил меч, готовясь к встрече с приближающимися карнификанами. Не дойдя до них всего нескольких метров, берсерки замерли, устремив взгляд на что-то позади Зевандера. Он успел обернуться и заметить мага, крадущегося за его спиной, и когда незнакомец протянул к ним ладонь, Зевандер накинул плащ, защитив себя и Долиона от разразившегося пламени.

Сильный жар ударял по плащу, не способный пробить огнеупорный барьер, пока Зевандер защищал свою добычу от пламени.

Долион скрутился в тугой комок рядом с Зевандером. - Ты должен был вонзить клинок в мое сердце еще в крепости, глупец.

Зевандер едва вздрогнул от слабого пламени, которое лишь слегка согревало его плащ — оно было далеко не таким интенсивным, как Сейблфайр, который шипел в его венах, отчаянно пытаясь вырваться наружу. -Ондурак, потому что вступил в неравную схватку.

Жара сменилась ледяным холодом, и Зевандер еще на мгновение удержал щит, чтобы туман Казимира не коснулся Долиона. Хотя пламя в его жилах защищало кровь Зевандера от замерзания, оно явно не помогло бы магу.

Холод улетучился, и Зевандер отбросил плащ, выпустив трех больших скорпионов. Появились еще два мага, первый лежал в кусках разорванной плоти, его вены были разорваны.

Зевандер приготовил свой клинок для первого, кто осмелится атаковать. В отличие от карнификанов, полностью лишенных магии, маги двигались быстро и эффективно, уклоняясь от ударов жал скорпионов.

Казимир послал еще один ледяной взрыв, который маги заблокировали невидимым щитом, отклонив туман от себя.

- Держитесь! — крикнул Зевандер.

Их силы могли удерживать щит только в течение определенного времени. Как два убийцы узнали во время обучения, лучшим оружием было изматывание врага. Использование всех запасов энергии и парирование с контратакой. Скорпионы ждали, щелкая клешнями, пока Казимир удерживал непрерывный поток, заставляя магов тратить свою магию на удержание щита. Обе стороны, несомненно, уставали, поскольку их силы постепенно истощались.

Зевандер, с другой стороны, терпеливо ждал, мысленно считая проходящие секунды.

Пока щиты наконец не упали.

Все три его скорпиона быстро вонзились в сердца двух магов. Один из них разорвался пополам, когда металлическое жало вышло наружу. Через несколько минут все три мага лежали изуродованными на травянистом холме.

Казимир наклонился вперед, хрипя, пытаясь отдышаться. - Ради богов... Я становлюсь слишком старым для этой херни.

Скорпионы побежали обратно к Зевандеру, а он взглянул на карнификанов, которые отступили обратно в Крепость Корвус. Пока оставшийся маг, ужаленный в сердце, корчился и извивался, Зевандер вытащил свой клинок и пронзил ему череп, прежде чем тот успел вызвать мимикроу, чтобы передать, что произошло.

Долион стоял над павшим магом и вздохнул. - Это не последний раз, когда мы их видим.

- Полагаю, что нет, — сказал Зевандер, вкладывая меч в ножны.

ГЛАВА 23 МАЭВИТ

- Алейсея! Алейсея! Нет! - Я бросилась через двор к солдатам фонковянцев, которые тащили мою сестру за руки, а она сопротивлялась и кричала. - Отпустите ее!

От их грубого обращения ее платье было порвано на рукаве, а волосы выпали из косы, которую она заплела утром. - МАЭВИТ! — крикнула она сквозь рыдания. - Пожалуйста, не позволяй им забрать меня!

Когда я подошла к первому солдату, я сглотнула страх, поднимавшийся в горле, и инстинкт взял верх. Я замахнулась, мои кулаки ударили по твердому телу, и резкая боль пронзила мои суставы. - Отпустите ее! Отпустите! - Сильный толчок в грудь отбросил меня назад, и я упала на спину, ударившись так, что остались синяки.

Ледяной адреналин пронзил меня, и я перелезла через юбки, снова вскочила на ноги и бросилась на него.

В тот момент, когда я оказалась над ним, он протянул руку и схватил меня за горло, перекрыв доступ воздуха. Я вцепилась в его руку, не сводя глаз с другого охранника, который заталкивал Алейсею в карету. В отчаянии я вытащила из кармана платья нож для чистки овощей и, не целясь, ударила его по предплечью.

Охранник зарычал, и как только он отпустил меня, я бросилась к карете. Острая боль пронзила мою голову, и мое тело отлетело назад от сильного рывка за волосы. Охранник прижал меня к себе, прижав свою окровавленную руку к моему горлу.

- Возьмите меня вместо нее! — резкие слова сорвались с моих пересохших губ, когда я в отчаянии закричала: - Пожалуйста! Я займу ее место! Я займу ее место! - Алейсея исчезла из виду, когда он развернул меня и потащил через двор к Агате, Лолле, дяде Феликсу и дяде Рифтину, которые ничего не сделали, чтобы спасти мою сестру.Ничего.

Один сильный удар по спине, и я упала перед ними на землю, сила его кулака выбила из меня воздух. Скручиваясь от боли на холодной земле, я хрипела, не в силах вдохнуть достаточно воздуха. Паника

- Нет! — прохрипела я, ползая и царапая землю, чтобы подняться на ноги.

Все еще борясь за воздух, я задыхалась, слезы застилали мне глаза, пока я смотрела, как карета исчезает за холмом.

Руки схватили меня, и я с криком оттолкнула их, но они втянули меня в крепкие объятия моих двух дядей.

Я лягалась и била каблуками по земле, пытаясь вырваться, пока они тащили меня назад.

Агата подошла ко мне, и на мгновение я уловила в ее глазах что-то, что приняла за сочувствие. Я замерла на секунду, слезы затуманивали ее образ. Как только слезы прекратились, я поняла, что это вовсе не было сочувствием.

Холодный, резкий шлепок ударил меня по щеке. - Ты позоришь нас. И ты, и твоя шлюха-сестра.

Я была охвачена яростью и плюнула ей в лицо. Когда я резко дернула рукой, я почувствовала сильный сдавливающий захват дяди Рифтина.

- Не усугубляй ситуацию! — предупреждающе впился он пальцами в мою руку.

Я повернулась к нему, стиснув зубы. - Ты ничего не сделал. Ты позволил им забрать ее. И ты ничего не сделал!

Еще один удар пришелся по моей челюсти, на этот раз костяшками пальцев, и я увидела вспышку света перед глазами — не от Агаты, а от дяди Рифтина. Боль пронзила мои пазухи, челюсть запульсировала.

- Отведите ее к Моросу, — сказала Агата. - Я умыла руки от них обоих.

* * *

С завязанными руками и лодыжками, я лежала на полу кареты, а в голове крутились мучительные образы Алейсеи, которую утаскивали прочь. Слёзы текли по вискам и капали на пол под мной. В носу стоял медный запах крови, а скула и разбитая губа пульсировали от боли после удара дяди Рифтина.

Я не удосужилась посмотреть в окно ни разу за всю поездку, но когда карета остановилась, я вырвалась из трясины мыслей, услышав голоса снаружи. Морос. И старший слуга, с которым я познакомилась.

- Соберите ее вещи и устройте ее в комнате, — сказал Морос жестким и бесстрастным тоном.

Дверь распахнулась, и появился дядя Рифтин, его подавленное выражение лица говорило о том, что он, возможно, испытывал небольшое раскаяние за то, что сделал ранее. Рядом с ним стоял дядя Феликс, не проявляя ни капли эмоций, его лицо было мертвым, как лица трупов, которых он разделывал.

Когда дядя Рифтин схватил меня за связанные лодыжки, я ударила его ногой, отбросив его на шаг назад.

Он рыкнул и снова схватил меня за ноги, резко дернув. Деревянные половицы царапали мою кожу, как осколки, и он поднял меня из кареты, бросив через плечо, как безжизненный мешок с мукой.

- Снимите с нее веревки, — приказал Морос, и дядя Рифтин остановился, осторожно опустив меня на гравийную дорожку.

- Она напала на солдат фонковянцев. Поэтому мы и связали ее так. - Дядя Рифтин опустился на колено и принялся развязывать узел на моей лодыжке. Боже, как только он освободит меня, я дам ему по морде.

- А ты бы не сделал так на ее месте? — спросил Морос, и я слегка удивленно подняла глаза, его комментарий отвлек мое внимание от веревки, которая так сильно впилась в мои лодыжки, что я едва могла пошевелить пальцами ног. — Конечно, сделали бы, учитывая вашу ответственность в этом деле.

Дядя Рифтин прочистил горло, и в тот момент, когда веревка ослабла, я нанесла ему удар ногой в подбородок, от которого он отлетел назад.

Меня охватило чувство победы, когда я смотрела, как он катается по земле, прижимая ладонь ко рту, из которого текла кровь.

- Я прикусил свой чертов язык! — прохрипел он, а дядя Феликс фыркнул рядом со мной.

Я снова бросилась на него, но, почувствовав руку на своем плече, обернулась и увидела Мороса, стоящего рядом со мной.

- В этом нет необходимости. Пойдем со мной, девочка. Я хочу тебе кое-что показать.

- Я хочу увидеть свою сестру, — возразила я.

- Ты ее увидишь, но сначала пойдем со мной.

Я подняла к нему связанные руки, на что он слегка улыбнулся. - Может, оставим эти путы на месте.

То небольшой облегчение, которое я почувствовала мгновение назад, испарилось.

Он пошел к усадьбе, оглядываясь через плечо. - Пойдем.

Еще раз мельком взглянув на дядю Рифтина, который поднимался на ноги, я последовала за Моросом, хотя и не потому, что доверяла ему. После того, что случилось с девушкой -ливерийкой, я не могла ни простить его, ни доверять ему. Я последовала за ним только из-за обещания увидеть свою сестру.

Войдя в поместье, он провел меня мимо кухни к лестнице, мимо прихожей и кладовой. Этот вид вызвал у меня и любопытство, и тревогу, но я все равно пошла за ним. Мы спустились в огромное открытое пространство, похожее на винный погреб деда, но с более высокими потолками и светом. Я обернулась и увидела лампу, сияющую ярким голубым светом.

- Азурмадин. Найдено в пещерах Соутута. Когда горит, дает великолепное сияние, — сказал он, когда мы проходили мимо.

Я никогда не видела ничего более захватывающего, чем этот свет, но я не стала ничего отвечать, потому что моя голова была полна тревоги и я отчаянно хотела увидеть свою сестру.

Я хотела спросить его, почему он убил девушку ливерийцев. Почему он так жестоко избил ее, потому что я была уверена, что именно он нанес ей эти синяки, но я не осмелилась сказать ничего, что могло бы его обидеть в тот момент.

Стена слева от меня, состоящая из десятков маленьких ниш, была заполнена стеклянными банками разного размера. При ближайшем рассмотрении я увидел, что в них содержались необычные существа — змея с двумя головами, крошечный осьминог, странные крылья, мозг, ошкуренная крыса и что-то, похожее на зародыш. Эти странности вызвали бы у меня беспокойство, если бы я не была поглощена мыслями о сестре.

В тот момент я могла думать только о ней, и нарастающее разочарование от каждой потраченной впустую минуты давило на меня, когда он вел меня по коридору.

Мы обогнули каменную стену и попали в другую часть подвала, и как только мы вошли, мое сердце замерло.

Невероятно яркий свет сиял

Трубки были подключены к коробке, в которой находился еще один стакан с чем-то похожим на гармошку, которая сжималась и расширялась, издавая громкий свист каждый раз, когда сжималась. Я изучала это, пытаясь понять, что происходит. Гармошка двигалась как легкое. Воздух. Воздух питал маски.

- Что это? — спросила я, и чем больше деталей я замечала, тем сильнее сжималось мое сердце — крошечные швы между их бедрами и оболочки, которые не могли полностью прикрыть их интимные части тела.

- Небольшая коллекция. - Сложив руки за спиной, он прошел на другую сторону резервуара, оказавшись передо мной, и его глаза сияли от отвратительного увлечения. - Когда я был мальчиком, отец взял меня на ярмарку, где выступала группа грязных кочевников. Но меня заинтересовала одна из экспозиций. Коллекция курьезов. Таксидермия и банки, наполненные странными маленькими экземплярами, как те, что вы видели на стене несколько минут назад. Там также была выставка биологических редкостей, которую они называли«Шоу уродов. -И тогда я впервые увидел русалок. Очаровательные загадочные женщины, которые, как говорили, обитали в море и нападали на корабли. - Он провел пальцами по стеклу, глядя на женщин, словно завороженный. - Я был очарован идеей этих опасных, диких женщин. Я хотел поймать одну из них. Приручить ее и сделать своим маленьким домашним животным. Я был немного разочарован, узнав, что женщины на ярмарке были не более чем салонным трюком. Поэтому я решил создать свою собственную коллекцию.

Тошнота скрутила меня, как ядовитые черви в животе. В тот момент я решила, что дядя Рифтин и даже Агата были гораздо менее ужасающими.

- Когда я наткнулся на ливерийскую деревню, я обратил внимание на двух сестер, не намного старше тебя. Они бежали полуголые, с копьями и яростью. Дикие, как кабаны. Боже мой, как я хотелих разорвать. Поэтому я заключил сделку с их отцом. Я пощажу их деревню. Их народ. Если он отдаст мне своих дочерей. Конечно, он отказался, как и любой хороший отец. Но он передумал, когда мы убили его жену и двух сыновей.

- Ты чудовище, — прошептала я. Я подняла взгляд на женщин, чьи ладони были прижаты к стеклу, а кусочки содранной кожи, отслоившиеся от их оголенных рук, плавали вокруг их пальцев.

Его мрачный смех эхом разнесся вокруг меня, вызывая волну ужаса по моей спине. - Да. Полагаю, для некоторых я чудовище. Пусть твоя сестра будет тебе уроком. Диким и непокорным женщинам нет места в этом мире. Тебя нужно приручить или, если понадобится, усмирить.

Я укусила себя за щеку, чтобы сдержать слезы, и почувствовала вкус крови на языке. Я не хотела, чтобы он видел, как его слова повлияли на меня. Как они вызвали холодную и пустую панику в моем животе. - Ты явно не знаешь мою сестру.

- Если бы только у меня была амбиция взять и ее. Я бы добавил ее в свою коллекцию великолепных существ. Пойдем. Я покажу тебе еще одного.

- Я не хочу его видеть, — отрезала я.

- О, но ты должна! Это, пожалуй, самое увлекательное из моей коллекции. И я подозреваю, что тебе это понравится. - Он наклонился ко мне, и я сделала шаг назад, но он схватил мои связанные руки и резко дернул.

С неохотой я последовала за ним, извиваясь, чтобы освободить запястья, и еще раз оглянувшись через плечо на тех бедных женщин.

Он привел меня в другую комнату, где от стен отскакивали рычание и грохот. Из темного угла что-то наблюдало за нами. - Помнишь хорошего капитана, который сидел рядом с тобой за завтраком? Того, который лапал тебя под столом?

В ответ раздался громкий лязг цепей, скребущих по цементном полу. Из тени выскочила фигура, и, оказавшись в мерцающем синем свете, я разглядел ее гротескную форму. Страх сжал мне грудь, сдавливая легкие, когда я пробежала взглядом по ужасающей уродливости. Она стояла, наклонившись вперед, ее позвоночник торчал из кожи шипами, напоминающими мне ящерицу. Половина его лица расплавилась, превратившись в пустой холст кожи без глаз, носа и зубов. Другая половина представляла собой впалую глазницу, деформированный нос и черепную челюсть с заостренными зубами. Молочно-белая кожа служила полупрозрачным барьером для карты вен, которые пульсировали с каждым ударом его сердца, выступающего через кожу.

С открытым ртом я едва могла дышать, впитывая его чудовищную форму.

Морос поднял флакон с камнями, который он достал во время завтрака. Казалось бы, безобидный завтрак, который дал мне мало представления об ужасе, с которым я столкнулась. - Похоже, что при употреблении камни способны изменять кости и плоть. Тот, кто когда-то был хорошим и порядочным капитаном, теперь стал плотоядным зверем.

Каждый нерв в моем теле затрепетал от ужаса, когда он обошел меня.

- Видишь ли, я может быть и монстр, но я также могу быть очень заботливым по отношению к тебе, моя нежная маленькая роза. - Он смахнул прядь волос с моего плеча, мое тело было настолько потрясено, что я едва заметила, как его губы приблизились к моей шее, пока он не прошептал: - Иди. Пора изгнать твою сестру.

ГЛАВА 24 МАЭВИТ

Как я потом узнала, у травмы есть несколько стадий, и я перешла от гнева к чувству полной безнадежности.

Горький холод сковал мои мышцы, когда я лежала, дрожа, на кровати в одной из комнат, которые мне выделил мистер Морос. Остаточные волны шока держали мое тело в постоянном напряжении, и каждый раз, когда мой разум возвращался к видениям, как увозят Алейсею, в моей груди вспыхивала новая паника. Я мучила себя, представляя, что они с ней сделают. Страх и неуверенность, которые она, должно быть, испытывала, стоя одна перед этими ужасными мужчинами, которые ее осматривали и выносили ей приговор. По крайней мере, я бы держала ее за руку во время всего этого. Дала бы ей понять, что она не одна.

Через окно я наблюдала, как солнце опускается в пламени розовых и оранжевых оттенков, которое в любой

Теперь оставалось не так много времени.

Хотя некоторые изгнания происходили днем, большинство из них происходило ночью.

Алейсея ненавидела темноту.

Сама мысль о том, что она бродит по лесу ночью, заставляла мои мышцы сжиматься в узел. Однако мои обстоятельства были не лучше. Морос оказался таким же монстром, как и те, кто обитал в этих лесах.

В моей голове мелькнул образ русалок, и я вздрогнула, затаив дыхание. Мои мысли увлекли меня в темные уголки, где жертвы Мороса протягивали ко мне руки, втягивая меня в ад своих умов.

- Он и тебя тоже ранит. - Густой голос с акцентом пронзил мои мысли, и я резко вдохнула, прижавшись спиной к изголовью кровати.

Оглядевшись по сторонам, я увидела Даниру, девушку -ливерийку, которую он убил, сидящую в кресле-качалке в темном углу комнаты. Ее бледная обнаженная кожа освещала глубокие черные швы бальзамирования, которые пролегали чуть выше ключицы и ниже обнаженной груди.

Белые, мутные глаза смотрели в пустоту, не фокусируясь, и этот вид вызвал у меня озноб по спине. - Ты должна сбежать. Ты и твоя сестра.

Каждый мускул моего тела дрожал, челюсть была скованной и болезненной. - Н-н-нет куда б-б-бежать.

Она перестала раскачиваться в кресле. Не отрывая глаз от меня, она поднялась на ноги и медленно пошла к кровати, остановившись у ее изножья. - Ведьма, — прохрипела она. - Ведьма. Ведьма. Ведьма.

Я прижалась к изголовью кровати, пока позвоночник не защемило от давления.

Она подняла ладонь. Словно вырезанный ножом, на ней появился символ. Вертикальная линия с множеством пересекающихся линий, напоминающих позвоночник, за которым светился серебристый свет. - Ведьма. Ведьма. Ведьма. - Ее тело дернулось, когда она прижала ладони к кровати и прошептала последнее: - Ведьма.

Она бросилась ко мне.

Я вздрогнула и резко выпрямилась, глазами оглядывая темную комнату. Мои мышцы дернулись, когда я заметила пустой стул в углу, на котором она сидела еще мгновение назад. Ничего, кроме высокого шкафа, умывальника на комоде, тумбочки и лампы рядом с кроватью.

Никаких следов Даниры.

Я выдохнула с содроганием, вспоминая последние мгновения того, что, должно быть, было сном. Однако символ на ее руке запечатлелся в моей памяти. Что он мог означать?

Пока я размышляла, реальность ворвалась в мою голову. Моя сестра. Изгнание.

Дверная ручка щелкнула, и я подняла руку, чтобы защитить глаза от света, заливавшего комнату. Ширин, служанка Мороса, стояла в дверном проеме. - Пора, мисс.

ГЛАВА 25 МАЭВИТ

Наступил вечер, темно-синее небо освещали многочисленные факелы, мерцавшие у входа в ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС. Слезы текли по моим щекам, когда я стояла рядом с Моросом, а в голове крутился отчаянный план побега для меня и Алейсеи.

Даже если нас будут преследовать, это было лучше, чем то, что нас ждало в противном случае.

Мы могли бы бежать в горы. Даже в Ромисир на севере. Куда угодно, только не сюда. Четверо деревенских мужчин в красных одеждах привели мою сестру к арке, и, охваченная яростью, я отвернулась от нее. Лишенная всей одежды, она стояла обнаженная перед прихожанами, ее тело было избито до синяков, а длинные светлые волосы были обрезаны.

Я хотела броситься вперед и спасти ее, но солдаты фонковянцев стояли между нами, и без какого-либо оружия я была бесполезна для ее защиты.

Вместо этого я отвернулась от нее, чтобы собраться с мыслями, потому что только я могла найти выход из этой ситуации. На окраине толпы я заметила старую ведьму, опирающуюся на трость, с капюшоном на голове. Она подняла подбородок, и я последовала за ее взглядом, чтобы увидеть яркую полную луну над головой. Говорили, что полная луна в ночь зимнего солнцестояния — редкое явление.

Предзнаменование. Знак, который жители деревни сочтут оправданием своей жестокости.

Я должна была думать логически. Мудро. Поспешность обречет мою сестру и меня.

- Мои дорогие прихожане, — Сактон Крейн поднял руки. - В канун зимнего солнцестояния мы являемся свидетелями самого вопиющего преступления против нашего возлюбленного бога. Эта молодая женщина обвиняется в блуде со своим дядей и зачатии семени этого ужасного беззакония. Ибо в ее чреве жило нечестивое чудовище, но по милости Красного Бога оно было уничтожено!

Тогда я заметила засохшую кровь на ее бедрах, которую в тусклом свете не заметила раньше, и слезы наполнили мои глаза, когда я сдерживала желание плакать. Вместо этого я подняла взгляд на Алейсею, и там, где когда-то сияла искра бунтарства, осталось только тупое смирение.

Нет. Я не позволю им превратить ее в монстра. Не тогда, когда я стою среди стольких из них в толпе. Те, кто совершил гораздо более страшные преступления. Как Морос и его отвратительная коллекция.

- Но она не единственная, кто виновен в этом грехе, — продолжил Сактон Крейн, вызвав коллективный вздох толпы, и я внимательно слушала, осмелится ли он обвинить дядю Рифтина. - Ведь тот, кто посеял семя, виновен не меньше!

Я пробежала взглядом по прихожанам, чтобы найти Агату, Лоллу и дядю Рифтина, стоящих в задней части собрания. Даже в темноте я могла видеть, как глаза Агаты расширились от страха. Дядя Рифтин покачал головой и сделал шаг назад, но два мускулистых прихожанина схватили его за руки.

- Сегодня вечером мы станем свидетелями двух изгнаний! — объявил губернатор, стоя рядом с Сактоном Крейном, в то время как мужчины тащили дядю Рифтина мимо меня к передней части толпы.

Одним сильным толчком они бросили его на землю перед Алейсеей, которая стояла, дрожа, несомненно, промерзнув до костей. Дядя Рифтин вскочил на ноги и бросился обратно к толпе. Солдаты фонковянцев встали перед ним, и один из них сбил его с ног.

- Это добропорядочное сообщество не терпит разврата и сексуальных извращений. Ваши кости, плоть и кровь очистят нас от этого преступления! - Сактон Крейн указал на них обоих, оскалив зубы, как бешеный пес, готовый разорвать их.

Солдаты подтолкнули их обоих к тому ужасному арочному проходу.

Алейсея закричала, и этот крик пронзил мои мышцы, как боевой клич.

Сделай что-нибудь!

Слева от меня стояла одна из прихожанок, держа в руках факел, который пылал и колебался на холодном ветру. Мой разум

Не имея ни малейшего плана, я потянулась к факелу, сбросив угли на платье девушки. Она дернула его, и в борьбе он соскользнул настолько, что зацепился за ее плащ.

Рука схватила меня за руку, и я развернулась к Моросу, держа горящий факел между нами. Капюшон моего плаща откинулся, когда я ударила его, и он отскочил на шаг назад. Солдат из Вонкова схватил меня за капюшон, дернув назад, и я развернулась, огонь перекинулся на ткань его туники.

Он вскрикнул и отпустил меня, отчаянно хлопая по разгорающемуся пламени.

Другой солдат шагнул вперед, но я ударила его факелом и отступила к Алейсее и дяде Рифтину.

Поднимая штык и нацеливаясь на меня, он продвинулся вперед, и я оказалась в ловушке между толпой и аркой.

- Ведьма! — крикнул кто-то из толпы, и моя кровь застыла в жилах.

Твердый предмет ударил меня по бедру, вызвав сильную боль, и я посмотрела вниз и увидела, что в меня бросили камень. Еще один попал мне в руку.

- Ведьма! — пронзительно закричал другой голос.

Алейсея вскрикнула, и я обернулась и увидела, что один из камней попал ей в бок головы, и кровь стекала по виску.

- Ведьма! Ведьма! Ведьма! - Толпа скандировала в унисон, наступая на нас, а за нашими спинами возвышался Пожирающий Лес.

Непрошенное воспоминание внезапно промелькнуло в моей голове. Сон, который мне приснился о Данире. Символ на ее руке, который я ясно видела в своем воображении —пересекающиеся линии.

Один из прихожан бросился на нас троих с поднятой киркой.

Меня охватила волна жара и адреналина. Когда он приблизился, я инстинктивно вытянула руку, и громкий лязг заставил меня отскочить назад с испуганным вздохом. Человек с киркой резко остановился. На земле между нами лежала куча белых и цвета слоновой кости предметов, испачканных гнилью и разложением. Кости. Некоторые были раздроблены. Другие были настолько целыми, что я могла различить длинный ряд позвонков.

Позвоночник.

Я тяжело дышала. Я посмотрела на кости и подняла глаза на мужчину, который смотрел на меня с отвращением, словно я была чем-то мертвым, вылезшим из могилы. Вся толпа затихла, и я оглянулась, чтобы увидеть, как их внимание приковано ко мне. С факелом в руке я ждала, каждая мышца дрожала, готовая к их следующему шагу.

- Ведьма! Ведьма! Ведьма! - Скандирование толпы становилось все более лихорадочным.

- Зло! — крикнул Сактон Крейн, перекрывая их голоса. - Эта девчонка — отвратительное существо!

- Нет, — я покачала головой, отступая еще дальше.

- Сожгите ее! — крикнул кто-то из толпы.

- Она — ведьма смерти! — воскликнул другой.

- Ее нужно уничтожить! — наконец крикнул губернатор, и вокруг меня раздался рев одобрения.

- Нет! Прекратите это немедленно! — крикнул Морос, проталкиваясь сквозь окружающие тела. - Прекратите это сейчас же!

Выстрел из пистолета заставил толпу замолчать, и Медленно и осторожно Морос подошел ко мне, опустив пистолет, который он держал, направленным в небо. Он протянул мне руку. - Иди, дорогая. Не бойся, я защищу тебя.

- Ты отвратителен. То, что ты сделал с этими бедными женщинами... это невыразимое зло. И я скорее умру, чем пойду с тобой куда-либо.

В его глазах мелькнуло тревожное веселье, и я могла только догадываться, какие картины проносились в его голове — мои сшитые ноги, моя кожа, сдираемая с меня, пока я плавала в том резервуаре.

Я оглянулась через плечо и прошептала Алейсеи: - Беги.

Моя сестра резко развернулась и, к моему ужасу, прошла через арку в ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС.

- Не следуй за ней, МАЭВИТ, — призвал Морос, его голос звучал отдаленно на фоне шума в моей голове. - Не входи в этот лес.

Холодные всплески адреналина пронзили мои вены, и я бросила факел, бросившись за ней, с шумом гневных криков за спиной. За моей спиной раздался выстрел, но даже если бы меня подстрелили, я бы не остановилась и не оглянулась.

Перелезая через поваленное дерево, мой плащ зацепился за ветку. - Алейсея! Подожди! — крикнула я, поворачиваясь, чтобы освободиться. Как только я освободилась, я бросилась за ней, ее бледная фигура исчезала в темноте деревьев. - Алейсея! - Холодный воздух жёг мои легкие, но я ускорила бег, игнорируя усталость.

Над головой нависали темные деревья, их корявые ветви тянулись ко мне, когда я бежала все глубже в лес. Осколки веток царапали мои икры и лодыжки, но я не обращала на них внимания, не сводя глаз с нее, пока она оставалась в поле зрения — пока я не потеряла ее из виду.

Хруст под моим ботинком заставил меня остановиться, и я сделала паузу, чтобы перевести дух и сориентироваться. Сквозь завесу белого тумана, покрывавшего лесную подстилку, я едва разглядела предмет у своих ног, общая форма которого была неясна, за исключением темных глазниц, проступающих сквозь туман. Череп. Под слабым ароматом сосновых иголок и плодородной глины витал зловещий запах гниения и разложения, воздух был насыщен гнилостным дыханием смерти. Кладбище костей.

Я снова перевела взгляд на окружающие деревья и перешла на бег, стремясь как можно быстрее удалиться от этого безбожного леса. - Алейсея!

Что-то прожужжало мимо моего уха, и я махнула рукой, сбивая объект, больше, чем назойливое насекомое. Я замедлила бег до быстрой ходьбы, снова оглядываясь по сторонам.

Ззззз. Зззззз.

Я снова махнула рукой, и его теневая форма проскользнула мимо меня, размером с воробья.

Острый укол ударил меня по ноге, и я посмотрела вниз, подняв подол платья, чтобы обнаружить какое-то странное существо, прицепившееся к моей голени. Его палочное тело напоминало мне маленькую веточку, с прозрачными крыльями, которые трепетали у меня на коже. Я наклонилась и отмахнулась, сбивая его с моей ноги, и оно на мгновение зависло в воздухе, его лицо было ужасающе похоже на человеческое и покрыто моей кровью.

Это был виккенс. В моей голове всплыли истории о маленьких духах, которые, как говорили, нападали на ничего не подозревающих сборщиков, которые слишком близко подходили к лесу.

Он зарычал на меня и снова бросился в атаку.

Еще больше жужжания предупредило меня о появлении других. Махая руками, я бросилась бежать, сдерживая панический рыдание, когда они быстро догнали меня. Жуткое хихиканье у моего уха подстегнуло меня бежать быстрее. Еще один укус защемил мою руку. Еще один вонзился в мою шею. Зубы вонзились в мою спину в двух местах.

Я остановилась, извиваясь и

- Отпустите меня! - Мои удары и махание руками, казалось, только подстегивали их.

Черная тень промелькнула мимо меня.

Щебетание сменилось визгом.

Еще одна черная тень, и я последовала за ней до места, где она приземлилась на ветку над головой. Райвокс сидел, зажав двух викенсов в своих передних когтях. Их крошечные ручки барахтались, как мои несколько мгновений назад, и они кричали, когда хищник поднял их к своей слюнявой пасти и оторвал им головы, разгрызая их как закуску, а кости хрустели в клюве птицы.

Остальные викенсы улетели, визжа.

Я протянула руку к Райвоксу, пощелкав пальцами. - Давай, Райвокс! Иди сюда!

Он засунул последнего из вторых викенсов в рот и наклонил голову, глядя на меня.

- Иди, Райвокс. Иди со мной.

Еще один викенс пролетел мимо, и птица взлетела за ним, оставив меня стоять на месте, которое я только тогда поняла, что было небольшой поляной в лесу. Я обернулась и увидела только стену деревьев, куда бы я ни посмотрела. Лес казался бесконечным. Лабиринт из инея и лунного света. Я потеряла Алейсею из виду так давно, что даже не знала, с чего начать.

Меня охватило головокружение, зрение стало расплывчатым, и я сильно зажмурилась и покачала головой. Жгучее ощущение проникало под кожу, как ядовитые змеи, и я в панике чесала руку, где меня укусили. - Алейсея! — крикнула я, царапая кожу. - Алейсея! - Окружающая обстановка то появлялась, то исчезала из фокуса, словно что-то ядовитое проникло в мою кровь.

За моей спиной затрещали листья, и я резко обернулась.

Рука схватила меня за горло.

Перед мной стоял Морос, его образ то четкий, то размытый из-за моего плохого зрения, но я видела ярость, пылающую в его глазах. - Ты думала, я так просто отпущу тебя? - Он притянул меня к себе. - Скажи мне, как тебе удалось проделать тот маленький фокус там, а?

- Отпусти меня!

- Отпустить тебя? Ты моя! Ты родишь мне наследника, а когда я больше не буду нуждаться в тебе, я добавлю тебя в свою любопытную коллекцию уродцев!

- Я никогда не дам тебе наследника!

Удар по щеке оставил ошеломляющую боль, и я покачала головой, мое зрение раздвоилось, а затем вернулось к нормальному.

Низкое рычание справа привлекло мое внимание, и мы оба повернулись к высокой, темной фигуре вдали, чья форма колебалась после удара и головокружения, которое все еще не прошло с предыдущего раза. Длинные, загнутые рога торчали из ее головы, а тело было искривлено, когда она стояла на копытных ногах. Это напомнило мне картинки, которые я видела в мрачных сказках, которые дедушка иногда читал мне и Алейсее о Ратхаворе.

Рука Мороса отпустила мою шею. - Что, во имя Бога…» В его голосе слышалось такое же изумление, как и в моем.

Фигура приблизилась, хромая, и пока я не могла пошевелить ни одним мускулом своего тела, Морос повернулся и побежал в противоположном направлении. Существо опустилось на четвереньки и погналось за ним, схватив его за горло всего в нескольких метрах от того места, где я стояла, парализованная.

Было ли это существо, которое охотилось в лесу? То, которое сдирало кожу с тел и пожирало их? То, которое видела старая ведьма, когда была маленькой девочкой?

Болтаясь в воздухе, Морос лягался ногами, а зверь обнюхивал его.

Я тихо отступала, делая маленькие шаги, чтобы не привлечь его внимание.

Своей гротескно изуродованной рукой, пальцы которой напоминали мне маленькие ветки, существо залезло в карман Мороса и вытащило флакон с белым камнем, который он дал капитану. Словно завороженное, оно расширило глаза и бросило Мороса, который покатился по земле и закашлялся. Открыв флакон, существо высыпало один из камней на ладонь и снова понюхало его.

Я наконец спряталась за извилистым стволом толстого дерева, и что-то закрыло мне рот. Крик разорвал мое горло, заглушенный рукой моего похитителя.

- Тише, — сказал дядя Рифтин, и я обернулась, увидя, что его глаза прикованы к существу, которое остановилось, чтобы осмотреть окрестности, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на камне в ладони.

- Где Алейсея? — прошептала я.

- Я не знаю.

Существо бросило камень в рот, проглотило его и издало глубокий стон, который эхом разнесся по лесу. Оно постучало флаконом по ладони, явно желая еще.

Все еще лежа на земле, Морос уставился на него. - Я... я знаю, где найти еще. Я-и-если... если ты хочешь еще... я могу достать его для тебя.

Существо наклонило голову, словно поняло его.

- Есть целая пропасть недалеко от горы Соутус. Я могу отвести вас туда.

Мое сердце колотилось в груди, когда я наблюдала, как существо приближалось к Моросу. В моей голове тикали секунды, и я гадала, сорвет ли оно с него плоть, если это сделает. Вместо этого оно открыло пасть. Широко. Еще шире — раскрыв челюсти до пещеры острых зубов, настолько растянутых, что казались вывихнутыми. Одним быстрым движением оно зажало пастью голову Мороса, а тот кричал и царапался.

Я закрыла рот обеими руками, чтобы сдержать крик, который рвался из меня, и смотрела, как существо пожирает Мороса целиком.

- Нам нужно уходить, — прошептал дядя Рифтин, все еще стоя за моей спиной. - Нам нужно убираться отсюда. Сейчас же!

Когда он потянул меня за плечи, я увидела, как последние остатки Мороса исчезли в пасти зверя. Затем, когда он встал на задние лапы, проглатывая последние остатки, его форма претерпела изменение, кожа и кости сдвинулись, как шарики в мешочке. Наконец, благодаря какому-то извращенному злу, он принял облик Мороса.

Он поднял руки, словно любуясь их человеческой формой, и повернул голову в нашу сторону. Это был Морос, но с гротескно дряблой кожей и торчащими костями, которые, казалось, не совсем уложились под ней.

Черные, блестящие глаза оглядели лес, и я развернулась, бросившись в погоню за дядей Рифтином, который уже далеко опередил меня. Перепрыгивая через ломающиеся ветки и сучья и хрустящие кости, я мчалась по темному лесу, подгоняемая рычанием, которое следовало за мной. Я перепрыгнула через поваленное бревно и упала на землю, когда что-то схватило меня сзади. Я обернулась и увидела, что мой плащ снова зацепился. Потянув за ткань, я оторвала ее от ветки и почувствовала, как

Когда я повернулась, чтобы продолжить бег, большая ладонь схватила его за голову и оттянула назад.

- Нет! — закричала я, протягивая руки к дяде Рифтину, когда его тело отлетело назад.

Существо держало его за череп, а ноги дяди Рифтина беспомощно болтались, и он издал душераздирающий крик.

В следующий миг ужасное уродство вцепилось пальцами в щеку дяди Рифтина и сорвало с него кожу с мокрым звуком, который эхом отразился в моей голове. Сдираемая кожа дяди Рифтина свисала с пальцев существа, его тело содрогалось, а обнаженные мышцы и сухожилия блестели в лунном свете.

Страх пробежал по моей спине, перекрывая дыхание. Мой мозг не мог осознать то, что я видела.

Беги!Как в кошмарах, сначала мои ноги не слушались меня. Пока, как будто пробираясь через зыбучие пески, я не повернулась, чтобы бежать, в шоке от увиденного.

Инстинкт взял верх, адреналин захватил мои мышцы, и я не оглядывалась. Я бежала, пока воздух не стал жжеть в легких. Пока ноги не запылали от усталости. Пока деревья не стали размытыми, кожа не покраснела, а шаги не стали спотыкаться. Я бежала, пока колючки мертвого кустарника не вырвали меня из оцепенения, и я не заскользила в густой колючей стене.

С другой стороны просвечивал бледно-синий свет, и я шагнула вперед, завороженная мягким сиянием за костлявой аркой, похожей на ту, через которую я прошла, когда вошла в ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС. Колючки царапали мою кожу при каждом шаге, пока не закончились и не уступили место каменной дорожке.

Светлячки танцевали вокруг арки, и этот вид был так прекрасен после всего того ужаса, который я видела. Может быть, Морос все-таки догнал меня, и это была загробная жизнь. Когда один из светлячков приблизился, я подняла ладонь, позволяя ему приземлиться на нее. При ближайшем рассмотрении его крошечное лицо казалось почти человеческим, напоминая мне виккенсов, но не столь злобным. Она казалась почти послушной, с большими черными глазами, сужающимися к маленькому рту, который, казалось, улыбался мне в ответ, и вместо щетинистых ног у нее были руки и ноги с крошечными пальцами. Я изучила ее грудь, полностью прозрачную, словно сделанную из стекла, с волшебным синим светом, который медленно пульсировал.

Звук хныканья привлек мое внимание к краю колючей стены, где сидела, дрожа и истекая кровью, Алейсея.

- Алейсея! - Я вынырнула из своего удивления и быстро бросилась к ней, оставив светлячка.

Одно прикосновение к ее коже показало мне, что она опасно холодна, и я сняла свой плащ, чтобы укрыть ее.

Ее тело было покрыто маленькими следами от зубов, похожими на тот, что был у меня на голени, словно она столкнулась с роем виккенсов. - Ты… ты… ты… ты видел это?

- Да. Пойдем. Уходим отсюда. - Не имело смысла, что она была так близка к свободе, но все еще сидела там, сгорбившись.

- Я... я не могла тебя бросить, — сказала она, и ее глаза наполнились слезами. - Я хотела убежать, но не могла вынести мысли, что ты заперта с этим монстром.

- Я здесь, Алейсея. Пойдем. Убежим и никогда не вернемся в Фоксглав.

Она кивнула, поднялась на ноги, и я обняла ее, ведя к арке. Когда мы подошли, мерцающая стена затрепетала, как жидкое зеркало, отражая наши образы, так что я не могла увидеть, что было по ту сторону. Я отпустила ее и осторожно прошла вперед.

С вершины арки свисали крошечные серебряные мешочки, и я потянулась за одним из них. Меня охватило непреодолимое тепло, за которым последовал чудесный землистый аромат, настолько сильный, что у меня на глаза навернулись слезы. - Это... это пахнет петрихором, — прошептала я. Необъяснимое желание пройти через арку тянуло меня, маня за ее пределы. Неуверенно оглянувшись через плечо на Алейсею, я глубоко вздохнула и просунула руку через странную преграду, но колючее ощущение заставило меня в испуге отдернуть дрожащую конечность.

Крепко обернув меня плащом, Алейсея дрожала, наблюдая за мной.

Быстрая проверка показала, что моя рука не пострадала, и я снова просунула ее, вытащив без сопротивления. Я протянула руку, чтобы просунуть ее снова, и она схватила меня за руку.

- Подожди! - Страх в ее глазах потемнел. - А-а-а что, если… ч-ч-что-то плохое находится на… д-д-другой ст-ст-стороне? — спросила она.

- А что, если на другой стороне нас ждет свобода, Алейсея? Я пойду первой. Ты пойдешь за мной, хорошо?

Она со слезами на глазах кивнула. - Хорошо.

- Обещай, что пойдешь за мной.

- Обещаю.

Я обернулась и в отражении увидела Мороса, стоящего в колючих кустах позади нас. Паника взорвалась во мне. - Давай! - » Не колеблясь, я прыгнула через барьер на другую сторону, где меня встретил, казалось бы, тот же лес. Только когда я обернулась, вместо отражения я увидела Алейсею, стоящую на другой стороне. Я протянула руку, чтобы дотянуться до нее, и твердая поверхность ударила меня по костяшкам. Жидкий барьер затвердел, превратившись в непроницаемую стену.

- Нет. Нет! - Я ударил руками по прозрачной поверхности. - Алейсея! Алейсея!

Ее губы дрожали, когда она приблизилась к арке, но вдали к ней шел искалеченный Морос.

- Алейсея! Он за тобой! «Алейсея! - Я снова ударила по прозрачной поверхности, отчаянно пытаясь прорваться, но она как будто не слышала и не видела меня. - Алейсея! Алейсея!

- Повернись! Сейчас же! — крикнул незнакомый голос сзади, но я проигнорировала его, наблюдая, как Алейсея протягивает ко мне руку.

- Давай, проходи! Он идет!

Рука обхватила ее горло и потянула назад.

- Нет! Алейсея! Нет!

В то же время руки обхватили мою талию и шею, оттаскивая меня от арки.

Я лягалась и извивалась, пытаясь вырваться, еще не видя своих похитителей.

Вокруг меня вспыхнул яркий свет, и мои мышцы охватила парализующая скованность. Ветви деревьев проносились мимо моего поля зрения, и я словно поднялась в воздух. Каждая мышца дрожала, напрягалась и горела, словно меня пронзила молния, сковавшая мои конечности и челюсть. Я едва могла дышать, когда мое тело закрутилось, и я оказалась лицом к лицу с темноволосым мужчиной на лошади, одетым в сталь и кожу, с протянутой ко мне рукой.

Рядом с ним стояли еще три человека.

- Что это за запах? — спросил блондин, одетый так же, как темноволосый. - Я хочу съесть этот чертов воздух, он восхитителен.

- Она

Меня охватила паника, так как я не могла видеть Алейсею с этого нового ракурса, а мои мышцы отказывались подчиняться команде повернуться.

- Черт возьми! Смертная! Смертные когда-нибудь переходили на другую сторону? - Блондин с восхищением уставился на меня.

- Насколько я знаю, нет. - Черноволосый, который держал меня в каком-то невидимом захвате, с любопытством наклонил голову. Те, кого я принял за охранников, учитывая, что все они были одеты в одинаковую блестящую металлическую и кожаную одежду с одинаковым странным эмблемой, смотрели на меня, пока я парила над ними, совершенно беспомощная.

- Отпустите меня! — кричала моя голова, но я не могла произнести ни слова.

- Как, блядь, она может говорить на нькстероси, если смертная, гений? — спросил рыжий.

- Не знаю. Но капитан говорит, что у смертных есть особый запах. Так они и заманивают тебя. - Закрыв глаза, блондин раздул ноздри и глубоко вдохнул. - Интересно, как пахнет ее пизда?

- Давай, попробуй, если тебе так интересно, — бросил вызов Красный, и я заставила свои мышцы извиваться, чтобы вырваться из того, что меня удерживало. - Мой прадед говорил, что они переносят самые ужасные заболевания крови. Он потерял двух своих братьев, когда они однажды пересекли долину. Вернулись больные как собаки. Я слышал, если они тебя укусят, то можно попрощаться с жизнью.

- Это чушь собачья, — возразил блондин. - Никто никогда не переходил в земли смертных. Твой дед — лжец.

- Он лжет! Клянусь!

- Что нам с ней делать? - Блондин облизнул губы, и я не хотела представлять себе отвратительные мысли, которые в тот момент проносились в его голове. - Ты не можешь отвести ее в замковую темницу. Ты навлечешь на себя проклятие, и король отрубит тебе голову. Но она пахнет так чертовски вкусно, что я готов обмочиться. Как апельсины или что-то в этом роде.

- Нет. Мы не можем отвести ее в подземелье замка, — согласился темноволосый. - Король все равно потребует ее немедленной казни. Жаль тратить впустую такое грандиозное событие, как переход смертного в иной мир. Мне любопытно посмотреть, как они работают.

Один из стражников вообще не говорил, а просто молча наблюдал за мной.

Алейсея. Я должен был сосредоточиться на Алейсее. - Ты ее видишь?, — отчаянно хотела спросить моя голова у стражников. - Она жива?.

- Что ты имеешь в виду, как ониработают?

Мужчины болтали, а мое нетерпение с каждой секундой росло.

Ядовитая смесь ярости и ужаса забивала мне горло, и я была на грани срыва, но продолжалось только молчание.

- Я никогда не видел женского члена смертного, а ты? — спросил Черноволосый, оглядываясь через плечо на других мужчин.

- Нет. Не может быть иначе, чем у наших женщин, да?

- О, я думаю, ты ошибаешься. - Охранник поднял с земли палку и зацепил ею подол моего платья. - Я слышал, у их членов есть зубы. Они откусывают твой член. - Он поднял мою юбку до бедра, бросив мне злобную улыбку, а затем поднял ее еще выше. - У твоей пизды есть зубы, красотка?

Мой крик вырвался из груди в виде приглушенного гудения, неспособного прорваться через сжатые челюсти.

Все глаза оставались прикованными к моей обнаженной плоти, но прежде чем он успел обнажить мои интимные места, палка каким-то образом была выбита из его рук, хотя никто из остальных троих не был достаточно близко, чтобы до нее дотронуться.

- Хватит. Может, отправьте ее обратно. Никто не должен знать. - На этот раз заговорил мужчина, который до этого не произнес ни слова.

- Еще раз перебьешь меня, отрублю тебе голову, — предупредил темноволосый, злобно рыча на него. - Она не вернется. Долина не позволит этого.

- Тогда предложите ей милосердную смерть.

- Я предлагаю отвести ее к Костяному Стражу и отдать беднягам, которых собираются повесить. - Злая улыбка растянулась на губах рыжего. - Им плевать на болезни, а мы получим неплохое зрелище. Конечно, издалека.

Темноволосый ухмыльнулся и снова повернул руку, давая им возможность увидеть мою спину. - Я думаю, это блестящая идея. Она выглядит энергичной. Может, будет хорошо сопротивляться.

Напрягая зрение, я выглянула из угла, чтобы увидеть арку, которая все еще была слишком далеко.

Он снова повернул меня спиной к ним и бросил так далеко и быстро, что мое платье взлетело, обнажив мое нижнее белье. - Ах, какая жалость. Думал, она будет голая.

Четвертый охранник снова замолчал. Собирая все силы, я сосредоточила на нем свое внимание, умоляющим взглядом прося его заговорить и отпустить меня.

Теплая жидкость стекала по моей ноге, а глаза наполнились слезами.

- Она, блядь, обмочилась! — насмешливо произнес один из них, но мне было все равно. Единственное, что имело для меня значение, — это Алейсея.

Моя сестра.

Которая, вероятно, была мертва.

ГЛАВА 26 ЗЕВАНДЕР

В дверь кабинета Зевандера постучали, и Равезио заглянул внутрь. - К вам пришли, — сказал он. В комнату вошел его товарищ Леталиш. На кожаном жилете, который он носил без туники, было видно золотое татуированное изображение на его плече и бицепсе — свернувшийся золотой василиск.

- Кто это?

- Судя по всему, королевский стражник. Нашел его бродящим у ворот. Повезло этому стражнику, иначе, подозреваю, огненные драконы сделали бы из него вкусную обедню.

Зевандер нахмурился, поднялся на ноги и последовал за Равезио в большой вестибюль, где знакомое лицо оглядывалось по сторонам.

Стражник из Хагсмиста, которого он проклял скорпионом. Была только одна причина, по которой он мог его искать. - Кто-то перешел черту. Смертный, мой господин. - Страх и тревога слышались в его дрожащем голосе.

- Смертный, — повторил Зевандер. - Когда?

- Сегодня вечером.

- Увезен в подземелья короля, я полагаю?

- В Бонсгард.

- В Бонсгард? - Зевандер нахмурился.

Отделенная от главного замка, крепость Бонсгард стояла на южной окраине Костелвика, впечатляющая башня, которая не использовалась для обороны уже несколько столетий. С момента начала осады Бруманокского солнцестояния, во время самой холодной зимы, когда-либо зарегистрированной в Эфирии. С тех пор крепость оставалась пустой, ее подземелья в основном использовались для содержания самых жестоких преступников,

Зевандер знал об этих холодных, сырых камерах не понаслышке — он и его отец были там гостями, прежде чем Зевандер был отправлен на работу в шахты в Солассии.

- Да. Иногда туда отправляют женщин-заключенных. - Нахмурившись, охранник отвернулся. - Я к этому не имею никакого отношения. Но они... другие охранники... им доставляет удовольствие наблюдать за женщинами-заключенными в компании более... жестоких преступников.

Зевандер прищурился, глядя на охранника. - Ты хочешь сказать, что смертный, который перешел границу, — женщина?

- Да, верно.

- Опиши ее.

- Э-э... Длинные черные волосы. Очень худая. Миниатюрная. Пахла апельсинами.

Одно только описание этого запаха снова заставило его слюну потечь. - Есть ли какие-то отличительные черты?

- Ее глаз... он был... Ну, на нем была странная серебряная отметина.

Зевандер зарычал. - Похоже, я отправлюсь в Бонсгард.

- Тебе не нужно сопровождать меня? — спросил Равецио, прислонившись к лестнице и полируя свой кинжал. - Ты же знаешь, как яобожаюмужчин в форме. - Его взгляд упал на охранника, который переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко в присутствии Леталиш.

С его чешуйчатой эремейской кожей, практически незаметной, если не прикасаться к ней, Равезио больше всех страдал от рук охранников во время заключения, поскольку они иногда наслаждались пытками, сдирая чешуйки с его тела. Эремейцы, в целом, презирались, особенно королевской элитой — все они считались ворами и злодеями в глазах короля.

Но как заключенный у эремейцев, Равезио рассматривался не более чем как загнанный в клетку зверь, которого можно тыкать и дразнить.

- Нет. Я сделаю это сам. Присмотри за ним на минутку, ладно?

- Конечно. - Равезио улыбнулся, подняв клинок и позволяя свету отразиться на стали.

Охранник сглотнул. - Вы долго будете, сэр? Я не сообщил, что я ушел из Костелвика.

- Нет, не долго. - Зевандер вышел из большого зала и прошел по коридору к каменной прихожей, в которой находилась стальная дверь. Он прошел через нее в узкую каменную лестницу, которая изгибалась, спускаясь к подземельям замка.

Вековые останки семьи были увековечены в каменных статуях, и, проходя мимо статуи своей матери, он сделал знак богов, как того требовал этикет.

За мемориалами находились подземелья, и Зевандер остановился, дойдя до камеры, в которой содержался Долион. Хотя маг был заключен в тюрьму, Зевандер сделал все возможное, чтобы ему было комфортно, предоставив ему тонкий шелк и роскошную перину. На полу камеры стоял кубок с элем, а рядом лежали недоеденный пирог с гримшанком и буханка хлеба.

- Должен сказать, что быть твоим пленником — не совсем наказание, — сказал Долион, подняв глаза от одного из свитков, которые он читал при свете лампы.

- Девушка перешла, — сказал Зевандер, игнорируя его комментарий. - Она здесь, в Эфирии.

Нахмурившись, он наклонился вперед и повернулся на стуле. — Она перешла? Смертная?

— Да. Как это возможно? Насколько я понимаю, Умбравале был создан, чтобы не пропускать смертных.

— Да. Однако это доказывает, что она — потомок семи родов. Только им разрешается так легко переходить. Где она сейчас?

- Ее схватили имперские гвардейцы.

- О, боги. - Он опустился в кресло и вздохнул. - Король казнит ее. Смертная в Эфирии? Можешь представить, какой поднимется шум?

- Ее не отвели в королевские подземелья. Ее отвели в Костную стражу.

-Костная стража? - Смущенно нахмурившись, он покачал головой. - Зачем?

- Я подозреваю, что гвардейцы намерены сами избавиться от нее. Вопрос в том, позволим ли мы им это сделать? - Было бы очень жаль, но Зевандер не хотел связываться с ней, если они не собирались превратить ее кровь в камень.

-Позволитьим? Ты с ума сошел? Конечно, мы не позволим им! Она последняя из своего рода!

- И она представляет угрозу, пока жива. Привезя ее в Эйдолон, мы только привлечем внимание магов, и если они найдут тебя здесь, то получат не только тебя, но и последнюю представительницу рода септомиров. - Зевандер не стал упоминать о том, что она каким-то образом оказалась полностью невосприимчива к его силе. Уже одно это делало ее угрозой для него.

- Я сказал, как есть, Зевандер. Ее нужно защищать любой ценой. Если она погибнет, мы потеряем не только кровную линию, но и целую этническую группу.

- Я не просил взять на себя опеку.

- Тогда ты будешь соучастником убийства.

Леталиш провел языком по задним зубам. - У тебя забавный способ выражаться, старик. Я хочу доказательства, что она та, за кого себя выдает.

- Есть только один способ доказать...

Зевандер поднял небольшую пробу крови, которую он собрал в мире смертных.

- Как ты это нашел?

- Это было повсюду на арке в лесу. Это привело меня к ней.

- Очень хорошо. Очень хорошо. - Он надел лупу на глаз и осмотрел маленький камень. - Конечно, он слишком мал для септомира. Но его может хватить, чтобы обнаружить ее ауру. - Он потянулся за сумкой, одной рукой рылся в ней, а затем поставил тигель на стол. - Мне понадобятся некоторые принадлежности на длительный срок. Зрительная труба и несколько зелий.

- И где я должен найти эти принадлежности? — спросил Зевандер, наблюдая, как тот кладет маленький кровавый камень в тигель.

- В моей старой лаборатории в Цитадели.

- Маги не контролируют твою старую лабораторию?

- Они бы уже обыскали ее и украли все ценное. Подозреваю, что там остались только мои зрительные трубы и зелья, которые они считают бесполезными и могут добыть сами.

Взяв одну из многочисленных разноцветных пробирок, стоящих в держателе, он вылил фиолетовую жидкость на камень, и она зашипела при контакте. Черный дым поднялся из тигля, и когда шипение утихло, осталось только серебро из кровавого камня. Дым сплелся в воздухе, затем упал в тигель, каким-то образом увлекая за собой кусочки металла по поверхности, пока не сформировал фигуру, похожую на глиф. Острый символ в виде крючка, похожий на косу, лезвие которой служило костным верхним гребнем того, что выглядело как глаз птицы. - Глиф смерти. Корвикаи поклонялись богине смерти.

- Это не значит, что она обладает какой-то великой силой.

— Приведи ее сюда. Посмотрим, есть ли у нее этот знак на теле. А пока я обещаю тебе, что работаю над другим способом ослабить твое проклятие. Сделай мне эту услугу, и я приложу все усилия,

— Если ты этого не сделаешь, я приложу все усилия, чтобы ты страдал вечно.

ГЛАВА 27 МАЭВИТ

Сильный толчок сзади отбросил меня вперед, и я упала в темную камеру. Огонь пронзил мои колени и ладони, когда галька на полу впилась в мою кожу. Я повернулась как раз в тот момент, когда железная дверь закрылась, и мой похититель заглянул внутрь через небольшое отверстие, вырезанное в ней.

Вскочив на ноги, я бросилась к двери и ударилась о твердую поверхность. - Выпустите меня! Пожалуйста! Выпустите меня!

- Ты никуда не уйдешь, милая девочка, — издевательски сказал темноволосый охранник.

- Моя сестра... она... Я должна ей помочь!

- Я бы сказал, что твоей сестре сейчас лучше, чем тебе. - Он издал жестокий смешок, который разжег мой гнев.

Скрежеща зубами, я ударила кулаком по двери, и яркий свет вспыхнул у меня перед лицом, а поток жара отбросил меня назад. Боль пронзила мой позвоночник, когда я упала на грязный пол, а воздух вылетел из моих легких от удара. Каждая мышца дрожала от того, что прошло через меня. Когда это медленно утихло, я перевернулась на бок, застонав.

Охранник снова хмыкнул. - Пахнет жареными апельсинами.

- Что скажешь? Высокая луна? — спросил блондин-охранник, стоявший рядом с ним.

- Да. Вечерняя смена сменит нас, и мы встретимся здесь. Сообщи Рувиму и Столюсу.

Я сосредоточилась на дыхании, пока они болтали о чем-то зловещем, что у них на уме.

- Столюс? — стонал другой охранник. - Этот ублюдок веселый, как высохшая ракушка. Я ему не доверяю. Думаю, он нас сдаст при первой же возможности.

- Дай ему немного банебери, и он с головой прыгнет с башни Дандимира, если мы ему скажем.

Оба охранника захихикали.

- Что бы я не отдал, чтобы увидеть это, — сказал тот, чьи голос я узнал как голос блондина. - Этот подозрительный ублюдок в последнее время ведет себя странно. Все время чешет руку.

- Наверное, у него мюрипокс. Может, бросим его к ней.

Оба охранника снова рассмеялись, а я поднялась в сидячее положение и глубоко вздохнула.

- Идите уже. Не знаю, сколько я еще смогу это выдержать. Мой член как будто вот-вот разломится из штанов. Умираю от нетерпения посмотреть. - Слова темноволосого подтвердили то, на что я уже испытывала ужас.

Услышав их удаляющиеся шаги, я оглядела камеру. Только мерцание факела за дверью, проникающее через маленькое окно, давало тусклый свет. Мышцы болели, горло пересохло, я ползал на четвереньках, ища оружие или, может быть, каким-то чудом, способ сбежать.

Напряжение застыло в моих конечностях, тело устало от стресса этого вечера. Сначала изгнание Алейсеи, бегство по лесу от какого-то существа, обитающего в нем. А теперьэто.

Алейсея. Я даже не успела осмыслить события, произошедшие ранее. Очень реальная возможность, что Морос убил ее.

Оставь это, подсказывал мой мозг. Я не могла позволить себе сейчас об этом думать. Я должна была найти выход из камеры, пока они не вернулись.

Потом я бы нашла дорогу обратно в лес. Обратно к ней.

Даже если это означало возвращение к ничему. Я должна была узнать, жива она или мертва.

Неизвестность мучила меня, возможно, даже сильнее, чем то, что я видела, как Морос, или то, чем он стал, утащил ее, потому что тогда, как бы разрушительно это ни было, я могла бы отпустить ее. В тот момент мне было бы все равно, что ждет меня с этими людьми, потому что без моей сестры для меня ничего не имело значения.

Но я не видела, как она умерла.

И благодаря этому, пусть и небольшому, оставалась щепотка надежды. Причина.

Воля к борьбе.

В тенистом углу камеры я протянула руку и нащупала твердый каменный предмет. Улыбаясь, я взяла его и поспешила обратно к свету, чтобы посмотреть, какое оружие из него получится, но, увидев его в свете, я нахмурилась, глядя на странный черный предмет, сжатый в моей ладони.

Из его верхней части выросли две длинные щетинообразные структуры, за которыми следовали десятки волосоподобных волокон, щекотавших мою кожу. И клешни. Клешни, которые щипали тонкий слой кожи на моем пальце, предвкушая возможность укусить.

Я издала пронзительный крик и бросила предмет на пол, где он разлетелся на сотни маленьких черных насекомых, которые разбежались по поверхности.

Я вскочила на ноги и отступила к стене. Почувствовав щекотку на голени, я приподняла юбку настолько, чтобы увидеть двух насекомых, ползущих по моей ноге. Острая боль пронзила мою кожу.

Снова закричав, я ударила ногой, отбросив их, и растоптала еще десятки, направлявшихся ко мне. Хрустящие карапаксы трещали под моими ботинками, а брызги внутренностей смачивали мою обнаженную кожу.

Гораздо более крупный жук скользнул в мою сторону, щелкая клешнями. Панический вздох перехватил мое дыхание, и я растоптала его. Ярко-желтые внутренности брызнули на мою юбку, стекая по ткани.

Длинный шипящий звук эхом разнесся по камере, и все крошечные жуки скользнули к более крупному, словно втянутые в него. Их блестящие черные оболочки скомкались в кучу черной слизи.

Выдохнув тяжело и дрожаще, я уставилась на все это.

Щекочущее ощущение на руке ввергло меня в новую истерику, и я отдернула рукав, но не нашла там ничего, кроме одиночного волоса. Дрожа, я прижала руки к рукам и ногам, полностью потрясенная и взволнованная.

Из тени на свет вышли еще два больших насекомых. Одно черное, как и другое. Второе — красное с черными пятнами.

- О, боже. Пожалуйста.

Звон металла привлек мое внимание к двери, где через окно был виден темноволосый охранник, которого я видела раньше.

- Феррис будет первым. Его казнят на виселице на рассвете, — сказал он, и мое сердце забилось при щелчке замка.

Насекомые скрылись в тени, когда свет из дверного проема осветил темную камеру, и два охранника вошли внутрь. Третий остался стоять в дверном проеме.

- Затем будет Джевхер, а потом мы выпустим ее в яму.

Я не имела представления, что такое яма, но в его голосе, когда он это говорил, слышалась мучительная нотка веселья.

Четвертый охранник спотыкался рядом с ними, тот, которого я узнала в лесу, который, казалось, был против их идей.

- Ах! Похоже, кто-то все-таки передумал. - Рыжеволосый охранник похлопал его по плечу.

Тихий

Даже если он когда-то выражал несогласие, теперь, похоже, уже не было возможности его переубедить. - Пожалуйста, — взмолилась я. — Пожалуйста, помогите мне выбраться отсюда.

Охранник снова прочистил горло, отвернувшись, словно не желая смотреть на меня, и та небольшая надежда, которая у меня была, исчезла. - Успокойся, смертная шлюха.

Мужчины разразились смехом. - Кто-нибудь, принесите Столюсу ядовитую ягоду! Он пойдет за Феррисом!

- Черт возьми, я пойду, — возразил Столюс. - Она... Она отвратительная смертная! Я лучше посмотрю.

Один из мужчин усмехнулся и хлопнул его по спине, протягивая ему бутылку с тем, что, как я предполагала, было спиртным напитком. - Ну, тогда давайте начнем! Хватит терять время.

В комнату затолкнули мужчину в рваной одежде, с растрепанными волосами и диким взглядом, устремленным на меня. Его кожа была покрыта шрамами и отметинами, а на запястьях были медные кандалы. Охранники разъединили цепь между ними, но оставили кандалы на месте.

- Не волнуйтесь, он не будет использовать магию, — сказал Черноволосый, словно это было моей главной заботой в тот момент.

- Черт возьми, хотя бы вооружите бедного ублюдка. Эта сука может не отпустить его! - Один из охранников сунул нож в кобуре в карман растрепанного мужчины, и тогда я понял, насколько серьезной угрозой они меня считают.

Когда заключенный приблизился, я прижалась к стене. Я не смогла бы противостоять магии, которую охранники использовали в лесу, но я была готова на все, чтобы не дать этим ублюдкам взять над мной верх. Я заметила блеск ножа на его бедре, и он остановился, посмотрел на него, а затем на меня, злобно ухмыляясь.

- Тебе нравится этот нож, малышка? - Он вынул его из ножен, медленно вытащил и протянул мне, сжимая острый конец в ладони.

- Что ты делаешь, черт возьми? Ты хочешь умереть! Она смертная!

- А это значит, что она слаба, — сказал заключенный, не отрывая от меня своих хищных глаз.

- О, это будет интересно. - Рыжий потер руки и переступил с ноги на ногу.

Дрожа всем телом, я посмотрела на протянутое оружие, а затем на заключенного. Быстрым движением я выхватила его из его рук и подняла перед собой.

Звук смеха Рыжего заглушил громкий хохот других охранников.

- Посмотри на себя, ты дрожишь, как лепесток на ветру. Думаешь, сможешь со мной сражаться, цветочек? Никакой магии. Только кулаки и клинок.

- Готов поспорить на три квинта, что она даст тебе отпор, — сказал блондин, стоявший за Рыжим.

- Три квинта... — фыркнул Рыжий и оглянулся. - На это даже кружку медовухи не купишь!

- Медовуха Морса? Только феи пьют медовуху Морса.

Переводя взгляд с двух охранников на заключенного, который кружил вокруг меня, я ждала, будут ли они драться. Драка отвлекла бы внимание. А отвлечение внимания означало побег.

- Теперь ты называешь меня феей, да? - Охранник толкнул другого в грудь, и звон его стального нагрудника разнесся по комнате.

Второй охранник ударил локтем первого охранника по носу, отбросив его назад к стене.

Когда мужчина передо мной оглянулся на них, я взмахнула клинком, перерезав ему руку. Я проскользнула мимо него и развернулась, вставая между ним и охранниками у двери.

- Черт возьми! — прорычал он, осматривая рану. - О, ты за это заплатишь, цветочек. Какая глупость! - Рыча, он бросился на меня, и я снова ударила его ножом. Он потерял равновесие и упал на задницу, и металл зазвенел, когда кандалы ударились о бетон.

- Моя кровь? Да, она заражена. Я почти потерял зрение из-за болезни. - Я ткнула кончиком лезвия в палец, поморщившись от легкого укола, и направила нож на него.

С широко раскрытыми глазами он отскочил назад, его тело задрожало, а лоб блестел от пота.

Боится? Меня?

Меня охватило дикое чувство победы, и я подошла ближе, снова ткнув ножом. - Давай, ты, грубый свинья! — крикнула я, дразня его как сумасшедшая, но мне было все равно. Я не хотела, чтобы эта уродливая свинья меня изнасиловала. - Микробы в моей крови съедят тебя заживо!

Я была измотана и в ярости.

И мне еще предстояло справиться с охранниками.

И тут я вдруг поняла. Я не слышала, чтобы охранники издавали какие-либо звуки.

Губы заключенного искривились в хрипе, когда он поднял руки в знак сдачи. Я медленно перевела взгляд на каменную стену за его спиной, где мерцающие факелы из коридора освещали мой силуэт, постепенно поглощаемый чудовищной тенью, которая заслоняла свет.

Черная полоса пронеслась над моей головой с тихим свистом, и я с ужасом наблюдала, как огромный серебристый предмет пронзил грудь мужчины.

Ноги заключенного дрожали, рот был широко раскрыт, руки вытянуты, словно он был ошеломлен ударом. Когда стальной предмет отскочил, проливая кровь и кусочки органов на пол, я открыла рот, чтобы закричать, но смогла выдохнуть только быстрые, дрожащие вздохи, которые вызывали поток холодного воздуха из моего рта.

Мышцы застыли, я заставила себя оглянуться, задыхаясь от головокружения. Когда я повернулась, в дверном проеме стоял невероятно огромный скорпион, его жало было поднято вверх, он висел над мной, готовый нанести удар клешнями, достаточно большими, чтобы одним движением отрезать мне голову.

Мое тело впало в истерику, и я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Могла только смотреть на это существо в безмолвном ужасе.

Капли падали мне на лицо, и, задыхаясь от нехватки воздуха, я опустила взгляд на кровь, стекающую на мои открытые ладони.

- О, боже, - прошептала я. - О, несчастный, жалкое божество, сделай это быстро и безболезненно.

Тиканье насекомоподобных коготков по земле вернуло мое внимание к ужасающему существу, перешагивающему через двух охранников, лежащих с выпотрошенными животами по обе стороны от него.

Меня охватила тьма.

И все погрузилось в блаженную тишину.

ГЛАВА 28 МАЭВИТ

Запах земли и кожи проник в мой нос, вытащив меня из черной пустоты. Что-то двигалось между моими бедрами в ровном ритме. Мокрое. Как будто что-то плескалось водой. К-клоп, к-клоп, к-клоп.

Густой туман окутал мой мозг, и я не могла понять ни звук, ни ощущение. Я открыла глаза и увидела... волосы. Черные волосы. Они

Мой разум не мог понять, что я вижу и слышу. Лошадь.

Лошадь?

Я подняла голову и дважды моргнула, туман рассеялся, и я увидела черные как смоль уши, блеск металла и поводья.

Что это?

Образы проносились в моей голове в раздражающих обрывках.

Лес. Камера. Символ. Насекомые.

Скорпион.

Задыхаясь, я отскочила назад на твердую поверхность, и что-то обхватило мой живот. Я забилась ногами, царапая конечность, сдерживающую меня. Скорпион?

Нет, это не имело смысла.

- Отпустите меня! Отпустите меня!

- Успокойся, если не хочешь, чтобы тебя бросили в черное болото. - Глубокий и угрожающий голос заставил меня содрогнуться.

Я оглядела окружающий мрачный пейзаж. Даже в темноте я могла разглядеть шипы гнилых деревьев, торчащих из покрытой туманом земли впереди, и скалистые стены по обеим сторонам, которые, когда я запрокинула голову, исчезали в ночном небе над головой. Две луны светили на фоне усыпанного звездами неба, освещая путь через то, что казалось широким ущельем.

Пустота отделяла меня от последнего, что я помнила. Что произошло между нападением скорпиона и настоящим моментом?

- Кто вы? — спросила я. - Что это за место?

Ответа не последовало.

- Там был скорпион. Большой... скорпион. - Мне не нравилось, как это звучало в моей голове — так нелепо и невероятно. Я говорила слабым голосом, пересохшим от жажды.

Он по-прежнему молчал.

- Я должна вернуться. Моя сестра... она в беде.

- Она последовала за тобой в лес? — наконец спросил он, и я сосредоточилась на голосе, не узнав его ни у одного из охранников, с которыми я сталкивалась. В нем слышался зловещий тон, каждое слово, как предупреждение, вырывалось из его уст.

- Да.

- Она прошла через арку?

- Нет.

- Тогда она мертва. - В его голосе не было ни капли эмоций или сочувствия.

- Она не… мертва. - Несмотря на слезы в глазах, я сдержала желание сломаться. Еще не время. Я отказалась сломаться, пока не узнала наверняка, что с ней случилось. - Отведи меня обратно.

Тишина.

- Я прошу тебя отвезти меня обратно. Я вернусь туда, откуда пришла. Я не скажу ни слова. Ни об этом месте. Ни о вас. Просто отвезите меня обратно.

Все еще ничего.

Он дернул поводья, остановив лошадь, и мое внимание привлек скорпион, набитый на тыльной стороне его ладони.

- Вы можете оставить меня здесь, и я...

Сама мысль о том, что придется тяжко идти пешком, двигать какую-либо часть тела, которое было настолько измучено усталостью, что я едва могла держать голову прямо, заставляла меня плакать, но все же я сказала: - Я могу идти... - Мои слова были прерваны его рукой в перчатке, которая закрыла мне рот.

Я вцепилась в барьер, и на языке зародилась гневная ответная фраза.

Из тишины раздался хлюпающий звук.

В темноте я искала источник этого звука и обнаружила его, притаившегося у поваленного бревна. Это было животное размером с лису, напоминавшее мне огромного тоада с крепким, приземистым телом, большими выпуклыми глазами и плоским рылом. Из его головы торчали длинные разветвленные рога, и когда оно подняло нос в воздух, нюхая, я заметила клыки, свисающие с его широкой верхней челюсти.

- Оно чувствует твой запах, — сказал мой похититель, и я заметила, что глаза существа были молочно-белыми, возможно, оно было слепым, судя по тому, как оно, казалось, искало что-то в воздухе своим плоским носом. - Смертные — вкусная закуска. Гораздо более интересная, чем его обычная пища — змеи и болотные пауки.

- З-з-змеи и болотные пауки? - Я скользнула взглядом по стеклянной черной поверхности воды под собой.

- Они повсюду в этом болоте. Все еще хочешь прогуляться обратно в лес?

Прежде чем я успела ответить, зверь впереди рыкнул и открыл пасть, обнажив еще сотни зубов. Он снова понюхал и приблизился.

Еще ближе.

- Не пора ли нам идти?

- Эти твари могут обогнать любую лошадь. Их зрение не очень хорошее, но обоняние — отличное. А если они поймают тебя? Представь, как эти зубы разорвут твою нежную смертную кожу.

- Так что же нам делать?

- Я как раз над этим и размышляю.

Я не осмелилась обернуться, чтобы посмотреть на него. Его голос был достаточно угрожающим, и мне не нужно было видеть его лицо. - Ну, а можно побыстрее? Оно, похоже, очень заинтересовалось.

- О, конечно. На этой стороне не так много смертных. Какая удача, что оно наткнулось на тебя.

Он шевельнулся за моей спиной, и я слегка повернулась, чтобы увидеть, как мой похититель соскальзывает с седла, а его сапоги лишь слегка всплеснули, когда он приземлился в воду.

- Что ты делаешь? — прошептала я. Хотя я и не хотела иметь с ним ничего общего, я также не хотела, чтобы он меня бросил.

- Тихо. - В его голосе был странный, ровный тон, который не соответствовал бешеному биению моего сердца в тот момент.

- Как ты можешь быть таким спокойным?

- Он не хочет съесть меня.

Капюшон плаща, который он носил, закрывал его лицо, делая его скорее тенью, чем человеком, но я заметила проблеск черного и металла у его рта, как будто он был покрыт маской. Прежде чем я успела рассмотреть его слишком внимательно, зверь снова зарычал. Я перевела взгляд в ту сторону и чуть не подавилась паникой, поднявшейся в горле, когда он опустил пасть и бросился на нас.

Лошадь не взвилась на дыбы. Не заржала и не заерзала. Она оставалась неподвижной, словно ее не трогало это существо. Я обернулась и увидела, что мой похититель исчез. Растворился, словно в воздухе.

- Что? Куда он… О… черт! - Я пнула лошадь в бок, надеясь заставить ее двигаться, но невозмутимое животное не сдвинулось с места.

- Двигайся! Проклятое животное! Галопом вперед! - Еще один удар, и лошадь издала глубокий, гортанный рык.

Рык?

Я никогда в жизни не слышала, чтобы лошадь рычала.

Это проклятое животное прыгнуло в нашу сторону, и мои мышцы застыли. Я закричала, когда оно прыгнуло в воздух, чтобы схватить меня.

Черный предмет пронзил его в полёте, пронзив голову и выйдя из груди так быстро, что зверь всё ещё висел в воздухе. Адская жаба поскакала вперёд, скользя к воде, чтобы показать блестящий чёрный клинок, который пронзил её, прежде чем она упала в болото рядом с лошадью.

Из чёрного клубящегося дыма появился

Прежде чем я успела осознать, что только что произошло, лошадь наклонилась вперед и откусила кусок мяса мертвого существа, пережевывая его, как будто она просто невинно сунула голову в ведро с морковью.

С открытым ртом я молча сидела, уверенная, что это был сон. Или что-то похуже.

Возможно, я умерла в том лесу. Может быть, Морос похитил меня, и это было какое-то странное чистилище.

Мой похититель вытер меч о белый платок, оставив на ткани зеленые пятна. - Ну, ты свободна, если хочешь.

Я уже собиралась сказать ему, что он может идти к черту, но он поднял голову, и я впервые увидела его лицо. Лунный свет освещал его достаточно, чтобы я могла разглядеть черты, которые обычно скрывались под капюшоном его плаща. Черная маска с металлическими украшениями покрывала нижнюю половину его лица, но даже с этой маскировкой я его узнала.

Я видела эти необычные глаза раньше, в чем-то, что казалось сном. Оранжевый и ярко-золотой цвет, окружавший его зрачок, как взрыв света, почти светящийся из глубины его капюшона.

- Ты, - прошептала я. - Ты... Я видела тебя. Ты был в моей комнате.

Он ничего не сказал, сунув меч в невидимые ножны на спине.

- Я думала, что это мне показалось, но... это ты! Почему?

Все еще не отвечая, он взял поводья, и когда он встал рядом с лошадью, я оценила его рост. По моим прикидкам, он был почти два метра.

- Я дам тебе один из двух вариантов. Сойди с лошади и найди дорогу обратно в лес. Или молчи и не задавай больше вопросов.

- Могу я хотя бы спросить твое имя? Чтобы я не называла тебя в мыслях «злобные глаза»?

Последовал звук неодобрения. - Зевандер.

- Зевандер, — повторила я. - Я — МАЭВИТ.

- Я не спрашивал. - Он подождал еще немного, а когда я не пошевелилась, отвернулся, слегка дернул поводья и повел лошадь вперед, через болото.

* * *

- Я полагаю, вы здесь не пьете воду? — осмелилась я спросить, когда мы прошли через это ужасное болото и он остановился, чтобы высушить сапоги на мягком грибовидном объекте, прямо у каменной тропы.

Он выпустил воздух — хуфф — и потянулся к сумке за моей спиной, вытащив самую изысканную флягу, которую я когда-либо видела. На металле были выгравированы фазы луны, возвышающиеся над силуэтом замка. На обратной стороне была надпись:Пусть ты никогда не испытываешь жажды. С любовью, Рикайя.

Я не стала спрашивать, кто это, полагая, что он все равно не ответит. Любимая, наверное. Вместо этого я открыла крышку. Опрокинув флягу, я почувствовала, как прохладная жидкость хлынула в мое горло, практически шипела, когда я глотала ее. Боже мой, разве я когда-нибудь пробовала такую вкусную воду? В отличие от колодезной воды в коттедже, которая часто имела запах яичной серы, эта была чистой и кристально прозрачной. Ледяной холодной, как будто она пролежала в зимнем снегу.

Утолив жажду, я вытерла лицо тыльной стороной запястья и вернула ему флягу. Он даже не потрудился выпить, а просто сунул ее обратно в сумку. Жаль. Я надеялась, что он когда-нибудь снимет эту ужасающую маску, и я смогу увидеть не только его глаза.

- Что это за место?

Сначала он не ответил, и я смирилась с тем, что не узнаю, потому что, по моему предположению, этого человека было невозможно переубедить.

- Эфирия. Мир за Умбравале.

- Умбраваль?

- Блестящий барьер, через который ты прошла, чтобы попасть сюда.

Блестящий барьер, который также не дал мне вернуться к сестре. - Другой мир, — сказала я с недоверием. Полным недоверием.

Наверное, я где-то сильно ударилась головой. - Последний вопрос. Это далеко? Я спрашиваю только потому, если эфирийцы вообще ходят в туалет, но... эта вода может пойти только одним путем.

Он вздохнул, поправляя седло на лошади. - Недалеко.

Еще один вопрос вертелся у меня на языке, просясь быть заданным. Тот же вопрос, который эхом повторялся снова и снова, пока он вел нас через болото, несомненно, дальше от леса, через который я прошла.

Куда ты меня везешь?

Я была уверена, что этот человек, скорее всего, сбросил бы меня с лошади, если бы я спросила об этом вслух. И имело ли это значение? Я не собиралась снова пробираться через это болото в одиночку.

Меня охватило чувство тревоги, когда он взобрался на лошадь позади меня, и я осознала, насколько я мала по сравнению с ним, когда его руки обхватили меня сзади, практически поглощая, когда он взялся за поводья. Легким ударом ногой по боку лошади он снова заставил животное двинуться.

Я старалась не думать о том, как широко и крепко его грудь прижималась к моей спине, и о том, что он пахнул кожей и табаком, смешанными с чем-то восхитительным, что я не могла определить. Этот запах заставил меня задуматься, когда я в последний раз ела.

Ночь казалась такой длинной. Бесконечной. Глаза горели от желания спать, но я не смела их закрывать. В тишине я думала о своей сестре, лежащей обнаженной, сгорбившейся, истекающей кровью. О том, как она ждала меня там. О том, как она могла бы легко пройти через эту арку без меня. И что? Была бы она в большей безопасности, если бы ее нашли те стражники? Захватили бы они ее? Отвели бы в ту камеру, чтобы заключенные могли поступить с ней по своему усмотрению, прежде чем бросить ее в какую-то яму?

И если бы так и было, узнала бы я когда-нибудь, что с ней случилось?

- Ты ошибаешься насчет моей сестры, — тихо сказала я, сдерживая слезы. - Она жива.

- Тогда я ошибаюсь, — без особого интереса ответил он, звуча совершенно неубедительно.

Я скрежетала зубами от злости на его безразличие. - Ты ужасен, что вообще сказал, что она мертва.

- А ты глупа, что перешла на другую сторону.

- У меня не было выбора. Нас преследовало что-то в лесу. Что-то ужасное. - Мои мысли вернулись к странному зверю, похожему на Мороса, и хотя по внешнему виду это не было самое страшное существо, с которым я столкнулась сегодня ночью, оно определенно было одним из самых зловещих.

Оно содрало плоть с дяди Рифтина…» — сказала я бездумно, погрузившись в воспоминания.

- Это существо в лесу. Как оно выглядело?

- Похоже, тебе повезло, что ты осталась жива.

- Я устала, вот и все. Не знаю, какие у тебя намерения, но мне бы очень хотелось отдохнуть. - Вина за то, что я сказала это вслух, давила на меня, поскольку я не знала, страдает ли Алейсея от рук Мороса и того, что им овладело, или же он предложил ей быструю смерть, и ее тело лежит на холодной земле.

Представлять себе любое из этих двух вариантов, наряду с собственным выживанием, было для меня слишком тяжело. Невыносимо. Я не имела представления, что этот Зевандер замышлял для меня. Не знала, планировал ли он сделать со мной что-то худшее, чем те люди, которые поймали меня в ловушку ранее. Меня пронзило напряжение, и хотя мне хотелось закрыть глаза и уйти от всего этого, я молча приказывала себе оставаться бодрствующей.

Пока он не сказал: - Вот, твое желание исполнено.

Перед нами пролегала узкая тропа, которая вилась по склону горы к темному замку впереди, и хотя его вид, зловещий и запущенный, должен был пугать меня, он казался странно безопасным. Такой замок, который отпугивал даже монстров. Достаточно внушительный, чтобы обеспечить мне защиту, и я могла закрыть глаза.

Когда лошадь поднялась по тропе, я разглядела мерцающие факелы по ее внешним краям, освещающие каменные черные и покрытые мхом стены.

-Ith’tu somninis profundiet, -прошептал мне на ухо глубокий голос Зевандера.

Сцена передо мной сузилась до размера булавочной головки.

ГЛАВА 29 ЗЕВАНДЕР

Девушка лежала в объятиях Зевандра, который нес ее по лестнице к входу в Эйдолон, ее тело было безжизненным из-за заклинания, которое он наложил. Ее запах, похожий на аппетитные апельсины, вызвал бурную реакцию его чувств. В болоте он почувствовал некоторое облегчение, когда запах гнили и серы заглушил его, но как только он выбрался из болота, этот запах захватил все его мысли. Он сводил его с ума от желания. Даже слабый запах мочи на ней не мог заглушить этот подавляющий запах, что бы это ни было.

Тошнотворно сладкий.

Пройдя через вход в замок, он прошел мимо лестницы к длинному коридору, ведущему в подземелье.

— Что это, брат? — Интрига в голосе Рикайи раздражала Леталиша, когда она спускалась по лестнице и пошла рядом с ним.

— Не лезь не в свое дело.

— Твое дело — мое дело. Так и бывает, когда ты заставляешь меня жить в одном месте с тобой.

Хотя за последние пару дней, проведенных в своей комнате, она пережила худшее из абстинентного синдрома, на ней все еще были заметны следы изнеможения от долгих бессонных ночей. Красные круги под глазами и белая бледность кожи свидетельствовали о часах, проведенных над ночным горшком, избавляясь от токсичных остатков фламмапула и тонизирующих средств.

Она последовала за ним, и, ухватив его за руку, Зевандер остановилась. - Этот запах... - Собрав волосы девушки, она поднесла их к лицу и вдохнула. - Что это? Я хочу съесть его прямо из воздуха.

К сожалению, он знал это чувство.

- Она смертная, не так ли? Что, черт возьми, ты делаешь со смертной?

— Веду ее в подземелья.

Рыкайя вздрогнула. — В подземелья? Ты действительно думаешь, что это безопасно?

— С ней все будет в порядке. Долион уже несколько дней там.

— Ладно, но любопытство буквально стало погибелью нашей кошки, если ты помнишь.

Он помнил. Именно он убирал ее труп много лет назад. - Она будет заперта. И если ты прикоснешься к ключам, я узнаю, так что никаких трюков.

С презрением она скрестила руки. - Прошу прощения, это не трюки. Ты просто злишься, что иногда я на шаг впереди тебя. - Она играла с длинными локонами девушки, пропуская их сквозь пальцы, что заставило Зевандера поинтересоваться, каково было бы сжать их в кулаке. - Она красивая и пахнет восхитительно. Как долго, по-твоему, она будет вбезопасностив камере? Хм?

- Я сказал, что с ней все будет в порядке. Отдохни. Я пошлю тебе бульон в комнату.

Рикайя отпустила ее волосы и усмехнулась. - Если бы я полагалась на тебя в вопросах питания, то к этому времени я бы уже превратилась в гниющий труп. Слава богам за Магду, иначе я бы совсем иссохла.

Вместо того чтобы ответить, Зевандер хмыкнул и продолжил путь к южной башне, подальше от своей сестры, которая, казалось, слишком заинтересовалась девушкой. Дело в том, что смертная была проблемой Долиона, а не его. Лучше быть со старым магом, чем в любой другой части замка, где она, несомненно, создаст проблемы. У него и так было полно дел с сестрой. Не было нужды усугублять свою головную боль еще одной молодой женщиной, которая, как он уже мог сказать, прекрасно поладила бы с Рикаей.

Когда он наконец достиг подвала замка, он прошел мимо мемориальных камней, перенеся вес девушки, чтобы воздать благодарность богам за свою мать, пока не достиг камер.

Долион шагнул вперед, открыв дверь своей камеры, с широко раскрытыми от удивления глазами. Он не казался особо опасным, поэтому Зевандер разрешил ему покинуть камеру. - Это она.

- Это она.

- Ты наложил на нее сонное заклинание?

- Она не переставала болтать.

- Какая же она, — пробормотал он про себя. - Дочь корвикаи. - Он провел рукой по ее волосам и наклонил голову, чтобы полюбоваться ее лицом. - Она довольно грязная, не так ли? Пахнет восхитительно, но ванна определенно пойдет ей на пользу.

- Я не соглашался купать ее. - Зевандер поднял ее на плечо и открыл дверь ее камеры, той же, которую он иногда выделял Рикайе, когда она переживала ломку, поскольку его сестра каждый раз находила способ сбежать из своей комнаты.

С шелковыми простынями, перьевым матрасом и мягкими подушками, это было вряд ли неудобно. Он также установил для нее отдельный ночной горшок для ее частых приступов рвоты. Зевандер уложил девушку на кровать, не обращая внимания на то, как ее темные волосы падали вокруг лица, делая ее почти ангельской. Как богиня.

- Она, должно быть, измучена тем адом,

— Ее преследовала в лесу какая-то фигура. Та же, которую я видел, когда отважился в земли смертных. Человек, который больше походил на зверя, с рогами и копытами.

— В землях смертных, говоришь? Долион на мгновение задумался. — Если возможно...

Задумчивое выражение его лица заставило Зевандера задуматься. — Ты думаешь, что это Кадаврос. Это не был вопрос.

- В своих видениях я представлял, как он возвращается из пламени, которое, как говорят, поглотило его. Возвращается из мертвых. Но что, если он не был поглощен? Что, если ему просто отказали в его силе? Лишили ее и изгнали в земли, где не существует вивикантем? Что, если он все это время спал там?

- Я бы сказал, если он собирался создавать проблемы, то уже сделал бы это. Века без вивикантема... он был бы почти смертным.

- Да, хотя тело может питаться кровью и плотью. - Долион покачал головой и махнул рукой в знак несогласия. - Но это невозможно. Я видел Черную Чуму. Сейблфайр, смерть и страдания.

- Возможно ли в его состоянии вернуться в Эфирию?

- Чтобы разрушить эти защитные заклинания, потребуется огромная сила. Если он живет там — а я не совсем в этом уверен — в его нынешнем состоянии, без вивикантема? Конечно, нет. Вопрос в том… зачем? Зачем король пощадил его? Почему не уничтожил?

Казалось, что он был уничтожен. Маг, лишенный силы на протяжении веков, был по сути бесполезен. - Какая сила могла бы разрушить защиту?

- Есть только два пути разрушить эту защиту. Кровь семерых и вейн. Там, где есть вейн, есть много вивикантема и Сейблфайр, и Кадаврос знает, как ими пользоваться.

- И ты уверен, что в Мортасии нет вейна.

Долион поднял брови и пожал плечами. - Смертным не нужен вивикантем. Не понимаю, зачем он там нужен.

- Значит, он слаб. Я перейду на другую сторону, найду его и убью.

Он нахмурился и подпер подбородок ладонью. - Да. Но если он жив, боюсь, на то есть причина. И это меня беспокоит.

- Он жив, потому что никто его не убил. Я с удовольствием решу эту проблему.

- Учитывая то видение, которое я имел, я не думаю, что это разумно. Ты, в частности, обладаешь той самой силой, которую он ищет. Той самой силой, которую он умеет контролировать. Я, конечно, не так хорошо разбираюсь в Сейблфайре, как Кадаврос, но я знаю о нем одно: он может быть исключительно манипулятивным.

Кто знает, каким контролем он может обладать над тобой.

Зевандер усмехнулся. - Что такое смертный, обладающий властью надо мной? Вряд ли. - Как только он произнес эти слова, Зевандер чуть не подавился ими. Смертныйобладалкакой-то властью над ним. И это его бесило. - Так что, мы будем ждать, пока он умрет? Или пока твое видение сбудется?

- Может быть, мы можем принять некоторые меры предосторожности на это время.

- Может быть, собрать последний камень для септомира и положить конец моему проклятию, пока мы этим занимаемся.

Долион разочарованно фыркнул. - Ты просил доказательства ее силы. Посмотрим, стоит ли ее щадить. Переверни ее на бок, если хочешь.

Зевандер неохотно подчинился, перевернув ее, как просили, и его внимание привлекли плавные изгибы ее бедер.

Долион откинул ее длинные волосы, обнажив шею, и провел пальцем по ее коже. - Бедняжка немного замерзла. Эти подземелья не самые теплые.

Протянув руку, Зевандер застонал и направил на нее лучи тепла, которые придали ее бледной коже розовый оттенок.

Долион приложил внутреннюю часть запястья к изгибу ее шеи и кивнул. - Намного лучше. - Из своего плаща он вытащил четверть флакона вивикантема. - Это последнее, что у меня осталось. Давайте скрестим пальцы. - Он капнул последние капли на ее шею и размазал их по коже, прежде чем они успели стечь на простыню.

Она тихо застонала, и, боже мой, этот звук заставил его мышцы задрожать, как паутина.

Его рука сжалась в кулак у его бока, настолько сильное воздействие эта женщина оказала на него. То, что он приветствовал такие ощущения, когда вся его родовая линия зависела от снятия этого проклятия, проклятия, которое требовало ее жертвы, приводило его в ярость.

Через несколько секунд в древнем символе смерти, который он видел в тигле, появилось мягкое металлическое сияние. - Тебе этого достаточно? - Он был там. Ее символ. Ее родословная. - Пойдем. Позволь мне показать тебе кое-что.

* * *

Зевандер стоял над Долионом, который сидел, сгорбившись над своим столом. Огненная лампа рядом с ним мерцала над самой странной книгой, которую Зевандер когда-либо видел. Книга, казалось, была сделана из кости и перьев, вырезана из дерева, пахнущего стариной, и на ее поверхности были странные резьбы.

Долион провел пальцами по поверхности, словно это было драгоценным сокровищем. - В свитках, которые я читал, жрица корвикаи говорила о гримуаре, принадлежащем их народу. В нем она объясняет, как старики передают свои силы молодым. Крестят смертью.

- А как крестят смертных без магии крови?

- В эпоху Корвугона использовалась кровь раптора, которая создавала связь между ребенком и зверем. Она служила защитой.

Зевандер погладил подбородок в раздумье. - Яйцо Корвугона, которое я видел, не вылупилось.

- Возможно, было что-то еще. Я еще не знаю ее обстоятельств, но с нетерпением жду возможности поговорить с ней. И открыть эту проклятую книгу, которая может дать еще больше информации.

- Почему ты не можешь ее открыть? - Тогда Зевандер заметил, что края книги были запечатаны, что подтвердилось, когда Долион слегка потянул за обложку.

- Это книга-головоломка, предназначенная только для корвикаев. Она запечатана каким-то заклинанием.

— Значит, чтобы она обрела силу, кто-то должен был передать ее ей. А это значит, что может быть еще кто-то, и ее убийство не положит конец ее роду?

— Это цикл. Если она умрет, не успев передать свои силы, они будут утрачены навсегда. А ее дары могут оказаться более ценными, чем ее смерть.

Зевандер усмехнулся, покачал головой и презрительно фыркнул. - Прости мое сомнение. Сегодня вечером эта девочка едва не стала жертвой боггира. Мне трудно представить, что она может быть полезна в борьбе с самой опасной силой в Эфирии.

- Мы не можем быть эгоистами в этом вопросе, Зевандер. Речь идет о жизни девочки.

- Позвольте мне тоже показать кое-что.

Нахмурившись, Долион поднялся со своего стола

- Что это? — спросил Долион, глядя на нее.

Дверь стукнула, зазвенела цепь.

Не отрывая глаз от мага, Зевандер снял ключ, висевший на крючке на стене, и опустился на колени, чтобы отпереть цепь.

- Ты же не собираешься ее открывать, правда?

Не отвечая, Зевандер ослабил цепь и отступил назад.

Ничего не шевельнулось.

Дверь медленно скрипнула, и из нее выполз черный паук размером с взрослого кота.

Долион широко раскрыл глаза.

Паук бросился на старика, и Зевандер послал в него черный язык пламени, который обвил его среднюю часть. Паук зашипел, продолжая ползти по бетону. Одним быстрым рывком он разорвался на черные внутренности, которые разбрызгались по Долиону. Старый маг с гримасой вытер кровь с лица.

Зевандер снял с стены зеркало вместе с горящим подсвечником и опустил их в отверстие. Свет осветил стену из паутины, а в углу притаился Бранимир. Конечно, он больше не походил на брата, которого знал Зевандер. Его лицо затвердело, став похожим на кору, а глаза стали черными, как оникс. На макушке у него выросли три рога.

Долион смотрел, как завороженный. - Боги древние... что это?

- Мой брат. Проклятый тем же Сейблфайром, что живет во мне.

Отражение Бранимира повернулось к зеркалу и зашипело, обнажив рот, полный острых зубов. Мелкие черные пауки бросились вперед.

- Закрой его! - Долион отскочил назад, а Зевандер убрал зеркало и пламя и с силой захлопнул дверь.

Опираясь на нее ботинком, он почувствовал, как с другой стороны раздался сильный удар, пока он наматывал цепь на место.

- Это не эгоистичное стремление заставляет меня избавиться от этого проклятия. Я наблюдал, как он превращался в это существо, с тех пор как был мальчиком. - Он снял маску, обнажив черные вены на лице, которые начали разветвляться вдоль челюсти. - Если это станет моей судьбой, я скорее вонжу кинжал в свое сердце. - На лбу Долиона мелькнуло сочувствие, которое Зевандер больше не мог испытывать к своему брату.

Он перевел взгляд на паука, и Зевандер направил на него струю пламени, поджигая его. - Почему бы не...

- Убить пауков? Я пробовал. Каждый раз, когда я это делаю, гнездо становится все больше и больше. Я тоже пробовал убить его однажды.

- Ты не смог этого сделать.

- Он не просил об этом. Никто из нас не просил об этом.

Долион кивнул в сторону кучи пепла. - Я подозреваю, что эти пауки могут заражать. Проникать под кожу. У ребенка, чья магия еще не созрела, это наносит меньший ущерб. У мага, такого как я, мутация будет катастрофической. Сейблфайр — исключительно опасная сила.

- Это воля того, кто ею владеет. Бранимир не жаждет власти. Он жаждет смерти.

- Но его желание может подвергнуться перемене, и что тогда?

- Что тогда, действительно. - Опираясь одной рукой о каменную стену, Зевандер провел другой рукой по лицу. - Я надеялся излечить его от этого недуга. Это то, что ты обещал с помощью камней.

- Эта чума в моем видении. Это не первая, которую мы видели. Жрица говорила об одной во время эпохи эгрогрианцев.

Широко распространенное бедствие саранчи, превратившее магов в плотоядных зверей.

- Если ты просишь меня убить моего брата...

- Корви были единственными, кто выжил.

- Как? — спросил Зевандер, заинтригованный.

- Я не знаю. Мы не знаем пределов их силы. Что эта девушка может предложить, будучиживой.

- Если у девочки и есть какая-то сила, то она, безусловно, ничего об этом не знает. - Зевандер прошел мимо него, направляясь обратно к камерам, и Долион последовал за ним.

- Ей нужно будет научиться ее использовать. А для этого потребуется обучение. - Раздражающее, ожидающее поднятие бровей давало понять, что он хотел, чтобы Зевандер обучил ее.

- Нет, — фыркнул Зевандер и покачал головой.

- Я ничего не знаю о Корви и их силе.

- А я знаю очень мало. Только то, что могу почерпнуть из этих нескольких фолиантов. Но есть человек, который, возможно, сможет помочь. Она — переписчик костей для Цитадели. Ее дядя был известен своей работой.

- Историк. - Тон Зевандера не мог быть более равнодушным.

Как это может помочь, если нет никакой истории Корви, кроме той, которую ты уже украл? - «Заимствовал. Как мы делаем в библиотеках. И я еще не знаю. По крайней мере, она умеет читать кости. Возможно, под плотью этой девушки скрывается история. А пока ты можешь обучить ее призывать свою силу.

Это базовый навык для любого мага — будь то врожденный или приобретенный.

- Итак, теперь я должен найти и эту костную переписчицу. - Зевандер хотел рассмеяться над тем, насколько это было нелепо — открывать двери замка, который он защищал годами, как чертова гостиница и таверна. Вместо этого он прорычал: - Это звучит гораздо сложнее, чем просто превратить ее кровь в камень. Это заняло бысекунды. Ее обучение и тренировка займут месяцы. Даже годы.

- Подумай о том, что мы можем потерять. Да, у нас есть все семь камней септомира, но ты сам сказал, что это слишком большая сила для одного человека.

- Хватит притворяться альтруистом, старик. Разве так давно, что ты не помнишь, как сам приказал убить ее?

Долион поднял подбородок и вызывающе посмотрел на него. - Мне тоже интересно. Ты когда-нибудь колебался, убивая кого-либо?

Зевандер не стал отвечать на этот вопрос. Его репутация говорила сама за себя.

- Но ты не смог заставить себя убить ее. Если бы только ты мог! Да, я полагаю, эти ужасные видения утихли бы, и я смог бы найти покой во сне. Но боги вмешались и потребовали другого пути. - Старый маг пожал плечами. - Кто я такой, чтобы бросить им вызов?

- В своем видении ты сказал, что я присоединюсь к Кадавросу в его разрушении. Почему ты доверяешь мне? Если эта сила делает меня такой угрозой, почему бы не устранить ее сейчас?

- Я доверяю не тебе. Я верю в знаки богов.

- И я боюсь, что они введут тебя в заблуждение. - Зевандер кивнул головой в сторону двери в полу. - Ты

- Я прожил среди карнификан в заброшенном замке. С несколькими пауками я справлюсь. Я поставлю защиту, чтобы они не проникли в обе камеры.

- Хорошо. Решение за тобой. - С этими прощальными словами Зевандер вышел из камеры Долиона. Остановившись, чтобы еще раз взглянуть на мирно спящую девушку, он раздраженно зарычал и пошел дальше.

ГЛАВА 30 МАЭВИТ

- Проснись, МАЭВИТ, - прошептала Алейсея. -Ты должна проснуться.

Я открыла глаза и увидела, что над мной стоит моя сестра, ее коротко стриженные волосы вызывали у меня, полупроснувшуюся, удивительное замешательство. Когда я сосредоточилась на ней, рассматривая синяки, порезы и укусы на ее обнаженном теле, в моих мыслях зародилось мучительное предчувствие.

Церемония изгнания. Бег по лесу. Арка.

Быстрые образы проносились в моей голове, как слишком яркий кошмар.

Я оглядела окружающую обстановку, визуально впитывая серые стены с пятнами от воды, каменный пол, решетки, которые меня окружали. Клетка. Рядом со мной стояла тумбочка с мерцающей лампой, которая освещала заплаканные глаза моей сестры.

- Пойдем со мной.

- Как ты здесь оказалась? - Я приподнялась, чтобы сесть, и мой разум начал пробиваться сквозь воспоминания о прошлой ночи. Последнее, что я могла вспомнить, — это как я ехала верхом на лошади к замку. Зловещий замок. Человек в капюшоне и кожаной маске.

- Я пересекла границу ночью. Пойдем. - Она махнула рукой, подталкивая меня встать с кровати. - Он хочет убить тебя, сестра.

Она протянула мне руку, и я посмотрела вниз, заметив кровь и порезы на ее ладони.

Однако что-то было не так, и по мере того, как мой разум пробуждался от сна, становилось все яснее, что именно не имело смысла. Алейсея не могла найти меня. Путь к замку был долгим и полным ужасных существ.

И тогда ужас, который я испытывала несколько мгновений назад, нахлынул на меня, проникая глубоко в кости. - Я вижу тебя в галлюцинациях. - Слезы наполнили мои глаза, затуманивая ее образ. - О, боже, Алейсея. Он… он… убил тебя. - Дрожащей нижней губой я взяла ее руку и, несмотря на ошеломляющий холод, который охватил мое тело, почувствовала ледяной прикосновение ее кожи. - Моя бедная сестра.

Она крепче сжала мою руку, и я подняла глаза и увидела, что ее глаза из обычного ярко-синего цвета превратились в черные ониксовые шары. Она резко дернула меня к себе и открыла рот, обнажив острые зубы.

Я отшатнулась с криком, и она взорвалась белым паром. Когда шок наконец прошел, в груди поселилась удушающая боль, мучительное страдание, которое хотело утопить меня.

Слезы затуманивали мой взгляд, когда я заставляла себя осознать смысл ее визита. Душераздирающая скорбь застыла в воздухе, и я не могла дышать. Я не могла вдохнуть достаточно кислорода, чтобы избавиться от ощущения, что мои легкие наполняются удушающей тоской.

Он убил ее.

- Должно быть, это был неплохой сон. - Незнакомый голос раздался слева от меня, и я вздрогнула, ударившись спиной о каменную стену, когда отскочила назад.

Собравшись с силами, я ползла на четвереньках к концу кровати и увидела молодую женщину с длинными серебристыми волосами, сидящую на полу напротив камеры, прижав спину к стене. Молодость сияла в ее алебастровой коже, мерцающей серебристым оттенком, и в глазах, похожих на мелководье синего моря. Длинное бархатное платье бордового цвета лежало вокруг нее, подол поднялся до ее коленей. В одной руке она держала ярко-красное яблоко, а в другой — маленький нож для чистки овощей.

Сморгнув слезы, я изучала ее, пытаясь вспомнить, видела ли я ее в какой-либо момент накануне вечером. - Где я? И кто ты? - Я не могла не смотреть на яблоко. Несмотря на мою растерянность и разбитое сердце, голод в моем животе не давал мне покоя.

- Ты говоришь на нькстероси. - Она отрезала кусочек фрукта и сунула его в рот. - Это интересно, — сказала она с набитым ртом. - Меня зовут Рикайя, а ты находишься вроскошномзамке Эйдолон, месте боли, страданий и полного упадка.

- Меня привел сюда человек… в маске.

- Ах да, мой брат. Ужасный лорд Райдинн — или тиран-зверь, как я его люблю называть.

Ее брат. Я наклонилась вперед, свесив ноги с края кровати. - Ты можешь вытащить меня из этой камеры? Я не знаю, зачем он привел меня сюда, но я должна вернуться в лес.

- Значит, ты смертная. Черт возьми… Я знала, что этот запах необычный. Очень аппетитный. Будь я каннибалом, я бы, наверное, захотела попробовать тебя на вкус. - Она помахала ножом перед ней. - К счастью для тебя, я не каннибал. Отвечая на твой вопрос, нет. Боюсь, я не могу тебе помочь.

Моя надежда на побег исчезла, и я оглянулась, заметив замок на клетке. - Нет ключа, чтобы открыть камеру?

- Ну, да. - Она указала, и я последовала за ее взглядом к каменной стене, где на гвозде висела связка ключей. Совершенно недосягаемая.

- Ты не можешь мне его дать? Я сама могу выйти.

- Боюсь, что нет. - Она отрезала еще кусочек яблока и сунула его в рот. - Видите ли, я была приговорена к пребыванию в этой гнилой гробнице, и, к вашему несчастью, я совершенно заинтригована вашим присутствием, — сказала она, и ее слова были невнятными из-за кусочков яблока. - Зевандер не приводит женщин в замок.Никогда. - Подняв брови, она вздохнула.

- Кроме того, как только я вставлю ключ в замок, мой брат будет предупрежден, и начнется ад кромешный. Я знаю, это ужасная ситуация. Я уже бывала в такой же камере.

- Твой брат запер тебя здесь? - Еще один взгляд на камеру показал коробчатую конструкцию, похожую на стоящий шкаф, с узкой дверцей, которая заставила меня задуматься, что может быть внутри.

Конечно, она была немного более изысканной, чем большинство подземелий, определенно более изысканной, чем та, в которую меня бросили стражники, но я точно не хотела, чтобы моя сестра спала в ней.

Алейсея.

Я вытеснила образ ее лица из головы. Не было времени на слезы и скорбь, когда мое бегство было приоритетом.

- Я же говорила тебе, что он тиран и зверь.

Меня пробрал холод, из моих губ вырвался легкий туман, и я обхватила себя руками, дрожа. Остаточный страх от кошмара, конечно, не помогал моему ознобу.

- Здесь немного холодно. В разгар зимы еще хуже. Как в морозильной камере.

- Кто такой Кастеро? — спросила я, пытаясь отвлечься от боли в животе и дрожи в костях. - Ты упомянула это имя ранее.

Она фыркнула и откусила конец яблока — ту часть, которую обычно выбрасывают — и съела половину сердцевины, включая семена. - О! Просто поговорка. Он был древним воином, который, по словам историков, убил десять дрейков за раз. - Остановившись, она на мгновение задумалась, словно задумываясь. - Я не уверена, были ли его яйца действительно значимыми. Я бы хотела найти источник, чтобы это подтвердить.

Слева раздался долгий хрипящий звук, похожий на рычание зверя. - Что это за ужасный звук?

- Долион. Другой пленник моего брата. Он храпит, словно пытается вдохнуть маленького ребенка, да?

Как бы мне ни хотелось посмеяться над этим, я смогла выжать из себя лишь сдержанную улыбку.

Еще один кусочек яблока, и она съела сердцевину, оставив только кончик с плодоножкой.

В тот момент я, наверное, тоже съела бы все яблоко, учитывая, что мой желудок начал чувствовать себя так, будто он пожирает сам себя.

- Похоже, Зевандер в последнее время их набирает. Обычно эти камеры пустуют, за исключением тех случаев, когда я заперта в одной из них.

- Здесь, внизу, должно быть, невероятно страшно и одиноко.

- Я обычно не в сознании. - Она пренебрежительно пожала плечами. - Итак... сон. Он был хорошим или плохим?

Ее вопрос вернул меня к последним минутам, непосредственно перед тем, как Алейсея попыталась напасть на меня, и я поморщилась, вспомнив черноту ее глаз. Как бездушной она выглядела. - Это был не сон. По-видимому, я вижу мертвых.

- Ну, я уверена, что с закрытыми глазами ты не могла ничего видеть.

Я оживилась. - Мои глаза были закрыты?

- До тех пор, пока ты не ударила невидимого воздушного монстра. - Она подняла ногу в сапоге, словно демонстрируя.

- Возможно, этобылпросто сон. Ужасный сон. - Может быть, Алейсея все еще жива.

- Боги, какая ужасная вещь — видеть мертвых. Они целые, когда ты их видишь? Я имею в виду, скажем, если кого-то полностью расчленили. Тебе привидется куча отрубленных конечностей? Или человек целиком?

Когда она задала этот вопрос, я про себя задалась вопросом о состоянии ее ума. - Я... никогда не сталкивалась с кучей отрубленных конечностей.

Она кивнула и улыбнулась. - Это логично. В конце концов, как можно разговаривать с отрубленными конечностями?

- Я говорила вслух во сне?

- Да. Ты видела во сне свою сестру.

Я не стала бы добровольно раскрывать эту деталь, так как не имела представления о намерениях ее брата по отношению ко мне. - Я должна вернуться к ней. У нее проблемы.

- Жаль, что ты оказалась здесь в ловушке. Мой брат не славится своей милосердностью. - Она прищурила глаза и опустила локти на колени. - Что наводит на вопрос... чтотыздесь делаешь?

- Я не знаю... На меня напали, и я очнулась на его лошади. Последнее, что я помню перед тем, как потерять сознание, было необычайно... - Я замялась, боясь, что это прозвучит так же нелепо, как и в моей голове. - Большой скорпион. - Из глубины моего живота раздался хриплый вой умирающего зверя, раздавшийся эхом по камере, как последний боевой клич, и я обхватила руками живот, почувствовав, как покраснели щеки.

- Прости меня. Я умираю с голоду. - Рикайя усмехнулась, и звук скребающего металла предупредил меня о подносе, который она притащила с другой стороны. - Я принесла немного еды. Надеюсь, ты не против, но я украла яблоко.

Ты так долго не просыпалась. - Она просунула поднос в узкую щель между решеткой и полом, и хотя я должна была быть более осторожной, принимая еду от совершенно незнакомого человека, гораздо более сильный инстинкт не дать себе умереть от голода не позволил мне этого сделать.

Я беззастенчиво набросилась на то, что выглядело как сытное рагу, от которого исходил аппетитный аромат, и свежий хлеб.

- Ты должна напомнить Зевандеру, чтобы он тебя кормил. Он, кажется, забывает, что живые существа едят. Поэтому у нас нет ни растений, ни зверей, кроме проклятых дрэйков, которые обитают на этой территории.

- У вас есть дрэйки? — спросила я, набивая рот едой, часть которой я случайно выплюнула, а потом проглотила обратно.

Один кусок согрел меня изнутри, заглушив холод, который пронизывал мои мышцы. Ароматный вкус взорвался на моем языке, и я чуть не закатила глаза от божественного вкуса. Тонкие рагу у нас дома содержали мало мяса, слишком много воды и гораздо больше лука. Это была самая вкусная еда, которую я когда-либо ела в своей жизни. - Как ящерицы-драконы без крыльев?

- Да, и они злобные. Если только ты не Зевандер или один из других злодеев, бродящих по этой территории.

- Злодеев?

- Да. Людей, с которыми был заключен мой брат.

- Заключен? - Я проглотила большой кусок рагу и чуть не подавилась этим словом. Они сбежали и забрали меня с собой?

- А, ты проснулась! - Мужской голос привлек мое внимание к темнокожему мужчине с белыми волосами и густой белой бородой, который заглядывал из-за противоположного конца моей камеры.

- Ты тоже, — без особого энтузиазма сказала Рикайя. - Я думала, что здесь стало довольно тихо.

Он опустил взгляд и прочистил горло. - Прошу прощения за храп. Это из-за старости.

- Да ладно, Долион. Сколько тебе лет? Четыреста? Пятьсот?

Конечно, они не могли обсуждать возраст.

Сложив руки перед собой, он поклонился. - Шестьсот тридцать. Но спасибо за комплимент.

- Тебе шестьсот тридцать лет. - Я не смогла скрыть недоверие в своем голосе.

- Да, плюс-минус.

- Как?

Он поднял брови и пожал плечами. - Ну, я считаю, что хорошо забочусь о себе. В основном. Я люблю немного медовухи, что, боюсь, вредно для здоровья. И эль. Не могу отказаться от эля.

- Нет. Я имею в виду, как это возможно? У нас, откуда я родом, считается счастьем дожить до восьмидесяти лет.

- Восемьдесят? — фыркнула Рикайя. - Это практически

- Сколько вам лет, если позволите спросить?

- Двести шесть.

Двести шесть? Девушка выглядела не намного старше меня. - Ты… определенно не выглядишь на двести шесть лет.

- Ах, благослови вас бог. Ты милая, не так ли?

- Я не эксперт в этом вопросе, ученый мог бы дать гораздо больше информации, но, насколько я понимаю, время здесь течет немного иначе, чем в Мортасии.

Я намочила кусок хлеба в бульоне и положила его в рот. - Я думала, вы тоже заключенный?

- Да, ну, технически, я, наверное, и есть. На самом деле вынезаключенная, мисс... - Он поднял брови, словно хотел, чтобы я ответила.

- Маэвит.

- Маэвит. И, позвольте сказать, очень приятно познакомиться с вами.

- Если я не заключенная, то вы меня отпустите?

- О, я этого не говорил. Все сложно. Возможно, даже слишком сложно, если я попытаюсь объяснить все сразу. - Сложив руки за спиной, он начал ходить по комнате. - Я уверен, что для вас все это ново и сбивает с толку.

- Это расстраивает. - Я съела еще одну ложку рагу, чтобы снова подавить гнев, бурлящий во мне. - Кто-то, кто мне дорог, находится в смертельной опасности прямо сейчас.

- Ее сестра, — подсказала Рикайя, на что Долион сочувственно кивнул, а затем на его лице отразилось задумчивое выражение.

- У тебя есть сестра?

- Да. Сводная сестра, но мы как родные. Мы пытались пройти через арку в лесу. Я прошла, но... - Дрожь в моем голосе предупредила меня, что я должна остановиться, пока не разрыдалась. - Она не прошла.

- Она пыталась пройти? — спросил он.

- Нет. У нее не было возможности.

Долион вздохнул и опустил взгляд. - Если тебе это утешит, но если бы она попыталась, она бы упала в пропасть и разбилась насмерть.

- Это не имеет смысла. Я прошла без проблем.

- Ее кровь не такая, как твоя. - Глубоко вздохнув, он нахмурился и снова зашагал по комнате. - Я уважаю и понимаю твою тревогу, мисс.

Но вы здесь, в замке Эйдолон, потому что сами находитесь в смертельной опасности. - Долион прочистил горло и поднял палец, когда я нахмурилась, услышав его слова. - Если вы сможете меня простить на минутку.

- Подождите. Как я могу быть в опасности?

- Я отвечу на этот вопрос через минуту, — сказал он и ушел, словно это не было самой важной мыслью в моей голове в тот момент.

- Послушай, — сказала Рикайя, поднимаясь с места. — Эти леса охраняются круглосуточно. Тебе никак не пройти мимо кавалерии, а если даже пройдешь, то все равно придется как-то пробраться через Умбравале. Но прежде чем это сделать, тебе придется пройти мимо моего брата. Оннеприводит никого в Эйдолон. Тот факт, что ты здесь, не сулит тебе ничего хорошего.

- Что он может от меня хотеть?

- Я уже несколько часов обдумываю этот вопрос.

- Я могу с ним поговорить?

Она сжала губы и покачала головой. - Боюсь, что нет. Король приказал ему явиться сегодня днем. В этот момент он уже едет в Костелвик.

Я не имела представления, что такое Костелвик и где он находится по отношению к тому месту, где я находилась в тот момент.

Долион появился снова, сжимая в руке коричневую сумку. - Достаточно сказать, что лорд Эйдолона планирует удержать вас здесь на некоторое время. А пока, может быть, вы хотите скоротать время за книгой?

Книгой?«Я не хочу читать. Я не могу читать, когда человек, которого я люблю, возможно, испытывает последние минуты своей жизни. Я хочу домой.

- Возможно, вы также хотите принять ванну. - Рикайя махнула рукой перед лицом и зажала нос. - Без обид. Апельсины начинают пахнуть немногоперезрелыми, — сказала она гнусавым голосом.

- Я вас понимаю. - Долион сложил ладони. - Правда. И, возможно, лорд Райдайн будет так любезен, что найдет ее для тебя.

Рикайя фыркнула и покачала головой. - Зевандер —нечеловек, который оказывает услуги.

- Нет, полагаю, что нет. Но есть и другие пути. - Задумчиво глядя в даль, он почесал бороду. - У тебя случайно нет чего-нибудь, принадлежащего твоей сестре?

- Что именно?

- Что угодно. Прядь волос, кусок одежды, украшение. Все, что у вас может быть.

У меня не было ничего из этого, и чем больше я об этом думала, тем сильнее болело сердце. Если она действительно погибла, у меня не осталось ничего, что напоминало бы о ней. - Нет. У меня ничего нет.

- Ах, какая жалость. Я могу попробовать с ее именем, но так никогда не получается точно.

- Что не получается точно?

- Зеркало для гадания. Гораздо лучше, если у вас есть что-то, принадлежащее человеку, которого вы ищете.

Поковыряв ложкой последние кусочки рагу, я покачала головой. - Значит, я застряла здесь. Читаю книги, а судьба моей сестры остается неизвестной.

- Я бы не назвала чтение книг в одиночествехудшимвариантом. - Рикайя засунула маленький нож, которым она резала яблоко, за пояс платья. - Ну, я пойду поищу еще что-нибудь поесть. Через некоторое время я вернусь, чтобы проверить, как у тебя дела. - С этими словами она направилась по длинному коридору, ведущему к темному концу.

- Эта книга — не просто книга, мисс. - Долион залез в коричневую сумку и протянул через щель в решетке странную деревянную книгу с костяными шпинделями вдоль корешка. На старой обложке, украшенной черными перьями, красовался один серебристо-бледный глаз под костлявым выступом, придающим ей свирепый вид разъяренного дракона. Или птицы. Да, скорее всего, она больше походила на ворона. Она очень напоминала мне Райвокса, которого я тоже потеряла в тех лесах.

Глаз был разделен небольшими диагональными щелями, сходящимися в центре в черном как смоль зрачке. По краям были вырезаны символы в глубоких черных канавках с небольшими отверстиями для колышков. Сразу за ними, по обоим краям всей конструкции, тянулся странный узор, напоминавший лабиринт.

С книгой в руках я села на край кровати и попыталась поднять обложку, но она не сдвигалась с места. Я перевернула книгу в руках, осматривая плотно скрепленные страницы по краям.

- Это книга-головоломка, — сказал Долион. - Она была очень популярна, когда я был ребенком. Каждый день зимнего солнцестояния моя бабушка дарила мне по одной. Каждая страница,

- Это история? — спросила я и потянула за обложку, но безрезультатно.

- Да. Очень увлекательная, я уверен. Хотя лично мне не удалось ее открыть.

Вздохнув, я положила книгу на стол рядом с собой, потеряв к ней интерес. - Почему ты думаешь, что у меня получится лучше?

- О, я уверен, что если вы поработаете над этим, вам удастся открыть ее. Опять же, это просто способ скоротать время, пока не прояснится ситуация с лордом Райдайном.

Я очень сомневалась, что со стороны лорда Райдайна была какая-то путаница. На самом деле, мое похищение казалось очень преднамеренным. - Вы сказали, что я в большой опасности. Почему? От кого?

На его лице отразилась неуверенность, словно он не хотел мне этого говорить. - Тебя ищут маги. Могущественные маги.

- Почему? Потому что я перешла границу?

- На данный момент они не знают о твоем пребывании здесь, — сказал он, снова начав ходить по комнате. - Но когда они узнают, а я подозреваю, что так и будет, можешь быть уверена, что они приложат все усилия, чтобы тебя найти.

Выследить меня?«Почему? Что я сделала?

- Дело не в том, что ты сделала, а в том, что у тебя есть, МАЭВИТ. - Он остановился. - Они верят в пророчество. Ну, в то, которое, возможно, я инициировал... - Нахмурившись, он провел пальцем по губам. - Я не хочу тебя пугать, но у тебя есть необычные способности. Возможно, ты замечала в себе что-то странное? Вещи, которые не можешь объяснить?

Первое, что пришло мне в голову, произошло незадолго до того, как Алейсея ушла в лес. - Я... - Я замялась, потому что признаться в таком в Фоксглавt вызвало бы подозрения в колдовстве.

- Не бойся говорить. Мы очень хотим узнать, какими чудесными дарами ты обладаешь.

- Сельские жители... они хотели навредить моей сестре. Они подошли, и в тот момент, когда я вытянула руки, на земле лежала куча костей.

Беспокойство, запечатлевшееся на лице Долиона, сменилось лучезарной улыбкой. Он щелкнул пальцами и подтолкнул меня к решетке клетки. - Иди сюда. Я должен посмотреть на твою ладонь.

Я перевернула ладонь и нахмурилась, увидев тот же странный символ, который я видела в небе перед Изгнанием, выгравированный в виде слабого шрама на моей коже. Со всем, что произошло, я до этого момента его совсем не замечала. Потерев шрам большим пальцем, я не смогла его стереть и поднялась на ноги. Все еще глядя на отметку, я пересекла камеру и, с небольшим нежеланием, просунула руку между прутьями.

Долион улыбнулся, проведя большим пальцем по символу, который мерцал под его нежным прикосновением. -осфагулле. Боги мои, я никогда раньше не видел такой магии.

- Магии?

- Ты обладаешь невероятной силой, МАЭВИТ. Эта, в частности, не встречалась уже несколько столетий.

Волнение в его голосе контрастировало с растущим страхом внутри меня. Очень реальная возможность того, что я полностью потеряла рассудок и все это было галлюцинацией.

- Кто знает, что еще связано с твоей родословной.

Моя голова оставалась в неведении, когда я спросила: - Так эти маги, которые охотятся за мной, как ты говоришь, — они хотят меня из-за этих способностей?

- Боюсь, они хотят твою кровь.

Я определенно сошла с ума. Чем неправдоподобнее была история, тем больше вопросов я задавала, потому что в тот момент я не могла себя остановить. - Мою кровь? Как летучая мышьпотребляеткровь. - Это был не вопрос с моей стороны, а отказ принять его объяснение.

- Нет. Чтобы возродить древнее оружие.

То, что началось как небольшой смешок в горле, переросло в полноценный хохот. Я смеялась так сильно, что у меня на глаза навернулись слезы.

Долион опустил взгляд и кивнул. - Для вас, я полагаю, все это звучит довольно невероятно. - Его комментарий заставил меня смеяться еще сильнее, и я вытерла слезы из глаз, только тогда осознав, насколько они были болезненны и щекотали. Это действительно звучало нелепо. Невозможно.

- Я могу заверить вас, что все это правда.

Смех угас в моей груди, и сильное желание разрыдаться заставило мои глаза заслезиться, но, как и раньше, я сдержала слезы. - Вы можете меня заверить, — сказала я ровным тоном. - Так как же я в безопасности в этой камере? Похоже, я должна вернуться, пока они не обнаружили, что я здесь.

- Если они узнают, кто вы, боюсь, они не будут колебаться, чтобы найти вас, независимо от того, на какой стороне долины вы находитесь. Здесь замок охраняется очень мощной защитой. Есть также четыре лучших убийцы короля, готовые защитить вас. Скажите, у вас есть такая же защита дома?

Я не могла даже сказать, что у меня еще есть дом, не говоря уже о том, что там есть кто-то, кто готов меня защитить, кроме Алейсеи.

Алейсея.

Пока я сидела, размышляя над этими нелепыми объяснениями, вероятность того, что она жива, таяла, потому что даже если Морос не убил ее той ночью, губернатор и Сактон Крейн наверняка позаботились бы о ее казни. - Почему я должна верить всему этому?

- Потому что я очень заинтересован в том, чтобы ты жила долгой и благополучной жизнью, Маэвит. Если ты не веришь ничему другому, поверь хотя бы этому.

- Я даже не знаю тебя, и ты не знаешь меня.

- Я знаю больше, чем ты думаешь.

ГЛАВА 31 ЗЕВАНДЕР

Обсидиан скакал под Зевандером до развилки. Одна дорога вела к Дому мудрецов Цитадели, академии, посвященной науке и медицине, а также истории и родословной. Там также преподавали несколько магов, но большинство студентов были молодыми писцами, не имеющими других амбиций, кроме чтения и учебы.

Другая дорога вела к замку Костелвик.

Казимир замедлил ход лошади рядом с Зевандером. - Как зовут эту костную писаку, которую ты просил меня найти?

- Аллура Марабе. - Зевандер уставился на длинную дорогу перед собой. - Ее дядя — Одион. Насколько я понимаю, он хорошо известен среди ученых. Тебе не должно быть сложно ее найти. Но очень важно, чтобы ты не привлекал к себе лишнего внимания.

— Конечно. Мне взять ее силой? — спросил Казимир, поглаживая

— Сначала попроси ее пойти с тобой. Если она откажется, тогда да.

— И я должен сказать ей, что мы нашли несколько свитков, которые она должна помочь расшифровать.

— Да, но будь осторожен. Подозреваю, что одно только упоминание о замке вызовет у нее интерес.

— Надеюсь. Было бы жаль применять силу, когда я известен своим шармом. — Погладив подбородок, он усмехнулся. — Что касается предметов, которые запросил Долион...

Зевандер передал свиток своему товарищу по Леталиш. — Он написал список. Хотя он утверждает, что никто не наблюдает за его лабораторией, я бы посоветовал тебе поискать необходимые предметы в другом месте. Возможно, в другой лаборатории.

- Ты просишь меняукрасть, брат? - В его голосе слышалось веселье. Кража была причиной, по которой соласионы заключили Казимира в тюрьму много лет назад. Его навыки воровства были непревзойденными, пока его не поймали.

- Я прошу тебяодолжить. Увидимся в Эйдолоне.

- Да, поцелуй короля Сагарина от меня.

Зевандер фыркнул и покачал головой, а затем продолжил путь к королевскому дворцу. Как лидер Леталиш, он встречался с королем гораздо чаще, чем остальные трое, и установил с ним более теплые отношения. Тем не менее, Зевандер не с нетерпением ждал того, что, несомненно, сделало бы этот день длинным.

Как только он вошел в ворота Цитадели, жители деревни расступились, пропуская его на лошади по мостовой, мимо торговцев, кузнецов и таверн, вверх по узким извилистым улочкам, вдоль которых стояли высокие здания с остроконечными шпилями, устремленными в небо, вплоть до ворот замка. Аппетитный запах копченого мяса, экзотических специй и горящего ладана заглушал редкие порывы влажного запаха камня и дерева. Пурпурные и лесные зеленые паруса растянулись над переполненными переулками, защищая телеги, переполненные мрачно выглядящими фруктами и овощами, от пасмурного неба, где темные облака поглощали солнце. Благодаря расположению лун, в Нюкстеросе почти никогда не светило ярко. В отличие от Солассии, где для выращивания сельскохозяйственных культур требовалось солнечное свечение, на южном континенте растениям помогало расти прилунный свет.

Торговцы кричали со своих деревянных прилавков, предлагая тонкий шелк и кожу, изысканную керамику, курительные трубки и украшения. Другие, одетые в сдержанные плащи и талисманы, продавали таинственные артефакты — зачарованные фолианты и хрустальные шары, маятники для поиска воды и ритуальные кинжалы — и с опаской наблюдали за ним, когда он проходил мимо.

На поляне большая толпа собралась вокруг театральной площадки, где актеры и актрисы ставили спектакль. Их смех перекрывал музыку, которая звучала на улицах, добавляя праздничную атмосферу, пока менестрели играли на своих инструментах и пели.

Цитадель с ее оживленными улочками и эклектичной модой позволяла ему легче влиться в толпу, чем на окраинах, где жители знали его имя и проклинали его. Поскольку было светло, он был одет в льняную тунику и кожаные штаны с плащом с капюшоном. Маска, которую он носил в основном для того, чтобы скрыть свои узнаваемые шрамы, обеспечивала ему немного больше анонимности.

Когда он подошел к воротам дворца, имперская гвардия пропустила его. Для них, находящихся внутри стен, Зевандер был не более чем учителем боевых искусств и охранником сына короля, принца Дорджана. Это прикрытие позволяло ему свободно ходить с оружием, не вызывая подозрений. Они не имели представления о том, сколько миль он прошел, сколько лет он тренировался в тайне, оттачивая навыки убийцы во имя их короля. Никто не знал, так как король сделал все, чтобы скрыть эту часть обязанностей Зевандера. Хотя они ненавидели Леталиш за то, что король всегда его предпочитал, на самом деле это никогда не имело смысла и для самого Зевандера, особенно учитывая, что король Сагаерин никогда не славился своей доброжелательностью. Даже без проклятия имя Райдайн никогда не было достаточно благородным, чтобы заслужить его благосклонность. Только его мать обеспечила ему небольшой статус.

Оказавшись внутри барбакана, Обсидиан поскакал к второй сторожевой башне, где Зевандер спешился и передал поводья одному из ожидающих парней. Как и у внешних ворот, ему разрешили перейти каменный мост, нависавший над Черноводным рвом, и, переходя его, он взглянул вниз и заметил чешуйчатый хребет водного змея, длина которого составляла не менее шести метров. Их называли Корин. Жестокие, плотоядные монстры, которые без колебаний пожрали бы его целиком, несмотря на его положение при дворе короля.

За мостом он прошел через еще одни ворота в гораздо меньший двор замка, где были ухоженные кустарники и сады, выветренные фонтаны и огромные статуи. Немногие имели возможность пройти через эти сады, так как вход в них был чрезвычайно строго ограничен. В основном это были офицеры, маги и редкие королевские особы — самые доверенные лица короля.

Хотя большинство королей, как правило, изолировали себя от публики для собственной защиты, король Сагаерин был в этом отношении самым строгим.

Зевандер поднялся по каменной лестнице, украшенной гротескными фигурами и незажженными факелами, к величественному входу в замок, который был почти скрыт от посторонних глаз, покрытый мхом и лианами, покрывавшими его высокие серые стены. Водосточные трубы в виде горгулий выглядывали между летящими опорами, привлекая внимание к искусно вырезанной каменной кладке замка. Железные двери скрипнули, открываясь при его приближении, по обеим сторонам от них стояли еще стражники, которые не делали никаких жестов, чтобы пропустить его, и не приветствовали его, что вполне устраивало Зевандера, поскольку он пришел не для любезностей.

По дороге к башне Хемвелл, где король часто проводил встречи со своими советниками, к нему подошел знакомый человек. Одетый в прекрасную шелковую тунику и парчовый сюртук, украшенный гербом Сагарина, он был всего на десять лет моложе Зевандера, но вел себя с той царственной грацией, которой явно не хватало Леталиш.

— Принц Дорджан, — сказал Зевандер, уважительно кивнув, не замедляя шага, пока принц шел рядом с ним.

— Я так понимаю, мой отец пригласил вас на встречу.

— Вы будете присутствовать?

— Я бы предпочел вырвать себе глаза из орбит и бросить их коринам.

Зевандер ухмыльнулся за маской. — Тогда чем я заслужил честь вашего общества?

Не сбавляя шага, принц наклонился в сторону. — Я слышал, вы недавно побывали в крепости Корвус, — сказал он пониженным голосом. — Какие они?

— Карнификаны? Жестокие, бледные, как павший снег, истощенные, в точности в вашем вкусе.

Принц усмехнулся и толкнул Зевандера в плечо. - Ваша репутация громилы снова дает о себе знать. - Немногие знали о пристрастии принца к мужчинам, кроме Зевандера, который иногда сопровождал его любовников в замок и обратно. Его отец,

- Ты звучишь необычайно заинтригованным этим.

- Меня заинтриговало состояние ума, которое заставляет кого-то потреблять плоть. - Принц Дорджан обладал редкой способностью читать мысли, хотя в его случае для этого требовался какой-то контакт с другим человеком.

- Если ты ценишь свою руку, я не советую трогать кого-то, чтобы это выяснить.

- Я не собираюсь этого делать, но можете себе представить, какой хаос это вызовет? Желать плоти и крови другого человека так... яростно? Это почти макабрически романтично.

Зевандер нахмурился. - Уверяю вас, в их головах нет ни одной романтической мысли, когда они грызут плоть с ваших костей.

- Что ж, раз уж речь зашла о выгрызании плоти с костей, приятного вам собрания. - Принц усмехнулся и похлопал его по спине. - Я пойду рисовать в саду.

- Приятного, — пробурчал Зевандер, продолжая идти по коридору к двум имперским гвардейцам, стоявшим на посту у дверей королевской приемной.

Один из них протянул руку, когда Зевандер подошел. Вздохнув, он снял ремень и меч, два кинжала на бедре, маленький кинжал, привязанный к руке, и фрагор из кармана кожаной куртки. Зевандер ухмыльнулся за маской, когда гвардеец с трепетом посмотрел на камень и выхватил его из его ладони, словно он предлагал ему ядовитую змею.

Достаточно было одного заклинания, чтобы активировать камень, который мог бы легко сровнять всю башню Хемвелл одним ударом. При виде этого большинство людей готовы были обделать штаны.

Длинный стол внутри часто был заставлен представителями всехвозможных дисциплин — военачальниками, серебряным мастером казны, свитой короля, в которую входили его советники по тактическим и социальным вопросам. В тот раз за столом сидели только Акмириос — Магистр, или Настоятель Маг, — имперский капитан и женщина, которую Зевандер не узнал.

За королем стоял его виночерпий, парнишка не старше шестнадцати лет, по оценке Зевандера.

Леталиш напрягся, размышляя о том, что король, возможно, знал о кровавых камнях, и что эта, казалось бы, обычная встреча могла быть созвана под предлогом допроса и ареста.

Король Сагаерин сидел во главе стола, потягивая из серебряного кубка, который он поднял, когда к нему подошел Леталиш. - А, Зевандер. Всегда рад тебя видеть. - Упоминание его имени показалось ему странным, учитывая, что король принимал меры, чтобы обеспечить анонимность Зевандера. На самом деле, Зевандер знал, кто присутствовал на обычных встречах, только потому, что он скрывался в тени как невидящий охранник короля. Любые встречи, на которых он открыто присутствовал, были строго между ним и королем — даже его виночерпий не имел права входить.

Без слов Зевандер занял место в двух шагах от короля. - Я был уверен, что это частная встреча.

— Так и было, но у нас возникла небольшая проблема. — Король Сагаерин залпом выпил вино и протянул кубок парню, который тут же наполнил его. — Несколько стражников из императорской армии пропали без вести. Капитан Зивант обыскал весь город в поисках не только своих людей, но и тех, кто может быть ответственен за их исчезновение.

— И почему я здесь?

- Ваше имя упомянул один из охранников, — сказал капитан Зивант, гневно глядя на него через стол, за которым сидел. В его глазах отразилась враждебность, усилившаяся вместе с обвинением. - Мы спросили его, не видел ли он чего-нибудь необычного. Он успел только произнести ваше имя, как на него напали, что-то вроде этого.

Скорпион. Он укусил его насмерть за то, что тот произнес имя Зевандера.

- После этого один из наших врачей осмотрел его, — сказал Магелорд, стоящий рядом с капитаном. - Все его органы каким-то образом полностью разжижились.

- Так, может быть, вы расскажете нам, кто убил моих людей?

- Убил? Откуда вы знаете, что они не бросили свой пост и не покинули Цитадель?

Глупый вопрос, но Зевандер, конечно, не собирался признаваться, что сжег их дотла.

- Зачем? — капитан Зивант выплюнул эти слова, как кислый вкус во рту. - Что может существовать за стенами, что могло бы заинтересовать высоко награжденного солдата? - Это была правда, что солдаты короля пользовались привилегиями, недоступными для большинства. Но за стенами Цитадели их ненавидели.

- Тогда что привело вас к выводу, что с ними что-то случилось?

- Осталась аура, — ответил Маг-лорд.

Невозможно. Зевандер тренировался веками, чтобы научиться не оставлять следов магии. Дело сводилось к тому, чтобы сжигать достаточно эффективно и достаточно быстро, чтобы аура была обожжена и неполная. Необнаружимая даже для самых опытных форензикарис, чья магия улавливала самые слабые элементы. Отсюда и расплавленные органы. Ужалив охранника, скорпион вспыхнул бы черным пламенем внутри него.

- Мы определили, что аура принадлежит корвикаи, — сказала женщина рядом с Магическим Лордом.

- Зевандер, это Меланта, ученица Магического Лорда. - С легкой апатией в голосе король Сагаерин махнул рукой в сторону женщины с каштановыми волосами.

Ученица? Насколько Зевандер знал, женщинам исторически отказывали в должностях в Магестроли.

- Приятно познакомиться. Его величество высоко отзывается о вас.

Что-то в этой женщине показалось ему подозрительным, и, стараясь быть как можно более незаметным, он снял перчатку под столом и создал вокруг себя невидимую защитную завесу на случай, если она попытается проникнуть в его воспоминания. Не отвечая на ее слова, Зевандер снова обратил свое внимание на капитана Зиванта. — Боюсь, я ничего не знаю об этих пропавших солдатах. Или о том, что такое корвикаи.

Магический лорд прочистил горло, пошевелившись в кресле. - Корвикаи — древняя цивилизация, существовавшая несколько веков назад. Очень враждебный народ. Они нападали на деревни, грабили и насиловали. Распространяли болезни по всему Нюкстеросу.

Ложь, конечно. Какая херня, фальсифицировать историю народа, который почти вымер.

Магия пульсировала вокруг Зевандера, как будто что-то пыталось прорвать его защиту. Взгляд в сторону Меланты показал, что она смотрит на него, не смущаясь.

- Древняя цивилизация. То есть, больше не существующая? — спросил Зевандер.

- Да, — ответил Магелорд Акмириос. - Хотя, насколько мы понимаем, один из наших коллег, маг-изгой, провел некоторое время в Крепости Корвус. Мы думаем, что он, возможно, приобрел свитки и, возможно, немного практиковался в демутомансии.

Тогда Зевандер понял, что они знают о камнях, и напомнил себе, что нужно действовать с осторожностью. - Какое отношение демутомансия имеет к пропавшим стражникам? Или к

- Именно так, как я сказал, — король Сагаерин наклонился вперед, положив ладони на стол. - Зевандер — мой лучший Леталиш. Он не подводит.

- Тем не менее, мы хотели бы убедиться, — вступил капитан.

Король вздохнул и забарабанил пальцами. - Зевандер, капитан и маг-лорд Акмириос просят тебя принять Нилмирта. Я лично хотел бы закрыть это дело и начать поиски наших пропавших людей.

Нилмирт был известным ядом, который при попадании в организм гарантировал, что человек будет говорить только правду. Если преступник случайно произносил ложь, он проводил следующий час в мучительных страданиях, пока яд действовал в его организме. Если преступление было достаточно серьезным, его быстро казнили. Ложь королю и его советникам, безусловно, добавила бы Зевандера в список предстоящих казней.

К счастью, он также тренировался терпеть нилмирт. Хотя ему было тошно, он не испытывал боли, сколько бы лжи он ни сказал.

- Если это угодно Вашему Величеству, я с удовольствием выполню просьбу.

- Да, и я благодарю вас за сотрудничество.

- Очень хорошо. - Маг-лорд достал из сумки, прикрепленной к его боку, флакон с черной жидкостью. Один вид этого флакона вызвал у Зевандера тошноту, но он сдержал свое выражение лица и протянул руку за предложенным ядом. - Если вы будете так добры, выпить его весь.

За столетие ему потребовалось много времени, чтобы выработать толерантность к целой флакону, и Зевандер перенес немало мучительных страданий в этом процессе. Он, конечно, не был в восторге от того, что должен был проглотить ее прямо сейчас. Открыв пробку, он наклонил флакон и выпил жидкость, которая ударила его язык ужасным вкусом обугленного дерева и пепла. Во рту осталось невыносимое послевкусие, которое заставило его жаждать глотка эля, чтобы промыть его.

- Теперь давайте начнем... — сказала женщина, улыбаясь. - Назовите свое полное имя.

- Зевандер Райдинн.

- А где вы родились, Зевандер Райдинн?

- В замке Эйдолон, к северу от реки Аэрамере.

- А каков ваш герб? - Она продолжала расспрашивать, что очень раздражало его.

- Могу я спросить, зачем все эти банальные вопросы?

- Чтобы убедиться, что яд действует, Ваше Величество. - Она повернулась к королю, который слегка кивнул Зевандеру.

Вздохнув, Леталиш снова посмотрел на женщину. - Скорпион.

- Ах. Символ боли и страха. Говорят, что вы прокляты.

- Да. - Он стиснул челюсти, все больше раздражаясь ее вопросами.

- Кто наложил на вас это проклятие?

- Бывший маг короля. Кадаврос.

То, как она сдвинулась на стуле, заставило Зевандера задуматься, не вызвало ли это имя у нее неприятные ассоциации. - И вы были порабощены из-за этого проклятия, верно?

- Да.

- Это добрый король Сагарин освободил вас и сделал одним из своихэлитныхЛеталиш.

Зевандер потратил годы, чтобы только те, кто был в шаге от смерти от его рук, знали об этом. И никто другой, независимо от своего положения. Он снова бросил взгляд на короля, который кивнул ему в ответ. - Да.

- Он поручил тебе убить Долиона Гевариса?

- Да.

- И ты выполнил эту просьбу?

- Выполнил. - Яд забурлил в его желудке, поднимаясь, как будто хотел вырваться через рот, но Зевандер проглотил его.

- Вы абсолютно уверены, что Долион мертв?

- Да. - На этот раз в груди поднялось еще одно бульканье, и Леталиш дышал через нос, чтобы сдержать его.

- Как вы избавились от него?

- Моим мечом.

Его охватил холодный пот, руки задрожали на бедрах, где он их положил под столом.

- Ты знал, что он пытался собрать кровавые камни?

- Нет.

Сжатие в груди расширилось за ребрами, и Зевандер сделал несколько глубоких вдохов через нос.

— Ты абсолютно ничего не знаешь об этих камнях?

— Ничего. Кислота поднялась ему в горло, и Зевандер схватился за стул, сглотнув токсин обратно.

- Охранник, который упомянул ваше имя... вы его знаете?

- Да. - На этот раз Зевандер ответил честно, не желая рисковать рвотой, которую он с таким трудом сдерживал в тот момент.

- Откуда?

- Видел его в таверне раз или два. - Глубокая, мучительная спазма скрутила его внутренности, руки задрожали, а кишки забурлили в хаосе.

Тем не менее, невыносимая мегера продолжала задавать вопросы. - И почему, по-твоему, он упомянул твое имя в связи с пропавшими стражниками?

- Не думаю, что я ему особо нравился. - На этот раз ничего не последовало, и Зевандер был за это благодарен.

- Ты убил стражников?

Черт.

- Нет. - Острая колющая боль вызвала еще одну волну кислоты, поднявшуюся в его горле. Зевандер напрягся и вцепился в подлокотники кресла, глаза почти наполнились слезами. Наверняка его лицо побледнело. К счастью, это не было чем-то необычным для нилмирта — даже для тех, кто говорил правду.

- Интересно. - Она откинулась на спинку кресла, провела языком по губам и постучала ногтем по столу. - Вы знаете, что могло оставить ауру в Бонсгарде?

- Хватит. Он не провидец, клянусь богами. Что это за вопрос? - Король сделал еще один глоток вина и с явным раздражением шлепнул кубок о стол. - Он достаточно ответил на ваши вопросы. Долион мертв. Возможно, вам стоит поработать над своими навыками распознавания аур.

Магистр Акмириос выпрямился в кресле, и даже после оскорбления короля взгляд женщины не дрогнул, она продолжала смотреть на Зевандера. - Прошу прощения, Ваше Величество, но навыки Меланты не имеют себе равных. Она исключительна.

- Хорошо. Возможно, она сможет применить их и выследить настоящего виновника всего этого. Вы подвергли Зевандера большому риску, запросив эту встречу. Клянусь богами, если кто-либо из вас разгласит, что он является членом моего Леталиш, я позабочусь о том, чтобы вас тщательно допросили в подземельях. Я ясно выразился?

- Да, Ваше Величество, — ответили все трое в унисон.

- Хорошо. Прошу вас покинуть комнату.

Все трое встали и почтительно поклонились королю, а Зевандер, чтобы не упасть, уперся рукой в стол.

- Не ты, Зевандер. Я хочу, чтобы ты остался на минутку.

- Как пожелаете. - Обычно мысль о более длительной встрече заставляла Леталиша внутренне стонать, но Зевандер был благодарен за возможность посидеть и передохнуть еще минутку.

Когда остальные наконец вышли из комнаты, король покачал головой. - Приношу свои искренние извинения. Я не хотел оскорбить вашу лояльность. Я просто хотел убедиться

— Откуда она родом?

— Судя по всему, с севера. Как вы знаете, я никогда не был склонен допускать женщин на заседания моего совета, но Акмириос очень высоко о ней отзывается. Хотя, должен сказать, я не впечатлен, — сказал король, проведя пальцем по краю кубка, прежде чем сделать еще один глоток.

Зевандер проглотил еще одну долю кислоты и прочистил горло.

Король Сагаерин махнул рукой, давая понять, что беседа окончена, и поднялся со стула. - Церемония становления принцессы Кализы состоится через две недели, и от меня ожидают, что я открою замок для множества гостей. Я ненавижу эти светские мероприятия, но каким королем я был бы, если бы лишил свою дочь права на становление?

Когда девочки достигали возраста деторождения, примерно семнадцати лет, устраивалась церемония становления, и молодые мужчины сражались за право лишить их девственности. Иногда союз заканчивался браком, но чаще всего это был просто обряд посвящения в честь богини плодородия, которая, по иронии судьбы, была изнасилована и ограблена в юном возрасте. Зевандер давно считал это жестоким обычаем, особенно после того, как Рикайя прошла через него. Она плакала несколько дней после этого, но считалось, что девственность приносит несчастье и приводит к упадку рода.

- Я хочу, чтобы все Леталиш присутствовали. Ожидается прибытие соласионов. Такие жестокие люди, все они.

Само упоминание о них действовало ему на нервы. - Ты приглашаешь соласионов?

- Не по собственному желанию. Я нахожу их отвратительными, но это вопрос социального этикета. - Он помахал рукой, призывая виночерпия, и когда паренек поставил перед Зевандером второй кубок, тот вежливо отказался. - Я присутствовал на церемонии посвящения их принцессы много лет назад, и было бы оскорблением, если бы я отказался от ответного приглашения короля Джерета. Я хотел бы, чтобы ты и твои люди присматривали за ДорджаномиКализой. Убедитесь, что не будет никаких осложнений. - Он посмотрел на Зевандера. - Но присматривай за Дорджаном больше всего.

- Конечно.

- Я ценю вашу лояльность. Надеюсь, вы также цените мое гостеприимство. Когда я услышал, что эти безжалостные соласионы удерживают такого блестяще одаренного парня все эти годы, я понял, что должен вернуть вас сюда, в Костелвик. Я надеюсь, что когда генерал Лойс снова увидит вас, она вспомнит об их глупой попытке убить высококвалифицированного лунасира.

Пульсирующая напряженность пронзила его мышцы. - Лойс тоже будет присутствовать?

- Да, она — высший командир Джерета. Она будет возглавлять соласионскую охрану, сопровождающую короля. Тебе это будет сложно?

Само это имя вызвало прилив ярости в крови Зевандера.

- На колени, парень.

- А теперь проглоти.

- Ничего, — ответил он и тихо хрипло вздохнул, когда в животе закрутилась спазматическая боль.Чёртов нилмирт.

- Хорошо. Если хочешь, твоя сестра тоже может присутствовать.

Слова короля были для него лишь отдаленным звуком среди мыслей, бурлящих в его голове. - Боюсь, что Рикайя в последнее время не в себе.

- Конечно. - Король поднялся со стула, сделав еще один глоток вина. - Не возражаешь ли ты снять маску, чтобы я мог увидеть прогресс?

Подавив свое нежелание, Зевандер снял маску с лица и позволил королю осмотреть его, как тот иногда просил.

Беспокойство отразилось на лице короля. - Стало хуже.

- С каждым днем.

- Что это за зверь, который жаждет поглотить? - Король Сагаерин подошел к ящику, стоящему на сундуке, и открыл его маленьким ключом. Он достал из него мешок с монетами и еще что-то, запер его и вернулся к столу. - Я консультировался со всеми магами и жрицами из всех уголков Эфирии. Ни один из них не предложил никакого решения для лечения.

Несмотря на любезность этого жеста, Зевандер и так знал об этом. На протяжении веков он исследует каждый уголок Нкстероса — пустыни Эремиции и самые отдаленные уголки Солассии, консультируясь со жрицами, целителями и священниками. Только после того, как Долион предложил кровавые камни, Зевандер почувствовал хоть какую-то надежду на излечение.

Положив руку на плечо Зевандера, он передал ему монеты и маленький флакон с белой жидкостью. - Вивикантем немного замедляет процесс?

- Похоже на то. - Зевандер знал, что это замедляет распространение болезни, так как он уже видел, как его брат страдал от нее в то время, когда его семья не могла себе позволить вивикантем. - Я тебе очень благодарен.

- Небольшой знак благодарности за то, что ты позаботился об этом шумном и неприятном маге.

Зевандер хотел рассмеяться, представив себе Долиона, развалившегося в своей камере, поедающего, пьющего эль и изучающего запрещенные свитки Корвус-Кепа.

- Мне труднее всего понять его абсолютное безумие. Долион был очень дорогим другом, пока не начал все эти бредни и восторги по поводу Кадавроса.

Можешь себе представить? Почему, черт возьми, он мог мечтать, что зверь воскреснет из мертвых?

- Прежде чем я перерезал ему горло, он говорил о существе в землях смертных. - В желудке Зевандера забурлило, и кислота защемила в груди от этой лжи. - Он верил, что Кадаврос живет там. Что он был изгнан.

С спокойной улыбкой король покачал головой.

- Я чувствую себя обязанным показать тебе кое-что, мой друг. - Улыбка на его лице исчезла, когда он вытащил предмет из-под высокого воротника своего парчового жилета. Черный амулет, или так он выглядел, судя по маленькому драконьему когтю, свисавшему рядом с ним, который, как считалось, обеспечивал заклинание. Прикрепленный к маленькой черной цепочке, блестящий камень изображал паука, выгравированного на металле, из которого был сделан амулет.

- Ты знаешь, что это?

- Какой-то зловещий талисман.

- Действительно, зловещий. - Он усмехнулся, держа его в ладони. - Это заключенный хаос. Настоящий ящик Пандоры. Горе. Болезнь. Насилие. Безумие. Смерть. - Более восхитительным, чем устрашающим образом, он погладил предмет большим пальцем. - Я заказал его в день рождения Дорджана. Я ясно помню, как держал его на руках и испытывал непреодолимое желание защитить его. Я был в ярости от мысли, что кто-то может причинить ему вред или отнять его у меня. Под печалью его взгляда мелькнула искра гнева. - Что бы я сделал, если бы кто-то отнял у меня сына... - Его челюсть сдвинулась, губы скривились в злобной улыбке. - Его кровь связана с этим амулетом. Если с ним что-то случится, разразится чума, и весь Никстерос будет уничтожен. Ничто

Даже капитан Зивант не знает об этом заклятии. В конце концов, король — ничто без своего наследия. Ты понимаешь, почему Кадаврос должен был умереть? Почему абсурдно предполагать, что я позволил бы ему жить? - «Да, — ответил Зевандер. Хотя было логично, что король убил бы его за такое, он не стал спорить с его предположениями о Кадавросе в землях смертных.

Это было бы как пощечина. Из того немногого, что Леталиш узнал о Сагаерене за эти годы, одно было ясно: король не любил, когда ему противоречили. Это заставило бы его расследовать дела, которые раскрыли бы секреты.

- Вот почему так важно, чтобы ты внимательно следил за Дорджаном, в частности.

— А что насчет Кализы?

С мучительным выражением лица он схватился за спинку кресла и вздохнул. — Я скорее увижу, как моя любимая дочь погибнет от насекомых и голода, чем буду смотреть, как она страдает от рук моих врагов, которые наверняка поступят с ней еще хуже. Мне невыносимо больно даже представить себе такое. — Он поставил кубок и похлопал Зевандера по плечу. — Тем более я благодарен тебе за то, что ты позаботился об этом маге-изгое. Теперь у меня на одну заботу меньше, поскольку приближается день становления Кализы. А пока будь начеку и следи за любыми упоминаниями о том, что могло случиться с пропавшими стражниками. Хотя я ни разу не сомневался, что ты позаботился о маге, любопытно, что аура в Бонсгарде оказалась аурой корвикаи.

— Долион мог работать с кем-то.

— Возможно. Я хочу, чтобы ты помог выяснить это. Пусть это останется между нами. Я не хочу, чтобы маг-лорд Акмириос подумал, что я подрываю его усилия.

— Конечно.

Он махнул Зевандеру рукой в сторону двери. — Это все. Счастливого пути обратно в Эйдолон.

Зевандер вежливо кивнул и поднялся со стула, снова почувствовав тошноту, которая мучила его ранее.

* * *

Прислонившись к столбу под мостом, Зевандер избавился от того, что, как он надеялся, было последней порцией яда, выплюнув ее в ров. Зажмурив глаза, он покачал головой и вытер рот рукавом. - Черт, — пробормотал он, когда его внутренности наконец успокоились. Прошло много лет с тех пор, как ему приходилось принимать столько нилмирта, и его тело явно напомнило ему, как сильно оно помнит эту неприятную вкусовую нотку. Он засунул флакон с вивикантем обратно в кожаную куртку — катализатор, помогающий избавиться от последних остатков яда — и надел маску.

- Как долго ты уже невосприимчив к нилмирту? - Женский голос раздался сзади, и он обернулся, чтобы увидеть Меланту, выходящую из-за одного из столбов, с головой, покрытой пурпурным бархатным плащом, который носили все маги короля.

- Подозреваю, что это была плохая партия.

- Вряд ли. Я сама его приготовила.

Насколько это было возможно, он незаметно повернул руку ладонью вверх, чтобы вызвать свой щит.

- Не нужно. Я не собираюсь тебя исследовать. По крайней мере, не сейчас. Подозреваю, что твой разум — сложный лабиринт, который только и ждет, чтобы его исследовали. Может быть, в другой раз.

- А пока ты мог бы подумать о том, чтобы поплавать с кореном.

Скрестив руки, она неспешно подошла ближе, на губах улыбка. - Это потому, что я женщина, сидящая в совете, или потому, что я вам действительно безразлична?

- Мне больше интересна мерзость, которую я только что изверг, чем члены королевского совета.

Ее улыбка стала еще шире, и она наклонила голову. - Я обижена, что вам неинтересно узнать, кто я, в то время как я тщательно изучала вас, Зевандер Райдинн. Скорпион из Нюкстероса. Лорд Эйдолона. Как никто не догадался, что вы один из печально известных Леталиш короля?

- Я старался не привлекать к себе внимания. До сегодняшнего дня.

Она хихикнула, но ее кокетливый взгляд не произвел на него никакого впечатления. - Мне в это трудно поверить. Человек с таким грозным видом, как вы, должен привлекать к себе немало внимания.

Он не стал отвечать на это, наблюдая, как она направляется к краю рва, недалеко от того места, где он только что выблевал.

- Король не знает о твоем маленьком секрете, верно? - Она протянула руку, взбалтывая воду какой-то силой, которую она на нее наложила. - Он верит, что твой символ, скорпион, — это само проклятие. Простоебедствие, распространяемое Кадавросом. Он не имеет представления о его происхождении, верно?

Зевандер сосредоточился на своих мыслях, отказываясь подтверждать.

- Он не имеет представления о древней силе, которая живет в тебе. О мистическом черном пламени, которое может нанести ущерб его королевству одним лишь взмахом твоей руки.

Смелое обвинение, учитывая веру высших магов в то, что никто никогда не прошел ритуал Эмберфорджа, не потеряв свои силы. Тем не менее, он промолчал, отвергая ее манипулятивные провокации.

Корин поднялся из воды, его глаза светились угрозой.

Скорпионы Зевандера зашевелились при виде нависшего над ним зверя, готового нанести удар в любой момент. Меланта протянула руку и погладила чешуйчатый нос змеи, затем повернулась к Зевандеру, отвернувшись от существа, которое медленно отступало в ров. - Прошу прощения за допрос, который я провела ранее.

С одной стороны, я хотела прояснить ситуацию. С другой — я надеялась на возможность встретиться с талантливым человеком, проклятым Сейблфайром.

Зевандер прищурился и пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, действительно ли она прочитала его мысли.

- У нас есть общие знакомые в соласионе. Я когда-то страдала в тех самых шахтах, где держали вас в плену. - Это не удивило Зевандера. Соласионы были безжалостными ублюдками и не задумываясь держали бы женщину в плену.

- Посмотрите на себя сейчас. Ученица Магелорда.

- Да. У меня была интересная жизнь. - Сложив руки за спиной, она неспешно подошла к нему. -

- Не думаю. - Зевандер прошел мимо нее к холму.

- Зевандер, — сказала она, заставив его неохотно остановиться. - Я не упомянула на собрании, что трое из Магестроли тоже пропали.

- Странно, что ты не упомянула об этом перед королем.

- У него и так достаточно проблем с пропавшими солдатами и взрослением дочери. Говорят, маги направлялись в крепость Корвус.

Он не дал ей удовлетворения своей реакцией, сохраняя спокойное выражение лица. - Они так мало верили, что я сам позабочусь о маге?

— Они были уверены, что Долион унес туда кровавые камни. Полагаю, ты не забрал их, прежде чем убить его?

— Я ответил на все твои вопросы. Я ничего не знаю о камнях. Тысяча крошечных иголок пронзила его живот, доказав, что он не изгнал из себя весь Нилмирт.

— Жаль. Говорят, камни — единственное, что может уничтожить Сейблфайр.

— Интересно.

— Да, исключительно интересно. Тогда увидимся на Превращении. С этими словами она прошла мимо него, коснувшись пальцами его груди, и пламя Зевандера протянулось к ней, словно его что-то притягивало.

Рыча, он втянул его обратно в себя.

* * *

К тому времени, когда Зевандер добрался до Эйдолона, уже стемнело, и все мышцы его тела болели от остатков токсина, все еще циркулирующего в его крови. По дороге обратно он избавился от него еще два раза и был готов выспаться. Как только он вошел в замок, он увидел Рикайю, сидящую на лестнице с бокалом вина в руках.

- Почему ты держишь смертную в подземельях? — спросила она, когда он подошел.

- Сегодня я не в настроении.

- Ты предпочитаешь снова забирать меня из «Хижины, - да? Потому что так бывает, когда не принимаешь эликсиры, брат. Мне нужно отвлекаться на жизнь.

Он остановился, вздохнул и сжал переносицу. - Она мне интересна. Вот и все.

- О, конечно, она интересна. Я не могу вспомнить ни одного случая, когда ты приводил в замок другую женщину. Я нахожу это интригующим.

- Я рад удовлетворить твое любопытство.

- Женщины не должны сидеть в клетках, брат. Может быть, ты мог бы предложить нашей гостье более подходящее жилье.

- Она не наша гостья.

Она подняла брови и наклонила голову. - Тогда она твоя пленница?

- Я не знаю, кто она. Мне неинтересно это обсуждать. Я проделал долгий путь. - Он прошел мимо нее и поднялся по лестнице.

- Да, ты выглядишь немного помятым.

- Нимирт, — бросил он через плечо.

Стук ее ботинок на каблуках заставил его внутренне застонать, когда она последовала за ним. - Кто заставил тебя выпить, нилмирт?

- Новый ученик Магического Лорда.

- Новый ученик? Он красивый?

-Онастанет для меня головной болью.

- Она? - Рикайя нахмурилась. - Прости, ты сказалона? Если речь идет о следующем Магическом Лорде?

- Если она отступит, то да. В противном случае она станет следующей жертвой моего меча.

Она наконец догнала его, вино в стакане плескалось, когда она быстро шла рядом с ним. - Если бы ты не прошел через столько испытаний ради меня, я бы почти подумала, что ты вообще ненавидишь женщин.

- Я ненавижу мучения, которые мне причиняет твой род. - Зевандер толкнул дверь своего кабинета, отчаянно желая выпить.

— По крайней мере, позволь Маэвит принять ванну. — Рикайя вошла за ним, и когда он обошел свой стол, она плюхнулась в одно из кресел напротив него. — Она ужасно пахнет. И тебе нужно лучше кормить своих пленников. Я не твой хранитель за собачьей будкой. На самом деле, ей скоро понадобится ужин. Я оставлю это тебе.

- Хорошо, — тихо проворчал он про себя. - Она может принять ванну. Но я поручаю тебе следить за ней, чтобы она не попыталась что-нибудь выкинуть.

- Она беспокоится о своей сестре. Она может быть в опасности.

— Мне плевать на ее сестру. — Он налил себе выпивку и опрокинул стакан, и жгучий алкоголь согрел его напряженные мышцы. — Она должна быть благодарна, что я вообще потрудился привести ее сюда. Когда я нашел ее, три имперских гвардейца и один заключенный были готовы разорвать ее на куски.

Рыкайя поставила бокал с вином на стол, как будто он ее больше не интересовал. — Скажи, что ты наказал их за это.

- Все до единого сожжены.

- Хорошо. - Она кивнула и откинула плечи назад. - Она получит ванну. И время вне этой проклятой камеры.

- Ванну? Да. Время вне камеры? Нет. - Зевандер по-прежнему не доверял смертной, позволяя ей свободно бродить по замку.

- Она просила поговорить с тобой. Если ты собираешься держать ее там, запертой, то хотя бы выслушай ее.

- Мне это неинтересно.

- Тогда зачем ее держать?

Он задавал себе этот вопрос много раз. Девушка была ближе всего к лекарству, и тот факт, что он не мог ее убить, только усиливал его интерес. - У меня есть свои причины.

- У тебя есть свои причины, — повторила она насмешливым тоном. - Разве это не мой дом, Зевандер? Или я одна из твоих гостей? - Когда он не удосужился ответить, она подняла бокал с вином и выпила его до дна. - Хотя бы скажи мне... ты собираешься убить ее? Я хотела бы знать, чтобы не привязываться к добыче.

- Держись от нее подальше, Рикайя, — это все, что он сказал, вставая из-за стола и отставляя свой бокал. Слишком много конфликтов замутили его мозг, и ему не нужно было, чтобы сестра еще больше усугубляла хаос. Он вышел из кабинета и, вместо того чтобы направиться в свои покои, продолжил идти, следуя за звоном металла, который доносился из зала для спаррингов.

Равецио и Торрин бились на мечах — оба были равны по скорости и мастерству, но поскольку Торрин родился без печати, он отточил силу своего тела, что сделало его непобедимым в бою на мечах. Даже без печати он обладал одной из самых опасных способностей из всех четырех Леталиш — способностью поглощать большие количества вивикантем от других, что делало его в два раза сильнее любого из Леталиш, но и в два раза более нестабильным. Психически Торрин был в полном беспорядке, его разум находился в постоянном хаосе, он всегда боролся с последствиями токсичности

Одним быстрым движением Торрин подсек ноги Равецио, сбив противника с ног.

Равецио лежал на земле, кашляя и хрипя, когда Зевандер вошел в комнату, усмехаясь. - Это золотой василиск дает тебе ум? — спросил Зевандер.

Равецио бросил на него недовольный взгляд и поднялся на ноги. - Это мой базилиск отравил бы его кровь. - Хотя Равезио не имел силы вызвать настоящего базилиска, как скорпионов Зевандера, его кровь содержала сильный яд. Укус, царапина или укол одним из шипов, торчащих из его чешуи, когда ему угрожали, убивали врага за считанные секунды.

- Но не раньше, чем он исчерпал бы весь твой вивикантем. - Достаточно было одного прикосновения Торрина, простого как рукопожатие, чтобы ослабить его противника. Но магия всегда имела свою цену. Исчерпание более чем одного человека за раз приводило его в бредовое состояние.

Торрин поправил повязки, которые он носил на руках во время спаррингов, чтобы случайно не ослабить своего противника. - Ты пришел, чтобы сразиться?

- Может быть, в другой раз. Я пришел сказать тебе, что у меня в подземелье есть женщина.

Равецио поднял брови с отвратительным интересом. - Женщина, говоришь? Здесь?

Зевандер почувствовал раздражение и скривил губы. - Ты не прикоснешься к ней, — сказал он, более грубо, чем хотел, и прочистил горло, избавляясь от зеленоглазого монстра, который заговорил за него. - Она — пленница. Смертная, которая пересекла умбравале.

- А, да. Поэтому ты держишь ее запертой в клетке? — поддразнил Равецио, разжигая раздражение Зевандера.

- Это не чертова клетка. - Зевандер снова с трудом сдержал гнев. - Ты забыл, как выглядит настоящая клетка?

— Нет. И именно поэтому я не стал бы желать такой клетки испуганной молодой смертной, которая, вероятно, даже не знает, зачем ее привели сюда.

— Почему она здесь? — спросила Торрин, переходя к сути.

— Ее нужно обучить, — проворчал Зевандер, все еще испытывая горечь по этому поводу.

- Обучать? Зачем смертной нужно обучение? - Если бы только Торрин видел, с какой легкостью она сопротивлялась пламени Зевандера, он, возможно, не счел бы этот вопрос таким озадачивающим.

- По словам Долиона, она обладает уникальной силой.

Торрин усмехнулся. - Как смертная может обладать какой-либо силой? Они хрупкие и слабые.

- По-видимому, она корвикаи.

- Что такое...

Не дав Торрину закончить, Зевандер покачал головой. - Я расскажу тебе позже, — сказал он, слишком уставший, чтобы давать урок истории прямо сейчас. - Суть в том, что она вполне может предложить что-то уникальное. Но она абсолютно не осознает этого и не понимает, как это использовать.

Торрин фыркнул. - Мне жаль того ублюдка, которому придется тренироваться с ней.

- Забавно, что ты это говоришь... Этот ублюдок будешь ты.

- Что? - Улыбка на его лице сменилась хмурым выражением. - Почему?

- Ты самый опытный в обороне. Если она начнет с чего-то естественного, например, с боя, это может помочь ей раскрыть свои способности, так же как проявились твои.

Торрин еще сильнее нахмурился. - Я не уверен, что я подхожу для этого. - За исключением того, что он давал уроки Рикайе несколько лет назад по просьбе Зевандера, и она стала довольно искусно защищаться.

- Ты самый искусный в обращении с клинком, — добавил Равецио. — Даже если двигаешься, как скотина.

- Я должен был заколоть тебя раньше.

- А что с фламмелианом в Лачуге? - Зевандер кивнул в сторону Торрина, прервав их перепалку.

- Уже несколько дней не нападал. Пока никаких зацепок. Я гонюсь за чертовым призраком.

- Я присоединюсь к охоте. - План Зевандера состоял в том, чтобы распространить в « Лощине» слухи о возможном убийце, чтобы Меланта не приставала к нему и сосредоточилась на расследовании исчезновения стражников, тела которых давно развеялись по ветру.

- А что насчет этой женщины, которую ты хочешь, чтобы я обучил? У нее есть какие-нибудь боевые навыки? - Зевандер снова вспомнил о ее сопротивлении его пламени.

- Очень мало. Но я бы не назвал ее слабой. Она пыталась сразиться с тремя имперскими гвардейцами.

Торрин поднял бровь. - Она мне уже нравится.

- Если ты собираешься обучать девушку боевым искусствам и магии, тебе стоит подумать о более удобных условиях. Не хотим же, чтобы она мстила тебе за плохой сон, верно? - Усмехнувшись, Равецио вытащил свой клинок и швырнул его через комнату в полено, на котором лежало еще полдюжины метательных ножей.

- Она может попытаться сбежать. Ее сестра, по-видимому, в опасности.

- Тебе как никому другому должно быть понятно такое, — сказал Равецио и пошел за своим клинком.

С стоном Зевандер повернулся к двери. — Я не понимаю ничего, что касается смертных.

— Но ты не забыл накормить маленькую смертную ужином, верно? — крикнул ему вслед Равецио.

Зевандер зажмурил глаза и тихо зарычал, выходя из комнаты.

ГЛАВА 32 МАЭВИТ

Подтянув колени к груди, я смотрела через маленькое окно своей камеры, как восходила луна и тьма поглощала дневной свет, словно угасающее пламя. Еще один день, и моя сестра могла бы мучиться в одиночестве, замерзшая и напуганная.

Я ненавидела себя за то, что была благодарна за безопасность и кров, даже несмотря на то, что холод подземелий все еще пронизывал меня до костей. Но больше всего я ненавидела то, что даже если бы я хотела ей помочь, я не знала бы, с чего начать.

Мой желудок заурчал от нового голода, и я опустила голову на колени, дыша через нос, чтобы подавить грызущую боль голода. Как бы ни хотелось моему сердцу скорбеть о положении моей сестры, мое тело напоминало мне, что никогда не было времени сосредоточиваться исключительно на чужом горе.

Тяжелые сапоги стучали по бетону, в отличие от нежных шагов Рикайи, которые я слышала ранее, предупреждая меня о чьем-то приближении. Инстинктивно я прижалась к стене. Эхо страха от нападения охранников все еще дрожало в моих нервах. Я затаила дыхание, когда тень шагнула в свет мерцающих бра и показала себя Зевандером.

Почему я все еще задерживала дыхание при виде его, оставалось загадкой.

Хотя он носил ту же маску, что и в последний раз, когда я его видела, капюшон его плаща был

Он нес две деревянные миски и прошел мимо моей камеры с обеими. Запах мяса щекотал мой язык. Через несколько секунд он появился перед моей камерой, все еще держа одну из мисок, но вместо того, чтобы сунуть ее под решетку, как сделала ранее Рикайя, он открыл дверь моей камеры.

Я настороженно наблюдала, как он входит внутрь, его массивная фигура заполняя небольшое пространство. Я представила, что мой рост, хотя и не совсем маленький, доходил бы ему примерно до середины груди.

Без единого слова он протянул мне миску, к которой я бросилась с благодарностью, которую никогда раньше не испытывала при виде еды. Восхитительный аромат куриного супа наполнил мой нос, и я села на край кровати с миской, удивленная тем, что мой похититель не ушел сразу. Вместо этого он взял деревянный стул, стоявший в углу моей камеры, который выглядел необычайно маленьким, скорее похожим на табуретку — тем более, когда он сел на него.

Не смея смотреть на него, я посыпала суп немного портулаком, который свисал с края миски, оставив один сочный листок, чтобы покушать. Во рту появился восхитительный терпкий лимонный вкус, и я съела ложку теплого супа. А потом еще одну.

Еще одна порция согрела мой живот, но мясо не смогло полностью утолить мой голод. Хотя завтрак, безусловно, снял острую боль голода, он не полностью утолил голод, который продолжал грызть меня.

Чувство вины усугубляло боль в желудке. Съела ли моя сестра хоть один кусочек за время, пока мне предложили два раза поесть?

- Ты просила поговорить со мной, — сказал он, прервав мои мысли.

Я забыла, насколько глубоким был этот голос и как легко он вызывал дрожь по моей коже. Я проглотила еще один кусок еды и прочистила горло. - Я хотела спросить... как долго вы собираетесь держать меня здесь. Ипочемувы держите меня здесь.

- Долион не дал вам никаких объяснений?

- Э-э... ну, я подумала, что лучше постепенно вводить вас в курс дела.

Мы оба обернулись и увидели Долиона, заглядывающего в камеру.

- Может, поужинаешь где-нибудь в другом месте? — раздраженно сказал Зевандер. - Мне тоже нужно с тобой поговорить.

- Конечно, конечно. - С миской в руках Долион пробежал мимо камеры и исчез в том же коридоре, из которого пришел Зевандер.

- Он не твой пленник, но ты держишь его здесь. Почему?

- Ему нравится одиночество.

- Итак, о каких наблюдениях ты говорил? - Поковыряв еду, я украдкой поглядывала на своего похитителя, сидящего напротив меня, и эти мимолетные взгляды подчеркивали разницу в внешности между ним и сестрой, которую я встретила ранее. Его черные волосы и светло-бронзовая кожа резко контрастировали с ее серебристыми волосами и бледным цветом лица.

Это наблюдение заставило меня задуматься, не являются ли они родственниками по крови.

- Почему ты не ешь?

- Почему на каждый мой вопрос ты отвечаешь другим вопросом? - Гнев в моем голосе был лишь искрой того, что бурлило в моей душе. Не столько из-за того, что я была заключена в камеру, сколько из-за того, что даже если бы мне дали свободу, я не знала бы, как вернуться к сестре и с какими жестокими вещами я могу столкнуться по пути. Когда он не ответил, я опустила взгляд и замешала кашу ложкой. - Мне трудно есть, если моя сестра, возможно, голодает.

- А если это не так, то ты дура, которая голодает зря. - Его ровный тон раздражал меня.

- Это называется сочувствие. То, чего тебе совершенно не хватает.

Он наклонился вперед, опираясь локтями о мускулистые бедра. - Возможно, ты забыла о трех мужчинах, которые пытались тебя изнасиловать. Я тот самыйэмпат, который убил этих мужчин. Радитебя.

Я фыркнула и покачала головой. - Как это ты их убил, если я ясно помню, что это сделал скорпион размером с небольшую деревню?

Зевандер перевернул ладонь, и из его кожи поднялось облако черного дыма, которое превратилось в скорпиона, сидящего на его ладони как живое существо.

Я резко вздохнула, и, осознав всю странность происходящего, у меня волосы на затылке встали дыбом. - Что это?

- Это? Это магия. - Он перевернул ладонь, и скорпион последовал за его движением, бегая по его костяшкам, и я с ужасом наблюдала, как он зарылся под кожу на тыльной стороне его ладони, оставив на поверхности небольшой отпечаток, смешавшийся с темными пламенами. Чернила выглядели так, словно они были выжжены на его коже. - И это мое проклятие.

- Ты... Ты убил их? - Я еще сильнее покачала головой, все еще пытаясь понять, как это вообще возможно. Это было невозможно. - Я не просила тебя никого убивать.

Он опустил взгляд, вероятно, на ожерелье на моей шее. - Нет. Ты молишься богу, который не слушает, и удивляешься, когда он не приходит тебя спасти.

- А кто ты? Добрый и благожелательный прохожий, который бродит по ночам в поисках насильников и убийц? Чтотытам делал?

- Добрый и благожелательный, — презрительно усмехнулся он. - Я вообще мало забочусь о других, а о смертных — тем более.

Я провела языком по задней части зубов. - Почему?

- Вы — паразиты, — сказал он, и в его голосе слышалось отвращение. - Слабые маленькие грызуны, которые заражают и распространяют болезни.

- Тогда почему ты спас меня, если я такая отвратительная? Почему привел меня в свой дом?

Маска, которую он носил, не позволяла понять, разгневала ли я его еще больше. Казалось, в его глазах всегда был оттенок злобы. - Ты нужна мне. Это единственная причина, по которой ты еще жива.

- С какой целью? - Я слышала о девушках за пределами Фоксглава, которых увозили для отвратительных целей. Прикованных к кроватям и вынужденных ложиться с бесчисленными мужчинами за деньги. - Что ты хочешь от меня?

- То, что ты, я уверен, не дашь добровольно.

Второй раз с тех пор, как я оказалась в этом месте, я задалась вопросом, если я подвергнусь жестокому насилию к концу ночи.

Я скривила губы при этой мысли, но прежде чем я успела сказать ему, что лучше умру, чем соглашусь на такое, он заговорил.

- Ты начнешь тренироваться утром.

- Да.

- Какого рода тренировки?

- Мы начнем с основ. Сосредоточение. Призыв простых глифов.

- Глифы? Как символы? - Держа чашу на коленях, я провела пальцами по странному шраму, который я показала Долиону ранее.

- Да. Так работает магия.

Только я так и не смогла принять идею о том, что обладаю магией, после разговора с Долионом ранее тем утром.

- Я... совершенно сбита с толку. Вы убили трех человек, которые пытались... навредить мне. Привезли меня сюда, в свой замок, заключили в тюрьму, и все для того, чтобы научить меня глифам?

- Можешь винить Долиона за нелогичность.

- Зачем мне нужно учиться глифам? Это поможет мне защититься от магов, которые, как предполагается, преследуют меня?

- Похоже, ты все-таки поговорила с Долионом.

- И все это не имеет никакого смысла. - Я все еще не была уверена, что не умерла в том лесу и что это не какая-то странная версия чистилища. - Зачем тебе понадобилось утруждаться обучением своего пленника?

- Потому что ты слаба…

- И отвратительна, да, мы это уже установили, — нетерпеливо отрезала я. - По-моему, ты сравнил меня с крысой.

- Грызуном.

- Семантика. - Я прищурила глаза и уставилась на него, постукивая ложкой по миске, мой аппетит был далеко не таким волчьим, как раньше. - Что ты мне не говоришь?

Он снова выпрямился в кресле. - Детали я оставлю Долиону. А пока я предлагаю тебе отдохнуть. И поесть. Тренировка начнется на рассвете, и я могу заверить тебя, что тебе понадобятся силы. Это может быть довольно физически тяжело.

- Физически? Я буду тренироваться в этом? - Я посмотрела на себя и на грязное, рваное платье, которое я носила два дня и на котором все еще были засохшие внутренности раздавленного мной насекомого. - В рваном платье?

- Я оставлю выбор одежды за Рикаей. - Он встал, явно закончив разговор.

Но я не закончила.

- Что ж, похоже, вы делегировали практически все.

- Я люблю эффективность.

- А я люблю свободу. Отвезите меня обратно в тот лес, и я обещаю, что вы больше никогда не услышите обо мне. Не нужно никаких делегаций. Никаких головных болей для вас.

Он выразил свое неодобрение. - Ты неумолима.

- Если бы это была твоя сестра, ты бы не поступил так же?

- Не пытайся апеллировать к моей доброте. Мы уже установили, что у меня ее нет.

Меня снова охватило ползучее чувство безнадежности. - Тогда я буду умолять. Если это необходимо. Я буду умолять тебя отвезти меня обратно.

- Умоляй, сколько хочешь. - Он издал саркастический смешок. - Я бы с удовольствием посмотрел, как ты стоишь на коленях.

Совершенно не задумываясь, я вскочила с кровати и бросила в него суп. Чаша с грохотом ударилась о его грудь, и суп стек по его кожаной одежде.

На мгновение меня охватила паника. Если бы я сделала то же самое с кем-нибудь дома, меня бы ударили по лицу — или хуже. Солдаты фонковянцев добавили бы к коллекции шрамов на моей спине и ногах.

- Твоя сестра была права. Ты — тиран и зверь!

Он рыкнул, вытирая куски зерна с лица. - А ты — досадная, но по какой-то тайне богов у тебя все еще есть язык.

Меня охватила прихоть безумия, и я бросилась к открытой двери камеры. Из моего рта вырвался поток воздуха, и что-то обхватило мой живот. Без особых усилий меня подняли в воздух. Мой позвоночник погрузился в пушистый матрас, и вокруг меня разлетелись перья.

Массивные руки врезались в мягкий матрас по обе стороны от моей головы, когда он запер меня под собой, и, к моему ужасу, он собрал мои барахтающиеся конечности, прижав мои запястья над головой. Его устрашающая фигура поглотила меня, когда он навис, как черная буря, его адские глаза светились раздражением. - Может быть, я должен освободить тебя. Посмотрим, как ты справишься сама, со всеми этими существами и зверями, которые вынюхают тебя и будут преследовать до тех лесов.

- Да! Пожалуйста! — крикнула я, стиснув зубы. - Я не могу придумать ничего хуже, чем быть твоей пленницей!

- Очевидно, ты не учла мою точку зрения. Ты думаешь, я хочу, чтобы ты была здесь? Ты думаешь, я просил быть твоим гребаным хранителем? - Даже кровать задрожала от напряжения его мышц. Или, может быть, это была я и ярость, которую он пробудил во мне. - Я скорее брошу тебя на съедение огненным драконам!

- Тогда сделай это! - Извиваясь, чтобы освободиться, я дернула коленом и сильно ударила его в пах.

Возможно, слишком сильно.

Его мускулистое тело отскочило назад, мышцы сжались.

Из его горла вырвался яростный рык, и крепкая хватка на моей горле заставила звезды взорваться в моем поле зрения. - Не шути со мной, смертная. Есть слишком много болезненных способов умереть. - Его терпение рассыпалось на куски, как развязанные швы, а на шее выступили гневные вены, черные зрачки поглотили огненное золото и оранжевый цвет, а легкость его хватки подтвердила, как легко он мог сломать мне трахею.

Я взглянула на его щеку над маской, где краска высохла на коже. - Может, ты вытрешь мой ужин с лица, прежде чем угрожать мне? - Скрежеща зубами, я заставила себя не плюнуть на него.

С новым рыком он отпустил меня, и когда он развернулся, я заметила, как он слегка провел рукой по щеке, направляясь к двери камеры. - Отдохни. Тренировка начнется на рассвете.

С этими словами он вышел из моей камеры, заперев дверь, как и раньше.

ГЛАВА 33 ЗЕВАНДЕР

Напрягая мышцы, Зевандер скрежетал зубами и поднимался по каменной лестнице, снова проводя рукой по лицу. Он рыкнул, когда от него отлетела еще одна сухая крупица.

На верхнем этаже он застал Долиона, который, ложкой зачерпывая суп, вглядывался в картину на стене.

- Мне нужно с тобой поговорить, — проворчал Зевандер, проходя мимо. - В моем кабинете. Сейчас же.

- Конечно. - Звук его шагов последовал за Зевандером через Большой зал и вверх по другой лестнице.

Миновав солнечную комнату, Зевандер привел Долиона в кабинет с широким столом из дерева эремейя, за которым

В горле Зевандера раздался рык. - Оставь нас наедине.

- Конечно. Я как раз собиралась в подземелья, чтобы помочь Маэвит принять ванну.

Он сжал зубы еще сильнее при упоминании ее имени, ненавидя то, как оно вызывало глубокий и приятный прилив крови к его члену. - Хорошо. Ее запах стал абсолютно отвратительным.

Кислота поднялась ему в горло, и Зевандер понял, что нилмирт все еще не полностью вышел из его организма. Опустив ладони на стол, он на мгновение задержался, чтобы проглотить ее, а глаза слезились от жжения в носу.

- Все в порядке? — спросил Долион, опускаясь в одно из кресел, стоящих перед столом.

- Да. - Зевандер споткнулся, направляясь к креслу, и упал в уже прогретое кожаное сиденье. - Сегодня днем я встретился с королем Сагаерином. - Он снял маску и дышал носом, пока последние остатки кислоты стекали по его горлу. - Похоже, у Магического Лорда появился новый ученик. Молодая женщина.

- Женщина? Что за боги…» Долион на мгновение задумался, опустив чашу на колени. - Ты узнал ее имя?

- Меланфа.

На лице Долиона появилось задумчивое выражение, и он покачал головой. - Я ее не знаю. Это довольно странно.

- Ну, она полна решимости доказать, что ты жив. И, судя по всему, она также умеет читать ауры.

Он поморщился, поняв, к чему это ведет. - Она обнаружила корвикаи.

- Да, и я ответил на несколько ее вопросов, — проворчал Зевандер.

Долион широко раскрыл глаза и приложил руку к груди. — Нилмирт?

— Я им ничего не сказал.

— Ничего? У тебя есть какая-то иммунитет книлмирту? — Маг усмехнулся с недоверием.

— Устойчивость.

— Боги мои... Я не думал, что это возможно. Как?

- Это неважно. Сегодня я узнал кое-что, что заставляет меня задуматься, может ли это быть причиной твоих видений. - Зевандер откинулся на спинку кресла. - Король Сагаерин показал мне амулет, который он носит. Он был изготовлен Кадавросом. Если с принцем Дорджаном что-нибудь случится, он вызовет смертельную чуму в Никстеросе.

- Ты видел этот амулет? - Не дожидаясь ответа Зевандера, Долион наклонился вперед, глаза его заблестели от любопытства. - Как он выглядел?

- Черный, с черной цепочкой и пауком, выгравированным на поверхности. Запечатан драконьим когтем.

- Душевяз. - Схрестив брови, он погладил свою длинную белую бороду. - Но это невозможно... Я... видел Кадавроса в этом видении. Совершенно ясно. Он сидел на троне!

- Возможно, твое видение было немного более абстрактным.

- Возможно. - Он сдался и опустился в кресло. - Хотя они всегда были довольно понятными. - Выдохнув, маг покачал головой. - Если чума разразится, это означает...

- Кто-то или что-то убило принца. Мой вопрос: сколько из твоих видений действительно сбываются?

Старый маг сжал губы в прямую линию. - Все. Пока что. Еще пара в процессе.

- А что с остальными?

Долион махнул рукой, отмахиваясь. - Конечно, не чума. Так что принца нужно защищать любой ценой, — сказал он, сменив тему.

- Да. Через две недели на торжественном приеме принцессы Кализы соберутся аристократы со всей Эфирии. В том числе и соласионы.

- Боже мой, зачем он рискует, что его дочь окажется в компании одного из этих жестоких зверей? - Дело не в том, что солассионы выглядели как настоящие звери. Напротив, с их светлыми волосами, загорелой кожей и голубыми глазами, большинство считало их исключительно привлекательными.

Зевандер не был в числе большинства.

— Социальные манеры, — пробормотал Зевандер. — А пока ты будешь продолжать вести себя незаметно и держать кровавые камни в тайне.

— Конечно. Хотя, возможно, было бы разумнее спрятать кровавые камни где-нибудь еще.

Зевандер фыркнул, взял свой пустой стакан и снова наполнил его, а затем одним глотком опустошил его. — Надеюсь, ты не думаешь о землях смертных?

— Конечно, нет. Если Кадаврос живет там, мы передадим ему шесть из семи камней. Я думал о месте своего рождения. Каликсар.

Остров на юге, населенный преимущественно Элвинирами. Мир гор и льда. Если Зевандер считал зимы в Нкстеросе холодными, то они были ничто по сравнению с этим.

— Кливинг? — спросил Зевандер.

- Боюсь, что это слишком далеко. Но даже если бы я мог, эльвиниры очень тщательно следят за тем, чтобы никто не проник на их территорию без их ведома. Если бы я попытался сделать такое, то оказался бы в виде кусков мяса на полу. Что, опять же, говорит о степени безопасности камней. На самом деле, первый септомир тысячелетиями находился среди эльвиниров, пока его не украл бывший король.

- Тогда как ты собираешься оставаться незамеченным на этом пути в Каликсар, учитывая, что король потребует мою голову за то, что я солгал ему в лицо? - Зевандер боролся с гневом, который охватил его при одной только мысли о том, что Долион рискнет таким образом.

- Я узнал очень эффективное заклинание маскировки. Для него потребуется приличное количество вивикантема. Если ты сможешь его достать, я могу гарантировать безопасное путешествие.

Поскольку и маг-лорд, и капитан Зивант были слишком сосредоточены на нем, было разумно избавиться от камней. Зевандер достал из кармана оставшийся вивикантем, который король дал ему ранее, и передал его магу, который осмотрел его содержимое.

- Должно хватить до Винтертайда, — сказал Долион, сунув флакон в карман своей мантии.

- Ты собираешься путешествовать пешком.

— Ну, на лошади, если вы будете так любезны. В Винтертайде я сяду на корабль.

— А как же снятие проклятия?

— В Каликсаре живут самые блестящие умы нашего мира. Я посоветуюсь с ними и вернусь.

Зевандер усмехнулся, прежде чем сделать еще один глоток ликера. — Я думал, что вы один из самых блестящих.

- Конечно, нет. На самом деле, в последнее время я начинаю сомневаться в своих видениях. - Он кивнул в сторону бокала Зевандера. - Можно мне немного?

Леталиш открыл небольшой шкафчик рядом с собой, достал стакан и наполнил его огненным оранжевым ликером. - Я хочу гарантию, что ты вернешься.

Долион отпил глоток ликера и поднял брови. - Он довольно крепкий, не так ли? - Когда Зевандер не ответил, все еще ожидая ответа на свой вопрос, старый маг

- Ты последний?

- Да. Вся моя сила умрет вместе со мной.

Вдруг стало понятно, почему он так против убийства девочки. - А если по дороге у тебя возникнут проблемы?

- У меня есть шесть камней септомира. Этого должно хватить, чтобы отразить беду.

- Кто будет обучать девушку, пока тебя не будет?

Он посмотрел на него через край стакана, прежде чем сделать глоток. - Я полагаю, ты послал за Алурой из Цитадели?

- Да. Казимир должен вернуться с ней.

- Я научу ее основам и оставлю ей свой кодекс с глифами. Полагаю, ей понадобится много практики, чтобы освоить первые несколько. - Долион фыркнул, покрутив напиток в стакане. - Или я мог бы взять ее с собой. В Каликсаре она будет в большей безопасности, чем здесь.

- Если бы я не доверял тебе, я бы сказал, что это чертовски подозрительный план. Ты, у которого все семь родословных на кончиках пальцев.

- Я ясно изложил свою позицию. Девочка будет жить, пока я дышу.

Зевандер мысленно обдумывал идею отправить ее прочь. Это, безусловно, облегчило бы ему жизнь, и он держался за эту мысль, пытаясь игнорировать навязчивое чувство разочарования, которое он хотел пронзить ножом. - Я подозреваю, что король пригласит своих магов на церемонию становления в качестве защиты. Подумай о том, чтобы уехать в ту ночь, и вам двоим, возможно, будет легче справиться с трудностями в пути.

Он кивнул в знак согласия, сложив пальцы. - Мудрая идея. Если, конечно, вы не предпочитаете, чтобы девочка осталась с вами. Я уверен, что вы будете отличным наставником.

- Я не заинтересован в том, чтобы играть в школу с неопытной смертной. - Еще один спазм в животе заставил Зевандер сжать руки в кулаки, когда нилмирт снова дал о себе знать.

Долион рассмеялся. - Она потеряла семью и дом, Зевандер. Что же должна сделать эта бедная девочка, чтобы ты к ней проникся?

- Зашить ей губы. Это для начала. - Зевандер снова откинул голову и сделал глоток, позволяя жжению отвлечь его мысли от того, чем он мог бы наслаждаться, имея эти губы.

- Ты, пожалуй, самое вспыльчивое существо, которое я когда-либо встречал. Мне действительно жаль эту девушку. - Долион встал, схватив пустую миску со стола. - Итак, мы начнем обучение утром.

- Я поручил Торрин работать с вами двумя.

- Извини за мой эльфийский, но Торрин ни черта не знает о глифах. Ты — единственный человек, который может ее обучить, так как ты не унаследовал силу Сейблфайра по крови.

Это было правдой: в отличие от большинства лунасиров, которые обычно получали силу своих родителей и могли предвидеть, какие глифы они унаследуют, ему пришлось учиться самостоятельно. А поскольку большинство магов либо не знали много о Сейблфайре, либо боялись его, у него не было наставника. - Даже Торрин, хотя у него и нет печати, знает, какими силами он обладает. Но ты, Зевандер, вызываешь столько же любопытства, сколько и она.

- И какого черта мне должно быть до этого дело? Я учился самостоятельно. Она тоже может.

- Тебе ничуть не любопытно? Ты не смог убить ее. Почему? - Когда Зевандер не ответил, Долион продолжил: - Ее силы могут дать некоторые ответы на твое проклятие.

- Я уже много раз уступал тебе, старик. Я не буду снова подчиняться твоей просьбе.

- Да, уступал. И ты не из тех, кто удовлетворяет просьбы других, поэтому я вынужден полагать, что ты пошел на эти уступки не ради меня, а из-за собственного любопытства.

Снова слова Долиона прозвучали правдиво. С той ночи, когда он пробрался в комнату девушки с намерением убить ее, она вызвала безумную язву в его уме. Почему онне могубить ее? Почему пламя, которое он знал всю свою жизнь, обернулось против него?

- Ее обучение может занять годы, — ворчал Зевандер. - Это не та ноша, которую я хочу нести.

- Две недели. Обучи ее в течение двух недель, чтобы она приобрела навыки самозащиты, прежде чем я уеду с ней в Каликсар. За это время ты можешь понять что-то или ничего, но это может удовлетворить твое любопытство.

- Каждый день это проклятие угрожает поглотить меня, так же как оно поглотило моего брата, и ему осталось мало времени, прежде чем я буду вынужден выполнить его единственную просьбу. - Убить его было единственным выходом для Бранимира, поскольку пауки никогда не позволили бы ему покончить с собой. - У меня бывают моменты, когда я не могу это контролировать. Словно оно жаждет вырваться на свободу.

- Это сила, созданная богами. Она не была предназначена для того, чтобы ее контролировали или использовали маги, но я все равно ничего не знаю о силе септомира. Если ты убьешь девушку сегодня, мне понадобится бесчисленное количество дней, чтобы понять магию, настолько древнюю, что о ней даже не написано в свитках. И что тогда? Что, если я не смогу тебе помочь, и она умрет зря?

- Ты потерял уверенность в себе. - Зевандер уставился на свой бокал, в его голове бушевала борьба.

- Если бы ты видел то, что я видел в своих видениях, у тебя не было бы никаких сомнений. Две недели, Зевандер.

Достаточно плохо, что он согласился спасти девушку и укрыть ее от магов, но просить его обучить ее было как чертовски сильный удар по его гордости. - Нет. Я больше не буду потакать тебе. Я пощадил ее жизнь и отказался от единственной надежды найти лекарство для Бранимира и меня. Привел ее сюда, дал ей приют. Она твоя проблема, не моя, — прорычал он.

На его лице отразилось беспокойство. - Пожалуйста, Зевандер. Я умоляю тебя. Я старый маг, чей разум слабеет. Я не могу взять на себя задачу обучить ее. Я не знаю защитной магии, я всего лишь ученый. А ейнужназащита. Ты — единственный шанс на выживание для этой девушки.

Скрежеща зубами, Зевандер сжал руку в

- Понимаю. Две недели.

ГЛАВА 34 МАЭВИТ

- Идиотка. - Все еще сидя на кровати, я закрыла лицо ладонями, упрекая себя за нелепый всплеск эмоций, который произошел ранее. Хотя я и была известна тем, что иногда не сдерживала язык, я никогда не теряла самообладание так резко, как в случае с Зевандером. Какая же я дура. Если была какая-то надежда, что он вернет меня к Алейсее, мой маленький приступ гнева, безусловно, уничтожил любую возможность этого.

Вес всего этого давил на меня, и в тот момент я сломалась. Конечно, его комментарий определенно не помог.

Свобода казалась в два раза дальше, чем раньше.

Услышав звон, я подняла глаза и увидел Рикайю у двери моей камеры, держащую в руке ключ. Я даже не слышала, как она подошла. - Ты меня отпускаешь?

- Не совсем. - Она открыла дверь камеры и махнула мне рукой, чтобы я выходила.

Нахмурившись, я поднялась на ноги и осторожно подошла к ней. - Что происходит?

- Ванна. Ванна — вот что происходит.

Несмотря на то, что я чувствовала себя виноватой, принимая еду и утешение, мучимая мыслями о своей сестре, ванна в тот момент казалась мне раем. Я последовала за ней по темному коридору и поднялась по каменной лестнице, которая вывела нас в еще один коридор, а затем в огромную комнату с богато украшенными каменными полами и гобеленами, висящими на каменных стенах. Лестница, освещенная теплым мерцанием бра, вела на верхний уровень.

Я никогда раньше не была внутри замка.

В Вонковье король Аларик был монархом, но был не более чем символом традиции. Большей частью страны управлял лорд парламента и его вонковская армия в столице. Я никогда не бывала в этом месте, но слышала, что оно роскошно и полно современных удобств, которых нет в сельской местности, где я прожила всю свою жизнь. Когда мы прошли через то, что казалось большим фойе, я заметила высокие входные двери справа от себя, не помня, чтобы меня когда-либо проводили через них, когда я впервые прибыла сюда.

Рикайя повела меня по лестнице и по другому коридору в комнату с тяжелой деревянной дверью и черными железными петлями. В тот момент, когда она открыла дверь, меня обдало знакомым мужским запахом, и я огляделась по обширной комнате с красивыми каменными арками и великолепными витражами. Над каменным камином, излучавшим уютное тепло, которое пронзило меня до костей, мерцали многочисленные канделябры. Напротив него стоял черный бархатный диван, заваленный книгами. Самая большая и роскошная кровать, которую я когда-либо видела, стояла в нише с изогнутыми стрельчатыми окнами, доходящими до потолка, из которых открывался великолепный вид на безграничную тьму, где вдали слабые белые шпили намекали на горы.

Я провела рукой по эбеновому дереву и черным шелковым простыням, которые были настолько мягкими, что под моими пальцами казались теплой жидкостью. По комнате висели картины с изображением призрачных белых зверей в темном лесу. Черные доспехи и кожаная одежда лежали на металлическом приспособлении у изножья кровати, и я нахмурилась, узнав эти предметы.

- Кровать была подарком короля Сагарина. Все эти годы, когда он заставлял моего брата спать на каменном полу, наверное, оставили у него угрызения совести, — сказала Рыкайя сзади.

- Ты привела меня вегоспальню... - Я убрала руку, внезапно осознав, что трогала то самое место, где спал Зевандер. Мои мысли окутало мучительное подозрение. - Почему ты привела меня вегоспальню?

- Потому чтоегованная комната — лучшая во дворце. И я считаю, что наши гости заслуживают самого лучшего. - Улыбаясь, она повернулась к двойным дверям, в два раза превышающим мой рост, и открыла их, проходя в другую комнату с куполообразным потолком и высокими каменными окнами-ланцетами, из которых открывался такой же великолепный вид, как и из спальни. Потолок украшали изображения эфирных существ, похожих на ангелов, с странными серебряными знаками на коже, которые светились на фоне двух ярких лун и звезд. Очарование, должно быть, было ясно видно на моем лице, потому что Рикайя улыбнулась и посмотрела вверх.

- Лунадей. Боги Луны. - Она опустилась на колени рядом с каменной конструкцией, которая была размером с мою комнату в Вонковье и была наполнена кристально чистой водой, и провела рукой по поверхности. - Температура идеальная.

Я оглянулась через плечо. - А что, если он вернется?

- Мой брат проводит время в своей комнате для встреч, пьет спиртное и читает.

- Он читает? - Я плохо скрыла удивление в голосе.

- Ничего захватывающего, поверь мне. В основном свитки по истории и глифы. Я уверена, что он прочитал все в библиотеке Эйдолона, но все равно по-прежнему увлечен каким-то таинственным кодексом.

Мне это показалось интересным противоречием для человека, который производил впечатление такого брума.

- Итак, я принесу теплое полотенце и ночную одежду. На краю ванны лежит губка с мылом из серповидной ягоды и маслом жасмина. - Она указала на место, где уже приготовила для меня все необходимое.

- Почему вы это делаете? - Я мысленно упрекнула себя за этот вопрос. За необоснованное чувство дискомфорта, которое я испытывала, когда кто-то так обо мне заботился. Возможно, потому что, кроме моей сестры, никто никогда не делал для меня ничего особенного.

- Почему вы это спрашиваете?

Я опустила взгляд. - Простите. Я не хотела ничего сказать.

Словно почувствовав мое внезапное беспокойство, она сложила руки и пересекла комнату к шкафу, вынув из сложенной стопки полотенце. - Это место... иногда бывает таким тяжелым. Приятно иметь что-то, о чем можно заботиться.

- Я ценю ваше гостеприимство.

- Хорошо, тогда я оставлю вас.

- Спасибо, Рикайя.

Она повернулась к двери, но снова обернулась. - Почему вы здесь?

Ошеломленный ее вопросом, я на мгновение задумалась.

- Что заставило вас выйти за пределы умбравале? — уточнила она.

- Я же сказала, нас с сестрой преследовали по лесу.

Скрестив руки, она переступила с ноги на ногу. - Итак, если ты вернулась, если нашла

Это был хороший вопрос. Осталась бы я? Что меня там ждало? Конечно, ни семьи, ни дома, ни деревни, в которой я выросла. Никто из них не хотел меня.

- Я не знаю. В моем мире меня считали проклятой. Чужой.

- Твоя семья прокляла тебя?

- Сельские жители. Меня нашли в лесу, когда я была младенцем. Губернатор считал это актом милосердия, но сельские жители считали меня уродцем. А потом, конечно, произошел несчастный случай. - Я опустила взгляд на свои нервно шевелящиеся руки.

- Какой несчастный случай? — спросила она.

Хотя это было пятном на моей совести, даже после стольких лет я не могла решить, насколько я должна была нести за это ответственность.

Раскаяние кусало мои слова острыми зубами, когда я вновь переживала тот день, рассказывая ей историю о том, как Лиллевен и ее брат издевались надо мной, дергая мою одежду и называя меня Лорн. Я не знала, зачем я утруждалась рассказывать все это в подробностях.

Может быть, потому что всю жизнь я слушала версии этой истории от всех остальных, и мне было приятно высказать правду всему миру. А может быть, мне нужно было напомнить себе о правде. В любом случае, я продолжила: - Она сказала мне, что хочет увидеть, как я сгорю на костре, и в отместку я сказала ей, что хочу увидеть, как ее растопчут лошади. - Даже тогда я все еще скривилась от жестоких слов, которые произнесла. Не имело значения, что она тоже угрожала мне. Больше всего меня беспокоило то, что я позволила ее словам проникнуть под кожу. - Когда она переходила дорогу, в нее врезалась карета. Меня должны были сжечь или изгнать за ее смерть, но, по-видимому, деревня сочла за нужную наказать меня другими способами.

- Мне интересно, что всякий раз, когда девушка необычна или, смею сказать, уникальна, ее считают злой или проклятой. - С выступка рядом с раковиной она взяла одну из бутылок, открыла ее и понюхала. - Я также научилась выживать, питаясь крохами социальных манер. Как и ты, я похудела и устала от этого, — сказала Рикайя с неожиданно печальным выражением лица, ставя бутылку обратно на место. — Мне жаль, МАЭВИТ. Мне жаль, что они так ужасно с тобой обошлись. Но я не жалею, что она мертва. С этими словами она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и я на мгновение задумалась над ее холодными словами. Как легко она их произнесла.

Отвлекаясь, я снова огляделась, восхищаясь великолепными деталями в стекле над головой, фресками, нарисованными на внешней стороне окон и по стенам, абсолютной роскошью, которую я сама никогда не знала. Винодельня деда позволяла нам жить комфортно, но никогда по-королевски.

Дверь распахнулась, и я вздрогнула, чуть не упав назад в воду. Рикайя вошла, неся белую одежду. - Я чуть не забыла твою ночную одежду. - Она проскользнула мимо меня и бросила ее рядом с полотенцем.

Я успела только быстро сказать «спасибо, - прежде чем она снова выскользнула из комнаты, закрыв за собой дверь.

Остановившись, ожидая очередного возможного прерывания, я на мгновение уставилась на дверь, а затем быстро разделась, бросив черное платье и колье рядом с каменной раковиной. Колеблющийся свет свечей давал немного освещения, и я осторожно опустилась в теплую воду, которая обволакивала мои ноги, как одеяло, нагретое у камина. Каменный выступ под водой служил местом для сидения, и я закрыла глаза, вдыхая пар, поднимающийся с поверхности. Как вода оставалась теплой, было загадкой, которую я не имела ни сил, ни желания разгадать. Но я была благодарна за это великолепное тепло, которое успокаивало боль в мышцах.

Свечи мерцали вокруг меня, вода была темной и бездонной, когда я смотрела на свои погруженные в нее руки. Алейсея ненавидела купаться при свечах. Моя сестра всегда боялась темноты, но я была полной ее противоположностью. Я всегда считала свет слишком пристальным.

Длинно выдохнув, я прислонила голову к краю бассейна и на мгновение закрыла глаза. В тишине своего разума я увидела сестру — холодную, избитую и покрытую синяками.

Давление в пазухах заставило меня сесть прямо, и я подтянула колени к груди.

Впервые с тех пор, как мы расстались, я наконец сломалась. Все ужасные события той ночи впились в мою совесть и разрывали мое сердце. Я хотела проникнуть в пустоту и вытащить сестру из того страдания, которое она переживала, разделить с ней бремя, чтобы она могла хоть на мгновение вздохнуть. Хотя мы и не были родными сестрами, я любила ее как вторую половину себя. Как близнеца.

Мой разум мучил меня тем роковым моментом, когда я прыгнула через арку. Поспешный акт глупости. - Прости, - прошептала я. - Я не должна была бросать тебя, моя милая сестра.

Я плакала, казалось, вечность, хотя прошло всего несколько минут. Вся боль и страдание вылились из меня горячими слезами, которые лились в воду, как ядовитый дождь. Я позволила страданию, которое я скрывала, опустошить меня, увлекая в глубины возможностей, которые я не хотела себе представлять, худшей из которых была ее смерть. Пока у меня не осталось слез. Ничего не осталось во мне.

Я смотрела на горы вдали, где луна выглядела как опущенный серп. Я никогда не видела ничего подобного. Большая часть второй луны оставалась сбоку, вне поля зрения окна. Я задалась вопросом, как бы это выглядело, если бы они когда-нибудь пересеклись.

Это отвлечение притупило боль и чувство вины, от которых моя голова отказывалась отказываться.

Голос в моей голове говорил мне, что каждое решение, которое принимала Алейсея, было ее собственным, и что я не несу ответственности за то, что с ней могло случиться. Этот голос имел отчетливый оттенок голоса Зевандера, повторяя то, что он сказал мне ранее о моем отказе есть. Хотя я ненавидела своего вспыльчивого похитителя, несмотря на его сварливый нрав, он сказал долю правды.

Я подняла голову с колен и огляделась по сторонам, осматривая это священное место, которое принадлежало ему. Место, в которое я вторглась со своей болью и слезами.

С полки рядом со мной я взяла кусок мыла и понюхала его, почувствовав аппетитный аромат теплой ванили и пряных ягод с ноткой корицы.

Сложно украшенная латунная фляжка, напоминавшая мне бутылочку для помазания, стояла рядом с мылом, которое предоставила Рикайя. Я подняла ее и расстегнула маленькую цепочку, соединенную с пробковой крышкой. Из бутылки

Оставив ягодную мыльницу, я намылила губку другим мылом и смыла с себя грязь и копоть, накопившиеся за последние несколько дней.

Покрывшись мылом с мускусным ароматом, я сошла с выступа, на котором сидела, и с удивлением обнаружила, что дно было гораздо глубже, чем казалось, — вода доходила мне до шеи.

Я окунула голову под воду, и простор ванны напомнил мне о временах, когда мы с Алейсеей купались в реке, хотя речная вода была далеко не такой теплой и уютной.

После того, как я вымыла волосы и смыла мыло, я вернулась к краю бассейна и взяла полотенце, которое Рикайя приготовила для меня.

Дверь снова распахнулась, и я поспешила обернуть полотенце вокруг тела, прикрывая себя как можно больше.

Я собиралась отругать Рикайю за ее невежливость.

Вместо этого я увидела высокую, мускулистую фигуру, стоящую в дверном проеме и полностью заполняющую его. Одна рука закрывала нижнюю часть его лица, другая сжата в кулак.

- Что ты здесь делаешь? — спросил он грубым, глубоким голосом, который заставил мое сердце забиться чаще, когда я стояла голая под полотенцем.

- Рикайя... она... Простите. Я не хотела вторгаться в ваше пространство.

- Рикайя... — проворчал он, сжимая кулак еще сильнее, чем раньше.

Он все еще держал руку на челюсти, словно пытаясь скрыть свое лицо, и я поняла, что он был так же взволнован, как и я в тот момент.

Странно. Судя по тому немногому, что я знала о нем на тот момент, он не казался способным быть застигнутым врасплох. На самом деле, по дороге к замку я помню, что была впечатлена тем, насколько он был внимателен и бдителен по отношению к окружающей обстановке. Как охотник.

И все же он стоял там, отказываясь смотреть на меня.

- Я уйду. - Я собрала одежду, которую мне предложила Рикайя, и только тогда заметила, что то, что я приняла за белую сорочку, на самом деле было мужской туникой.

Он, похоже, тоже это заметил и нахмурился, глядя на одежду, свисавшую с моих пальцев, которая соответствовала полузавязанной тунике, которую он носил, заправленной в черные кожаные брюки. Я бы с удовольствием полюбовалась этим зрелищем, если бы не чувствовала, что то немногое, что я съела, вот-вот вывалится на пол.

- Я надену то, в чем приехала...

- Нет, — резко ответил он. - Я позабочусь, чтобы ваше платье было как следует постирано и возвращено вам.

- Я не хочу навязываться.

- Это не навязывание. - Однако его отрывистые и раздраженные ответы намекали на раздражение.

Я пыталась понять, почему он не снимал руку с лица, и искала причину его явной неуверенности, но в тусклом свете комнаты я почти ничего не видела.

Однако мое внимание привлекла странная деталь. Скорпион, который зарылся в его ладони, вдруг исчез, но вместо этого появился на его предплечье, чуть ниже закатанного рукава. Чтобы убедиться, я взглянула на тыльную сторону его другой руки, но там тоже не было татуировки в виде скорпиона. Он переместился?

- Ты использовала мое мыло. - Это замечание вырвало меня из раздумий, и я увидела, как его взгляд переместился, вероятно, на неиспользованный кусок мыла, который принесла Рикайя, а затем вернулся ко мне.

- Прошу прощения, если это было неуместно. Ягодное мыло прекрасно, но я... я просто люблю этот конкретный аромат. - Отсутствие ответа заставило меня подумать, что он раздражен тем, что я потрогала его личные вещи. - Я тоже извиняюсь за то, что произошло раньше. Я потеряла самообладание и не хотела... Иногда я действую, не думая.

Он снова ничего не ответил, только посмотрел на меня поверх своей руки, в его глазах смешались пристальный взгляд и любопытство. Если меня не обманывало изменчивый свет, они казались более золотистыми, менее сердитыми. Чем больше он смотрел на меня, тем больше я осознавала реакцию своего тела — подергивание внутренней части бедер и легкое щекотание в животе. Мой пульс задрожал в ожидании, что он что-то скажет или сделает. Между нами висело безумное молчание, напряжение было настолько густым, что поглощало воздух.

- Я бы хотела одеться, если можно, — наконец сказала я.

Его глаза устремились на меня, когда он, казалось, вышел из своего молчаливого раздумья. Он повернулся, словно собирался уйти, но остановился и наклонил голову в сторону, открыв профиль, такой же красивый, как я и представляла. Угловатый и высеченный подбородок с однодневной щетиной, интенсивный изгиб бровей и элегантный нос — все это придавало ему внушительный вид. Смертоносные черты мужчины, который мог бы иметь любую женщину, которую захотел бы. - Я не хотел прикасаться к твоему горлу, — сказал он, и спокойствие в его голосе застало меня врасплох.

Я осталась в неведении, что сказать, и стояла, пытаясь сообразить. Пауза затянулась, усугубляя неловкость между нами.Скажи что-нибудь.В полном отсутствии мыслей я обнаружила, что смотрю на его широкие плечи, и мои мысли блуждают к тому, как он, наверное, выглядит без рубашки. - У тебя красивая спина. - Слова вылетели из моих уст, и я прикрыла рот рукой, но было уже слишком поздно, чтобы их сдержать.

Я отвернулась, закрыв глаза и скрыв унизительный румянец, который покрыл мое лицо. - Ванна. Я имела в виду, что у тебя красивая ванна.

Прежде чем он безмолвно покинула комнату, закрыв за собой дверь, я заметила явную ямочку на его щеке.

- Ты невыносимая дура. - Я спрятала лицо за ладонями, и унижение не отпускало меня, будоража мою голову. Что же в этом мужчине превращало меня в неловкую идиотку?

Я быстро оделась, сожалея, что у меня не было чистого камыка, чтобы надеть под платье. Глядя на суконный купальник, который обычно покрывал все мои интимные части тела, я подумывала надеть его нестираным, но потом вспомнила, что обмочилась в лесу.

Боже. Было так неестественно ходить без него. Алейсея всегда отказывалась носить его, называя его ограничивающим устройством для пыток. Хотя без поддержки моя грудь казалась тяжелой и обнаженной, было, безусловно, облегчением дышать легче, чем раньше.

На боди лежало крестообразное колье, и хотя я была склонна просто выбросить эту проклятую вещь, без нее я почему-то чувствовала себя голой. Всю свою жизнь меня заставляли его носить, но здесь он уже не казался наказанием. Несмотря на его негативные коннотации, он казался связью с домом. С моей сестрой. Вздохнув,

Когда я вышла из ванной, я увидела Зевандера, стоящего у окна, его лицо было скрыто маской, которую он всегда носил. Это не имело смысла, учитывая тот завораживающий профиль, который я видела несколько мгновений назад. Его взгляд скользнул по мне, и какие бы мысли ни пронеслись в его голове, его руки снова сжались в кулаки. Гнев? Отвращение? Я не могла понять, с этой проклятой маской, закрывающей половину его лица.

Каждый сантиметр моего тела покалывал, и осознание моей наготы под рубашкой лишь слегка отвлекало от того, насколько привлекательно он выглядел в своей повседневной одежде.

Его грудные мышцы проступали через открытый вырез туники, а ткань собиралась вокруг его выпуклых бицепсов. Его волосы цвета полночи растрепано свисали вокруг лица ленивыми прядями, которые отказывались лечь. Я никогда в жизни не стояла перед таким мужественным, таким дико красивым мужчиной.

В нем было что-то опасно соблазнительное, от чего мне стало слишком жарко под туникой. Смертельное очарование, подходящее для такого мужчины, который мог шептать сладкие слова на ухо, пока пронзал твое сердце клинком.

- Я провожу тебя в твою комнату, — сказал он, но когда он сделал шаг в мою сторону, я покачала головой.

- Нет, все в порядке. Я могу вернуться сама. - Последнее, чего я хотела, — это идти всю дорогу до подземелья рядом с ним, взволнованная, как глупая маленькая девочка.

- Ты не можешь вернуться в подземелье в таком виде. Ты будешь жить в одной из комнат на верхнем этаже. Дверь, конечно, будет заперта.

- Для моей конфиденциальности? Или потому, что я ваша пленница?

В его глазах мелькнуло что-то, и я осмелилась подумать, что он с удовольствием назвал бы меня так. - Я не держу пленников,Лунамишка. - Невысказанный подтекст в его голосе подсказал мне то, что он не стал говорить. Он убивал их. - Вы предпочитаете спать в подземелье?

- Я предпочитаю, чтобы мне доверяли мою свободу, независимо от того, где я сплю. Насколько я понимаю, на территории есть огненные драконы, которым ты с удовольствием бросил бы меня. Так как же я могла бы сбежать?

- Учитывая твою неуступчивость, я уверен, что ты бы нашла способ.

- Я едва знаю тебя, но я уверена, что ты поступил бы так же на моем месте.

И что, ради Семи адских кругов, такоеЛунамишка?

Он фыркнул. - Язык, которым вы, по-видимому, не говорите, в отличие от других.

- В отличие от других? - «Я говорю так, как говорил всю свою жизнь, а это значит, что мы должны говорить на одном языке.

- И как вы называете свой язык?

- Вонковский.

- Я знаком с вонковским. Это один из наших многихмертвыхязыков.

Он скрестил руки, привлекая мой взгляд к глубокой борозде на груди, видимой сквозь шнурки его туники. - Ты не говоришь на вонковском. Ты говоришь на совершенном нькстероси. Как? Ответь на этот вопрос, и я буду более склонен отпустить тебя.

Мертвый язык? «Это не имеет смысла. Я никогда не изучала языков, кроме вонковского. - Даже ливерийского.

- Тогда твоя дверь останется запертой. - Очевидно, он считал меня чем-то гораздо более интересным. Например, шпионом — или, что еще хуже, угрозой. Это было почти смешно, настолько невообразимо далеко от реальности.

- Ты так и не ответил на мой вопрос. Что означаетLunamiszka?

Он откинулся на каменную стену за своей спиной, его поза стала более расслабленной. Непринужденной. Поразительно, как он мог выглядеть одновременно жестоким и аристократичным. - Это значит, что ты постоянно раздражаешь и задаешь слишком много вопросов.

- Все это в одном слове?

- Мы любим краткость. И тишину.

- Ты говоришь от имени всех своих личностей?

По тому, как двигалась его маска, я поняла, что он скрипит зубами.

- Если я буду заперта весь день, я предпочла бы хотя бы иметь компанию. Я останусь в подземельях с Долионом. - Я хотела спросить старейшину о глифах и символе, который он осмотрел на моей руке. По крайней мере, он, казалось, был готов ответить на мои вопросы. Я не могла вынести мысли о том, что буду заперта в комнате в одиночестве весь день. Даже если вид был прекрасным, мысль о том, что я буду в одиночестве часами, пугала меня.

- Тогда вас сопроводят без возражений.

- Хорошо.

Он шагнул ко мне, заставив мои нервы затрепетать, когда остановился менее чем в тридцати сантиметрах от меня. Его рост и размеры стали очевидны, когда я уставилась на середину его широкой и мускулистой груди. Его тело напоминало мне крепкий дуб перед коттеджем в Фоксглаве, который затенял весь двор, когда солнце было высоко.

Его движение пальцами привлекло мое внимание к его грубой и покрытой шрамами руке, протянутой ко мне. На его коже были видны слабые очертания странных фигур, и я задалась вопросом, если это были глифы. - Я передам вашу одежду Магде для стирки.

Я сжала их сильнее, вспомнив, что мое нижнее белье было зарыто в куче. - Магда?

- Да. Она готовит еду, которую ты так любишь разбрасывать, — сказал он резким саркастическим тоном.

Прочистив горло, я сжала кучу еще сильнее, убедившись, что мое грязное нижнее белье спрятано глубоко в куче, и передала ее ему.

Он кивнул головой, чтобы я следовала за ним, и когда мы вышли из его комнаты в коридор, я постаралась не смотреть на то, как его широкие плечи сужаются к узкой талии и мускулистой спине, которая двигалась в идеальном ритме, когда он шел.

Раньше я никогда не обращала особого внимания на бедра мужчины, но по причинам, которые меня раздражали, я не могла себя остановить. Казалось, что каждый сантиметр его тела был вылеплен Богом — даже его проклятая задница. Он обладал непринужденной чувственностью, которой Алейсея наверняка была бы очарована. Эта мысль заставила меня задуматься, что бы сделала моя хитрая сестра, оказавшись на моем месте.

Несомненно, она бы его соблазнила, и не обязательно ради своей свободы.

Я видела, как она делала это несколько раз в деревне с фонковскими стражниками, которые любили произвольно допрашивать молодых девушек. Это было для нее естественно, с ее золотистыми волосами и яркими глазами, которыми она специально хлопала, флиртуя. Без сомнения, Зевандер заставил бы ее чресла бурлить, как буря.

Он оглянулся через плечо, и я так быстро подняла голову, что чуть не упала назад. -

Жгучая жара охватила мои щеки, охлаждаемая лишь ледяным гневом от унижения. - Может, тебе не стоит ходить так, как будто к твоей заднице прицепились две кусачие черепахи.

Я поморщилась от этого скользкого оскорбления.

Еще один взгляд показал, что он слегка прищурился, и я задалась вопросом, если он улыбнулся, или презрительно усмехнулся под маской. Вряд ли улыбнулся. Я сомневалась, что губы этого мужчины когда-либо растягивались дальше, чем для рычания. Тем не менее, в его голосе слышалось легкое раздражение, когда он спросил: - Каковы шансы, что я наткнусь на кого-то более дерзкого, чем моя собственная сестра?.

Обычно я такой не была, и в этом была вся странность. Что-то в нем пробудило во мне сторону, которую я обычно сдерживала, боясь последствий. Я всегда была остра на язык, но мужчины, в частности, всегда находили способ заставить меня замолчать, либо пощечиной, либо поркой.

Несмотря на то, что Зевандер был внушительным и угрожающим, я не испытывала такого же страха в его присутствии. Если что, я чувствовала себя ободренной. Хотя он, несомненно, был способен на это, он не производил на меня впечатления человека, который наслаждается ненужным насилием.

Пройдя через Большой зал и по другому коридору, он привел меня в кухню, в два раза большую, чем та, которую я видела в поместье мистера Мороса. С высоких сводчатых потолков с толстыми деревянными фермами, укреплявшими стены, свисали канделябры. Дальняя стена была украшена острыми окнами с красиво вырезанными железными решетками, а черные деревянные столешницы и кладовые были покрыты следами времени и износа.

Фигура стояла у искусно вырезанной железной печи, помешивая дымящийся котел. Коричневая льняная одежда с капюшоном скрывала лицо и облегала изгибы полного тела. Услышав наши шаги, фигура повернулась, и мы увидели пожилую женщину с седыми волосами. Два черных рога торчали из ее головы и закручивались назад под капюшоном.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на нее.

- Магда, у меня есть одежда, которую нужно постирать.

- Да, мой господин, конечно. - В ее акценте слышалась явная ротичность, когда она протянула к ним длинные костлявые пальцы, двух из которых не хватало.

Я снова следила за тем, чтобы мое грязное нижнее белье не оказалось на полу.

Она улыбнулась Зевандеру, но ее улыбка быстро исчезла, когда она посмотрела на меня.

- Спасибо за похлебку, — сказала я, чувствуя угрызения совести за то, что я ее испортила.

- О, те два кусочка, которые ты успела съесть, прежде чем бросить ее через всю комнату? - Несмотря на то, что ее слова были для меня унизительными, я была восхищена, почти очарована ее акцентом.

То, как «два» звучало как «жевать, - и как она произносила «комната, - заставляя язык закручиваться. - Спасибо, дорогая. Я очень рада, что смогла угодить твоему нраву.

Зевандер наклонился ко мне. - Магда видит все, что происходит в этом доме.

Я сглотнула, и мне захотелось залезть в себя и закричать. Осознание того, что я голая и на мне только его туника, только усугубляло ситуацию. - Это было импульсивно. Прошу прощения.

Она издала звук неодобрения и повернулась к кастрюле, снова помешав ее содержимое. - Я займусь вонючей одеждой, когда закончу этот рагу.

Очевидно, я ей не нравилась.

После еще одного неловкого момента, которым, я была уверена, Зевандер наслаждался, он вывел меня из кухни обратно в коридор. Я последовала за ним по лестнице. Хотя я привыкла к тому, что большинство меня ненавидят, по какой-то причине меня беспокоило, что Магда не любит меня.

- Полагаю, это было сделано специально, — сказала я, игнорируя поток воздуха между бедрами, когда мы быстро шли вперед. — Знайте, что именно ваш комментарий вызвал мою реакцию.

— Комментарий?

— То, что вы увидели меня на коленях. Это воспоминание до сих пор меня раздражает.

— Это беспокоит вас.

— Думаю, это беспокоит большинство женщин. Это подразумевает...

- Да? — спросил он, и я хотела избавиться от насмешки в его голосе.

- Это подразумевает доминирование надо мной. Которого у тебя нет.

Он фыркнул и продолжил идти по коридору. - Тем не менее, ты следуешь за мной в свою камеру. Надев мою тунику.

- Я выбрала эту камеру, разве нет? А что касается твоей туники, я бы скорее спала в мешке из-под картошки, если бы у меня был выбор.

- Можешь снять ее, если хочешь.

Его комментарий ошеломил меня, заставив мои холодные бедра задрожать, и я прочистила горло. - Я хочу сказать, что никогда не упаду на колени перед тобой или любым другим мужчиной, если ты этого ожидал.

- Я никогда не говорил, что ожидал. - Он быстро оглянулся через плечо. - Я просто сказал, что хотел бы это увидеть.

- Ну, извини, что разочаровала тебя. - В углу глаза я заметила движение и обернулась, чтобы увидеть, как тень исчезает в камне, словно ее втянуло внутрь. Мое замедление шагов, похоже, привлекло внимание Зевандера, и он обернулся.

- Я только что что-то видела. Тень, скользящая в стену.

- Деймосы, — сказал он беззаботно и продолжил идти.

Я еще немного посмотрела, но, не увидев больше никаких движений, поспешила за ним, чтобы догнать. - Что это такое?

- Страхи, оставленные теми, кто умер. В Нефрии для них нет места.

- Нефрия?

- Смерть. Когда кто-то умирает, его страхам некуда деваться. Они впитываются в окружающее.

Сглотнув, я оглянулась и увидела, как тени мелькают между камнями, следуя за нами. - Они… внедряются в других существ?

- Только если их пригласят. Я советую тебе не приглашать их. Некоторые страхи парализуют.

Их плавные движения напоминали мне змей, и их вид действовал мне на нервы. - Как их пригласить?

- Слишком долго глядя на них.

Я перевела взгляд вперед, отказываясь поддаваться назойливому желанию посмотреть на них снова. - Они просто остаются здесь навсегда?

- Как правило, нет. Но они, похоже, довольны тем, что остаются в этом замке.

Когда мы дошли до подземелий, Зевандер взял ключ и открыл дверь моей клетки. - Ты уверена, что предпочитаешь спать здесь?

- А что, например? Ходить по пустой комнате, где мне компанию составляют только тени? Да. Если я буду заключенной, то лучше спать в подземельях.

Он вздохнул и отошел в сторону, чтобы я могла войти в

- Ты не чувствуешь ни капли вины, запирая меня?

- Нет. - Раздражающий звук поворота ключа подчеркнул его слова.

- Твое сердце, должно быть, самый маленький орган в твоем теле.

- А твой рот, наверное, самый большой.

Ооо, что бы я не отдала, чтобы дать ему пощечину!

Он повесил ключ на крючок напротив меня. То, как он задержался на мгновение, глядя на меня, заставило меня почувствовать потребность залезть под одеяло. Я никогда не встречала человека, взгляд которого был бы более нечитаемым. Справедливости ради, я также никогда не встречала человека, который носил маску большую часть дня.

Не сказав ни слова, он ушел, поднявшись по лестнице.

С раздражением я сложила руки на бедрах и оглядела тесное помещение, в которое я решила вернуться. - Ты дурочка.

ГЛАВА 35 МАЭВИТ

Звезды мерцали, когда я лежала, свернувшись калачиком, и смотрела в окно с решеткой. Среди грязи воспоминаний, которые я хотела забыть, самые любимые были те ночи, когда я пела Алейсее, глядя на звезды. В глазах навернулись слезы, и я закрыла веки,

я напевала ее любимую песню, с трудом сдерживая слезы, которые не могли пробиться сквозь храп Долиона в соседней камере. Закрыв уши, чтобы заглушить шум, я повысила тон, и на мгновение я снова оказалась в своей постели, а рядом со мной лежала моя сестра.

Когда песня закончилась, я открыла глаза и заметила движение в тени, которое было видно только при свете бра, горящих вне моей камеры. Нахмурившись, я села, пытаясь разглядеть, что я видела.

Я тихо ждала.

Была ли это мышь? С мышью я бы справилась. Даже с крысой, как бы ужасно это ни было.

Не смея сойти с кровати, я наблюдала за тем углом камеры в течение нескольких минут. Но ничего не появилось.

Я вздохнула и опустилась на подушку.

Возможно, я все это вообразила.

Я снова запела песню и, когда уже собиралась закрыть глаза, в периферийном зрении снова что-то шевельнулось.

Первой мыслью было о Деймосах, о которых рассказывал мне Зевандер, и я на мгновение заколебалась, прежде чем посмотреть. Затем я повернула голову, и у меня перехватило дыхание. Черная паук, размером с кусок хлеба, смотрел на меня с другой стороны решетки, и вид его длинных волосатых ног заставил меня содрогнуться. Я выдохнула дрожащим дыханием, и глазами поискала что-нибудь, чем можно было бы в него бросить, но все, что у меня было под рукой, — это книга, которую мне дал Долион, и лампа на столике рядом с кроватью.

Мои мысли вернулись к камере с охранниками и насекомым, которое размножилось в сотни мелких насекомых, и меня снова пробрал озноб. Насколько это было возможно, я незаметно потянулась за книгой, зная, что сотни маленьких глазков следят за каждым моим движением.

Как только я подняла книгу, паук снова скрылся в тени.

- О, черт! - Я сдвинулась на кровати, сползла к ее краю, чтобы посмотреть, куда он мог убежать. Когда ничего не шевелилось, я снова запела, надеясь выманить его, предполагая, что именно это привлекло его два раза ранее.

Паук снова выскочил из тени и, если я не ошибалась, казалось, что он раскачивается в такт моему пению.

Нахмурившись, я подняла книгу, продолжая напевать, готовая бросить эту проклятую штуку, если она попытается проникнуть в камеру.

Вместо этого она осталась на месте, уставившись на меня, словно впав в транс.

Книга выскользнула из моих рук, и что-то острое укусило меня за палец. Я представила себе, как паучьи клыки пронзили мою кожу, и моя голова закружилась от паники. - Ай! Черт! - Я бросила книгу, чтобы найти виновника, и оглянулась, чтобы увидеть, как паук снова убегает.

Я поспешно взяла лампу, включила ее на полную мощность, но в том углу комнаты ничего не нашла. Выдохнув, я повернулась к своему пальцу, где крошечная капля крови скользнула по коже и упала на лабиринт на обложке. Кровь быстро проскользнула по лабиринту, как капля ртути, движущаяся по собственной воле, пока не заполнила то, что выглядело как тонкий флакончик, не больше рисового зернышка. В камере раздался щелчок, и я вздрогнула, мои мышцы все еще были напряжены, когда я оглянулась на место, где мгновение назад стоял паук. К счастью, он не удосужился вернуться.

Механизм книги быстро стал понятен, когда маленькие шестеренки закрутились сами по себе, а глаз птицы открылся над рычагом. Я посмотрела на него, пытаясь понять его назначение, затем протянула руку к глазу и повернула рычаг со щелчком.

Крышка открылась.

Почему я колебалась, я не могу сказать, но через мгновение я открыла крышку и увидела тщательно прорисованную иллюстрацию с людьми, птицеподобными существами и драконами, которая занимала две страницы. Она была настолько богата деталями, что мои глаза едва могли сфокусироваться. В центре изображения стоял впечатляющий замок с каменными стенами и ползущими лозами. Серебряные рельефные знаки рядом с ним казались неразборчивыми, но когда я провела по ним пальцем, они сдвинулись на странице.

Я затаила дыхание и отдернула руку, наблюдая, как слово вернулось к своей первоначальной форме. Колеблясь, я коснулась его снова, и знаки снова изменились, превратившись в слово, которое я поняла.Корвус Кип. Я тихонько рассмеялась и попробовала еще два раза, удивляясь мистическому движению на странице.

Я изучила иллюстрацию людей на картинке, которые были одеты в толстую меховую одежду, а их волосы были заплетены в тугие косы. Над их глазами было нарисовано теневое изображение черной птицы. Ворона. Каждый из них нес примитивное оружие, похожее на ручную косу, а некоторые носили колчаны, привязанные к спине.

Внизу изображения были еще какие-то знаки, и я провела по ним пальцем, и они как-то изменили свою форму при контакте, точно так же, как и первые.

Пепел наших мертвых защищает нас в битве, богиня — в смерти.

Справа была изображена женщина с длинными черными волосами, окруженная белым туманом и черными птицами, летающими вокруг нее. Я провела пальцем по странным символам рядом с ней и обнаружила слово «Морсана.

- Морсана, — прошептала я, обратив внимание на ее поразительные серебристые глаза, которые привлекли мое внимание.

Над ней летали птицеподобные драконы, гигантские звери, по сравнению с которыми люди казались маленькими. Некоторые летали в небе,

Тот же знак, который омрачал мой глаз.

Я провела пальцем по странным символам рядом с существами, похожим на те, что были раньше, которые напоминали мне выгравированные руны.

ПоявилсяКорвугон.

- Корвугон. - Очарованная, я провела пальцем по птице, и она взмахнула крыльями.

Еще один вздох перекрыл мне легкие, и я уставилась на птицу, которая ожила на странице и атаковала бронированного человека своим клювом и рогами, с легкостью прорезавшими металл. Странная, движущаяся картинка оживила атаку, как будто я стояла там, в самом центре событий.

Я коснулась нижней части изображения, и один из воинов с гривом ворона пришел в движение, бежав к вооруженному человеку, сидящему на лошади. Вооруженный человек поднял руку, и воин отскочил назад на свое исходное место, словно под действием какой-то невидимой силы.

Как? Как это возможно? Картинки не двигаются так; они запечатлевают один момент во времени.

По кончикам пальцев пробежало покалывание, и я обеими руками погладила изображение, и вся сцена ожила, словно я наблюдала за ней воочию. Битва.

Группа знаков справа превратилась в слова, которые я поняла.

Люди с желтыми волосами и стальными оружиями напали на нас ночью. Они искали вейн. Но мы не сдались.

Потому что эта земля наша. Силой Морсаны мы защищаем ее.

Я с ужасом наблюдала, как люди-вороны сражались с менее совершенным оружием и были убиты вооруженными людьми. Фиолетовое сияние привлекло мой взгляд к щели, проходящей вдоль замка, и когда я провела по ней пальцем, кончики моих пальцев обожгло белое жаркое жжение.

- Ай! - Я отдернула руку, нахмурившись.

В темной и раскаленной расщелине мерцал и двигался черный огонь, и из него поднялась фигура, словно какое-то существо было поглощено пламенем. Стало его частью. Оно набросилось на вооруженных людей и превратило их в пепел. Стараясь не коснуться пламени, я провела большим пальцем по символам рядом с ним, и появилсядэймос.

Что-то в этом имени заставило меня содрогнуться. Я еще мгновение изучала фигуру в пламени, и по непонятной мне причине мое сердце сжалось.

Пернатые драконы в небе сражались с золотыми чешуйчатыми чудовищами, извергающими огонь, но они не могли сравниться с рапторами, которые пролетали прямо через эти пламени. Два чудовища столкнулись, когти рвали плоть. Серебристые языки пламени черных драконов-птиц отправили золотых всадников-драконов в падение к земле в огненном шаре смерти.

Вдруг все замерло, и изображение замигало. В следующий миг все фигуры вернулись на свои исходные позиции, как когда я впервые открыла книгу.

Однако вопросы остались в моей голове. Кто были эти люди в доспехах? Что случилось с воинами-воронами? Они выжили? Что было заперто внутри того черного пламени?

И как, по воле Бога, изображение ожило таким образом?

Я снова уставилась на кончики своих пальцев, где под кожей все еще ощущалось покалывание.

Я перевернула страницу и увидела новую загадку — выпуклый деревянный круг с символами, выгравированными как внутри, так и снаружи его краев. Другие странные символы украшали край глубокими черными резными узорами, расположение которых напоминало мне многогранные часы. Я провела пальцами по символам, думая, что они могут измениться, как и другие знаки, но они остались на месте.

И я никак не могла понять, что они означают по отдельности.

Глаза горели, я вздохнула и дважды моргнула, чтобы отогнать усталость, тянувшую мои веки. Мне нужно было поспать. Следующую загадку пришлось отложить на завтра.

Когда я закрыла книгу, деревянный круг скользнул в углубление, прижимаясь к крышке, чтобы она снова закрылась. Гениальный дизайн. Нечто, чем могли бы восхищаться ученые в университете, и я задумалась, как Долион приобрел такую вещь.

Прежде чем лечь на подушку, я взглянула на место, где в последний раз видела паука, и быстро осмотрела комнату. Хотя я не возражала против присутствия мышей, пауки, с другой стороны, пугали меня.

Когда я наконец легла на подушку, я заставила себя думать о чем-то другом. О чем-то, что избавило бы меня от образа паука, впивающегося клыками в мою плоть.

Первая и единственная мысль, которая пришла мне в голову, была о Зевандере.

ГЛАВА 36 МАЭВИТ

Звук металла проник через пустоту, и я открыла глаза, увидев тусклый свет, окутавший камеру. Застонав, я прикрыла глаза и подняла голову с подушки.

- Проснись,Беллитула!

Туман в моих глазах рассеялся, и я увидела Рикайю, открывающую дверь и несущую поднос с чем-то, что пахло очень вкусно.

Я застонала и встряхнула головой, избавляясь от последних остатков сна. - Что такоеБеллитула?

- Классическая история, которую мне рассказывала мама, когда я была маленькой. - Она поставила поднос на столик рядом со мной, и аппетитный запах дразнил мои вкусовые рецепторы. Тогда я заметила сложенную на стуле одежду. - Беллитула была танцовщицей, которая мечтала стать лучшей во всей Эфирии. Поэтому она заключила договор с маливолом...

- Маливол?

- Э-э-э... злым духом?

- Демоном? - Увидев ее сбитое с толку выражение лица, я описала: - Рога, когтистые ноги, копыта, собирает души.

- А, да.Демон. В любом случае, она хотела, чтобы все глаза были прикованы к ней на предстоящемГрандеталаре, где исполнялся самый изысканный танец, когда-либо исполнявшийся одним человеком. Она хотела танцевать так красиво, чтобы зрители плакали.

Пока она рассказывала свою историю, я села на кровати, чтобы достать кусок толстого хлеба, и намазала на него странное розовое варенье. Я окунула в него мизинец и попробовала варенье. Восхитительный цветочный аромат шиповника порадовал мой язык, с нотками меда и летних ягод. Я еще не пробовала здесь ничего, что не понравилось бы моему вкусу.

Еще полусонная, я поглощала хлеб с джемом, пока Рикайя болтала без умолку.

- Маливол... э-э,демонпообещал, что мужчины будут плакать, а женщины падать в обморок, и мир навсегда запомнит ее имя. В обмен на это она согласилась отдать ему свое сердце. - Она приложила руку к своему сердцу, драматизируя рассказ. - Она согласилась, думая, что он имел в виду любовь. Но маливолы в этом плане хитры. Говорят, в ночь ее выступления она танцевала с такой грацией, что не было слышно ни звука, кроме быстрых движений ее ног и шелеста платья. - Рикайя

- Это ужасная история, — сказала я, набивая рот хлебом, который я проглотила, запив водой.

- Ну, я три раза звала тебя по имени, а ты не проснулась. В любом случае, пора тренироваться. - Она бросила одежду на кровать и поставила пару черных сапог рядом со стулом

Кожа.

Много кожи.

Я подняла одну из одежд, которая распустилась в длинные штанины. - Что это?

- Твоя тренировочная одежда.

- Кожаные брюки? - Они напомнили мне верховые бриджи, которые носят богатые люди в Вонковье.

- Ты ожидала бальное платье?

- Конечно, нет. Но кожа прилипает. Ко всему. - Представление о том, как материал прилипает к моим грудям и бедрам, заставило меня поморщиться. - Я не могу.

- Ты должна. Именно это делает его идеальным для тренировок. Он не цепляется за мечи и кинжалы.

- А какое отношение мечи и кинжалы имеют к глифам? - Я схватила стакан с водой, стоявший рядом, чтобы смыть панику, поднимавшуюся в горле.

Скрестив руки, она пожала плечами. - Иногда лучший способ пробудить свою силу — это когда ты боишься за свою жизнь. -

- Подожди. - Мое сердце замерло, и я выплюнула воду. - Ты хочешь сказать, что... от меня ожидают, что я будусражаться? - Я не знала ничего о сражениях. Я ударила ножом охранника, который схватил Алейсею, в предплечье. - С кем я буду сражаться?

- С Торрином. Он лучший боец из всех Леталиш.

- Леталиш? Что это?

- Обученные королем убийцы. Столетия назад Торрин, мой брат и еще двое были вытащены из тюрьмы соласиона, чтобы выполнять секретные убийства для короля. - Ее непринужденный тон, словно тайные королевские убийцы были совершенно нормальной профессией, на мгновение лишил меня дара речи.

- Блестяще. Просто блестяще. Тогда я буду для него идеальной парой. - Хмыкнув, я покачала головой. - Это смешная идея.

- За это можешь поблагодарить моего брата. А теперь одевайся.

Я взглянула на дверь своей камеры. - А как же Долион?

- А чтосДолионом?

- Я не хочу переодеваться перед ним.

- Поверь мне, ты ему не интересна. У тебя нет члена.

- Он…

Она приподняла бровь и наклонила голову. - Любит трахать мужчин? Да. А теперь одевайся. Быстрее. Торрин очень вспыльчив.

Замечательно. Я с нетерпением ждала встречи с вспыльчивым мужчиной, с которым мне предстояло сразиться.

Нахмурившись, я снова взглянула мимо нее, чтобы убедиться, что Долиона нет. Дело не только в том, что он мужчина, я просто не чувствовала себя комфортно, переодеваясь перед кем-либо, включая Рикайю. К сожалению, я решила отказаться от своей приватности, когда выбрала камеру вместо одной из комнат, которые предложил Зевандер.

Не увидев никаких признаков появления пожилого мага, я отбросила одеяло, встала, подняла с кровати брюки и уставилась на них, пока они висели на пальцах.

- В чем дело? — спросила Рикайя, наблюдая за мной. - Боишься, что они не подойдут?

- Нет... Я никогда раньше не носила брюки.

- Никогда?

- Никогда.

Она нахмурила брови. - Ты хочешь сказать, что всегда носила только платья? - Она быстро оглядела меня. - И туники?

- Да. И спасибо тебе за это, твой брат не оценил, что нашел меня в своей ванной, и то, что я была в его тунике.

Ее лицо исказилось в злобной улыбке, от которой я заскрежетала зубами. - О, он действительно вернулся в свою комнату?

- Да. Он выглядел сердитым.

- Сердитым? Илиболее сердитым, чем обычно?

- Более сердитым, чем обычно.

С задумчивым выражением лица она погладила большим пальцем нижнюю губу. - Полагаю, это могла быть моя вина. Я сказала ему, что видела что-то необычное в его ванной.

Я выпрямилась. -Тыотправила его в его комнату?

- Ты говоришь так, как будто это наказание.

- Я была голая, Рикайя!

- Да, и это сбивает меня с толку, почему он был злее, чем обычно, — сказала она, постукивая пальцем по подбородку. - Ты уверена в этом? Трудно сказать, учитывая ту маску, которую он постоянно носит.

- Почему ты отправила его туда, когда я просила уединения?

- Потому что я ужасно выполняю приказы. Тебе следует это знать. Если ты просишь меня что-то сделать, скорее всего, я как-то провалюсь. - Вздохнув, она плюхнулась в кресло, где лежала моя одежда. - Теперь, когда мы это выяснили, мне все еще трудно понять, что ты никогда не носила брюки.

- Там, откуда я родом, брюки носят только женщины, которые живут на улице.

- Ты когда-нибудь тренировалась? - Мне пришло в голову, что ее вопрос казался мне смешным только потому, что всю жизнь меня учили, что женщины слабы и неспособны сражаться. Что только дикие женщины, оскверненные дьяволом, жаждут таких навыков, как охота и боевые искусства.

Обеспокоенная этим, я покачала головой.

- О боги. Торрин тебя раздавит. - Она потеребила лоб, и вдруг еда, которую я съела, забурлила в моем желудке.

- Замечательно. Спасибо. Теперь я хочу поскорее одеться.

- Хорошо. - Положив руки на бедра, она вздохнула и поднялась на ноги. - Я научу тебя очень простому глифу, который должна знать каждая женщина. Это может тебе помочь, когда ты пойдешь.

Присев на пол, она вытащила кинжал из широкого кожаного пояса, затянутого на талии, и вырезала три волнистые линии на гравийном полу, которые выглядели как белые царапины на утрамбованной земле. - аериз. - Убрав кинжал в ножны, она поднялась на ноги и протянула ко мне ладонь, словно останавливая мое приближение. Вдохнув через нос, она закрыла глаза и легко выдохнула.

Звук, похожий на всасывание ветра, заставил меня оглянуться — и в этот момент на меня обрушилась сила, словно конь ударил меня ногой в грудь, и я упала назад на матрас.

Перед глазами плавали предметы, я лежал, кашляя, грудь билась в попытке вдохнуть воздух, и я сел, хмурясь, глядя на нее, и сделала один длинный вдох. - Было

Не обращая внимания на мое раздражение, она сказала: - Теперь попробуй ты. Закрой глаза и представь себе глиф. Затем протяни ладонь и вытолкни его во вселенную.

Любопытство заставило меня встать с кровати, и я вскочила на ноги. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и представила себе извилистые линии. Как я видела, что делала она, я протянула ладонь.

Слабый порыв ветра пощекотал кончики ее волос, но не смог сдвинуть ее с места.

- Это было слабо. Попробуй еще раз.

Я снова закрыла глаза, представляя себе линии, которые она нарисовала. Когда я снова вытянула ладонь, ничего не произошло, за исключением странного звука сдувающегося воздуха, который напомнил мне о задыхающейся кошке. - Ну, по крайней мере, на этот раз был звук.

- Это был мой желудок. - Рикайя положила руку на живот. - Я умираю с голоду.

Я передернула плечами и прочистила горло. - Ладно. - Я зажмурила глаза, раздраженная повторением. На этот раз я вытянула руку, и мое тело отлетело назад, как и раньше, приземлившись на кровать.

Рикайя фыркнула и закрыла лицо руками.

- Никогда раньше такого не видела.

- Забудь об этом. Я не создана для магии.

- Я тоже начинаю так думать.

- Тогда, может быть, ты просто отпустишь меня туда, откуда я пришла, как я просила с самого начала.

- А может, тебе стоит постараться, смертная. Ты слаба. Тебе нужно нарастить мышцы.

- Я не слабая! - Сжав руки в кулаки, я позволила разочарованию и безжалостной усталости поглотить меня. - Прости меня за то, что я не заинтересована в играх с символами, когда моя сестра, возможно, мертва!

- Если она мертва, то какого черта ты так хочешь вернуться к ней? Ты сама сказала, что тынежеланная! - Ее слова ударили меня по лицу, и жжение обжигало мои щеки.

- Ты не поймешь. Ты бессердечная бессмертная, как твой брат!

Ее глаза блестели и мерцали, она сердито посмотрела на меня. - Если бы я была моим братом, я бы уже скормила тебя огненным драконам!

Я вскочила на ноги и махнула ей рукой. - Тогда сделай это!

Рикайя отлетела назад и ударилась о решетку. Она вздрогнула от удара, а затем скользнула на пол.

- О, Боже. - Я бросилась к ней и упала на колени рядом с ней. - Мне так жаль. Ты в порядке?

Она усмехнулась, потирая затылок. - Наконец-то. Видишь? Иногда глифы можно изучать физически.

- Что случилось?

В ладони разгорелось жгучее ощущение. Я перевернула руку и увидела три извилистые линии, похожие на три открытых пореза, вырезанных на моей коже.

- Поздравляю, смертная. Ты заслужила новый глиф.

Я провела пальцем по ранам, размазывая кровь по ладони. - Так это работает?

- Да. Когда ты впервые успешно используешь глиф, он навсегда остается на твоей ладони. - Она подняла свои ладони, чтобы показать семь символов — четыре на левой и три на правой. - Это силы, которыми я владею.

- »Семь?

- Ты можешь вызывать только глифы, основанные на твоей родословной. Отсюда и тренировки. Тебе нужно понять, каковы твои силы. Некоторые из них базовые и известны как второстепенные глифы. Все маги-рожденные овладевают ими, потому что они просты.

Она пошевелила пальцами левой руки. - Некоторые вызываются гораздо сложнее и требуют интенсивной концентрации. Это главные глифы.

- Могу я спросить, что это за глиф? - Я указала на шрам, сложный символ из завитков, линий и точек, заключенный в круг.

- Я эмпат. У моей матери был такой же глиф.

- Ты чувствуешь эмоции других? — спросила я, изучая символ.

- Я впитываю эмоции. Но только когда хочу. На самом деле это проклятие. - Она усмехнулась, сгибая пальцы над ним.

Я вспомнила ужасающие шрамы на руках Зевандера. - Твой брат... У него их так много.

- Да, ну, он немного аномалия. У большинства лунасиров есть только один или два основных глифа. Иногда три, как у меня. Я могла бы узнать больше, но на это уходят годы, и только те, кто учится в Доме мудрецов, получают доступ к другим глифам.

- Что такое лунасир?

- О... урок истории. - Она провела руками по своим длинным серебристым локонам. - Лунасир — это наша раса. Так что маги в некотором смысле похожи на людей, но бессмертны и... честно говоря, гораздо интереснее. Мы делимся на лунасиеров и солассионов. Лунасиры получают свои силы от лун. Солассионы — от солнца.

Я провела рукой по лбу, но это не помогло мне разобраться во всей информации, которую она только что мне предоставила. - Я думала, что вы получаете свою силу от крови.

- Да, но для этого нужны питательные вещества и энергия. Без луны мои силы слабы.

- Понятно. Долион — лунасир?

- Нет. Он — Элвинир. Их сила немного загадочна, но большинство из них могут управлять глифами, как маги. Для них она не основана на крови, а на понимании инексумисе, духовной связи, которая существует между элвинирами и глифами. Долион — высокий маг, а это значит, что он овладел многими глифами. - Она поднялась на ноги, отряхнула пыль с юбки, а затем протянула мне руку, чтобы помочь подняться. - Наш маг-лорд, служащий королю, может использовать почти все глифы, хотя они не так сильны, как те, кто владеет кровью. Возьми, к примеру, моего брата. Его сила была дана ему Сейблфайром. Магический лорд, конечно, может владеть Сейблфайром, но не такумело, как Зевандер.

- Что такое Сейблфайр?

- Это черное пламя, настолько горячее, что может разложиться тело за секунды.

У меня пересохло во рту от этого образа. Это напомнило мне о черных отметинах на его коже. - Понятно. Сейблфайр — это ваша кровная линия?

- Нет. Мой брат проклят им.

- А скорпионы?

- Они егопродожа, — сказала она, беря кусок хлеба, который все еще лежал на столе. Вместо того, чтобы выбрать джем, она открыла вторую банку с густой черной субстанцией, которую намазала на хлеб, прежде чем откусить кусок. - Мммм. Магда делает лучшее варенье из жуков.

Мой желудок скрутило. - Варенье из жуков? То есть из насекомых?

- Оно вкусное. - Она подняла хлеб и откусила еще кусок. - Я люблю, когда оно хрустящее.

Я проглотил комок в горле. - А розовое варенье?

- Из внутренностей.

Кислота

Она фыркнула от смеха. - Я шучу. Твой — из горьких ягод. - Она откусила еще кусок хлеба. - Боги, Мэйв, ты выглядела так, как будто сейчас блеванешь.

Хотя я улыбнулась, мои мысли задержались на имени. - Ты назвала меня Мэйв.

- О, тебе не нравятся уменьшительные формы?

- Нет, все в порядке. Алейсея всегда называла меня Мэйв. - Меня охватила волна эмоций, и я прочистила горло. - В любом случае,про… до… са. Что это?

-Про-до-джа.Это защитная форма магии крови. Существо, которое неизменно проявляется в форме любой магии, которой владеет человек.

- А какая твояпродожа? — спросила я.

Она пожала плечами. - У меня ее нет. У некоторых из нас она никогда не проявляется. Зевандер повезло, что он узнал о своей рано. - Она уставилась в сторону, как будто в этой истории было что-то еще. Но вместо того, чтобы продолжить, она покачала головой. - В любом случае, теперь у тебя есть чем защищаться. Так что одевайся.

Я снова взглянула на одежду и заметила отсутствие кеммика. - Магда, случайно, не постирала мою одежду?

- Постирала? Я видела, как она бросила твое старое платье в огонь.

- В огонь? Она меня действительно не любит.

Рикайя сунула в рот последний кусок хлеба. - Ей просто нужно к тебе привыкнуть, и все. Честно говоря, оно пахло не только твоим смертным запахом.

Хотя ее комментарий должен был быть унизительным, меня занимала гораздо более серьезная проблема. - У тебя случайно нет здесь кеммика?

- кеммик? - Ее лицо сморщилось в гримасу. - Что это, черт возьми, такое?

- Это облегающий костюм, который носят под платьями и тому подобным.

- Ты имеешь в виду нижнее белье?

- Ну, можно и так сказать.

- Да. Разве я не дала тебе его вчера вечером?

- Нет?

- Ой. Прости меня. - Она вышла из камеры и направилась к каменной стене снаружи. Только когда она присела на колени, я заметила маленькую дверцу в одном из камней, практически незаметную, так как она идеально вписывалась в покрытую пятнами от воды скалу. Стукнув три раза, она скрестила руки и фыркнула. Дверь распахнулась, и появилась безволосая крысоподобная человекоподобная особь, чуть выше моей ладони, с розовой морщинистой кожей и черными глазками-бусинками. Однако на ней была одежда — рваные штаны и лохмотья зеленого жилета, а под ним коричневая туника на шнурках, облегающая ее худое тело.

Я почувствовала, как моя челюсть медленно отвисает.

- Мне нужна услуга, дорогой. В моей комнате на комоде лежат два совершенно новых нижних белья. Можешь принести их мне?

- Конечно. - Крысочеловек кивнул и, если я не ошибаюсь, слегка покраснел на своих розовых, похожих на кожу щеках.

Рикайя указала на него пальцем. - И не рыться в моем белье. Я серьезно. - Она погладила маленькое существо по мордочке.

- Я бы не стал, госпожа.

- Хорошо. А теперь беги.

Дверь захлопнулась за ним, но она осталась на месте.

- Что это… было…

- Голвин. У тебя его нет? Замечательные существа, но они могут быть хитрыми. Он любит нюхать нижнее белье. Но не беспокойся, я никогда не носила те, которые собираюсь одолжить тебе.

Я начала развязывать одолженную тунику, чтобы приступить к кожаной одежде, и она подняла палец. - Если тебе неловко, когда другие видят, как ты одеваешься, лучше подожди минутку. Он вернется с минуты на минуту.

- Так быстро?

Едва я произнесла эти слова, как дверь снова распахнулась. Крысочеловек передал Рикае две черные одежды, слишком маленькие, чтобы быть кеммиками.

- Спасибо, дорогой. - Она поцеловала его в макушку, и его щеки, казалось, снова покраснели, прежде чем он выскользнул за дверь, закрыв ее за собой. - Видишь? Удивительно полезные существа. - Рикайя неспешно подошла ко мне.

Взяв предложенные одежды, я не могла не заметить, насколько онималенькие— они едва ли что-то прикрывали. В то время как кеммик доходил до середины моих бедер, эти одежды выглядели не более чем маленьким кусочком ткани, соединенным веревочками. - Я вряд ли думаю, что это убережет меня от натирания.

- Ты удивишься, насколько мягкая калигосская кожа. Особенно между бедрами. А теперь поспеши. Я буду ждать тебя наверху лестницы.

- А если ничего не подойдет?

- Почему не подойдет?

- Возможно, мы не того размера.

Она протянула руку к одежде, разложенной на кровати, и кивнула головой. - Положи нижнее белье к остальному.

Я сделала, как она велела, положив его на верхушку стопки.

-Fitilia quantya. - Не сказав ни слова, она повернулась и вышла из камеры.

Я оглянулась на одежду, пытаясь понять, что только что произошло. Из любопытства я подняла одежду и отступила в темный угол комнаты, где быстро оделась, натянув нижнее белье, которое облегало мои бедра. Хотя оно казалось подходящим, я потянула за края ткани сзади, но они не сдвинулись с места, покрывая мои две мясистыеягодицы. Как же я отчаянно жаждала своего кеммика.

Затем я просунула ногу в брюки и натянула их на икру, сбитая с толку ощущением. Теплые и облегающие, они прилипали к моей коже, как чулки, и я не могла отрицать, что это было... приятно. Я затянула другую ногу и завязала шнурок, подтянув пояс, чтобы он идеально сидел. Глядя на себя, я погладила ногу рукой и улыбнулась. Неудивительно, что мисс Чалмсли всегда выбирала брюки. Они гораздо менее холодные, чем платье с открытым подолом.

Отвернувшись от решетки камеры, я сняла тунику, и воздух, коснувшийся моих обнаженных грудей, пронзил меня острым чувством неотложности. Я натянула длинный рукав кожаной туники с капюшоном, которая плотно облегала мои руки, затем застегнула многочисленные шнурки спереди, плотно прижимая ее к груди. Несмотря на то, что она сидела очень плотно, я была рада, что не ношу кеммик, который бы только задушил меня. Черный кожаный корсет облегал меня чуть ниже груди и имел небольшие петли и кармашки, в которых, как я предполагала, хранились кинжалы, хотя мои были пусты.

Натянув кожаные сапоги, я осмотрела себя, проведя руками по мягкой коже брюк и куртки.

- О! Ты… одета. - Услышав голос Долиона, я обернулась, не зная, если я чувствую себя одетой или полностью обнаженной, так как одежда подчеркивала каждую изгиб моего тела.

- Одежда для тренировок. Для… тренировок. Против убийцы

- Да. Ты будешь благодарна за них. - Он кивнул на мою одежду. - Я помню свой первый день обучения глифам в Доме мудрецов. Мой наставник попросил меня выполнить командуintorquiusz, и я умудрился полностью запутаться в своей мантии. Подозреваю, что он сделал это намеренно. - Он усмехнулся, и я улыбнулась в ответ.

- Странно. Я всю жизнь носила платья одного и того же фасона.

- Черное платье, в котором ты приехала?

- Да. Меня заставили его надеть. И чокер, — сказала я, проведя рукой по шее и осознав, что не сняла его, когда одевалась.

- Зачем?

- Все проклятые женщины носят их.

- Похоже, у тебя и лорда Райдайна есть что-то общее.

Мне вспомнился его красивый профиль. - Маска.

- Да. Хотя он обязан носить ее на публике, я думаю, что он сам решает носить ее и в других случаях.

- Почему?

- Думаю, этот вопрос нужно задать ему.

- Не думаю, что ему нравятся мои вопросы.

- Это правда, он довольно резкий. Полагаю, со временем он к вам потеплеет. - Долион распахнул дверь и махнул мне рукой, чтобы я выходила из камеры. - Ну, что, начнем тренировку?

- Вы тоже будете меня тренировать?

- Да. Ну, я не оставлю вас одного с лордом Райдайном.

У меня закружился живот. - Лорд Райдайн? Я думал, что буду тренироваться с Торрином.

- Планы изменились. Лорд Райдайн выразил желание тренировать тебя сам.

Почему-то мне было трудно в это поверить. Лорд Райдайн смотрел на меня, как на родинку на своей заднице, которую он надеялся когда-нибудь выжечь.

- Боюсь, в этом случае я могу служить только писцом. Эти глифы для меня неизведанная территория. Зевандер лучше подходит для физической подготовки.

Узел в моем желудке затянулся еще сильнее. - Долион, я не думаю, что это хорошая идея. Я ценю возможность...

- Две недели. Изучи глифы. Заслужи свою силу, и через две недели я заберу тебя отсюда.

- Две недели? У меня нет двух недель!

- Альтернатива — ты не уйдешь вообще. Я не брошу тебя в том лесу без средств защиты. Маги, которые тебя ищут, очень жестоки, МАЭВИТ. Ты даже не представляешь, на что они способны, и ониобязательнонайдут тебя. Здесь или в твоем мире. У них есть силы, которые ты даже не можешь себе представить. Ты хочешь подвергнуть свою сестру опасности?

Конечно, нет. - Две недели сведут меня с ума.

Вздохнув, он кивнул. - Я попробую погадать. Возможно, это успокоит тебя, когда ты увидишь ее.

В моей груди зародилась надежда. - Я была бы очень благодарна. Спасибо.

- Очень хорошо. - Он кивнул в сторону моей камеры. - Скажи, ты продвинулась с книгой?

Я оглянулась через плечо на книгу-головоломку, лежавшую на столике рядом с моей кроватью. - Мне удалось открыть обложку. Внутри была картинка. - Я не стала упоминать о том, как фигуры двигались на странице, поскольку с прошлой ночи я не открывала книгу, чтобы проверить, было ли это галлюцинацией.

- »Превосходно! Я бы хотел узнать, как ты разгадала механизм. После тренировки?

- Конечно, — ответила я, хотя в воздухе витало назойливое любопытство. Хотя Долион сказал мне, что это способ скоротать время, я считала, что за этим стоит нечто большее. - Что это за книга и почему именно мне поручено решать эти головоломки?

- Ты единственная, кто способен это сделать.

- Почему?

Сжав губы, он, казалось, обдумывал вопрос, словно не решался мне ответить. - У меня есть основания полагать, что эта книга — одна из немногих реликвий, оставленных твоим народом.

-Моимнародом? Я фонковянин. Уроженец Фонковьи.

- Возможно, это так. Но твоя кровь вполне может быть корвикаи.

Это слово напомнило мне о крепости Корвус и корвугоне, которые я видела в книге накануне вечером. - Что такое корвикаи?

- Это раса смертных, которая существовала здесь несколько веков назад.

- Существовала? То есть их больше нет?

Он нахмурился и торжественно покачал головой. - Их выбили. Бросили в Круссурийскую впадину.

- Тогда как возможно, что я, человек из мира смертных, могу быть их потомком?

Он фыркнул. - Признаюсь, я еще не совсем уверен. Поэтому ты и здесь. Чтобы мы могли узнать больше о твоей родословной, твоих способностях.

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоить нарастающее раздражение. - Я ценю это. И при любых других обстоятельствах я бы с удовольствием участвовала, но меня сильно беспокоит благополучие моей сестры. У меня нет ни времени, ни умственных способностей для ваших исследований и экспериментов, когда она для меня в приоритете.

- И я могу заверить тебя, что мы постараемся связаться с ней. Безопасно, через гадальное зеркало, не причиняя тебе вреда. - Он положил руку мне на плечо, поднял брови и наклонил голову, хотя я не решалась согласиться. - Теперь, если ты не против, я посмотрю на изображение, о котором ты упомянула, и встречусь с тобой в тренировочной комнате.

- Конечно, — сказала я, и он кивнул и похлопал меня по плечу, когда я направилась по коридору к своей неминуемой гибели.

ГЛАВА 37 МАЭВИТ

Я поднялась на верхнюю ступеньку каменной лестницы и увидела, как Рикайя разговаривает с мужчиной, одетым так же, как и я, во все черное кожаное. По его левому бедру свисала серия кинжалов в кожаных ремнях. Темно-коричневые, не совсем черные волосы достигали его плеч, а растрепанные пряди обрамляли края его ярко-бордовых глаз. Его выражение лица было противоречивым, в нем читалось мрачное удовольствие. Я предположила, что это Торрин, но Рикайя повернулась ко мне и сказала: - МАЭВИТ, это Равецио.

Я вежливо кивнула, а он взял мою руку и поднес ее к своему лицу. Я ожидала, что он поцелует мою руку, но он поднес мои пальцы так близко к своим губам, что я почувствовала его теплое дыхание на своей коже. Вместо этого он сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

- Я же тебе говорила? — сказала Рикайя с улыбкой. - Ее запах — это оружие. Он полностью отвлекает внимание.

- Действительно. - Он опустил мою руку и наклонил голову, изучая меня. В нем было

Он улыбнулся, и его лицо полностью изменилось. Белоснежные зубы, глаза, полные веселья. Он был мрачно красив. Такой, которого искали бы женщины в Фоксглаве, а мужчины обвиняли бы в колдовстве. Он напоминал мне бродячих странников, которые скользили по городам, как тени, никогда не задерживаясь на одном месте слишком долго.

Движение в углу глаза отвлекло мое внимание на Зевандера, который медленно спускался по лестнице к нам. Из-под маски, покрывавшей его лицо, его глаза, казалось, были прикованы ко мне, и вдруг я почувствовала себя такой же обнаженной, как вчера вечером в бане.

- «И куда же вы, уважаемые господа, сегодня направляетесь? — спросила Рикайя, но ее вопрос не смог отвлечь его взгляд.

- В Лачугу. Похоже, кто-то любит играть с фламмапулом. - Равецио наклонился, чтобы поправить кинжал в сапоге, и я заметила черные стрелы, торчащие из черного кожаного колчана, привязанного к его спине.

- Торрин пойдет с вами в Лачугу. Я сегодня буду тренироваться. - Внимание Зевандера перешло с Равецио на меня, и мое сердце забилось при мысли о сражении с ним.

-Тытренируешься, МАЭВИТ? — спросила Рикайя, переводив взгляд с Зевандера на меня. - И ты натравливаешь своих собак на фламмапулов?

- Я считаю это оскорблением, — сказал Равецио, но Рикайя не удостоила его вниманием.

Скрестив руки на груди, она закатила глаза. - Ради бога, Зевандер, оставь это. Ты только навлекаешь на себя неприятности.

- Ты же не думал, что я позволю ему уйти безнаказанным, правда? — наконец заговорил Зевандер, и злоба в его голосе вызвала странное ощущение под кожей. Он повернулся к Равецио.

- Когда найдешь его, приведи сюда. Ко мне.

- Конечно.

- И ты приведешь егосюда? Это значит, что кто бы это ни был, он отсюда не уйдет. - Рикайя переступила с ноги на ногу. - Знаешь, тебе не нужно убивать всех, кто причинил мне зло.

- А тебе не нужно волноваться. Его убийство было заказано королем.

Она горько рассмеялась. - Если король Сагарин думает, что он положит конец всем магам, которые занимаются демутомансией, он ошибается. Они найдут способ. Они всегда находят.

Его взгляд снова упал на меня, но, поскольку половина его лица была скрыта маской, было трудно угадать, какие мысли занимали его ум. - Мне плевать на всех остальных магов. - Этот сомнительный взгляд задержался еще на мгновение, прежде чем он снова повернулся к сестре. - Он причинил тебе боль. Конец истории. Для него. - Он кивнул Равецио. - На пару слов.

Оба отошли в сторону, их голоса были тихими и неразборчивыми из-за звуков, которые издавала Рыкайя, бормоча и ворча рядом со мной.

Слегка похлопав Равецио по плечу, Зевандер прошел мимо нас, но остановился и оглянулся в мою сторону. - Ты идешь?

Этот вопрос как-то изменил атмосферу вокруг меня, мой пульс забился в такт тревоге, и на мгновение я почувствовала, что задыхаюсь.

Взглянув на Рикайю, которая нахмурилась в ответ брату, я последовала за ним.

Как только мы оказались вне слышимости Рикайи, я спросила: - Что такое фламмеллиан?

Он быстро оглянулся через плечо. - Тот, кого сильно возбуждает контроль. Название происходит от вещества, которое они вводят своим жертвам. Фламмапул. Это яд, который делает тебя беспомощным, чтобы твой насильник, илифламмеллиан, мог делать с тобой все, что захочет.

- Звучит... ужасно. Кто-то сделал это с Рикайей?

- Да.

Одна только мысль об этом вызвала во мне приступ ярости, и Рикайя даже не была моей сестрой. - Я не виню тебя за то, что ты хочешь ему навредить. На самом деле, я чувствую себя вынужденным сделать то же самое с тем, кто похитил Алейсею.

- Ты когда-нибудь дралась?

- Нет. - Я всегда хотела научиться какому-нибудь виду боевого искусства или самообороны. В основном для защиты от парней из нашего прихода, которые трогали меня без спроса. Но дедушка Бронвик считал, что это не подобает леди. Он всегда боялся, что такое неблагопристойное времяпрепровождение только подольет масла в огонь слухов и презрения. - Но я ударила ножом охранника, который пытался ее увести.

- Могу я спросить, чем ты его ударила?

- Ножом, который я носила с собой. В основном для разделки мяса и фруктов. Я как бы сражалась с заключенным, который пытался напасть на меня, прежде чем появился твой скорпион.

- Ты сражалась и с заключенным из Бонсгарда? Как?

- Ножом. - Я ускорила шаг, чтобы не отставать от него.

- Как тебе удалось достать нож в тюрьме?

- Ну, он сам мне его дал. Думаю, он просто играл со мной.

- Или он тебя недооценил. - Этот тонкий комплимент заставил меня скрыть улыбку.

- Я не выгляжу особо угрожающе.

- Не обязательно выглядеть угрожающе, чтобыбытьугрожающим. Кажущаяся слабость — твое самое опасное оружие. Запомни это, потому что это даст тебе преимущество.

Ты маленькая, но твоя сила может компенсировать твой рост, если ты научишься ею правильно пользоваться. - Наконец он привел меня в просторную комнату размером с наш домик.

Вся стена с арочными окнами выходила на впечатляющий вид на деревья и зимнее небо. С арочного потолка свисали канделябры, похожие на те, что я видела на кухне, а на стене напротив окон висело всевозможное оружие.

Мечи, кинжалы и другие устрашающие предметы, которые я не могла опознать, а также доспехи, перчатки и щиты. В дальнем конце комнаты картина с изображением черного чешуйчатого дракона занимала всю ширину стены, освещенная подсвечниками, которые горели под ней.

Это изображение заворожило меня. - Есть ли в Эфирии крылатые драконы?

— В наши дни их стало меньше. В основном они обитают в Драконии. За исключением тех случаев, когда они решают полакомиться местными жителями.

— Они агрессивны?

— Чрезвычайно. Зевандер провел меня в центр комнаты, снял куртку, бросил ее на ближайший стул и остался в черном кожаном жилете без туники под ним.

На его мускулистых руках были вырезаны черные как смоль изображения скорпионов и черного огня, которые тянулись от ладоней до бицепсов. Медовый оттенок его кожи и черные как смоль волосы резко контрастировали

- Жестокий» и «свирепый» — это единственные слова, которые приходили мне в голову, когда я смотрела на него.

Он был человеком, который привлекал внимание, и мне было почти невозможно отвести взгляд. Когда он шагнул ко мне, мое сердце забилось в груди в бешеном ритме, как будто это непредсказуемое существо могло вырваться из своей клетки. Маска, которую он носил, только усиливала странное любопытство, щекотавшее мои мысли. Меня раздражало, как он поглощал мое внимание. Мне даже не нужно было быть опытным бойцом, чтобы понять, что это уже было моим слабым местом.

Сосредоточься, предупреждала меня голова.

- Начнем с базового глифа. аериз.

- Рыкайя научила меня этому. - Я подняла руку, чтобы показать следы исцеления на ладони.

- Покажи мне.

Урчание в животе предупредило меня, что не стоит этого делать. А если я снова отлечу назад, как в камере? По каким-то необъяснимым причинам перспектива унизиться перед Зевандером казалась мне хуже, чем перед Рикайей.

Он приподнял бровь в ожидании и наклонил голову. - Сейчас.

Я глубоко вздохнула и подняла дрожащую ладонь. Закрыв глаза, я представила себе извилистые линии, которые нарисовала Рикайя, и приготовилась выдохнуть и перенести этот образ в пространство между нами, но в последний момент он превратился в другой.

Пересекающиеся кресты, которые я видела во сне.

- О, нет! - Не успев остановиться, я выпустила кучу костей, которые ударили Зевандера в грудь, а затем неуклюже упали к его ногам. Позор заставил меня покраснеть мои щеки, и я прикрыла лицо руками.

Сжав губы, он посмотрел на кучу костей на полу. - Ну, это было что-то. -

- Это былосфагулле! -Долион улыбнулся, входя в комнату с книгами и свернутыми пергаментами, похожими на древние свитки, которые он зажал под мышкой. - Ни один маг во всей Эфирии, даже сам Маг-лорд, не владеет этим особым глифом.

- А что именно он должен делать? — спросила я, глядя на кости.

- Это костяной кнут. Очень мощный, если верить свиткам, которые я читал. Один удар может раздробить кости противника.

Раздробить кости? «А если я не хочу раздробить ничьи кости?

- Даже кости существа, которое похитило твою сестру? - Зевандер скрестил руки, и я отвернулась. Я никогда не видела столько напряженных мышц одновременно, и желание поглазеть на него только раздражало меня, особенно после того, как я только что выставила себя дурой. - Начнем с простых защитных глифов. Потом посмотрим, если мы сможем исправить то, что было.

- А, хороший план, — согласился Долион.

- Покажи мне аериз еще раз. - Он отпихнул кучу костей в сторону, напомнив мне о моей оплошности.

- Ты должен знать, что я немного нервничаю, — призналась я тихим и напряженным голосом.

- И правильно делаешь. Кто знает, что еще вылетит из семи адов? - Его комментарий заставил меня сдержать смешок, учитывая его сухой, юмористический тон. Совершенно неуместный. И все же, приятная сторона его характера.

Я подняла руку с глифом, дрожащей сильнее, чем раньше.Вдох.На выдохе я толкнула наружу, глиф был ясен в моем уме, и Зевандер отскочил назад, подошвы его ботинок скребли по мраморному полу.

Я прикусила губу, стараясь сдержать внутренний визг победы.

Кивнув в знак одобрения, он выпрямился и вернулся ко мне. - Попробуй еще раз.

- Я сделала что-то не так?

- Ты знаешь, что означает «аериз»? Я покачала головой, и он продолжил: - На древнем языке это означает «месть ветра. - Скажи мне, тебе это показалось местью ветра?

Я снова покачала головой.

- Попробуй еще раз.

Я снова подняла ладонь, представила себе глиф и выдохнула. С тихим визгом из моей ладони вырвался порыв с силой, похожей на удар камня о поверхность, который отразился в моих костях.

Зевандер отлетел назад быстрее, чем в первый раз, но все же удержался на ногах. Он снова подошел ко мне, вздохнув. - Представь на мгновение, что ты стоишь перед тем, кто похитил твою сестру.

В моей голове мелькнуло воспоминание.Алейсея стоит по другую сторону арки. Морос хватает ее сзади. Ее крики эхом раздаются вокруг меня.

Скрежеща зубами, я без предупреждения выстрелила ладонью. Взрыв ударил по моей руке, заставив вибрировать кости, и Зевандер отлетел назад, но все же сохранил свою непоколебимую стойку. - Еще раз.

- Еще раз? — повторила я.

- Ты будешь повторять это движение, пока я не буду удовлетворен. А теперь подними ладонь. - Он приказал повторить то же движение еще три раза. Каждый раз он приземлялся на ноги, несмотря на то, что сила удара становилась все сильнее. Моя ладонь болела от усилия, тело нагревалось в доспехах. Но он не уставал.

Ни разу не улыбнулся, не похвалил, не дал никаких признаков того, что я стала лучше, чем при первой попытке.

Слова поддержки Долиона восполнили очевидное отсутствие слов Зевандера.

Еще десяток раз я выполнила команду, а после этого еще десятки раз, становясь все слабее по мере того, как продвигалось время.

Каждая ошибка, казалось, расстраивала его, а его нетерпение подтачивало мою уверенность. Прошли часы, моя ладонь болела, мышцы слабели.

Я чувствовала себя так, словно десятки раз бегала кругами вокруг деревни.

- Сосредоточься! — рявкнул Зевандер, и я с трудом сдержала желание послать его к черту.

- Что я пытаюсь достичь с помощью этого глифа? — спросила я, отдышавшись и сбитая с толку своей потерей энергии. Все, что я действительно делала, — это стояла и исполняла приказ, но я чувствовала, как будто мои кости тают.

- Он предназначен для того, чтобы обезоружить или оглушить противника.

- Разве кости не будут более эффективны для этого?

- Не подвергай сомнению мое учение.

- Я не подвергаю сомнению твое учение, — отпарировала я, — а твое неустанное стремление к какой-то невидимой цели, которую я еще не понимаю.

- Тогда, возможно, тебе следует промолчать. А теперь попробуй еще раз.

Я собрала всю свою волю в кулак и уставилась на него. - Нет. Я устала. Я весь день не пила воды и практически скольжу в этом проклятом костюме от пота, который выступил от напряжения.

- Еще раз! Сейчас же!

Лед пробежал по моим жилам. - Я не буду!

- Тогда я зря трачу на тебя свое

- Зевандер, дай бедной девочке передохнуть. - Голос Долиона, более спокойный по сравнению с другим, принес облегчение. Он помахал мне рукой, чтобы я подошла к кувшину с водой, который он принес для меня час назад, и налила стакан. - Магия изматывает, да?

- Да. - Когда я поднесла стакан к губам, я заметила, что мои руки дрожат. Не от страха, а от адреналина.

Я оглянулась на Зевандера, который потирал затылок и шагал взад-вперед, как разъярённый волк. - Думаю, он начинает раздражаться на меня.

Долион усмехнулся и кивнул в его сторону. - Я знал человека, который тренировал его после того, как его освободили соласионы. Его звали Солвин. Он был великим мастером магической войны в имперской армии, когда я работал магестроли. - Он опустил взгляд, и то, как его губы дрогнули, словно пытаясь скрыть улыбку, заставило меня заподозрить, что он и Солвин, возможно, были близки. - Когда я жил в Цитадели, я часто проходил мимо тренировочной площадки по дороге в библиотеку. Они оба проводили там часы. Даже поздно ночью, когда я возвращался с занятий, я все еще видел, как Зевандер тренировался в одиночестве. - Пока он говорил, я потягивал воду, наблюдая, как сам дьявол проводит большим пальцем по ладони, его мышцы были менее напряжены, чем раньше. - Однажды я спросил Солвина: - Почему ты мучаешь этого бедного парня, заставляя его тренироваться по столько часов в день?

Когда я оглянулся на пожилого мужчину, он улыбнулся, в его глазах отразилась ностальгия. - Он ответил мне: это не я требую долгих часов тренировок, а парень.

Было странно думать о нем таким — парнем, так жаждущим учиться. Мне стало интересно, что же тогда двигло им.

Долион откинул голову и сделал глоток из своего стакана. - Я подозреваю, что он тренируется так, потому что не хочет видеть твоего провала.

В его представлении это было бы его собственной неудачей.

Я вздохнула, сделала большой глоток воды, а затем вернулась на пол, стоя перед Зевандером.

- Мы можем сделать перерыв на полдень. - Спокойствие в его голосе не соответствовало его жестокой внешности и легкости, с которой он запугивал окружающих. - Я не хотел...

- Нет. Сейчас я в порядке. Мне просто нужно было попить.

Он прочистил горло и откинул плечи назад. - Да, хорошо. Продолжим с того места, на котором остановились.

Его внезапное замешательство озадачило меня, но я вдохнула и заставила себя сосредоточиться. В тот момент, когда он опустил руку, я выдохнула, и сила, ударившая по моей ладони, отбросила меня назад. Мраморный пол ударил меня по позвоночнику, и перед глазами закружились звездочки. Тихо застонав, я села, дважды моргнув, и заметила Зевандера на другом конце комнаты, лежащего на спине. Меня пронзила тревога, я заставила себя встать и пошатываясь пошла к нему. Когда я дошла до него, его глаза были закрыты, грудь не двигалась. Паника вспыхнула во мне.

- Долион! Я думаю, он не дышит! - Сдвиг в моем поле зрения привлек мой взгляд к теням, судорожно перемещающимся по стенам. Деймосы. Я снова переключила свое внимание на Зевандера.

Старший маг вскочил на ноги и пересек комнату, направляясь к нам. К тому времени, когда он дошел до меня, Зевандер сделал глубокий вдох, оставивший вогнутую вмятину на его маске.

Он повернулся в сторону, отвернувшись от меня, и снял покрытие.

Я едва смогла разглядеть что-то похожее на черные вены на той части его щеки, которую я могла видеть. Половина его профиля, которую он пытался скрыть.

Он кашлял и хрипел, пока, наконец, не начал дышать спокойно. - Вот это месть ветра.

Облегченно вздохнув, я опустилась на пятки. - Я подумала… на секунду…» Я посмотрела на свою ладонь и увидела, что глиф аериза светится ярким серебристо-синим светом. - Что это?

Он снова надел маску и посмотрел на глиф на моей ладони.

- Интересно. Я никогда раньше не видел аериз в качестве главного глифа. - Долион наклонился вперед, протягивая руку к моей. - Можно?

Я подняла ее к нему, мельком увидев, как Зевандер смотрит на меня, прежде чем переключить свое внимание на мага. - Глиф корвикаи? — спросила я.

- Возможно. Он всегда был второстепенным глифом, очень простым командой. Но, похоже, на этот раз он оказал сильное воздействие.

- Так значит, главные глифы светятся таким образом? - Я рассмотрела, как серебристо-голубой свет освещает форму глифа.

- Да, они самые мощные. - Долион отпустил мою руку, и свет померк, оставив на ладони лишь слабые белые линии. - Я должен зафиксировать это в анналах. Извините.

Маг побежал обратно к книгам, лежавшим стопкой на полу, а я снова обратила внимание на Зевандера. - Прости. Я не хотела... что бы это ни было.

- Никогда не извиняйся за то, что вырубила своего врага.

- Но ты же не мой враг.

- Не враг?

- Я имею в виду, что вы иногда бываете грубы. И ворчливы. И чрезвычайно нетерпеливы. - Я улыбнулась, когда он нахмурился в ответ. - Но вы хороший учитель. Это я вам признаю.

- Да, ладно, на сегодня хватит. - Он стонал, поднимаясь на ноги, и протянул мне руку, чтобы помочь встать.

Когда я встала перед ним, он продолжал держать меня за руку, глядя на нее.

Я посмотрела на наши сцепленные руки и впервые заметила толстые шрамы под резинками, обхватывавшими его запястья. Ужасные шрамы, как будто что-то вжигалось в его плоть. - Что это?

Вместо ответа он выскользнул из моей руки, и я сразу же пожалела о своем вопросе.

- Я не должна была спрашивать.

Простите.

- Увидимся утром. - Игнорируя мой комментарий, он быстрым шагом направился обратно к Долиону. После нескольких слов, которые я не могла расслышать с того места, где стояла, он оглянулся на меня и вышел из комнаты.

Вздохнув, я подошла к Долиону и помогла ему собрать его книги и свитки. - Вы упомянули соласионы.

- Правда? Ах да! Когда они заключили в тюрьму Зевандера. - Он ковыляя подошел к куче костей, которые я бросила в Зевандера ранее, и, собирая их в свою мантию, осматривал каждую из них.

- Для чего? - Я подняла пару костей, любопытно, зачем он их хранит, но гораздо

- Все последователи Кадавроса и те, кто заключил с ним сделку, были быстро казнены королем Сагаерином. Однако благодаря своей родословной леди Райдинн всегда была в хороших отношениях с королем, и поэтому он пощадил жизнь Зевандера и его отца, вместо этого заключив их в тюрьму. - Он поднял соединенные позвонки, проведя большим пальцем по отметке, выгравированной на кости, и судорожно схватил другой. - Но у лорда Ридайна было много врагов. Самым заметным из них был капитан армии соласиона, который потребовал, чтобы наш король выдал им отца и сына. И, ну, король Сагарин не хотел никаких конфликтов, поэтому он сделал то, что они просили.

- И соласионцы отпустили Зевандера?

- Не совсем. По причинам, которые мне не совсем понятны, король Сагаринсамкупил Зевандера и трех других соласионских пленников. Я полагаю, ты уже встречался с Равезио. Еще есть Торрин и Казимир. Он обучил их быть его личными убийцами.

После того как все кости были собраны, я поднялась на ноги, неся около полудюжины в сгибе руки. - Так ты говоришь, что король заключил его и его отца в тюрьму, а затем передал их соласионам, которые потом продали Зевандера обратно королю?

Неся кости в своей мантии, Долион шел рядом со мной, когда мы выходили из тренировочного зала в коридор. - Да.

Соласионы — жестокие люди. Насколько я понимаю, они казнили его отца на его глазах, а молодого Зевандера отправили работать в шахты. - На его глазах? - Я знала, что мой приемный отец был казнен во время своей миссии в Ливерии, но не могла себе представить, как это было — видеть это собственными глазами. Мне было больно думать о том, что маленький парень стал свидетелем чего-то столь жестокого и травмирующего. - Это ужасно.

А что случилось с его матерью?

- Это ужасная история. Соласионы вернулись в Эйдолон. В качестве дополнительного наказания лорду Райдайну они… сделали ужасные вещи с леди Райдайн. - Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и покачал головой, а выражение его лица дало мне понять, что я не хочу знать подробности.

- А Рикайя?

- Они намеревались причинить вред и ей, но она каким-то образом была пощажена.

Я снова не стала спрашивать подробностей. Выражение лица Долиона говорило мне все, что мне нужно было знать. - Неудивительно, что он так зол.

- Да. Жизнь не была легкой или справедливой для Райдайнов. - Мы прибыли в Большой зал, и Долион остановился. - Зевандер несет на себе огромную вину. То, что случилось с их семьей, — ужасная трагедия, и я думаю, он винит в этом себя.

- Но он был всего лишь мальчиком.

- Да. Мы довольно жестоки по отношению к своим младшим версиям, не так ли? - Вопрос Долиона отразил мою собственную вину, и я стояла, размышляя, сколько раз я винила себя за то, чего была слишком молода, чтобы понять.

Вокруг меня раздался громкий щелчок, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как распахнулись огромные входные двери. Мужчина, одетый в черную кожу, с серебристыми волосами, похожими на волосы Рикайи, прошел мимо, а рядом с ним шла женщина с теплой кожей цвета умбры, длинными белыми волосами, похожими по оттенку на волосы Долиона, и глазами, похожими на светящиеся аметисты. Когда она, казалось, заметила нас, ее яркие фиолетовые глаза расширились.

- Долион Геварис! - Она откинула капюшон своего королевского синего плаща и поспешила через вестибюль к нам. Как и у Долиона, у нее были заостренные уши, торчащие из длинных вьющихся локонов. В ней было что-то прекрасное и грациозное, что заставило меня подумать, что она из королевской семьи. Или, возможно, это было из-за серебряного ободка, который она носила на лбу и который напоминал мне корону. Она обняла Долиона и радостно засмеялась. - Мне сказали, что ты умер! Боги, как хорошо тебя видеть! - Отойдя назад, она оглядела его с ног до головы. - Я не могу в это поверить! - В отличие от акцента Магды, ее речь была четкой, с ярким ударением на каждой слоге.

- Ты стала похожа на свою мать, да упокоятся ее души. - Долион нежно прикоснулся к ее щеке и улыбнулся. - Итак. Ты — наставница Макабе?

- Ах, еще нет. Мне осталось написать одну убедительную исследовательскую работу. - Ее взгляд упал на меня, и улыбка на ее лице осветила ее глаза. - А ты, должно быть, МАЭВИТ?

- Да, — сказала я, неуверенно взглянув на Долиона, удивленная тем, что она знает мое имя. Я протянула руку, чтобы пожать ей руку, и в тот момент, когда она схватила мою ладонь, улыбка исчезла, сменившись интенсивной концентрацией. - Ты пришла из Мортасии. Через Умбравале.

- Ты читаешь по ладоням?

- Нет. Кости смертных, как правило, меньше. И гораздо более хрупкие. - Она перевернула мою руку и уставилась на шрам, который портил мое предплечье, словно она могла видеть его сквозь кожаный рукав, под которым он скрывался.

Я подняла рукав, показав ей сморщенную кожу, которая выглядела как перо.

Холодные пальцы скользнули по бороздкам и бугоркам. - Ты порезалась о кость.

Точность ее наблюдений заставила мою кровь застыть в жилах. - Откуда ты это знаешь?

- Аллура — переписчица костей. Она обладает способностью видеть, просто прикасаясь к ним. - Долион потряс полную костей сумку, которую нес. - Нам есть чему поучиться, моя дорогая! Посмотри на все эти невероятные экземпляры!

Аллура подняла один из позвонков из кучи и закрыла глаза. Через секунду ее глаза широко раскрылись. - Этой кости две тысячи лет. Она принадлежала женщине по имени Верена.

- Что? Как, черт возьми, я могла... - Я не стала доканчивать. Как, черт возьми, я могла вообще бросить кости из своих рук? Как бы очевидно это ни было, я не особенно хотела знать, что онидействительно принадлежалидругому существу. - Я ничего из этого не понимаю.

- Ну, именно поэтому я послал за Алурой. Она поможет нам лучше понять.

Серебряноволосый мужчина с глазами цвета расплавленного золота подошел к нам, неся коричневую сумку, которую он начал передавать Долиону, но затем, похоже, заметил книги, свитки и кости в своих руках. - Куда их положить? — спросил он со стоном, не отрывая от меня своих золотых глаз.

- Это вещи, которые я заказал из своей лаборатории?

- Вещи, которые

- О, э-э... В моей комнате. В подземелье.

Алура нахмурилась. - В подземелье?

- Это мой выбор, — заверил он с улыбкой. - Я боюсь высоты, и виды из этого замка вызывают у меня беспокойство.

- А там нет штор, которые можно закрыть? — спросила она.

- Я очень остро чувствую высоту. Даже без визуального подтверждения.

- Понятно... Тогда я тоже останусь в подземелье.

- Нет, нет, дорогая. - Долион погладил ее по руке. - Зевандер предложил мне комнату в башне, может быть, ты сможешь занять ее. - Он кивнул в мою сторону. - А ты, МАЭВИТ, я уверен, что теперь, когда он немного освоился с тобой, он предоставит тебе гораздо лучшее жилье.

- Мне хорошо там, где я есть. - Хотя я надеялась больше никогда не видеть того паука.

- Очень хорошо. Что ж, что скажете, если мы пойдем и почитаем кости! - Он снова потряс их, вызывая странное чувство от того, что они когда-то принадлежали живым существам.

- Долион... ты все еще будешь пытаться связаться с моей сестрой?

Возбуждение в его выражении лица, которое было еще несколько мгновений назад, сменилось чем-то более серьезным. - Конечно. Но, МАЭВИТ... пойми, без личного предмета гораздо сложнее связаться с другим человеком. - Его губы сжались. - Постарайся не питать слишком больших надежд.

- Не буду. - Любая надежда исчезла в тот момент, когда я увидела, как Морос схватил Алейсею.

ГЛАВА 38 МАЭВИТ

Я посмотрела в темное зеркало, где мое отражение выглядело призрачным и жутким, несмотря на огонь лампы, освещавшей камеру Долиона. Алура, Долион и я сидели вокруг небольшого деревянного стола в центре тесного помещения, а Долион сжигал ароматную траву в черном тигле, и белый дым поднимался над зеркалом, когда он размахивал им над ним.

-Vetusza deosium invocasteus visionestaz. - Он повторил эту фразу полдюжины раз, останавливаясь только для того, чтобы выдуть белый дым над зеркалом.

Странное, тревожное ощущение закрутилось в моем желудке, и мой пульс участился, будто я нервничала. Или была неспокойна. Полагаю, это было логично.

Он призывал видение моей сестры, и возможность увидеть ее мертвой тяжело давила на мое сердце.

Дыша через нос, я оттолкнула это ощущение, но оно осталось, царапая мою грудь, как будто что-то внутри меня пыталось вырваться наружу.

- Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.

- Древние боги, мы призываем ваше видение и мудрость, - прошептал женский голос в моей голове.

Я нахмурилась, сердце колотилось в груди, и я огляделась, ища, кто это сказал. Алура сидела рядом со мной, закрыв глаза, и покачивала головой. Словно привлеченная моим взглядом, она открыла глаза и быстро улыбнулась мне.

- Ты что-то мне сказала? — прошептала я так тихо, чтобы не потревожить Долиона.

На ее лице отразилось недоумение, и она покачала головой.

Что же это было? Я точно не поняла бы этих слов, произнесенных на языке, который я никогда не слышала.

Пока Долион продолжал окуривать и петь, я почувствовала, как мои руки задрожали на столе.

- Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.

Его голос превратился в глубокий, пугающий тон, словно он говорил из пасти чудовища. - Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz. -Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.

Паника сдавила мои легкие, дыхание стало неровным и прерывистым. Мой разум приказывал мне что-то сказать, чтобы он прекратил, но губы отказывались подчиняться.

Мои мышцы дернулись, сжавшись в тугой узел, и я откинула голову назад. Потолок исчез под яркой вспышкой света. Сквозь нее я могла видеть Алейсею, ее коротко стриженные волосы, порезы и царапины над ухом. Покрытую синяками бледную кожу. Огонь, горящий в камине за ее спиной. Я не могла понять, жива она или мертва, пока она не шевельнулась под одеялом, покрывавшим ее тело.

Видение исчезло, и мое тело вздрогнуло от грубого встряхивания моей руки.

- МАЭВИТ!

Я открыла глаза и увидела две фигуры, стоящие надо мной, сначала размытые, но затем они стали четкими — это были обеспокоенные лица Долиона и Аллуры.

Мой разум пытался понять происходящее, мои мысли кружились, запутывались, выходили из-под контроля. За ними были стол и стулья, на которых я сидела несколько мгновений назад. Острая боль пронзила мой череп, и я поморщилась и потеребила самую болезненную часть головы. - Что случилось? - Долион подхватил меня под руку и поднял с пола, на который я, по-видимому, упала. - Я призывал помощь богов, и вдруг твои глаза закатились, и ты упала со стула.

Встав, я снова села на свое место и заметила, что стекло на зеркале треснуло. - Ты видел что-нибудь о моей сестре?

- К сожалению, нет. Призыв прекратился, даже не начавшись.

- Ты просил о видении и мудрости древних богов. Я поняла слова. - Я потерла лоб и покачала головой, заставляя себя вспомнить детали того, что казалось сном.

Долион поднял брови. - У тебя, должно быть, впечатляющая система образования в Мортасии, раз ты знаешь примириа.

- Я никогда не изучала этот язык. Откуда он?

- Считается, что на нем говорили боги тысячи лет назад.

В висках запульсировала боль, и я прижала к ним пальцы. - Откуда я это знаю? Даже более того, откуда я знаю нькстероси, который, клянусь, является фонковяном, языком, на котором я говорю всю свою жизнь!

- Признаю, это довольно загадочно. Примириа считается одним из самых сложных языков для изучения.

Аллура добавила: - Я изучала вонковский, и ты определенно не говоришь сейчас на мертвом языке.

Я выпустила напряженный смешок. - Я начинаю задаваться вопросом, не сошла ли я с ума. Или, может быть... может быть, я так сильно ударилась головой в том лесу, что не помню этого и лежу без сознания. А это? Это просто моя голова пытается справиться с болью.

- Если это так, то у тебя определенно богатое воображение, потому что я чувствую себя вполне живым. - Долион вздохнул. - И довольно старым.

Прижав ладони к лицу, я сделала три глубоких вдоха. - Я видела свою сестру.

- Только что?

- Когда я, по-видимому, потеряла сознание и упала со стула. Я видела, как она лежала под кучей одеял. Там горел огонь.

- Она выглядела страдающей? —

- Вовсе нет. - Отведя взгляд, я снова представила себе эту картину. - Она выглядела умиротворенной.

- Значит, боги все-таки поделились своим видением.

Выйдя из транса, я покачала головой и нахмурилась. - Как я могу в это верить? Ты сказал, что образ будет в зеркале, а не в моей голове.

- Боги не следуют правилам того, что должно быть, МАЭВИТ.

- Тогда это возможно? Возможно, что она жива? - Я хотела верить всем своим существом, что Алейсея каким-то образом нашла безопасное убежище.

- Если ее дух так же упрям, как твой? Я бы сказал, что да.

Закрыв глаза, я заставила свой разум принять видение, убедить себя, что то, что я только что видела, не было выдумкой. - Но я видела ее. Морос, он... Он утащил ее.

- Возможно, она сбежала. — предположи Долион, но он не видел, как это существо охотилось на Мороса и дядю Рифтина. Он не видел, с какой легкостью оно разорвало тело дяди Рифтина. Даже тогда я должна была встряхнуть голову от ужаса, от эффективности, с которой оно убивало. По какой причине оно должно было пощадить ее?

- Я не могу выразить, как сильно я хочу в это верить.

Рука сжала мое плечо, и когда я подняла глаза, я увидела, что на меня смотрит Алура. - Тогда верь в это.

* * *

Алура села рядом со мной, когда я открыла книгу с головоломками на первой странице, которую я раскрыла. Напротив нас Долион сидел и что-то записывал в кожаный дневник, а кости, которые Алура анализировала ранее, были разбросаны по столу. Она определила, что каждая из них когда-то принадлежала разным людям. Это означало, что из моей руки вылетели кости по крайней мере дюжины умерших людей, и я все еще не могла это осознать.

Он поднял один из образцов, изучил его, а затем положил обратно и снова что-то записал.

- Похоже, это история о Дэймосе и Морсане, — сказала Алура, возвращая мое внимание к книге.

Я провела пальцами по фигуркам, заставляя их снова двигаться, как и раньше. - Кто они?

- Морсана была богиней смерти. Говорили, что ее глаза были настолько поразительно серебристыми, что ни одно смертное существо не смело смотреть на нее. За исключением Дэймоса. - Ее аметистовые глаза потускнели от сосредоточенности, когда она уставилась на страницу. - Он был страшным воином древнего племени, который завоевывал земли и убивал без угрызений совести. Некоторые верили, что в нем обитал Бог Хаоса, и, как говорили, Морсана так безжалостно преследовала его, что следовала за ним в каждую битву, замаскировавшись под стаю воронов. С каждой победой ее попытки завладеть его душой увядали. И вскоре она влюбилась в храброго смертного, который не дрогнул в ее присутствии. - Она пристально посмотрела на картину, ее рука зависла над темной фигурой, поглощенной пламенем. Для нее изображения не двигались, а оставались статичными. - Он приносил ей в дар своих жертв, и его народ поклонялся некогда страшной богине. Но Магекаи, бог темной алхимии, был одержим ею. С самого начала времен. И он был в ярости из-за ее любви к смертному. Поэтому он взял дело в свои руки. Он вооружил врагов дэймоса мощной магией, которая сделала их бессмертными. Усилил их дневным светом, что сделало их непобедимыми для смертных. И так появились соласионы. И они завоевали земли, которые дэймос отвоевал для своего народа».Она перевела взгляд на женщину, окутанную серебристым сияющим светом. - К сожалению, Магекаи и его бессмертные одержали победу. Они бросили дэймоса в Сейблфайр, чтобы он горел вечно, и убили его народ. Магекаи заключил Морсану в тюрьму на долгие годы. Решив никогда не выходить замуж за продажного бога, Морсана приняла облик ворона и сбежала. Вот почему считается, что ворон переносит души умерших в Нефирию».Все еще глядя на страницу, она положила ладонь на кости на корешке книги. - Нас никогда не учили о народе корвикаи. Все эти истории были не чем иным, как баснями о богах и смертных. - Переведя внимание на меня, она улыбнулась.

- Но это не так, верно? Если ты существуешь, то они должны быть реальными.

- Они очень реальны. - Долион поднял глаза от своих исследований. - Нам есть чему поучиться у тебя, Маэвит.

Я опустилась в кресло, пытаясь все это осмыслить. - Мне кажется, что мне есть чему поучиться у самой себя.

- И ты узнаешь. - Алура улыбнулась ободряюще.

- Да, но, возможно, утром. - Долион зевнул и потянулся. - Я устал изучать кости.

- Это был долгий день путешествия, — вздохнула Алура.

На стук, раздавшийся эхом по подземелью, мы втроем подняли глаза и увидели Рикайю, стоящую скрестив руки перед камерой Долиона. - Итак... я должна показать нашей новой гостье ее комнату. - Ее взгляд упал на Алуру, как будто она оценивала ее. - Это, наверное, ты.

- Я с удовольствием переночую здесь, если...

- Извините. Здесь только две камеры с кроватями. Если вы займете одну из остальных, вам придется спать на бетонном полу. - Теплота, которую Рикайя проявила ко мне, когда я только прибыла, исчезла, и я нахмурилась, гадая, что же в этой женщине ей так не нравится.

- Хорошо. Я пожелаю вам обоим спокойной ночи. - Алура кивнула и встала из-за стола, грациозно направляясь к Рикайе, которая смотрела на нее словно та сделала что-то, что ее обидело.

Рикайя повернулась ко мне. - И тебе. Полагаю, ты захочешь еще раз принять ванну и переодеться.

- Бассейн и губка подойдут. Может быть, и смена одежды. Думаю, Зевандер захочет, чтобы я вернула ему его тунику.

Ее губы изогнулись в ухмылке. - Он не просил меня забрать ее у тебя.

- В таком случае, только губка и бассейн.

- Хорошо. - С этими словами они обе направились по коридору.

ГЛАВА 39 МАЭВИТ

Пока я ждала, пока Рикайя принесет мне таз и губку, я открыла книгу-головоломку на следующем механизме — коробке, похожей на часы, с различными символами. Пробежав глазами по каждому из них, я повернула книгу и остановилась на одном, который я видела раньше — колючем глифе, из которого из моей руки выстрелили кости. Нахмурившись, я присмотрелась к нему повнимательнее и

Глифы. Символы были глифами.

Я повернула верхнюю часть коробки, пока она не защелкнулась, и обнаружила, что каждый глиф на верхушке каким-то образом совпадал с глифами на боковой стороне, хотя они не были одинаковыми символами. Они также совпадали с тем, что выглядело как разные фазы каждой луны, вырезанные на внешнем крае верхушки, чуть дальше циферблата.

Вопрос был в том, как каждый глиф на верхней части соотносился с глифами на боковой части?

Я бы спросила Долиона, но уже слышала его храп через стену.

Мое внимание привлекло крошечное отверстие в центре циферблата. Перелистав страницу назад, я вытащила рычаг, которым открывала книгу, и вставила один его конец в маленькое отверстие. Другой конец торчал, как рукоятка, и когда я повернула его, внутри что-то зазвенело. Я повернула его еще раз, и зазвенело снова — прекрасная мелодия с невероятно богатой гармонией арфы. Поворачивая и поворачивая, я продолжала мелодию, пока она не прекратилась и коробка не щелкнула громче, чем раньше. Я посмотрела на расположение глифов. Корешок выстроился в линию со скорпионом. аериз в огне. Две половинки лун соединились в верхней и нижней частях циферблата, образовав одну полную луну. Я легко подняла крышку коробки. Внутри лежала черная роза, совершенно неповрежденная, словно ее только что сорвали. Я вынула ее из коробки, обратив внимание на красивые металлические серебряные края вдоль каждого лепестка. Осмотрев цветок, я перевернула страницу, чтобы прочитать следующую часть истории.

Та, что, по-видимому, была Морсаной, как она появилась на первой странице книги-головоломки, стояла над младенцем, лежащим в колыбели, держа в руках розу, похожую на ту, которую я держала в руках в тот момент. Когда я провела пальцами по странице, сцена ожила. Морсана положила розу на грудь младенца, и вокруг колыбели собрались вороны.

Еще одно прикосновение пальца открыло слова под сценой.Из смерти мы воскресли. Родилось новое поколение.

Я вспомнила разговор со старой ведьмой, когда она сказала мне, что это она нашла меня. Что она не видела, кто оставил меня там. Может, это она оставила розу? Что это значило?

Я снова перевернула страницу и увидела еще одну загадку. Круглый объект с различными линиями и колышком в центре. Под ним, казалось, был какой-то лабиринт из глубоких борозд, но я была слишком уставшая, чтобы разгадать его, и с вздохом отложила книгу. От предыдущих тренировок и изучения костей у меня кружилась голова.

Звезды за окном привлекли мое внимание, когда я свернулась калачиком в одеяле. Как и в предыдущие ночи, мои мысли обратились к Алейсее. Я вспомнила видение, которое видела днем, когда она лежала спокойно и живая рядом с теплым камином. Кто-то нашел ее и приютил? Я не могла представить, кто в Фоксглавее мог бы сделать такое после ее изгнания.

Кроме одной.

Ведьма-старуха.

Она была единственной, кого не беспокоили слухи или предполагаемое зло, которое олицетворяла моя сестра. Да, я молилась, чтобы она нашла Алейсею и чтобы моя сестра была в безопасности с ней.

Глаза наполнились слезами.

Что-то шевельнулось в поле моего зрения, и я вскочила.

В поле зрения появились длинные, тонкие ноги.

Паук, которого я видела накануне вечером, прямо перед моей камерой, снаружи.

Мой пульс участился, сердце забилось сильнее, и я снова стала искать что-нибудь, чем можно было бы в него бросить. Если я не ошибалась, паук казался больше, чем в прошлый раз, и тогда я подумала, что, возможно, мне просто показалось.

Он не приближался, словно не мог по какой-то причине.

- Кыш! — я отмахнулся от него, не осмеливаясь слезть с кровати.

С его мохнатой спины свисал какой-то предмет, который он длинной тощей ногой положил на каменный пол по другую сторону решетки. Нахмурившись, я наклонилась вперед, пытаясь разглядеть, что он там положил.

Паук скользнул в сторону, скрывшись из виду, и я поднялась на ноги, не отрывая глаз от предмета, который он оставил. Судя по блестящей поверхности, это было зеркало.

Не видя паука, я осторожно подошла к двери камеры, оглядываясь по сторонам. Когда я открыла дверь, которую, похоже, никто не запер, в животе закрутилась нить напряжения, и я стала искать проклятого паука.

Когда я подняла зеркало с пола, мое отражение уставилось на меня, а когда я опустила его, я заметила блеск чего-то еще впереди. Я осторожно пошла к этому, внимательно следя за малейшим движением.

Когда я проходила мимо, храп Долиона эхом разносился по стенам его камеры, и я продолжала идти к темному концу коридора. Пока не наткнулась на второй предмет. Ключ.

Вдали вспыхнул светильник, сначала напугав меня. Но мое внимание привлек еще один предмет.

На полу.

Замок и цепь.

Я посмотрела на ключ в своей руке, а затем снова на дверь. Паука, которого я видела, по-прежнему не было видно. Логическая часть моего мозга подсказывала мне оставить все как есть и вернуться в свою камеру, потому что ничего хорошего из погони за огромными пауками никогда не выходило. В детстве я однажды преследовала тарантула на опушке леса и в итоге была укушена, что оставило довольно большой след на моей ноге.

Однако нелогичная и безумно любопытная половина моего мозга хотела знать, что было заперто. Конечно, Долион и я не должны были спать рядом с чем-то, что могло бы нам навредить. Вполне возможно, что это были просто пауки.

Эта мысль заставила меня содрогнуться.

Сомневаясь в своем здравомыслии, я на цыпочках подошла ближе, и тяжесть моего решения открыть дверь заставила мои руки задрожать, когда я вставила ключ в замок. С щелчком замок открылся, и я ослабила цепь, удерживающую дверь закрытой. Каждая мышца дрожала, когда я подняла дверь со скрипом старого дерева и ржавых петель. Схватив светильник со стены, я поднесла его к открытой двери, чтобы заглянуть внутрь. Там была только тьма и лестница, исчезающая в тени.

Я перенесла светильник на другую сторону двери, и свет осветил ужасающе огромную паутину, занимавшую всю стену.

Громкий звук отвлек мое внимание от отверстия. - МАЭВИТ! Что ты делаешь! - В конце коридора, прямо за дверью моей камеры, стояла Рикайя, глядя на разбитую фарфоровую посуду с широко раскрытыми от страха глазами. - Уходи оттуда! Сейчас же!

Сила обхватила меня за талию и потянула через отверстие. При ударе по позвоночнику пронзила боль, а за глазами мелькнули острые вспышки света, которые слились в взрыв мучительной боли в затылке. Дверь над головой захлопнулась.

- Бранимир! — приглушенный крик Рикайи проник через барьер, и я потянулась к подсвечнику, поднимая его в воздух.

В темном углу что-то шевельнулось. То немногое, что я смогла разглядеть, говорило мне, что это не паук, хотя я чувствовала, как глаза следят за каждым моим движением из всех углов этого маленького пространства. Гнилостный запах тлена и плесени ударил мне в нос, и я закашлялась и задыхалась, сглатывая кислоту в горле. Я поднялась на колени, размахивая горящим факелом вперед-назад.

- Эй?

В ответ раздался глубокий, гортанный рык, и тогда я поняла, что совершила серьезную ошибку, открыв эту дверь.

Я медленно отступила к лестнице, но щекотание на задней части икры заставило меня остановиться, и я медленно повернула голову.

Над мной возвышались самые большие клыки, которые я когда-либо видела, а над ними сотни глазков следили за мной.

Я вскрикнула и на четвереньках бросилась прочь, уронив подсвечник. - Кто-нибудь, помогите!

- Маэвит! — в голосе Долиона слышалась паника.

- Тихо, — прозвучал глубокий, хриплый голос сзади.

Я повернулась к углу, где только что видела движение. - Там кто-то есть?

- Они не любят криков, — ответил голос.

Я не осмелилась оглянуться на гигантское чудовище, преграждавшее мне путь к спасению. - К-к-кто ты?

- Пой. Это их успокоит.

Петь? Он что, сошел с ума? Как, черт возьми, я могу петь в такой ситуации? «Я… я не знаю, смогу ли. Я… дрожу.

- Я не позволю им тебя тронуть. - Хотя его голос был хриплым и пугающим, в нем чувствовалась искренность.

- Хо-хо-хорошо. - Я сделала длинный, дрожащий вдох и выдохнула так же дрожаще.Не думай о пауках.

Закрыв глаза, я представила себе свою сестру и ночи, когда она просила меня спеть ей. Я представила себе звезды и свою кровать, и все то, что приносило мне утешение. Сначала я напевала, чтобы понять, смогу ли я выдать хоть одну ноту, когда горло сжато, а мышцы напряжены. К счастью, мое тело не подвело меня, и я спела песню, которую знала лучше всего. Ту, которая напоминала мне о том, как я смотрела, как скорбит мой отец.

Я была так поглощена песней и воспоминаниями, которые крутились в моей голове, что не заметила приближающуюся фигуру.

Пока не открыла глаза.

Передо мной притаилось чудовищное существо с кожей, похожей на кору дерева и покрытой черными линиями вен, с двумя черными бездушными глазами, которые смотрели на меня. Из его головы торчали кривые рога, а губы были отодвинуты, обнажая острые зубы.

Я вскрикнула и отскочила назад. Страх внутри меня сжимал желудок и грудь, парализуя меня, пока чудовище приближалось.

Ратхавор из ПОЖИРАЮЩЕГО ЛЕСА!

- Пожалуйста. Пой, — сказал он, поднося к губам костлявый палец, напоминавший мне ветку дерева.

Каждая клетка моего тела дрожала и подпрыгивала, охваченная страхом, сжимавшим мои легкие. Моя нижняя губа дрожала от желания плакать, но я сдержалась и кивнула. Потому что я была в ловушке и не хотела, чтобы с меня содрали кожу. Закрыв глаза, я заставила себя перенестись в другое место. Куда угодно, только не сюда.

Что-то поцарапало мои бедра, и я открыла глаза, чтобы увидеть человекоподобное существо, которое лежало головой на моих коленях, а его худое, бледное тело было скручено в комок.

Я едва могла дышать, глядя на него. Ждала момента, когда он сорвется и поднимет меня на своих костлявых руках, а потом сорвет с меня кожу.

Но он этого не сделал.

Вместо этого он просто лежал на моих ногах, и я почувствовала, как капля влаги скользнула по моей голени.

Слезы. Его слезы. Он плакал, пока я пела ему.

Мой пульс замедлился. Мое дыхание успокоилось.

Он больше не казался мне страшным.

В тот момент он напомнил мне ребенка. Грустного и отчаявшегося ребенка, который жаждал контакта.

Пока я пела, я опустила руку к его лицу, задержавшись на мгновение. Я нежно погладила его по плечу, и он вздрогнул, но не пошевелился. Я продолжала петь, положив руку на него, и почувствовала, как он задрожал от рыданий. В моих глазах навернулись слезы. Мое сердце сжалось и разбилось от жалости к этому бедному, беспомощному существу, которое, казалось, не хотело ничего, кроме нежного прикосновения.

Я больше не боялась.

Я была в ярости на того, кто причинил ему боль.

ГЛАВА 40 ЗЕВАНДЕР

Крепкий алкоголь не смог заглушить разочарование, которое бушевало в Зевандре, когда он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел через окно на обширную долину с деревьями и горы вдали.

Он потратил часы, обучая Маэвит одному-единственному глифу. Чтобы научить ее более мощным, понадобились бы годы, а у него не было столько времени. Кто знает, когда Бранимир наконец сорвется, и ему придется поднять меч на собственного брата.

Или хуже того.

Тем не менее, Зевандер не мог отрицать радость, которую он испытывал, наблюдая за ней. Непоколебимая решимость в ее глазах, которая заставляла его тело напрягаться самым раздражающим образом.

Дверь с грохотом распахнулась, и он обернулся, чтобы увидеть Рыкайю, стоящую в дверном проеме, задыхающуюся от бега.

- Зевандер! Иди! Маэвит!

- Что случилось? - Странно, как в этот момент все его мышцы напряглись.

- Бранимир похитил ее! - В голосе Рикайи слышался чистый ужас.

Поставив стакан на стол, Зевандер вскочил на ноги и пересек комнату. Он помчался по коридору и по лестнице в Большой зал, а затем по другому коридору к лестнице, ведущей в подземелье.

По дороге Рикайя рассказывала о том, что она видела, и с каждым шагом ее голос становился все более истеричным.

Я несла ей таз и губку, чтобы она могла умыться, и увидела, как один из его пауков затащил ее внутрь! Думаешь, он причинит ей вред?

Зевандер не осмелился даже представить себе такое, и эта картина пронзила его горячей волной ярости. - Нет, — сказал он ради своей сестры. Оказавшись в подземельях, он направился к месту, где Долион склонился над дверью.

- Я попытался наложить заклинание паралича, но он, похоже, устойчив к нему.

Игнорируя пожилого мужчину, Зевандер взялся за дверную ручку и напряг все мышцы, пытаясь поднять ее.

Его брат запрокинул голову назад и, увидев зеркало, испустил шипение и отступил от девушки.

- Нет, постой! - Маэвит протянула к нему руку, когда он отступил в тень.

Отложив зеркало, Зевандер спустился по лестнице, и когда она повернулась к нему, он щелкнул пальцами. - Иди.

- Нет, — сказала она, и проклятая ее упрямая натура и вызов в ее голосе, который заставил его кровь закипеть. - Почему он заперт здесь?

- Это его выбор.

- Ты лжешь.

- Нет, — прохрипел Бранимир. - Это правда. Иди с ним.

Смущенная, она перевела взгляд с одного брата на другого. - Пойдем со мной. Тебе не нужно запираться здесь.

- МАЭВИТ, — предупредил Зевандер. - Иди. Сейчас же.

Когда она не подчинилась его приказу, Зевандер послал в нее поток энергии, который поднял ее с земли.

Бранимир зарычал из угла, где он притаился.

- Останься, — прорычал Зевандер в ответ. — Или я пошлю тысячу ядовитых ударов в твое сердце. - Как только слова сорвались с его губ, он пожалел о них. Давно он не угрожал брату таким образом.

Он осторожно поставил Маэвит на ноги и призвал ее подойти к нему.

Она бросила взгляд на Бранимира, а затем направилась к лестнице, не удостоив Зевандера ни одного взгляда, пока поднималась по ней.

Вздохнув, Зевандер последовал за ней и, выйдя из камеры, закрыл дверь, закрепив цепь. - Ты будешь спать в одной из комнат в башне.

- Кто он?

— Наш брат, — ответила за него Рикайя. — Бранимир.

— Почему ты... Почему ты запер его там? Это... жестоко.

— Ты не знаешь его и не знаешь, на что он способен, — резко ответила Рикайя.

- Рикайя, может, ты дашь нам минутку и уберешь разбитый фарфор? - Голос Зевандera оставался спокойным, несмотря на ярость и адреналин, бурлящие в нем. И тогда ему пришло в голову, что в его венах пульсирует еще что-то, хотя он не мог точно определить, что именно вызывало в нем такое беспокойство. Это было не просто ревность. Что-то более глубокое. Более мрачное.

Обладательное.

Вид Бранимира, лежащего у нее на коленях, запутал его мысли в раздражающей смеси гнева и обиды.

- Хорошо. Я говорила тебе, что это плохая идея — приводить ее сюда. - Рикайя развернулась и побежала по коридору к разбитому умывальнику, лежащему перед камерой Маэвит.

Долион последовал за ней, оставив Зевандера и Маэвит стоять у запертой двери.

- Что с ним случилось? - спросила она.

Зевандер повесил зеркало обратно на крючок. - На нас лежит одно и то же проклятие. - Он увидел свое отражение в зеркале и понял, что в спешке, направляясь в подземелье, не потрудился закрыть лицо.

- Но ты… ты не похож на него.

- Бранимир прошел ритуал, когда был намного старше. Я был младенцем и не испытал столько побочных эффектов.

- Но у тебя есть некоторые, — сказала она, явно заметив шрам на его лице и гротескные вены, вытекающие из него.

- Да. Возможно, его судьба станет и моей.

- Зачем держать его там? - В ее голосе слышался укоризненный тон, и хотя он не мог ее за это винить, это все равно раздражало его.

Он колебался, отвечать ли на ее вопросы. В конце концов, это не его дело. Это она забрела туда, куда ее не приглашали. Но по причинам, которые он не мог объяснить, ему не нравилось, что она видит его в таком свете. Это беспокоило его. - Он хочет скрыться. Это не мой выбор.

- Как он ест? Как он живет там, внизу?

- Его создания обеспечивают его.

Она фыркнула, оглянувшись на дверь. - Думаю, я бы сошла с ума, если бы каждый день была заперта в этом темном месте. Но если это его выбор...

- Почему ты спустилась туда? — спросил он, стиснув зубы, и новая волна гнева пронзила его.

- Меня привел... огромный паук, который оставил след из безделушек, в том числе и ключ.

Казалось, пауки стали умнее. Привлекли ее либо самостоятельно, либо по приказу Бранимира, он не мог сказать. Но для чего? «Желание найти лекарство и позволить ему дожить оставшиеся годы в мире уходит на второй план.

- Ты говоришь, что вылечить его невозможно?

Зевандер хотел рассмеяться над иронией ее вопроса, ведь лекарство от его недуга стояло перед ним и спрашивало об этом. Однако он не стал этого говорить, опасаясь, что она может предложить себя прямо сейчас.

- Прости, если я прозвучала как обвинение.

Опустив взгляд, она покусала нижнюю губу, невыносимо красивая со своими раздражающими маленькими привычками, которые приковывали его внимание и заставляли его гадать, какая она на вкус. Если ее губы сладкие, как ягоды, или горькие, как его ликер. - Я думала...

- Я знаю, что ты думала. Как я уже сказал, с этого момента ты будешь спать на верхнем этаже. И ты оставишь его в покое.

- Он опасен?

- Он убивал раньше.

- Невинных?

В его мыслях промелькнуло видение, которое Зевандер получил много лет назад, когда его брат разрывал на части мародеров из соласиона, которые пришли за его матерью и сестрой, кровь и внутренности их тел, разорванных, как будто их растерзало дикое животное. - Нет.

- Тогда, по моим расчетам, это делает его гораздо менее опасным, чем ты.

- Полагаю, да.

Ее предположения были верны. Зевандер убивал много раз, не задаваясь вопросами и не испытывая угрызений

- Так как же я буду в большей безопасности, находясь рядом с тобой, чем здесь?

- Потому что я больше не прошу. Теперь, если ты предпочитаешь спать снаружи с...

Она сложила руки на бедрах, ее хмурый взгляд углубился до чего-то, что, вероятно, она надеялась, было злым и устрашающим. Он нашел ее странно возбуждающей и очаровательной одновременно. - Ты когда-нибудь перестанешь использовать против менязлыхогненных драконов? — спросила она.

- Нет.

- Хорошо. Я буду спать на верхнем этаже. При условии, что ты позволишь мне приносить ему еду и петь ему.

Кто была эта странная существо?

Как бы ни было больно Рикайи держаться подальше, она избегала Бранимира из-за страха. Хотя, честно говоря, она также видела его в самом жестоком проявлении. - Ты ни капельки не боишься его?

- Ну, да. Конечно. Но это не его вина.

Ему не нравилось, что она оставалась с ним наедине, и хотя часть его хотела отвергнуть эти нелепые мысли, другая настаивала на отказе в ее просьбе. Несмотря на его в основном кроткий характер, факт оставался фактом: Бранимир обладал жестокой силой, которая делала его угрозой. - Тебе нужно сопровождение.

— Может быть, Рикайя...

— Ни Рикайя, ни Долион. — Он кивнул головой, чтобы она шла за ним, и когда они прошли мимо ее камеры, она забежала внутрь, чтобы взять книгу, лежавшую на кровати. Ту самую, которую Долион показал ему несколько дней назад, с костлявым корешком и серебристым глазом дракона.

- А как же ты?

Зевандер вздохнул. - Ты, наверное, думаешь, что у меня есть для тебя все время в мире, — проворчал он. — Тренировки и нянька.

- Это не для меня, это для твоего брата. Наверняка ты найдешь для него время.

Он стиснул челюсти и прищурился.

- Ты снова думаешь о том, чтобы отдать меня на съедение огненным драконам, да?

Может, мне стоит познакомиться с этими ужасными зверями, чтобы я могла по-настоящему оценить твою угрозу, не закатывая глаза.

- Одна песня, — сказал он ровным тоном, игнорируя то, как его член вздрогнул от ее дерзкого комментария. - И все. - Он резко повернул голову и повел ее по лестнице на верхний этаж, подальше от своего брата.

- А еда... что он любит? — спросила она вслед ему.

- Мясо. Сырое. - Он оглянулся через плечо и успел увидеть, как ее губы скривились от отвращения, и ухмыльнулся, когда снова повернулся.

- Есть ли у тебя стейк под рукой?

Вместо ответа Зевандер открыл дверь в ее комнату.

Она замялась на мгновение, прежде чем повернуться, и ее глаза засветились, когда она осмотрела комнату, которая когда-то принадлежала его матери. Напротив просторной комнаты стояла кровать с балдахином, углы которой были вырезаны в виде шпилей. Внутренний купол деревянного балдахина удерживал изящный канделябр, который излучал мягкий свет, когда занавески были задернуты. Кровать была покрыта бордовым бархатом, а под ним лежали черные шелковые простыни. Десятки свечей стояли по всей комнате, которую его мать всегда называла темной и полной мрака.

Высокие стрельчатые окна выходили на просторный лес — тот же вид, что и из его собственных покоев, поскольку он поселил ее в комнате в конце коридора.

— Здесь я буду спать? — В ее голосе слышалось недоверие.

- Тебе здесь слишком мрачно?

- Нет, совсем нет. - В комнате стоял красиво вырезанный деревянный стол с вазой, полной асфоделей, которые Магда считала нужным менять время от времени в память о его матери. Маэвит погладила большим пальцем один из нежных лепестков. - Я думала, асфодели — весенние цветы.

- Магда держит их в оранжерее на территории замка.

- Цветы загробной жизни. - С легкой улыбкой она подошла к окну, и что-то в ее темной фигуре на фоне туманного, афотического вида и мерцающих вокруг нее свечей, словно свет жаждал прикоснуться к ней, заставило его грудь сжаться. Она была прекрасна.

Нет, - прекрасна» — слишком слабое слово.

Она была опьяняющей. Изысканно божественной.

Его мысли вновь вернулись к тому моменту, когда он застал ее, прижимающую к себе голову его брата и ласково гладящую его, чего ему было отказано большую часть его жизни. Сжав руки в кулаки, он боролся с тягой в груди. С желанием вырезать этот образ из своего мозга и сжечь его.

Разочарованный этой странной реакцией, он повернулся, чтобы уйти.

- Зевандер, — сказала она, и звук его имени, скатившийся с ее языка, пробежал по его спине холодным мурашками.

Он отвернул голову в сторону, не желая, чтобы она увидела тоску, которая почти сияла в его глазах. Как нелепо он, наверное, выглядел — человек с его строгой подготовкой и дисциплиной, тоскующий по ней, как чертов подросток.

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи,Лунамишка.

- Я все еще раздражаю тебя? — спросила она.

- Бесконечно.

ГЛАВА 41 МАЭВИТ

Как и накануне, я встретила Зевандера и Долиона в тренировочном зале в сопровождении Рикайи, которая не преминула отчитать меня за то, что я открыла дверь в погреб ее брата накануне вечером.

- Дело не в том, что он представляет для тебя опасность, — сказала она, пока я поглощала принесенные ею овсянку с молоком и яблоки. — Просто он… ну, хуже, чем раньше. И иногда он не может контролировать свои эмоции. Однажды я навестила его, не сказав Зевандеру. В результате он чуть не задушил меня. Меня спас аериз.

До тех пор, пока мы не дошли до тренировочной комнаты, я по крайней мере три раза пообещала, что больше не буду спускаться туда одна. Однако, хотя кровать в моей новой комнате была гораздо удобнее, чем в камере, я почти не спала прошлой ночью, мое сознание не только подвергало сомнению видение, которое я увидела об Алейсии, но и то, что я узнала о Бранимире.Стоя в центре тренировочного зала, Зевандер снова был в маске, которую он, казалось, продолжал носить, несмотря на то, что я уже видела, что скрывалось под ней. С маской или без нее он по-прежнему выглядел так же исключительно свирепым и красивым, как и

Я была далеко не в настроении тренироваться, но мне было любопытно, что принесет сегодняшний урок. Хотя метод был изнурительным, мое неохотное увлечение глифами заставило меня преодолеть боль в глазах.

Рикайя встала рядом со мной.

- Ты останешься на этот урок? — спросила я, радуясь ее присутствию.

- Мне поручили помочь с тренировкой. - Отсутствие энтузиазма в ее голосе ясно давало понять, что эта задача ее мало интересовала. Она даже не надела тренировочную одежду, а вместо этого была в изумрудно-зеленом платье.

- Еще один изнурительный день мести ветра? — спросила я, подходя к Зевандеру.

- Нет. Сегодня я покажу тебе новый глиф с помощью Рикайи. Еще один защитный механизм, который может быть тебе очень полезен и довольно прост в освоении.

- Слава богу.

Когда он открыл ладонь, на его коже засиял глиф. -Пропульшир.Отталкивать.

Я обогнула его, чтобы оказаться рядом, и изучила глиф. Небольшой квадрат, вписанный в более крупный, его вершины касались сторон большей фигуры, а из каждой стороны большого квадрата выходили небольшие линии.

- пропульшир, — прошептала я, запоминая форму насколько это было возможно. - Этот кажется немного сложным. - Другие глифы, которые я изучила, имели простые формы, которые мне было легче запомнить.

- Более мощные глифы — самые сложные. Некоторые маги никогда не изучают их тонкости. - Если я не переусердствовала с анализом, то его голос сегодня казался более спокойным, менее раздраженным.

Запомнив глиф, я вернулась на свое прежнее место напротив него, и именно оттуда я случайно взглянула вниз и заметила огромную выпуклость в его кожаной одежде.

Боже мой.

За всю свою жизнь я видела только один, принадлежавший сыну шахтера, который показал мне, как прикоснуться к нему там, и он был далеко не таким большим.

- Не нажимай на этот глиф, — продолжал болтать Зевандер, совершенно не замечая, что мое внимание привлекло это навязчивое зрелище.

- Ты сжимаешь. - Он поднял руку, сжав ее в кулак. Вид его мускулистой руки заставил меня сдержать дрожь, когда я представила, как его рука обхватывает его огромный член. - Это полезно против тех, кто хочет прочитать твои мысли или исследовать твою силу. Мы проверим это на Рикайе.

Ужас пробежал по моей спине. Я сглотнула и повернулась к Рикайе. - Ты можешь читать мысли?

- К сожалению, да, — ответил за нее Зевандер. - В ее случае она должна физически прикасаться к тебе.

Я изо всех сил пыталась вытеснить из головы все мысли о нем и его выпуклости, уставившись в мраморный пол, отчаянно ища что-нибудь еще, на чем можно было бы сосредоточиться.

Не думай о нем.

- Подумай о слове, — сказал он, и его глубокий голос снова вызвал в моей голове тот образ. - О любом слове. И Рикайя произнесет его вслух.

Слово. Слово. Какое слово? Моя голова лихорадочно искала слово, а она взяла меня за руку.

В тот момент, когда ее губы изогнулись в улыбке, я поняла, что она знает.

- Ой-ой, МАЭВИТ. Ты непослушная девочка, — сказала она с ноткой веселья.

Жар охватил мои щеки, в голове закружился головокружительный лабиринт унижения, и я лихорадочно пыталась думать о чем-то другом. Я не осмелилась взглянуть на Зевандера.

- Скажи слово, - приказал Зевандер, и губы Рикайи изогнулись еще выше.

Умоляющим взглядом я молча просила ее не произносить это слово вслух.Пожалуйста.

- Апельсины, - сказала она, облизывая губы.

Вздохнув с облегчением, я кивнула. - Апельсины.

- Хорошо. Теперь закрой глаза и представь себе глиф в своем воображении. Посмотри на него внимательно. Каждую деталь. - Когда я кивнула, он продолжил: - Подумай о другом слове. Не забудь сжать кулак. - Он снова поднял руку, сжав ее в кулак, и снова моя голова подвела меня.

Грызя внутреннюю сторону щеки, я изо всех сил пыталась придумать другое слово. Как только я почувствовала вкус меди на языке, она схватила меня за руку.

- Кровь, — сказала она.

- Кровь, — согласилась я.

- Попробуй еще раз.

Она снова отпустила меня.

Сосредоточься, Маэвит.

Я закрыла глаза и сжала кулак так сильно, что ногти оставили следы на ладони. Моя голова, по-видимому, решила, что нет другой мысли, более важной, и мои мышцы напряглись от нарастающего разочарования.

Сосредоточься. Сосредоточься!

Покажи мне что-нибудь еще! — кричала моя голова. Свет, проникавший сквозь мои закрытые веки, стал черным как смоль.

Все стихло.

- Привет, МАЭВИТ, — сказал женский голос, и я обернулась, чтобы увидеть стройную фигуру, неспешно идущую ко мне, ее силуэт освещал какой-то неясный источник света позади нее.

Когда она приблизилась, ее черты стали более четкими — длинные волосы цвета воронова крыла и серебристые глаза.

Вдали я услышала, как Рыкайя зовет меня, и женщина обернулась, словно тоже услышала ее.

Она улыбнулась мне в ответ. - Не волнуйся, она нас здесь не слышит.

- Кто ты?

- А кто, по-твоему?

Все ее черты соответствовали чертам богини смерти, о которой я недавно узнала. - Морсана. Я умерла?

- Нет, милая девочка. Тебе еще многое предстоит сделать, прежде чем ты умрешь. Но если тебе когда-нибудь понадоблюсь, я здесь. Ты найдешь меня в этом темном месте.

- МАЭВИТ! - Громовой голос Зевандера раздался вокруг нас, и она оглянулась, снова улыбаясь.

- Он неотразимо провокационен, не так ли? - Ее глаза заблестели, как будто возбужденные его интенсивностью. - Есть кое-что, что ты должна знать о нем, МАЭВИТ.

- Что?

- МАЭВИТ! - Сильное встряхивание вывело меня из видения, и я открыла глаза, увидев Зевандера, Долиона и Рикаю, стоящих надо мной. Быстрый взгляд по сторонам показал, что я лежу на полу.

- Опять? - В затылке, где я, по-видимому, снова ударилась, вспыхнула боль, и во рту появился горький привкус, как будто на языке образовался слой мела.

- Похоже, у тебя есть неприятная привычка. - Долион отступил назад, а Зевандер протянул руку и поднял меня на ноги. - Пришлось использовать заклинание пробуждения. Приношу извинения за неприятный привкус.

- Я… погрузилась в темноту. Как во сне.

Зевандер и Долион обменялись взглядами, и Долион опустился на колени передо мной, протянув мне стакан воды, который я жадно выпила.

- Ты провалилась в калигорью. В темное пространство. Интересно. Некоторые никогда не достигают такого состояния ума.

- Там ты узнаешь глифы, которые являются

- Почему?

- В этом пространстве обитает твоя темная сторона, — ответил Долион. - Существо, которое питается гневом, местью, апатией. Каждое живое существо обладает этой тьмой, признает оно это или нет, но с раннего возраста нас учат подавлять ее. Попадая туда, ты открываешь своего рода дверь, и, если не будешь осторожен, ее может быть довольно сложно закрыть.

Темная сторона меня самого? Существо? «Я видела там богиню смерти.

- Морсану? — спросил Долион, сдвинув брови.

- Да.

Он пожал плечами и покачал головой. - Возможно, это свойственно только корвикаи. В конце концов, они связаны с ней. Тем более нужно быть осторожным. Она — могущественная богиня и склоняется к темной стороне морального компаса.

Он почесал бороду, как обычно погрузившись в раздумья. - Пока что будем использовать более простые глифы. Постарайся не переусердствовать. Пропульшир должен быть легким и естественным.

- Легким и естественным. Понятно. - Я встала и еще раз потеребила затылок.

Рыкайя стояла напротив меня и прошептала: - Ты в порядке?.

Я кивнула и прочистила горло. - Итак. Новое слово. - Закрыв глаза, я представила себе новое слово. То, которое Морсана сказала о Зевандере.

Провокационный.

Это слово было поглощено образом символа, который я видела на руке Зевандера. Оно было так ясно в моей голове, что я почти не заметила, как Рикайя схватила меня за запястье, пока не почувствовала, как она сжимает его сильнее.

Сильнее.

Она отпустила меня со стоном. - Ничего.

Улыбаясь, я открыла глаза и посмотрела на ожог на ладони, где мягкое свечение нового глифа навсегда запечатлелось на моей коже.

- Еще раз, — сказал Зевандер безразличным тоном.

- Он когда-нибудь празднует победу? — пробурчала я, опустив руку и нахмурившись, глядя ему вслед, когда он пошел за одним из оружий, висевших на стене.

Рикайя фыркнула. - Только когда он убивает что-то.

Зевандер стоял в стороне от нас, держа в руках длинную палку с двумя заостренными концами. Он крутил ее широкими кругами, как колесо, у себя под боком.

Затем, как хлестким ударом кнута, он перекинул ее вокруг тела, над головой, за спиной и по бокам. Палка двигалась так быстро, что образовала идеальный круг.

С широко открытым ртом я с восхищением наблюдала, как он с легкостью манипулирует палкой, останавливаясь, чтобы подбросить ее в воздух, а затем поймать в идеальном ритме.

- Продолжай тренироваться, — сказал он, не нарушая ритма.

- Как я могу сосредоточиться, когда это происходит?

- Я думаю, в этом и есть смысл, — ответила Рикайя, ковыряя свою ладонь. - Не всегда можно создать идеальные, тихие условия, чтобы отразить кого-то. Это должно быть что-то, что можно делать одновременно с другими вещами, происходящими вокруг тебя. В этом и заключается красота.

Никто не знает, что ты отбиваешься.

Кивнув, я уставилась на Зевандера, наблюдая, как он машет посохом, как напрягаются мышцы его рук и как пот капает с его кожи. Как изящно и безжалостно он, наверное, выглядел против соперника. Я сомкнула пальцы на ладони, на мгновение задумавшись о глифе, начертанном на ней.

На этот раз мои мысли унеслись в другое место. Я представила себе картину двух ночей назад, когда он стоял передо мной в своей свободной тунике и кожаных штанах, с глубокими бороздками мышц на груди. Я представила, как он притягивает меня к себе для поцелуя, его грубые губы на моих, его сильные руки на моей спине.

- Тебе нравится мой брат, да?

Я испуганно выдохнула. Я с трудом сглотнула и отступила назад, освобождая ее руку от своего плеча.

- Не волнуйся, я ничего не видела. - Рикайя усмехнулась и посмотрела на своего брата, а затем обратно на меня. - Это написано у тебя на лице.

- Я просто... искала отвлечение, вот и все.

- Похоже, ты его нашла. - Она подмигнула и улыбнулась, а затем перевела внимание на Зевандера. - Брат, я устала. Она фактически не дала мне прочитать ее мысли. Можем мы продолжить?

На этом Зевандер наконец опустил посох. - Иди. Отдохни, — сказал он Рикайе, а затем прислонился к посоху, выглядя до боли раздражающе восхитительным. - Хочешь снова попрактиковаться в аеризе? Или перейдем к новому глифу?

- Что это за глиф? — спросила я, и Рикайя похлопала меня по плечу, направляясь к Долиону, который сидел со своей обычной кучей книг и свитков.

-Эригориш. Поднимание предметов силой мысли. Но для этого нужна сильная концентрация.

Сама мысль о том, чтобы делать что-то еще с помощью мысли, была совершенно непривлекательной, хотя я не чувствовала себя такой измученной, как Рикайя.

— А как насчет того, чтобы научить меня переворачивать посох так, как ты делал это раньше?

Он приподнял бровь. — Ты хочешь научиться боевым техникам?

— Это тот момент, когда ты скажешь мне, что девушки не должны обладать такими навыками?

Опираясь на шест, он пожал плечами. - Вовсе нет. Я просто удивлен, что тебе это интересно.

- Если я планирую вернуться за сестрой, а я планирую, мне понадобятся навыки, чтобы защитить себя, — сказала я, подняв подбородок, вызывая его на спор.

- Скоро у тебя будет очень мощная магия, к которой ты сможешь прибегнуть.

- Костяной кнут?

- Да. С точки зрения врага, это звучит довольно непривлекательно.

- Ты мой враг?

С напряжением, запечатленным на его лбу, он опустил взгляд. - Я враг всех. В магии, которой я владею, нет ничего добродетельного.

- А если моя магия связана со смертью, то, возможно, я тоже враг всех.

Те изменчивые глаза снова нашли меня, полные мрачного веселья. - Мы с тобой похожи... - Он кивнул головой. - Иди,Лунамишка.

- Я начинаю сомневаться в твоем толковании этого слова. Кажется, луна должна иметь какое-то отношение к ней.

- Кажется, ты права, — сказал он, не оборачиваясь, и снова повел меня в центр комнаты.

- Так что же я имею общего с луной?

Он указал на уголок своего глаза, и я поняла.

- Серебряный знак в моем глазу. А мишка?

- Ведьма.

- Ты называешь меня лунной ведьмой. Полагаю, это подходит, теперь, когда я научилась магии. Что, кстати, было бы поводом для сожжения на костре там, откуда я родом.

- Смертные боятся того, чего не

Я нервно встала там, где он мне указал, и оказалась спиной к его широкой груди. В отличие от той ночи на лошади, когда меня сковывали слои одежды и холод, тонкий слой мягкой кожи позволял мне чувствовать его, словно мы были кожа к коже. - Ты думаешь, Рикаия устала от тренировок? — спросила я, отчаянно пытаясь отвлечься.

- Нет. Она быстро устает. Ее сила требует довольно много вивикантема. - Он обнял меня своими мускулистыми руками, на которых были набиты татуировки в виде пламени и скорпионов, контрастирующие с моими худыми руками, обтянутыми кожей, которые он вытянул перед собой.

Боже, его запах — это восхитительная смесь кожи и гвоздики, но было еще что-то, что я не могла определить. Сладкий янтарный мускус, от которого у меня потекли слюнки.

- Что такое вивикантем? — спросила я бездумно, стараясь не потерять себя в этом исключительно отвлекающем запахе.

- Это элемент. - Словно не замечая моих усилий, он поместил посох в мою открытую ладонь. - Подобно тому, как людям нужны определенные питательные вещества для их тел — железо, кальций, калий — нам нужен вивикантем для нашей магии крови.

- Но ты не выглядишь уставшим.

- Мне нужно меньше.

- Мне тоже понадобится?

- Похоже, что нет, если ты готова попробовать физические тренировки после изучения глифов. - Он положил свою покрытую шрамами и мозолями руку на мою. - «Схвати палку здесь, — сказал он, сдвинув мою руку к середине палки. - Начнем с разминки.

Он повернул палку одной рукой, а другой взял мою руку и расположил ее так, чтобы она описала полный круг. - Затем снова пролезь под ней, схвати и перекинь. - Его руки обхватили меня, когда он направлял мои руки над посохом.

Как только я, казалось, уловила ритм, он отпустил меня и обошел вокруг, наблюдая.

- Сколько времени у тебя ушло на то, чтобы научиться сражаться? — спросила я, неуклюже вращая палку.

- Большую часть моей жизни. Я все еще учусь.

- Значит, пройдет некоторое время, прежде чем я смогу вращать это над головой? - Я сосредоточилась на положении рук, решив удержать палку в движении.

- Увеличь скорость, — приказал он, игнорируя мой вопрос.

Я сделала, как он просил, и, поскользнувшись, палка выпала из моих рук на пол. Мы оба наклонились, чтобы поднять ее, наши щеки почти соприкасались.

Он отступил назад и позволил мне поднять ее. Как только палка оказалась снова в моей руке, я возобновила вращение, все быстрее и быстрее.

Его ладонь ударила по палке, резко остановив ее. - Теперь в обратную сторону.

Раздраженная тем, что он прервал мои идеальные вращения, я нахмурилась и закрутила палку в другую сторону.

- Двигай плавно.

В размытом движении я впала в транс.

- Быстрее.

Я ускорила темп.

- Двигай плавно. Быстрее.

Я обнаружила, что сосредоточилась на нем, а не на палке, наблюдая, как он следит за положением моих рук. Сквозь крутящуюся палку его глаза нашли меня. И мы стояли, лицом к лицу, разделенные быстро крутящейся палкой между нами.

- Быстрее.

Я сделала, как он велел, вращая посох быстрее, так быстро, что он стал лишь размытым пятном, проносящимся передо мной.

Он кружил вокруг меня, как хищник. Руки крепко обхватили мою талию. Его широкая грудь прижалась к моей спине. - Быстрее, — прошептал он мне на ухо, и я почувствовала, как его пальцы впились в мои бока. Волна жара прогрела мою кровь, и я покраснела от мысли о том, что я хотела, чтобы он сделал этими пальцами.

Я не знала, что произошло в тот момент, но мое сердце билось ровным ритмом, и что-то дергало меня в животе. Желание скрестить ноги заставило мои мышцы напрячься. Каждый вздох был неровным и быстрым.

- Отпусти,Лунамишка.

Отпустить? Посох?

В тот момент, когда я отпустила его, он начал падать, но он быстро прижал ладони к моим рукам, и интенсивная жара пронзила мои запястья. Черный дым поднимался вверх от наших соединенных рук, а посох продолжал вращаться в воздухе сам по себе.

Я невольно рассмеялась, когда он завис передо мной, вращаясь все быстрее и быстрее.

- Это я делаю это, или ты?

- Я поставляю энергию, но это ты ей управляешь.

Я управляю его силой.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на жаре в ладони, едва заметив, как он скользнул рукой к моему бедру, пока его пальцы не обхватили мои мышцы. Извивающиеся, жгучие щупальца черного пламени пронизывали меня, растягиваясь и обвиваясь вокруг моих мышц. Жар усилился, пронизывая мою руку, пульсируя между бедрами, и в этот момент я почувствовала сильное, раздражающее желание залезть в свои кожаные брюки.

В темноте моего разума я видела черные вихри, танцующие вокруг меня, струящиеся по моим венам, как горячие ленты, пульсирующие в моих мышцах.

- Что ты делаешь? — прошептал он дрожащим голосом.

Этот вопрос прервал мои мысли. Палка вылетела из моих рук, закружилась в воздухе слева от меня и с грохотом упала на пол.

Зевандер отпустил меня в тот же момент, когда Долион поднял голову от книги.

Тяжело дыша, я стояла, пытаясь понять, что я чувствую в этот момент.

- На сегодня хватит. - Он прошел мимо меня, не удосужившись сказать ничего Долиону, и вышел из тренировочной комнаты.

Собравшись с духом, я пересекла комнату, чтобы взять посох и повесить его на стену. Когда я подошла, Долион протянул мне стакан воды, с недоуменным выражением лица.

- Что случилось?

Я уставилась на воду, заметив, что ее поверхность взбудоражена, словно она кипит над горячим пламенем. - В одну минуту я невинно направляла его силу, а в следующую почувствовала, что как-то перекачиваю ее в себя. - Жжение в ладони привлекло мое внимание к светящемуся символу, выгравированному на моей коже, из крошечных порезов текла кровь.

Я протянула ему руку. - Что это?

Поднимая очки к глазам, он взял мою руку и наклонил ее в своей ладони. - Я совершенно не знаком с этим глифом.

Он поспешно достал бумагу и чернильницу и быстро набросал эскизы глифа, его руки дрожали от того, что, как я предполагала, было гораздо большим волнением, чем я могла вызвать. - Это действительно невероятно! Скажи мне, что ты делала только что?

- Вращала посох в воздухе. Зевандер сказал мне отпустить его, и он направил свою силу

Пока я говорила, Долион спешно делал заметки, окуная перо в чернила. - И ты что-то почувствовала?

Я не собиралась рассказывать ему о том, что почувствовала в тот момент. - Ну, да. Я почувствовала, что... что я все контролирую.

Он прервал свои записи и поднял на меня взгляд. - Ты почувствовала, что его сила стала твоей?

- Да. Но это довольно сложно описать. Я почувствовала, как будто...

- Да?

Мои щеки запылали, но его обеспокоенное выражение лица заставило меня почувствовать, что я должна что-то сказать. - Я почувствовала, как будто это соблазняло меня. Само пламя тянуло меня к чему-то.

Долион расширил глаза и погладил бороду. - Боюсь, я не совсем понимаю, о чем ты. Возможно, в следующий раз я понаблюдаю за этим повнимательнее.

- Из любопытства, что бы значило, если бы я контролировала его силу?

- Это сделало бы твой новый глиф довольно опасным. И если маги узнают об этом, они наверняка захотят уничтожить тебя за это.

Сжав губы, я кивнул. - Прекрасно.

ГЛАВА 42 ЗЕВАНДЕР

Зевандер уставился на свои дрожащие руки, пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло. Это был не первый раз, когда он направлял свою силу — когда Рикайя только начинала осваивать магию крови, он иногда помогал ей, используя эту технику. Это была обычная практика, и в большинстве случаев она была безвредна.

Никогда в жизни он не испытывал такой потери контроля. Словно она сама управляла пламенем.

И никогда он не чувствовал такого возбуждения, вибрирующего в его крови, как в той тренировочной комнате. Каждое нервное окончание ожило, отчаянно и жадно стремясь соприкоснуться с каждым сантиметром ее кожи. Сама мысль об этом, о ней, заставила его снова покрыться потом. Какое бы ядовитое заклинание она ни наложила на него, оно пробудило в нем темное и опасное желание большего.

В то же время это привело его в ярость.

Зевандер потратил столетия, чтобы научиться контролировать пламя. Он тренировался часами, заставляя себя управлять той частью себя, которой он боялся. А там смертная, не имеющая никакого обучения, управляла им, словно оно всегда было частью ее.

Словно оно жаждало быть внутри нее.

Неумолимая боль пульсировала в его паху, и Зевандер сжал подлокотники кресла, стиснув зубы. Он отказался от мысли о том, как ее упругое тело обхватит его изголодавшийся член.

Вместо этого он взял бокал с алкоголем, сделал большой глоток и заставил себя представить что-то другое. Что-то, что не заставляло все мышцы его тела напрягаться и готовиться к разрыву.

Стук в дверь вырвал Зевандера из этих мыслей.

— Да, — сказал он, и Равецио вошел.

— Мы его поймали. В подземельях.

Фламмеллиан.

Наконец-то появился способ выплеснуть накопившуюся агрессию, которая заставляла его отчаянно хотеть разорвать что-нибудь на куски.

Лучше всего подойдет человек, который причинил вред его сестре.

* * *

Зевандер стоял между Равезио и Торрином, держа в руке горящий подсвечник, и смотрел сквозь решетку камеры, за которой в углу притаился светлокожий мужчина. В отличие от меблированных камер, где спали Долион и Мэвит, в этой не было ни кровати, ни окон, ни света. - Где ты его нашел?

- Поспрашивал вокруг. Нашел его запертым в одном из туннелей под Костелвиком. - Торрин постучал пальцем по рукояти своего меча, сжав челюсти. - Только из уважения к тебе я не убил его на месте.

Исхудавший ублюдок улыбался самодовольно, и Зевандер больше всего на свете хотел содрать эту улыбку с его лица. Трудно поверить, что Рикайя имела к нему какое-то отношение, учитывая его истощенный и неопрятный вид, но, возможно, она была слишком далеко ушла в своих эликсирах, чтобы заботиться об этом. - А фламмапул?

Равецио передал ампулу с красной жидкостью, в которой плавали крошечные пузырьки, подтверждающие ее содержимое.

— Кто ты? — Зевандер спрятал ампулу в карман своей туники.

Незнакомец поднял подбородок, не теряя улыбки. — Я мог бы убить ее, если бы захотел. Но я не сделал этого.

— Если ты думаешь, что я пощажу тебя за это, то ты переоценил мою милосердную натуру.

- Яхотелубить ее. Таковамояприрода. Я хотел видеть, как жизнь исчезает из ее глаз, пока я душил ее. Я хотел почувствовать, как ее боль проникает в мою кожу, щекоча меня сладким наслаждением. - В этот момент Зевандер понял. - Ты владеешь магией боли.

Его магия извлекала боль из его жертв. Некоторые боролись с этой силой, а другие находили ее возбуждающей. Средством сексуального удовлетворения.

Образ, который он запечатлел в голове Зевандера, разжег пламя внутри него. Густой черный дым поднялся с его тела и принял форму скорпиона на его ладони. Зевандер опустился на колени, позволяя скорпиону войти в камеру мужчины, и, переступив порог, тот стал больше, пока не достиг размера кошки, бродящей по маленькому пространству.

Пока мужчина не спускал глаз со скорпиона, улыбка на его лице не исчезала, даже в присутствии угрозы.

— Кто снабдил тебя фламмапулом? — спросил Торрин своим обычным грубым голосом.

Мужчина хмыкнул, переводив взгляд со скорпиона на Зевандера. — Ты думаешь, твой скорпион запугает меня настолько, что я расскажу тебе все, что знаю?

Скорпион увеличился до размеров собаки.

- В его жале достаточно яда, чтобы парализовать тебя, пока его клешни разрывают твою плоть на мелкие кусочки. Понимаешь, я тоже хочу убить тебя. Мне доставит огромное удовольствие слышать твои страдания.

Заключенный дернулся и почесал руку. - Неужели так невообразимо, что я мог сам изготовить фламмапул?

С легким движением руки скорпион Зевандера поднял хвост, готовый нанести удар по первому приказу.

- У меня есть секрет, — прошептал мужчина, и вслед за этим раздался тревожный смешок, разнесшийся эхом по подземелью. - Я трахал твою сестру рукоятью своего меча, пока она была без сознания. Она тебе об этом рассказывала? Она хотела кричать, но не могла. - Он поднял нос в воздух и понюхал.

- Я чувствую здесь ее запах. Возможно, когда я с тобой закончу, я найду ее, чтобы еще раз трахнуть, прежде чем уйти.

Рыча, Зевандер приказал скорпиону ударить, сжав кулак, и в тот момент, когда жало опустилось, оно рассеялось в черном дыму.

Мужчина громко рассмеялся, заставив Зевандер скрипеть зубами.

- Кто-то умнее тебя наложил на меня

- Кто? — спросил Зевандер, стиснув зубы.

Незнакомец улыбнулся, и его голова откинулась на стену. - Ты так зол, что думаешь, я расскажу тебе такой секрет?

- Я думаю, ты боишься того, кто бы это ни был.

В глазах фламмелиана мелькнуло безумие. - Где твоя сестра, Леталиш? Я хочу разорвать ее милый маленький цветочек.

Торрин зарычал и пошатнулся, а Зевандер схватил его за руку, чтобы удержать от того, что он сам очень хотел сделать в этот момент: содрать эту самодовольную улыбку с его лица.

- Ты любишь загадки? - Когда Зевандер не ответил, фламмелиан продолжил: - Что все люди жаждут в жизни, но начинают только с последним вздохом?

- Загробная жизнь, — ответил Равезио, стоявший рядом с Зевандером.

- Я признаю, — сказал он, снова почесав руку, и Зевандер заметил на ней след. Насколько он мог разглядеть, это была черная змея. - Даже если ты ответишь правильно, это всего лишь направление. Ты не найдешь ответ. Но, к сожалению, ты ошибаешься.

Зевандер мрачно хмыкнул, глядя на свою жертву. Когда он открыл дверь камеры, глаза мужчины расширились, но он по-прежнему сохранял самодовольную улыбку, что только разжигало ярость Зевандера. Леталиш поднял его за воротник туники и вытащил из камеры, а затем по коридору, где мерцали подсвечники вокруг каменной ниши.

- Если ты попытаешься меня пытать, это будет бесполезно для тебя. Для всех ваших Леталишей.

- Не бойся. Я не буду тебя пытать. - Зевандер махнул Равецио, чтобы тот взял ключ со стены и открыл дверь подвала.

- Я не буду голодать, потому что заклинание дает мне все, если ты попытаешься это сделать.

Все еще держа мужчину за рубашку, Зевандер наклонился настолько, чтобы открыть дверь. - Я не буду морить тебя голодом, не буду мучить и не буду пытаться убить тебя своими руками.

- Тогда, возможно, лучше отпустить меня. Подозреваю, твоя сестра будет рада визиту.

- Возможно. - Если бы ему не была предоставлена защита, Зевандер вырезал бы язык этому ублюдку за то, что он снова заговорил о Рикайе. - Но тот, кто наложил на тебя заклятие, не учел одну вещь. - Он толкнул мужчину в яму, где тот с глухим стуком упал на землю. - У меня есть старший брат.

Незнакомец застонал и закашлялся, так как при ударе воздух, должно быть, вышел из его легких. Он повернулся на бок и задыхался, отползая назад, когда, несомненно, заметил Бранимира и его питомцев.

Зевандер наблюдал, как мужчина пошатываясь поднялся по лестнице на полдюжины ступенек, прежде чем захлопнул над ним дверь и закрепил цепь на месте.

Его крики проникали сквозь дерево и железо, пока наконец не затихли, и снизу не раздался мокрый хлюпающий звук разрываемой плоти.

- Наверное, стоило попытаться вытянуть из него ответ на загадку, — сказал Торрин, стоящий рядом.

- Я уже знаю ответ. Это не приблизит нас к выявлению его источника .

Равецио почесал затылок.

- Просто из любопытства, что это?

- Наследие.

ГЛАВА 43 МАЭВИТ

Ванная комната в моей комнате была не такая большая, как у Зевандера, но такая же красивая. Круглая мраморная и каменная раковина с зажженными свечами у основания, фрески на потолке и целая стена с остроконечными окнами, выходящими наружу и открывающими потрясающий вид. Хотя было середина дня, серые снежные облака и вечный туман создавали мрачную атмосферу, которая омрачала комнату, несмотря на множество свечей, которые добавляли мягкий свет.

На подоконнике стояла латунная фляжка, которую я узнала — та, что я видела в ванной комнате Зевандера и которая напомнила мне бутылочку для омовения. Улыбаясь, я открыла пробку, чтобы понюхать, и подтвердила восхитительный аромат. Подарок, как я предположила.

Намыливая плечо янтарным мылом, я смотрела на свою раскрытую ладонь, где глифы, которые я заслужила, превратились в бледные белые шрамы.

- Какой странный сон, — прошептала я, все еще не до конца уверенная, что все это реально. Мои мысли вернулись к тренировке, когда я направляла силу Зевандера. Как я была поглощена этим моментом.

Вода в ванне обволакивала меня теплом, и я вспомнила его мощные руки, обнимавшие меня, его ладони, направлявшие мои. Я чувствовала себя маленькой рядом с ним, но сильной. Закрыв глаза, я представила себе нас двоих, и головокружительная жара охватила меня, пока я мыла себя, проводя мыльной губкой по коже и представляя себе нежные прикосновения его пальцев. Призрачное прикосновение его губ защемило мою шею, и при первом прикосновении зубов я открыла глаза и резко вдохнула.

Хватит.Если я собиралась продолжать тренироваться с этим мужчиной, мне нужно было избавиться от нечестивых мыслей, которые он пробуждал во мне.

Я положила губку на край раковины и намылила волосы, остановившись, когда мой палец наткнулся на что-то на затылке. Ряд бугорков, расположенных в странном узоре, которые не походили ни на струпья, ни на порезы. Я осторожно провела по ним пальцем и в отражении воды заметила мерцающее серебристое сияние на спине у плеча.

Нахмурившись, я повернулась в сторону, чтобы лучше рассмотреть его, и мое отражение в темных окнах напротив меня осветилось чем-то. Форма, которую я не могла разглядеть в ярком свете. Возможно, глиф. Странно, что он был на моей спине, а не на руке, как у других.

Я провела пальцем по символу и почувствовала легкую вибрацию под кожей.

Что это?Если бы я была дома, то меня бы высекли, изгнали или сожгли, потому что губернатор не всегда доверял Пожирающему Лесу в том, что он устраняет самые страшные проявления зла. Даже я была потрясена присутствием этих странных знаков, но, хотя я не могла ничего разглядеть под тем углом, под которым стояла, по крайней мере, я не чувствовала боли от того, что бы это ни было.

Больше беспокойства вызывали странные маленькие изменения, происходящие со мной.

Я даже не успела перевести дух за время, проведённое там, чтобы поразмыслить о том, как многое изменилось с тех пор, как я покинула свой мир. Как, даже несмотря на то, что этот мир стал ограниченным, поскольку я была заперта в замке, а порой и в своей собственной комнате, он всё равно казался мне больше, чем Мортазия. Интересным, несмотря на странных и опасных существ. Меня опечалила мысль,

Смыв мыло и выжав воду из волос, я быстро вытерлась полотенцем и надела одно из платьев, которые Рикайя приготовила для меня в шкафу. Длинное черное бархатное платье с капюшоном, шнурующимся корсетом и глубоким вырезом, который подчеркивал мою грудь. Что-то подсказывало мне снять его и найти что-нибудь более скромное, но я замерла, пытаясь понять, чей голос требовал этого.

Конечно, не мой.

Агата назвала бы меня шлюхой, если бы я надела что-то подобное дома. - Злая маленькая шлюшка, - как я слышала, как она называла других женщин из прихода. Я улыбнулась при этой мысли и решила, что платье идеально подходит, даже если оно добавило еще больше черного в мой гардероб. С тех пор как я оказалась здесь, я стала меньше ненавидеть этот цвет. На самом деле, я почувствовала гордость, как будто наконец-то приняла свою ненормальную природу.

Я тихо подошла к двери и удивилась, когда ручка легко повернулась. Хотя я вернулась в свою комнату после тренировки сама, я задавалась вопросом, не запер ли меня Зевандер, пока я принимала ванну.

Похоже, он этого не сделал.

Заглянув в коридор, я увидела длинный пустой коридор в обе стороны, вышла из комнаты и быстро пошла к лестнице впереди.

Спустившись по лестнице, я пошла по тому же пути, по которому Зевандер вел меня две ночи назад, но остановилась, когда дошла до Большого зала, и обнаружила, что там никого нет. Только входные двери стояли без охраны.

Огненные драконы, предупреждала меня голова, но что, если это была просто тактика, чтобы напугать меня? История, чтобы я не пыталась сбежать.

Это не имело значения. Я не имела представления, где я нахожусь и куда идти, а после моего опыта с охранниками я не доверяла спрашивать у незнакомых людей, которых могла бы встретить, если бы решила бежать.

Вместо этого я продолжила идти к кухне. Там я застала Магду, которая нарезала овощи.

Не удостоив меня взглядом, она спросила: - Чего тебе?

- Я хотела бы помочь.

Она недовольно хмыкнула, но я подошла ближе.

- Пожалуйста? Я с удовольствием нарежу для вас картошку.

- Картошку? — насмешливо спросила она. - Это не картошка, девочка. Это называется пахзатц. Это корень.

- Пахзатц, — повторила я, без ее сильного акцента.

- Можно? - Я протянула руку за ножом, что вызвало у нее подозрительный взгляд.

- Знай, что если ты попробуешь что-нибудь неладное с ножом, то на ужин у нас будет рагу из смертной девчонки. - Она явно не стеснялась в своих угрозах.

- Мне это кажется ужасным блюдом.

Ее губы изогнулись в улыбке, и она хлопнула широкой стороной ножа по моей ладони. - Ты режешь пахзатц, я режу мясо.

Кивнув, я положила нож на деревянную поверхность и повернулась к раковине — искусно украшенному металлическому крану, прикрепленному к черной фарфоровой раковине, наполненной водой. Я вымыла руки, а затем вернулась на свое место, где нарезала корни, а Магда тихо резала мясо, за чем я наблюдала с того места, где стояла.

- Магда, можно я отнесу часть мяса Бранимиру?

Ее брови сдвинулись, как будто само его имя вызывало у нее грусть. Она молча кивнула и отделила часть нарезанных кусков на отдельную тарелку. После того, как я нарезал весь пахзатц, я занялась нарезанием лука, моркови и какого-то другого странного овоща, название которого я не могла произнести.

Затем Магда протянула мне тарелку с мясом. - Спасибо, — сказала она, когда я взяла тарелку. - Спасибо за помощь.

Я слегка улыбнулась и побежала в подземелья с отвратительным ужином Бранимира в руках. Я несла тарелку по лестнице и коридору. По пути я прошла мимо красиво вырезанных статуй ангелов, а, повернув за угол к камерам, заметила, что камера Долиона пуста — вероятно, он ушел изучать кости и свитки с Аллорой. Уставившись на это, я с головой врезалась в непробиваемую стену из мышц, и хотя мне удалось удержать тарелку в руках, часть мяса упала на пол с хлопком.

Я подняла глаза и увидела гневный взгляд Зевандера, устремленный на меня. Без маски, скрывавшей его лицо, я наконец смогла рассмотреть всю тяжесть его шрама, который выглядел как плохо заживший разрез с крошечными трещинами, из которых темные вены расходились по его губам и подбородку. На фоне его медовой кожи и грубоватого лица шрам выглядел жутко красивым, придавая ему свирепый вид, а его сверкающие глаза напоминали мне пылающий огонь. Мои пальцы чесались, чтобы сделать что-то смелое, например, прикоснуться к нему.

- Что ты делаешь? Разве я не сказал тебе, что ты не должна навещать Бранимира в одиночку? - Его голос был напряженным и раздраженным.

Я отступила назад, прочистив горло. - Я не думала, что ты захочешь сопровождать меня после того, что произошло сегодня днем. Я подумала, что ты, возможно, злишься на меня. - По сравнению с его голосом мой был мягче, почти шепот.

Его взгляд упал на тарелку. - Ты опоздала. Он уже поужинал.

- О. - Я наклонилась к земле и собрала упавшие куски мяса на тарелку. - Ну, выбрасывать это было бы жалко. Может, фыредраки съедят? - Я протянула ему тарелку, заметив, как дрожат мои руки.

Он без слов принял кучу мяса, не удосужившись даже посмотреть на нее, его стальной взгляд оставался непоколебимым.

- Могу я хотя бы спеть ему?

- Он сейчас занят.

Разочарованная, я сложила руки на бедрах. - Ты злишься на меня? Поэтому не позволяешь мне увидеться с ним?

- А тебе-то что? - Он бросил тарелку на соседний каменный выступ и шагнул ко мне, заставив меня отступить на шаг.

- А тебе зачем? — парировала я, хмурясь на него.

- Ты ничего обо мне не знаешь. - Он снова шагнул вперед, заставляя меня отступить.

- А ты ничего не знаешь обо мне. - Жалкая отповедь, но ярость в его глазах и его устрашающая фигура притупили мой ум. Моя спина уперлась в каменную стену позади меня, предупреждая, что дальше некуда идти.

Он поднял мускулистую руку, преградив мне путь, и мне даже не нужно было смотреть на его массивную конечность, чтобы понять, что он мог бы раздавить мой череп в сгибе локтя, как орех, если бы захотел. Опьяняющая смесь пряностей и янтаря проникла в мои чувства. - Может быть,

— Я понятия не имею. Все это для меня в новинку. Магия, сила. Я не знаю, что произошло.

Его челюсть дернулась, и он прислонил другую руку к стене, фактически запер меня в клетке, приблизив свое лицо к моему на расстояние нескольких сантиметров. — Ты ничего не почувствовала.

Моя кровь забурлила от его близости, тепло его тела поглотило холодный воздух. Тогда я вспомнила о платье, которое я носила, с его обтягивающим корсетом, но он даже не взглянул на мою грудь. Не то чтобы ему пришлось бы прилагать для этого особые усилия, когда она так явно была у него перед глазами. - Я этого не говорила.

- Что ты почувствовала? Скажи мне. - Его взгляд упал на мои губы.

Утопая в унижении, я отвернулась от него. - Я предпочитаю не говорить.

Он зацепил пальцем мой подбородок и снова привлек мое внимание к себе. - Скажи мне.

Что-то в том, что произошло, беспокоило его. Возможно, он думал, что я пыталась украсть его силу, как упомянул Долион, но это было совсем не так. Я бы не знала, что делать с этим пламенем — или с его скорпионами, если на то пошло. А может, он почувствовал то же, что и я.

Как бы унизительно ни было это признание, возможно, лучше было столкнуться с возможностью позора, чем с враждебностью. - Я почувствовала… возбуждение. - Я не стала смотреть на него, а сосредоточилась на ровном подъеме и опускании его груди и на стуке своего сердца, пока его массивное тело держало меня в плену, как птицу, пойманную в зубах волка.

Сначала он не шевелился, и я задалась вопросом, мне следовало оставить это признание при себе. Возможно, ему не понравилось, что я испытала такие чувства во время тренировки, к которой он относился так серьезно. - Ты сможешь спеть ему позже вечером. Я буду аккомпанировать тебе. А сейчас, пожалуйста, вернись в свою комнату. - Он оттолкнулся от стены и сделал шаг назад.

Кивнув, я развернулась, чтобы пойти в ту сторону, откуда пришла, но остановилась, почувствовав, как меня схватили за руку с такой силой, что кости чуть не раздавило.

- И если ты снова придешь сюда одна, в следующий раз я обязательно запру твою дверь.

* * *

Сидя на кровати с полным животом и согретая вкусным мясным пирогом Магды, я смотрела на следующую головоломку в книге, но как только я повернула верхний диск, совместив его с одной из борозд в лабиринте под ним, в дверь постучали. Я пересекла комнату и открыла дверь, чтобы увидеть Зевандера, стоящего в дверном проеме, его голова почти касалась верхней рамы. Бесстыдно окинув взглядом мой слишком узкий корсет, он кивнул головой, чтобы я последовала за ним. Я так и сделала, дойдя до подземелий, где рядом с открытой дверью подвала Бранимира стоял стул.

- Одна песня, — сказал он, прислонившись к соседней стене, а я опустилась на стул и посмотрела вниз, где один из пауков смотрел на меня сотнями своих бусинчатых глаз. Сдерживая дрожь, я прочистила горло и начала петь мрачно-юмористическую песню о дочери губернатора, которая влюбилась в демона.

Когда я дошла до живого припева и стала хлопать в ладоши, я заметила, что Бранимир смотрит на меня, его изуродованные губы растянуты в улыбке. Темп песни ускорился, и я изо всех сил старалась не запутаться в словах, что заставляло меня хихикать между куплетами. Быстрая песня и мой смех лишили меня дыхания к моменту, когда я закончила.

Я взглянула на Зевандера и увидела, что он смотрит на меня так, что я задумываюсь, какие мысли крутятся в его голове. Он злится, что я нашла его брата? Разочарован, что я настояла на том, чтобы спеть ему? Или это что-то еще, что я неверно истолковала?

Бранимир скрылся в тени, а Зевандер закрыл крышку и закрепил цепи.

- Я понимаю, что он сам решил оказаться здесь, но разве он сам решил быть закованным в цепи?

- Да. - Не давая дополнительных объяснений, Зевандер повесил ключ и махнул мне, чтобы я следовала за ним.

Мы прошли половину длинного коридора в тишине, прежде чем он спросил: - Кто научил тебя петь?

Улыбаясь, я пожала плечами. - Наверное, я сама. А кто научил тебя хмуриться? — спросила я с улыбкой.

Его губы дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но сдержался. - Ты настоящая артистка, да?

- Я просто не знакома с твоими другими талантами, кроме драки, рычания и оскала.

Он снова сдвинул челюсть и прочистил горло. Этот человек не мог заставить себя расслабиться и улыбнуться ни за что на свете.

- Так что же это? — Я поиграла с одним из шнурков на корсете. — Ты читал весь вечер. Наверняка у тебя есть и другие увлечения.

— Есть. Следопытство и охота.

— Тех, кого тебе приказано убить.

— Иногда, да.

— Тебенравитсяубивать?

— Иногда, да.

— Ты когда-нибудь думал, что убьешь меня?

— Иногда, да.

Я толкнула его локтем в руку и рассмеялась, повернувшись вовремя, чтобы увидеть неуловимую улыбку на его лице. Как он красив, с его яркими белыми зубами и ямочкой на щеке без шрамов.

Когда юмор угас, он опустил взгляд. - Я думаю, что мир был бы гораздо скучнее.

На этот раз я отвернулась от него, скрывая улыбку. - Похоже, вы все-таки можете быть очаровательным, лорд Райдинн.

- Думаю, у меня бывают такие моменты. Между приступами рациональности.

Я снова усмехнулась, замедлив шаг, когда мы подошли к лестнице, ведущей на верхний этаж. - Ты сожалеешь о каких-нибудь убийствах?

- Возможно, для твоего невинного восприятия лучше, если я не буду отвечать на этот вопрос.

Улыбка на моем лице исчезла. - Я не так невинна, как ты думаешь.

- Уверен, что наши определения невинности не совпадают.

Хотя я не должна была воспринимать его слова как вызов, я также не хотела, чтобы он думал, что я живу так просто, что дохожу до наивности. - Я изготавливала яды в Мортасии. Я говорила себе, что они предназначены для вредителей и грызунов, но через некоторое время... - Сначала я колебалась, стоит ли говорить. Высказывать свои мысли вслух было слишком похоже на исповедь, но Сактон Крейн всегда говорил, что исповедь очищает душу. - Я задавалась вопросом, волновало ли меня вообще,

-Способностьубивать не делает тебя убийцей.

- Это были довольно смертоносные смеси.

- Все является ядом в правильной дозе. Даже ты.

Я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. - Я не уверена, это оскорбление или комплимент, — сказала я, не глядя ему в глаза, хотя знала, что ответ, вероятно, был написан на его лице в тот момент. - Ты намекаешь, что слишком многое во мне смертельно?

Он пожал плечами. - Зависит от того, насколько человек восприимчив к яду.

Скрестив пальцы за спиной, я кивнула. - Хм. Похоже, большинство предпочло бы вообще избежать риска. Как жаль для меня.

- Я бы не назвал это несчастьем, а скорее средством отсеять слабых кандидатов. Есть те, кто боится заигрывать со смертью, а некоторые из нас находят это совершенно завораживающим.

Мы подошли к двери моей спальни, и я все еще не могла заставить себя посмотреть на него, мои мысли крутились вокруг значения его слов, которые казались необычно заигрывающими, если только он не говорил буквально. - Итак, если не смерти, то чего же боится опасный убийца скорпионов? — спросила я с оттенком веселья и, осмелившись поднять взгляд, обнаружила, что его глаза прикованы к моим губам.

- Ты первая, — отпарировал он. - Ты, похоже, не боишься того, чего должна бояться. Тьмы, невообразимо огромных пауков, существ, жаждущих твоей жизни. Чего же, черт возьми, ты боишься?

Улыбнувшись, я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле, задушенные моим колебанием. Отвечать было слишком рискованно. Слишком интимно. И все же, по какой-то странной причине, я все равно почувствовала необходимость сказать ему. - Быть одной. - Правда в этих словах жгла меня изнутри. - Я боюсь остаться совершенно одной в этом мире. - Я заставила себя не думать об Алейсее, но при виде ее лица слезы навернулись на глаза, и я прочистила горло, отчаянно пытаясь отвлечься. - Теперь ты.

Он поиграл с одним из моих распущенных локонов, проводя по нему большим и указательным пальцами. - Я боюсь неизвестного, — сказал он, и его брови дрогнули от беспокойного выражения. - Непредсказуемые фрагменты времени, которые остаются на откуп судьбе.

- Я бы не подумала, что такой человек, как ты, верит в судьбу.

Нежное прикосновение его большого пальца к моей шее заставило меня затаить дыхание. - Я не верю. И это меня беспокоит. Мне нужны точность и предсказуемость. - То, как он смотрел на мои губы, вызвало беспокойную и развратную боль, от которой я сжала бедра. - Прихоти судьбы — это досадная помеха, и все же... - Он наклонился ко мне, словно собираясь поцеловать, его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих. - Кто мог предсказать, что одно прикосновение к твоему бьющемуся пульсу будет такоблагораживающим. - Теплое дыхание коснулось моей кожи, и мое сердце замерло в ожидании, когда он провел большим пальцем по изгибу моей шеи. - Какие злые чары ты плетешь, маленькая ведьма.

Никогда в жизни я так не жаждала поцелуя. Головокружительный аромат кожи и специй заставил мой язык жаждать его вкуса. - И все же ты не склонен действовать импульсивно, — сказала я, возможно, слишком смело, учитывая мое полное отсутствие опыта с такими мужчинами, как он. С такими, которые, несомненно, получают удовольствие с той же бесстрашной упорностью, с которой они, несомненно, берут жизнь.

Его губы изогнулись в дьявольской улыбке. - Считай это добротой. Моясклонность— разрушать все, что пробуждает мою импульсивную натуру. - Его большой палец задержался на моей шее еще на мгновение, затем, не говоря ни слова, он отпустил меня и ушел.

ГЛАВА 44 ЗЕВАНДЕР

Черная птица присела на ветку дерева, покрытую следами времени, прямо у ворот Эйдолона, когда Зевандер подошел к Равецио, который натянул тетиву лука и нацелился на маленькое существо.

Без сомнения, это был мимикроу.

Птица подпрыгнула по ветке, приблизившись к воротам, но быстро отскочила назад, когда, казалось, ударилась о защитное заклинание, которое замерцало при ударе. Она издала карканье и замахала крыльями. - Я принес сообщение от короля.

Зевандер скрестил руки. - Какое сообщение?

- Он просит тебя явиться сегодня днем. Срочно.

Сдерживая стон или любой другой звук неодобрения, который птица, несомненно, передала бы Сагаэрину, Зевандер откинул плечи назад. - Он сказал, для чего?

- Он сказал, для чего? — повторила птица, и на этот раз Леталиш действительно застонал, поскольку птица, похоже, не имела дальнейших инструкций.

- Я отправлюсь немедленно.

- Я немедленно отправлюсь, — повторила птица и снова взмахнула крыльями. - Он сказал, для чего? Я немедленно отправлюсь. - С этими словами птица взлетела, а Равезио опустил стрелу.

Оба они направились обратно к Эйдолону, стараясь не произносить ни слова, на случай, если поблизости был еще один мимикроу.

Когда они оказались в безопасности, Зевандер спросил: - Когда ты был в Лачуге, ты сделал то, о чем я просил? - «Слухи о том, что незнакомец напал на стражников? Да. Похоже, это вызвало некоторое волнение. Я слышал, как кто-то говорил об этом на рыночной площади. Это приобрело самостоятельную жизнь. - Равезио усмехнулся и сунул стрелу, которой он целился в мимикроу, обратно в колчан за спиной. - Они утверждают, что он опасный кочевник из эремейцев Мертвых земель. Один из торговцев даже сказал, что видел, как он спорил с охранником за несколько дней до их исчезновения. - Хорошо. - Когда они приблизились к замку, один из огненных драконов,

Зелос, подошел к ним. Стараясь не напугать его, Зевандер протянул руку, и дрэйк опустил свою огромную пасть, которая могла бы проглотить обоих Леталиш за один раз, позволяя ему погладить его по голове. Шероховатые чешуйки поцарапали ладонь Зевандера, и вырезанные на его коже глифы покалывало от силы дракона. Насколько ему было известно, драконы питались в основном медведями и лосями, обитавшими поблизости, и до сих пор не съели ни одного человека.

Похоже, устав от его ласк, дракон удовлетворенно фыркнул и ушел.

Ощущение, что за ним кто-то наблюдает, пробежало по его шее, и Зевандер направил взгляд к башне, где МАЭВИТ смотрела на него из окна своей спальни. Длинные, волнистые локоны рассыпались по ее стройным плечам, а губы были приподняты в улыбке, которая подчеркивала ее болезненно красивое

Нежная. Хрупкая.

При виде ее в его груди запульсировала боль, и каждая его мысль была омрачена ее чарующим очарованием. Проклятие ему за то, что он не воспользовался возможностью той ночью и не покончил с этим сводящим с ума любопытством. Она бросила ему вызов этим платьем, вызывая его на поцелуй, но поцеловать ее было бы сладким ядом. Опьяняющим эликсиром, столь же смертельным, сколь и вызывающим привыкание.

Ночь за ночью он наблюдал, как она поет его брату, смеется с его сестрой и вдыхает жизнь в Эйдолон. Он тайно наблюдал, как она училась с Долионом и Аллурой и обменивалась шутливыми оскорблениями с Магдой во время приготовления еды. А те забытые богом Уиверы, которых она оставила без дела, служили постоянным напоминанием о ее присутствии, даже когда он не смотрел на нее. Однако, несмотря на ее заразительную притягательность, он решил дистанцироваться от нее на прошлой неделе. Это решение жгло его грудь каждый раз, когда он слышал ее голос из другой комнаты или ловил ее взгляд, устремленный на него, как сейчас.

- Слышал, как она спрашивала о тебе, — сказал Равецио, стоя рядом с ним.

После короткой паузы Зевандер фыркнул и оглянулся на своего друга. - Ты так и будешь держать меня в напряжении? — саркастически спросил он.

Леталиш усмехнулся. - Спросила твою сестру, не сердишься ли ты на нее, если да?

Вместо ответа Зевандер снова украдкой посмотрел на нее и свистнул Обсидиану. Через мгновение стук копыт привлек его внимание к месту, где лошадь обогнула замок и направлялась к ним.

- Ты же не думаешь об этой смертной, правда? — поинтересовался Равецио.

Зевандер фыркнул, поправляя седло, которое он привязал к животному утром, когда они вышли патрулировать периметр замка — еще одна неудачная попытка отвлечься от девушки. - У меня много мыслей, — пробурчал он, не удосужившись сказать, что большинство из них приходят к нему ночью, когда он лежит в постели.

— Ты просто очень хочешь уехать.

— Просто выполняю просьбу моего короля.

— Уверен. Как и обычно. Равецио закатил глаза и погладил Обсидиана по боку, а когда лошадь тронулась к воротам, он крикнул: — Обязательно передам ей от тебя прощальный поцелуй.

- Только если ты намерен провести вечность в Царстве Теней, — сказал Зевандер через плечо, скрежеща зубами при мысли о том, как губы Равецио прижимаются к ее губам. Он еще раз взглянул на нее и заметил, что она не отошла от окна и смотрит, как он уезжает.

* * *

Дорога в Костелвик казалась длиннее, чем обычно, и, ведя Обсидиана по улицам деревни, Зевандер заметил, что начались приготовления к церемонии совершеннолетия принцессы. Фиолетовые и серебряные ленты, соответствующие гербу Сагаэрина. Знамена и огни, развешенные между зданиями. Торговые повозки, переполненные товарами, выстроились вдоль дороги, ведущей к замку.

Пройдя через ворота, Зевандер оказался в суматохе стражников и слуг, спешащих поскорее подготовиться к приезду многочисленных гостей, которые должны были прибыть со всех концов Эфирии в течение следующих нескольких дней.

Он направился в зал для совещаний короля, где застал Сагарина, шагающего взад-вперед с напряженно сжатыми плечами.

- Вы звали меня, Ваше Величество, — сказал Зевандер, направляясь к длинному конференц-столу.

- Да, да. - Он махнул рукой своему виночерпию, который поспешил наполнить два кубка. - Пожалуйста, присядьте, — сказал он, и Зевандер сел на ближайший стул.

- Слышится ропот недовольства. - Потирая руки, Сагаерин продолжал ходить взад-вперед, выглядя более взволнованным, чем когда-либо. - Народ настаивает, чтобы Дорджан провел инициацию» («Инициус») «Инициус знаменовала начало торжеств и благословений для турнира, на который съезжались сильнейшие соперники со всей Эфирии, сражавшиеся за честь завоевать сердце принцессы. Все крупные церемонии обычно начинались с формальности, которая включала в себя зажигание вращающегося колеса. - Они боятся, что его отсутствие в последние несколько лет свидетельствует о слабости монархии. - Что мы что-то скрываем. - Он сделал паузу, чтобы поднять свой кубок с вином, пролив его по пути к рту. - Если я пошлю его, он будет на виду у всей публики! Чертова ходячая мишень!

- Вы просите меня сопровождать его.

Он с силой опустил кубок, и вино брызнуло на стол. - Я прошу тебя защищать его жизнь, словно свою собственную, или, если это не будет сделано, под угрозой окажутся жизни всех! - Глубоко вздохнув, с лицом красным, как свекла, он опустил взгляд. - Я вне себя от этой ерунды. - Он похлопал Зевандера по плечу. - Я доверяю тебе. Я знаю, что ты сделаешь все, что в твоих силах, но, черт возьми, Кастеро! - Почему эти проклятые люди не могут довольствоваться благословением своего короля! Почему они настаивают на том, чтобы подвергнуть жизнь Дорджана опасности!

Он сделал еще один глоток вина, протянул кубок управляющему, а затем кивнул в сторону Зевандера. - Выпей. Я не люблю пить в одиночестве.

Неохотно Зевандер поднял кубок, снял маску и сделал глоток. Хотя он не испытывал отвращения к вину, оно определенно не было его любимым напитком. - Когда начнется церемония?

- На закате. И я ценю твое своевременное прибытие, Зевандер. Ты, как всегда, самый надежный и верный подданный.

Верность здесь не при чем. Зевандер просто ценил время, проведенное вдали от замка, отвлечение от королевских мелочей, вместо того, чтобы следить за каждым движением девушки. Будь он там в этот момент, он, вероятно, был бы чрезмерно занят ее взаимодействием с Равезио. Тем не менее, он кивком ответил на комплимент короля.

- Я сразу же прикажу осмотреть и подготовить карету Дорджана.

- Я сам ее осмотрю.

- Я действительно благодарен тебе. - Еще раз нервно похлопав Зевандера по плечу, он залпом выпил вино.

Зевандер допил свое, а король послал своего виночерпия за каретой, затем поднялся на ноги и вышел из покоев. Он спустился к входу в замок, где его ждала карета, и трое лакеев тщательно осматривали каждый ее сантиметр. Зевандер присоединился к ним, ища любые следы взлома, будь то взрывчатка фрагор или проклятый камень малустоун, спрятанные где-нибудь в кузове.

После тщательного осмотра он ничего не нашел.

Оттуда он направился в оружейную, чтобы найти доспехи, которые позволили бы ему смешаться с другими стражниками. Хотя он ненавидел громоздкий вес доспехов, которые замедляли и ограничивали его движения, они скрывали его личность и позволяли ему оставаться в непосредственной близости

Принц Дорджан подошел к нему, одетый в тонкий шелк пурпурного и серебряного цветов и начищенные кожаные туфли. - Я понимаю, что, по словам моего отца, вы должны сопроводить меня к моей гибели. - Принц поправил манжету и улыбнулся.

- Странно, я был под впечатлением, что сопровождаю вас к ближайшему утесу, чтобы вы могли попрактиковаться в прыжках с высоты.

Принц усмехнулся и подождал, пока кучер открыл ему дверь. - Честно говоря, Зевандер, ты единственный, кому я позволяю так со мной разговаривать. И только потому, что боюсь, что ты можешь обратить меня в пыль, если захочешь.

- Избиение — это для громил. - Зевандер поднялся в карету и сел напротив принца. - Яд гораздо элегантнее. -

- Совершенно верно. К счастью, насколько я понимаю, твоя алхимия — полная чушь. - Это замечание вызвало легкую улыбку на лице Зевандера, хотя его мысли по-прежнему были заняты раздражающими заботами о смертной красавице.

Дверь захлопнулась, и карета тронулась.

Сумерки окутали деревню, и праздничные огни, развешенные над головой, светились в угасающем свете. Через окно кареты Зевандер наблюдал, как пожилой деревенский житель поднялся по деревянной лестнице и, ударив кремнем, зажег первую лампу. Пламя перекинулось на вторую и третью лампы, освещая все лампы на своем пути. Деревня оживилась, когда луна поднялась в небо, и толпа собралась вокруг платформы, установленной на площади Хемлок.

Арена, где вскоре должны были начаться бои, стояла вдали, а каменные колонны ее входа были украшены цветами и светом, а также пурпурными и серебряными знаменами с гербом и родословной короля.

Карета остановилась рядом с местом, где собралась императорская гвардия, и они защищали принца, когда он поднимался по лестнице к центру платформы, на которой стояло изысканное колесо из серебряной филиграни.

Дорджан встал перед аудиторией и поклонился. - Дорогие мои люди, — начал он. — В эту ночь, когда луны почти соединились, мы чествуем мою сестру тремя ночами турниров и празднеств.

Зевандер оглядел толпу со своего места рядом с принцем, не упуская ни одного человека в толпе, в поисках каких-либо признаков враждебности. Императорская гвардия выстроилась по периметру платформы, а вторая линия образовала барьер между принцем и толпой. Сам по себе этот жест подразумевал недоверие, но король не жалел ни средств, ни мер, чтобы обеспечить безопасность своего сына.

Еще раз окинув взглядом толпу, Зевандер заметил в задних рядах мужчину, чье лицо почти полностью скрывал капюшон плаща. Тот поднял арбалет и направил его прямо на принца.

- Дорджан! Уходи! — крикнул Зевандер, и принц вздрогнул, отскочив в сторону.

Стук стрелы пронзил деревянную раму колеса всего в сантиметре от лица принца Дорджана.

Зевандер бросился вперед, прикрывая принца. Он вытащил из ножен свой меч Венетокс, глазами ища исчезнувшего человека.

Вибрация деревянной платформы привлекла его внимание к сырой, бледно-розовой массе, дрожащей там. Свиной жир. Знак жадности.

Возгласы из дальних рядов толпы переросли в гневные скандирования, и, прислушавшись, Зевандер смог разобрать невероятное имя, которое повторяли все.

- Кадаврос жив! Кадаврос жив! Король умрет! Король умрет!

Группа деревенских жителей в капюшонах бросилась вперед, выхватив оружие, и атаковала передний ряд имперской гвардии.

- Уведите принца в карету! — крикнул Зевандер людям у лестницы, и они собрались вокруг Дорджана, когда тот спускался с платформы. Пылающая стрела попала в колесо, зажигая трут, который привел его в движение.

Скандирование стало громче.

Один из крестьян проскользнул мимо охранника и бросился к принцу, размахивая цепом над головой.

Зевандер спрыгнул с платформы и нанес мощный удар ногой в грудь, от которого бледный, худощавый мужчина отлетел назад.

Ниливир.

Большая толпа бросилась на охранников, заставив их отступить и окружить карету. Охранники принца оказались в значительном меньшинстве по сравнению с остальными горожанами, которые, однако, были бессильны.

Один из охранников поддерживал ореол, защиту, которая сдерживала восставших деревенских жителей, а два других охранника использовали аериз, чтобы не дать тем, кто бросился вперед, прорвать ее. Зевандер залез в карету за принцем, раздраженный громоздким весом своего одеяния. - Назад в замок! Сейчас же! — приказал он, и карета рванулась вперед.

Охранник последовал за ним, и они пробрались по улицам Костелвика. Резко остановившись, Зевандер выглянул из окна и увидел, что их путь преграждает еще одна толпа деревенских жителей.

- Черт возьми! — пробормотал он и вышел из кареты.

Свиное сало разбрызгалось по мостовой, толпа сначала держалась на расстоянии, пока один из них не прыгнул вперед, бросая в карету коричневые комки, которые, как предположил Зевандер, были свиным дерьмом. Они приблизились к ним, скандируя и окружая их с факелами и оружием.

Разочарованный и потерявший терпение, Зевандер вызвал своего скорпиона на ладонь и посадил его на мостовую. Существо выросло и развернулось, и толпа ахнула, когда оно возвысилось над ними, щелкая клешнями. Некоторые закричали и разбежались. Один смелый ублюдок осмелился поднять меч и броситься на них, но прежде чем Зевандер успел взмахнуть рукой и отрубить ему голову, скорпион первым нанес удар своим металлическим жалом и разрезал нападающего пополам.

Сельские жители отступили, когда скорпион повел карету по дороге к замку, пока они не отступили полностью, и он отозвал свою магию.

Вернувшись в карету, он сел напротив Дорджана, который смотрел в окно, качая головой.

- Это дело рук моего отца. - Сжав челюсти, он тяжело дышал носом, его гнев был очевиден по красному румянцу на лице. - Он морит их голодом, а потом ожидает, что они будут кланяться? Какая логика в этом?

Зевандер не мог с ним поспорить. Его всегда отталкивала жадность короля. Богатые получали столь необходиный вивикантем, а бедные увядали, их родословные умирали, как замерзшая лоза.

В глазах Дорджана навернулись слезы. - Они ненавидят меня так же, как ненавидят его.

- Они не знают, что ты не такой, как твой отец.

- Я ненавижу его за это. - Слезы текли по его щекам. - Я ненавижу его.

Зевандер молчал, пока карета остановилась у ворот, и охранники, ожидавшие его возвращения, сопроводили принца в замок. Король Сагаерин стоял на лестнице у входа, и когда он протянул руку к сыну, Дорджан оттолкнул его руку и продолжил идти.

Когда Зевандер подошел к нему, на лбу короля отразилось смятение. - Нападение со стороны моего собственного народа. - Он покачал головой. - Как я могу исправить это? Как я могу исправить эту беду?

- Я не советник. Но жест милосердие кажется разумным.

- Они голодают. Они слабы. Они злы.

- У меня хватит только на один лунный цикл, а с церемонией становления Кализы мне понадобятся мои запасы. - Конечно, для его богатых гостей. Он поморщился. - Унижение. Последнее, что мне сейчас нужно, — это восстание. Боги, что подумают соласионы, когда увидят, что я даже не могу пройти по улицам своего собственного города!

То, что его единственной заботой было унижение, которое он испытывал, подорвало то немногое уважение, которое Зевандер испытывал к этому человеку.

- Я благодарю тебя за то, что ты был рядом. Снова. - Из кармана он вытащил мешок с монетами и флакон с жидким вивикантем, что было как пощечина, даже если Зевандер об этом подумал. - Ты можешь остаться на ночь. Эйдолон — довольно долгий путь так поздно ночью.

- Я справлюсь. - Не говоря ни слова, он направился к оружейной, чтобы снять душный и исключительно неудобный защитный костюм. Освободившись от него, он направился к внешнему двору и свистнул Обсидиану. Будучи настороженным и осторожным, он проехал через ворота обратно на улицы Костелвика. Без принца и доспехов, которые идентифицировали его как имперского гвардейца, он прошел незамеченным. В деревне царила праздничная атмосфера, люди пили, ели и пели. За исключением брызг крови на мостовой, ничего не указывало на то, что они когда-либо вели себя неподобающе.

Зевандер продолжил путь, миновав центр деревни и выйдя на окраину, где он прибыл в таверну «Черная соль.

Спустившись с лошади, он вошел в небольшую тихую гостиницу, где на верхнем этаже были комнаты, если он захотел бы остаться на ночь. В задней части таверны сидел знакомый человек, старый кузнец, который уже ушел на пенсию после всей своей жизни, посвященной работе. Сгорбившись над кружкой эля, он не удосужился поднять глаза, когда Зевандер подошел, пока Леталиш не встал рядом с ним.

Старик с седеющими рыжими волосами и серебряным глазом, который заменил его естественный глаз, выбитый горячим куском металла, фыркнул. - Ну, посмотрите, кого принес ветер.

Зевандер снял ремень и сел за столик. Не прошло и минуты, как на стол поставили два кружка, а барменша, которая их поставила, ушла.

Освин положил мускулистую руку на спинку кабинки и наклонил голову. - Что вывело тебя из твоей гробницы-замка?

- Инициус.

Он поднял брови. - А, ты был там, да? Неплохое зрелище.

- Я слышал, как они скандировали имя Кадавроса. - Зевандер поднял кружку, снял маску и сделал глоток.

- В Лачуге ходят слухи, что Кадаврос вернется. Ниливиры верят, что он избавит их от их жалкой жизни.

- Как же?

Освин сделал еще один длинный глоток эля и вытер рот тыльной стороной ладони. - Дав им силу Сейблфайра.

Нахмурившись, Зевандер утопил свои мысли в очередном глотке. - Сейблфайр опасен. Он вызывает ужасные уродства.

- У тех, кто обладает магией. Ниливиры не обладают магией. Они также не могут ее контролировать, так что это все равно не сулит ничего хорошего. Не тогда, когда есть маги, которые знают, как владеть пламенем. А Кадаврос был худшим из них. - Освин был бы жив в те годы, когда Кадаврос представлял угрозу для короны.

- Есть идеи, кто стоит за восстанием?

- Я думал, что это Безумный Маг, но, насколько я понимаю, его усмирили, как хромого пса.

Не совсем так, но Зевандер не стал его поправлять. - И когда, по их мнению, он должен вернуться?

— Думаю, они сами не знают. — Покачав головой, он опрокинул кружку и сделал большой глоток. — Костелвик катится в ад. Между восстанием и убийством сексели.

Зевандер моргнул, услышав эту ошеломляющую новость. — Было еще одно убийство?

— Сегодня вечером, да.

- Что случилось?

Освин пожал плечами и покачал головой. - Не знаю подробностей. Знаю только, что в борделях стали очень скупы на время. В эти дни можно получить не больше, чем быстрый трах. - Он указал на себя. - Мужественному жеребцу, как я, нужно целый час. Может, даже два.

Зевандер фыркнул, и, отвернувшись, заметил бледного, худенького парня, прячущегося под соседним столом. Пока сидящий там мужчина флиртовал с барменшей, парнишка протянул костлявую руку за край стола и высыпал кристаллический порошок в кружку мужчины. Когда парень вылез, он и Зевандер встретились взглядами.

Гаврош.

Нахмурившись, Зевандер бросил монету за пиво и, быстро попрощавшись с Освином, последовал за парнем, который выбежал из таверны.

- Эй! — крикнул ему Зевандер. - Гаврош! - Когда паренек не стал останавливаться, он добавил: - Так ты обращаешься с теми, кто спасает твою тощую шкуру?

Мальчик замедлил шаг и фыркнул, позволяя Зевандеру догнать его.

- Что это за порошок?

Гаврош оглянулся на таверну и снова на Зевандера. - Ветреница.

Ветреница? Его давали бедным старым ублюдкам, которые больше не могли нормально испытывать эрекцию. Мощный афродизиак, который вызывал у мужчин определенные побуждения.

- Что ты делаешь с Ветреницей?

- Приношу деньги мадам Лазарин.

Зевандер скрестил руки. - Ты все еще живешь в борделе?

Парень кивнул. - Я ухаживаю за постельным бельем и привлекаю клиентов, а она позволяет мне жить в подвале.

- Неужели? - Громкий шум позади заставил Зевандера обернуться.

Мужчина, который флиртовал с барменшей, вывалился наружу, прижимая ладонь к паху, и быстро направился к своей лошади, привязанной у входа. Вскочив на животного, он помчался в сторону «Хижины.

Зевандер фыркнул. - Ты что-нибудь знаешь о сексели, которую убили ранее? Как она могла умереть?

Гаврош пожал плечами. - Думаю, фламмапул. Мадам Лазарин очень расстроена из-за этого.

- Я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что, Гаврош. - Леталиш расстегнул сумку на бедре и вытащил флакон с вивикантемом, который ему только что дал король. Когда он поднес его к Гаврошу, глаза парней расширились. - Я хочу, чтобы ты был моими глазами и ушами. В таверне и борделе. Если услышишь что-нибудь о сексели и о том, кто может им вредить, никому не говори, кроме меня. Сможешь?

Мальчик взволнованно кивнул, протянув длинные худые пальцы к флакону, который Зевандер резко отдернул.

— Ты же знаешь, что нельзя принимать все сразу, да?

— Знаю. Одна капля.

— Одна капля, — повторил Зевандер, протягивая ему флакон. — Не нужно, чтобы ты присоединился к карнификанам.

Дрожащими руками парни открыли флакон и капнули каплю питательного вещества себе на язык. Закрыв глаза, он улыбнулся и задрожал. — Оно покалывает. Красный цвет в его глазах заблестел

- Ты что-нибудь знаешь о Кадавросе?

Мальчик пожал плечами. - Некоторые люди называют его богом. Говорят, что он должен вернуться.

— Есть идеи, кто это распространяет?

Он покачал головой, сунув флакон в карман брюк, которые сидели на нем лучше, чем предыдущие. — Я слышу только разговоры о черном пламени. О том, как оно должно спасти ниливир и восстановить нашу силу.

Зевандер фыркнул. — Поверь мне, парень. Сейблфайр никого не спасет. Он похлопал парня по плечу. - Передай мадам Лазарин мои наилучшие пожелания.

ГЛАВА 45 МАЭВИТ

Свежевымытый, я взяла теплую кружку чая, которую Магда принесла в мою комнату – травяной настой, который она хотела, чтобы я попробовала, после того как я рассказала ей о своих проблемах со сном. С кружкой в руке я пошла к толстой двери из красного дерева, украшенной резьбой в виде драконов и богато декорированными петлями, которая вела на каменный балкон, выходящий из замка. Прохладный воздух заставил меня плотнее закутаться в тяжелый халат, который я нашла в шкафу. Он был сделан из черного бархата, с изысканной вышивкой в виде темно-красных роз и отделкой из черного меха, и я была уверена, что он согреет меня.

Мерцающие факелы, которые, казалось, давали свет сами по себе, отбрасывали тени на балюстраду. Я заглянула за край, под которым обнаружила горгулий и гротескных существ, сидящих на выступающих уступах, а за ними — головокружительную высоту до земли, едва видимую сквозь густой туман. Две луны светили высоко в небе, их серповидные формы были обращены друг к другу и освещали темные силуэты далеких гор.

Я задалась вопросом, что делает Алейсея в этот момент, если предположить, что мое видение было правдивым и она все еще жива. Я должна была в это верить, потому что вера в что-либо другое уничтожила бы меня.

Группа крошечных светящихся точек порхала в воздухе вокруг меня, и я протянула ладонь, позволяя одной из них приземлиться на нее. В тот момент, когда он коснулся моей ладони, глифы на моей руке засияли серебристым светом. Насекомое напомнило мне маленьких светлячков, которых я видела в Пожирающем лесу, с его длинным грудным отделом и человекоподобным лицом, которое улыбнулось мне, прежде чем снова взлететь.

- Говорят, что поймать одного из них — к удаче.

Услышав глубокий голос, я обернулась и увидела Зевандера, стоящего на балконе рядом с моим. Он смотрел вверх, наблюдая, как стайка светлячков танцует в его сторону.

- Что это?

- Селестриоз. Некоторые верят, что в них заключена сущность богов. - Он протянул ладонь, позволяя одному из них приземлиться на ней. - В детстве я кормил ими своих домашних скорпионов.

Ужаснувшись от этого зрелища, я покачала головой. - Зачем ты это делал?

- Селестриозы известны тем, что вторгаются в гнезда птиц Ноксида. Некоторые считают их вредителями, но эти птицы безвредны. Однако селестриозы нападают на мать и ее птенцов, пожирая их заживо.

Он перевернул ладонь, позволяя насекомому ползти по ней. - Я однажды наблюдал за ними. Когда ей угрожает опасность, птица-мать поет своим птенцам песню, чтобы успокоить их. Она называетсяLe’Susszia. Песня смерти. - Он поднял ладонь, и насекомое взлетело, а рой еще мгновение танцевал вокруг него, прежде чем улететь в ночь. - Скорпион — единственный известный хищник, который может противостоять их ядовитому укусу.

- Они кусаются?

- Да, — сказал он, глядя вслед светящемуся облаку, которое исчезало вдали. - Большинство умирает от яда. Они инстинктивно обнаруживают враждебность и нападают. Поэтому успешная поимка одного из них считается удачей.

- И они не обнаружили враждебности, когда позволили вам скормить их своим скорпионам?

Его губы дрогнули в улыбке. - Полагаю, мои намерения всегда были неясны. - Каким-то образом казалось уместным, что даже в детстве он был загадкой.

- Я бы никогда не догадалась, что нечто столь прекрасное и очаровательное может быть столь ужасным.

- Я редко доверяю очаровательным вещам. - Он бросил на меня мимолетный взгляд и отпил из чашки. - Особенно в то, что так прекрасно.

- Я склонна думать, что такой человек, как вы, редко доверяет чему-либо. Или кому-либо, если на то пошло. - Я сделала глоток теплого успокаивающего чая, глядя на него через край кружки. Как мрачно и соблазнительно он выглядел в своей черной тунике и кожаных штанах.

- И все же ты стоишь на балконе недалеко от того места, где я сплю. -

- Да, учитывая, насколько яопасна, было, наверное, глупо давать мне эту комнату. Я могу быть достаточно амбициозной, чтобы однажды ночью перепрыгнуть на ваш балкон и приставить нож к вашему горлу, пока вы спите. - Нотка юмора в моем голосе исчезла, когда я заглянула за край балкона на наклонный двор, расположенный на расстоянии сорока метров или более под нами.

Ни за что.

Он отвернулся, но я успела заметить ямочку на его щеке. - Может, мне стоит запереть дверь. Не хочу, чтобы ты подумала, что я хочу проверить твои навыки слежки.

- Я тоже не хочу, чтобы ты подумал, что мой визит не был смертельно опасным. - Я спрятала улыбку за кружкой и сделала еще один глоток чая.

- Осторожнее, — сказал он, глядя на темный пейзаж. — Я считаю угрозы моей жизни приглашением.

Я усмехнулась. - Для чего? Для мести?

Приподняв бровь, он поставил стакан и, без предупреждения, вскочил на балюстраду, удерживая равновесие на каменном ограждении с удивительной ловкостью, учитывая его размеры.

Задыхаясь, я наклонилась вперед, чуть не уронив кружку. - Что ты делаешь?

Воздух вырвался из меня, когда он прыгнул на мой балкон, перелетев через опасную пропасть, которая, несомненно, раздавила бы

Если они смотрели в глаза дьяволу, прежде чем он забрал их души, или же мир погрузился в темноту без всякого объяснения. Ни звука, ни предупреждения.

Не сводя с меня глаз, он спустился с перил и, приближаясь ко мне, я отступила на шаг.

Еще на шаг. Потом еще. Стена за моей спиной давила на позвоночник, а он приближался и вытащил нож из кобуры на бедре. - Как я уже сказал, я считаю угрозы моей жизни приглашением. - Широкая сторона лезвия поцарапала ткань моего халата, когда он осторожно провел им по моему напряженному животу. - Ты должна быть осторожнее с ними, — предупредил он своим богатым баритоном.

Моя спина напряглась от осознания того, что между нами находится клинок, а брызги чая на моей руке предупредили меня о дрожи в моем теле. Но не от страха. Я знала, что он не причинит мне вреда.

Необъяснимое волнение пронзило меня, а его глаза, восхитительно интенсивные, казались очарованными моими губами. Слишком прикованными, чтобы я могла ошибиться в его мыслях в тот момент. Неоспоримое желание поглотить их.

Он взял у меня кружку, поставил ее на перила рядом с нами, а затем поместил клинок в мою ладонь, обхватив мою руку рукоятью. Кончиком пальца он откинул волосы с моих плеч, и его теплое дыхание, пахнущее тлеющими специями и карамелью, коснулось моей кожи, когда он наклонил голову к моей шее.

Мои бедра сжались, и я задыхалась от неровного дыхания. Я слишком хорошо понимала, что под его смертоносным очарованием и гипнотическим взглядом скрывался опытный и умный хищник. И хотя инстинкт заставлял меня крепче сжимать клинок, моя кожа покрылась мурашками, отчаянно жаждущими одного прикосновения его губ.

Вместо этого он прошептал: - Если ты решишь осуществить свою угрозу, я оставлю дверь балкона незапертой.

Когда он отстранился от меня, между нами возникла ледяная тишина, и с самодовольной ухмылкой он повернулся к двери.

Мои мышцы продолжали дрожать, пока я смотрела на витиеватый кинжал в своей ладони, рукоять которого имела форму хвоста скорпиона.

Как бы я ни пыталась это отрицать, этот мужчина очаровал меня. Его завораживающая, вызывающая натура пробудила во мне темную и похотливую жажду, которую было невозможно подавить.

* * *

Кинжал лежал на кровати, и я, скрестив ноги, смотрела на него, заставляя себя представить, сколько жизней он мог отнять своим лезвием. - Он плохой человек, — говорила я себе, потому что мне нужно было что-то, что отвлечет меня от похотливых мыслей, которые он пробудил во мне. Мыслей, которые, как меня давно учили, были семенами нечестия, посеянными дьяволом.

Он убийца. Он отнимал жизни за деньги.

Возможно, невинные жизни. Факт, который должен был вызвать у меня отвращение. Но моя голова отказывалась принимать эту аморальность, потому что онспасмне жизнь в той тюрьме, и, как бы эгоистично это ни было, я не могла игнорировать это. Я также не могла отрицать его впечатляющие навыки, которые, должно быть, делали его исключительно опасным для своей жертвы. Все, что я могла вспомнить, — это картина, как он прыгает с балкона на мой.

Смертоносная грация и скрытая гибкость его мускулистого тела.

Вздохнув, я положила клинок на столик рядом с кроватью и прислонилась к подушке, свернувшись на боку и уставившись на него.

В поле моего зрения промелькнули тени, и я снова села. Комната освещалась только потрескивающим огнем в камине, но он тускнел, поскольку дрова не подкладывались. Мое внимание привлекла фигура в углу, ее темная форма слилась с тенями. Она сидела, сгорбившись, костлявые выступы ее бледного позвоночника напоминали мне колючие чешуйки ящерицы. Темные клочки танцевали вокруг ее призрачной фигуры. Деймосы.

Мое сердце забилось от ужаса, когда она повернулась ко мне и посмотрела на меня черными, бездушными глазами. Длинные белые волосы свисали растрепанными прядями на ее сером, впалом лице.

Только тогда я поняла, что не видела видений мертвых с тех пор, как мне приснился кошмар об Алейсии, когда я только прибыла сюда.

-Nonei le confidezsa. -Хриплый голос разнесся по комнате, и от его звука у меня по спине пробежал холодок. -Mortiz a dae et punire.

- Я не понимаю.

С глубоким рыком она ползла ко мне на четвереньках, и я подняла клинок, зажмурив глаза и держа его дрожащей рукой.

Хриплый голос смягчился и стал похожим на тот, который я слышала раньше в своей голове. - Не доверяй ему. Богиня Смерти накажет.

Я открыла глаза и задыхаясь выдохнула. - Кому? Не доверять кому?

Но призрак исчез. Остались только тени, отбрасываемые огнем. Все еще сжимая кинжал Зевандера, я опустилась на постель, вдыхая носом, чтобы успокоить дрожащее дыхание, которое то входило, то выходило из меня.

Кого?— эхом прозвучало в моей голове.Зевандера?Призрак предупреждал меня о нем? Или о ком-то еще?

И кто была та женщина, которую я только что видела? Никто из тех, кого я знала.

Я засунула клинок под подушку, но крепко сжимала рукоять, закрыв глаза и молясь о сне.

ГЛАВА 46 МАЭВИТ

Яркий свет окутал мое лицо, и я прищурилась, пытаясь разглядеть часы на каминной полке.

Было чуть больше полудня.

Что?

Я вскочила с кровати, крепко сжимая в руке какой-то предмет. Кинжал.

- О, нет! - Я бросилась через комнату к шкафу и сняла с вешалок свою тренировочную одежду. Почти на пять часов опоздав, я очень сомневалась, что найду Зевандера, ждущего меня в тренировочной комнате. Тем не менее, я не собиралась бежать туда в ночной одежде, чтобы проверить.

Одевшись, я всунула кинжал в одну из петель на брюках, где обычно не было оружия, и поспешила по коридору, мимо дворецкого.

- Вендрик, ты видел Зевандера? — спросила я.

Он поднял подбородок и посмотрел на меня сверху вниз. - Лорд Райдайн, по-моему, в своем кабинете.

- Можете показать мне, где это?

Он протянул длинный, тонкий палец в сторону главного коридора, который огибал башню и вел к другому длинному коридору. - Четвертая дверь справа.

- Спасибо. - Несмотря на сильную боль от голода, грызущую мой

От бешеного стука моего сердца дрожали руки, что стало очевидно, когда я подняла кулак, чтобы дважды постучать по деревянной панели.

- Да. - Раздражение в его голосе просочилось сквозь дверь, и я вздрогнула, открыв ее и увидев его, сгорбившимся над столом и листающим страницы книги. Он недовольно зарычал, когда я вошла в комнату.

Дождь стучал по широким арочным окнам за его спиной, а мрачные облака окутывали комнату тусклым светом. Свечи стояли группами на каминной полке и на маленьком столике, колеблясь, когда я проходила мимо. В комнате царила завораживающая атмосфера, но с мрачным подтекстом, и я легко могла представить себе часы, проведенные в тихом чтении. - Простите. Не знаю, как я проспала. - Я скользнула на стул напротив него, сжимая подлокотники кресла, чтобы успокоиться.

Он снова проворчал что-то, продолжая читать. Игнорируя меня.

Прошла минута, которая показалась вечностью.

Затем еще одна.

Наконец, я заглянула через стол, чтобы взглянуть на его книгу. - Могу я спросить, что вы изучаете?

Он закрыл книгу пальцем, позволяя мне прочитать название на выцветшей кожаной обложке. - Аэфирийский алхимический кодекс.

- Должно быть, она довольно старая. Кожа выглядит так, как будто вот-вот отклеится.

- Это не бумага. Это человеческая кожа.

- О. - Я поморщилась и прочистила горло. - Это что-то вроде медицинского справочника? - Это была самая толстая книга, которую я когда-либо видела.

- Что-то вроде того. - Он даже не потрудился посмотреть на меня, переворачивая страницу.

Я задрожала коленями и прикусила внутреннюю сторону щеки, раздраженная его лаконичными ответами. - Если тебе так интересно, то ты частично виноват в том, что я проснулась поздно.

Это вызвало у него хмурый взгляд. Он откинулся на спинку стула и наклонил голову. - И как именно я в этом виноват?

- Кинжал. - Я вынула его из кобуры на бедре и осторожно положила на стол.

- Я уже несколько дней не высыпаюсь. Благодаря чаю Магды и кинжалу у моей постели я спала как убитая. - За исключением тех моментов, когда ко мне действительно приходили мертвые.

Его взгляд переместился на клинок, а затем снова на меня, но он не сделал попытки взять его. - Почему кинжал помог тебе хорошо выспаться?

- Не знаю. Я всегда чувствовала себя уязвимой во сне.

Он выдохнул и толкнул оружие обратно ко мне. - Оставь его себе.

- Ты доверяешь мне бродить с клинком?

- Наличие клинка не делает тебя угрозой. Оружие управляется разумом.

- Разум может быть капризным, — возразила я. - В один момент он доволен, а в следующий — жаждет насилия.

Его глаза потемнели, и у меня по коже побежали мурашки. - Это еще одна угроза?

- Если бы я не знала тебя лучше, я бы подумала, что тебе нравится этот вызов.

Его губы дрогнули, но выражение лица осталось бесстрастным, как всегда. - Зависит от того, кто держит кинжал. - Его взгляд опустился на клинок в моей руке. - Сегодня мы пропустим тренировку. Возможно, ты сможешь помочь мне понять кое-что.

- Я? - Нахмурившись, я засунула клинок обратно за пояс. - Как?

- В тот день в тренировочном зале, когда ты крутила посох… ты упомянула, что почувствовала возбуждение. Но расскажи мне, что именно ты видела в своемуме.

Эта просьба заставила меня сдвинуться на месте, вспомнив ощущения, которые я испытала в тот день. Возбуждение было самым простым термином. - На самом деле я почувствовала полную потерю контроля. Дело было не столько в том, что я контролировала посох. Скорее, казалось, что посох контролировал меня. Или... что-то внутри меня.

- Что внутри тебя почувствовало влияние?

Я пожала плечами. - Не знаю, но было ощущение... знакомости. Защиты. Как теплое одеяло.

Он нахмурился. - Теплое одеяло.

- Я просто имею в виду, что чувствовала утешение. Я доверяла этому. В моем воображении это выглядело как нежные ленты огня. Успокаивающие.

Он прочистил горло и провел рукой по подбородку, как обычно изучая меня взглядом. - Количество магии, которое ты извлекла из меня, убило бы любого другого. Сожгло бы его изнутри. Если бы моя сестра попыталась сделать что-то подобное, она бы выблевала свои внутренние органы. - Его слова вырвали меня из раздумий, и меня охватило трезвое осознание. - У тебя очень опасный дар, Маэвит. Будь ты кем-то другим, тебя бы считали угрозой, а я устраняю угрозы без вопросов.

- Клянусь тебе, для меня все это не имеет никакого смысла. Я не стала бы тебе лгать.

Он откинулся на спинку кресла и вздохнул. - Я верю тебе. Даже если это делает меня дураком.

- Обещаю, что больше не буду так поступать.

- О, ты будешь так поступать снова. Потому что я хочу понять, как это работает.

- Прямо сейчас?

- Прямо сейчас. - Он поднялся со стула, обошел стол и остановился рядом с моим стулом, нависая надо мной. Он щелкнул пальцами, призывая меня встать, и я встала, уставившись на его мускулистую грудь, пока пыталась посмотреть ему в глаза. Он поднял ладонь. - Положи свою руку на мою.

Без колебаний я выполнила его приказ, заметив, насколько его пальцы длиннее и сильнее моих. Как легко он мог бы раздавить мои кости, если бы захотел.

- Я собираюсь направить в тебя пламя. Столько, сколько ты сможешь выдержать. Однако, если станет слишком сильно, я хочу, чтобы ты мне сказала.

- Хорошо.

- Обещай, что скажешь мне, Маэвит.

Я кивнула. - Обещаю.

Он провел языком по губам, и, Боже, помоги мне, я отвернулась, почувствовав прилив любопытства, мучающий меня призрачными ощущениями того, как они будут ощущаться на моей шее. - Мы будем действовать медленно.

Еще один кивок, и я подавила дрожь от предвкушения.

Жар ударил в центр моей ладони, пульсирующее сияние, которое проникло в мое запястье, предплечье и локоть, до плеча и по всей груди. Я закрыла глаза, когда жар согрел меня изнутри, так же, как вино дедушки, когда я выпивала слишком много. Приятное покалывание энергии, которое согрело мои щеки.

- Скажи мне, каково это, Маэвит. - Его голос. Боже, его голос щекотал мое воображение, а это восхитительное ощущение проникало в мою кровь.

- Это… приятно. - Краткость моих слов была единственной защитой от плотских мыслей, которые развращали мое воображение.

- Я дам тебе еще немного.

- Да.

Жар кипел и усиливался, мои мышцы дрожали, смягчались, поддаваясь силе, которая пульсировала в моей крови и мышцах эротическими волнами удовольствия. Раскрыв губы, я запрокинула голову назад, когда ленты пламени пронизывали мои вены, как будто жаждали коснуться каждого уголка моего тела. Сжимая и отпуская в медленных и чувственных сокращениях.

- Еще немного, хорошо? - Его голос был глубоким, хриплым, словно он сдерживал себя, сдерживал свою силу.

Я снова кивнула, снова опустив веки. - Да. Все в порядке. Дай мне еще.

Еще одна волна жгучей жары наполнила мое тело, как раскаленная лава, но, боже, как это было приятно. Так приятно. Как в те моменты, когда я трогала себя в тихой темноте, и мои мышцы начинали напрягаться, дрожать и нагреваться в предвкушении кульминации.

- Маэвит, ты в порядке?

- Да. Пожалуйста. Не останавливайся.

Его пальцы сжались в моих, и еще одна волна огня пронзила меня. - Что ты чувствуешь?

Лихорадочное напряжение между нами стало жадным и возбуждающим, пронзив меня острыми когтями.

- Хаос, — сказала я, задыхаясь. - Это похоже на хаос. - Я стиснула зубы, мои мышцы напряглись и задрожали, когда я схватила его руку, позволяя силе пронзить меня. С моих губ сорвался стон, и я почувствовала, как его пальцы сжали мои, раздавив мою руку.

Когда я открыла глаза, его волосы прилипли к влажному лбу, на котором собрались капли пота. Вены на его шее выступили, он облизнул губы, пристально глядя на меня.

Я медленно провела языком по губам, и он поднял другую руку, которую я без колебаний схватила. - Еще, — прохрипела я.

Интенсивность жара, пронизывающего меня, заставила меня запрокинуть голову назад, и я вскрикнула, впиваясь ногтями в его руки. - Не останавливайся. Пожалуйста. Пожалуйста, не останавливайся!

Жар сменился холодом, когда он отпустил мои руки.

Я открыла глаза и увидела, как он отступил на шаг назад, пот струился по его вискам. Я тяжело дышала, глядя на него, чувствуя, как будто мы только что прошли через сражение.

- Что ты за черт? — прохрипел он, тяжело дыша. - Любой, кто знаком с этим отвратительным проклятием, боялся бы пламени, но ты... - Он нахмурился и покачал головой.

- Ты наслаждаешься им, как пьяная спиритина. - Следы презрения в его голосе застали меня врасплох.

- Я не знаю, что произошло. Я просто...

Он наклонился ко мне, обхватил мою шею рукой и прижался губами к моим.

Я вздрогнула, поглощенная его властными устами и полными губами, которые наполняли меня восхитительным вкусом ириса, оттенками тлеющих углей и намеком на что-то теплое и пряное, как корица. Под ними оставались следы алкоголя. Этот вкус вызывал в памяти образы долгих, томных ночей у медленно угасающего костра. Поглощающее тепло и влажная кожа. Блуждающие пальцы и влажные языки.

Все презрение, которое он испытывал мгновение назад, растаяло в жаре его поцелуя.

Я стояла ошеломленная, с приоткрытыми губами, позволяя ему контролировать меня, пока он пожирал воздух в моих легких между жгучими укусами своих зубов. Сырая, мучительная потребность ослабляла мои колени, а он целовал меня с уверенностью мужчины, которому никогда не отказывали женщины. Мужчины, чей каталог темных удовольствий соперничал по толщине с книгой, которую он изучал несколько мгновений назад. То, как его язык мастерски скользил по моему рту и губам, дразня и издеваясь надо мной, предупреждало об опасной страсти. Мужчина, который мог легко разрушить меня за одну ночь.

- Ты чертовски мучишь меня,Лунамишка, — сказал он сквозь стиснутые зубы, словно он был зол. На меня? Прежде чем я успела задать вопрос, он впился пальцами в мою шею и притянул меня к себе для еще одного поцелуя, рыча на мои губы.

Странное ощущение закрутилось в моей груди, как нити, тянущие меня внутрь него. Желчный трепет. Дрожащие бедра. Жадный голод пульсировал и бился между моими ногами, наполняя меня жидким жаром. Интенсивность, которая пробудила мои нервы к жизни, быстро прервалась, когда его рука прижалась к моему горлу, разломав поцелуй.

Я открыла глаза и увидела, как его грудь поднимается и опускается, а на лице — настороженное выражение, как у загнанного в угол зверя.

Мои губы горели от его поцелуя, покалывая от желания еще и еще.

- Что это? — спросил он, и в его хриплом голосе слышалось недоумение. Расширенные зрачки поглотили золото его радужной оболочки, а брови сдвинулись еще ниже, когда он прикоснулся большим пальцем к губе.

- Это не может... - Его голос затих, взгляд потерял фокус, и он погрузился в раздумья.

- Все в порядке. Я хочу этого.

- Ты не знаешь, чтоэтотакое.

Я протянула к нему руку, и он чуть не споткнулся, отступая. Унижение скрутило мне живот и зажгло мои и без того горячие щеки. - Я... Я сделала что-то не так?

- Я хочу, чтобы ты ушла. Сейчас же.

- Нет, пока ты не скажешь, что я сделала не так.

- Ты не сделала ничего не так. А теперь уходи.

Не говоря ни слова, я направилась к двери, а его теплый, пряный вкус все еще обжигал мои губы.

- Маэвит, — позвал он меня, и я остановилась, положив руку на ручку. - Мы больше никогда не сможем этого делать.

Не говоря ни слова, я выскользнула из его кабинета.

* * *

Небольшие белые мешочки лежали стопкой на диване, рядом с деревянной миской, в которой были смешанные травы, которые я собрала на кухне. Лаванда и ромашка, бадьян и тимьян, полынь и перечная мята. В отдельной миске лежали сушеные асфодели, которые Магда держала под рукой для защиты от Деймосов.

Я просунула стебли сушеной гипсофилы и манжетки в ткань мешочка, а в голове крутились мучительные мысли. Мысли о сильных руках на моей коже, о кончиках пальцев, поглаживающих и ласкающих теплую и набухшую плоть, о соли на моем языке и зубах у моего горла. О его губах и том восхитительном вкусе, который остался на моем небе, как незабываемое наслаждение. Как сильно я хотела почувствовать это снова, насладиться этим.

Резко выдохнув, я заставила себя сосредоточиться на задаче, изгнать из головы образы того поцелуя, который явно беспокоил его по причинам, которые я до сих пор не могла понять.

Сосредоточься.

Я наполнила мешочек травами, а затем привязала его веревкой к балдахину моей кровати.

Стук

- Что это?

- У нас дома мы называем их Уиверами. Сочетание трав и специй вызывает сон и отгоняет кошмары.

Она повернулась к моей кровати, где уже висело полдюжины таких мешочков. - Можно я приготовлю один?

Я кивнула и протянула ей мешочек вместе с миской с травами.

- А что это за миска? — спросила она, указывая на асфодели.

- Она для мертвых.

- Ты видишь мертвых здесь? В этом замке? - Она посмотрела на меня, пока я вплетала сухие цветы в ткань и аккуратно втыкала стебель гипсофилы в ее.

- До вчерашнего вечера я их не видела. Странно, в Мортасии я видела их часто. - Я продолжала плести, стараясь отгонять от себя образ призрачной женщины, который мучил меня всю ночь, пока я наконец не заснула.

- Вы сжигаете своих мертвых?

- Нет. Только если они были больны или считались одержимыми демонами.

Она фыркнула. - Носить в себе демонов? Маливол существо всмертномтеле? Я не могу представить ничего хуже. Смертные по сути бессильны, за исключением тебя, а ты живешь недолго.

- Наверное, если так посмотреть, то глупо, что они решили вселиться в нас.

Между нами воцарилась тишина, пока она не прервала свое плетение, и отсутствие движения привлекло мое внимание к ней. - Но ты видела одного вчера ночью. В этой комнате.

- Да. Женщину.

Она покусала нижнюю губу. - Как она выглядела?

Я вздохнула, вспоминая черты, которые запечатлелись в моих кошмарах, наряду с Изгнанником и девушкой из Ливерии. И Алейсеей. - Белые волосы, бледная кожа. Черные глаза.

Ее глаза заблестели так, что я засомневалась, знала ли она эту женщину, или нет. - Она тебе что-нибудь сказала?

- Она сказала мне не доверятьему.

- Кому?

Я покачал головой и пожал плечами. - Не знаю. Я видела ее только мельком. Почему ты спросила, сжигаем ли мы наших мертвых?

- Всех наших мертвых сжигают. Их тела превращаются в кровавые камни, которые со временем становятся вивикантемом. Я просто подумала, что, возможно, именно поэтому ты не так часто их здесь видишь.

- Возможно. Но тогда почему ко мне пришли вчера ночью?

Она отвернулась от меня и стала плести быстрее, неаккуратнее, беспорядочно продевая стебли через ткань. - Некоторых не сжигают. Некоторые умирают ужасной смертью.

- Ты знала эту женщину.

Она сдвинула челюсть и кивнула. - Боль и горе переплетены в каждом камне этого замка.

- Могу я спросить, кто она была?

Схватившись за брови, она проигнорировала мой вопрос и продолжила плести. Когда она закончила, она подняла его между нами. - Как тебе?

Не желая давить на нее, я взглянула на мешочек и улыбнулась. - Прекрасно. Просто прекрасно.

ГЛАВА 47 МАЭВИТ

Как-то так пролетели одиннадцать дней.

Я проводила большую часть времени, изучая кости и свитки с Долионом и Аллорой, готовя ужин с Магдой, обучая Рикайю искусству уивер — навыку, к которому у нее не хватало терпения. А в те редкие дни, когда Зевандер не был вызван в какое-то неизвестное место, о котором он никогда не рассказывал, я тренировалась с ним. По вечерам он брал меня с собой в подземелье, чтобы покормить и спеть Бранимиру. Несколько раз к нам присоединялась Рикайя, и мы вдвоем пели глупые песенки, а Зевандер наблюдал за нами из тени. Однако по мере того, как я все лучше знакомилась с его семьей, он, казалось, становился все более сдержанным. Я несколько раз ловила его взгляд, устремленный на меня. Длинные, бесстыдные взгляды, которые пробуждали воспоминания о том дне в его кабинете. Однако эти взгляды ни к чему не привели.

Другие Леталиш, которые, как я узнала, тоже жили на территории Эйдолона, в основном держались отдельно. Я лишь изредка мельком видела одного из них по имени Казимир, а с Торрином так и не познакомилась.

От Рикайи я узнала, что он давно влюблен в нее и, по-видимому, склонен убить любого, кто хотя бы косо посмотрит на нее.

С вздохом скуки я открыла книгу с головоломками, которую мне дал Долион.

Так случилось, что в тот день Зевандер был вызван по делам, и я решила скоротать время, разгадывая лабиринт, который до сих пор не смогла решить. По крайней мере, это помогало успокоить мою тревогу, то беспокойное чувство в животе, которое мучило меня всякий раз, когда я думала о сестре и возвращении в Вонковью. Хотя Алейсея оставалась в центре моих мыслей, перспектива увидеть ее снова казалась маловероятной. Безнадежной.

Долион попытался найти ее во второй раз, но попытка не принесла никаких результатов. Ничего, кроме вопросительного знака, который висел надо мной. Преследовал меня день за днем.

Когда в дверь моей спальни постучали, я отложила книгу с головоломками и прошла по комнате. В дверном проеме стояла Алура с двумя кружками дымящегося чая, одну из которых она протянула мне. - Подумала, что тебе захочется чего-нибудь теплого выпить.

За последние несколько дней температура понизилась, и хотя я не проводила много времени вне дома, я чувствовала это в стенах замка, через камни и трещины, из-за чего по вечерам я сидела ближе к камину.

- Спасибо, — сказала я с улыбкой, и она взглянула мимо меня.

- Ты все еще работаешь над последней головоломкой?

Я улыбнулась и кивнула.

Аллура и я провели над ней пару часов накануне, и я думаю, что ей это понравилось даже больше, чем мне. - Хочешь помочь?

Подняв брови, она кивнула, и я отошла в сторону, пропуская ее в комнату. - Я немного подумала об этом вчера вечером. Ты уже научилась проецировать сознание?

- Нет.

- Иди сюда. Я покажу тебе, как это работает.

- Это еще один глиф?

- Нет, нет. Это использует силу, которую ты уже приобрела. - Она поставила кружку с чаем на тумбочку и села на кровать напротив того места, где я сидела несколько минут назад. Когда я устроилась напротив нее, она положила руку на головоломку и закрыла глаза. Щелкнув языком, она на мгновение замерла, затем слегка сдвинула

- Что ты пытаешься увидеть?

- Изображение на другой стороне. Колышки в центре, кажется, следуют определенному узору. Если бы мы могли визуализировать изображение, мы бы знали, куда перемещать колышки. Учитывая сложность канавок, я предполагаю, что они образуют что-то. Я вижу только черноту, но попробуй ты. - Она взяла мою руку и осторожно положила ее на верхнюю часть головоломки. - Теперь щелкни языком.

- Какое отношение мой язык имеет к моей руке?

- Щелканье создает слабый звук, который отражается от окружающих предметов. Как эхолокация. Если ты сосредоточишься на звуке, действительно сосредоточишься, он должен проецировать изображение на твою руку. Сила глифов затем передаст это изображение твоему разуму.

- Звучит чрезвычайно сложно.

Она усмехнулась. - Это не так, обещаю. Обязательно закрой глаза.

Закрыв глаза, я щелкнула языком, как она.

Но вокруг по-прежнему была только тьма.

Я попробовала еще раз, но в голове по-прежнему ничего не появилось. Пожав плечами, я открыла глаза. - Наверное, это не работает и у меня.

- Попробуй еще раз. На этот раз сосредоточь вибрации только кончиками пальцев.

Я снова закрыла глаза, и когда щелкнула языком, как и раньше, в голове появилось яркое изображение. - О! Я что-то увидела!

Взволнованная, я перевернулась на кровати и слегка поправила положение руки, чтобы в следующий раз изображение было четче. Я снова щелкнула языком, и на этот раз изображение задержалось в моей голове. Ярче. Четче.

- Это... дерево? Огромное дерево с извитыми ветвями и старой корой.

- Хорошо. Задержи это изображение в уме. Не дай ему ускользнуть. И попробуй проследить его.

Используя ту же руку, которую я положила на головоломку, я повернула диск верхней головоломки, как делала это десятки раз раньше, и продвинула его по пазу нижнего лабиринта, начиная с верхушки дерева. На этот раз что-то щелкнуло, и, воодушевленная успехом, я снова повернула диск, переместив колышек вниз, в другой паз. Еще один щелчок. Еще один поворот диска, еще одно скольжение колышка, еще один щелчок.

Я повторяла один и тот же узор, проходя по каждой ветке, пока не прошла мимо того, что казалось комом в нижней части дерева, прямо перед корнями.

Что-то щелкнуло о мою ладонь, и я открыла глаза и увидела, что верхняя часть циферблата открылась.

- Ты сделала это! Он открылся! - Алура тихо и неистово зааплодировала.

Штифт в центре служил чем-то вроде дверной ручки, которую я потянула, чтобы открыть изображение, вырезанное на дереве. Дерево, которое я видела в своем воображении, — только резьба была более запоминающейся, с лицом женщины, вырезанным на коре, и ветвями, похожими на руки, протянутые над ней.

- Гримсвуд. - Возбуждение в голосе Алуры, которое было еще несколько мгновений назад, улетучилось. - Это проклятое дерево, которое лежит на дне Круссурийского рва. Лес мертвых. Говорят, в этом дереве живет душа могущественной жрицы.

- Круссурийский ров. Долион сказал мне, что именно туда отправляли на смерть корвикаев.

Сжав губы, она кивнула. - Он мне тоже так сказал.

Чем дольше я смотрела на лицо женщины в коре, тем сильнее мне хотелось освободить ее.

- Ей больно, — сказала я, проводя пальцем по рельефным линиям, похожим на шероховатую кору.

- Похоже, да.

Я подняла вырезанное изображение и обнаружила под ним небольшое углубление, в котором лежал изящный серебряный свисток.

Я поднял его к свету, чтобы рассмотреть великолепные филигранные узоры, выгравированные на металле. Перевернув страницу, я не нашла ни истории, ни объяснения, для чего он предназначен. Только еще одну загадку, которую нужно было разгадать.

Плоский конец составлял мундштук, на который я на мгновение уставилась, прежде чем посмотреть на Аллору, которая кивнула, подталкивая меня попробовать. Я поместила мундштук между губами и сильно дунула. Ни одного звука не раздалось.

Нахмурившись, я изучила свисток и, подумав, что он, возможно, сломан, снова подула в него.

Все равно ничего.

- Ну, похоже, он сломан, что бы он ни был...

До моих ушей донесся отдаленный гул, похожий на раскаты грома. В поле моего зрения мелькнул свет, и я повернулась к окну, где к замку приближалась неясная черная масса.

Мой взгляд встретился со взглядом Алоры, и выражение недоумения на ее лице отражало то, что я чувствовала в тот момент.

Я медленно поднялась с кровати и подошла к окну, наблюдая, как черная масса приближается. Все ближе и ближе.

- Оно летит к нам, но чтоэто? — спросила Алора сзади.

Я покачала головой, наблюдая, как огромная тень пролетела над двором внизу.

Грохот стал громче. Все громче и громче.

Объект не остановился, он приблизился к окну, как будто собирался разбить стекло. Мы с Алорой вздрогнули, когда черная толпа обрушилась на нас. Сотни воронов за окном, их крылья бились о стекло, когти царапали поверхность. Еще одна огромная тень пронеслась над головой, и все вороны взлетели в небо, где они зависли, уступая место чему-то огромному, что прижалось к стене замка.

Я дрожащим голосом вдохнула и наклонилась вперед, глядя через одно из остроконечных окон. Огромный пернатый дракон, чьи когти царапали камни стены замка, прыгал по балкону.

- Боги. - В голосе Аллоры слышалось благоговение, когда она медленно и осторожно подкралась к окну. - Это то, что я думаю?

Я изучила серебристые глаза, которые были мне слишком знакомы. - Райвокс? - Поспешно направляясь к балконной двери, я на мгновение запуталась с рычагом, мои руки дрожали.

- Маэвит, подожди! Мы не можем... А если он опасен?

- Я его знаю. - Я распахнула дверь и вышла на балкон, где он сидел на балюстраде, его массивное тело занимало всю арку каменного проёма. Его рост был не менее восьми метров, а одни только его когти были длиной с половину моего тела.

В изумлении я вгляделась в его размеры.Это былРайвокс? Должно быть, да. Даже если всё остальное казалось другим, я узнала эти крошечные полумесячные отметины на его теле. - Как... Как ты... таквырос? И как ты меня нашел? - Едва я задала вопрос, как посмотрела на свисток в своих руках и снова на него. Его когти скользнули по камню, оставив длинные белые царапины. За его спиной птицы ныряли и летали, привлекая внимание огненных драконов, которые бродили под моим балконом. Злобные на вид звери, которых я видела, как Зевандергладил.

Райвокс подпрыгнул к стене замка, по которой

- Я сплю? — спросила Алора, подходя ко мне. - Я что, ударилась головой?

- Нет. Это не сон. - Я сунула свисток в карман платья и улыбнулась, облегченно увидев его. - Он настоящий.

- За всю свою жизнь я ни разу не видела ни одного. Говорят, они мифические, как единороги.

Меня испугало неприятное стучание в дверь моей спальни, и я на мгновение отвлеклась в эту сторону. Когда я снова посмотрела назад, Райвокса уже не было. Я наклонилась над перилами балкона, ища его в небе.

- Маэвит! Не делай этого!

Кто-то схватил меня и оттащил от окна, и моя спина ударилась о каменный пол балкона. Боль пронзила мою шею, и я поморщилась.

- Ты с ума сошла? А ты! — Рикайя гневно посмотрела на Аллору, указывая пальцем на лицо другой женщины. - Ты просто стоишь и смотришь, как она это делает.

- Прошу прощения. - Хотя Аллора и была вежлива, в ее голосе слышалась резкость.

- Я не собиралась прыгать. Я видела, как что-то пролетело над замком.

Рикайя заглянула за балкон, хотя там уже ничего не было видно. - Что это было?

- Просто птица. - Хотя я хотела сказать ей правду, даже Алора сомневалась, был ли Райвокс реальным существом. Существом, которое она называла мифическим, как единороги.

Покачав головой, Рикайя отошла от перил. - Все это из-за птицы?

- Это была необычайно большая птица.

- Да, ладно. Я пойду, — сказала Алора. - Спасибо, что выпила со мной чаю, Маэвит. Позже сегодня днем мы встретимся, чтобы поговорить об истории. - Она улыбнулась и подмигнула.

- Конечно, — сказала я, кивая, когда она уходила с балкона.

Рикайя снова повернулась ко мне. - Ты пила с ней чай?

- Да. Она помогала мне с головоломкой.

-Ивы вместе решали головоломку. Вы друзья?

- Я... полагаю. Мы хорошо относимся друг к другу. Что именно составляет дружбу?

- Неважно. Бери свой плащ. Быстрее.

- Почему?

Она вздохнула, подбежала к шкафу, распахнула его двери и сдернула с вешалки мой черный плащ. - Нет времени на вопросы, — сказала она, бросая мне одежду. - Или на любые мысли, которые крутятся в твоей голове. А теперь пойдем. - Она дернула меня за руку, потащила к двери, остановилась, чтобы посмотреть вниз по коридору, а затем потянула меня к лестнице.

- Куда мы идем? — прошептала я.

- Увидишь. Это сюрприз.

Пройдя по коридорам и лестницам, мы наконец прибыли в подземелья, и Рикайя затащила меня в камеру, где я когда-то спала.

На ее губах появилась озорная улыбка, когда она остановилась перед стеной. - Мы отправляемся в небольшое приключение.

- Приключение? - Смущенная, я наблюдала, как она проводит указательным пальцем по стене, рисуя вертикальную линию. Когда линия засияла ярким синим светом, я широко раскрыла глаза и заглянула в щель, за которой, казалось, был открытый воздух. - Как это возможно?

Она просунула руку в светящуюся щель в стене, и я во второй раз раскрыла рот от удивления. - Это называется кливинг.

- Так вы перемещаетесь из одного места в другое?

Она фыркнула. - Такяперемещаюсь из одного места в другое, когда мой тираничный брат следит за каждым моим шагом. К счастью, не все могут это делать, Зевандер — один из них. Это как подворачивать язык. Кто-то может, кто-то нет.

Пока она говорила, я молча закрутила языком во рту. - А как же Долион?

- Он в библиотеке. Несомненно, что…вторгшийсяКазимир вернулся сюда и пошел его искать после того, как покинула твою комнату, так что я уверена, что он занят. - Очевидно, она испытывала неприязнь к Алоре. - Все, что они делают, — это изучают эти кости. Часами.

- Алура — не плохой человек.

- Нет. Она ученый. - Рикайя скрестила руки, оттянув верхнюю губу. - Высокомерная, если хочешь знать мое мнение.

- Ну, я не спрашивала.

- Хорошо. Ты бы предпочла сидеть над кучами костей, восхищаясь их историей и делая заметки часами,дняминапролет?

Узко прищурив глаза, я сдержала улыбку. - Похоже, ты наблюдала за ними очень долго. Ты шпионила?

- Конечно, нет. - Она отмахнулась рукой. - Я нахожу эту женщину совершенно невыносимой. - Учитывая тот факт, что Рикайя не могла смотреть на меня, когда говорила это, я ей не поверила. На самом деле, я бы поспорила, что она довольно сильно любит эту женщину.

- А как же твой брат? Он будет в ярости. Долион сказал, что кто-то сейчас активно меня ищет. Отправляться в приключение кажется неразумным.

- Ах да, я почти забыла. Нам нужно что-то сделать с твоим запахом.

- Что? - Я подняла руку и слегка понюхала ее, почувствовав запах мыла, которым я пользовалась. - Я только что приняла ванну.

- Да, но с таким запахом все в Нкстеросе будут знать, что ты смертная. - Из-под плаща она достала маленький флакон с фиолетовой жидкостью и открыла пробку. Когда она вылила жидкость мне на голову, я инстинктивно вздрогнула, ожидая, что она стечет по моему лицу, но вместо этого она испарилась, превратившись в туман, который опустился вокруг меня. - Так лучше.

Я снова понюхала себя, но не почувствовала никакой разницы. - Что лучше?

- Ты больше не пахнешь апельсинами, которые все хотят съесть. И поверь мне, в Эфирии есть те, кто съел бы тебя. Например, оргаты.

- Оргаты?

- Большие чудовища, похожие на огров. К счастью, они держатся в южной части континента. Хотя известно, что они нападали на одну или две деревни.

- Так, если я не пахну апельсинами, то чем я пахну?

Она пожала плечами. - Свиным дерьмом.

Выпучив глаза, я снова понюхала себя. - Ты серьезно?

- Поверь мне, так лучше. Еще одна деталь, прежде чем мы отправимся. - Она подняла руку, приложила ладонь к моему лицу, и лучистое тепло согрело мои щеки. Стало еще жарче.

- Ай! - Я отступила, прощупывая лицо, чтобы убедиться, что на нем не осталось следов ожогов. Но мой нос не был похож на мой нос. Он был больше, круглее

Она тоже рассмеялась.

Мы обе разразились истерическим смехом, показывая друг на друга пальцами.

- Что ты сделала? — спросила я, снова впадая в приступ смеха.

- Я не могу... Я смеюсь... слишком сильно! - Ее ответ заставил меня задыхаться от неприятных приступов смеха, и я упала на кровать.

Что заставило нас смеяться еще больше.

Мы обе, наверное, выглядели и звучали совершенно по-детски.

Но было приятно смеяться.

Услышав отдаленные шаги и голос Долиона, Рикайя потянула меня за собой в светящийся шов, и в следующий миг мы стояли в переулке на мокрой брусчатке, и мой иностранный нос забила подавляющая вонь канализации.

- Не говори моему брату, что я знаю, как это делать. Он отрубит мне голову и, скорее всего, руки.

Я огляделась на высокие каменные здания по обе стороны от нас и на мрачное сумеречное небо над ними, обещавшее скорую темноту. - Где мы? — спросила я, и в моем голосе слышалось изумление.

- Костелвик. Главная улица. - Она потянула меня за руку. - Пойдем. В этом переулке ужасно пахнет.

- Это переулок или запах свиного навоза? — спросила я, не найдя в этом ничего смешного.

- И то, и другое. - Она сжала губы, явно пытаясь сдержать смех.

Мы вышли из узкого прохода на оживленную улицу, где ездили элегантные черные кареты, украшенные красивым черным филигранным орнаментом и гораздо более роскошные, чем в Фоксглаве. Женщины, мужчины и дети всех форм, цветов кожи и возрастов заполняли оживленные тротуары. У некоторых были длинные заостренные уши, у других — округлые. Некоторые носили плащи и длинные платья, другие — шифоновые брюки и корсетные топы, словно холод их не беспокоил.

В толпе я заметила Элвиниры, хотя у некоторых кожа была призрачно белой, а у других — синяя.

Вдоль дороги стояли тележки, переполненные фруктами, овощами и цветами.

Каменные мосты пересекали туманные каналы, освещенные мерцающим светом факелов, которые рассеяны по густому туману. Вдали, возвышаясь над городом, стоял величественный замок с дюжиной заостренных шпилей и башен.

- Как красиво, — сказала я, впитывая в себя все детали, которые могли уловить мои глаза.

- Если тебе это кажется красивым, ты должна увидеть Винтертайд. - Она кивнула головой, чтобы я следовала за ней, и повела меня по мощеной улице к ряду маленьких лавок. - Это место, где выросла моя мать, в нижней части Веспирии. Потрясающая заснеженная деревня с горами, кристальными лесами и восхитительными калифонцами.

- Калифонс?

- Маленькие водоносные слои в снегу, расположенные над активными вейнами, на глубине сотен футов под поверхностью. Мы с Зевандером любили играть в них, когда были маленькими.

- Я как-то не могу представить твоего брата беззаботным ребенком.

- Я не думаю, что он когда-либо был полностью беззаботным. Просто менее строгим. Но давай больше не будем о нем говорить. Я злюсь на него.

Прислонившись к краю здания, сидели два маленьких ребенка — мальчик и девочка, которая выглядела немного моложе его, — в поношенной одежде, с лицами, покрытыми грязью. Они сидели, сжимаясвои длинные худые руки на груди, и дрожали. На земле перед ними лежала жестяная чашка с одной монетой.Бездомные. Судя по их бледным, худым телам, они давно не ели, и я пожалела, что у меня нет хлеба или бульона, чтобы им предложить.

Я расстегнула плащ и подошла к детям, стараясь не напугать их.

Поднимая одежду в знак предложения, я молча попросила разрешения укрыть их ею, на что они оба кивнули. Тяжелый бархатный плащ поглотил их маленькие тела, и я укутала их им, вызвав улыбку у маленькой девочки, которая спрятала лицо в ткани. Мне было больно видеть их в таком состоянии, особенно когда мимо них проходили так много людей в роскошной одежде, свидетельствующей о богатстве. Не имея больше ничего, что я могла бы им предложить, я поднялась на ноги и подошла к Рикайе, которая ждала меня в нескольких шагах впереди.

- Спиндинги, — сказала она, кивая в их сторону. - Их семьи не могут себе позволить вивикантем, поэтому у них нет магии. Без силы они живут в бедности.

- Сила определяет богатство? - Я покраснела от этого глупого вопроса. Сила всегда была равнознатна богатству. Я знала это не понаслышке, наблюдая, как губернатор правит Фоксглавом из своего роскошного поместья.

- К сожалению, да. И чем полезнее твои навыки, тем больше богатства ты приобретаешь.

- Это ужасно. Тогда у них вообще нет шансов.

- Нет. Не с жадной элитой, которая растрачивает вивикантем. Ты и мой брат, похоже, питаете слабость к спиндингам. Недавно он пощадил одного из них. - Она резко остановилась и ударила себя по лицу, и это странное поведение застало меня врасплох. - Черт. Я только что сказала, что не хочу о нем говорить, а сама все равно говорю.

- Почему ты злишься на него?

- Ты знаешь, что принцесса празднует свое Становление, а он ничего не сказал об этом? Ни слова! Я сама узнала, что он планировал пойти без меня.

- Что такое Становление?

- Это грубое празднование женственности. - Она продолжала, ведя меня по дороге, ближе к магазинам. - Ужасно для принцессы, честно говоря.

- Почему?

- Ну, от нее ожидают, что она отдает свою девственность.

- На глазах у всех?

Этот вопрос был скорее шуткой, и я был потрясена, когда она ответила: - Ну, в некотором роде, да. Обычно это происходит в частной комнате. В замке это будет спальня короля.

- Спальня?

- Комната, куда он приводит своих любовниц, отдельно от королевских покоев. Поскольку Королева недавно скончалась, король еще не занял ее место, так сказать, поэтому там не происходит ничего скандального.

- Это ужасно. Почему кто-то захочет это праздновать?

- Потому что не праздновать это — плохая примета для нее. Король не хочет делать ничего, что могло бы негативно повлиять на его власть. Однако мы с тобой можем найти чем заняться, пока это будет происходить. - Сначала я не

- Мы с тобой? Что ты имеешь в виду?

- Мы пойдем. Это будет самое большое торжество во всем Нюкстеросе. Там будут все.

- Да, и поэтому это очень плохая идея.

- Посмотри вокруг, Маэвит. Ни один человек даже глазом на тебя не посмотрел. Ты даже не похожа на себя. - Схватив меня за запястье, она потащила меня к одной из витрин, где я увидела свое отражение в окне. Я выглядела именно так, как представляла себе, когда ощупывала свое лицо в замке Эйдолон. Седые волосы. Бульбообразный нос и морщины, которые делали меня примерно шестидесятилетней.

Не веря своим глазам, я потрогала свои щеки, нос и повернулась к Рикайе. - Чье это лицо? — прошептала я.

- Ты же знаешь, что я могу читать мысли, да?

- Ага, — нетерпеливо ответила я.

- Ну, я эмпат. Я также извлекаю эмоции, и благодаря этому у меня есть небольшая коллекция лиц.

- Это реальные люди?

- Да. Но боюсь, что это не надолго, так что нам нужно поторопиться. - Все еще держа меня за руку, она поспешила по улице, мимо различных магазинов — пекарен, цветочных лавок, часовщиков и аптеки. Наконец мы подошли к магазину одежды, и она затащила меня через дверь.

Вдоль стен стояли вешалки с элегантными платьями. Я никогда не бывала в таком месте, где можно было выбрать платье по своему вкусу. В Фоксглаве портнихи принимали наши приказы и поставляли по четыре-пять одинаковых платьев за раз. Достаточно, чтобы хватило на год или два.

- Какой цвет тебе нравится? — спросила она, просматривая платья

- Я действительно не думаю, что мне стоит идти на это мероприятие. У меня просто плохое предчувствие.

Вздохнув, она закатила глаза и повернулась ко мне. - Что самое захватывающее ты делала в своей жизни?

- Переход. Приезд сюда.

- Тебе нужно наслаждаться жизнью. - Она сняла с вешалки длинное золотое платье и подняла его, чтобы я могла его рассмотреть. - Оно потрясающее.

- Не золотое.

- Красное? Зеленое? Желтое? Синий?

- Твой брат был исключительно гостеприимный, и я просто чувствую, что должна...

- Перестань. Он держал тебя в подземелье.

- Вероятно, в самом роскошном подземелье, которое я когда-либо видела, — возразила я.

- Неважно. Ты ему ничего не должна. Эйдолон тоже принадлежит мне.

- Женщины здесь могут владеть собственностью?Беззамужества?

- Да. Конечно. - Она выглядела оскорбленной, словно этот вопрос был самым нелепым, который она когда-либо слышала. - Многие замки принадлежат женщинам. Неприлично богатым женщинам. На самом деле, ты сейчас носишь лицо одной из них. - Так что воплоти ее, или кто-то заподозрит неладное. - Она кивнула головой в сторону женщины в передней части магазина, которая стояла, наклонившись над прилавком, и писала пером.Мне это все еще казалось безрассудным, но было ясно, что Рикайя не намеревалась отпускать меня отсюда без платья. Кроме того, церемония означала бы уход из Эйдолона. Уход из Эйдолона мог бы дать мне шанс. Для побега? В тот момент это казалось безответственным, но, с другой стороны, я не хотела сдаваться в отношении своей сестры.

- Черное, — сказала я.

- Что?

- Я надену черное. - Я перебрала платья и вытащила одно. Красивое черное жаккардовое платье с длинными драпированными рукавами.

- А я надену красное, — сказала она, поднимая другое платье.

От вешалок с платьями Рикайя побежала к ювелирным изделиям, выставленным в стеклянных витринах, и попросила продавца достать красивое колье с луной и звездами, которое лежало на груди, как небо, полное созвездий.

Я пробежала глазами варианты, и мой взгляд упал на длинную черную цепочку со скорпионом. - Я бы хотела эту, — сказала я, и женщина достала ее из витрины и протянула мне. На прикрепленной бирке было написано «триста кельциг. - Наклонившись к Рикайе, я прошептала: - Как мы будем платить?

- Как знатные, — ответила она, ведя меня к женщине у входа в магазин. - Я бы хотела, чтобы оба платья были добавлены к моему счету.

Женщина широко раскрыла глаза, подняла взгляд и поспешила взять платья из наших рук. - О, да, леди Гвис. - Она повернулась ко мне и слегка кивнула. - Прошу прощения, леди Фествуин, я не видела, что у вас была назначена встреча с нами сегодня вечером.

- Мне нужно срочно. Вы знаете, - Становление. - Я нервно хихикнула.

- О, конечно. Мы были очень заняты. - Она сунула оба платья в длинные пакеты и передала их нам, а затем положила украшения в коробки.

- Вам нужна примерка платья?

- Э-э, нет, — ответила за меня Рикайя. - У нас есть личная швея.

- Очень хорошо.

Что-то шевельнулось в поле моего зрения, и я посмотрела вниз и увидела, что концы моих волос начали чернеть.

Я повернулась к Рикайе и понизила голос: - Нам нужно торопиться.

Рикайя прочистила горло. - Буду признательна, если вы быстро упакуете их, дорогая.

- Конечно, конечно. Записать вас на следующий прием, пока вы здесь?

- Нет, спасибо.

- Хорошо, тогда. - Она передала нам еще одну маленькую сумку с украшениями, и мы обе поспешили к выходу. На выходе мы прошли мимо женщины, которая была удивительно похожа на Рикайю.

Рикайя подняла взгляд на женщину, которая смотрела на нее, нахмурившись. Словно по сигналу, мы обе выбежали из магазина на улицу, к переулку, где мы впервые встретились. К тому времени, когда мы добежали до середины переулка, мы обе снова истерически смеялись.

Однако, когда смех утих, я вздохнула. - Мне плохо.

- Не стоит. Леди Гивет носит вивикантем как драгоценности, в то время как спиндингы и ниливиры голодают. Она специально носит это ожерелье везде, куда бы ни пошла, и это меня бесит.

- Драгоценности? - Я вспомнила, как Зевандер говорил мне, что вивикантем необходим Рикайе. - Почему?

- Потому что они могут. Никогда не проявляй к ним сострадания. Им плевать на всех, кроме себя.

- Тогда зачем смешиваться с ними на этом празднике?

- Потому чтомыможем. - Она провела линию на стене здания, которая, как и раньше, засветилась ярким синим цветом.

- Ты думаешь, это будет хорошей идеей на церемонии становления? Меня чуть не узнали.

- Не беспокойся об этом на церемонии. Все носят маски. - Она прошла через светящийся шов, и я последовала за ней,

- О, нет, — сказала Рикайя рядом со мной.

- Беги. - Она бросилась к замку, и, сглотнув панику, я схватила сумку с платьем и побежала за ней. Подъем в гору заставил мои легкие гореть, а бедра ослабли от усталости.

Сбоку от меня раздался странный, гортанный рык, и я обернулась и увидела трех черных чешуйчатых существ с шипами вдоль позвоночника, бегущих к нам на четвереньках, с длинными хвостами, хлещущими позади них.

Это были те самые огненные драконы, которых я видела с балкона. Инстинкт подсказывал мне бросить платье, но я не сделала этого. Я сжала проклятую вещь в руках и побежала как сумасшедшая.

- Быстрее, МАЭВИТ! — крикнула Рыкайя, оглядываясь через плечо и задыхаясь. - Если они… поймают нас… они… съедят нас!

Съедят нас? Я не знала, что, по моему представлению, они сделают, если поймают нас, но съесть нас, по какой-то причине, мне в голову не приходило. - Ты не можешь... взорвать их... чем-нибудь? - Воздух в моих легких убывал, чем быстрее мы бежали в гору, тем сильнее была жгучая боль, сдавливающая мои ребра.

- У меня... нет такой... магии!

Я эмпат!

Один из дрэйков выскочил перед ней, и она с криком резко остановилась. Я врезалась в нее сзади, чуть не сбив с ног, а два других догнали нас, бродя и шагая, словно ожидая приказа от более крупного зверя, чтобы броситься вперед и полакомиться. Длинные черные когти пронзали землю при каждом шаге, а шипы на их спинах торчали прямо вверх.

- Мы слишком далеко от замка, чтобы позвать Зевандера. - Голос Рикайи дрожал от страха, но что-то не давало мне поверить, что этот момент — конец. Отрицание. Невежество.

Я не могла понять, что, черт возьми, сдерживало мою истерику.

Я повернулась, стоя спина к спине с Рикаей, и наблюдала за двумя зверями, которые приближались. - Ты можешь расколоть?

- Мне нужна поверхность, чтобы рассечь. Я не могу просто рассечь воздух.

- Так что же нам делать?

- Я не знаю! Со мной такого никогда не было.

- Никогда?

- Ну, нет. Но, честно говоря, я обычно не отвечаю на удары. Зевандер обычно приходит и забирает меня.

Звери, высокие как карета, нависали над нами, как гигантские ящерицы с черными чешуйками. Голодные ящеры, я уверена.

- Они приближаются, так что нам нужно что-то делать. - Я едва могла говорить, так сильно сжала челюсти от напряжения.

- Если ты... Если ты продемонстрируешь доминирование, они отступят. Но ты должна бросить вызов альфе. - Она зарычала на одного из них, который подошел слишком близко, и тот отступил, рыча на нее. Но они все еще бродили вокруг, обнажив острые зубы и обрызганные слюной. - Прости, Маэвит. Прости, что втянула тебя в это. В буквальном смысле.

- Ты играешь со мной, Рикайя? Потому что если да, то это совсем не смешно.

- Как я могу играть с этим! Я научилась кливингуименноиз-за этих ужасных зверей!

Более крупный из них рванулся вперед и зарычал, и хотя желание закричать и съежиться от страха сотрясало меня до глубины души, я сглотнула страх, глаза затуманились от слез. Мои мышцы ослабели, воздух стал тяжелым и удушливым от ужаса.

- Это было так глупо. - Рикайя ударила себя по голове. - Глупо!

Дрэйк наклонил голову и отступил на шаг, словно растерялся.

- Ударь себя, — прошептала я ей. - Сильно. И добавь еще один за меня.

Я зарычала на зверя и ударила себя по лицу. Сильно. От удара в глаза навернулись слезы, но мне было все равно. Этот поступок, казалось, сбил их с толку. Я ударила еще раз и оскалила зубы.

Дрэйки рычали и шагали, все еще сжимая круг вокруг нас.

- Это не работает! - Паника в ее голосе не помогала моему учащенному пульсу.

Один из них снова бросился на меня, и я схватила Рикайю за руку. Тяжесть ситуации наконец давила на меня, когда мы оставались спина к спине, кружась, чтобы держать зверей перед собой все время.

- Как Зевандер не дает себя съесть? — спросила я, глядя на слюну, стекающую из пасти зверя, который пристально наблюдал за мной.

- Он их дрессировал. Они следуют его командам.

Как дрессированные собаки. Дрессированные. Мне пришла в голову идея.

Я вытащила свисток из кармана. Не то чтобы я когда-то эффективно дрессировала с его помощью, но на всякий случай, поскольку в прошлый раз он сработал, я сильно дунула в него.

Рикайя отвернулась. - Что ты делаешь?

- Зову своего маленького питомца.

Сверху донесся отдаленный эхо рева, и мы с Рикайей замерли.

- Что это было? — спросила она, ее руки дрожали в моих.

Даже дрэйки, казалось, были любопытны, они продолжали бродить, время от времени поднимая взгляд вверх.

Еще один рык сверху.

На этот раз дрэйки остановились, устремив внимание на небо.

Вспышка черного цвета была единственным предупреждением перед тем, как стая воронов набросилась на дрэйков и закаркала, а те в ответ вздрогнули и щелкнули своими огромными челюстями.

- Между ними есть проход, — прошептала Рикайя. - Мы можем бежать.

Она дернула меня за руку, и мы бросились бежать в сторону замка, хотя до него было еще слишком далеко, чтобы я могла почувствовать облегчение.

Снова до нас донесся рык сзади, и мы остановились, когда дрэйки догнали нас, одновременно оставив прежнюю охоту на птиц.

Обнажив зубы, он уставился на меня глазами, которые казались слишком человеческими.

Резкий удар рядом со мной встряхнул землю под моими ногами, заставив мои мышцы напрячься.

Рикайя закричала.

Райвокс стоял рядом со мной, его огромный размер был в два раза больше, чем у огненных драконов.

- Во имя богов! - Рикайя дернула меня за руку, подталкивая прочь. - Беги, Маэвит! Беги!

Когда я протянула руку, чтобы погладить его, раптор зарычал и выпустил из пасти струю светящегося серебра на трех прижавшихся дрэйков. Один из них взвизгнул и ушел, хромая. Раптор бросился вперед, и все трое разбежались.

Райвокс, встряхнув головой, чтобы расправить перья, зашагал к нам, хромая.

- Что это? — спросила Рикайя, держась от него на расстоянии.

- Насколько я поняла, это корвугон. - Я провела рукой по его шершавым чешуйкам, осторожно обходя

- Я никогда не слышала окорвугонах.

- По словам Аллоры и Долиона, они вымерли. - Я продолжала гладить его, и он издал мурлыканье, которое вызвало улыбку на моем лице. - Он так быстро вырос! Когда я уезжала из Мортасии, он был не больше сокола.

Рикайя осторожно сделала шаг вперед, не сводя глаз с Райвокса. - Это странно. Драконы обычно растут довольно медленно. - Она не проявила интереса к тому, чтобы погладить его, но продолжала крепко сжимать в руках свое новое платье.

- Он уже дважды спасал меня. - Раптор склонил голову ко мне, позволяя почесать ему затылок. - Словно он чувствует, когда я в опасности.

- Ну, я ему за это благодарна. - Она кивнула ему головой. - Спасибо, Райвокс. - В тот момент, когда она подошла ближе, Райвокс оскалил зубы и бросился на нее, а Рикайя с криком отскочила назад.

- Эй! Эй, — сказал я, прижимая его к своей пернатой чешуйчатой груди. - Она — друг.

Словно раптор понял, он понюхал ее и фыркнул, закрыв челюсти с острыми зубами. Быстро взмахнув крыльями, он взлетел, и я отскочила назад. Вздохнув, я смотрела, как он поднимается все выше, пока не исчез за белыми облаками над головой. - Он никогда не остается. - Все еще потрясенная, я повернулась и выблевала на землю все, что осталось от моего последнего обеда. - Это было ужасно.

- Частично твоя тошнота могла быть вызвана кливингом. Он обычно вызывает легкую тошноту. - Она обошла меня, стараясь не наступить в грязь, и подняла мое платье. - Надеюсь, зверь ничего не порвал. - Подавая мне платье, она снова взглянула на небо. - Думаю, мне не помешает выпить.

- Они вернутся? Дрэйки?

- Я почти уверена, что твой маленький дрэйк доказал твое превосходство.

- Я не понимаю, зачем твой брат держит таких опасных зверей на территории замка?

Она фыркнула и прошла мимо меня в сторону замка. - Потому что ты не видела тех зверей, которые иногда хотят проникнуть внутрь.

ГЛАВА 48 МАЭВИТ

Вернувшись в свою комнату с платьем, я повесила его в шкафу. К счастью, дрэйк не порвал само платье, а только сумку. Я поднесла к горлу цепочку со скорпионом и посмотрела на свое отражение в зеркале внутри шкафа.

-

Оно надевается на спину. - Услышав голос Алоры, я чуть не уронила украшение, пытаясь его спрятать. - Ты пропустила дневные занятия. - Она вошла в комнату, заложив руки за спину.

- Да, простите. Я... Ну, Рикайя хотела мне кое-что показать. Я должна была сообщить вам о своем отсутствии, и за это я прошу прощения.

- У меня не так много времени, чтобы посвятить его этим занятиям, Маэвит, но я хочу помочь тебе, пока я здесь. Я приостановила свои исследования, свои занятия. Добровольно, — сказала она, поднимая руку в знак уверенности. - Я действительно хочу быть здесь, обещаю тебе. Это необыкновенное открытие.Тынеобыкновенная. И у тебя есть обязанность перед предыдущими поколениями, которые наделили тебя этими невероятными способностями.

-

Меня охватило ужасное чувство вины. - Я обещаю, что не пропущу ни одного занятия.

- Я ценю это. - Она кивнула в сторону шкафа. - Украшения. Это для особого случая?

Я не хотела лгать, но я также не хотела, чтобы Рикайя попала в беду за то, что вывела меня из замка. - Просто кое-что, что я нашла.

Она улыбнулась и кивнула. - Это место полно сокровищ. Боже мой, в библиотеке так много книг и свитков. Я могу в них потеряться.

- Мне никогда не разрешали читать ничего, кроме Библии. - Я подошла к кровати и села на край матраса. - Дедушка Бронвик иногда рассказывал нам истории, но нам приходилось тайком брать книги.

Она нахмурилась. - Как ужасно. Я не могу представить себе такой… ограниченный мир.

- Это идеальное описание моего мира. А этот кажется таким огромным, что порой даже ошеломляет.

- Я понимаю. Меня это тоже может ошеломить. Лучше воспринимать все понемногу. - С озабоченным выражением лица она сжала руки.

- И, Маэвит, прости меня, если я прозвучала так, словно я тебя ругаю. Иногда я настолько увлекаюсь новыми открытиями, что теряю из виду...

- Что?

- То, что все, что для меня само собой разумеется, для тебя совершенно ново. Тебе здесь есть что открывать. Наслаждайся этим.

Я снова улыбнулась. - Спасибо, Аллора.

Когда она повернулась, чтобы уйти, я подошла к ней. - О! Аллора... Я хотела спросить тебя о корвугонах. Что о них известно?

- Боюсь, очень мало. - Она пересекла комнату и села рядом со мной на кровать. - Много лет назад я сопровождала своего дядю в археологической экспедиции в горы Веритиан.

Она вздохнула. - Мы нашли в пещере кости, которые я определила как птичьи. Очень большой птицы. К сожалению, вся экспедиция была скомпрометирована и распущена. - Ее губы сжались в угрюмом выражении. - Но Долион сказал мне, что ты высидела яйцо. - Мой разум ломался над тем, когда я могла ему это сказать и как он мог об этом узнать. За все время нашего общения я не могла вспомнить, чтобы я упоминала о яйце корвугона.

- Да. - Колебание в моем голосе отражало смятение, все еще царившее в моей голове. - Вы знаете, быстро ли они растут?

- Судя по тому, что я изучила в метафизике этих костей, да. В отличие от дракона, коллагеновая матрица которого показывает ряд LAG, или линий остановки роста, кость, которую я нашла и которая, как я полагаю, принадлежала Корвугону, указывала на почти непрерывный рост.

Я уставился в пространство, пытаясь понять, что она только что сказала. - Извините, я не понимаю, о чем вы говорите.

- Это просто означает, что они очень отличаются от своих драконов-сородичей. Да, судя по тому, что я узнала, они растут очень быстро.

- Интересно. Вы не знаете, способны ли они... ну, имеют ли они какую-то связь с теми, кто их высиживает?

- Это не было бы

- Кто-нибудь пытался оседлать дракона?

Сжав губы, она покачала головой. - Не знаю, зачем кто-томог быпопытаться сделать такое. Разве что потерял рассудок. Драконы чрезвычайно дикие и непредсказуемые. И упрямые, насколько я понимаю.

Рыкайя вошла в комнату и остановилась у двери, словно заметив Аллору. - О. Я не знала, что ты занята.Опять. Прости.

- Нет, все в порядке. Я просто болтала с Маэвит. Мне пора уходить в свои покои. - Аллора встала с кровати. - Она вся твоя.

Рикайя улыбнулась, как мне показалось, неискренне, когда женщина прошла мимо нее. Когда она повернулась, чтобы закрыть дверь, я заметила, что она несла на спине темную бутылку и два кубка. Одной рукой. Я бы сказала ей, что это впечатляет, но она резко обернулась, прищурив глаза.

- Эта женщина всегда пахнет жасмином. Какая женщина ходит весь день, пахнущая жасмином?

- У вас же есть жасминовое масло в ванных комнатах.

- Да, есть. Но знаешь, в какой-то момент женщины начинают пахнуть. Это совершенно естественно. Телесный запах, понимаешь. - Она подошла к комоду и положила туда бокалы и бутылку.

- Почему тебя так интересуют запахи?

- Так бывает, когда тебя возвращают в реальность после многих лет блаженного неведения. Все пахнет по-другому. Все звучит по-другому. - Она потянула за пробку бутылки, но не смогла ее вытащить. - Все ощущается по-другому. Честно говоря, я с ума схожу от этого.

Я наблюдала, как она борется с бутылкой, отвлеченный ее комментарием. - Что делало тебя такой неосведомленной раньше?

- Я очень любила тоники. В частности, снотворные эликсиры.

- Любила? В смысле, употребляла их перед сном каждую ночь?

- Любила в смысле употребляла их на завтрак, обед и ужин. - Ее лицо сморщилось, когда она зажала бутылку между ног и потянула сильнее.

- Боже... ты, наверное, спала весь день?

- Ну, вот в этом и заключается... неудача... если принимать их весь день. - Голос ее был напряженным, мышцы дрожали, она держала бутылку так, что она наверняка упала бы на пол, как только пробка ослабла бы. - Тело... жаждет бодрствования... поэтому со временем они становятся менее эффективными.

- Ты, наверное, была очень несчастна, раз хотела спать все время.

Она прервала свои усилия и нахмурилась, словно я сказала что-то странное. - Ну, это ново.

- Прости, если я сказала что-то не то, я не очень хорошо владею словами.

- Ты не сказала. Большинство людей думают, что мненравитсяспать все время. Они никогда не задумываются о том, что мнененравится быть грустной. - Она снова взялась за пробку, и борьба продолжилась. - Итак, возвращаясь ко всему тому, о чем я теперь явно осознаю... да... меня беспокоит именно ее запах. Я думаю, она делает это специально.

Было почти забавно слушать, как она пыталась отрицать свою привязанность к Аллоре. - Чтобы беспокоить тебя?

- А зачем еще ей бродить по замку, пахнущей так чертовски... восхитительно. Это нервирует. - Она запрокинула голову и застонала. - Боги! Я хочу задушить того, кто заткнул эту штуку пробкой.

- Она тебе нравится.

- Что? - Она насмешливо фыркнула и покачала головой. - Я только что сказала, что эта женщина нервирует. Ты меня слушала или твои уши все еще заложены от шума, который поднял твой дракон? Знаешь, Казимир спросил, не слышала ли я что-нибудь странное раньше. Мне пришлось солгать ему в лицо. Конечно, я прекрасно умею лгать, но... он так хорошо умеет заставлять меня чувствовать, что я сделала что-то не так.

- Могу я спросить, с чем ты борешься?

- Эта проклятая пробка! Помнишь, я сказала, что хочу выпить? Я имела в виду, чтонамнужно выпить. Потому что двое лучше, чем один. - Она зажала пробку между зубами, и я поморщилась, глядя, как она тянула за нее. - Кто, черт возьми... Готова поспорить, что это был Зевандер. Он зачаровал эту проклятую штуку, чтобы я не смогла ее открыть.

Но знаешь что? Я научилась разрушать его глупые заклинания. - Она подняла руку с бутылкой, устремив взгляд на пробку. -Какое бы заклинание ни было наложено на эту пробку, оно будет снято и теперь стерто. -Последовал визжащий звук, и в следующую секунду пробка выскочила из бутылки и ударилась о потолок. - Ха-ха! Удача!

- Так у тебя тоже есть заклинания?

- Да. Это считается архаичной магией. Бессильной. Ниливиры, или те, кто не родился с магией крови, чаще всего ее используют. У них есть ритуалы со свечами и травами. Это очень сложно.

- Там, откуда я родом, это называется колдовством. - Я уставилась в пространство, думая, как странно, что это стало такой нормальной частью моей жизни с тех пор, как я пересекла границу. Как же невежественен был губернатор Гримсби, пытаясь запретить колдовство, когда оно оказалось полезным в Эфирии. - Женщин и мужчин сжигали и изгоняли в Пожирающий лес за то, что они произносили заклинания.

Наполняя кубки кристально-синей жидкостью из бутылки, Рикайя бросила мне сердитый взгляд через плечо. - Изгоняли? Что, черт возьми, такоеПожирающий лес?

- Место, где умирают грешники. Те, кто накладывал заклятия — еретики. Их отправляют в лес, и живущее там существо пожирает их.

- Боги, Мэйв. Твой мир звучит просто ужасно. - Быстро взболтав напиток, она пересекла комнату, неся один кубок и потягивая другой. - Ммммм. Так вкусно.

- Что это? — спросила я, когда она протянула мне один из кубков.

- Тебе это понравится.

Слегка колеблясь, я приняла предложенный напиток и быстро понюхала его. Пряный фруктовый аромат, похожий на аромат черники и корицы с ноткой мускатного ореха, ударил мне в

Я сделала небольшой глоток, и терпкий вкус ударил по моим вкусовым рецепторам с легким шипением, которое щекотало язык и согревало горло. Я пробовала вино из морумбери дедушки несколько раз, но его горький вкус и алкоголь всегда ограничивали количество, которое я могла выпить. Это вино было таким свежим и пикантным, что я хотела выпить его залпом.

Когда я допила свой бокал, Рикайя наполнила его, и хотя я хотела ее остановить, я не смогла. Яхотелаеще.

Она наполнила свой бокал и, пересекая комнату, двигалась с грацией и изяществом, танцуя по пути к комоду. - Ты умеешь танцевать, Маэвит?

- Не особо хорошо.

Держа кубок в одной руке, она протянула мне другую. - Пойдем. Я тебе покажу.

- Я... стараюсь не танцевать перед другими.

- О, но ты будешь! На церемонии становления.

- Там будут танцы? Ты не говорила...

- А зачем, по-твоему, мы купили бальные платья? - Она усмехнулась и потянула меня за руку. - Пойдем.

Я неохотно встала, и в тот же миг меня охватило головокружение. Но не в смысле тошноты. Напротив, я почувствовала тепло и беззаботность.

Она сделала еще один глоток из своего бокала и поставила оба бокала на сундук у изножья кровати. - Ты когда-нибудь танцевала смужчиной?

- Нет. - Признание заставило меня покраснеть, но это была правда.

- Он, кто бы ни был этот счастливчик, будет держать тебя здесь. - Она положила ладонь мне на бедро. - И он возьмет тебя за руку, вот так, — сказала она, поднимая наши соединенные руки в сторону. - Это простой вальс. На церемонии они могут устроить что-то более изысканное и исполнить «Охоту на девственниц, - но мы начнем с этого.

- Охота на девственниц? - Я поморщилась, услышав подтекст этих слов. - Ужасное название для танца.

- Согласна, хотя сам танец довольно соблазнительный. Но это уже совсем другой урок, который мы проведем в другой раз. Вальс... ты делаешь три шага и на четвертом делаешь реверанс. Понятно? - Я кивнула, и она начала танцевать. - Итак, раз, два, три, четыре.

Я поклонилась с опозданием и неловко поспешила догнать ее, улыбаясь своей ошибке. - Раз, два, три, четыре.

На этот раз я сделала все правильно.

- Хорошо. Раз, два, три, четыре. - На этот раз она поклонилась, а не сделала реверанс. - Так поступает мужчина, если ты не выберешь женщину. Тогда она сделает реверанс.

- Здесь не наказывают за выбор женщин?

- Что? Нет, конечно. Если только ты не член королевской семьи. Но даже королевским особам разрешается иметь любовниц. Или любовников.

Я снова покраснела. Я списала это на выпивку, потому что с тех пор, как мы начали танцевать, я чувствовала, как мое тело заливает волну эйфории. - Там, откуда я родом, это грех. Причина для изгнания.

- Но как? Некоторые просто рождены, чтобы любить одного или другого, или обоих.

Я пожала плечами и икнула. - Они так не считают.

- Мы не выбираем своих партнеров, поэтому они могут быть мужчинами, женщинами... Иногда, если двое связаны узами и один из них умирает, они могут снова связаться с противоположным полом.

- У вас есть партнеры? - Я наконец вошла в ритм танца, плавно двигаясь вместе с ней.

- Да. Это очень сильная связь.

- Как вы узнаете, кто ваш партнер?

- Вы не узнаете, пока не поцелуете его.

По крайней мере, так мне сказали. - Она поклонилась и снова сделала первый шаг.

- У тебя никогда не было партнера?

- Нет.

- А Зевандер? У него когда-нибудь был партнер?

- Кто-то однажды пытался. Это было сделано с помощью заклинания. Для него это было ужасным испытанием. - Беспокойное выражение ее лица сменилось хитрой улыбкой. - Возможно, он интересуется смертными.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая желание улыбнуться. - Твой брат слишком серьезен для этого.

- Это точно. На самом деле, я никогда не видела его с другой женщиной. Ни разу. До тех пор, пока ты не появилась здесь.

Мои щеки запылали, и от головокружения я отстранилась от нее, чтобы присесть на минутку.

Она отнесла бутылку к прикроватному столику и снова наполнила наши бокалы.

После нескольких длинных глотков мой бокал опустел. - Должна признать, я чувствую… сильное тепло. И небольшое головокружение.

- Я тоже должна кое-что признать.

- Что?

Сжав губы, она прочистила горло. - Тебе, возможно, стоит запереть двери на ночь. Этот ликер — своего рода афродизиак.

- Что? - На этот раз в моем голосе не было и тени веселья.

- Что… Зачем закрывать двери?

- Потому что тебе, вероятно, захочется кого-нибудь трахнуть, а в этом замке слишком много мужчин, которые с удовольствием тебе в этом помогут. Ты, наверное, большую часть ночи будешь ласкать себя под одеждой.

- Рыкайя... - Боже мой, я хотела плакать. Все, что она делала, сопровождалось каким-то злым поворотом сюжета. - Почему ты... О чем ты думала, давая... Почему ты мне не сказала?

- Ты бы попробовала, если бы я сказала тебе, что это возбудит тебя, как весеннего кролика?

- Нет. Абсолютно нет.

- Ну, вот почему я тебе не сказала. - Она пожала плечами, допила свой напиток и поставила кубок на стол. - Это вкусно и весело. Лучший оргазм, который ты когда-либо испытаешь в одиночестве.

- Я сейчас не чувствую веселья. Я очень волнуюсь.

- Это действительно проблема, только если ты выпьешь слишком много.

- Сколько значитслишкоммного?

- Одна чашка даст тебе довольно хороший заряд энергии. Две — это уже немного много.

- Я выпила три.

Она широко раскрыла глаза и почесала затылок. - Я дала тебе три? Черт возьми, я, наверное, сбилась со счета.

- Сколько времени нужно, чтобы оно подействовало?

- Обычно около часа. Может, меньше.

- О, боже мой.

- Расслабься. Нам просто нужно немного сжечь его. - Матрас прогнулся, когда она залезла на кровать и слегка ударила меня по локтю. - Давай. На кровать.

Нахмурившись, я оглянулась на нее, быстрое движение кружилось в моем поле зрения. - Я не буду сжигать его с тобой на кровати.

Рикайя усмехнулась. - Ты даже близко не мой тип. А теперь вставай. Быстрее.

Сжимая голову, я забралась на

- А теперь прыгай!

- Я не малышка. Я не буду прыгать на кровати.

- Ладно, тогда можешь сидеть, кружиться и чувствовать себя несчастной. - Она начала прыгать, и от шума я потеряла равновесие.

- Ты можешь прекратить? Я едва могу стоять.

- Ты не должна стоять, глупышка. Ты должна прыгать! Ууу! Ууу!

Я посмотрела на нее на мгновение, покачав головой над тем, как нелепо она выглядела. Я не смогла сдержать смешка. И еще одного.

Сдерживая желание, я прочистила горло. - Знаешь, я всегда должна была быть разумной с Алейсей. Это утомительно.

- Если это утомительно, то перестань быть разумной и повеселись!

Скрестив руки, я только спотыкалась на матрасе. Я обнаружила, что медленно подпрыгиваю, не совсем прыгая, но это определенно лучше, чем пытаться стоять прямо, стоя неподвижно. - Я не могу это делать. Я чувствую себя слишком...

- Старой? Я старше тебя на полтора века. - Она прыгала все выше и выше, и я не могла не улыбнуться, видя, как она приближается к канделябру. - Давай, старушка! Подними ноги с матраса! Это освобождает!

- Ты ударишься головой о канделябр, дура.

- Я даже близко не подойду! - Она взяла меня за руки, несмотря на мои попытки держать их прижатыми к телу, и я быстро проиграла эту битву, когда чуть не упала на нее.

- Почему ты это делаешь?

Наконец она остановилась, и восторг на ее лице сменился чем-то серьезным. - Я спала очень долго. Но с тех пор, как ты появилась, я не хочу спать. Я хочу прыгать, танцевать и сновадышать.

Я не знала, почему это вызвало у меня слезы, и я отвернулась, чтобы она не видела странные эмоции, охватившие меня. Возможно, потому что в тот момент она так напоминала мне Алейсею. - Тогда давай прыгать. - Все еще держа ее за руки, я сначала прыгала низко и легко, и ее улыбка вернулась, когда она подбодрила меня прыгать выше.

- Только пообещай мне, что твое хрупкое смертное сердце не подведет меня.

Смеясь еще громче, я прыгала все выше и выше. Мой смех превратился в хохот.

Рикайя схватила подушку и ударила меня по голове, а неконтролируемая слабость заставила меня смеяться еще громче. Между прыжками я схватила подушку и ударила ее в ответ, и взрыв перьев разлетелся по комнате.

Она кричала, смеялась и снова била меня.

Я кричала и смеялась.

Борьба усилилась, а перья летали вокруг нас, покрывая бордовые бархатные одеяла. Они попали нам в волосы, и этот вид только заставил нас смеяться еще сильнее.

В этот момент я отпустила все и прыгала, как мы с Алейсеей делали в детстве.

ГЛАВА 49 ЗЕВАНДЕР

В Большом зале Зевандер похлопал Равецио по плечу, когда другой Леталиш направился к двери, чтобы уйти, но когда до его ушей донесся отдаленный шум криков, оба замерли и быстро переглянулись, а затем бросились вверх по лестнице.

Они пошли на звук по коридору и остановились перед комнатой Маэвит.

Зевандер прислушался на мгновение, и, услышав очередной крик, открыл дверь как раз в тот момент, когда Рикайя замахнулась подушкой на Маэвит. Она не попала, и Рикайя пошатнулась назад, а затем с громкимстукомупала с кровати.

Его мышцы напряглись, но обе женщины рассмеялись так сильно, что задыхались.

- Что это, черт возьми, такое? - Равезио хихикнул рядом с ним, не пытаясь скрыть свое удивление, когда Зевандер посмотрел в его сторону.

Нахмурившись, Зевандер вошел в комнату. Перед его лицом пролетали какие-то предметы, и он протянул руку, чтобы поймать их в ладонь. Это были перья.

Маэвит упала на колени на матрас и заглянула за край на Рикайю. - Ты там в порядке?

Обе девушки снова закричали от смеха и лениво перевернулись, казалось, не замечая, что они стоят в дверях.

- Похоже, кто-то что-то нашел. - Равецио указал на комод, где стояла бутылка спиртного.

Зевандер подошел к нему, схватил бутылку и одним нюхом подтвердил, что это был Амброзгир. Нектар богов. Он провел рукой по лицу, подняв бутылку к свету. Она была совершенно пуста. - Блядь. - Он зачаровал пробку, чтобы удержать Рикайю, в частности, подальше от крепкого спиртного, которое имело тенденцию заставлять ее тайком уходить в бордель.

Рикайя задрала голову, и, заметив его, снова фыркнула своим неприятным смехом. - Мы обречены, Маэвит. Прибыл веселый губернатор, и оннедоволен.

Напротив него Равецио фыркнул, а затем быстро прочистил горло, явно пытаясь сдержать смех. К счастью, Зевандер носил маску, чтобы скрыть, как он кусает язык.

- Я так устала, Рай. - Маэвит извивалась и корчилась на кровати. - Эти простыни такие... мягкие. - Она подняла подол платья, обнажив длинные, стройные ноги, которыми она теребила простыни.

Черт возьми, вид ее и тот естественный аромат, который распространялся по комнате, заставили его мышцы напрячься.

- Скоро ей станет больно, — сказал Равезио. - Если она никогда не пробовала амброзгир, первый раз всегда самый страшный, и кто, черт возьми, знает, как это будет для смертной. Кто-то должен остаться с ней. Возможно, чтобы облегчить ее страдания.

Этот напиток был известен своим очень соблазнительным вкусом, но этот соблазнительный вкус оказался мощным афродизиаком. У большинства эфирийцев он вызывал сильное влечение к кому-то, или желание прикоснуться, или трахнуть что-нибудь. А у смертного? Зевандер даже представить не мог, что это с ней сделает.

- Ей просто нужно поспать, — сказал он, гадая, такая ли ее кожа мягкая и гладкая, как выглядит, как шелковые простыни, смятые вокруг ее ног. - С ней все будет хорошо.

Ее платье поднялось выше, обнажив ее обнаженные бедра, и Зевандер почувствовал, как первая волна желания пронзила его пах.

Рядом с ним Равецио облизнул губы, и вид его возбуждения от нее заставил Зевандера сжать руки в кулаки. - Милосердные боги, позвольте мне облегчить ее страдания, если вы отказываетесь.

- Она смертная. Ты не боишься, что она может быть носителем какой-нибудь болезни? — спросил он насмешливым тоном.

- Нет.

Зевандер нахмурился. - Если ты только дыхнешь на ее шею, я с удовольствием проткну твой череп, а потом сожгу его.

Равецио сжал брови и бросил на него косой взгляд. -

- Это жалкое предположение.

- Если бы только это не было правдой.

Рикайя застонала, и Зевандер резко повернул голову в ее сторону. - Отведи ее в ее комнату, и, боги, помогите мне, если ты ее тронешь...

- Ты пронзишь меня. Да, я знаю. - Другой Леталиш пересек комнату и поднял сестру Зевандера на руки. Несмотря на угрозу, Зевандер знал, что Равезио не осмелится тронуть Рикайю, потому что тогда его убьет либо Зевандер, либо Торрин.

Рикайя обхватила шею Равезио руками и снова застонала. - Я думаю... я слишком много выпила.

- Думаю, ты права, — сказал Равезио, вынося ее из комнаты.

Зевандер оглядел комнату. Везде лежали перья, кровать была в полном беспорядке. Тогда ему пришло в голову, что он не может вспомнить, когда в последний раз слышал смех своей сестры. Настоящий смех. Не насмешливый и не злой, а искренний.

Его взгляд упал на Маэвит.

Она потирала шелковистые простыни о бедро, ее чувства, вероятно, были в тот момент в сильном хаосе. Он мог почувствовать голод, жажду и отчаяние, исходящие от нее, как дикая буря. Красивая и опасная буря, в которую он жаждал погрузиться.

Не отрывая от нее взгляда, он закрыл дверь и прошел мимо кровати к стулу в углу комнаты, где планировал сесть и присматривать за ней. Конечно, из эгоистических соображений.

Все еще поглощенная потребностями своего тела, она сначала, казалось, не заметила его, пока ее взгляд не встретился с его, и под плотской страстью не промелькнула мучительная мольба. Крик о помощи.

От этого взгляда у него почти подкосились колени.

Он опустился в мягкое кресло, его член давил на брюки, а ее длинные, стройные ноги запутались в складках черного шелка. Зевандер сжал подлокотники кресла, его тело было твердым, как железо, мышцы напряжены и болели. Он отчаянно хотел дать ей облегчение, которое позволило бы ей спать всю ночь, как наевшемуся молока котенку.

- Зевандер? - Звук его имени на ее губах в том болезненном, хриплом тоне заставил его пальцы впиться в подлокотники кресла. - Пожалуйста. Что-то не так.

Совершенно не так.

- Болит. - Она схватила одну из подушек и засунула ее между ног. - Так сильно болит.

- Это пройдет, — жалко утешил он ее. Это займет часы, если только она не поддастся тому, чего ее тело хотело больше всего в этот момент.

Она снова застонала, и этот жаждущий, мяукающий звук постепенно подтачивал его сдержанность.

Внутри него пробудился дремавший голод, ковыряющий его внутренности и радующийся ее страданиям. То же самое мерзкое существо, которое жаждало привязать ее к кровати, лишить ее всякого облегчения, так же как его заставили страдать. Чтобы показать ей, насколько он может быть развращен.

Возьми ее.Она никому не принадлежит.

- Зевандер? - Ее голос, этот сладкий, ангельский тон, задел его за живое, и он зажмурил глаза, заставляя нежелательные мысли вернуться в тень. - Пожалуйста.

Пот покрыл ее тело, и она потянула зубами за нижнюю губу.

Он мог бы ей помочь. Мог бы легко довести ее до оргазма, и часть боли утихла бы, но он отказался прикасаться к ней в таком состоянии. Ему гораздо больше нравилось, когда она была в ясном уме и трезвости, ненавидя себя за мучения, которые он жаждал причинить ей. Сладкие мучения, которые заставили бы ее ногти впиваться в его спину, а зубы впиваться в его плоть.

Хватит, ты мазохистский ублюдок.

Тем не менее, его голова мучила его образами. Неумолимые образы ее неприятно влажной вагины, принимающей каждый зубец его пирсинга. Теплой и узкой, сжимающей их при каждом ленивом толчке. Царапающей, кусающей и тянущей его за волосы. Жадной к крови, поту и соли ее кожи.

Черт возьми, одной только фантазии было достаточно, чтобы сломать его.

Это будет долгая и мучительная ночь. Для них обоих.

Она покачала бедрами, прижавшись к прокладке, зажатой между ее бедрами, и, черт возьми, Зевандер был вынужден отвести взгляд. Его тело было так напряжено и скручено, что казалось, он может сорваться в любой момент. Черт возьми, Рикайя.Черт возьми ее за то, что она это делает.

Даже отвернувшись от нее, он слышал, как Маэвит шевелится под простыней, тихая агония вибрирует в ее горле. Потребность. Такая сильная потребность, что его член чуть не пробил шнуровку на брюках.

Впервые ему дали спиртное, во время его первого лунного цикла, ему было шестнадцать, и он был во власти генерала Лойс. Он вспомнил глубокую, скручивающую боль и сильную потребность трахнуть что-нибудь. Она связала ему руки и ноги, а затем мучила его часами, дразня его, пока он корчился от боли. Он бы предпочел порку спины, чем муки от передозировки Амброзира.

Он зажмурил глаза и отгонял эти мысли, боясь того, что они могут вызвать в нем, прежде чем открыть их на девушку.

Быстрыми и резкими движениями, совершенно неестественными, она сумела повернуться на кровати так, что ее голова оказалась у изголовья. В положении лежа на спине ее тело поднялось с матраса, как-то взлетело в воздух, и простыни, которые ее покрывали, упали на кровать под ней.

Нахмурившись, Зевандер поднялся со стула и медленно подошел к краю кровати, чтобы обнаружить, что ее глаза закатились, тело стало жестким, как доска, и дрожало, словно все мышцы были сокращены. Одержимая чем-то. Он обошел ее вокруг, любопытно наблюдая, какие силы заставили ее левитировать. Определенно, ничего из того, чему он ее учил.

У изножья кровати он наблюдал, как дергаются ее пальцы ног, дрожат бедра. Ее руки тряслись, застыв по бокам, пальцы сгибались и скручивались, словно от боли. В воздухе разносился тихий шепот на языке, который он узнал, но который, по ее словам, она не знала.

- Да'хадж михирит волуптас. -Доставь мне удовольствие.

Ее глаза по-прежнему были тревожно белыми, она села, оставаясь над матрасом, и поползла к нему по воздуху. -Да'хадж михирит волуптас. - Мягкий кошачий голосок, который был раньше, стал хриплым, охрипшим. Очаровательным.

Что это было за изысканное создание? Эта странная маленькая чародейка, которая взволновала его душу?

Он смотрел на нее с изумлением, завороженный ее чарующей тьмой.Великолепно.

- Да'хадж михирит волуптас.

Эта просьба вызвала дрожь, пробежавшую по его позвоночнику, и его тело хотело только одного — удовлетворить ее. Ленивые черные локоны, которые он так хотел схватить в кулак, рассыпались

- Да'хадж михирит волюптас, — умоляла она.

Опустившись обратно на матрас, она извивалась и корчилась, бессознательно снимая нижнее белье. Вид его, обтягивающего ее бедра, заставил его рот наполниться слюной в предвкушении того, что скрывалось под ее юбкой.

Раздвинув бедра, она выгнула спину. - Да'хадж михирит волуптас.

Он наклонился и погладил ее волосы, его аппетит пробудился от одного лишь прикосновения к ней. Боги, он бы пожертвовал своим следующим вздохом, чтобы быть тем ублюдком, который заставил бы ее кричать от экстаза прямо сейчас.

Он поднял руку к черному пламени, которое висело над его ладонью. -Revelah’ret te mej. - Откройся мне.

Ее глаза закатились, но черный цвет зрачков поглотил обычные туманно-серые радужные оболочки, указывая на то, что что-то все еще владело ею. Она хихикнула и подняла подол юбки выше, но еще не обнажилась.

- Revelah’ret te mej, —повторил он.

Она облизнула губы и подняла руку. Пламя перелетело с его ладони на ее без его команды. Словно она сама его вызвала.

Он с упоением наблюдал, как пламя рассеялось в дым и прошло по ее руке, как пульсирующая ониксовая вена, до ее рук, окрасив кончики пальцев в черный цвет. Никто никогда не был способен так вырвать его силу, и Зевандер не мог понять, беспокоит ли его это или возбуждает.

-Да'хадж михирит волюптас эт да'минха витатейдж. - Доставь мне удовольствие, и я дам тебе жизнь. Закрыв глаза, она запрокинула голову назад и одновременно залезла под поднятый подол юбки, и в тот момент, когда ее пальцы коснулись, Зевандер почувствовал, как теплый шелк скользит по его собственным пальцам, словно он сам прикасался к ней.

Его тело задрожало.Раздвинь ноги.

Ее ноги раздвинулись для него, и узкий шов расширился, открыв, как он себе представлял, восхитительную розовую оболочку внутри. Боже мой, что бы он не отдал, чтобы отдернуть ее покрывало и увидеть то, что, без сомнения, было самой отвратительно красивой плотью, которую он когда-либо видел. Легким как перышко движением она провела средним пальцем между губами, и он впитал в себя теплые шелковистые складки, обволакивавшие палец.

Раскрыв рот, она выдохнула дрожащим дыханием, и он почувствовал, как ее мышцы живота вздрогнули. Ее бедра дрожали по обеим сторонам, пока она играла со своим швом. Когда она подняла палец вверх, она нашла маленький пучок нервов и сжала бедра, стоная.

Черт возьми.

Зевандер ударил кулаком по кровати, его мышцы ослабели.

Она погладила свой клитор, который, если бы он сам доставлял ей удовольствие, подвергся бы мучениям его языка, но он не осмелился опустить туда лицо. Каждая клеточка его воли сопротивлялась.

Когда она снова провела пальцами по своему холмику и нашла маленький вход, скользкий от ее возбуждения, он выдохнул стон. Липкие соки покрывали ее пальцы, и, черт возьми, она имела наглость засунуть пальцы в рот, обернуть их языком и высосать.

Его язык покалывал от ее сладкого вкуса.

Она легла на подушку, закрыла глаза и снова загнула пальцы внутрь себя.

Зевандер упал на колени рядом с кроватью, высота которой доходила ему до груди, открывая такой интимный вид, что он мог почувствовать восхитительный аромат апельсина, смешанный с пьянящим запахом возбуждения. У него потекли слюнки, он скрежетал зубами, пока желание внутри него сжимало его позвоночник.

Прикоснись к ней. Попробуй ее. Трахни ее.

Мягкие стоны вырывались из ее губ, когда она погружала мокрые пальцы в свою узкую киску, возбуждая электрический клубок нервов внутри нее. Мокрый хлюпающий звук ее пальцев, возбуждающих ее, подтолкнул его к тому, чтобы залезть в штаны и взять в руку зверя, который просил, чтобы его в нее вогнали. Чтобы без пощады пронзить эту набухшую плоть.

Ее тело дернулось, другая рука сжалась в кулак, словно она тоже его почувствовала. Дыхание стало прерывистым, она погружалась быстрее, моча пальцы, стоная и извиваясь от удовольствия. Мышцы напряглись, он чувствовал, как в ней нарастает кульминация.

- Veni’adj meh, Lunamiszka. -Приди ко мне, моя маленькая лунная ведьма.

Ее бедра дрожали, она судорожно задыхалась, задерживая дыхание, пока ее тело поднималось. Выше. Выше.

В его ухе раздался отдаленный рык, и он оглянулся, чтобы увидеть тени, скользящие по стенам. Занавески по всей комнате задрожали, словно их взъерошил порыв ветра, хотя окна оставались закрытыми. Скрежет привлек его внимание к канделябру над головой, который дрожал, пламя мерцало, отбрасывая тени на нижнюю часть балдахина. При звуке треска он повернулся к месту, где зеркало на стене раскололось пополам — одна половина показывала ее лежащей на кровати, другая — его рядом с ней, с руками, засунутыми в брюки. Он уставился на ее смутное отражение, разглядывая лишь бледный силуэт ее руки, яростно двигающейся в ней. Напряжение в ее мышцах отражало его собственное, скручиваясь, как слишком туго натянутая резинка.

Зевандер восхищался ее раскрывающейся тьмой, словно отрывая лепестки черной розы.

Она выпустила надрывный вздох облегчения в тот момент, когда стенки ее влагалища запульсировали вокруг ее пальцев. Еще один спазм, и ее стенки сжались еще сильнее — второй оргазм.

Сжав челюсти, он выпустил стон, его кулак обхватил его твердый член, сжимая металл вдоль проколотой нижней части. Он наклонился вперед, его живот напрягся от спазматической боли, которая сжимала его яички. - Блядь! - Теплые струи спермы брызнули, покрывая верхнюю часть его руки. Пульс за пульсом заставлял его сжимать зубы от того, как чертовскихорошоэто было.

Без единого движения его плоти. Прошло много лет с тех пор, как он испытывал такое облегчение.

Она выгнулась вверх с криком, который вызвал еще одну волну его освобождения на ее бедрах.

Черный дым поднялся вверх, поднимаясь из ее руки, и скользнул обратно под его кожу с приятным толчком, который заставил его стонать.

Ее рука упала на бок.

Ее глаза снова закатились до белизны, а затем закрылись.

Она обмякла.

Его мышцы напряглись, и он наклонил голову к ее лицу. Почувствовав слабое дыхание на своей щеке, он выдохнул с облегчением и провел чистой рукой по ее лицу, откинув влажные волосы, прилипшие к коже. Легкая вибрация пробежала по его кончикам пальцев и пронзила его пах, вызвав приятное покалывание. Он уставился на ее губы, так сильно желая поцеловать их.

Она была воплощением совершенства.

Как жадно он ее желал. Его маленькая

Завтра она отправится с Долионом в Каликсар с камнями, где будет в безопасности и под защитой. Далеко от магов, которые ее преследовали.

Вдали от опасности.

И, что самое важное, вдали от него.

ГЛАВА 50 МАЭВИТ

В виске пульсировала боль, и я поморщилась, впиваясь пальцами в болезненное место. Позевав и потянувшись, как кошка, я почувствовала, как хрустнули кости, и перевернулась на спину. Боль пронзила мои бедра, и я подняла голову, чтобы обнаружить, что мое нижнее белье растянуто между ногами, словно я сняла его в какой-то момент ночью.

Влажность под мной заставила меня потрогать кровать, и я ахнула. Я что, обмочилась ночью? Я подтянула нижнее белье и понюхала руку, не уловив ни малейшего запаха мочи, а вместо этого сладкий, пьянящий аромат. Аромат, который я хорошо знала по ночам, когда ласкала себя.

Мои мысли вернулись к прошлой ночи. Последнее, что я помнила, — это как прыгала на кровати с Алейсеей, а потом почувствовала сильную усталость. Я потеряла сознание или заснула? Конечно, я не стала бытрогатьсебя, будучи полностью без сознания... но я не могла вспомнить ни одного момента.

Мне пришла в голову мысль, что Рикайя говорила о том, чтобы запереть мою дверь, чтобы не разбудить мужчин в доме. Я сосредоточилась на боли между бедрами, которая могла бы указывать на то, если меня как-то насиловали, но ничего не было. Ни боли, ни дискомфорта. Ничего, кроме ошеломляющего чувства расслабления, словно я спала два дня подряд.

Я села на кровати и заметила зеркало напротив, которое было разбито, как будто в него что-то бросили. Свечи лежали опрокинутыми на столике рядом с моей кроватью, а высохший воск стекал по краям, не доходя до пола. По комнате были разбросаны перья... и я смутно вспомнила, как махала подушками в сторону РикайИ.

Боже, что мы наделали?

Я встала с кровати и выпрямила свечи. Собирать перья с пола было все равно что гоняться за порывом ветра, так как они разлетались вокруг моих рук при каждом моем движении, но мне удалось собрать большую часть беспорядка в кучу, которую я сложила в плетеную корзину рядом с диваном. Остановившись перед зеркалом, я провела пальцем по зловещей трещине и задалась вопросом, как она туда попала.

В ванной комнате я подошла к изысканному ночному горшку, узкие стены окружили меня, когда я закрыла за собой дверь. Несмотря на все древние детали, которые хранил Эйдолон, я была впечатлена современной сантехникой. Вместо цепочки, за которую я обычно тянула, чтобы смыть воду дома, здесь был украшенный латунный рычаг, который почти не издавал звука, когда его нажимали.

Закончив свои дела, я разделась, приняла ванну, а затем надела тренировочную форму. После быстрого завтрака из овсянки с молоком я направилась в тренировочную комнату, но обнаружила, что Зевандера там не было.

Опять.

Разочарованная, я направилась к библиотеке замка и по дороге увидела Рикайю, растянувшуюся на бархатном диване в одной из гостиных и поедающую яблоко. Как только ее взгляд встретил мой, на ее лице появилась хитрая улыбка.

- Как ты спала,Беллитула? — спросила она, явно развеселившись.

- Довольно хорошо, хотя я не помню большую часть ночи.

- Ты шутишь. Ты совсем не трогала себя?

В моей голове мелькнуло невольное воспоминание о том, как я корчилась на кровати под звуки голоса Зевандера в моем ухе. - Если и трогала, то не помню.

- Боги, какая жалость. В этом и есть весь смысл Амброзира.Незабываемыеоргазмы.

- Ну, может, для смертных все по-другому. Ты видела Зевандера?

- Он уехал в Костелвик рано утром с другими Леталиш. Сегодня вечером будет церемония посвящения принцессы Кализы, если ты помнишь. - Она подняла бровь, явно ожидая от меня возражений.

При мысли о том, что я предаю Зевандера, тайно уходя за его спиной, в животе закрутилась боль. - Насчет этого... Я не знаю...

- Хватит. У тебя есть платье. Ты пойдешь.

- В прошлый раз, когда ты пыталась скрыть мое лицо на публике, нас чуть не обнаружили.

Она откусила еще кусочек яблока, посмотрела на меня, хрустнула зубами и проглотила. - Как я уже сказала, на этот раз мне не нужно тебя так маскировать. Все будут в масках.

- А что, еслионувидит меня там? Он не будет рад.

Она фыркнула и закатила глаза. - В этом платье? Думаю, он будет очень рад тебя увидеть, что бы он ни говорил себе.

- Что ты имеешь в виду?

- Я говорю, что, по-моему, мой брат влюблен в тебя. - Она сделала похожее замечание накануне вечером, и все же моя кожа снова покраснела, словно она сказала это впервые.

- Ты ошибаешься. Он всю неделю меня избегал.

- Именно. Зевандер не избегает ничего, если только он не разочарован этим.

- Мне это не кажется влечением. Это похоже на раздражение.

Она села прямо и откусила от яблока, заставив меня ждать, пока она его проглотит. - Правильно, нормальные люди льстят и флиртуют, когда им кто-то нравится. Мой брат, с другой стороны, ведет себя, словно он испытывает отвращение.

Я нахмурилась и покачала головой. - Это не имеет смысла.

- Ну, учитывая, что он зарабатывает на жизнь убийством людей, имеет врагов по всей Эфирии и был обучен избегать любви женщин, я думаю, это вполне логично.

Когда она так сказала, я подумал, что она права.

- Я не думаю, что он знает, как с тобой поступить, Маэвит. - Она вздохнула. - Вот почему я думаю, что тебе следует пойти сегодня вечером.

Это заставит его решить, кто он, защитник или враг.

- Потому что там будет Circ’Lunae, а я не видела их с тех пор, как была маленькой девочкой.

- Что это?

- Увидишь. Когда пойдешь со мной в своем сверкающем черном платье. А теперь беги, маленькая мышка, и изучай свою скучную кучу костей с Долионом и незваным гостем. - Она махнула мне рукой. - Я найду тебя позже вечером.

* * *

В библиотеке я нашла Долиона и Аллору, как обычно, склонившихся над кучами свитков и книг. Кости лежали двумя кучами, одна из которых была разделена на группы, которые, по мнению Аллоры, принадлежали разным людям.

Когда я подошла, Долион снял очки. - Доброе утро. Ты сегодня немного рано.

- Зевандер снова пропустил

- Хм. Это уже четвертый раз за последнюю неделю. Он научил тебя чему-нибудь новому?

- В последнее время — нет.

- Подозреваю, что он немного дистанцируется. - Загадочные слова Долиона застряли в моей голове, когда он махнул рукой на место напротив него. - Садись. Мне нужно с тобой поговорить.

На мгновение я подумала, что он собирается отчитать меня за то, что я пила с Рикайей накануне вечером, но потом вспомнила, что это не Фоксглав и не заканчивающийся запас вина из морумбери деда Бронвика.

И не Алейсея. Правила, с которыми я выросла, здесь не действовали, и я не подвергнусь наказанию просто за то, что поступила глупо. Я села, как он просил, скрестив пальцы.

- Сегодня вечером я уезжаю в Каликсар. И... ты поедешь со мной.

- Каликсар? Это деревня?

- Это остров на юге. - Он кивнул в сторону Аллоры. - Земля нашего народа.

Меня охватила настороженность при мысли о путешествии в место, которое, как я предполагала, было еще дальше от моей сестры. - А как же Зевандер?

- Он согласился позволить мне забрать тебя. Это мера предосторожности, так как в Костелвике, похоже, царит довольно большая нестабильность. Хотя это также делает его идеальным местом, чтобы незаметно ускользнуть.

- Он согласился на это? - Мне показалось предательством, что он обсуждал эти планы за моей спиной.

- Очень даже. Он хочет сделать для тебя все, что лучше.

- Понятно. - Я обратила внимание на Аллору. - А ты пойдешь с нами?

Сжав губы, она покачала головой. - Боюсь, что нет. Я должна вернуться в Дом мудрецов, чтобы продолжить учебу.

- Значит... будем только мы двое.

- Да. Так будет лучше. Так мы привлечем меньше внимания.

- А... а как же моя сестра? А как же возвращение в Мортасию?

Долион почесал затылок. - Я не думаю, что это разумно, Маэвит

- Но... ты обещал. Ты обещал, что, если я научусь использовать свои силы, ты лично сопроводишь меня обратно в лес. - С нарастающим гневом я сжала кулаки. - Ты солгал мне.

- Я не лгал. Ты даже не начала изучать основные глифы. В Каликсаре есть ученые, самые блестящие умы Эфирии, которые, возможно, смогут пролить свет на некоторые из них.

- Мне плевать на глифы! - Я ударила кулаком по столу, сбивая кости с их кучек. - Сейчас мне плевать на все, кроме моей сестры. Она — единственная семья, которая у меня есть, Долион. Единственная часть моего мира, которую я хочу сохранить.

- Прости меня, но я не буду сопровождать тебя в опасность. Есть безжалостные маги, которые жаждут превратить твою кровь в камень, Маэвит. Если они найдут тебя...

- Я не пойду в Каликсар. Я не откажусь от своей сестры.

Я вскочила на ноги и выбежала из библиотеки, кипя от гнева. Хотя рациональная часть меня понимала намерения Долиона, или, по крайней мере, так мне казалось, другая часть не могла позволить ему увезти меня на остров посреди нигде. Изучение глифов и старых костей и освоение своих способностей не имели для меня никакого значения, пока судьба моей сестры оставалась неизвестной.

Поднимаясь по лестнице и идя по коридору, я оказалась перед комнатой Рикайи.

Я постучала в дверь.

С кубком в руке она улыбнулась. - Передумала уезжать?

Мои мышцы все еще дрожали от гнева. - Там будут маги?

- Да. Конечно. Ожидается, что маги короля будут присутствовать.

- И как ты собираешься обмануть магов короля? Какие у тебя есть уловки, чтобы скрыть меня от тех, кто хочет превратить мою кровь в камень?

Она прислонилась к дверному косяку, ее выражение лица стало более серьезным, чем раньше. - Ты будешь в маске. Твой запах. Твое лицо. Твоя аура. Они не отличат тебя от любого другого лунасира.

- Ты обещаешь. Это абсолютно надежно.

- Ну, ничего не является абсолютно надежным, но я не стала бы подвергать тебя опасности.

Это был глупый план, но у меня были другие мотивы, которые движут моими мыслями. Мотивы, которые стоили риска. Если я останусь, меня отправят на остров, подальше от моей сестры. - Я пойду с тобой на одном условии.

- Да?

- Ты поможешь мне вернуться в лес.

Она фыркнула. - Нет, не согласна. - Отпив глоток из стакана, она неспешно направилась в свою комнату и села перед горящим камином.

- Что значит, не согласна? — спросил я, следуя за ней. - Я предлагаю пойти с тобой. Я останусь с тобой. А потом ты отведешь меня в лес.

- Ты серьезно? Ты можешь просто... уйти? Оставить все? - Ее глаза заблестели, словно ее ранило это предложение.

- Я с самого начала говорила тебе, что для меня важно.

- Да, говорила, Маэвит. Ты абсолютно ясно дала это понять. - Стиснув зубы, она сжала губы. - Я не возьму тебя с собой.

Слезы затуманили зрение, и я села на стул напротив нее, и мы обе смотрели на огонь. - Я не могу отказаться от нее, Рикайя. Я не откажусь. У меня есть странное и навязчивое ощущение, что она все еще жива. Трудно объяснить, но... я должна вернуться к ней.

Сжав челюсти, она продолжала смотреть на пламя, не удосужившись ответить.

Я вздохнула, нервно теребя руки на коленях. - Ты не хочешь, чтобы я уезжала. Я знаю, что именно поэтому ты пыталась свести меня с Зевандером.

- Не проси меня об этом, Маэвит. Не просименяоб этом.

- Мне больше некого попросить. У всех есть какие-то причины, чтобы удержать меня здесь, но вы все забываете, что это не мой дом.

- Этои естьтвой дом! — резко ответила она, быстро отвернувшись. - Ты сама говорила, что твой дом жесток и суров. Ты пришла сюда не просто так, Маэвит. Это твоя судьба. Для тебя есть план.

- Этонемоя судьба! — на этот раз резко ответила я. - Я не верю в судьбу.

Она только прокляла всю мою жизнь. Так что прости меня, если мне плевать на то, что она для меня приготовила. - У меня есть миллион причин, но я верю. И если ты думаешь, что я позволю тебе уйти и рискнуть тем, что ты никогда не вернешься, то ты недооцениваешь, насколько я могу быть сукой.

- С

- Как только я найду свою сестру, обещаю, я вернусь.

- Это обещание ты не сможешь сдержать. А что, если твоёпредчувствиеокажется ложным?

- Рикайя, послушай. Я понимаю...

- Ты не понимаешь. Ты никогда не поймёшь. Потому что не можешь. - Она провела рукой по щеке, как будто стесняясь своих слез. - У меня есть сила взять все печальные дни, которые ты когда-либо переживала, и превратить их для тебя в не более чем далекий сон. Но я не могу поделиться с тобой своей болью. Я не могу показать тебе, какие ужасные вещи живут внутри меня. Вещи, с которыми я вынуждена жить... - Она сжала губы, с трудом сглотнула, но дрожь в подбородке выдавала ее попытки сдержать эмоции. - Но с тех пор, как ты здесь, я чувствую меньшую нагрузку от них. Так что не просименясделать это. Я не могу быть той, кто провожает тебя, потому что в тот момент, когда ты уйдешь, мой ад начнется снова. - Она покачала головой. - И мне все равно, если это будет эгоистично с моей стороны.

В моей груди разыгралась боль. Я знал, что такое одиночество, паника от потери кого-то в темноте. Я испытала это в буквальном смысле, когда преследовала Алейсею той ночью в лесу, и снова, когда перешла без нее. Как будто часть моего сердца была вырвана.

Через пропасть, которая нас разделяла, я протянула руку к ее руке. - Расскажи мне, какие ужасные вещи ты пережила. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить твою боль.

Ее лицо исказилось от муки, и она опустила взгляд. Ее душераздирающий плач заставил мое сердце сжаться. Я соскользнула со стула и упала перед ней на колени, притянув ее к себе и обняв. Сначала она не шевелилась, но потом я почувствовала, как она схватилась за мои руки, словно цепляясь за спасательный круг.

- Каждую ночь, когда я закрываю глаза, все, что я вижу... - Она задыхалась от рыданий, впиваясь в меня пальцами и прижимая меня к себе еще сильнее.

- Расскажи мне, Рикайя.

- Я вижу... ужасные вещи, которые они с ней сделали. С моей прекрасной мамой. Они заставили меня держать ее за руку во время всего этого. И я чувствовала все, что чувствовала она. Страх. Унижение. Безнадежность. - Ее тело дрожало в моих объятиях, и я с трудом сдерживала слезы, не желая отпускать ее. - Я пыталась заблокировать эти воспоминания, но не смогла. Это было все, что я могла чувствовать. - Ее тело сотрясали новые рыдания, слезы мочили мое плечо. - Я чувствовала ее извинения. Она извинялась передо мной, пока они уничтожали ее. Пока они разрывали ее на части без капли сожаления. Пока я наконец не почувствовала, как ее жизнь угасает» Я держала ее за руку, когда она умерла.

Слезы текли по моим щекам, пока она рассказывала мне свою историю. Хотя у меня не было силы поглощать боль и страдания, как у Рикайия, я чувствовала ее муки, пульсирующие во мне в дрожи ее мышц, в силе ее хвата и в страдании каждого слова. Я держала ее в объятиях сквозь слезы — горячие, гневные слезы, а также тихие, мягкие слезы.

Когда она наконец ослабила хватку, она откинулась назад, ее глаза были красными и потерянными, словно она оказалась в плену другого времени. - Бранимир не дал им причинить мне боль. Они сорвали с меня одежду и пообещали, что будет хуже, чем то, что пережила моя мать. - Она говорила ровным тоном, как будто передавала чужой опыт. Совершенно без эмоций. - Ты когда-нибудь боялась монстров?

- Иногда, да.

- Я не имела представления о том, какой монстр жил внутри моего брата, пока не увидела, как он и его пауки пожирают тех солдат заживо.

Моя кровь застыла в жилах. - Он съел их? Заживо?

- Сначала он развлекался. Его… существа сплели вокруг них паутину, чтобы они не могли сбежать. Была уже глубокая ночь, когда последний из них перестал кричать. Было так много крови. Реки крови тянулись ко мне, пока я лежала, спрятавшись под кроватью. Я не хочу бояться своего брата, но... то, что он сделал, было...

- Ужасно и страшно. - Я сжала ее руку, подчеркивая свою мысль. - Но то, что они запланировали для тебя, было гораздо хуже. Он защитил тебя, Рикайя.

- «Какой ценой? - Дрожащими губами она покачала головой, и я поняла, что ее мучает мысль о том, что она превратила его в то, чем он стал. - После этого я избегала прикасаться к нему, потому что знала, что там нечего поглощать. Пустая оболочка, внутренняя часть которой превратилась в гниль. Из-за меня.

- Не из-за тебя. И в Бранимире все еще есть что-то хорошее.

Она на мгновение отвернулась и снова вытерла глаза. - Насколько я понимаю, турнир выиграл соласион. Солдат, который лишит Кализу невинности на церемонии. - Скривившись, она покачала головой. - Возможно, поэтому Зевандер почувствовал необходимость держать меня подальше, но он не понимает. Он никогда не знал, каково это — находиться в комнате, полной совершенно незнакомых людей, которые все представляют, как ты переплетена с каким-то чудовищным существом, которому посчастливилось выиграть право. Это ужасно и одиноко, а у Кализы нет матери, которая могла бы ее успокоить. У нее нет ничего, кроме мужчин, которые рассчитывают, что она без вопросов выполнит свой долг. - Ее брови дернулись, словно она снова готова была разрыдаться. - Я хорошо знакома с жестокой природой солдат соласиона. Они будут пировать и смеяться, как будто все это развлечение. Конечно, они будут гораздо более мягкими и уважительными, чем с моей матерью, но в конце концов они все равно возьмут свое. - Она замолчала на мгновение, сдвинув брови в хмуром выражении. - Ты спросила, почему для меня так важно быть там. Вот почему. Я хочу, чтобы она знала, что я там и что она не одна. Но я не хочу идти одна.

Я поднялась на ноги, в голове царил хаос, когда я снова села в кресло напротив нее. В тишине я почувствовала, как она положила свою руку на мою, и, обернувшись, увидела, что ее глаза снова наполнились слезами.

- Я обещаю. Потом я отвезу тебя в лес.

Рикайя прикрепила серебряную цепочку к моей шее, прижав холодный металл к позвоночнику, где он доходил до середины спины. - Боги, Мэйв. Лучше молись, чтобы мой брат не увидел тебя… Это…» Она подняла амулет в виде скорпиона и снова опустила его на мою спину, напоминая мне о его наличии. - Что ж, я просто извинюсь за любое его неподобающее поведение.

Я смотрела на себя в ее зеркало: черные розы, выгравированные на роскошном шелковом жаккарде, лиф, затянутый на талии. Рукава с открытыми плечами элегантно обрамляли мою ключицу и плечи, а вырез был настолько глубоким, что вся моя спина оставалась обнаженной. - Ты уверена, что это не слишком? Мне кажется, что я почти не одета.

- В том-то и дело! - Рикайя стояла рядом со мной в своем кроваво-красном платье, лиф которого был вырезан так же низко, но, по крайней мере, рукава покрывали ее плечи. Несмотря на это, Рикайя, как обычно, выглядела потрясающе. - Ты выглядишь так, что хочется съесть.

Отведя волосы в сторону, я повернулась, чтобы посмотреть, смогу ли я увидеть глиф, который светился, когда я принимала ванну. Насколько я могла судить, там была только голая кожа.

- Что такое? — Рикайя наклонила голову, глядя на меня в зеркало.

- Я заметила что-то на левом плече, когда принимала ванну. - Я неловко указала на место, где я это видела. - Оно светилось, как глиф.

- Твой знак.

- Сигил?

- Символ твоей родовой линии. Он может быть где угодно на теле. У меня он на груди, но также и на затылке. - Она откинула волосы в сторону и потеребила пальцем это место.

- Почему он светился так?

Пожав плечами, она повернулась к кровати и подняла серебряно-черную маску с драгоценными камнями и сверкающими черными крыльями, обращенными вниз. - Моя светится, когда на нее падает лунный свет. Или когда я злюсь, боюсь. Или чувствую себя некомфортно. Ты говоришь, что была в ванне, когда это произошло? Помнишь, о чем ты думала в тот момент?

Мои щеки запылали от воспоминания о том, как я представляла себе руки и губы Зевандера на своей коже. - Ничего необычного.

- Может быть, жара воды, тогда. - Когда она надела маску на мое лицо, крылья закрыли мои глаза и торчали по обе стороны головы, но я все еще могла видеть. Украшенный драгоценными камнями грудной отдел насекомого покрывал переносицу, а его усики были направлены вверх, как два кривых рога.

- Что это? - Я провела пальцами по выступающим над головой рогам.

- Это гротескное изображение цикады, которая выбралась из подземного мира с посланием для оленя, убеждая его изнасиловать богиню плодородия.

- Почему я вообще могла бы мечтать об изображении этого?

- Потому что мы — отвратительное общество. И технически это также символизирует зарождение человечества. Богиня родила солнце и луну. Соласион и Лунасиер. - Она надела на лицо похожую блестящую черно-серебряную маску с крыльями, которая также закрывала ее глаза. Единственной видимой частью наших лиц были губы и челюсть. - Женщины носят маски цикад, мужчины — маски оленей.

- Я все еще считаю, что это отвратительная история.

- Согласна. Но могу заверить тебя, что празднества будут великолепными. А завтра я отвезу тебя в лес, как и обещала.

- Так что же именно происходит на этой церемонии становления? - Я провела пальцем по изящным рукавам с оборками моего платья, которые были настолько длинными, что почти касались пола.

- Король выбирает группу достойных мужчин и женщин, которые будут сражаться за ее девственность, по сути. Тот, кто выживет, получит право на нее на одну ночь. Сражение уже состоялось, и, к сожалению, как я уже упоминала, победил соласион, поэтому мы просто пойдем на прием.

- Как на свадьбу?

- Ну, нет. Между ними не будет брака.

Как бы отвратительным я ни считала этот ритуал, я не имела права его комментировать, поскольку пришла из мира, где мужчин и женщин сжигали за то, кого они выбрали любить.

Рикайя подняла с комода фиолетовую бутылочку и подняла ее. - Это для маскировки твоего запаха, — сказала она и вылила ее на меня. Как и раньше, она опустилась белым паром вокруг моего тела. - На этот раз я обещаю, что это не будет свиное дерьмо, но оно достаточно сильное, чтобы замаскировать и твою ауру. Пока ты никого не убьешь, все будет в порядке.

- Достаточно сильное, чтобы обмануть твоего брата?

На ее губах появилась застенчивая улыбка. - Лучше держаться от него подальше. Он исключительно хорош в том, чтобы проникать в суть моих уловок, но только потому, что живет со мной уже столетия. И, конечно, он обученный убийца.

Юмор иссяк во мне. - Он забрал много жизней?

- Ты хочешь правду? - В отражении зеркала она нанесла на губы ягодный оттенок помады. - Я даже не знаю. Он мне ничего не говорит.

Как должно было быть неприятно.

Когда девушка из моей деревни была затоптана на моих глазах, мне понадобились годы, чтобы это пережить, примирить мысли в своей голове, и я даже не пыталась специально лишить кого-то жизни. Зевандер, наверное, постоянно мучился.

Если только он не мучился. Я не могла понять человека, который совершенно не задумывался о своих убийствах.

На стук в дверь мы оба повернулись к ней.

- Рикайя? Маэвит с тобой? - Голос Долиона проникал сквозь дерево. - Я бы хотел поговорить с ней.

- Извини!

Я ее не видела! — крикнула Рикайя, а затем тихо фыркнула.

- Я обыскал весь замок, но не смог ее найти.

- А, может, она спит? Или купается, как некоторые из нас, когда не хотят, чтобы их беспокоили.

Долион прочистил горло. - Конечно, прошу прощения. Если увидишь ее, пожалуйста, передай, что я ее ищу.

Услышав его удаляющиеся шаги, я шлепнула ее по руке. - Ты ужасна. Мне плохо, что я так его обманула.

- Ты не обманула. Это я обманула. И ты забыла, что он обманул тебя первым?

Я рассказала ей о плане Долиона отвезти меня в Каликсар, пока мы одевались.

- А его ложь была гораздо ужаснее.

Это правда. Долион не только солгал, но и оставил меня в отчаянии.

- Давай. Пора оставить

- На этот раз без огненных драконов, — сказала я, когда она просунула руку.

- Можно только молиться. Какая же это будет ерунда — пытаться бежать в этом чудовищном платье. Они схватят меня за задницу, прежде чем я пойму, что произошло.

На всякий случай я надела свисток, тот самый, который вызвал Райвокса. Рикайя пыталась убедить меня, что он нарушает простоту цепочки со скорпионами, но я настояла на своем. Мне нравилось иметь связь с ним.

Она прошла первой, я последовала за ней, и мы обе оказались в небольшом роще за каменной стеной, перед воротами которых стояло полдюжины стражников. Еще полдюжины стояли по обе стороны от них.

Счищая сухие листья с юбки, я спросила: - Почему бы просто не провести кливинг в бальный зал и не обойти стражников?

Она фыркнула.

- Ты знакома с защитными заклинаниями? В бальный зал не пройти. Нам повезло, что мы подобрались так близко.

Мы перешагнули через папоротник и подошли к воротам.

- Имена, — сказал охранник монотонным тоном, оглядывая нас с ног до головы.

С хихиканьем Рикайя положила руку на руку угрюмого охранника, когда тот наклонился, чтобы посмотреть на имена. - Леди Анадара и леди Сиварекис, — сказала она так легко и непринужденно, словно это были наши настоящие имена.

Он провел рукой по ее руке, и появился светящийся герб. Помахав пальцами, он призвал меня поднять руку, и когда я это сделала, он оставил ту же отметку.

Без единого слова он отошел в сторону и почтительно поклонился. - Дамы.

Она, должно быть, прочитала его мысли, когда он пробежал глазами по именам.

Я изучала странный знак, который не исчезал, когда я проводила по нему пальцем, и Рикайя положила руку на мою, остановив мое действие. - К концу вечера он исчезнет, — заверила она.

Мы вдвоем вошли в то, что, судя по конюшням, стоявшим сбоку, было, по-видимому, внешним двором. Огороженное стеной пространство было заполнено элегантно одетыми гостями, все из которых носили маски цикад и оленей, и я искала среди тех немногих, чьи лица я могла разглядеть, Зевандера. Однако вряд ли он открыл бы нижнюю часть своего лица. Я предполагала, что он будет единственным, кто не носит маски.

Крошечные язычки пламени мерцали в стеклянных шарах, развешанных по всему двору, между ними были развешаны фиолетовые и серебряные знамена, а с неба свисали соответствующие им ленты, которые развевались по ветру. Сбоку стояла огромная палатка с фиолетовыми, черными и серебряными полосами, по обе стороны от которой были две меньшие палатки, откуда доносился звук музыки, разносившийся над толпой. Я визуально поглощала мистически очаровательную атмосферу, глазами наслаждаясь каждой пленительной деталью.

Я была настолько очарована, что едва заметила лица в масках, которые поворачивались к нам, когда мы проходили мимо.

Когда мы переходили ров, мои изящные туфли стучали по камням моста. Я заглянула за край и увидела черного змееподобного зверя, ползущего под мостом. Задыхаясь, я напряглась, увидев его размер, и Рикайя схватила меня за руку.

- Это Корин. Держись подальше от края, — предупредила она.

Еще одна каменная стена охранялась солдатами. Рикайя подняла руку со светящимся знаком, и я сделала то же самое. Два охранника кивнули, пропуская нас.

Наконец мы достигли внутреннего двора, где собиралось еще больше гостей, и я оглядела великолепно ухоженные сады, белые статуи, стоящие среди высоких кустов, как призрачные звери, и красивый фонтан.

Еще одна фиолетовая и черная палатка была приоткрыта, и я смогла разглядеть внутри людей, одетых в сложные красочные облегающие костюмы, выполняющих завораживающие акробатические трюки. Там были факелоносцы, люди, одетые как куклы на нитках, фокусники и люди на ходулях, которые ходили среди толпы.

Воздух был наполнен ароматом медовухи и имбирных леденцов, жареных орехов и пикантных мясных пирогов — еды, которую я узнавала по нескольким ярмаркам и фестивалям, которые проходили в приходе Фоксглава. Очаровательная суматоха, которая поражала мои чувства, когда Рикайя вела меня по каменной лестнице, освещенной мерцающими факелами и рычащими горгульями, к огромным дверям, приоткрытым по обе стороны от трех стражников.

- Леди Анадара и леди Сиварекис, — сказала Рикайя, сделав реверанс.

Мужчина в серебряном парчовом пиджаке и брюках, надевший белую маску оленя, пропустил нас внутрь. - Представляю леди Анадару и леди Сиварекис!

Несколько голов повернулись, заставив мои нервы загореться, но большинство продолжали разговаривать. Спускаясь по лестнице в бальный зал, я наклонилась к Рикайе и прошептала: - Что будет, когда появятся эти двое гостей?

Ее губы изогнулись в улыбке. - Для них это будет очень неприятная ситуация.

Моя совесть отступила, когда она взяла меня за руку и повела в зал с мягким светом, слабо освещенный, с каменными колоннами и еще одним фонтаном. С потолка свисали виноградные лозы, обвивавшие канделябры, с которых висели красивые белые ленты и бриллианты. Зал был украшен белыми розами и сверкающими белыми ветвями в вазах, которые стояли как призрачные силуэты в темных углах.

Женщины в масках, одетые в мерцающие шифоновые ткани, груди которых были хорошо видны через тонкий материал, и мужчины, одетые только в маски и серебряные набедренные повязки, чувственно танцевали вокруг гостей. Некоторые из них танцевали друг с другом, движениями, которые напоминали мне ночь, когда я застала дядю Рифтина и Алейсею вместе, их бедра, прижимающиеся друг к другу, руки, лапающие друг друга. У меня перехватило дыхание, и в животе зашевелилось возбуждение, когда я смотрела на них.

Комната казалась разделенной на группы: с одной стороны стояли люди со светлыми волосами и бронзовой кожей, с другой — с темными волосами и бледной кожей.

- Соласионы и Лунасиры, — сказала Рикайя, словно прочитав мои мысли.

Возможно, так и было.

Я должна была помнить об этой ее раздражающей способности.

Она усмехнулась, отпустив мою руку. - Ты боишься, что я узнаю, о чем ты думаешь, когда увидишь моего брата.

— Я не думаю ничего подобного.

Когда она потянулась к моей руке, я быстро отдернула ее, и она засмеялась еще громче.

— Ну, тогда я не буду утруждать тебя, говоря, что я уже заметила тирана.

— Где? — спросила я, не желая звучать слишком нетерпеливо, но мой голос выдал меня.

- Единственное черное пятно в дальнем углу.

Я оглядела толпу, и хотя там было несколько человек, одетых в черное, мой взгляд упал на высокую фигуру, стоящую

Полноразмерная маска оленя с рогами полностью закрывала его лицо — как и ожидалось, ни одна часть его челюсти не была видна. Странно, что, несмотря на то, что большая часть его лица была закрыта, я все равно могла сказать, что это он, просто по его жесткой позе и тому, как он стоял в стороне от толпы. Наблюдая. Всегда наблюдая. Меня охватило беспокойство: а не узнает ли он меня, если? Возможно, это беспокоило меня даже больше, чем маги, которые меня преследовали.

— Рядом с ним принц Дорджан. Следи за принцем, и ты всегда будешь знать, где Зевандер.

Я и так всегда знала, где он, настолько он отвлекал внимание в своем костюме и маске. — Он будет в ярости, если увидит, что я здесь.

- Так случилось, что у меня есть заклинание, которое может заставить его забыть свой гнев, — сказала она с улыбкой. - Если ты подойдешь ближе, просто прошепчи эти слова ему на ухо, и все будет забыто, обещаю.

- У тебя есть заклинание на все. - Я закатила глаза. - Ну, что это за заклинание?

- рапиуза'мей и рапелла'мей.Прости и забудь.

-Рапи-у-за-ме. А. Рапелла-ме, —произнесла я с гораздо менее элегантным акцентом.

- Достаточно близко. Прошепчи это, и я обещаю, он ничего не вспомнит.

- Поняла. Надеюсь, мне не придется его использовать. - Мне нужно было отвести взгляд, чтобы он не почувствовал, что я на него глазею. - А кто из них принцесса? — спросил я.

Она указала на другую сторону комнаты, где стояла молодая девушка в длинном белом платье с капюшоном, с мягкими коричневыми локонами. Ее лицо было единственным, не скрытым под маской, и я могла видеть, что ей было не больше пятнадцати лет. Ее выражение лица было мрачным, а то, как она ерзала, говорило о том, что она нервничала.

- Она такая молодая, — прошептала я.

- Да. Как и богиня.

- Это кажется таким неправильным.

- Пройдя через это сама, я могу с этим согласиться. Однако, если бы ты дала ей выбор прямо сейчас, она, несомненно, продолжила бы.

- Почему?

Рикайя вздохнула. - Потому что мужчины решили, что будущее рода — это исключительно бремя женщин. Если она откажется, то принесет позор и несчастье своей семье. И, конечно, весь город Костелвик сочтет это проблемой.

Человек в маске с подносом с бокалами для шампанского подошел к нам. Рикайя взяла два бокала с подноса и кивнула мне.

С небольшим колебанием я тоже взяла один бокал. - После вчерашнего вечера я не совсем уверена, что это разумно.

- Алкоголь, который я дала тебе вчера вечером, гораздо хуже. По сравнению с ним это практически вода.

Быстро понюхав, я отпила глоток игристого напитка, который наполнил мой язык восхитительным ароматом хрустящих яблок и легким оттенком корицы. - Мммм, — сказала я, проглотив его.

Среди толпы были люди в длинных пурпурных мантиях и черных масках, которые делали их всех похожими друг на друга, так как капюшоны скрывали их волосы.

Один из них прошел мимо, и я взглянула на него, заметив, что он смотрит на меня.

- Кто они? — прошептала я Рикайя.

- Магестроли. Маги короля, — ответила она небрежно.

Изучив их одежды, которые отличали их от других в зале, я кивнула. - И ты уверена, что эти маги, я полагаю, самые блестящие маги в вашем мире, не догадываются, что тот, кого они ищут, находится прямо перед их носом?

- Ты удивишься.

Самые блестящие умы могут быть невероятно невосприимчивыми. Пойдем, я тебе покажу. - Она взяла меня за руку и потянула за собой к одному из гостей в мантии, который стоял к нам спиной.

Вырвавшись из ее рук, я остановилась. - Это глупо. Если я буду здесь, я бы предпочла, чтобы об этом не знали все.

- Я пытаюсь успокоить тебя, чтобы ты могла насладиться вечером. Твой запах выдает тебя как человека, — тихо сказала она. - Онинеобнаружат его.

- Но разве они небудут ожидать, что ты применишь уловку, чтобы скрыть его?

- Возможно. Но, к их несчастью, от этого зелья нет противоядия.

Нет пути отменить или нарушить его маскирующий эффект. А теперь пойдем.

Эта мысль подтолкнула меня бежать в противоположном направлении, когда мы приблизились к магу, который стоял перед картиной с изображением эфирного существа, держащего в ладонях два световых шара. Я вызвал в уме глиф, сосредоточившись на его отличительных деталях так сильно, как только мог, но странное чувство знакомости охватило меня, когда я изучала изображение на стене, и в желудке появилось тяжелое чувство ужаса.

В тот момент, когда маг повернулся к нам, стакан в моей руке выскользнул и чуть не упал на пол. Если бы не быстрая реакция Рикайи, это вызвало бы шум, который наверняка привлек бы к нам внимание. Вместо этого пролилось лишь немного.

Маг без маски посмотрел на Рикайю, а затем обратно на меня. - Отлично поймали, — сказал он с слишком знакомой улыбкой.

Писарь из Фоксглава. Тот, кто совал нос в дела деда и которого я снова видела на бранче с Моросом, когда он спросил о белых камнях.

К счастью, маска, казалось, хорошо скрывала мою личность и шокированное выражение моего лица.

- Дамы, вам нравится вечер? — спросил он.

- Конечно. Развлечения на высшем уровне! — Рикайя отпила из бокала и толкнула меня локтем.

- Конечно. - Хотя я смутно следила за их разговором, мои мысли были заняты возможностью того, что он знал, что случилось с моей сестрой. Писарь наверняка присутствовал при ее изгнании. Однако спрашивать об этом напрямую было бы глупо.

Судя по его одежде, он явно был одним из тех, кто меня преследовал. Возможно, он преследовал меня все это время.

Рикайя наклонила голову назад, чтобы посмотреть на картину. - Магекаи, бог алхимии и отец бессмертия.

- Да. Воплощение вечной жизни. - Маг оглянулся на картину. - Наш самый благословенный спаситель.

- Насколько я понимаю, он был полностью одержим богиней смерти. Разве он не заключил ее в тюрьму и не изнасиловал?

При упоминании богини я вынырнула из своих мыслей. - Морсана?

- Да. - Он улыбнулся мне

- Разве он не был смертным? — спросила я, вспомнив историю, которую рассказала мне Аллора.

- До того, как его бросили в Сейблфайр, да. - Его взгляд снова скользнул по мне, задержавшись на свистке у меня на шее, а затем опустившись ниже. - Ваши маски великолепны. - Только его взгляд был прикован не к моей маске и не к маске Рикайя.

Я прочистила горло, пытаясь придумать что-нибудь умное, чтобы он рассказал мне о том, что произошло после того, как я сбежала в лес в ночь Изгнания. Но все, что я скажу, раскроет мою личность. Вместо этого я прикусила губу, чувствуя, как отчаяние пронзает меня. Возможность. Идеальная возможность узнать, видел ли кто-нибудь ее после этого, если кто-нибудь видел ее после этого.

Но я отказалась поступать глупо. Глупее, чем подойти к одному из магов, во всяком случае.

Подошел второй маг, на нем был капюшон и маска, так что его лицо было невозможно разглядеть. Паника забурлила в горле, когда двое из них оказались так близко, и я отвернулась, сосредоточившись на глифе пропульшира.

- Я вижу, ты завел друзей, Анатолис. - Глубокий, четкий голос человека в маске, а также уважительный поклон другого мага, намекали на его высокий статус.

- Боюсь, я не расслышал ваши имена. - Анатолис наклонил голову в ожидании.

- Леди Анадара и леди Сиварекис, — ответил другой маг. Его губы, открытые под маской, растянулись в улыбке.

Ты что, совсем пропустил их представление? - Он усмехнулся, похлопал Анатолиса по руке, и я посмотрела вниз, увидя кольцо из оникса на его пальце, с длинными черными ногтями в тон.

- А это наш уважаемый магистр Акмириос, — сказал младший маг.

- Какое милое украшение, моя дорогая. - Акмириос протянул руку к моей шее, но остановился, когда я прижала руку к свистку.

- Это семейная реликвия, — я улыбнулась натянуто. - Прошу прощения. Я очень бережно к ней отношусь.

- И правильно делаешь. - Магистр повернул кольцо на пальце. - Мое тоже семейная реликвия.

Третий мужчина подошел к нам, он был одет в белую тунику и черный плащ с фиолетовыми геральдическими украшениями.

По его величественному подбородку и выпяченной груди я понял, что он — авторитетная личность. Судя по его поведению, он был дисциплинированным человеком, возможно, военным, учитывая оружие, пристегнутое к нему.

- Капитан Зивант, вы уже познакомились следи Анадаройиледи Сиварекис? - Мне показалось странным, как он произнес эти имена.

- Нет. - Капитан отвернулся с пренебрежительным тоном, но я заметила, как его бледно-синие глаза смотрели на меня из отверстий в маске. Он повернулся к писцу, стоящему рядом. - Вы хотели со мной о чем-то поговорить?

- Да. С вами и с Акмириосом. Если возможно, наедине.

Анатолис поклонился и улыбнулся, а затем ушел с Магелордом и капитаном в один из ближайших коридоров.

Инстинкт подсказывал мне последовать за ними, чтобы он не успел рассказать им что-нибудь о моем мире. Но вместо этого Рикайя вскрикнула рядом со мной, отвлекая меня от этой мысли.

- Это они! Цирк'Лунае! - Снова она резко дернула меня за руку, и я пошла за ней, пока она пробиралась сквозь толпу, а затем внезапно остановилась.

Темная фигура преградила нам путь, и дрожь страха пронзила меня, когда я посмотрела вверх на злые глаза, смотрящие на нас из-под полноразмерной маски, прежде чем эти глаза медленно пробежались по мне, как будто он оценивал мою одежду. Он схватил нас обеих за руки и потянул в угол комнаты. - Что, черт возьми, вы здесь делаете? — в голосе Зевандера слышалась ярость, и хотя это должно было напугать меня, я почувствовала странное возбуждение.

Рикайя вздохнула. - Это была ее идея.

Я резко повернулась к ней, и маска чуть не слетела с моего лица.

- Ты же меня знаешь, брат. Я бы предпочла провести всю ночь запертой в этой безжизненной гробнице-замке. Но она настаивала.

Я сердито посмотрела на нее, но Зевандер явно не был убежден, поскольку отпустил меня, чтобы оттащить сестру подальше.

- Ты сошла с ума? - Хотя их разговор был тише, чем раньше, я все еще могла различить его среди гула голосов за моей спиной. Он взглянул на меня, задержав взгляд на мгновение, прежде чем снова повернуться к ней. - Магестроли ищут ее, и что еще хуже, ты привела ее прямо к капитану чертовой Имперской гвардии! О чем ты думала, Рикайя!

- Они понятия не имеют, кто она! Капитан разговаривал с нами, не проявляя ни малейшего интереса к Маэвит.

- Они не играют в очевидные игры. - Его глубокие, раздраженные вздохи проникали сквозь маску на его лице. - Ты сейчас же отведешь ее обратно в Эйдолон.

- Ты знаешь, что мы не можем уйти до церемонии, брат.

Не глупи. Охранники следят за всеми, кто приходит и уходит. Это привлечет больше внимания, чем если мы останемся. Никто не уходит до «Становления.

Он сжал ее сильнее. - Тогда ты уйдешь после. И не будешь приближаться к другим магам. Ясно?

Учитывая, насколько он был взбешен, я не понимала, почему Рикайя не использовала заклинание, которому она меня научила несколько минут назад.

- Да. Больше никаких встреч с магами. Уходи после церемонии. Проведи еще одну скучную ночь дома. Поняла.

- Заклинание, — прошептала я, наклонившись в сторону, чтобы привлечь ее внимание, но она даже не взглянула на меня, ее сердитые глаза были прикованы к брату.

- Если с ней что-нибудь случится, клянусь богами, Рикайя...

- Разве ты не должен быть с принцем?

Он рыкнул и оттолкнул ее руку.

Взволнованная, я подошла к нему, подбирая платье, чтобы не споткнуться при быстром шаге, и, поднявшись на носки, положила руку ему на плечо.

Его мышцы напряглись под моей ладонью.

Рикайя бросилась ко мне. - Маэвит, подожди...

-рапиуза'мей и рапелла'мей, — прошептала я ему на ухо, насколько позволяли наши маски, и отступила назад, чтобы понаблюдать, надеясь, что произнесла правильно.

Он вздрогнул и откинул плечи назад. Когда он повернулся ко мне, я взглянула на Рикайю, которая стояла, прижав пальцы к губам, словно пытаясь сдержать улыбку. - Ты пила? — спросил он, и этот вопрос

Жар унижения разлился по моим щекам, и я прочистила горло, сделав еще один шаг назад. - Неважно.

Не тратя на него ни минуты, Рикайя неспешно подошла ко мне, взяла меня за руку и потянула за собой. Не отрывая взгляда от Зевандера, который смотрел на меня, я повернулась, чтобы последовать за ней, и заметила, как его плечи расслабились, сжатые кулаки разжались, а ярость, которая еще мгновение назад бушевала в нем, улетучилась.

Словно он заметил скорпиона, висящего у меня за спиной. Или, может быть, я все-таки правильно произнесла слова.

- Клянусь, он получает садистское удовольствие от того, что делает меня несчастной. - Было интересно, как она постоянно воспринимала его как угрозу своей безрассудной поступке, так же, как, вероятно, Алейсея воспринимала меня.

- Или, может быть, он очень заботится о тебе.

- Если бы он так заботился, он бы не запер меня в этом ужасном месте.

- И ты все еще считаешь нужным держать нас вместе? - Я задалась вопросом, были ли наши общие черты очевидны для нее.

- Забавно видеть, как его такпровоцируют. А ты, дорогая Маэвит, провоцируешь его. - Через толпу она повела меня к мужчине с черными волосами, зачесанными назад, и лицом, раскрашенным в серебристый и фиолетовый цвета.

Он тоже был одет в облегающий костюм черного, фиолетового и серебристого цветов. Гости собрались вокруг него, а он выполнял странные изгибы тела, сгибаясь и выгибаясь в положениях, которые казались невозможными.

Свет в бальном зале померк, и гости одновременно ахнули, когда над их головами что-то зашевелилось. Я подняла глаза и увидела ленты, падающие с куполообразного потолка и парящие над полом.

Два мужчины в облегающих костюмах — один с узором снежного барса, другой с радужными зелеными чешуйками — висели на веревках вверху. Оба спустились по ним, и я затаила дыхание. Несколько криков из зала эхом разнеслись по тихой комнате. Мужчины остановились примерно в шести метрах от пола, где они висели, подвешенные на фиолетовых и черных веревках.

Мужчина в зеленом костюме держал в руке стакан с огнем, который он удерживал на ладони, балансируя, пока кувыркался и кружился в длинных лентах. Мужчина в костюме с леопардовым узором кружился в лентах с невероятной скоростью, от которой у меня закружилась голова, когда я завороженно смотрела на него.

Мужчина в кругу под ними наклонился назад, что выдвинуло его пах вверх, привлекая внимание к огромному выступу между его стройными бедрами. Некоторые гости шептались и хихикали между собой.

- О, боже, — сказала Рикайя рядом со мной, явно очарованная этим, также уставившись на него.

Пока они разглядывали его анатомию, я огляделась в поисках Зевандера и почувствовала легкое потягивание за руку. Когда я повернулась обратно к кругу, акробат стоял передо мной, изгибая свое тело так, что я вздрогнула. В своем болезненно изуродованном виде он каким-то образом сумел просунуть руку в узкий воротник рубашки и вытащил черную розу с серебряными краями.

Нахмурившись, я уставилась на цветок, который соответствовал тому, что я обнаружила в книге, которую мне дал Долион.

Выпрямившись, он встал и поклонился, передавая его мне, и я с неохотой приняла его.

Толпа зааплодировала, и акробат провел ладонью по моему животу, задержав взгляд, когда он уходил.

- Что ж, тебя, похоже, трудно игнорировать, — усмехнулась Рикайя, и когда мимо прошел другой слуга, она поменяла пустые кубки на два новых, только что наполненных напитками, один из которых она протянула мне.

Музыка заглушила шум голосов, и Рикайя бросилась вперед, махая мне рукой, чтобы я следовала за ней к огромной поляне. На мгновение у меня заурчало в животе, и я подумала, что мы собираемся стать свидетелями церемонии становления, когда принцесса Калиса вышла на середину поляны. Ее брат подошел к ней, поднял ладонь к ее ладони, и они начали танцевать.

- Поскольку он олицетворяет будущее, Дорджан будет тем, кто отдаст ее, — прошептала Рикайя рядом со мной.

Другие из толпы присоединились к принцу и его сестре, образовав линию синхронных движений, которые гармонировали с музыкой. В тусклом свете, который сохранялся после акробатического номера, комнату окутала чарующая соблазнительная атмосфера. Чем больше людей присоединялось, тем больше заполнялась поляна, пока я едва могла разглядеть другую сторону, где стоял Зевандер. Линия разбилась на пары, которые танцевали друг с другом.

Сквозь просветы в толпе я увидела, как принц помахал рукой в сторону угрюмого мужчины, который сначала поднял руку, чтобы отказаться, но принц, казалось, настаивал, приглашая его в круг. Мое сердце затрепетало при виде его в черной куртке и бриджах — тени в толпе. Волк в березовом лесу.

Зазвучала новая песня, барабаны которой стучали в моей груди чувственным ритмом, так сильно, что вибрировали мои легкие.

Взгляд Зевандера упал на меня, и он щелкнул пальцами, приглашая меня к себе.

- Знаешь, как скорпион выбирает себе пару? — прошептала мне на ухо Рикайя. -Promenade à deux. Приглашая ее на танец.

Мои мышцы дрожали, когда я передала ей розу и прошла через толпу к нему. С одной стороны, я была удивлена, что он позвал меня, поместив меня в центре комнаты со всеми. С другой стороны, это имело смысл. Все меньше людей стояли на окраине, так как все больше гостей присоединялись к танцу, что в конечном итоге привлекло бы внимание ко мне.

- Я не знакома с этим танцем, — прошептала я, оглядываясь в поисках подсказки и наблюдая за другими. Рикайя показала мне только вальс, а этот танец был гораздо более соблазнительным.

- Следуй за мной. - С этими словами он обнял меня за талию, а другой рукой взял меня за руку.

Я успела несколько раз наступить ему на ботинки и чуть не упала назад, но он крепче обнял меня и мягко направил мои движения.

- Я понимаю, что ты хотел отправить меня в Каликсар, — прошептала я, оглядываясь на других, чьи движения напоминали мне сражение между парами, кружащимися, тянущими и толкающими друг друга.

- Там ты была бы в большей безопасности. Гораздо в большей, чем сейчас.

- Что может быть безопаснее, чем танцевать с ассасином короля? - В моем шепоте слышалось легкое раздражение, но он не проявил никакой реакции. - Ты благословил мое уход. Ты, должно быть, действительно хочешь, чтобы я уехала из Эйдолона.

- Нет. - Он наклонил

- Прости. Я не хотела действовать за твоей спиной.

- Это не ты должна извиняться.

- Но ты злишься на меня. - Мы кружили друг вокруг друга, ладони соприкасаясь, и он остановился, чтобы снова наклонить меня. - Я чувствую это.

- Ты выучила новый глиф, чтобы это почувствовать? - Он развернул меня, и мы поменялись ладонями.

- Я ничего не выучила с тех пор, как ты решила игнорировать меня. - Я провела пальцем по его груди, кружась вокруг него, как другие женщины со своими партнерами. Украв мгновение, чтобы понаблюдать за одной из танцовщиц в шифоновом платье, исполнявшей движения гораздо более чувственно, я добавила в свои шаги немного больше покачивания и неторопливости.

Когда я вернулась вперед, он притянул меня к себе, как и другие мужчины. В отличие от них, он впился в меня пальцами, крепко прижимая к своей твердой груди. - Я зол на тебя. - Глубокий тембр его голоса загудел в моем ухе, и он развернул меня, не отставая от других пар. - За то, что ты надела это платье. За то, что ты выглядишь так болезненно изящно, что привлекаешь внимание всех. Включая мое. - Все еще держа одну руку на моей талии, мы подняли другую над головой и смотрели друг на друга, вращаясь.

Между нами витала странная, магнетическая энергия. Наши взгляды встретились, и его выразительные глаза, видневшиеся сквозь отверстия в маске, как-то странно оголили меня. Словно я была единственной в комнате. Единственным объектом его внимания.

Невысказанное желание, скрывающееся на периферии, сгущало воздух и заставляло мое сердце биться чаще, заставляя меня отвести взгляд. - Я сказала Рикайе, что это слишком.

Но она поклялась, что я впишусь. Она замаскировала мой запах и ауру. - Да, она так и сделала. Я почти не чувствую твой запах, но все равно знал, что это ты. - На этот раз он обхватил меня обеими руками и наклонил голову к изгибу моей шеи. - Ты не способна вписаться, Маэвит. - Мы снова оказались ладонь к ладони, повторяя те же шаги, что и раньше.

- А скорпион?

- Мне нравится, как он ощущается на моей спине.

Он скользнул рукой к моей пояснице, и мой живот затрепетал от нежного прикосновения его пальцев. - Я проклинаю Рикайю за то, что она привела тебя сюда. И все же мысль о том, что я никогда не увижу тебя в этом платье, сама по себе мучительна.

Как и раньше, я провела рукой по его груди, обнимая его. - Тогда ты прощаешь меня?

Он прижал мое тело к себе, моя спина прижалась к его груди, его руки крепко обхватили меня. - Да, если ты не будешь разговаривать с другими, пока ты здесь.

- Но есть один человек, с которым я очень хочу поговорить. Маг без маски, с которым мы разговаривали раньше. Анатолис. Я его знаю.

Не сбавляя шага, он быстро оглядел комнату. - Он тебя узнал?

- Нет. Не думаю.

- Тогда почему ты такинтересуешьсяим? - Сложив руки над нашими головами, я почувствовала, как его крепкий захват почти раздавил мои руки.

- Будь я более проницательной, я бы предположила, что это тебя беспокоит. - Я повернулась к нему, затем отвернулась, сжав ладони, и улыбнулась, представляя себе гнев в его выражении лица в тот момент. Флиртовать не было в моем характере, но Зевандер с его явным раздражением сделал это почти без усилий. Жаль, что я не могла видеть его лицо. - Он красив, но не угрюм.

- Если тебе нравятсяпарни, которые едва могут поднять свой меч, — пробурчал он. - Слова, которые ты шепнула мне раньше. Где ты научилась так говорить?

Опустив взгляд, я сжала губы, не желая выдавать ее.

- Без сомнения, это Рикайя, — без юмора сказал он, и мы перехватили ладони, шагнув в противоположном направлении. - Ты никому больше этого не говорила, правда?

Смущенная, я нахмурилась. - А зачем мне это?

Уголки его губ изогнулись, словно он хотел улыбнуться, и он притянул меня ближе, его власть над мной стала еще более очевидной, когда он прижал меня к себе обеими руками. - Этот юный маг, о котором ты упоминала ранее. Что тебя в нем интересует?

Я усмехнулась и обошла его. - Он писец в Фоксглаве. Я была на обеде с мистером Моросом, и он там был.

Он повернул голову в сторону, когда я снова обошла его. - Кто такой Морос?

- Это тот, с кем я была обручена. Тот, кому меня продала моя мачеха.

Он изрыгнул из горла рычащий звук и обнял меня. - Вы соединились?

-Соединились? - При мысли о том, что я могу быть супругой Мороса, у меня в горле поднялась кислота. - Нет. Я сбежала. В лес. Но Морос имеет шахты в Ливерии, и он утверждал, что наткнулся на пропасть, заполненную белыми камнями.

Зевандер замер. Схватив меня за руку, он оттащил меня с танцпола и прижал к стене. Недалеко от нас две полуобнаженные танцовщицы, казалось, были поглощены собой, их тела двигались в ритме секса, пока Зевандер прижимал меня к стене.

- Как выглядели эти камни? — спросил он, его голос был настойчивым, но тихим, явно не желая, чтобы нас кто-нибудь услышал.

- Ты их видела?

- Да. Они были белые и блестящие. У него было два, но он отдал один капитану, и тот превратился в ужасное существо. Другой он отдал монстру в лесу.

Его мышцы напряглись вокруг меня. - Ты узнала Анатолиса?

- Да.

- Тогда я поговорю с ним.

- Я пойду с тобой.

- Ты не сделаешь этого, — прошипел он, и даже через маску я могла сказать, что он стиснул зубы. - Останься с Рикайей, пока не начнется Становление, а потом ускользни. Никто не заметит, что вы ушли.

Я наклонила голову в сторону, глядя мимо его массивного тела, и увидела, как Рикайя танцует с мужчиной. - Разве я не буду в большей безопасности с тобой?

В поле моего зрения эротические танцоры двигались все быстрее, и я обернулась и увидела, что набедренная

- Я не скажу ни слова, если ты спросишь об Алейсии.

- Это означало бы, что мне придется убить его.

- Что? Почему?

- Потому что, спросив его о ней, я заставлю его думать о тебе.

- Никто из нас не знает его мотивов.Думатьне значитговорить.

- Мысли можно извлечь с помощью опытного мага.

- Даже прошлые мысли?

- Даже прошлые мысли. Но я подозреваю, что он не переставал думать о тебе с тех пор, как увидел тебя в этом платье. Соединение тебя с Мортасией создает слишком сильную связь.

Я вздохнула. Хотя его рассуждения были логичны, я, конечно, не имела намерения, чтобы этот человек стал причиной смерти другого. - Я должна знать, Зевандер. Это убиваетменя.

Он провел большим пальцем по моим губам и по подбородку так, что это показалось интимным, ласковым. - Принца скоро сопроводят в его покои. Тогда у меня будет возможность ускользнуть.

- Ты говоришь об этом так, как будто это скандал.

Он опустил руку с моего лица, только чтобы обхватить меня за талию властным жестом. - Вернись пока к Рикайе, - приказал он, игнорируя мой комментарий. - Я попрошу Торрина присмотреть за вами обоими.

Стоны, доносившиеся сбоку, заставляли меня заглянуть, но я отказалась.

Словно почувствовав мое искушение, он взглянул на них и обратно. - Тебе неудобно?

- Я бы не назвала это неудобством, как таковым. - Я проглотила комок в горле. - Как ты можешь быть таким бесстрастным?

- Я бы не назвал себя бесстрастным. - Он опустил взгляд и оттолкнул меня, освободив от своего мускулистого объятия и жадной хватки. - Я найду тебя после церемонии.

Когда Зевандер удалился, на его пути появилась женщина в золотых доспехах, ниже ростом, но столь же мускулистая. Судя по ее длинным солнечным локонам и бронзовой коже, она явно была соласионом.

Его спина напряглась, что было видно даже через плотную куртку.

Женщина улыбнулась, и Зевандер прошел мимо нее. Когда ее взгляд встретился с моим, я поспешила к Рикайе, которая разговаривала с принцессой.

- Ах, принцесса, это леди Анадара. - Рикайя взяла меня за руку, и я постаралась не показать, что она представила меня под неправильным именем.

Я никогда раньше не встречалась с членами королевской семьи и не знала, как ее приветствовать, но я сделала реверанс, склонив голову, на что она ответила доброй улыбкой.

- Очень приятно познакомиться с вами. Рикайя очень высоко отзывалась о вас, леди Анадара. - Ее нежный голос едва слышался на фоне неприятных разговоров вокруг нас, что еще больше напоминало мне о ее невинности.

Очевидно, она была гораздо ближе с Рикайей, чем я первоначально предполагала, обращаясь к ней по имени. В моем мире принцесса была недосягаема и редко появлялась на публике. Теперь стало понятнее, почему Рикайя хотела присутствовать на церемонии.

- Мне очень приятно. - Я улыбнулась, немного нервничая после встречи с Зевандером. - Я не знала, что вы с Рикайей были близкими друзьями.

- Она была назначена присматривать за мной, когда мы были моложе. Что-то вроде няни, но ужасной. - Принцесса Калиса хихикнула. - Думаю, чаще всего за ней присматривала я.

Рикайя толкнула ее локтем и улыбнулась. - Скажи, что у нас не было лучших приключений, и ты солжешь.

- Я скучаю по тем невинным приключениям. - Улыбка на ее лице исчезла, и я снова вспомнила о предстоящем ритуале. - Ты будешь здесь на церемонии?

- Конечно. Я не пропущу ее, — солгала Рикайя.

Или, возможно, она солгала мне.

- Хорошо. Мне будет спокойнее, зная, что рядом будет знакомое лицо. - Она поцеловала тыльную сторону ладони Рикайи. - Боюсь, мне нужно пойти пообщаться с гостями. - С этими прощальными словами она ушла.

- Мы уйдем до начала церемонии. - Рикайя наклонилась ко мне и тихо сказала: - Просто позволь мне показаться, чтобы она знала, что я здесь. - Торжественность в ее голосе говорила о том, что она тоже чувствовала себя неловко из-за церемонии. - Как только она начнется, я сомневаюсь, что она будет обращать внимание на кого-либо из толпы.

- Я до сих пор не могу поверить, что бедная девочка будет вынуждена делать это на публике.

- Как прошло твое первое?

Я отвлеклась от нее и прочистила горло.

- У тебя не былопервого, да? Тогда, возможно, мой брат не самый подходящий для тебя. Я слышала от других в борделе, что он может быть немного грубоват.

- Может, поговорим о чем-нибудь другом? - Оглядев комнату, я боролась с любопытством, которое вызвал ее комментарий. - Он ходит в бордели? - Не то чтобы в этом было что-то плохое. Просто Зевандер не производил на меня впечатления человека, который теряется в легкомысленных утехах секса.

Она пожала плечами и посмотрела на толпу. - В основном во время лунного цикла. Насколько я понимаю, давно не был.

- Лунный цикл?

Она вздохнула и покачала головой. - В это время лучше держаться от него подальше. Если думаешь, что он сейчас ворчливый, то ты не видел его, когда пересекаются две луны.

Все еще не понимая, о чем она говорит, я нахмурилась. - Почему он должен быть раздражительным?

- Представь, что твое тело настаивает на том, чтобы трахаться больше времени, чем не трахаться. Все мужчины Лунасира страдают от ужасного лунного цикла, поэтому у нас такое многочисленное население и гораздо больше ниливиров, чем в любой другой стране. - Она подняла кубок. - Лучший план природы, — сказала она и отпила из своего бокала. - Хочешь попробовать впервые?

Я отшатнулась от этого вопроса. - Что? Ни за что. Что это значит?

- Мужчины в набедренных повязках предлагают себя всем, кто может… возбудиться.

- Возбудиться от молодой девушки, которую заставляют спать с мужчиной на глазах у сотен людей? Это отвратительно.

- Люди отвратительны. Но твои мотивы будут другими.

- Я не чувствую в этом необходимости, но спасибо за заботу.

Рикайя усмехнулась и отпила из своего кубка. - Я видела, как он

- Маг, с которым мы разговаривали ранее. Анатолис. Я видела его. В Мортасии.

- Ты серьезно?

- Очень. Твой брат собирается поговорить с ним.

- Мой брат собираетсяубитьего. Запомни мои слова.

- Зачем? - Он, конечно, угрожал этим, но мне было любопытно узнать, почему она так думает.

- За то, что он так на тебя посмотрел.

- Как он мог... - Но мне пришло в голову, что это вполне возможно. На самом деле, вполне возможно, что Зевандер заметил нас в тот момент, когда мы вошли.

- Ничто не ускользает от моего брата. Поверь мне.

- Тогда, по этой логике, ты знала, что он найдет нас здесь, и все это было игрой из мести?

Она усмехнулась. - Ты переоцениваешь меня, но не совсем не права. Он действительно настоял, чтобы мое имя было удалено из списка гостей, — проворчала она.

- Ну, это был всего лишь взгляд. Безобидный.

- Это был не безобидный взгляд, Мэйв. Это было выражение «я хочу сорвать с тебя это платье и трахнуть тебя до беспамятства.

Если я это заметила, то можешь быть уверена, что Зевандер тоже заметил.

— Почему ты так уверена, что твой брат думает обо мне именно так?

— Я знаю его всю свою жизнь, и хотя многие женщины ему нравятся, я никогда не видела, чтобы он вел себя так, как с тобой. Зевандер известен своей резкостью, холодностью и абсолютной бессердечностью. Но с тех пор, как ты появилась, я увидела в нем сторону, о существовании которой не знала.

- Я думаю, этоотвращение. Брезгливость.Ненависть.

Она вздохнула и взяла меня под руку. - Я думаю, это называется вожделением и сильным влечением, но что я знаю? Я всего лишь его надоедливая младшая сестра, которая живет с ним почти два века.

ГЛАВА 52 ЗЕВАНДЕР

Обычно стремясь сохранить ясность ума, Зевандер редко пил, когда охранял принца, но сейчас его разум и тело были охвачены смятением. От встречи с Маэвит в том опасно соблазнительном платье до резкого ухудшения аппетита, когда он столкнулся с генералом Лойсом, ему нужно было что-то, чтобы успокоить бурную смесь эмоций, бушующую в нем.

Он опрокинул первый кубок, выпив его до дна, затем наполнил его вином из изысканного фонтана — скульптуры белой розы — и выпил еще один. Танцевать с Маэвит было, возможно, глупо, учитывая взгляды, которые на него бросали, но, к счастью, все видели, как принц подтолкнул его на танцпол.

Отказ выглядел бы подозрительно, а наблюдать, как Маэвит танцует с другим, заставило бы его откусить себе кулак, чтобы не врезать кому-нибудь по лицу.

- Это был способ поприветствовать старого друга? - Даже звук женского голоса пробудил в нем мрачную ярость.

- Кто сказал, что мы друзья? - Зевандер не удосужился посмотреть на нее, наполняя третий кубок.

Генерал Лойс усмехнулась, и от этого звука его губы скривились от отвращения. - Когда я видела тебя в последний раз, ты был просто худым парнишкой. А посмотри на себя сейчас. Настоящиймужчина.

Зевандер был молод, только что вступил во взрослую жизнь, когда она сделала его своей игрушкой. Тогда он не имел ни малейшего представления о своей силе и не был обучен боевым искусствам.

Когда она видела его в последний раз, он действительно был жалким и тощим парнем, голодным и напуганным. Его мучила безудержная ярость, которую генерал Лойс пыталась подавить и контролировать. - Ты неплохо одет. Это дорогой шелквысокородных? - Когда он не ответил, она наклонилась к нему. - Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что ты пытаешься вписаться в окружение.

К несчастью для тебя, дорогой, я могла бы найти тебя даже с завязанными глазами.

- Если вы цените свой позвоночник и внутренние органы, я советую вам держаться на расстоянии сегодня вечером, генерал.

Она откинула голову назад и рассмеялась. - Хотела бы я сказать, что твои угрозы приводят меня в ярость, но они лишь возбуждают меня. - Лениво прогуливаясь, она сократила расстояние, подняв свой кубок, словно хотела заверить, что намеревалась только наполнить его. - Ты поверишь мне, если я скажу, что думаю о тебе почти каждый час каждого дня?

- Ты будешь разочарована, узнав, что я о тебе вообще не думаю.

- О, я в этом сомневаюсь. - Отпив глоток, она подошла ближе, и ее близость вызвала у него тревогу.

Его ладонь зачесалась, чтобы вытащить клинок и заставить ее замолчать.

Но это означало бы начало войны.

Вместо этого он стиснул зубы и опустошил еще один кубок.

- Я думаю, ты слышишь мой голос каждый раз, когда берешься за свой член. Я думаю, ты чувствуешь запах моей киски каждый раз, когда кончаешь. И я думаю, что где-то глубоко внутри ты наслаждаешься мучениями, которые я тебе причиняю.

Спазм боли пронзил его череп, когда он скрежетал зубами, желая только одного — задушить ее. Сжечь ее и смотреть, как она кричит, пока ее внутренности не превратятся в жидкость. Он тихо поставил кубок на ближайший стол, чтобы сдержать искушение использовать его в качестве оружия.

- Я уверен, что твоя маленькая красотка находит удовольствие в этих восхитительных пирсингах.

У нее самое изысканное тельце, которое я видела за последнее время. Возможно, я приглашу ее к себе в номер, чтобы немного поиграть сегодня вечером. Было бы забавно посмотреть, как ее хрупкое тельце разрывают на части стая голодных мужчин соласиона.

В мгновение ока Зевандер вытащил свой клинок и приставил его к ее горлу, а ярость пронзила его пульсирующими волнами насилия. - Ты, блядь, посмотри на нее, и я вырежу тебе глаза из орбит, а потом засуну их тебе в глотку.

- Смелые слова. - Звон металла сзади предупредил, что другие стражники соласиона приблизились к нему. Она сглотнула, и клинок порезал ее кожу, и тонкая капля крови стекла по ее горлу. - Одно слово, и они нападут, как стая собак.

В мгновение ока она заметила, как Равецио и Казимир незаметно приближаются к ее охранникам сзади, не предупреждая о опасности, которая в тот момент угрожала Соласионам. Хотя вооруженные люди были грозны, они не были обучены, как Леталиш, боевой технике, включающей в себя

Зевандер провел языком по зубам, наслаждаясь ее очевидным унижением. Остальные гости еще не заметили ничего, но это был лишь вопрос времени, когда король заметит, как он угрожает генералу, и тогда начнется настоящий ад.

Он отпустил ее и отступил на шаг.

Прочистив горло, она отмахнулась от своих людей. - Хорошо. Тогда, возможно, ты мог бы сопроводить меня в мои покои. Ради старых времен.

- Я скорее искромсаю свой член тупым ножом, чем позволю тебе приблизиться к ней.

- Как жаль.

- Держись на расстоянии, генерал. Или, поверь мне, к утру ты будешь мертва.

Ее губы растянулись в злобной улыбке. - Хотя я скучаю по тому худощавому парню из далекого прошлого, должна сказать, что ты, безусловно, не утратил свою сексуальную привлекательность, Зевандер Райдинн. Я буду думать о тебе сегодня вечером, пока твой ничтожный заместитель будет неумело пытаться доставить мне удовольствие. Я не испытывала настоящего оргазма с тех пор, как ты ушел.

Не сказав ни слова, Зевандер ушел, чувствуя, словно сбросил с себя огромную пиявку. Если бы она не была генералом армии соласиона, он с удовольствием превратил бы ее кровь в камень.

С подносом в руках и одетый как слуга в простую тунику и брюки, Казимир подошел, словно предлагая выпить, и Зевандер взял один из предложенных кубков. - Возрождаешь старую дружбу, как я вижу.

- Если она будет дышать к концу ночи, то это будет милостью богов, а не моей.

- Она может только надеяться, что боги проявят к ней милосердие. - Казимир слегка похлопал его по плечу. - Не позволяй ей вывести тебя из себя, брат. В конце концов, это ее любимое развлечение.

Зевандер кивнул, и Казимир пробрался сквозь толпу, играя роль бдительного слуги.

В дальнем конце зала стояла платформа, на которой стоял король Сагаерин, ожидая, пока в зале воцарится тишина.

Увидев Дорджана, стоящего за платформой, Зевандер направился к нему. По дороге к принцу он заметил Торрина, которому было поручено наблюдать за толпой, и остановился рядом с ним. - Может быть, ты мог бы присмотреть за моей сестрой и Маэвит?

- Я слежу за ними с того момента, как они прибыли. - Похоже, их маскировка не смогла обмануть и его.

Зевандер кивнул и продолжил идти, пока не дошел до Дорджана, который шатался на ногах, явно перебрав с вином. На самом деле, это был неизбежный исход. Принц редко мог продержаться всю ночь на празднике, не напившись, а то, что произошло в деревне, только усилило его обиду и гнев.

Еще выпить.

- Зевер... может, ты позовешь моего друга? - Он хотел, чтобы Зевандер сообщил его возлюбленному, что он готов ложиться спать.

Предвидя события этого вечера, Зевандер попросил молодого человека рано отправиться в свои покои, чтобы не вызвать подозрений. - Он уже ждет тебя.

- А, хорошо, человек. - Он похлопал Зевандера по спине и направился к его покоям.

Зевандер последовал за ним, осматривая коридоры на предмет каких-либо признаков нападения.

Принц спотыкался, натыкаясь на стены, пока они наконец не добрались до двери его покоев. Дорджан открыл ее, и внутри его любовник лежал голый на кровати, поглаживая свой член. Когда принц снял с себя одежду, Зевандер закрыл дверь.

Хотя ему следовало бы остаться за дверью, Зевандер отказался слушать, как принц трахается всю ночь, когда он мог бы присматривать за Маэвит и Рикайей. Вместо этого он вызвал своего скорпиона и поместил его на пол перед дверью. Если кто-нибудь попытается напасть на принца, скорпион атакует.

Когда Зевандер вернулся в бальный зал, король обращался к своим подданным.

- Мои уважаемые гости, с большим удовольствием приглашаю вас стать свидетелями церемонии становления моей прекрасной дочери. - Его улыбка выдавала его разочарование. - Победитель сегодняшнего матча определен. Принцесса Калиса будет обручена с капитаном Авитом из армии соласиона.

Из задней части зала раздался громкий, неприятный крик соласионцев, и вперед вышел грубый мужчина. Имперская гвардия охраняла периметр, готовая действовать, если капитан будет вести себя с принцессой не слишком мягко.

Зевандер оглядел аудиторию короля в поисках Рикайи и Маэвит и обнаружил их на противоположной стороне платформы.

Боже мой, платье, которое носила Маэвит, пробудило в нем что-то темное. То, как она так невинно прошла по комнате, даже не осознавая, какое желание она вызывала. Глаза, которые следили за каждым ее движением, потому что отвести взгляд было бы чертовски тяжело.

Она была хаосом, обернутым в тонкий шелк. Воплощением беды, которая почти сбила его с ног, когда он впервые увидел ее на балу.

Она была настолько прекрасна, что у него защемило в груди.

Он вспомнил прошлой ночью, когда она лежала, извиваясь и стоная. Воспоминание о ее атласной коже, напряженной в момент оргазма, заставило его по спине пробежать дрожь. К тому времени, когда он спотыкаясь добрался до своей комнаты, его тело уже окаменело. Ему понадобилось три удара своим отравленным клинком, чтобы успокоиться — три яростных пореза, которые все еще жгли под брюками, даже когда он смотрел на нее.

И те слова, которые она шепнула ему ранее... прося его взять ее и, по сути, изнасиловать, хотя примирское слово не совсем соответствовало этому значению.

Очевидно, она не знала, что говорила или просила у него, и ее акцент был немного грубым, что показалось ему странным, учитывая, с какой легкостью она говорила на этом языке накануне вечером. Но это, конечно, не помешало ему захотеть перекинуть ее через плечо и найти ближайшую кровать. Семь адов не облегчили его и без того переполненный член.

Рев рогов прервал его размышления, когда церемония началась с того, что принцессу Кализу сопроводили по винтовой лестнице на балкон, где ее ждала комната для соединения. Подгоняемый неприятными возгласами соласионцев, капитан Авит последовал за ней, а его товарищи по оружию сняли с него доспехи, когда он поднимался по лестнице за ней.

- Заставь ее истекать кровью! — крикнул один из мужчин.

Этот комментарий вызвал у Зевандра презрительную улыбку. Наглые ублюдки. Он с удовольствием заставил бы всех их замолчать, быстро перерезав им горло.

Зевандер отвернулся, и его взгляд упал на Маэвит, которая смотрела на свои руки. Когда он снова оглядел толпу, он заметил мага, с которым она разговаривала ранее вечером, Анатолиса, направляющегося к выходу.

Пока зрители с восторгом наблюдали за принцессой и капитаном, входящими в зал, Зевандер пробрался сквозь толпу

Умная девочка.

Часть толпы начала расходиться. Другие, жаждущие доказательств, часто предпочитали оставаться до конца.

Рикайя направилась к винному фонтану, а Торрин последовал за ней.

Охранники у двери отошли в сторону, и Зевандер выскользнул во двор, следуя за Анатолисом.

Маг повернул за угол, и Зевандер тихо приказал Маэвит спрятаться в тенистой нише. Он сбросил маску оленя, заменив ее своей обычной кожаной маской, натянул капюшон плаща на голову и последовал за магом.

Спиной к Зевандеру, Анатолис стоял, сгорбившись, и звук фырканья предупредил Леталиш о том, что он делает.

Некоторые высокородные смешивали вивикантем с другими стимуляторами и измельчали их в мелкий порошок для нюхания, который, как говорили, усиливало возбуждение.

Когда Зевандер подошел, он резко обернулся, вздрогнул и вытер нос.

- Боже мой, ты меня до смерти напугал этой маской.

- Анатолис, верно? - Зевандер не знал всех магов по имени — только тех, кто встречался с королем. Он узнал его только как ублюдка, который глазел на Маэвит.

- Да, а вы?

- Просто любопытен. Почему вы не носите маску?

- Я... просто испытываю к ним отвращение.

Зевандер кивнул и в следующий миг приставил к его горлу клинок. — Я тоже испытываю отвращение. К лжецам.

Подбородком вверх, маг уставился на него, нижняя губа его дрожала. — Почему ты думаешь, что я лгу?

— Кроме принцессы, ты единственный, кто решил не закрывать лицо.

На губах мага появилась многозначительная улыбка. - Они видели, как ты последовал за мной.

- Я в этом уверен. - Не отрывая взгляда от Анатолиса, он повернул голову в сторону. - Маэвит. - Сам факт того, что Зевандер произнес ее имя вслух в его присутствии, гарантировал, что к концу их встречи маг не будет дышать.

Она выглянула из-за угла, и когда Анатолис попытался повернуть голову, Зевандер сильнее прижал лезвие.

- Не смотри на нее, черт возьми.

Как только она встала рядом с ним, он вызвал вокруг них черный туман.

Зевандер молчал, глядя на мага, с понимающей улыбкой на лице, представляя, как он в конце концов убьет его. Для начала, вырвав эти блуждающие глаза.

Через мгновение два мага выглянули из-за угла, на их незамаскированных лицах было выражение недоумения. Они бродили без цели, несомненно гадая, куда делся маг. Один из них подошел слишком близко, и когда Анатолис вдохнул, словно собираясь их окликнуть, Зевандер провел лезвием по его горлу, оставив лишь слегка обожженную кожу.

Два мага поспешили обратно в бальный зал, и, убедившись, что они не вернутся, Зевандер снял туман.

— Ты был в Мортасии. Писарь.

Взгляд мага метнулся на Маэвит, но он не стал отвечать.

- Я могу сделать это по-хорошему или по-плохому. - Поднимая ладонь, он вызвал скорпиона и позволил ему ползти по мантии мага.

Мужчина задрожал, его глаза следили за скорпионом, который полз по его мантии к тунике. Когда скорпион спустился по его шее, он выдал стон.

Зевандер прижал ладонь к рту мага, заглушая крик, когда скорпион впился в его плоть. - Теперь, как я уже говорил. Ты был в Мортасии. Писарь.

Он судорожно кивнул, и Зевандер отпустил его рот. - Это жжет, пожалуйста. Это жжет, — прошептал он дрожащим голосом.

- Да. Будет очень сильно жечь, если ты не ответишь на мои вопросы. Почему ты был в Мортасии?

Его нижняя губа задрожала, явно не желая раскрывать информацию. - Маги. Они послали меня туда.

- Почему?

Сжав губы, он покачал головой.

От, должно быть, мучительного укуса скорпиона он стиснул зубы, и слезы потекли из уголков его глаз. - Вейн. Мортасианцы нашли вейн. Меня послали, чтобы подтвердить это и доложить.

- А Кадаврос? Он жив?

Его ноздри раздувались от тяжелого дыхания. - Вы спрашиваете меня о очень конфиденциальной информации. Я даже не знаю, кто вы такой.

- Мое имя не имеет значения. Отвечай на вопрос.

- Да. Кадаврос жив. И он знает о вейн.

- Магестроли солгали о его смерти. Почему?

- Я не могу ответить на этот вопрос. - Он заскулил, и, почувствовав очередной укус скорпиона, выдал крик, который Зевандер заглушил рукой.

- Я без колебаний выпотрошу тебя прямо здесь.

Крики мага сменились всхлипыванием. - Магестроли просто выполняли приказ.

- От кого?

- От Акмириоса.

- Он знал о вейне, когда они изгнали Кадавроса?

- Нет. Разведчики, отправленные в Мортасию, не сообщили о наличии вейна. Она мертва уже тысячелетия.

Погребена под горами ливерийцев. - Его тело задрожало, и Зевандер посмотрел вниз и увидел, что рука мага дико дрожит у его бока. - Человек по имени Морос обнаружил ее.

Упоминание его имени вызвало волну напряжения, поскольку Зевандер вспомнил о помолвке Мээвит с этим человеком. - И в каком состоянии находится Мортасия сейчас?

- Я не знаю. Я уехал вскоре после того, как узнал о вейне. Ходили... слухи о... мутациях. - Его лицо побледнело, на лбу выступил пот. - Ужасно деформированные существа.

- Ты был там, когда изгнали молодую девушку? Алейсею?

Его взгляд переместился на Маэвит, которая все еще носила маску. - Да.

— И ты видел, что с ней стало после изгнания?

— Я знаю… она появилась с Моросом. Его тело дернулось, и он выпустил стон. — Я не знаю, жива ли она.

— Но ты видел ее! — Маэвит наклонилась к нему, и Зевандер застонал.

— Я видел ее. Но я не знаю, какова ее судьба.

— И каков план Магестроли?

Его взгляд снова упал на Мээвит, и он выдохнул дрожащим дыханием.

— Не смотри на нее, — снова предупредил Зевандер, и маг снова посмотрел на него. — Ответь на вопрос.

— Уничтожить Кадавроса и укрепить Умбравале. Единственный способ достичь этого — заполучить септомир.

- Ты хотел, чтобы она тебя узнала. Почему ты думал, что она придет сегодня вечером?

В третий раз взгляд мага упал на Маэвит и задержался там слишком долго, по мнению Зевандeрa. Его ярость усилилась, и он перевернул нож в руке, приставив лезвие к глазу Анатолиса. - Еще раз. - Пальцами он надавил на глазницу, приоткрыв веко мужчины, и наблюдал, как его зрачки расширяются от страха. - Посмотри на нее еще раз, и с этой ночи единственное,

- Я не был уверен, совсем не был. Я не верил, что она действительно перешла на другую сторону до этой ночи.

- Но ты знал, когда она прибыла сюда.

Маг зажмурил глаза, тяжело дыша носом, а его болезненно бледная кожа с каждой секундой становилась все белее. - Твоя сестра... Они подставили ее.

Безумная ярость пронзила мышцы Зевандера, и ему захотелось вырезать ему язык. - Как?

- Имена. Нет никакой леди Анадары или Сиварекис. Они знали, что Рикайя может читать мысли.

То есть, стражники сообщили им, как только Рикайя произнесла имена.

- Почему король не убил Кадавроса?

Анатолис закатил глаза и покачал головой. Он вздрогнул и выдал душераздирающий крик за ладонью Зевандера. Его тело сотрясалось от мучений. Крики продолжались, и Зевандер сжал губы еще сильнее.

- Скажи мне, и это прекратится! — прорычал он.

Но это не помогло. Зевандер вытащил скорпиона, который выполз из мантии мага, но Анатолис все еще кричал. Его глаза закатились, и он рухнул на колени. Красный, желеобразный кусок вылез из его рта, когда он задыхался, и вылился на землю.

Маевит вздрогнула и отскочила назад.

За первым куском последовал еще один, разбрызгавшись по мокрым камням.

Органы. Что-то атаковало его органы. Заклинание, чтобы он не мог говорить.

Анатолис упал лицом вниз, кровь сочилась из его губ.

- Скорпион убил его? — в голосе Маэвит слышалась дрожащая паника.

- Нет. Но это не имеет значения. Я все равно собирался его убить.

Зевандер опустился на колени рядом с магом и начал рыться в карманах в поисках порошка вивикантем.

Вдали раздался грохот, и он замер, обратив взгляд в сторону шума.

Он схватил Маэвит за руку и потянул ее обратно к входу в замок, где имперские гвардейцы мчались к воротам. Пламя перекинулось через каменную преграду, охватив палатки и солому, разбросанную по двору.

- Сельские жители! — крикнул один из гвардейцев. - Они атакуют!

Восстание.

- Что это? Что происходит? — спросила Маэвит, и Зевандер оглянулся и увидел, как вокруг нее снуют люди, а она подняла руки, чтобы защититься от их доспехов и оружия. Солдаты соласиона вместе с имперской гвардией направились к воротам, а гости «Становления» бросились в замок, чтобы укрыться.

Хаотичная суматоха толпы.

Зевандер поднял ее на руки и понес в замок, который был переполнен гостями, врывавшимися из двора. Пока она цеплялась за его шею, он искал Рикайю и Торрина и обнаружил их забаррикадированными в углу.

Быстрыми шагами Зевандер пробился сквозь толпу, держа Маэвит на руках, и подошел к ним. - Идите по коридору к западной башне и сделайте кливинг в Эйдолон. - Его голос едва слышался из-за шума криков позади них. Он осторожно поставил Маэвит на ноги.

- А как же ты? — крикнула Рикайя.

- Я должен найти Дорджана. Оставайся с Торрином. А теперь идите!

Трое пошли по коридору, как он велел, а Маэвит оглядывалась на него, пока Рикайя тащила ее за собой.

Зевандер выдохнул раздраженный вздох, обратившись к неуправляемой толпе. - Блядь.

ГЛАВА 53 МАЭВИТ

Рикайя потянула меня за собой, а я смотрела, как Зевандер исчезает в суматохе. Голос в моей голове говорил мне, что я должна остаться с ним. Что с ним я в безопасности. Но вместо этого я поспешила за Рикайей и Торрином, которые искали тихое место, чтобы пройти, подальше от тех, кто мог бы последовать за нами.

Рикайя бросилась к темному углу, и в тот момент, когда она прикоснулась пальцем к камню, звук приближающихся шагов предупредил нас, что кто-то идет с другой стороны. Четыре фигуры в золотых доспехах приближались к нам — стражники соласиона.

- Уходи, — сказал Торрин, обходя ее в направлении шагов. - Я разберусь с ними.

Подойдя к ним, он снял перчатки, отбросил их в сторону и сдернул плащ, чтобы достать короткий, но грозно выглядящий клинок, пристегнутый к спине. Каким-то образом он сумел остаться скрытым под плащом, и когда Торрин потянулся за рукоятью, клинок вытянулся до полного размера.

Дрожащей рукой Рикайя провела по стене мерцающую линию и прошла через нее.

Когда я подняла ногу, чтобы последовать за ней, что-то схватило меня за руку. Прежде чем я успела понять, что это было, рука закрыла мне рот и оттащила назад, подальше от этого. Я впилась зубами в плоть своего похитителя, и он зарычал, отпустив меня. Оказавшись на свободе, я бросилась к светящемуся шву с единственной целью — вернуться в Эйдолон.

Мои ноги ослабели, как будто я бежала по густой грязи, и я упала на колени, не дойдя до кливинга, и смотрела, как свечение угасает. Мой пульс учащенно бился, когда ужасающее ощущение поднималось по моим бедрам к животу. Протянув руку к медленно закрывающемуся выходу, я открыла рот, чтобы закричать, но крик замер в горле.

Отдаленный звук Рикайи, зовущей меня, затих под пронзительным шумом в ушах. Мои руки опустились по бокам, тело отказало мне, лишив воли.

Каменный пол ударил меня по скуле, и боль пронзила челюсть. Я выдохнула, увидев черный сапог, а над ним — фиолетовый подол мантии. Фигура наклонилась и схватила свисток на моей шее. Одним резким движением он сорвал его.

Тьма поглотила мое зрение.

* * *

Запах горящих трав проник в мой нос, и я открыла глаза, увидев мерцающее сияние свечей. Сотни свечей освещали куполообразный белый потолок над моей головой. Гул тихого пения привлек мое внимание справа, где стояли рядами фигуры в мантиях и черно-золотых масках. Почувствовав давление на запястьях, я посмотрела вниз и увидела, что мои руки скованны медными кандалами, а цепь прикреплена к цементной плите под мной. Я в панике дернула цепь, а когда попыталась двинуть ногами, то поняла, что они тоже не могут свободно двигаться.

Холодная, разветвленная паника заполнила мою грудь, сдавливая легкие, и я смогла издать только тихий стон.

Я повернула голову влево и увидела золотой жаровню, из которой вырывалось насыщенное черное пламя, извивающееся и дрожащее в гипнотическом танце.

Голодное

Рядом с жаровней стояла еще одна фигура, одетая в характерные фиолетово-черные одежды мага, с лицом, скрытым черной маской.

Он протянул руки по обе стороны от себя. - Смотрите на последнюю дочь Корвикаи! Противоречие всему, что мы представляем.

Он поднял одну ладонь. - Отец алхимии. Жизни, магии и творения. - Он поднял другую руку. - И дочь смерти и разложения. Ее кровь, превратившаяся в камень, принесет истинное алхимическое преобразование. Благодаря ее смерти мы будем жить. Ее сущностью мы укрепим Умбравале, чтобы защитить себя от врагов. Чтобы изгнать болезни и голод, как предсказано божественной Богиней Предвидения. Вместе с шестью камнями, которые нам еще предстоит вернуть, мы не станем жертвами Черной Чумы.

- Отпустите меня! Прошу! Я не та, кем вы меня считаете! - Я извивалась и корчилась в наручниках. - Прошу! Умоляю вас! Не делайте этого!

Он поднял кадило, которое висело у него на боку, и, размахивая им над моей головой, создавал круги белого дыма, пахнущего сушеными травами, которые я чувствовала ранее. - Магекаи, повелитель алхимии и знаний, мы призываем твою мудрость и мастерство, чтобы укротить Сейблфайр, силу, которую ты создал, чтобы мы могли нести твой бесплотный дух. - Опустив кадило, он запрокинул голову. -Эгрезедер деоз! Да'хадж'михирит тевирас!

В моей голове раздался женский голос, который не принадлежал мне.Явись, бог алхимии! Дай мне свою силу!

Не отрывая глаз от черного пламени, я дергала веревки, отчаянно пытаясь освободиться, и оглядывалась в поисках знакомых лиц. Но на меня смотрело только море безэмоциональных масок. Некоторые из них были одеты в пурпурные плащи, как маг, стоящий надо мной.

Из жаровни маг зажег небольшой пучок хвороста, который поместил в фарфоровый тигель. Когда он поднес его к моему телу, я уставилась на черное ониксовое кольцо на его пальце. Маг-лорд, которого я встретила ранее. - Она сгорит в Сейблфайре. И ее кровь превратится в камень. И этот камень дарует нам иммунитет от Запустения!

-Covis honet et obedisz, petimirsj ze noz eripeh, —скандировала толпа, их голоса были резкими, отрывистыми и пугающими.

- С честью и послушанием мы просим тебя избавить нас, — перевело голос в моей голове.

- Нет, пожалуйста! Не делайте этого! - Мои мышцы дрожали от тщетных попыток освободиться от цепей.

Без слов он пропустил руку через пламя, поморщившись, когда зачерпнул огонь в ладонь. Без предупреждения он прижал руку ко рту, заставляя огонь проникнуть в мое горло.

Я брыкалась и сопротивлялась, воздух в моих легких потрескивал при каждом вздохе через нос. Серебристый блеск в поле моего зрения окутал мои глаза туманом, комната сжималась по краям.

- Прекрати! - Моя голова кричала от боли, слова застряли за огнем. - Пожалуйста, прекрати! - Кандалы впивались в мои запястья, когда я тряслась и извивалась, пытаясь освободиться.

Жгучая боль отмечала путь пламени, которое ползло по моему горлу в грудь, и я выгнула спину, вырывая из себя крик, пока огонь обжигал меня изнутри. Дрожь сотрясала мои мышцы, а тьма на краю моего зрения тянула меня все глубже.

- Все в порядке, Маэвит. Иди ко мне. Не показывай им свой страх, — сказал утешительный голос.

Комната стала меньше. Еще меньше. Пока я не оказалась в полной темноте.

Сзади сиял яркий свет, и я повернулась к нему. Прищурившись от болезненной яркости, я увидела стройную фигуру, которую видела раньше. Морсана.

- Он ищет меня. - Она подняла взгляд, словно над нами что-то висело, но когда я посмотрела, я увидела только исчезающие лучи света и черноту за ними. - Он хочет уничтожить тебя.

- Что мне делать?

- Ты управляешь пламенем. Помни об этом.

Жгучая жара пробежала по моей коже, но когда я посмотрела на себя, я ничего не увидела. Никаких следов боли или пламени.

- Пусть пламя выполняет твою волю. А теперь уходи. Уходи, пока не стало слишком поздно.

Тьма исчезла, превратившись в серебристое сияние, как и раньше, и я уставилась на мага, снявшего маску, с лицом, искаженным страхом и смятением.

- Кто ты? — спросил он, едва сдерживая рыдание.

Что-то темное и чешуйчатое пробежало по мне, шевелясь в моей груди.

Белая дымка промелькнула перед моими глазами, а холодное и онемевшее ощущение проникло в мою кожу и кости. Я сжала губы и выпустила поток черного пламени в лицо Магическому Лорду.

Маги за моей спиной издали коллективный крик, который разнесся по всей комнате. Когда Магический Лорд поднял руки, чтобы защитить себя, из моих губ вырвался еще один поток пламени, и в воздухе разнесся запах подгоревшего мяса.

Он пошатнулся назад. Кожа на тыльной стороне его рук сползла, оставив только сырую блестящую плоть, и когда он опустил руки с лица, я увидел, как две молочно-белые массы выскользнули из его глазниц и с плеском упали на пол. Маг упал на колени, а затем откинулся назад, корчась в судорогах.

Крики толпы достигли пика ужаса, и когда я повернулась к ним, одна из фигур в масках подняла ладонь, и ее глиф засиял ярким светом. Меня пронзила ослепительная боль, и я вскрикнула, выгнув тело на плите. Другой маг поднял руку, и невидимая сила сдавила мне горло, от давления у меня на глаза навернулись слезы. Я тряслась в путах, отчаянно пытаясь остановить это. Свет померк, взгляд потемнел, изображение становилось все меньше и меньше.

Пусть пламя выполняет твою волю, прозвучал голос в моей голове.

Над головой я наблюдала, как чернота ползет по потолку, словно тени, поглощающие меня. Слезы текли по вискам. Боль в теле разрывала мои мышцы когтями, а давление на горло высасывало воздух из легких.

Все погрузилось в темноту.

В тишине своего разума я увидела видение, в котором я танцевала на лугу, покрытом белым туманом и асфоделами, а мои длинные темные волосы развевались по плечам. Как странно и тревожно было видеть себя, словно я смотрела глазами кого-то другого. Отдаленное эхо смеха моей сестры-близнеца вызвало улыбку на моем лице.

Она кружилась среди высоких белых цветов, а затем остановилась, чтобы посмотреть на меня, и веселье на ее лице сменилось страхом. -Что ты наделала? -Ужас на ее лице стал еще мрачнее, и холодный, разветвленный ужас пробежал по моей спине. -Что ты наделала!

Я открыла глаза и услышала крики. Громкие, хриплые крики сильного страха.

Повернув голову в сторону, я увидела, как

Я посмотрела на себя и увидела, что металлические наручники, которые были на моих запястьях и лодыжках, расплавились, освободив меня. Поднимая руки, я осмотрела красные полосы на коже — следы ожогов. Маги сгрудились в плотную группу, их глаза были полны ужаса, когда они смотрели в мою сторону.Боятсяменя?

На каменном полу лежали две кучи пепла, там, где раньше стояли два мага, те, кто причинял мне боль. Смущенная, я подняла руку к горлу, где все еще оставалось призрачное ощущение давления. Что произошло?

За моей спиной и по другую сторону комнаты стояли несколько каменных арок, а за ними — темные коридоры, заблокированные черным пламенем. Выхода не было.

Меня охватила мрачная паника.

Что ты наделала?

Черное пламя не угасало, горя с яростью вокруг нас, загоняя нас в комнату. Я дышала неровно, сползла с алтаря и огляделась в поисках выхода.

Ничего не было. Неумолимый огонь блокировал все возможные выходы из комнаты, а невыносимая жара заставляла меня чувствовать головокружение, несмотря на пустоту и холод в груди.

Один из магов бросился к пламени, и в тот момент, когда он коснулся огня, вздохи и крики других магов не смогли заглушить отвратительный звук шипящего мяса. Что-то с грохотом упало на пол и покатилось ко мне, остановившись у моих ног. Это был алый камень.Кровавый камень.

Дрожащими движениями я отступила от него, обогнув алтарь, и моя пятка зацепилась за что-то позади меня. Я завалилась назад, и пол ударил меня по рукам, когда я упала на спину на что-то, лежащее под мной. Тело, лежащее на полу, вид его пустых глазниц вызвал у меня тошноту. Меня затрясло от рыданий без слез, и я оттолкнулась от него, подтянув колени к груди.

О, боже, что я наделала? Что я наделала!

Серебристый синий свет мерцал над алтарем, где я лежала несколько мгновений назад, и я в ужасе взвизгнула, когда из его центра выстрелила рука. За ней последовала еще одна рука.

Я отошла подальше, сердце колотилось, когда я наблюдала, как фигура выползает из алтаря.

Появилась голова, и, увидев лицо Рикайи, я хрипло рассмеялась сквозь слезы, а облегчение расслабило мои мышцы, когда я попыталась подняться на ноги.

Она сползла с алтаря, и за ней высунулась еще одна темная рука.

- Маэвит! - Рикайя бросилась ко мне и обняла меня, что было мне так необходимо в тот момент.

- Я думала... О, боги, я думала...

- Я в порядке, — сказала я дрожащим голосом.

За ней Долион упал на пол и поднялся на ноги, поправляя одежду. Он поднял капюшон плаща, чтобы закрыть голову. Нахмурившись, он огляделся по комнате. - Что, боги...

- Мы должны вернуться в Эйдолон. Здесь нет выхода. - Когда я вырвалась из объятий Рикайи и пошатываясь направился к шву, она схватила меня за руку.

- Нет. Тыникогдане можешь пройти вниз. - В ее голосе слышалось мрачное предупреждение.

- Что? - Смущенная, я искала на ее лице какие-нибудь признаки того, что она, возможно, шутит.

- Ты можешь проходить через стены, но никогда вниз. Это врата в Нефирию. Подземный мир.

- Тогда нет спасения. Пламя блокирует все стены и проходы из этой комнаты.

Долион подошел ко мне, серьезно посмотрел мне в глаза и взял меня за руку. - Ты контролируешь пламя, Маэвит. Оно подчиняется твоим приказам.

Я покачала головой, ясно вспомнив невидимую силу, которая овладела моим телом, когда я бросила пламя в лицо Магелорду. Чернота, которая поглотила меня после этого, когда я каким-то образом освободилась. Все это было вне моего контроля. - Это не я его контролирую.

- Этоты. Ты обладаешь способностью контролировать Сейблфайр. - Легким толчком он подтолкнул меня к огню позади нас, но я сопротивлялась, отказываясь сделать даже шаг вперед.

- Я только что видела, как кто-то превратился в пепел, пытаясь прикоснуться к этому пламени. Я не хочу иметь с ним ничего общего!

Его хватка усилилась. - У них не было той силы, которой обладаешь ты, Маэвит. А теперь подними руку и прикажи пламени пропустить тебя.

- Как?

- Подними руку.

Я подняла руку, как он велел, и протянула ладонь к пламени.

- Закрой глаза и представь, как пламя расступается перед тобой.

Дрожа от волнения, я закрыла глаза и представила, как черное пламя расступается, словно занавес. Жар пронзил мою ладонь, и я резко отдернула руку, открыв глаза и увидев проход в пламени и темный коридор за ним.

Во мне зародилось ликование, и я тихонько засмеялась, но смех быстро затих, когда из темных глубин прохода появились стражники соласиона — полдюжины или больше, устремившиеся к нам. Долион и я отступили к алтарю, когда они прошли через проем в пламени.

Прежде чем они успели до нас дойти, Долион вытянул руку, и появилась мерцающая стена, словно кусочки пазла, которые соединились, поднимаясь к потолку и отделяя нас от солдат, которые били по ней кулаками. - Давайте уходим! Быстрее!

Я повернулась и опустилась на колени рядом с Магелордом, роясь в его карманах и отчаянно стараясь не смотреть на него.

- Что ты делаешь, Маэвит! Нам нужно уходить! Сейчас же! - Голос Рикайи был полон паники.

- Мне нужен мой свисток! - Я лихорадочно искала его в его одежде, суя дрожащую руку во все карманы, которые могла найти.

- Нет времени! - Долион схватил меня за руку, и я с неохотой позволила ему поднять меня на ноги, и мы втроем бросились к другой арочной колонне на противоположной стороне комнаты.

Я закрыла глаза и протянула руку, как и раньше, только на этот раз я представила себе гораздо более широкую завесу через всю комнату, открывающую выход еще шире, чтобы другие маги могли через нее сбежать. Вместо того чтобы последовать за ними, мы втроем пробежали через одну из арочных колонн в коридор внутри.

- Чем дальше я удаляюсь от этого заклинания, тем быстрее оно исчезнет. Мы должны немедленно вернуться в Эйдолон, к кливингу. - Долион остановился и прижал палец к соседней каменной стене. Не успев начертить линию, он поднял подбородок и пошатнулся назад.

На другой стороне от него стояла женщина, одетая в

- Здравствуйте, Долион Геварис. Так приятно наконец-то познакомиться с вами, — сказала она, и в ее голосе слышалось веселье.

- А вы, должно быть, Меланта.

- Я польщена, что вы знаете мое имя.

- Вы. - Смущение в голосе Рикаи заставило меня обернуться и увидеть беспокойное выражение на ее лице. - Я помню вас. - Рикайя нахмурила брови. - Я помню все.

- Да, но сейчас не время для этого. - Меланта подняла руку, но я успела поднять свою и закрыть глаза, чтобы увидеть образ аериз. Когда я толкнула ее в сторону, она отлетела назад настолько, что мы трое смогли убежать в противоположном направлении. На полпути по коридору мы замерли на месте, наши тела легко поднялись над землей на такую высоту, что я могла болтать ногами.

Каким-то образом Рикайя сумела освободиться и упала на пол, но прежде чем она успела уползти, она рухнула на бок.

- Рикайя! — закричала я. - Рикайя!

- Она в порядке. Это просто сонное заклинание. - Меланта подошла к ней, улыбаясь от удовлетворения.

- Оставь ее в покое!

Она снова обратила свое внимание на меня. - Она меня не интересует.

- Ты совершаешь серьезную ошибку, Меланта. Превращение ее крови в камень не предотвратит неизбежного, — предупредил Долион, его голос был напряжен, словно он страдал от заклинания, которое парализовало нас.

- Но ведь это ты годами восторгался этим. Это ты возглавил попытку превратить ее кровь в камень, не так ли? Ты послал Зевандера убить ее.

Нахмурившись, я повернулась к Долиону настолько, насколько позволяли мои движения. - Это правда?

Меланта усмехнулась. - Ты ей не сказал? О, ты презренный человек.

Его лицо исказило выражение раскаяния, вызвав боль в моей груди. Из-за этого предательства я с трудом сдерживала слезы. - Я был неправ. Очень неправ. Маэвит живая может дать больше, чем мертвая.

- Конечно, да. Я не собираюсь превращать ее кровь в камень. В отличие от этих свиноподобных мужчин, которые мечтают о власти, которую не могут контролировать. - Ее комментарий отвлек мое внимание от Долиона.

- Тогда что тебе от меня нужно?

- Я хочу вернуть тебя в Мортасию. К твоей сестре.

- Что? - Неожиданный ответ ударил меня по голове.

- Она ждет тебя у арки.

- Не верь ей, — умолял Долион. - Поверь мне, Маэвит.

Не верь ему. В моей голове зазвучали слова призрака, которого я видела в Эйдолоне.

- Если я пойду с тобой, ты пообещаешь, что позволишь им вернуться. - Это было не просьбой, а требованием.

Меланта пренебрежительно махнула рукой. - Я не имею никакого отношения к этим двоим. Мне не интересны камни.

- Она лжет!

Ее змеиные глаза метнулись к Долиону. - Это ты ей солгал, Долион. Я говорю правду. Пойдем со мной, Маэвит. Алейсея очень хочет снова тебя увидеть.

Я хотела в это верить, но я устала от обмана. Я не знала, кому верить. Кому доверять. - Что ты от меня хочешь? Почему ты мне помогаешь? Я тебя даже не знаю.

- Я понимаю, что у тебя нет никаких причин верить мне или доверять мне. Но с каждой минутой у тебя остается все меньше вариантов. - Она провела пальцем по стене и потянула за обе стороны шва, расширяя обзор, который открывал вид на арку с другой стороны. За ней моя сестра ходила взад-вперед.

- Алейсея! — позвала я ее, и она резко остановилась, повернувшись ко мне, словно услышала меня.

Ее лицо исказило замешательство. - Маэвит?

- Это не реально, Маэвит! — настаивал Долион.

- Это реально, — заверила женщина.

Звук приближающихся шагов и лязг доспехов предупредили меня о том, что стражники прошли через заслон и направляются к нам.

- Иди к своей сестре. Или останься и рискни быть пойманной соласионами. Выбор за тобой.

В моей голове крутились хаотичные мысли. Долион. Рикайя. Эйдолон. И Зевандер. Уйти означало бы, что я больше никогда его не увижу? Но остаться означало подвергнуть всех их опасности. Я не знала правильного ответа. Я подняла взгляд на Алейсею. Мою сестру. Живую. - Я пойду. Только сними заклинание с Рикайи.

Устремив на меня взгляд, она махнула рукой в ее сторону, и Рикайя выпустила из себя рык, катаясь по земле, освобожденная от заклинания.

- Маэвит! Не делай этого! Не доверяй ей! - Долион, который бился и извивался рядом со мной, был лишь незначительным отвлекающим фактором от того, на чем было сосредоточено мое внимание.

Через шов Алейсея продолжала ходить взад-вперед, как всегда грызя ногти. Я по-прежнему не обращала внимания на Долиона, когда сказала: - Пожалуйста, верни Рикайю в Эйдолон. Обещай мне, что ты это сделаешь.

- Конечно, я это сделаю, но ты не можешь доверять этой женщине!

Даже если это было правдой, мне нужно было сбежать. Быстро.

ГЛАВА 54 ЗЕВАНДЕР

Часом ранее…

Сквозь беспокойную толпу Зевандер заметил Казимира и Равецио, которые изначально были назначены охранять соласионов — в частности, неуправляемых стражников — но теперь, в условиях паники, охраняли короля и принцессу Кализу.

Когда Зевандер наконец добрался до покоев Дорджана, он отозвал скорпиона, которого оставил на страже, и ворвался в комнату, обнаружив Дорджана обнаженным и без сознания рядом со своим любовником, а в воздухе витал пьянящий запах секса.

Быстрыми шагами он подошел к кровати и вытащил из кармана украденный у Анатолиса вивикантем. Зевандер насыпал немного порошка на палец и приложил руку ко рту принца. Одним резким вдохом через нос он втянул порошок и откинул голову назад. Вивикантем действовал как мощное отрезвляющее средство, даже в смеси с другими стимуляторами.

— Что за боги! — Дорджан трижды моргнул, глядя на Зевандера. — Что такое?

— Жители атакуют. Я отведу тебя в подвал. Сейчас же.

Дорджан вскочил с кровати и толкнул своего соседа. — Пора тебе уходить. Быстрее.

Другой мужчина застонал, но Зевандер не собирался его ждать. Как только принц оделся, Зевандер вывел его из комнаты и направился к западной башне. Через узкое окно башни Зевандер мог разглядеть соласионов в золотых доспехах и имперскую гвардию в серебряных, отбивающихся от крестьян, которые наступали на них толпами.

Они прорвали палисад,

- Мой отец однажды сказал мне, что ниливиры нужны нам, чтобы напоминать о жестокости богов. - Дорджан выглянул в окно, и ярость в его глазах сменилась скорбью. - Не боги жестоки.

- Пойдем, - приказал Зевандер, думая только о том, как спасти Дорджана, иначе рискуя вторжением, гораздо худшим, чем ниливиры.

Дорджан последовал за ним по каменным лестницам, пока они не достигли подвала — огромного помещения, освещенного горящим светом подсвечников и жаровней, с арочными каменными потолками и колоннами высотой десять метров. Под всем Костелвиком простиралась сложная сеть туннелей, служившая путем отступления в случае осады.

Они прошли мимо каменных статуй и фонтанов, пока наконец не достигли коридора, ведущего к крепости Валидин, где находились королевские апартаменты. Имперские гвардейцы стояли на страже у двери и в коридоре, обеспечивая принцу безопасный проход.

Тем не менее, чтобы обеспечить его безопасность, Зевандер последовал за принцем к двери, его официальная одежда служила маскировкой для гвардейцев соласиона, которые стояли среди людей короля Сагарина.

Зевандер с трудом сдержал желание ударить одного из гвардейцев, который разглядывал его с ног до головы, несомненно критикуя нелепую одежду, в которой он чувствовал себя как олень на блюде с мясом. Он и принц прошли к входу в апартаменты, где, прямо за порогом, Равецио и Казимир продолжали играть роль слуг. Он кивнул им в знак приветствия, а затем обратил свое внимание на короля Сагарина, который ходил взад-вперед. В стороне от него, потягивая из кубков, стояли король Джерет и его жена, королева Соннехильд. Принцесса Калиса сидела с капитаном Авитом на диване, а беглый осмотр показал, что там были еще два стражника соласиона и несколько дополнительных слуг.

Без сомнения, король Сагарин был в ужасе от того, что соласионы находились так близко к его сыну, вынужденно находясь рядом друг с другом. К сожалению, было правильным проявить вежливость и приютить своего гостя рядом с собой.

Увидев сына, король Сагарин широко раскрыл глаза и поспешил к нему с распростертыми объятиями. - О, слава богам!

Дорджан оттолкнул руки отца, сжав челюсти. - Это ты виноват! Это твоя вина!

Лицо короля покраснело от унижения. - Осторожно, сын мой. Мне бы не хотелось думать, что ты не поддерживаешь своего отца в этих вопросах.

- Я не поддерживаю. Ты обогатил богатых, а ниливиры голодают. Это было лишь вопросом времени.

- Стражи, — сказал король, стиснув зубы. - Пожалуйста, проводите принца Дорджана в его покои. - Поправив одежду, король сделал несколько глубоких вдохов между глотками вина. - Спасибо, что сопроводили его в безопасное место, — сказал он, подняв взгляд на Зевандера.

- Это обычно — поручать своим благородным гостямпоручения? - Король Джерет подошел к ним, бросив подозрительный взгляд на Зевандера. Хотя он не видел его с детства, Зевандер не сомневался, что его генерал мог сообщить королю о его личности.

- Леорик уже много лет является другом семьи и учителем боевых искусств принца Дорджана. - Как легко прозвучало вымышленное имя из уст короля.

- Учитель боевых искусств? - Его взгляд скользнул по Леталису, и Зевандер инстинктивно запомнил всех соласионов в комнате, на всякий случай. - Возможно, вам стоит снять маску. Это невежливо в присутствии королевской семьи.

- Леорик — исключение из правил этикета, — ответил за него король. - Он страдает редким заболеванием. Очень заразным. Вам лучше отойти назад.

Нахмурившись, другой король действительно отошел назад. - А вы родом из Костелвика? — настаивал он, стараясь разоблачить ложную личность Зевандера.

- Да. Мой отец был кузнецом. - Это не было совсем неправдой. Если бы не его тёмные сделки с соласионами, отец Зевандера, скорее всего, пошёл бы по стопам деда и занялся кузнечным ремеслом.

- Кузнец, — повторил он. - Важный навык в военное время. Вы его приобрели?

- К сожалению, нет. В детстве я предпочитал играть с мечами, а не ковать их. - Обаяние стало для Зевандера приобретенным навыком. Средством скрыть себя под пристальными взглядами, хотя он с удовольствием снял бы маску и показал королю Джерету жестокую сторону своей натуры.

- Конечно. Было бы интересно посмотреть, как опытный наставник по боевым искусствам справился бы с нашим генералом Лойс.

Зевандер нахмурился, услышав ее имя, но сдержал свое отвращение. - Возможно, когда замок не будет подвергаться нападению.

- Конечно. Глупые идеи, чтобы скоротать время.

- Ты свободен, Леорик. Спасибо. - Король Сагаерин кивнул с пониманием, давая молчаливый приказ следить за ним.

Зевандер ответил кивком и вышел из апартаментов.

Охранники презрительно усмехнулись ему вслед. Смело, учитывая, что он мог бы сжечь их всех дотла за время, которое понадобилось бы им, чтобы вытащить оружие. Он свернул в соседний коридор и, услышав отдаленные голоса, прижался к стене, спрятавшись в темных тенях. Окутав себя густым туманом, он скрыл свое присутствие и подкрался ближе к двум фигурам, стоявшим в узкой нише. Тот, кто стоял лицом к нему, был капитан Зивант из королевской гвардии, но другого он не мог разглядеть со своего места.

- Я должен получить гарантию, скрепленную кровью, что ты не предашь меня. - Дрожь в голосе капитана пробудила любопытство Зевандера.

- Кровью. Не смеши меня. - Голос генерала Лойса скользнул по его коже, как лезвия бритвы, отвлекая его от странности тайной встречи двух соперников. - В предательстве нет клятв кровью.

- Если король узнает, с меня заживо сдерут кожу. Без сомнения, тот мерзкий убийца, которого он все это время держал в тайне. - Злоба в голосе капитана подтвердила то, что Зевандер знал с самого начала — он явно не любил его.

Чувство было взаимным.

- Оставь Райдайна мне. А что касается того, что король узнает, то это не имеет значения. Король Джерет пообещал помилование всем, кто присягнет ему на верность.

- Обещания недостаточно! — прорычал Зивант. - Я не доверяю мотивамни одногоамбициозного короля. Особенно сейчас, когда мы не имеем представления о намерениях Кадавроса. Мы потеряли единственного мага, готового пересечь Умбравале и шпионить за смертными!

- Ты потерял предателя. И слава богу. Он слишком много болтал! К счастью для тебя, мы смогли вырвать девушку из его рук, прежде чем она раскололась.

Кровь Зевандера застыла при упоминании того, кто, как

- Значит, она у вас, — сказал Зивант.

- Да, подготовка идет полным ходом. Вы уверены в способности вашего Магического Лорда манипулировать пламенем?

- Да. Но что с другими камнями? Они все так же отсутствуют.

- Они не пропали. Зевандер знает, где они. Твой глупый король поверил ему, но я на собственном опыте убедилась, насколько извращенным может быть его ум. И насколько…лояльным. - Ее комментарий заставил бы Зевандера рассмеяться, если бы он не был так разъярен в тот момент. - Именно поэтому мы взяли и его сестру. Ему придется выбирать между ней и своей любовью к маленькой шлюшке.

Ледяная ярость пробежала по венам Зевандера, и его руки задрожали от усилия удержать скорпиона, который рвался из него наружу.

- Я не намерен предавать своего короля, но он глупец, полагаясь на Умбравале для нашей защиты. Анатолис подтвердил — в Мортасии есть вейн.

- Ваш король сам навлек это на себя, когда столетия назад решил не уничтожать Кадавроса. Король Джерет не готов рисковать жизнями своего народа, как решил сделать Сагаэрин.

Сколько лет король Сагаэрин заставлял его верить, что Кадаврос был казнен, как и все другие маги и гражданские лица, которые следовали за ним? Почему? Почему он оставил его в живых?

- Я предупреждал его, что так и будет. Даже без вейна в Мортасии этот сумасшедший нашел бы способ уничтожить нас. - Зивант провел рукой по лицу. - А теперь у него есть доступ к Сейблфайру. Кто знает, сколько вивикантема в нем содержится.

Она прикоснулась рукой к его щеке. - Будь терпелив. Мы добудем все семь камней и обретем силу, превосходящую любую другую. Включая пламя.

- А что, если летописи правы насчет корвикаи? Что, если они невосприимчивы к чуме? Что, если можно создать эликсир, который предотвратит распространение?

- Ты готов повторить ту же глупую ошибку, что и твой король? Пожертвовать жизнями ради обещания давно забытой сказки?

- Конечно, нет.

- Конечно, нет. - Она шутливо шлепнула его по щеке. - Держись плана.

- А восстание?

- Хотя я, конечно, ненавижу мятежи, это может сыграть нам на руку. Внимание Сагарина будет разделено. Он будет вынужден обратиться к своему народу. И к оппозиции своего сына. - Она наклонилась и поцеловала его. - Теперь давай упростим решение Зевандера, превратив кровь девушки в камень. Он предоставит другие камни за жизнь своей сестры, и все будет хорошо.

— А что с ним будет потом?

— У меня есть свои планы на Зевандера Райдайна.

Если бы он не хотел узнать, куда они увезли Маэвит, он бы испортил ее планы, перерезав ей горло своим мечом.

— Ты все еще испытываешь к нему чувства.

— Чувства — не совсем то слово, которое описывает то, что я испытываю. А теперь уходи. Нам многое нужно сделать.

Поцеловав ее еще раз, капитан Зивант выбежал из ниши. Хотя Зевандер хотел только одного — проткнуть генерала своим мечом, он последовал за капитаном, скрываясь в тумане.

По дороге к ним подошли трое имперских гвардейцев, и Зивант дал им знак следовать за ним. Солдаты пошли за Зевандером.

Насилие бурлило в его крови, когда он смотрел на спину капитана. Они шли по лабиринту туннелей, которые, казалось, не имели конца, пока не наткнулись на зловещую дверь в конце темного, похожего на пещеру прохода. Над ней был высечен арочный перемычка с изображением мага в капюшоне, держащего скипетр. Благодаря следам износа и сколам на поверхности она выглядела многовековой.

Зивант ударил кулаком по двери, и звук эхом разнесся по коридору.

Зевандер подошел поближе. Настолько близко, что мог видеть, как мелкие волоски на затылке капитана встали дыбом.

Капитан повернул голову, как будто почувствовав его присутствие, и Зевандер снова должен был сдерживать себя, когда желание разбить его голову о каменную стену заставило его пальцы зачесаться.

Небольшая дверца распахнулась, открыв вид на фигуру в капюшоне, лицо которой скрывала тень.

- Пре доминис нози Магекаи, да'хадж михирит либерих итериуш. - Нашим господом Магекаи, дай мне свободный проход.

Дверца захлопнулась, и, со щелчком замков, распахнулась большая дверь.

Зивант приказал своим стражникам пройти первыми, а затем сам прошел через дверь. Когда фигура в капюшоне попыталась закрыть дверь, она ударила по прикрытому сапогу Зевандера. Он посмотрел на дверь, и, отвлекшись, Зевандер проскользнул через нее, как невидимая тьма, следуя за Зивантом.

В тускло освещенном проходе, который казался бесконечным,

в голове Зевандера бушевала буря мыслей — как все усложнилось с Маэвит. Достаточно того, что пришлось вырывать Рикайю из лап генерала Лойса, но мысль о том, что ему придется выбирать между Маэвит и Рикайей, приводила его в ярость. Именно по этой причине он так долго стремился держаться от нее подальше.

В его мире малейшее проявление привязанности к кому-либо служило опасным козырем в переговорах, и чем меньше Зевандер должен был торговаться, тем лучше.

Высокий тон отдаленных криков эхом разносился по коридору, и этот звук заставлял его кровь застывать в жилах. Раздались новые крики и вопли.

Капитан ускорил шаг, солдаты бежали за ним. Толпа людей в мантиях мчалась им навстречу, чуть не затоптав их при прохождении. Большинство из них были одеты в пурпурные и черные мантии Магестроли короля Сагарина, но были и другие в мантиях разных цветов с гербами со всей Эфирии. Похоже, это было собрание магов.

- Что происходит? — крикнул им в ответ Зивант.

- Пламя! — крикнул кто-то из толпы, не останавливаясь. - Оно преследовало их!

- Преследовало их? — повторил Зивант, нахмурившись.

Они продолжали идти, пока не дошли до входа в огромную комнату с сводчатыми потолками и колоннами. Все еще закутанный в плащ, Зевандер просунул руку сквозь мерцающий черный Сейблфайр, окружавший вход, и вошел в комнату.

Остатки черного пламени блокировали несколько коридоров, и он пробежал взглядом по разрушениям.

В центре комнаты поднимался черный дым, и Зевандер наткнулся на две кучи пепла, которые начали сливаться друг с другом, наполовину разбросанные по полу. Он наклонился, чтобы поднять маленькие кровавые камни, лежащие в пепле, и поднял один из них к свету, с облегчением увидев, что на его поверхности нет серебряных отметин, которые указывали бы, что он принадлежит Маэвит.

В передней части комнаты стоял своего рода алтарь, и он направился к каменной плите, обнаружив капли крови, разбросанные по ее поверхности. По другую сторону алтаря лежал тот, кто, по-видимому, был

Под мантией магического лорда лежал предмет, который Зевандер узнал — свисток, который Маэвит надела ранее тем вечером. Он опустился на колени, положил его в карман и стал искать другие следы ее присутствия.

Черный пар поднимался с кожи магического лорда, и Зевандер повернулся к жаровне позади него, где пламя, заключенное в ней, тянулось к нему. Быстро прощупав пульс Акмириоса, магический лорд задыхался, корчась на полу.

- Кто это? Кто там?

Вместо ответа Зевандер прошел мимо него к жаровне.

- Что здесь произошло? Где девушка? - Капитан Зивант бросился к Магелорду и упал рядом с ним.

- Она... она сбежала! Она... самое чистое зло! — сказал Магелорд сухим, хриплым голосом. - У вас есть... немного воды?

- Нет, — холодно ответил капитан Зивант. - Куда она ушла?

- Я не знаю! Я не вижу, дурак! Пожалуйста! Отведите меня к целителю.

Скривив губы в ухмылке, Зивант кивнул своим людям. - Уберите его отсюда.

Зевандер оглядел комнату и в противоположном углу заметил необычную брешь в пламени. Быстрый взгляд в сторону Зиванта показал ему, что тот направляется к коридору за алтарем с тремя своими людьми.

Зевандер пошел в противоположном направлении, к промежутку, и, приблизившись к нему, заметил мерцающую стену напротив входа. Защитное заклинание. Его кожа защемила, когда он прошел через него, и, как только его окружила темнота коридора, туман вокруг него рассеялся.

Только когда он прошел через защиту, он заметил лежащую на земле фигуру в бордовом платье. Рикайя. Застонав, она каталась по полу, схватившись за голову. Рядом с ней лежали три солдата соласиона в золотых доспехах.

Он ускорил шаги к ней, и когда подошел ближе, увидел лужи крови вокруг стражников, чьи доспехи были раздавлены на груди.

Прежде чем он смог до них дойти, что-то схватило его за руку.

Взглянув в сторону, он вытащил кинжал и приставил его к горлу Долиона.

— Я обещаю, что с ней все в порядке. Она только что избавилась от чар сна. Иди. Найди Маэвит. Я отведу твою сестру обратно в Эйдолон.

Зевандер с рычанием вложил клинок в ножны. — Что здесь произошло?

- Соласионские стражники пришли за нами. Сначала я не мог пошевелиться. Когда паралич прошел, я смог отбиться от них.

Не теряя ни секунды, Зевандер бросился к сестре, но Долион снова схватил его. Рыча, он резко обернулся. - Отпусти меня, старик, или останешься без рук.

- Зевандер! Ты должен пойти за ней!

- Они намерены пытать Рикайю, чтобы найтитебяи кровавые камни. - Зевандер рыкнул и вырвал руку. - Я не оставлю ее, пока не буду уверен, что она в безопасности.

- Я сдамсебясоласионам, если это спасет твою сестру.

Он поднял взгляд на Рикайю, и его мысли вернулись к словам генерала Лойс, заставившим его выбирать между сестрой и Маэвит. Обеспечить безопасность Рикайи было его приоритетом с того дня, как он вернулся из этой чертовой тюрьмы солассионов. Ради нее он превратился в убийцу. Как бы он ни привязался к Маэвит, как бы он ни жаждал ее, он не мог бросить Рикайю. Не сейчас. Не тогда, когда он знал, что ее ищут и соласионы, и Имперская гвардия. - Смертная — это твоя проблема. Не моя. - Черт возьми, его сердце заколотилось, когда его холодные слова предали его чувства. Желание вырвать себе язык заставило его сжать руки в кулаки.

- О, она — твоя проблема.

Зевандер проигнорировал его и продолжил идти к Рикайе.

- Черт возьми, ты упрямый ублюдок. Она твоя супруга, Зевандер!

Слова Долиона заставили его резко остановиться, и, прищурив глаза, Зевандер повернулся к нему. - Что ты только что сказал?

- Я сказал, что она твоя супруга. Я видел это в видении. Она носила твой герб, знак твоего скорпиона. Как и твой сын.

Эти слова пронзили его кровь с жгучей правдивостью, которую он отказывался принимать. Покачав головой, Зевандер выпустил мрачный и безрадостный смешок. - Это новое достижение для тебя, старик. Или ты действительно так сумасшедший, как о тебе говорят.

- Я совершенно серьезен. Скажи мне, что ты ничего не чувствуешь к этой девушке, и посмотри, как ложь обожжет твой язык.

Зевандер скрежетал зубами, не смея признаться в таком. Хотя небольшая часть его души и ненавидела эту правду, с того момента, как он впервые увидел ее, все в ней казалось ему другим. - Вот почему ты передумал насчет кровавых камней, не так ли? Дело было не в том, чтобы пощадить последнюю дочь корвикаев.

- Хотелось бы, чтобы так и было. По крайней мере, тогда я мог бы искупить свою вину. - Он опустил взгляд и вздохнул. - Я понял это, еще прежде чем послал тебя убить ее. Я с самого начала знал, что она твоя супруга. В конце концов, что значит одна смертная, когда на карту поставлены жизни миллионов? - Он выдохнул безрадостный смех. - Я не учел, что в результате ты можешь стать гораздо большей угрозой.

Видение того, как ты присоединяешься к Кадавросу, пришло после того, как я послал тебя за камнем, и тогда я понял, что убийство ее лишит тебя смысла жить. Смысла сражаться. А это поставило бы всех нас в опасность. Я совершил серьезную ошибку».Расширив ноздри, Зевандер сжал руки по бокам, отчаянно сдерживаясь, чтобы не ударить кого-нибудь. - Ты лживый ублюдок, которого я должен был оставить гнить в Крепости Корвус.

- Да. Ты должен был. - Этот высокомерный ублюдок имел наглость поднять подбородок. - Я практически умолял тебя. Но я не лжец. Она твоя пара. Поэтому ты не смог убить ее, и поэтому черное пламя отказывается забрать ее жизнь.

- Какое отношение к этому имеет Сейблфайр?

— Все. Но на это нет времени. Иди. Найди ее.

— Я уже говорил тебе. Я не оставлю Рикайю здесь с тобой. Я не уйду, пока она не вернется в Эйдолон.

Долион кивнул. — Я понимаю. У тебя есть вивикантем, чтобы помочь ей очнуться?

Сжав губы, он подошел к ней и вытащил из кармана порошок вивикантема. Да, в него были добавлены стимуляторы, но чтобы вывести ее из сна, понадобится всего лишь небольшая доза. Он опустился на колени рядом с ней

Ее глаза широко раскрылись, она моргнула, выходя из сна. - Зевандер! — Рикайя вскочила и обхватила его руками. Голос ее дрожал от слез, она уткнулась лицом в его плечо. - Это она, Зевандер. Это она!

- Кто?

- Фламмеллианка из Лачуги. Меланфа — фламмеллианка, которая меня ранила. Я не сомневаюсь, что она убивала сексели, — пробормотала она в безумной череде слов. - Она похитила Маэвит. Ты должен найти Маэвит. Найди ее!

Нахмурившись, Зевандер уставился в никуда, его мозг с трудом усваивал то, что она только что сказала. Фламмеллианка? Меланфа?

- Ты в этом уверена? - Это не был вопрос, и он не сомневался в обвинении Рикайи. Он просто не мог понять мотив, если только она не пыталась добраться до него.

- Да. И я не знаю, что она хочет от Маэвит, но это не может быть чем-то хорошим.

- Оставаться со мной тоже не хорошо для нее. Она не в безопасности со мной. Особенно теперь, когда генерал Лойс обратила на нее внимание.

- Она не в безопасности с тобой? Или ты не в безопасности с ней? - Ее брови опустились, и она посмотрела на него тем неумолимым взглядом, которым Рикайя всегда смотрела на него, когда собиралась быть чертовски упрямой в чем-то. Нежное прикосновение ее руки к изуродованной половине его лица застало его врасплох. Даже в маске он вздрогнул при мысли, что она прикоснется к ней, но в тот момент она выглядела как их мать, смотрящая на него. - Некоторые женщины — это огонь в твоих венах и ад между твоими зубами, брат. Прими, что Маэвит никогда не будет в безопасности. И никто не будет в безопасности от тебя из-за этого. А теперь иди и найди ее, или, клянусь богами, я сделаю каждый день твоей жизни мучением.

Движение вдали привлекло его внимание, отвлекая его мысли. Имперские гвардейцы стояли у барьера, проводя по нему руками. Они били по нему кулаками, и барьер мерцал при каждом ударе.

- Иди. С Долионом. Немедленно возвращайся в Эйдолон. - Не говоря ни слова, он отпустил ее руки.

Долион подошел и осторожно помог ей встать. Как только она выпрямилась, она споткнулась и застонала. - Иди, дорогая. Мы должны немедленно отвезти тебя домой.

Рикайя прижалась к Долиону, когда он помог ей подойти к каменной стене, где он провел линию по ее центру. По другую сторону Зевандер мог видеть Большой зал Эйдолона, ожидающий их. Как только Рикайя прошла через него, он легко выдохнул.

- Найди ее, Зевандер, — сказал Долион, еще не последовав за Рикайей.

- Где?

- Ты знаешь, где. - Долион прорубил второй портал в стене, из которого открывался вид на лес. - Меланфа пообещала вернуть ее сестре.

Выдохнув с усилием, Зевандер провел рукой по лицу. - Ты заберешь Рикайю и отправишься в Каликсар сегодня ночью. Поклянись мне.

- Я пообещаю. Я заберу ее с собой сегодня ночью. Камни будут ее защищать.

— Торрин пойдет с тобой.

— Аллора тоже пойдет с нами. Похоже, в нынешней обстановке ей небезопасно возвращаться к учебе. Она решила вернуться к своей семье.

— Иди. И, клянусь богами, если моей сестре будет причинен вред, я сожгу тебя дотла.

- С мной она будет в безопасности. - Не сказав ни слова, Долион прошел через тот же шов, что и Рикайя несколько мгновений назад.

Защита в конце зала исчезла, и имперские гвардейцы бросились к нему. - Ты! Стой! — крикнул капитан Зивант.

Он проигнорировал их, эхо слов Долиона проникло в его мышцы и кости, пробудив зверя, который жаждал вырваться из него. Зевандер обернулся и увидел, как один из гвардейцев приближается к нему, а глиф на его ладони ярко светится. Зевандер рыкнул, выдернул стрелу и, вспыхнув пламенем, бросил ее обратно в гвардейца, который при ударе взорвался в пепел. Встревоженные, остальные стражники замерли, а затем бросились на него. Махнув рукой, Зевандер притянул к ладони еще две стрелы и бросил их в своих преследователей, сопровождая бросок черным пламенем.

Его прицел оказался точным, и еще два стражника превратились в пепел.

Остальные замедлили свое приближение, когда он шагнул через портал.

За своей половинкой.

ГЛАВА 55 МАЭВИТ

Серебристо-синий свет манил меня, когда я стояла перед аркой.

Даже отдаленные звуки хруста веток и сучьев не смогли отвлечь мое внимание от сестры, которая ходила по другую сторону арки, словно ждала меня все это время.

Вокруг нее танцевали светлячки, и я оценила ее внешний вид — длину волос, которые начали отрастать. Синяки, которые давно уже исчезли. Ее лицо, освещенное сияющим отражением арки, и искра жизни, которая снова зажглась в ее глазах. Свежепошитое платье, которое она носила, доказывало, что она где-то нашла убежище.

Это казалось нереальным.

Слишкомнереальным.

Тяжелые шаги по папоротнику становились все громче.

- Солдаты соласиона, — предупредила Меланфа, стоя рядом со мной. - Они следовали за нами.

Угроза, которая должна была подтолкнуть меня пройти туда, где меня ждала моя сестра, но я не могла избавиться от чувства подозрения, скручивающего мне живот. Маслянистое чувство предательства и скептицизма, которое начало кипеть в тот момент, когда я увидела ее через портал. Была ли она вообще реальной? В то же время я не могла повернуть назад. Не тогда, когда была малейшая вероятность, что я смогу снова обнять ее. Не тогда, когда возможность воссоединения с ней была буквально на расстоянии вытянутой руки.

- Алейсея! — позвала я ее, и она огляделась, словно не могла понять, откуда донесся звук. - Алейсея! Я здесь!

Она побежала в противоположном направлении, к лесу на своей стороне.

- Нет! - Я ударила руками по поверхности, водная преграда арки была такой же непроницаемой, как и в тот день, когда я прибыла и пыталась вернуться назад. - Алейсея!

- Сюда! — крикнули солдаты вдали, словно их предупредил мой

- Положи руку на щит, Маэвит. И повторяй за мной. - Меланфа, стоящая рядом, наклонила голову, явно пытаясь привлечь мое внимание, но я не могла отвлечься от своих мыслей.

Тревога пронзила меня, когда я уставилась на пустой лес по другую сторону. Доверяла ли я этой женщине? Я уже не знала, кому можно доверять.

Что, если она привела меня сюда только для того, чтобы под видом помощи бросить меня в пропасть? Сквозь туман мыслей я пыталась угадать ее мотив.

- Маэвит, пожалуйста. У нас нет времени, — настаивала она, и я бездумно сделала, как она велела, приложив ладонь к странному водянистому щиту. -Zi da’dignio, septimiusz me liberih iteriusz.

-Zi da’dignio, septimiusz me liberih iteriusz, -пробормотала я тихо, а неуверенность грызла мою совесть. Через мгновение моя рука проскользнула через барьер.

- Иди. Найди свою сестру.

Нахмурившись, я уставилась на свою полувытянутую руку.Нет.Что-то было не так.

Беги.

Стрела вонзилась в землю всего в нескольких сантиметрах от того места, где я стояла, и я отскочила назад, убирая руку. Недалеко от нас солдаты пробирались сквозь деревья, один из них натягивал еще одну стрелу, а остальные доставали оружие.

- Уходи сейчас же!

Мощная сила ударила меня в спину, отбросив через сверкающую арку на другую сторону, где холодная лесная подстилка ударила меня по ладоням, когда я упала на землю.

Мгновенное изменение атмосферы.

Свет с другой стороны померк, уступив место кромешной тьме, и окружающие деревья освещались только полной луной над головой. В воздухе висела зловещая тишина, густая и удушающая. Никакого света из арки. Никаких танцующих светлячков. Только ледяной холод, пронизывающий меня до костей, когда я поднялась на ноги.

Я прошла через арку и вернулась в Мортазию.

Взгляд назад на арку показал мне только мое отражение на фоне черноты леса — нервирующее зрелище, от которого я отвернулась.

Дрожа, я осмотрела колючие кусты в поисках каких-либо признаков моей сестры. - Алейсея, — сказала я, тише, чем раньше, но в ответ услышала только тишину.

Меня охватило ползучее осознание, что она, возможно, была всего лишь иллюзией, обманом. И все же под этой вероломностью гноилась необоснованная толика возможности. Своего рода шестое чувство, которое не давало мне вернуться назад.

Я двинулась в том направлении, в котором видела, как она бежала, осторожно пробираясь через колючие кусты. Сама тьма была хищником, наблюдающим за мной своими бесконечными глазами, а ее холодное дыхание на моей шее постоянно напоминало о ее присутствии. Образы дяди Рифтина, растерзанного на куски, мучили мои мысли, пока я искала среди деревьев существо, которое видела той ночью.

Волосы на затылке встали дыбом, лес был полностью лишен жизни. Никаких викенсов, птиц, летучих мышей или каких-либо признаков хищников, скрывающихся среди деревьев. И все же я чувствовала, как на меня смотрят глаза, когда я пробиралась через папоротник и мертвую растительность, которая била по подошвам моих ног. Тапочки, которые я носила на церемонии становления, были бесполезны на такой неровной местности. Неприятный страх полз по моей коже, становясь все более ощутимым, чем глубже я продвигалась, не видя никаких признаков Алейсеи.

Словно меняобманули.

Луна наблюдала за мной свыше, ее светящийся глаз был единственным маяком, который мог меня вести.

- Маэвит! — позвала меня Алейсея голосом, в котором было слишком много причудливости, чтобы принадлежать моей сестре.

В тот момент, когда я открыла рот, чтобы ответить, мне вспомнилось правило леса, и слова застыли на языке.Никогда не отвечай на звук своего имени. Вместо этого я продолжила идти, осторожно оглядывая деревья.

Через час, а может и больше, я наконец увидела вторую арку впереди себя.

Чем ближе я подходила к ней, тем сильнее становилось облегчение в моей груди. Независимо от того, на каких условиях я покинула Агату, пока Алейсея жива, я прощу ее. Приближаясь к входу в дом, я пообещала себе, что не буду держать зла на свою мачеху. В конце концов, именно дядя Рифтин помог мне сбежать той ночью. Без него я даже не могу представить, что бы со мной стало.

На пороге я просунула руку и почувствовала резкую разницу в температуре: за пределами леса было холоднее. Осторожно переступив порог, я оказалась на знакомой земле, где меня не ждал теплый прием.

Наступила зима, земля была покрыта белым покрывалом, и я смотрела через двор на коттедж. Из трубы не валил дым. В окнах не горел свет. Вокруг царила темная мертвая тишина, и я начала сомневаться, живет ли там еще кто-нибудь.

Я оглянулась на лес.

Могла ли я вернуться, если бы захотела, или было уже слишком поздно?

- Маэвит! — позвала меня Алейсея, и я резко повернула голову в сторону коттеджа. Не особо задумываясь, я побежала по грунтовой дороге, не сводя глаз с окон в поисках каких-либо признаков движения, пока не добежала до входной двери и не прошла в темную гостиную.

Холод пронзил мою кожу, и я скрестила руки на груди, оглядываясь по сторонам в поисках признаков заброшенности. Чашка Агаты стояла на кофейном столике, а по краю чашки и тарелка ползла плесень. Ее любимое кресло для чтения было опрокинуто на бок. Потрепанные занавески танцевали на ветру, дующем через расколотое окно.

Я не осмелилась позвать Алейсею, боясь, что в ответ услышу только тишину.

Или что-то еще.

Пройдя по нижнему этажу и не найдя никаких следов ее присутствия, я поднялась по лестнице на верхний этаж, заглядывая в комнаты в поисках Агаты или дяди Феликса.

Мне было все равно, кого я встречу, главное, чтобы у них был пульс. Когда в этих комнатах не обнаружилось никаких признаков жизни, я поднялась по лестнице на чердак.

Моя старая комната была, наверное, самой теплой, но все равно достаточно холодной, чтобы вызвать дрожь, пронизывающую меня до костей. Стоя среди остатков того, что я помнила, я вдруг почувствовала тоску по теплой постели в Эйдолоне, по камину и чаю Магды.

Оглядев небольшое пространство, я не увидела никаких следов того, что кто-то был здесь с того рокового дня, когда увезли Алейсею. Кровати стояли нетронутыми и аккуратно застеленными, а под ними были спрятаны мои тапочки. Уиверы висели неподвижно под потолком, и я задалась вопросом, не набиты ли их травяные животы кошмарами, которые они видели в мое отсутствие.

Что здесь произошло?

Куда делись все?

Я пересекла комнату, подошла к комоду и провела пальцем по толстому слою пыли. Слишком толстому для тех нескольких

Что произошло после ночи Изгнания?

Мягкий стук привлек мое внимание, и я резко обернулась, ища источник звука в темной комнате.

В моей голове мелькнуло нежелательное изображение Изгоняющего, и по моей спине пробежал холодок. Я зажмурила глаза, пытаясь избавиться от этого образа, боясь, что мой разум легко материализует это ужасающее видение. Когда я снова открыла глаза, мышь выбежала из-под моей кровати к кровати Алейсея, и я вздохнула с облегчением.

Тем не менее, я поспешила выйти из комнаты и спустилась по лестнице на первый этаж. Дверь в подвал была открыта, и я покачала головой, не желая туда заглядывать.Не будь дурой.Вместо этого я направилась к входной двери.

Что-то ударило меня по затылку, и я ощутила взрыв звезд и резкую волну боли. Давление в черепе и пазухах усилилось, зрение стало расплывчатым. Я покачнулась, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, и, пока комната кружилась вокруг меня, я искала что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, чтобы снова обрести равновесие.

В центре тошнотворного вихря высокая тень наблюдала, как я падаю на пол.

ГЛАВА 56 МАЭВИТ

Кап. Кап. Кап.

Острая боль пульсировала в моем черепе. Я стонала и морщилась от боли.Холодно. Так холодно.Неумолимая дрожь пронизывала мои кости, мое тело не могло согреться.

Пронизывающий холод заставлял все мышцы дрожать без остановки. Ужасный запах, похожий на запах гниющего зверя, ударил мне в нос, и я открыла глаза, увидев за стеклом деревянные балки и мелькающие на них тени. Окружающие стены сжимали меня в удушающем объятии.

Капля за каплей.

Ледяная коробка. Так мы с Алейсея называли ледяную шкатулку, которую дядя Феликс использовал для демонстрации и хранения тел перед бальзамированием.

Пронизывающий холод все глубже впивался в мою плоть.

Над моей головой лежало около тридцати фунтов льда, разбросанного по металлической крышке с отверстием, через которое можно было видеть. Лед был закрыт деревянной крышкой со стеклянным щитом, который часто был заперт на замок.

Я задыхалась и толкала металлическую панель над собой. - Помогите! Помогите! - В пальцах рук и ног разливалась ошеломляющая боль. Но хуже всего было то, что я испытывала сильный страх перед замкнутыми пространствами, и я чувствовала, как мурашки бегут по груди, а паника проникает в мою голову.

Огонь пронзил мое запястье, когда я сильнее ударилась о крышку гроба. - Помогите!

Тень промелькнула мимо, и я затихла, дыша неровно, вглядываясь в стекло в поисках того, что бы это ни было. - Дядя Феликс?

Фигура медленно вышла в поле зрения стеклянного щитка, и мое сердце замерло в горле. Половина его лица выглядела так, как будто она расплавилась, словно лицо капитана, которого Морос приковал цепями в своем подвале.

Ничего, кроме бледной кожи, похожей на чистый холст. Его шея укоротилась, голова слилась с плечами, и я едва разглядела что-то, напоминающее длинные, тонкие паучьи лапы, торчащие из его спины, теневые конечности, видневшиеся над его головой. Размоченные губы выглядели так, будто их кто-то откусил, обнажив скелетные зубы. Он постучал пальцем по стеклу, обнажив кость, как будто что-то откусило кожу и плоть там.

Я выпустила душераздирающий крик, и он, дернувшись, ударил кулаком по ящику, выпустив рык. Я дышала неровно, когда он снова скрылся из виду, и мой разум закружился в хаосе, пытаясь представить, как я могу сбежать.

При щелчке, который я приняла за замок, деревянная крышка отскочила, и мой желудок скрутило от напряжения и ужаса. - Нет, — прошептала я. Я изо всех сил пыталась удержать металлическую крышку закрытой, пока какая-то сила тянула меня вперед. Используя всю свою силу, я схватилась за крышку, покрытую льдом, настолько холодную, что по моей руке пробежала белая горячая боль.

Дядя Феликс зарычал и ударил кулаком по моим пальцам.

Я вскрикнула, когда разрывающая боль пронзила мою руку, и я сжала пальцы на груди. Лед с грохотом упал на пол, когда он срывал металлическую крышку, и я с ужасом уставилась на него, впитывая все его уродства. Обнаженные ребра на половине его груди, бледное и костлявое тело, как будто он голодал месяцами. И его обнаженные гениталии, свисавшие между бедрами.

Он наклонился надо мной и провел своим изжеванным пальцем по моей щеке, нежно лаская меня, но все мое тело дрожало от холода и страха. Его рука опустилась ниже, к лифу моего платья.

Слезы наполнили мои глаза, и мои мысли вернулись к той ночи, когда я застала его ласкающим труп ливерийской девушки. Он провел своей мутировавшей ладонью по моей груди, и я стиснула зубы.

- Нет! - Я оттолкнула его руку.

Из него вырвался ужасающий рык, заставивший его костлявые ребра задрожать, и этот звук пробежал по моему позвоночнику. Он схватил меня за волосы, и жгучая боль пронзила мою кожу головы.

Один сильный рывок почти выбросил меня из гроба, но я уцепилась за его край, борясь с ним. Я ударила его по рукам, пытаясь ослабить его хватку, но это только разъярило его, и он зарычал и заскрежетал зубами.

- Дядя Феликс! Перестань! — закричала я, борясь с ним, пока не выпала из гроба на пол. От удара он ослабил хватку, и я отскочила назад, заметив состояние его ног, кости которых торчали в странных местах, словно они были сломаны.

Он пошатываясь набросился на меня, и я инстинктивно подняла руку, представив себе глиф костей. Но ничего, кроме кучи костей, которые разлетелись по полу, не произошло.

Дядя Феликс на мгновение уставился на них, и, пока он был отвлечен, я поднялась на ноги и отступила назад. Он шатаясь приблизился. Еще ближе.

Отчаянно пытаясь сбежать, я оглядела комнату в поисках места, куда я могла бы убежать. Ничего, кроме стен с образцами и странными жидкостями, и его гротескных инструментов, которые, как я предполагала, он планировал использовать на мне. Единственный выход был за его спиной.

Я должна была как-то пройти мимо него.

Он снова пошатнулся, и я подняла ладонь, чтобы начертать глиф аериз. Невидимая сила отбросила его назад, ударив о соседнюю стену.

Воспользовавшись моментом, я бросилась к двери, перепрыгнув через него.

Сильный рывок за горло отбросил меня назад, когда ожерелье

Крик прорвался из моего пересохшего горла, и я оттолкнулась ногой. Костлявые руки вцепились в мои ноги, и, крепко сжимая их, он раздвинул их, отодвинув юбку моего платья. Его мужское достоинство опасно нависало надо мной, и в панике я огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Над мной висела игла для бальзамирования, лежавшая на краю гроба. В своей борьбе я потянулась за ней, сбив ее, а он прижал мое тело к себе, зажав себя между моими коленями. Меня охватило жгучее напряжение, и я снова потянулась за иглой, ее кончик танцевал в моих дергающихся пальцах.

Звук рвущейся ткани довел меня до истерики, когда он сорвал с меня нижнее белье. - Пожалуйста! — я сдержала рыдание. Наконец, я схватила иглу и быстрым движением вонзила ее в его ухо, глубоко вонзив и потянув ее изогнутый кончик вниз.

Он выдал еще один рык, который сломил мое мужество, но когда он оттолкнулся от меня, я вцепилась в поршень и выжала жидкость. Он снова взвизгнул, дергая иглу, которая обычно предназначена для прокалывания сонной артерии. Я оттолкнулась ногой, наблюдая, как он вырывает ее из уха со звуком хлюпающего мяса.

Он ударил меня рукой, чуть не задев ногу, и повалился вперед.

Срочность пронзила мои мышцы, и я вскочила на ноги и выбежала из комнаты в длинный темный коридор. Я слышала, как он гонится за мной, тяжелые удары его шагов приближались.

К моему ужасу, он полз по стенам рядом со мной с легкостью огромного паука, а ноги, торчащие из его позвоночника, вызывали абсолютный ужас, и я резко остановилась, когда он прыгнул передо мной, снова блокируя мой выход.

В моих глазах навернулись слезы, усталость тяжелым грузом давила на мышцы.

Его губы растянулись в улыбке, из уха сочилась черная жидкость, стекающая по лицу. Он снова поплелся ко мне, но на другом конце коридора не было выхода.

Я оказалась в ловушке.

Второй раз за эту ночь.

- Позволь мне помочь тебе, — прозвучал знакомый голос в моей голове, и я закрыла глаза, погрузившись в темноту. В этом пространстве я услышала тяжелые звуки его шагов, приближающихся ко мне.

Когда я подняла веки, сквозь белую мглу, затуманивавшую мое зрение, в моем уме запечатлелся глиф. Я вытянула руку, и длинный костяной кнут с злобным щелчком хлестнул по воздуху, едва не задев его череп.

В полном недоумении я уставилась на кости, которые, должно быть, достигали пяти метров в длину, а их конец был зажат в моей дрожащей ладони. Я оттянула руку, и кости проскребли по бетонному полу, возвращаясь в мою руку.

Дядя Феликс задержался всего на секунду, прежде чем снова поплелся ко мне.

Я снова выбросила руку, и кости молниеносно развернулись в его сторону, ударив его по груди.

Он замер на месте, дрожа. Через мгновение по коридору раздался громкий треск, и его тело рухнуло в кучу дряблой кожи, а голова упала на нее сверху. Туман над моими глазами рассеялся, и я дернула костяной кнут, оттягивая его назад. Он втянулся в мою руку с болезненным пульсированием, а глиф костей светился невероятно ярко в тусклом окружении. Холодная волна недоверия пробежала по моей шее, и я подняла взгляд на место, где лежал дядя Феликс, рыча, превратившись в кучу сломанных костей и плоти.

Слезы текли по моим щекам, холод распространялся по груди в виде морозного покалывания, когда я спотыкалась, направляясь к нему. Двигались только его глаза и рот, без зубов, которые лежали разбросанные вокруг него.

Тяжело дыша носом, я направилась к лестнице, но на полпути мое внимание привлекло громкое биение, и я снова остановилась.

Я отчаянно хотела игнорировать его и сбежать из дома, но все, что я могла представить, — это Алейсею, запертую в другой ледяной коробке, умоляющую о спасении. Я пошла на звук к главному моргу, где дядя Феликс хранил забальзамированные тела в небольших отсеках, выстроенных вдоль стен. Те, которые были готовы к погребению.

Все еще дрожа, я осторожно подошла к ним. - Алейсея?

- Мэйв? — ответила она, и с вспышкой надежды в груди я резко открыла двери узких шкафов в поисках ее.

Одна из дверей рядом со мной сама открылась, и я отступила назад, нахмурившись. Из нее выползло тело с белой кожей, натянутой на острые костлявые кости. Серебристо-серые волосы свисали с его плеч, когда оно спускалось по стене отделения. В руке оно сжимало разлагающиеся останки того, что, по-видимому, было отрезанной головой. Только несколько сохранившихся черт — зубы, нос и небольшие участки меха — подсказывали мне, что это принадлежало кошке.

Я отступила к двери, когда тело ползло ко мне, и когда оно наконец подняло голову, я затаила дыхание.

Агата.

Из ее губ, изрезанных длинными черными трещинами, раздался леденящий душу вопль.

Она подползла ко мне на четвереньках, и я протянула к ней ладонь. Костяной хлыст обернулся вокруг ее шеи, и прежде чем она успела дотянуться до него, я отдернула руку, оторвав ей голову и разбрызгав вязкую черную жидкость. В тот момент, когда я отдернула кнут, ее голова покатилась по полу ко мне, а остальная часть тела рухнула на пол.

Мои мышцы застыли, когда я уставилась на ее изуродованное лицо, и что-то черное ползло по ее молочно-белым глазным яблокам. С длинными черными ногами оно вышло на переносицу, оказавшись черным пауком.

Когда я отступила к двери, оно медленно ползло по ее носу на пол. Еще больше черных пауков вылезло из ее носа, глаз, рта. Они высыпались из шеи ее безголового туловища.

Я крутанулась на каблуках и помчалась по коридору к лестнице. Ухватившись за перила, я оглянулась и задыхаясь от ужаса увидела сотни пауков, бегущих ко мне. Я подбежала к лестнице и с силой захлопнула за собой дверь.

Отступая, я делала долгие, тяжелые вдохи, и, к моему ужасу, пауки проскользнули под щелью двери.

- Нет! - Опустошенная, я выбежала из дома в темноту, но пробежала всего несколько метров, прежде чем почувствовала, как что-то ползет по подолу моей юбки и по моей лодыжке.

Я закричала, топнула ногой по земле и подняла юбку, чтобы

- Маэвит! — крикнул голос в моей голове, но это было бесполезно. Любой глиф, который я могла бы использовать для защиты, был заглушен скоплением пауков, которые бегали по моим рукам.

При первом прикосновении паучьей лапки к моим губам я зажала рот, а мое тело впало в дикий исступление. Я отмахивалась от лица и рук и упала на землю, лягаясь и катаясь. Чем больше я боролась, чтобы избавиться от них, тем больше они на меня набрасывались.

Я была так поглощена паникой, что даже не заметила, когда они наконец перестали двигаться.

Только когда все пауки взлетели в воздух, я замерла, задыхаясь, когда они перестали покрывать мое лицо. Мой мозг пытался понять, что я вижу.

Над моей головой нависало отвратительное облако черных карапаксов, словно подвешенное невидимой силой. Я не стала выяснять, почему и как, а просто вскочила на ноги и слепо побежала в противоположном направлении. Когда я оглянулась, я наткнулась на что-то твердое и неуступчивое.

Из меня вырвался крик, и инстинктивно я забил кулаками по стене из тел. - Отпустите меня! Отпустите! - Я подняла глаза и увидел, что на меня смотрит Зевандер, и в этот момент мои мышцы расслабились от облегчения. Тяжелое рыдание сотрясло мое тело, и я обняла его. Но это длилось всего мгновение, прежде чем меня снова охватила волна паники.

Еще не успев сказать ни слова о пауках, я почувствовала, как жар обдало мою спину, и, обернувшись, увидела, как Зевандер обрушил поток черного пламени на скопление пауков, которые, должно быть, все это время висели в воздухе.

Они зашипели, когда их тела загорелись, и он направил пламя на коттедж, который загорелся, как сухая хвороста.

Я смотрела, как дом, в котором я выросла, пылал мерцающими волнами черного и фиолетового, завораживающим костром, который за считанные секунды превратил его в руины.

- Ты не ранена? - Его вопрос заставил меня сосредоточиться на любой части тела, которую могли укусить пауки. Все, что я чувствовала, — это ошеломляющий холод, который распространялся по моим конечностям и груди.

Казалось, почувствовав мое беспокойство, он провел руками по моей обнаженной коже, намеренно ощупывая ее, словно в поисках признаков травм. Проверяя меня, он задержался на порезе, который я получила, когда дядя Феликс вытащил меня из морозильной камеры.

Я чувствовала слабое жжение на коже головы, где дядя дергал меня за волосы, и синяки на бедрах, где он раздвигал их. Царапины на спине вспыхнули воспоминанием о том, как я боролась с ним, а песчаный пол рвал мою кожу. Скривившись от боли, я отгоняла эти мысли, сосредоточившись на нежных прикосновениях ладоней Зевандера.

Закончив, он поднял мой подбородок пальцем, притянув мой взгляд к своему, и, словно проникая в мои мысли, спросил: - Маэвит, тыв порядке?

Эмоции взорвались во мне, когда я кивнула и сдержала рыдание, а в голове мучили меня образы пауков, роящихся вокруг меня, готовых добить меня. Сильные руки обхватили меня, и я растаяла в тепле и безопасности его объятий. Сражаясь, чтобы успокоить дыхание, я дрожала, прижимаясь к нему, сжимая его так крепко, что не хотела отпускать. - Я так испугалась.

Он снял плащ и обернул им мое дрожащее тело, а успокаивающий аромат его запаха умиротворил мой страх. - Пойдем. Вернемся.

Я хотела этого. Каждая частица моего существа хотела вернуться с ним в Эйдолон, но я покачала головой и отступила. - Я не могу. Прости. Я должна найти ее, Зевандер. Она здесь. Я чувствую это. - Я не могла заставить себя посмотреть на него. Возможно, он думал, что я потеряла рассудок, так крепко цепляясь за веру, что я снова ее увижу, но мне было все равно. Все, что я могла представить, — это Алейсею в том же месте, где я была несколько мгновений назад, но без силы сопротивляться. - Прости. Я знаю, ты, наверное, думаешь, что я… смешна из-за такого.

Он заправил волнистую прядь волос за мое ухо. - Я думаю, что ты самая храбрая смертная, которую я когда-либо встречал. И, возможно, самая упрямая, черт возьми. - Его слова вызвали у меня улыбку сквозь слезы. - Несмотря на это, я останусь и помогу тебе найти ее.

Его слова принесли мне такое облегчение, что у меня подкосились ноги, но сквозь слезы я покачала головой. - Я не могу просить тебя об этом. Не тогда, когда ты нужен Рикайе.

- Рикайе я всегда буду нужен. - Он провел большим пальцем по моей щеке, улавливая упавшую слезу. - Речь идет о тебе.

Невысказанные слова витали между нами, и что-то электрическое пронзило меня, когда он снял маску и наклонил свое лицо к моему. В моем животе затрепетали бабочки, когда его руки обхватили мое лицо, и он на мгновение замер, словно просил разрешения.

Я откинула голову назад, и мое внимание привлекло мерцание в поле зрения. Отвлеченная, я отвернулась от него, сосредоточившись на мерцающем свете из коттеджа через поле и клубах белого дыма, поднимающихся из трубы. - Ведьма-старуха, — прошептала я, мгновенно пожалев о своем отвлечении, когда он отпустил меня и отступил назад.

Повернувшись к коттеджу, он кивнул. - Нам понадобится приют на ночь.

Разочарование заполнило холодное пространство между нами, но он дернул головой и пошел вперед к коттеджу.

ГЛАВА 57 МАЭВИТ

Обняв себя руками, чтобы согреться, я последовала за Зевандером к хижине старой ведьмы, глядя на пустой загон, в котором когда-то жили несколько зверюшек. Мы тихо подошли к входной двери, не желая пугать ее, если она была внутри. Зевандер заглянул в окна в темном конце хижины, а я посмотрела на камин, в котором горел ярко-оранжевый огонь. Один только вид этого вызвал дрожь по моей спине, пальцы ног онемели и запульсировали в моих скромных туфлях. Однако внутри, похоже, никого не было.

Пока Зевандер обходил дом, я тихонько подошла к

- Я бы дважды подумала, девочка.

Я подняла руки в стороны. - Это я. Маэвит.

- Мне все равно, кто ты. Люди уже не такие, как раньше. Повернись и покажи мне свое лицо.

Прежде чем я успела это сделать, она ахнула, и я обернулась, чтобы увидеть Зевандера, материализовавшегося из ниоткуда, чудовищную тень за спиной старухи, держащего нож у ее горла.

- Я бы поостерегся угрожать ей, — сказал он, и в тот момент, когда она бросила оружие, и оно с лязгом упало на крыльцо, он отпустил ее.

- Я знаю, прошло уже пару недель, но ты меня помнишь? — спросила я.

Она нахмурила брови. - Пару недель? Изгнание твоей сестры было несколько месяцев назад.

Я моргнула, переведя взгляд на Зевандера, который вложил клинок в ножны. - Несколько месяцев назад? Это невозможно. Я была в отъезде всего… ну, две недели.

Она неопределенно посмотрела на меня, оглядывая с ног до головы. - Поскольку вы, похоже, не заражены, полагаю, вы можете зайти внутрь и согреться. - Она проковыляла мимо меня к двери, и когда она открыла ее, на меня обрушилась волна тепла.

Зевандер поднял бровь, и я кивнула, следуя за ведьмой. Он опустил голову, вынужденный наклониться, чтобы пройти под аркой, следуя за мной.

Когда я вошла в комнату, тепло проникло в мои кости.

Ведьма схватила половник и стала помешивать кастрюлю с рагу, которая стояла на огне. Аппетитный запах мяса и специй заставил меня почувствовать слюну во рту.

- По-моему, я не спросила, как тебя зовут.

- Боишься, что назовешь меня ведьмой? — фыркнула она, постучав половником по краю кастрюли.

- Элоуэн.

- Элоуэн, — повторила я, оглядываясь по ее небольшому, но чистому помещению. У камина стояли два стула, а рядом с ними — деревянный стол с двумя дополнительными стульями, на которых сидел Зевандер. Дерево скрипело под его весом и выглядело почти комично под его большим громоздким телом.

- Что произошло после Изгнания?

- Хм, — сказала она, почесав лицо, и ее длинные пожелтевшие ногти впились в морщины на коже. - В конце концов сражения прекратились. Некоторые предложили пойти за тобой в лес, чтобы убедиться, что ты умерла. Но они этого не сделали. Слишком боялись. Но Морос пошел за тобой, казалось, он пробыл там несколько часов. Большинство ушли домой, полагая, что он умер. Но не я, я ждала.

Мне нужно было увидеть, выйдет ли кто-нибудь из леса. - Она села на стул и с маленького столика рядом с собой взяла трубку, уже наполненную тем, что она в нее насыпала. Она наклонилась вперед, зажигая тонкую деревянную веточку из камина, и пыхнула щеками, зажигая травы. Откинувшись на спинку стула, она уставилась на огонь. - Морос действительно вышел.

- Алейсея была с ним?

- Да. Он забрал ее с собой.

Я бросила на Зевандера обеспокоенный взгляд. - Тогда она может быть сейчас у Мороса.

- Она может быть где угодно. Морос не задержался надолго. Он уехал из города примерно на неделю. Когда он вернулся, люди начали заболевать. Жаловались на укусы пауков. - Она сделала еще одну затяжку из трубки и нахмурилась. - Потом они начали меняться. Как будто пауки проникли прямо в их кости. Не прошло и недели, как вся проклятая деревня сошла с ума, убивая и поедая живых.

- Как ты выжила?

- Делала то, что всегда делала. Держалась в стороне. Молчала. Они не любят шум. Он вредит их мозгам или что-то в этом роде. Тогда они становятся агрессивными.

Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я кричала о помощи, а дядя Феликс напал на меня. - А где сейчас жители деревни?

- Они спят. - Она фыркнула и откинулась на спинку стула. - В своих домах. В деревне. Как будто они чего-то ждут.

- А Морос?

- Не знаю. Не видела его. Не была в деревне.

Она кивнула в сторону кастрюли с рагу. - Не смогла добыть мясо в лесу, поэтому пришлось забить козу. Но неважно. Если бы я этого не сделала, они бы ее забрали. - Еще один длинный пафф, и она опустила трубку. - Не знаю, сколько еще смогу здесь оставаться. Не знаю, как далеко распространилась болезнь.

Еще один взгляд на Зевандера показал, что он внимательно наблюдает за ней, явно не доверяя старухе.

- Где ты была, девочка, что думаешь, будто прошло всего две недели? — спросила Эловен.

- В лесу, — соврала я.

- Хм. - Она махнула рукой и покачала головой. - В тех лесах ничего не живет. Даже существо, которое когда-то обитало там. - Быстро оглядев меня, она добавила: - И уж точно не ты.

Я не хотела говорить, где я была, боясь, что она усомнится в моем здравомыслии. Даже я сама все еще сомневалась в этом. - Я видела, как это существо проглотило Мороса в ночь Изгнания.

Прищурив глаза, она провела языком по зубам. - Тогда то, что появилось, не было Моросом.

- Я не думаю, что это был он.

Сжав губы, она медленно кивнула, и я подумала, не подозревает ли она, что за этим лесом скрывается нечто большее. Если она может представить себе совершенно другой мир. - Что скажешь, как насчет того, чтобы разделить рагу? Давно у меня не было компании.

После ужина я приготовлю вам постель. - Она подняла бровь, посмотрев из уголка глаза на Зевандера. - Если вам этого достаточно.

Я сглотнула при мысли о том, что придется делить с ним постель. - Мы будем вам благодарны. - Быстрый взгляд в сторону Зевандера показал, что он смотрит на меня, и в его темном взгляде промелькнула улыбка.

Кивнув, она встала со стула и, хромая, пересекла небольшую комнату и подошла к шкафу, в котором было всего несколько мисок и кружек. Вернувшись к камину, она наполнила все три миски рагу, одну из которых подала мне, а другую — Зевандеру. - Хотите воды к еде?

- Да, пожалуйста, — ответил я, почувствовав сухость в горле.

Повернувшись к Зевандеру, она приподняла бровь. - А вы?

- Есть что-нибудь покрепче?

Улыбнувшись, она кивнула. - Зависит от того, насколько крепкое вы предпочитаете.

- Я возьму.

Снова подойдя к шкафчикам, она вернулась к камину с двумя чашками, одну из которых пролила на пол, когда хромая возвращалась. Другую она поставила перед Зевандером вместе с темной бутылкой с пробкой. Поставив мою воду на пол рядом с моим стулом, она села и, потыкав ложкой в рагу, я ждала, когда она сделает первый глоток.

Словно почувствовав мой взгляд, она подняла глаза на меня, и я прочистила горло, помешивая рагу ложкой. - Пахнет восхитительно.

- Женщина боялась, что я отравлюее? - Она мрачно хмыкнула и зачерпнула ложкой в рот. - В последнее время это меня не особо беспокоит. Даже твой Змеиный Зуб.

Я поднял бровь. - Ты употребляла яд?

- В той или иной форме. Но в рагу его нет. - Она съела еще одну ложку, и я повернулся к Зевандеру, который понюхал рагу, сморщив нос, прежде чем съесть кусочек.

В его мире рагу был сытным, с большим количеством свежих овощей и мяса. Зимнее рагу в Фоксглаве всегда было жидким, в нем были только корни того, что было собрано и сохранено с предыдущего лета.

Увидев его, я тоже взяла ложку и попробовала. Даже его пикантный вкус согрел мой живот. - Итак, моя сестра... ты ее вообще не видела?

- Ни разу. - Она снова отхлебнула рагу и опустила миску на колени. - Где ты встретила своего попутчика? Он кажется довольно мускулистым для этих мест. - Хотя она не потрудилась посмотреть на него, было ясно, что она говорит о Зевандере. - Он не разговорчив, да? За исключением тех случаев, когда угрожает.

Зевандер поднял бутылку с вином, вытащил пробку и понюхал ее, как и рагу. Казалось, он остался доволен, и налил себе в чашку. - Может, ты расскажешь мне, откуда ты знаешь язык никстероси? — спросил он, опрокинув чашку, не моргнув глазом, а затем поставил ее обратно и налил себе еще одну порцию.

Прежде чем я успела заступиться за нее, поскольку я все еще могла поклясться, что все это время говорила на фонковском, на лице Элоуэн появилась улыбка.

- Можно было бы подумать, что за столетия жизни здесь я забыла свой родной язык.

У меня отвисла челюсть, и я сжала пальцы вокруг чашки, чтобы не уронить ее.

- Лунасир? — спросил Зевандер, сделав еще один глоток.

- Ниливир. Меня отвергли лунасиры, — сказала она с горечью. - Поэтому я покинула свой дом и отправилась на север. - Сделав еще один глоток, она медленно жевала мясо и посмотрела на меня. - Меня приняли корвикаи.

- Это было почти тысячу лет назад, учитывая, как долго Корвус-Кепп стоял заброшенным. Это делает тебя самым старым ниливиром, которого я когда-либо встречал. - Зевандер наклонился вперед, и в его выражении лица было несомненно любопытство. - Ты знала корвикаи.

- Да. Я прожила с ними большую часть своей жизни. Им не были важны власть или статус.

Они приняли меня такой, какая я была. Живой, дышащей эфирианкой.

Зевандер опустил локти на колени. - Ты была там, когда они бросили замок?

С безрадостным смешком она покачала головой. - Это то, что говорит тебе история, молодой человек? Что они так легко отказались от своей земли?

- Моя история говорит мне, что они никогда не существовали, — возразил Зевандер. - Я был в крепости Корвус. Я видел надписи на стенах.

Она подняла брови и повернулась на стуле. - Тогда ты знаешь правду. Эти слова были моими. Написаны кровью. - Она устремила взгляд в сторону, погрузившись в раздумья. - Их выгнали из их дома и погнали в Круссурийский ров.

- Там же находится Гримсвуд, не так ли? — спросила я, вспомнив историю, которую рассказала мне Аллора.

- Да. - Она прищурила глаза, глядя на меня. - Жрица. Ее заставили смотреть, как умирает ее народ, а потом превратили в дерево посреди ада. Пожираемое ужасными существами, обитающими на дне этого рва.

- Кем? — вопрос Зевандера, казалось, оттолкнул ее, и ее губы скривились от отвращения.

- Теми в золотих доспехах. Жадными зверями, жаждущими завладеть вейном, проходящим вдоль крепости Корвус.

- Соласионы. И как ты выжила после нападения? — настаивал он.

- Я сбежала. Жрица дала мне последнюю розу Морсаны. Подарок самой богини.

Она улыбнулась мне. - Они цветут только в Нефирии. Жрица сказала мне бежать в земли смертных. Что она видела видение ребенка, который однажды отомстит за наш народ и возглавит новое поколение корвикаи.

Холод пробежал по мне, когда я слушала ее рассказ, гадая, не имела ли она в виду меня. Если я была тем самым видением тысячелетней давности.

- Я не поверила ей, но все равно сбежала. Прошла через умбравале, где ждала этого ребенка. И ждала. Веками я наблюдала за смертными в их банальной жизни, воюющими друг с другом и сражающимися за своего единственного бога, ожидая дня, когда я смогу вернуться домой. - Печаль овладела ее выражением лица. - О, как я этого жаждала. - Тоска в ее голосе сменилась серьезностью, когда она сказала: - Затем появилось еще одно существо. Это существо было злобным и мстительным.

- Существо в лесу, - уточнила я.

- Он называет себя Кадаврос, бывший маг короля. - Она фыркнула и покачала головой. - Это уловка, чтобы скрыть то, что в нем.

- И что же это? — спросил Зевандер, явно не впечатленный женщиной и ее загадочными словами.

- Пестелиос, бог болезней и голода. Дядя богини Морсаны.

Зевандер нахмурился. - Это бог, который решил поселиться в простом маге.

Длинным, отросшим ногтем она грубо выковыривала что-то, застрявшее в зубах. - Вера в богов уже не та, что была раньше, знаете ли. - Вера — это сила. Без нее боги не существуют по-настоящему. Поэтому некоторые из них выбрали более материальное воплощение.

- Если он бог, как простые эфирийцы смогли изгнать его? - Скептически покачав головой, Зевандер ответил: - Даже септомир не обладает силой, способной соперничать с богом.

- Даже бог обладает силой только настолько, насколько силен его носитель. - Она наклонилась вперед, схватила кочергу, лежавшую рядом с камином, и раздула огонь. - Как только он приобретет достаточно силы, твой подопечный мало что сможет сделать, чтобы помешать ему вернуться в Эфирию.

Во всех ее объяснениях была одна деталь, одно несоответствие, которое меня беспокоило. - Ты

- Я действительно так сказала, не так ли? - Она улыбнулась, потерев руки, а затем поднесла их к огню. - Не совсем так, дорогая. - Подняв бровь, она вздохнула. - Как я уже сказала, я очень хотела вернуться домой. Поэтому я похитила того парня из деревни в обмен на бесплатный проход через арку.

Пока я впитывала ее слова, меня охватило тревожное чувство ужаса.

- Ты пожертвовала ребенком? - «О, не беспокойся. Боги сочли нужным наказать меня за это. - Она подняла руку, чтобы показать странный след, похожий на шрам от ужасного ожога. - Я предложила того парня Кадавросу, и он разрешил мне пройти. Неприкосновенной. Но когда я прибыла к арке, у меня возникло ужасное чувство, что я больше не достойна вернуться.

Я уверена, ты знаешь, что происходит с теми, кто недостоин.

Долион однажды сказал мне, что Алейсии не разрешили бы пройти через арку. Что она упала бы и разбилась насмерть, потому что мы не были одной крови.

- Когда я просунула руку, что-то схватило меня за руку и потянуло внутрь, и руки горели, как огонь. Поэтому я вернулась сюда. И ждала, чтобы выполнить свое обещание.

- Ты оставила мне розу. - На тот момент это не был вопрос. - Я спрошу еще раз, ты видела мою мать той ночью?

- Нет. - Она поднялась со стула и собрала наши миски, но моя была съедена только наполовину, и она, казалось, заметила это, уставившись на остатки. - Я видела знак, который обещала жрица. Младенца в корзине. Стаю воронов. Серебряные глаза. - Собрав миску Зевандера, она ковыляя вернулась к кастрюле на очаге и выскребла остатки из каждой миски в нее.

Я бы испытала отвращение, если бы не ее замечание. - У меня серые глаза.

- Нельзя, чтобы в этих краях ходил ребенок с серебряными глазами, не так ли? Представь, какие злобные слухи это вызвало бы. - Повернувшись ко мне, она, казалось, уставилась на уголок моего глаза, вероятно, на маленький полумесяц там. - Моя попытка скрыть твою истинную природу не была полностью надежной. Но я всегда была плоха в заклинаниях. Если бы я знала, что они будут так суетиться из-за тебя, я бы их оставила в покое.

Я подняла руку к глазу, представляя, что он серебристый. - Могу я их увидеть? Как они выглядят?

Она пожала плечами. - Заклинание действует. Только смерть раскроет их истинную форму. Полагаю, ты не так уж сильно хочешь их увидеть, да? - Я покачала головой, она вздохнула и кивнула в сторону Зевандера. - Пожалуй, я покажу вам кровать.

Пожилая женщина махнула нам рукой, по пути взяв керамический кувшин с водой, и повела нас к двери в задней части коттеджа. Она открыла ее, и мы оказались в маленькой комнате с кроватью, между которой и Зевандером не оставалось много места, и, прихрамывая, подошла к умывальнику.

- Попробуйте отдохнуть, — сказала она, возвращаясь к двери. - Приближается час, когда эти существа пробуждаются от сна, чтобы покормиться. - С этими словами она закрыла за собой дверь.

ГЛАВА 58 МАЭВИТ

Мое сердце забилось чаще, когда я увидела, как Зевандер снял куртку, которую он носил на церемонии становления, и остался в черной тунике и брюках.

Я никогда в жизни не спала рядом с мужчиной.

Не глядя на него, я сняла плащ, который он мне одолжил, и повесила его на деревянный стул у окна. На столе рядом с кроватью мерцала лампа, отбрасывая тени наших тел на стену, и, подняв глаза на Зевандера, я увидела, как он снимает сапоги.

- Я буду спать на полу, — сказал он.

Слегка улыбнувшись, я повернулась к нему лицом и наблюдала, как он развязывает брюки. Прочистив горло, я отвернулась, широко раскрыв глаза от беспокойства. - Не глупи. Пол из твердых досок. Уверена, это совершенно неудобно.

- Я спал и на худшем.

- Когда ты был… пленником соласионов? - Я вспомнила историю, которую рассказал мне Долион.

- Да. - Его отрывистый тон голоса дал мне понять, что не стоит дальше настаивать.

- Тем не менее, я настаиваю на том, чтобы мы спали вместе. Мне будет неудобно занимать всю кровать в одиночку. - Я расстегнула ожерелье со скорпионом и посмотрела на длинное элегантное платье, которое, несомненно, заняло бы большую часть места на кровати. Словно читая мои мысли, он зацепил пальцами край туники и сдернул ее через голову. Мое сердце замерло, когда я увидела его мускулистое тело, в котором каждая мышца была вылеплена до совершенства. Тело воина, его кожа была изрезана шрамами, которые, как я предполагала, были нанесены оружием, использованным против него.

Я заставила себя отвести взгляд, но другие шрамы заставили меня задержаться на них. Те, которые намекали на более мрачные намерения. Злобные шрамы, пересекающиеся друг с другом, словно его жестоко избили.

Он отдал тунику и повернулся, возможно, давая мне возможность уединиться, пока он снимал оружие с бедра и пояса, расстегивая кобуру, в которой оно хранилось.

Я отвернулась всего на мгновение, прежде чем мой взгляд снова привлекло его тело. От одного плеча до другого тянулся огромный татуированный скорпион, который не мог скрыть множество шрамов, вырезанных на его спине. Когда он двигался, его мышцы напрягались, и мои пальцы защемили от желания прикоснуться к его коже.

Глотнув слюну, я повернулась к нему спиной и вытащила руки из проклятого платья, которое держало меня в плену ткани. Оно упало до середины моего тела, зацепившись за узкий лиф, обтягивавший мою талию. Улучив момент, чтобы смыть с кожи черную слизь, вытекавшую из тела дяди Феликса, я окунула одну из тряпок в таз и вымыла плечи и грудь. Когда я провела тряпкой по рукам, я заметила, что порез, который Зевандер нащупал ранее, уже зажил, оставив на коже лишь небольшой затянувшийся след. Спасибо богу, никаких укусов пауков. Скрестив руки на груди, я быстро оглянулась через плечо и увидела, как он быстро отвернулся, а в его профиле я заметила, как он нахмурился.

Тогда я вспомнила о своих собственных шрамах.

- Кто-то ударил тебя, — сказал он, его резкий голос был полон напряжения.

- Когда

Он издал грубый звук неодобрения в горле, но больше ничего не сказал, и я надела слишком большую тунику, доходившую до колен.

Натянув лиф на бедра, я позволила платью упасть вниз под покрывало туники, а резкий холод напомнил мне, что я не ношу нижнее белье после того, как дядя Феликс сорвал его с меня. Я сдернула с кровати одеяло и забралась на тонкий матрас, прижавшись как можно ближе к стене, чтобы освободить ему место. Устроившись под одеялом, я повернулась к стене и осмелилась указать на очевидное. - Кто-то ударил и тебя.

- Соласионские солдаты. - Он забрался на кровать рядом со мной, и его массивное присутствие в непосредственной близости заставило защемиться каждый нерв на моей коже.

Когда он выключил лампу, свет в комнате погас, и остались только серебристые полосы лунного света, проникающие через окно.

В комнате воцарилась тишина, и слышно было только мое неровное дыхание.

- Похоже, им тоже не понравился мой язык, — сказал он, нарушив затянувшуюся тишину между нами.

В темноте я улыбнулась. - Ну, представь себе. У нас есть что-то общее.

- Возможно. Хотя, осмелюсь сказать, твой язык острее моего. - Его комментарий заставил меня усмехнуться.

Между нами снова воцарилась тишина.

- Я нервирую тебя, лежа здесь?

Приятный тембр его глубокого голоса определенно не успокаивал буйную стаю бабочек в моем животе. - Нет, — солгала я.

- Ты когда-нибудь спала с мужчиной?

Этот вопрос вызвал прилив жара к моим щекам и раздражение. - Если тебенужнознать, то нет. Я не спала.

- Хорошо.

Нахмурившись, я отвернулась. - Хорошо?

- Да, — сказал он небрежно и, переместившись на кровати, коснулся моей ноги своей массивной ногой.

Я снова повернулась, размышляя над его словами гораздо дольше, чем следовало бы. Прошло почти две минуты, прежде чем любопытство заставило меня спросить: - Почему это хорошо?

Он вздохнул. - Ты всегда должна требовать объяснений?

- Да. Мне нравится ясность мыслей. Почему ты так нерешительно отвечаешь?

- Я не нерешителен.

- Ну, ты не отвечаешь.

Из его груди раздался рык. - Потому что я ревнивый ублюдок, который не может смириться с мыслью, что ты лежишь рядом с другим мужчиной. Этого объяснения достаточно?

Я и представить не могла, что он скажет что-то даже отдаленно похожее на это. Я сжала губы, но не смогла сдержать улыбку, которая тянула уголки моего рта. Потому что, как бы жалко это ни было, мне нравилась эта игра в перетягивание каната между нами. Напряжение, которое заставляло меня постоянно гадать.

Я прочистила горло, избавляясь от улыбки. - Ты так ревнив, что пыталсяубитьменя той ночью, когда пришел в мою комнату, пока я спала.

Он выдохнул с усилием. - Да.

- И почему ты не довел дело до конца?

- Ты разочарована, что я не стал твоимубийцей?

- Мне просто интересно, почему.

- Ты хочешь знать правду?

- Всегда, да.

- Твое храпенье.

- Что? - Мои щеки покраснели. - Я не... Я нехраплю.

- Храпишь. В ту ночь было ужасно. Я испугался до смерти.

Я сжала губы, наполовину уткнувшись лицом в подушку, чтобы скрыть смех от такого образа.

- Ты смеешься. Я чувствую, как дрожит кровать. - Его комментарий заставил меня смеяться еще сильнее, и чем больше я пыталась это скрыть, тем сильнее дрожало мое тело.

- Я... не храплю. - Мой тон отказывался быть серьезным, как бы я ни пыталась сдержать смех.

- Честно говоря, я бы не удивился, если бы из твоих ноздрей пошел огонь.

Хриплое хихиканье заставило меня повернуться к подушке, и слезы навернулись на глаза.

- Я верю, когда ты говоришь, что видишь мертвых. Этот шум точно разбудил бы их.

Даже подушка не смогла полностью подавить хохот, который вырвался из меня.

Он усмехнулся, и тогда я поняла, что впервые слышу, как он действительно смеется. Этот звук, такой глубокий и неожиданный, отвлек меня от моего собственного.

Смех снова стих. Как странно было найти хоть каплю веселья, когда мир вокруг нас, казалось, рушился. Мои мысли вернулись к разговору с Элоуэн и к тому, что Алейсея, скорее всего, мертва. - Зевандер?

- Да.

— Может, нам стоит вернуться в Никстерос завтра. Я... Учитывая положение дел. Я просто не могу представить, что Алейсея... Я не смогла это сказать. Конечно, я знала, что она сильная, но я просто не могла представить, что она выжила в таком мире. — Я не хочу сдаваться... — Мой голос дрогнул, и я прочистила горло.

- Если она жива, Маэвит, то это по милости богов. Ни один смертный не имеет шансов против Кадавроса.

- Но если есть шанс?

- Подожди до утра, чтобы принять решение. Если, конечно, сегодня ночью не разразится ад.

Я моргнула, чтобы сдержать слезы, и кивнула. - Хорошо, тогда подождем до утра. - Обернувшись, я вздохнула с облегчением. - Спасибо, что пришел за мной. - Мысль о том, что я была там одна, вызвала у меня еще больше слез.

Наступила долгая пауза. - Не за что.

В комнате снова воцарилась оглушительная тишина, и я лежала, глядя на глинобитные стены, от которых исходил запах земли.

Зевандер сдвинулся позади меня, и его массивное тело толкнуло меня. Я наклонилась назад к нему, и когда что-то коснулось моей спины, мое тело напряглось. Я вздрогнула и ударила ногой по его бедру.

- Ой! Прости, — сказала я, придвигаясь ближе к стене.

- Ты не носишь нижнее белье?

Нахмурив брови, я повернулась в сторону. - Тынамереннодотронулся до меня?

- Не намеренно. - Краем глаза я видела, как он подложил руку под голову. - Хотя не могу сказать, что сожалею об этом.

Я провела языком по задним зубам, слегка раздраженная и совершенно смущенная. - Ну, я ненамеренноне надела его

- Ты не намеренно не надела его?

- Оно было… разорвано существом, которое раньше было моим сводным дядей. Он пытался…» Я запнулась на последнем слове, не желая возвращаться к тому кошмарному моменту. Кислота подступила к горлу при виде его мужского достоинства, свисающего надо мной.

Зевандер снова издал звук неодобрения. - И онсгорелвместе с домом? — спросил он, стиснув зубы.

- Да.

- Жаль. Я бы с удовольствием лишил его

- Ну, сначала тебе пришлось бы их соединить обратно.

Я услышала, как он шевельнулся за моей спиной. - О?

- Похоже, я довольно быстро освоила спинальный хлыст, когда моя добродетель была под угрозой. - Когда я оглянулась через плечо, я заметила ямочку на его щеке, словно эта мысль ему понравилась. Странно, как сильно мне нравилась идея доставлять ему удовольствие.

- Какие ощущения?

- Не знаю. В тот момент я была в ужасе. Облегчение, но также... смятение. - Лежа так далеко от него, я чувствовала, как воздух проникает сквозь стены, и не была полностью уверена, что именно — горький холод или воспоминание о том моменте — заставляло меня дрожать.

- Тебе холодно, — сказал он.

- Немного.

Кровать снова задрожала от его движения, и меня обволокло сияющее тепло, когда он обнял меня и притянул к себе.

- Что ты делаешь? — спросила я, удивленная его твердой грудью, прижатой к моей спине, и выпуклостью в его брюках, которую я чувствовала у себя на ягодицах.

- Тепло тела. Лучший способ согреться.

Гордость подталкивала меня сопротивляться его объятиям, но это было слишком приятно. Слишком интимно, но я все же не протестовала. Не отрывая глаз от стены, я впитывала ощущение его руки, обхватившей мой живот, его широкой груди у моей спины, словно щита. Какой маленькой и защищенной я чувствовала себя рядом с ним, как будто ничто и никто не мог ко мне прикоснуться.

Хотя я больше не чувствовала холода, мое тело продолжало дрожать. Как бы я ни пыталась успокоиться, я не могла не представлять, как его руки скользят по подолу рубашки, и от этой мысли я дрожала еще сильнее.

- Ты боишься, что я тебя трону. - Его ленивый баритон, когда он это сказал, вызвал у меня еще одну дрожь по спине, и я закрыла глаза, представляя себе мрачные, злые слова, произнесенные этим тембром. - Я обещаю вести себя как джентльмен, несмотря на то, что ты непреднамеренно осталась без нижнего белья.

- Тебе трудно лежать рядом с женщиной в таком положении?

- В общем и целом? Нет. Но когда эта женщина — ты? Да.

Его слова зажгли меня, как удар спички. Узел в животе затянулся еще сильнее, и я скрестила ноги, не выдержав желания прикосновения, любопытства, каково будет ощущение его пальцев на моей коже. Мне нужно было что-то. Отвлечение. Гнев. Что угодно, чтобы не представлять, как его пальцы томно исследуют мое тело в темноте.

Я выдохнула дрожащим дыханием. - Наверняка ты наслаждался удовольствиями с другими женщинами, — сказала я, сжимая ноги еще сильнее, когда в моей голове возник образ его в агонии секса. Как он, наверное, выглядел восхитительно, с покрытыми потом мышцами и горящими глазами.

- Да, — ответил он, и его холодный ответ охладил огонь внутри меня.

- Сколько? - Чем больше он раздражал меня своими ответами, тем быстрее исчезало это желание.

- Не достаточно, чтобы утолить то, что я чувствую сейчас.

Желание пронзило меня, и я сжала подушку, чтобы не сделать чего-нибудь глупого, например, не потянуться назад, чтобы почувствовать, насколько велик этот бугор. - Может, тебе стоит позаботиться об этом?

Он выпустил мрачный смешок, и, боже, этот звук не смог успокоить то, что в тот момент терзало меня изнутри. - Ты предлагаешь мне облегчиться здесь, рядом с тобой?

- Конечно, нет, — быстро ответила я, хотя эта картина почти сломала меня. - Я просто предлагаю, если тебенеудобнолежать рядом со мной, может, тебе стоит сделать то, что мужчины обычно делают в таких случаях.

- Ты никогда не видела, как это делается. - В его голосе слышалось раздражение, и это меня раздражало.

- Тебе нравится ставить меня в неловкое положение?

- Если честно, да. Тебе идет румянец.

Скрежеща зубами, от невыносимого напряжения и смущения у меня запылали щеки, и я оттолкнула его стальную руку, все еще обнимавшую меня. - Хорошо. Я буду спать у камина. По крайней мере, там никто не будет смеяться над моей наивностью или чем-то еще, что ты считаешь таким забавным.

Когда я поднялась, чтобы вылезти из кровати, он усилил хватку и бросил меня обратно на матрас, выбив из моих легких весь воздух. Этот жест вызвал у меня защитную реакцию, и я заерзала, пытаясь вырваться, царапая его руку, которая держала меня в плену.

- Отпусти меня! — прорычала я, но он обхватил мою ногу своей мускулистой ногой, зажав меня под собой. То, как он без труда удерживал меня, словно я была ничтожной слабой девочкой, только усилило мое раздражение. Вспыхнув гневом, я ударила ногой вверх, случайно попав ему, как я полагаю, в пах, и он тихо зарычал. Небольшое чувство вины, которое я испытала из-за этого, быстро угасло, когда он прижался ко мне, заключив меня в свои мускулистые объятия.

Извиваясь в попытке освободиться, мои ноги терлись о его, и рубашка постепенно задиралась по моим бедрам. - Отпусти меня сейчас же!

Началась борьба, я стиснула зубы, выгнув спину, чтобы вырваться из его захвата, но это было бесполезно, и я устала.

- Шшш, — прошептал он мне на ухо, прижимая меня к себе и уткнувшись лицом в мои волосы. - Я не хотел тебя расстроить.

Я замерла, очарованная его гипнотически спокойным голосом, и, оставив сопротивление, вслушалась в его дыхание.

Его грудь поднималась и опускалась в такт его тяжелому дыханию, и он издал ироничный смешок. - Черт возьми, ты жестокая маленькая розочка. В одну минуту ты мягкая и привлекательная, а в следующую — полна шипов и крови.

- Какой крови?

Он поднял руку, которую я поцарапала, и по его коже над татуировкой скорпиона и пламени стекали крошечные красные капельки. Я снова почувствовала небольшое угрызение совести.

- Если бы ты не дразнил меня своим... - Я сдержала острые слова, которые просились вырваться наружу. - Я не так наивна, как ты думаешь. Я хорошо знаю, что у тебя есть весь этот...опытс женщинами. И что ты думаешь, что я просто глупая маленькая смертная, которая...

Его губы захватили мои, заставив меня замолчать.

Ошеломленная, я лежала парализованная в его объятиях, а спор замер в моем горле. Хотя мой упрямый характер просил меня оттолкнуть его, кричал, чтобы я ударила его раздражающе красивое лицо за то, что он осмелился заставить меня замолчать таким образом, битва в моей голове была

Я наслаждалась вкусом того горького ликера, который Элоуэн дала ему и который остался на его губах. Этот чувственный, восхитительный аромат и пламя, смешанные с мускусом и амбровым гвоздичным запахом его кожи. Опьяняющая смесь, которая поглотила меня.

Его руки скользнули к моей пояснице, и я схватилась за его толстые бицепсы, когда он притянул меня еще ближе. Своим языком он провёл по моим губам, углубив поцелуй, и застонал, прижавшись ко мне. Даже лежа, я почувствовала головокружение и открыла глаза, боясь, что могу потерять сознание. Тёмные струйки танцевали вокруг нас, проникая в мою плоть и вырываясь из неё в приятных всплесках, и я застонала, и этот звук вибрировал на наших соединённых губах.

Его пальцы сжались вокруг меня, и он поцеловал меня сильнее, перекрыв доступ кислорода. Мозолистые ладони скользнули к подолу туники, которую он одолжил мне, и, не прерывая поцелуя, он схватил мое бедро, сдавливая его до синяков, и выпустил стон, прижавшись ко мне пахом.

Жар пронзил мою кожу и ладони. Мое сердце билось в странном ритме, вызывая во мне волну паники. Я оттолкнулась от его груди, чтобы прервать поцелуй, и, положив туда руку, почувствовала ритм его сердца, бьющегося в такт с моим. Словно мы были в полной синхронности друг с другом. Его ритм успокоил меня, и я почувствовала, как слабею, дрейфую, парю, поднимаюсь над своим телом. Что это было за странное ощущение?

Я сдалась ему. Ему.

Его рука скользнула выше. Выше. Пока он не нашел мясистые половины моей обнаженной попки и не сжал их. Выпуклость в его брюках сильно давила на то самое место, где я жаждала прикосновения.

Словно он услышал мои мысли, его ладонь скользнула по моему бедру, танцуя по костям и изгибам с безумным терпением.

Я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня, и мое сердце забилось в груди, когда его пальцы скользнули ниже, пока не нашли вершину моих бедер. Затаив дыхание, я раздвинула ноги, приглашая его, отчаянно надеясь, что он примет мое приглашение.

Он облизнул губы, и в тот момент, когда его пальцы нашли голую кожу моего тела, его глаза закрылись. Из его груди вырвался глубокий, гортанный звук, похожий на рык опасного зверя, пробуждающий непристойное желание быть опустошенным.

Сжимая его бицепсы, я выдохнула дрожащим дыханием, мои бедра дрожали, когда я раздвинула их для него. В моей голове столкнулись возбуждение и страх, мои руки дрожали, когда я крепко сжимала его, позволяя ему исследовать мою плоть.

Длинными, ленивыми движениями он провел пальцем вверх и вниз по моей влажной щели, его опасно искусное прикосновение привело мои мышцы в ярость, пока я не сжалась и не задрожала от его ласк. Словно он знал, что мне нужно, обладал каким-то интимным знанием моего тела, которого у меня не было. Его другая рука нашла мою грудь и через тонкую тунику он поглаживал мой сосок, приводя его в состояние твердой готовности. Это сводящее с ума сочетание поглотило мои чувства, погрузив меня в волну чистого экстаза.

Из моего рта вырвался тихий стон, когда он довел меня до предела напряжения и прижался губами к моим. - Тише. Я не хочу, чтобы старуха подумала, что я причиняю тебе боль.

Я улыбнулась и кивнула, бесстыдно прижимая бедра к нему, отчаянно жаждуя его пальцев, его языка. Чего угодно, чтобы облегчить неумолимую боль, которую он пробудил. Дикое желание, которое пульсировало в моей груди, поднимаясь по костям грудной клетки, как пойманный зверь. Зажав губу зубами, я прижала макушку головы к подушке, чувствуя желание что-нибудь укусить, пронизывающее все мои мышцы.

Он толкнул меня внутрь, изогнув этот злой палец назад, и коснулся чувствительного места, которое заставило меня выгнуться к нему. - Черт возьми. Такая влажная и нуждающаяся. - Его зубы нашли щекотливую изгиб моей шеи, и когда он усилил давление, я выгнулась еще сильнее, перетащив пятки по матрасу.

Через ткань рубашки он потянул мой сосок и погрузил пальцы в меня, двигая ими длинными, скользкими движениями. - Мне остановиться,Лунамишка?

Я отчаянно затрясла головой. - Нет, пожалуйста. Не останавливайся.

Он провел носом по моей шее и лизнул мой учащенный пульс. - Твой запах возбуждает мой аппетит. - В тот момент, когда его пальцы выскользнули из меня, мои мышцы обмякли от досады.

Я открыла глаза и увидела, как он сует пальцы в рот, всасывая блеск моего возбуждения, и, боже, этот вид вызвал глубокую, сжимающую потребность между моими бедрами.

Он забрался на меня, его тело было огромной тенью, затмевавшей лунный свет, и он облизнул губы, прежде чем наклонить голову, чтобы поцеловать меня. Кровать заскрипела, когда он сел и потянул мои ноги, с легкостью притягивая меня к себе на колени, его твердый и массивный бугор прижимался к моему изнывающему от желания телу.

- Твоя красота не имеет себе равных, Маэвит. - Обхватив мои ягодицы, он уткнулся лицом в мою шею, покрывая поцелуями мою горло и ключицу. По моей коже побежали мурашки, когда он провел языком по моей шее. Потерявшаяся в ощущениях, я позволила ему увлечь меня в эйфорию, пока, как удар молнии, его зубы не вонзились в основание моей шеи, не настолько сильно, чтобы пролить кровь, но достаточно, чтобы все мое тело напряглось вокруг него. Блаженство, которое я испытывала еще мгновение назад, превратилось в нечто более мрачное. Нечто сырое и первобытное, что жгло мою кровь. Злое и голодное желание разрасталось во мне, прося удовлетворения.

Обхватив его спину ногами, я схватилась за его плечи, пока он целовал и кусал мою шею.

Его рука снова скользнула между моих бедер, и, когда я села на него верхом, он ввел в меня два пальца.

Чудовищная агония, пульсирующая в моем животе, пробудилась снова и приветствовала вторжение с огромным облегчением. Я запрокинула голову, раскрыв рот, воздух застрял в моих легких, когда я сдалась этому.

Он точно знал, где меня трогать. Как прикасаться ко мне. Медленно и томно, он уперся одной рукой в матрас и позволил своим бедрам следовать за каждым движением пальцев, словно его член проникал в меня, в то время как его крепкие бедра держали меня раскрытой, а его глаза оставались прикованными ко мне. Наблюдая за мной. Его мышцы напряглись под моими

Он ускорил темп, и я закрутила бедрами, терлась ягодицами о его бедра, боль утихала только тогда, когда он входил в меня. Сильнее.

Я стонала и впивалась ногтями в его бицепсы, царапала и скребла, жаждущая того, от чего у меня скручивало живот. Желание, которое он пробудил во мне, растягивалось и извивалось, напрягая мои мышцы. - Пожалуйста, - прохрипела я, хотя не имела ни малейшего представления, о чем я прошу, что скрывается по ту сторону этого восхитительного напряжения. Агония и удовольствие пронзили меня, отчаяние было настолько ошеломляющим, что я впилась зубами в его плечо, задыхаясь и хныча.

- Проклятые боги, ты — дико потрясающее создание, когда ты голодна. - Темное веселье в его голосе отражало дьявольский блеск в его глазах. - Интересно, какие звуки будут вырываться из твоих губ, когда твои бедра будут дрожать под моими ладонями, а твой сладкий нектар смочит мой язык. - Его слова вырвали из моей груди рыдания без слез, а моя кровь закипела еще сильнее, и эта безжалостная жажда стала невыносимой.

Повернув нас, он снова уложил меня на подушку, прижав свое тело к моему, а его жадные пальцы порхали в такт влажным звукам, которые заставили бы меня покраснеть, если бы я не была так опьянена страстью.

Я прижалась к нему, впитывая ощущение его твердой груди у моих грудей, его тело было твердым и неуступчивым — тюрьмой, из которой я никогда не хотела сбежать.

Жгучий жар пронзил мою кожу, и я повернулась, чтобы увидеть черные пламени, танцующие по краям кровати.

Рациональная часть моего мозга подсказывала мне, что нужно уползать, чтобы не сгореть заживо, но я была слишком опьянена, слишком увлечена, чтобы заботиться об этом. Какая бы магия Зевандера ни действовала между моими бедрами в тот момент, она делала меня податливой и слабой от удовольствия.

Хрупкая и изношенная деревянная рама кровати оставалась целой и прочной, тихо скрипя при его движениях, а пламя просто танцевало по ее поверхности, как будто наслаждаясь видом нас. Один резкий изгиб пальца Зевандера задел чувствительную нервную точку глубоко внутри меня, и я бессознательно закинула голову на подушку, чувствуя, как удовольствие жжет меня внизу живота. Он играл с ней, сгибая и сжимая, безжалостно потирая и щекоча меня до состояния лихорадки. Прежде чем я успела выпустить крик, застрявший в горле, он закрыл мне рот рукой, заглушив звук своей ладонью.

Мучение прекратилось, когда он вынул пальцы из меня, и, подняв подол туники, обнажив мою кожу, он откинулся назад, выдохнув, не отрывая взгляда от моих бедер. - Блядь, — сказал он, и трепет в его голосе уменьшил тревожные мысли, кружащиеся в моей голове. Он провел рукой по волосам и по лицу. - Тысячу раз я представлял себе этот момент, но все равно не мог представить, что ты будешь такой идеальной.

Без особых усилий он обхватил мои бедра руками и поднял мою промежность к своему лицу, перекинув мои ноги через свои плечи, когда он сел на пятки. Мое тело скользнуло ближе, затылок уперся в матрас. Под таким углом я могла видеть всю длину своего торса до того места, где он смотрел на меня. Не отрывая от меня глаз, он наклонил голову, и когда он провел широким языком по моей коже, мой живот и пальцы ног закрутились. Медный привкус покалывал мой язык, когда я сильно прикусила губу, борясь с желанием закричать, наблюдая, как он смотрит на меня, как он жадно пожирает меня. Мне не нужно было иметь опыт, чтобы понять, что этот мужчина был мастером своего дела. Каждое движение его языка было идеально синхронизировано и ритмично, нарастая и ускоряясь.

Он стонал и хрипел, впиваясь пальцами в мои бедра, прижимая меня к своему лицу и наслаждаясь мной, как голодное животное. Его вид делал меня голодной, как он и сказал, и я сжимала одеяло, отчаянно пытаясь впиться ногтями в что-нибудь, пока напряжение внутри меня нарастало.

- О, боже, пожалуйста, — прошептала я и схватила подушку, прижав ее к лицу, чтобы заглушить длинный, протяжный стон, который я выдыхала в влажный хлопок.

Ленты жара пронизывали мои мышцы, и, закрыв глаза, я сдалась хаосу, который проник в мои кости. Меня охватило ощущение невесомости, и, опустив подушку, я открыла глаза. Потолок над головой был ближе, чем раньше, и, вытянув шею, я увидела кровать, над которой я парила. Я ахнула, осознав, что вишу в воздухе, а вокруг меня трещали мерцающие черные языки пламени. Когда я перевела свой, несомненно, потрясенный взгляд на Зевандера, на его губах появилась ухмылка, а его знающие, дьявольские глаза изучали мою реакцию.

Он поднял ладони и одним движением пальцев поднял мое тело к себе, пока я не оказалась в воздухе, сидя верхом на его лице. - Эригориш, — сказал он и провел языком по губам. - Пожалуй, один из самых полезных глифов. - Сильные руки сжали мои бедра, и он возобновил свои мучения, а все мои заботы, все беззвучные догадки сгорели и испарились под восхитительным прикосновением его безжалостного языка. Его рот поглощал мой разум с той же жадностью, с которой он пожирал мою набухшую плоть.

Извиваясь и издавая стоны, я прижала подушку к груди, мое тело напряглось, сжалось, когда жар усилился, и мои мышцы скрутились от удовольствия. Скручиваясь все сильнее и сильнее. Мои бедра дрожали вокруг него, пальцы ног сгибались, впиваясь в его мускулистые плечи, а потребность, граничащая с болью, пульсировала с каждым ленивым движением его языка.

Каждая мысль в моей голове сконцентрировалась — его ладони, сжимавшие меня, его щетина на щеках и влажные полные губы, когда он сосал мои нежные складки.

Мир вокруг меня исчез, тихие звуки поцелуев, стонов увлекли меня в темное гипнотическое пространство, где существовали только он и я.

Напряжение, бьющееся в моих венах, усилилось, затем лопнуло внутри меня, и, прижимая подушку к лицу, я дернулась бедрами вперед, и мой крик заглушила мягкая перьевая преграда.

Отдаленный треск, похожий на трещину, едва уловимый над пульсирующими волнами удовольствия, которые разрывались по моим бедрам и стремились к моим конечностям теплым покалыванием, и я кружила бедрами в воздухе, выжимая последние капли освобождения.

Когда мое тело успокоилось, он опустил меня на кровать, снял подушку с моего лица

-Смеешь посмотреть в ее глаза! -Непрошенные голоса всплыли из самых темных уголков моей памяти. -Посмотри в глаза одинокой, и все, кого ты любишь, умрут! -Дразнящие рифмы других детей и презрение их родителей, которые тихо смеялись вместе с ними. Годы отвержения и остракизма вырезали в моих мыслях острые языки.

Зевандер смотрел на меня, словно я была чем-то большим, чем унизительное слово, которое вбивали в меня с тех пор, как меня нашли на окраине леса:нежеланная.Одинокая. Он смотрел на меня, словно я была достойна того, чтобы на меня смотрели.

Эмоции пронзили меня, и я отвернулась от него, стараясь сдержать слезы, которые наверняка могли бы разрушить этот момент между нами.

- Ты сейчас похожа на богиню, — прошептал он, уткнувшись лицом в мою шею и целуя меня. Он скользил губами по моей челюсти, щеке, пока наконец не прижался губами к моим. - И ты так же божественно вкусна.

Ядовитые мысли пронзили мой разум, подталкивая меня не верить его словам.Он лжет. Тихий страх проник под мою кожу, впиваясь в мои кости. Зевандер каким-то образом сумел проникнуть своими пальцами мимо острых ребер в самый каменный уголок моего сердца. Место, которое так мало кто когда-либо занимал. Я не доверяла его стенам и его прочности. Не тогда, когда каждый человек, которого я полюбила, был отнят у меня. Что для нас значило бы нарушение этой хрупкой границы и переход к чему-то более интимному?

Закрыв глаза, я оттолкнула эти мысли. Потому что даже если он лгал, даже если это было не более чем временным, это не имело значения. Ничто не имело значения в этом месте, где за стенами нависала смерть. Мы создавали иллюзию нормальной жизни в мире, слишком мрачном, чтобы его представить. Месте, которое жаждало поглотить нас. Здесь, в этой маленькой лачуге, с нашими телами, переплетенными друг с другом, и нашими сердцами, бьющимися в унисон, мы превзошли смерть, существуя в своем собственном измерении.

Нашей собственной неизведанной территории.

Магия и жар между нами предвещали что-то взрывоопасное. То, чего я никогда не найду в другом, пока я жива. Ощущение, которое неизбежно поглотит меня, как те злые черные пламена, которыми он владел. Лучше испытать эту страсть и наблюдать, как она угасает, как умирающая звезда, чем никогда ее не познать.

- Ты разрушительна в агонии кульминации.

Все еще размышляя над последствиями, я улыбнулась, не отрываясь от своих мыслей. - Как так?

Он откинул голову назад, и я поднялась на локтях, чтобы увидеть, что пламя отступило, открыв прекрасный вид на длинную трещину в стекле окна на другой стороне комнаты.

- Это я сделала?

- Когда ты закричала. - Он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. - Я не жалуюсь. Это звук, который я никогда не устану слышать.

- Ты слышал его раньше, да? — поддразнила я.

К моему ужасу, он ответил: - Да. - Его непоколебимый взгляд встретился с моим. - В ту ночь, когда ты перебрала с Амброзиром, — добавил он с бесстыдным весельем. Уголок его рта поднялся в улыбке, как будто воспоминание об этой ночи было чем-то забавным, и эта мысль вновь вызвала у меня неприятное чувство унижения.

- Мы…?

- Нет. Несмотря на то, что ты, казалось, была готова к этому, я бы не стал трогать женщину в таком состоянии. - Он вздохнул. - Но мне очень понравилось смотреть на тебя.

- Наблюдать за тем, что я делала? - Едва я произнесла эти слова, как вспомнила о своем нижнем белье, сброшенном до середины бедер, и о мокрой простыне. Позор заставил мои щеки покраснеть, а в голове промелькнули воспоминания. Шепот и тяжелое дыхание. Его сладострастный голос у моего уха. Возбуждающее ощущение, которое снова пробудилось между моих бедер.

Я сжала губы от смущения, представляя, как я, наверное, выглядела той ночью. - Я так рада, что смогла тебя развлечь, — пробормотала я.

- Я был там только для того, чтобы убедиться, что ты не поранишься. Похоже, я был единственным, кто остался невредим.

Я поморщилась, вспомнив, что единственная причина, по которой он должен был беспокоиться, заключалась в том, что я выпила слишком много Амброзира той ночью. - Прости. Хотя, возможно, я и была причиной этого.

Он подложил согнутую руку под голову. - К сожалению, эта боль мне хорошо знакома.

Насколько это было возможно, я незаметно взглянула на огромный бугор, выпирающий из его брюк, и отвернулась. - Эта боль сексуального характера?

Его губа дрогнула. - Да.

Я положила руку ему на грудь и провела пальцами по небольшому шраму под ключицей. Хотя я очень мало знала о мужском теле, я задалась вопросом, как я могла бы облегчить его боль. В приступе безумия я провела рукой по его груди, до глубоких бороздок его мускулистого живота, который дернулся от моего прикосновения. Подол его брюк щекотал мою ладонь, и я решилась засунуть руку внутрь. Чтобы успокоить мою неуемную любознательность.

Он замер, его тело напряглось, как будто он понял мои намерения.

Я опустила руку ниже, лишь слегка коснувшись его кончика.

Внезапно Зевандер отстранился, отвернулся от меня и стал тяжело дышать. Он вытащил руки из моих волос и упал рядом со мной. Сначала я подумала, что он искал лучший угол, чтобы достать до своих штанов, но когда я попыталась возобновить свои исследования, он схватил меня за запястье. - Пожалуйста, — сказал он, стиснув зубы.

Ядовитые мысли, которые были у меня еще несколько мгновений назад, бурлили в моей голове, как в котле, и, кивнув, я отдернула руку от него. - Если ты не хочешь, чтобы я тебя трогала, я уважаю твое желание.

Он быстро схватил мою отдернувшуюся руку и прижал ее к своей груди, словно хотел заверить меня, что это не отказ. - Я хочу тебя. Я хочу тебя так отчаянно, что готов убить любого, кто дышит, только чтобы иметь тебя на одну ночь. Эта ненасытная жажда, которую я испытываю... - Мышца в его челюсти дернулась от напряжения в его словах, и он сжал мою руку. - Я, блядь, не могу дышать. Я тоскую по тебе, Маэвит. Поверь мне, когда я говорю это.

Но он не стал объяснять, почему он колебался.

А я не стала спрашивать.

ГЛАВА 59 ЗЕВАНДЕР

В темноте Зевандер лежал, глядя на Маэвит. Ее тихий храп подтверждал, что она заснула, повернувшись к нему спиной, он провел пальцами по ее длинным, мягким локонам. Его мысли вернулись к тому моменту, когда она лежала перед ним, дрожащая и нуждающаяся. Идеально. Он все еще слышал в голове эхо ее стонов. Звук, который пробуждал в нем инстинкт обладать ею.

Его взгляд упал на ее поясницу, где он заметил слабые шрамы от порки. Он отказался рассматривать их слишком внимательно, потому что, клянусь богами, он бы разорвал складки времени, чтобы наказать того, кто поднял на нее руку. Вместо этого он молча поклялся, что с этого дня будет жестоко наказывать все, что коснется ее.

Его супругу.

Он не мог понять этого. Супруги были для тех, кто верил в судьбу, кто смотрел на звезды с желанием поймать их. Он слишком долго жил с практичным пониманием того, что звезды были слишком недостижимы, и все же в его объятиях лежала самая яркая из них.

Девушка с луной в глазах и огнем в душе.

Проклятые боги, которые послали ему такую красивую, с таким чистым сердцем. Такую хрупкую.

Во сне она перевернулась на спину, все еще отвернувшись от него, но ее храп сменился долгими, спокойными вздохами.

Прикоснись к ней. Она твоя.

Он зажмурил глаза и покачал головой. Что он сделал в своей безжалостной жизни, чтобы заслужить нечто столь невинное и доброе? Мир никогда не давал ему ничего так просто. Все, что ему когда-либо было небезразлично, обходилось ему трагической ценой, так почему он должен верить, что судьба не ударит ему в спину?

В то же время, хотя каждый темный уголок его разума сопротивлялся этой возможности, факт оставался фактом: видение Долиона было неоспоримым. Провидцы не обладали способностью самостоятельно видеть союзы между супругами. Независимо от того, какие видения старый маг мог иметь на протяжении многих лет, которые оказались ложными, супруги всегда были настоящими.

Особенно учитывая, что в тот момент, когда он видел это видение, Долион еще не встретил Маэвит. И даже если Зевандер имел смелость подвергать сомнению видение богов, тот первый поцелуй в его кабинете определенно развеял все сомнения. Именно тогда он почувствовал первое натяжение своей связи. Дрожь в костях, пробудившая в нем властного зверя.

Первый трепетающий удар его мертвого сердца.

Какая же жестокая судьба выпала ей. И, в некоторой степени, ему тоже. Иметь смертную в качестве супруги означало бы страдать от муки, наблюдая, как она умирает слишком рано.

Но, возможно, это было справедливо. Последнее наказание богов, потому что вечность с ней казалась такой же недостижимой, как звезды. Чернота на его горизонте, эта бесцветная полоса небытия, всегда заставляла его задаваться вопросом, существует ли что-нибудь за ее пределами. Или, может быть, это была та же пустая пустота, которая звала его в ночи, когда он приставлял к своему горлу отравленный клинок.

Но, зная, что ее жизнь будет прервана, смог бы он пожертвовать даже долей секунды, проведенной с ней? Чтобы избавить ее от возможности того, что он станет таким же, как Бранимир? Что она будет вынуждена наблюдать, как его разум деградирует и погружается в безумие?

Он скрежетал зубами, когда правда ударяла по его разуму.

Нет. Он не мог пожертвовать даже минутой. Такой альтруизм был уделом лучших людей. Не тех, чьи души были иссушены и жаждали хотя бы капли жизни.

Увядающее сердце Зевандера слишком долго было заперто в клетке, чтобы так бескорыстно отпустить ее. Как бы он ни ненавидел свою жадность и самоудовлетворенность, сама мысль об освобождении ее была для него добротой, которую он отказывался принимать.

Рикайя была права — она была огнем в его венах. Мучением, за которое он проклинал богов.

Веками он бродил, будучи не более чем тенью, проклятым сыном Сейблфайра. Маэвит излучала неотразимое тепло, которого он жаждал в своей холодной и расчетливой жизни.

Как рассеянные лучи солнца, достигающие самых темных глубин моря. Обещание искупления за все гнусные поступки, которые он совершил. Жизни, которые он отнял.

Столько жизней.

Однако, завладев ею, он давал своим противникам еще одну мишень, а супруга была гораздо опаснее сестры. Она была слабостью, пешкой, которую они могли использовать, чтобы заставить его подчиняться, как собаку. Потому что, как говорили, потеря партнера была более болезненной, чем сожжение заживо.

Одна из немногих пыток, которой ему удавалось избежать до этого момента.

Он провел рукой по лицу, в голове бушевали мысли, которые бились о его череп. Бурный шквал смятения по поводу того, чего он хотел и чего он скорее вырезал бы себе сердце, чтобы избежать. И в центре этой бури была Маэвит. Единственная постоянная величина. Маяк в темном, черном море. Свет, слишком яркий для его глаз, но, черт возьми, даже если ему пришлось бы калечить и убивать вечно, чтобы защитить ее от своих врагов, один факт оставался неизменным.

Она была его.Лунамишка. Моя маленькая лунная ведьма.

Холодное и эгоистичное стремление, но ему было все равно. Когда боги предлагали искупление за адскую жизнь, лучше всего хвататься за него зубами. Он провел рукой по ней, притягивая ее спящее тело ближе.

Она застонала и пошевелилась, но не сопротивлялась ему и не проснулась. Прижавшись спиной к его груди, а лицом к ее волосам, Зевандер глубоко вдохнул, желая поглотить ее снова. Одного раза было недостаточно. Он мог бы легко провести всю ночь, исследуя каждый сантиметр ее тела. Изучая ее удовольствия и страхи. Знакомясь с самыми темными фантазиями своей спутницы. Однако он не стал брать ее сейчас. Не здесь, где у него не было ничего, чтобы умерить свой аппетит. Потому что, как только он погрузится в эту райскую бездну,

он чертовски хорошо знал, что никогда не захочет останавливаться.

Зевандер был обучен этой проклятой сволочью, генералом Лойс, брать как злобная собака. Разрушать и грабить жестоких беллатрикс, которые наслаждались грубым и часто болезненным сексом. Без некоторой сдержанности он трахнул бы Маэвит у каждой стены и на каждой поверхности, чтобы насытиться, и даже тогда он хотел бы еще.

Точно так же, как его приучили часами удовлетворять развратный голод беллатрикс.

Он поморщился при мысли о том, что подвергнет Маэвит такому испытанию.

Нет. Только не ее.Если бы для подавления своих желаний потребовалась вся сила его тела или смертоносные яды,

Независимо от того, как сильно он жаждал быть внутри нее, как одержимо он фантазировал о ней, он подождет, пока не найдет время и место, более подходящие для обладания ею. Место, где он сможет достать свой ядовитый клинок, если понадобится — средство защиты, которое он не включил в арсенал оружия, принесенного через долину.

Скрип заставил его обратить внимание на окно за спиной. Он молча наблюдал за колебаниями света, указывающими на присутствие кого-то снаружи. Отстранившись от Маэвит, он сел на кровати, стараясь не потревожить ее, и тихо щелкнул языком. В его уме возник образ — окно и веранда.

И фигура, стоящая чуть за пределами поля зрения окна.

Не совсем ясно, но Зевандер мог разглядеть длинные разветвленные рога, сгорбленное тело и копыта.

Он подошел к окну, не производя ни звука на старых половицах, и прижался спиной к стене, противоположной тому месту, где он видел фигуру. С этого ракурса он мельком увидел, как она проскользнула мимо — существо с корой похожей на кожу и длинными разветвленными руками, нюхающее воздух.

- Я вижу, что ты наблюдаешь за мной, -сказал голос в его голове, и Зевандер нахмурился, отступив в тень. -Иди сюда. Я хочу поговорить с тобой.

Тогда говори,подумал Зевандер.

- Ты что, не понимаешь, что я могу вытащить тебя из этой лачуги одним лишь силой своего разума?

И ты встретишься с моим клинком. Покажись и скажи, чего ты хочешь.

Стук копыт на выветренном крыльце выдал движение, и он подошел к окну. Так же, как Зевандер видел в неясной картинке ранее, длинные, разветвленные рога существа поднялись с его головы, царапая стекло.

Его глаза светились, как у зверя в темноте, а грубая, мозаичная кожа с глубокими бороздками, похожими на кору дерева, покрывала его тело. Хотя он выглядел скорее зверем, чем человеком, он стоял на задних лапах, слегка сгорбившись.

Та же звериная форма, которую он видел в лесу, когда впервые отважился в Мортасию.

- Кадаврос, — тихо сказал Зевандер и встал перед ним, и они оказались лицом к лицу, разделенные только стеклом. - Существо, которое я видел в лесу той ночью. Это был ты.

- Да. С тех пор я принял более приемлемый для смертного облик, но я подумал, что тебе понравится знакомое лицо. Ужас, который я разделял с твоим братом. -Он помахал Зевандеру через окно, его пальцы, похожие на ветки, царапали стекло.«За эти годы ты довольно хорошо освоил черное пламя. Гораздо лучше, чем я.

Зевандер не стал отвечать на это, а вместо этого обратил внимание на то, что, по-видимому, было кровью, размазанной на его подбородке.

- Я был вынужден питаться смертной плотью, чтобы сохранить свою силу. - Он наклонил голову в сторону, вероятно, в сторону Маэвит. - Похоже, ты тоже съел свою долю плоти. - Даже в мыслях его голос звучал весело, а его внимание к Маэвит вызвало в Зевандере мрачную ярость.

Насколько это было возможно, Зевандер заставил свой щит блокировать его разум, вспомнив, что его клинки лежат на столе рядом с ним.

- Это бесполезно. Я проклял тебя, и поэтому ты не можешь скрыть от меня свои мысли. -Черные, блестящие глаза переместились влево, к столу. -Даже твое желание убить меня. И зачем, на самом деле? Я не имею никакого желания убиватьтебя.

- Тогда зачем ты здесь?

- Чтобы предложить тебе сделку. По мере распространения Черной Чумы моя сила растет. Принеси мне свою верность, свою преданность, и ты будешь править Мортасией вместе со мной.

Зевандер презрительно усмехнулся. -И стать одним из твоих безликих созданий. Твоих гротескных уродов?

Скривив губы, он зашипел, как будто обиделся.

- Это те, кто отказался присягать мне на верность. Кто предпочел свою гордость всему остальному.

- Я уже присягнул на верность.

- Твой король уже предал тебя. Более того, если бы он знал, что ты здесь, он бы запер тебя в своих подземельях за цареубийство.

Цареубийство?

- Ты знаешь, что если принц Дорджан умрет, разразится черная чума, и вся Эфирия окажется во власти моей. Но принц и я также связаны магией крови, -продолжил он. - Если я умру, он тоже обязательно умрет.

Кровь Зевандера застыла. Тогда он понял, почему Сагаэрин решил изгнать Кадавроса, а не убить его. Почему он запретил кому-либо пересекать умбравале. Жизнь его сына была связана с душой. Не только с амулетом, но и с самим Кадавросом.

- Или ты можешь присоединиться ко мне. На моей стороне ты получишь больше власти, чем мог себе представить. Все, что ты больше всего желаешь.

Зевандер зарычал. - Я ничего не хочу от тебя.

- Не хочешь?

В его голове мелькнуло нежелательное изображение. Обнаженное тело Маэвит на нем, ее голова запрокинута в экстазе.

Волны удовольствия пронзили его, его тело напряглось.

Он не мог себя контролировать.

- Представь, что ты можешь иметь ее свободно. Без этих мешающих воспоминаний, затуманивающих твой разум. - Кадаврос продолжал дразнить его. - Представь, что ты можешь иметь ее, взять ее, как ты мечтал. Представь ее прикосновения без боли.

Зевандер зажмурил глаза, чтобы избавиться от этой мысли, но она так глубоко укоренилась в его сознании, что он мог почувствовать, как его набухший член погружается в нее, как каждый металлический гребень скользит в нее и из нее. Жадность горела в его мышцах, когда он поглощал ее маленькое упругое тело. Когда он открыл глаза, она была там, ее обнаженная влажная кожа скользила по его коже, когда она терлась бедрами о его живот.

Блядь.

Он взял ее за бедра, направляя ее ниже, отчаянно желая погрузиться в эту узкую теплоту, в набухшее, плачущее отверстие, которое просило, чтобы его заполнили. Жадный голод впился в его кости, ослабляя его сдержанность. Боги, он хотел ее больше, чем следующий вздох.

Волны черных локонов рассыпались по ее худым плечам, ее пухлые губы размыкались, издавая неглубокие вздохи, когда она закрывала глаза, размазывая свое возбуждение по нему. Это пробуждало его хищные инстинкты, как кровь в водах, кишащих акулами. Острые ногти впились в его грудь, когда она кружила бедрами у его паха и издавала сладкий стон, так чертовски приятный для его ушей, что он хотел проглотить его. Пьянящий запах секса в воздухе заставил его прикусить язык.

Он потянулся к ее груди, игнорируя назойливую мысль в голове, предупреждение, которое говорило

Плотское безумие горело в его жилах, и, рыча, он впился зубами в мягкость ее груди. Она вскрикнула, и Зевандер зажал ей горло, чтобы заставить ее замолчать, сжимая крепко и любуясь тем, как ее пульс стучал в его ладони. Ее жизнь была в его руках. На его милость. Стиснув зубы, он впился пальцами в ее бедра, заставляя их двигаться быстрее.

Сильнее.

Удовольствие в ее глазах сменилось страхом, и она вцепилась в его руку, все еще сжимавшую ее горло, выпустив хриплое хриплое дыхание.

Он сжал сильнее. Еще сильнее.

-Убей ее, - приказал голос.

- Нет! — прорычал Зевандер, пытаясь убрать руку с ее горла, но она не двигалась.

-Зевандер! —крики Маэвит эхом раздавались в его голове. -Зевандер!

Звук мрачного смеха пробежал по его спине. -Ты будешь мне предан. Или я заберу все, что для тебя важно.

ГЛАВА 60 МАЭВИТ

Свет танцевал на моих веках, и я поморщилась от яркости, потянулась и зевнула. Странная вибрация сотрясала кровать, за моей спиной раздался хриплый звук. Я открыла глаза и обернулась, чтобы увидеть Зевандера, лежащего рядом со мной, весь его тело сотрясалось судорогами.

Его кожа была покрыта густым слоем пота, волосы прилипли к лицу. Руки были согнуты в локтях, кулаки сжаты.

Нахмурившись, я поднялась с кровати и посмотрела ему в глаза — черные, как уголь, с мелкими черными венами, расходящимися от глазниц. При этом виде по моей груди пробежал ошеломляющий холод, и от призрачного прикосновения ужаса по коже побежали мурашки.

- Зевандер? - Я решилась прикоснуться к нему, и когда я это сделала, жгучий жар обжег мне кончики пальцев. - Ай! - Я отдернула руку, сжав пальцы. Паника поднялась мне к горлу. Я выбралась из постели, стараясь не потревожить его, и распахнула дверь. На другой стороне Элоуэн смотрела на меня с любопытством.

- Я не знаю, что с ним! Я проснулась, а он... Он не реагирует на меня. Он весь горит.

Она наклонила голову и, хромая, прошла мимо меня в комнату, остановившись у кровати. Не прикасаясь к нему, она поднесла ладонь к его дрожащему телу и закрыла глаза. - Бездна связывает.

- Что это?

- Что-то захватило его разум и не отпускает его. Это может случиться, когда ты попадаешь в состояние калигорья.

Калигорья. Я вспомнила термин, который упомянул Долион в тот день в тренировочном зале, когда я потеряла сознание. Он назвал это темной стороной разума.

Я взглянула на Зевандера, чьи мышцы были так сильно напряжены, что удивительно, как они не разорвали его кожу. - Как мы можем это остановить?

- Никак. Поэтому это и называется бездной. Никак не добраться до него. Но нам нужно сбить его температуру.

— Его сила — это черное пламя. Может, это как-то связано с этим?

Она пожала плечами и снова проковыляла мимо меня. — Может быть. Это, безусловно, объясняет его глаза.

— Я... я раньше контролировала черное пламя. Я повернулась к ней и последовала за ней, когда она направилась к миске на кухонной столешнице.

— Ты. — Она фыркнула и направилась к двери.

На мне была только туника Зевандера, и я бросилась через комнату за плащом, который он мне одолжил, остановившись, чтобы посмотреть на его страдающее тело. Боль сдавила мое сердце, и, стараясь не коснуться его кожи, я откинула прядь волос с его лба.

- Останься со мной, — прошептала я и накинула на себя плащ.

Вместо туфель на плоской подошве, которые я носила с платьем, я натянула его огромные сапоги, доходившие мне до бедер. Неуклюжими шагами я погналась за ней по снегу, дрожа от ледяного холода, который кусал мою обнаженную кожу. Звонкий звук привлек мое внимание к другой стороне Лачуги, и я побежала так быстро, как позволяли сапоги.

Я нашла ее рядом с колодезным насосом, наполняющей чашу и кувшин водой. - Я говорю тебе правду. Я уже контролировала его пламя раньше, — сказала я, наблюдая, как она меняет кувшин на чашу, которую она сунула мне в руки, пролив часть воды на мою руку.

- Никто не контролирует Сейблфайр. Он дикий и хаотичный и делает то, что хочет. - Несколько нажатий на колодец наполнили кувшин, и она прошла мимо меня.

- Ну, что бы ни было внутри меня, оно отлично справляется со своей задачей.

Старуха резко обернулась. - А что внутри тебя?

Я не знала, как ответить на этот вопрос, и чем дольше я спорила с женщиной, тем дольше страдал Зевандер. - Ничего.

Онахмыкнулаи повернулась в сторону хижины. Войдя внутрь, она достала из шкафа несколько аптекарских банок — с травами, как я догадалась — и мы вдвоем вернулись к Зевандеру.

Там она постаралась развязать брюки, которые он расстегнул накануне вечером, но так и не снял. Когда она резко дернула их вниз по его бедрам, я перекинула руку через ее руку.

- Что ты делаешь?

- Снимаю с него как можно больше одежды. - Ее густые брови практически заскрипели, когда она их подняла. - Ты никогда не сбивала температуру, девочка?

Я отступила и отвернулась, когда еще один сильный рывок спустил его брюки до середины бедер, освободив его мужское достоинство.

- Боги…» Тревога в голосе Элоуэн заставила меня повернуться к нему, и мое сердце сжалось в груди.

Пока Зевандер лежал в судорогах, его член оставался твердым и полностью возбужденным. Снизу он был грубо проткнут металлическими стержнями, которые простирались по всей его длине. Шрамы покрывали его бедра и пах, словно он когда-то подвергся невообразимым издевательствам. Тонкие белые линии, тянувшиеся от бедра к бедру, заставили меня предположить, что его били кнутом по паху. Некоторые шрамы были более глубокими, словно его порезали лезвием.

Элоуэн провела пальцем по одному из шрамов на его бедре. - Яд. Это видно по фиолетовой полоске кожи, — сказала она, указывая на кривой рубец, где кожа срасталась.

Слезы замерли в моих глазах, и я отвернулась, с трудом сглатывая слюну.

- Какое ужасное существо сделало это? - Элоуэн

- Это сделали соласионы, — сказала я, стиснув зубы, чтобы сдержать эмоции. Один только вид его побоев заставил меня захотеть разорвать каждого из них на куски.

- Они поработили его. - Я моргнула и прочистила горло. - Может, мы вернем ему немного достоинства?

Элоуэн кивнула, и я взялась за другой край его брюк, помогая ей осторожно подтянуть их на бедра, прикрыв его, как раньше.

Она протянула мне мочалку, которую я окунула в холодную воду, которую она набрала. - Попробуй немного охладить его. Я посмотрю, если у меня где-нибудь есть заклинание, чтобы остановить судороги, — сказала она, направляясь к двери.

Кивнув, я приложила тряпку к его коже, и его мышцы дернулись при контакте. Слегка надавливая, я протерла тряпкой его горло и подбородок. Еще раз окунув тряпку в воду, я отжала лишнюю воду в миску и протерла тряпкой его щеки и лоб.

Он все еще дрожал под моей рукой, все его мышцы казались напряженными.

- Зевандер, — прошептала я. - Если ты меня слышишь, пожалуйста, вернись.

Я продолжала окунать тряпку в воду и прикладывать ее к его коже. Когда я дошла до его груди, я вздрогнула, увидев, насколько напряжены его мышцы, и как больно ему, наверное, от этого постоянного напряжения. У меня самой защемило в груди, когда я посмотрела на него.

- Что с тобой случилось? - Я промокнула тканью его волосы, стараясь не касаться глаз. При ближайшем рассмотрении я даже не могла разглядеть его радужную оболочку — вся поверхность глазного яблока почернела. Я осторожно положила руку на его веки, чтобы закрыть их.

Элоуэн появилась в дверном проеме. - Надо собрать в лесу травы. Тенькорень и лисий корень.

- Мне пойти с тобой?

— Нет. Останься с ним. Я скоро вернусь.

Я повернулась к Зевандеру и продолжила протирать его, гадая, что же вцепилось в его разум, пока я спала.

* * *

Прошло, наверное, час, и я в сотый раз провела тряпкой по его телу, прислушиваясь к Элоуэн. Наверное, было очень трудно найти нужные ей травы и корни?

Зевандер все еще бился в судорогах, его мышцы все еще дергались, но я, по крайней мере, могла прикоснуться к его коже, не обжигаясь.

Я поднялась на ноги и, фыркнув, заглянула в окно. Не увидев Элоуэн, я вышла из комнаты в поисках чего-нибудь, что можно было бы надеть в холодную погоду, чтобы пойти ее искать. Комната напротив нашей была аккуратной и чистой, кровать застелена, одеяла сложены, у стены стоял небольшой комод. В первых трех ящиках ничего не было. Только открыв четвертый, я нашла пару старых брюк с дырками и потертостями.

Я натянула их, пояс был в два раза больше моего размера, и я дважды обмотал шнурки вокруг себя, чтобы затянуть их. Под кроватью я заметила пару кожаных сапог. Хотя они были все еще больше моего размера, они сидели на ноге плотнее, чем сапоги Зевандера, поэтому я переобулась, прежде чем взять плащ.

Еще раз проверив Зевандера, я вышла за дверь в поисках Элоуэн.

Температура, должно быть, упала примерно на десять градусов с тех пор, как я впервые вышла на улицу утром. Вонковья всегда славилась довольно суровыми зимами, но я не помнила такой морозной.

После долгого путешествия по снегу я оказалась перед страшной аркой. Странно, что даже после того, как я прошла через нее однажды, я все еще колебалась, входить ли в тот лес.

В моей голове возник образ Зевандера на кровати, и я поспешила мимо барьера, глазами ища пожилую женщину. Облачность на фоне снега отражала яркий свет, от которого у меня затуманилось зрение.

Не осмеливаясь окликнуть ее, я прошла глубже, не спуская глаз с арки.

Вдали я заметила темную фигуру на снегу.

Осторожно приблизившись, я держалась ближе к деревьям, на всякий случай. Подойдя ближе, я разглядела лежавшую на земле Элоуэн и, ахнув, бросилась к ней. - Элоуэн?

Она не шевелилась, ее глаза были закрыты, словно она спала. Рядом с ней на земле лежала корзина с травами и корнями, а по снегу были разбросаны красные капли крови.

Я подняла взгляд на окружающий лес, быстро оглядев его, чтобы убедиться, что в деревьях не прячутся зверь или существа. Не увидев ничего, я встряхнула ее плечи. - Элоуэн?

Она не шевелилась и даже не вздрогнула.

Я подняла ее рукава и сдернула шарф с ее горла в поисках раны, из которой текла кровь. Ничего не было. На ее лице тоже ничего не было. На юбке не было следов крови. Глазами проследив за упавшими каплями крови, я визуально проследил их путь до задней части ее шеи. С усилием я толкнула ее, чтобы она пошатнулась в сторону, и обнаружила, что у нее оторван большой кусок плоти. Поняв, что это могут быть следы укусов, я снова осмотрела деревья, и когда я опустила ее обратно на землю, ее глаза широко раскрылись.

Блестящие черные глаза уставились на меня, и я с ужасом наблюдала, как ее лоб раздувался, становился все больше и больше, а кости скрипели, смещаясь и поглощая ее глаза.

Холодный шок парализовал меня, и я застыла, глядя на ее медленно удлиняющиеся зубы.

Беги! Сейчас же!

Я собралась с силами, чтобы броситься прочь, но она вытянула руку и схватила меня за руку. Я в панике задыхалась и пыталась вырвать руку из ее захвата. Резкий рывок руки отбросил меня лицом в снег.

Я перевернулась на спину, оттолкнувшись от нее, она подбежала ко мне на четвереньках, и на ее лице было видно только рт. Она издала ужасающий визг, который эхом разнесся по лесу, и залезла на меня, прижимая меня своей невероятной силой. Ее зубы почти достигли моих щек, но я выбросила правую руку и схватила ее за шею.

- Элоуэн! Пожалуйста!

Слюна капала с ее зубов на мой подбородок, и я отвернулась, изо всех сил стараясь удержать ее подальше от своего лица. Когда я вытянула шею, я заметила изображение, вырезанное на коре дерева неподалеку. Оно напоминало мне два глаза птицы, расположенные друг напротив друга и перевернутые, как зеркальное отражение друг друга. Оно было настолько не к месту, что я не могла не смотреть на него.

Я не могла отвести взгляд, как будто какая-то невидимая сила приковывала мое внимание к этому месту. Я смотрела на него,

Жар пронзил мою ладонь, и яркий свет ударил мне в глаза, почти ослепив. Я моргнула, чтобы избавиться от паривших перед глазами объектов, и когда я снова повернулась к Элоуэн, время снова понеслось вперед.

Чернота ползла от моих костяшек до кончиков пальцев, крепко сжавших ее горло. Позвоночник Элоуэн выпрямился, ее голова откинулась назад, и давление, давившее на меня, ослабло. Крошечные черные вены пульсировали под ее бледной белой кожей, становясь все толще и толще. Вены растянулись и охватили ее лицо, поглотив алебастровую белизну, пока, наконец, она не рассыпалась в черную пыль, которая упала на меня.

Кашляя, я откинулся назад, пока мой позвоночник не ударился о что-то твердое, и я вскрикнула, поворачиваясь, чтобы увидеть ствол дерева за своей спиной. Вернув внимание к Элоуэн, я увидела только ее изношенную одежду, лежащую кучей на разбросанной черной пыли, развеянной по снегу.

Я посмотрела на кончики своих пальцев, которые оставались черными, как оникс, и когда я повернула ладонь вверх,

изображение, которое я видела вырезанным на дереве, светилось на моей правой руке. Новый глиф. Вблизи я увидела, что это были два вертикально перевернутых глаза, но гребень каждого глаза на самом деле составлял косу. Две перевернутые косы.

Еще один взгляд на Элоуэн.

Смерть.

Глубокий рык заставил меня снова поднять глаза и увидеть двух бледнокожих существ, крадущихся ко мне сквозь деревья. Я вскочила на ноги и побежала обратно к арке.

Рычание позади меня говорило о том, что они преследуют меня, но я не остановилась и не обернулась, чтобы посмотреть, как близко они. Пробираясь по снегу, я бежала обратно к домику, а удушающий страх лишал меня воздуха, и я задыхалась и кашляла.

Мой ботинок зацепился за бревно, и я упал вперед, ударившись грудью о землю. Быстрый взгляд показал, что существа бегут за мной на четвереньках, и я вскочила на ноги, снова бросившись вперед.Арка стояла прямо передо мной.

Воздух жёг мои лёгкие, а мышцы дрожали, когда я пронеслась мимо неё на открытое поле, к коттеджу вдали.

Чем быстрее я бежала к нему, тем ближе казалось рычание, преследовавшее меня.

К горлу подступали надрывные рыдания, но я сжала губы, чтобы сдержать их. Зевандер нуждался в моем возвращении. Он нуждался во мне. Я отказывалась умирать. Я отказывалась оставлять его беззащитным и одиноким.

Я не умру в этом проклятом мире.

К тому времени, когда я добежала до крыльца, мои легкие колотились в груди, жаждая глотка кислорода. Ослабев от изнеможения, я ворвалась в парадную дверь коттеджа, закрыла ее за собой и заперла на замок. Прижавшись спиной к двери, я задыхалась, ожидая, когда эти существа ворвутся за мной. Рычание и скрежет проникали сквозь дверь. Сильный удар толкнул меня вперед. Еще один удар ударил по металлическим замкам.

- Стойте!

Я закричала, когда они в третий раз врезались в барьер.

Их рычание усилилось, и я зажала уши ладонями, зажмурив глаза. - Уходите, уходите, уходите!

Вокруг меня закружился холодный порыв ветра, и на мгновение я задалась вопросом, не пробрались ли они каким-то образом, но удары по двери прекратились, и я открыла глаза, увидев зловещую тишину, опустившуюся на комнату.

Только тихое бормотание из спальни говорило мне, что Зевандер все еще лежит там.

Осторожно шагая по половицам, я подошла к окну рядом с дверью и выглянула наружу. Сердце колотилось в горле. Десятки существ бродили по двору, рыча и щелкая зубами, но ни одно из них не подошло к двери. Словно они не могли.

Словно мое присутствие привело их в ярость, одно из них бросилось к крыльцу. Невидимая сила отбросила его назад через двор.

- Защита, — прошептала я. И тогда я вспомнила о символах, вырезанных на дереве на двери.

Отодвинувшись от окна, я огляделась в поисках тряпки и нашла ее на столешнице. Я разорвала ее на маленькие полоски и обмотала ими пальцы до самых почерневших кончиков, пока они не были полностью покрыты. Все мое тело дрожало, когда я хромая пошла в спальню, сняла сапоги и заползла в постель рядом с Зевандером. Даже без сознания он успокаивал меня, его массивное тело было как Железный щит, за которым я пряталась, пока монстры шагали за окном.

Если бы только он проснулся.

Пока его тело продолжало дрожать, я уткнулась лицом в его влажную кожу, которая снова начала нагреваться. - Пожалуйста, проснись, - прошептала я. - Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну.

ГЛАВА 61 ЗЕВАНДЕР

Крепко сжимая ее горло рукой, Зевандер прижал Маэвит к стене и вошел в нее так глубоко, что она захрипела. Промокший от пота, он трахал ее часами, и его тело не уставало. Усталость в ее глазах и вялость мышц говорили ему, что она с каждой секундой слабеет. Но он не мог остановиться. Что-то гнало его, подталкивая продолжать.

Чужое ощущение проникло в его вены, питая его безудержным желанием овладеть ею. Жестокая и насильственная потребность грызла его разум.

-Ты можешь иметь все, что хочешь. Иди, куда хочешь, —голос донесся сзади, словно Кадаврос стоял у него за спиной. Наблюдая, как он жадно овладевает ею.

Стиснув зубы, Зевандер зарычал, глядя на Маэвит и ее отвратительно сладкие пухлые губы. - Я не хочу ничего, кроме нее. - Кровь бурно пульсировала в его жилах, его аппетит усилился в эту бесконечную ночь. Он сильнее двигал бедрами и наклонил ее голову так, чтобы вонзить зубы в ее шею. Она тихо вскрикнула, но Зевандер не обратил на это внимания.

Звук ее жалобного голоса вызвал дрожь по его спине. Он хотел поглотить ее. Каждая клеточка его тела призывала его закончить внутри нее, наполнить ее, и он не остановится, пока не достигнет этого.

- Генерал Лойс лишила тебя этого удовольствия. Она сделала тебя таким.

Его слова проникли под кожу Зевандера, пробудив в нем дикую ярость, которая заставила его мышцы задрожать. - Даже сейчас ты не можешь по-настоящему насладиться ею, верно?

Лицо Маэвит превратилось в бронзовую кожу и желто-русые волосы женщины, которая терзала его в кошмарах, когда он был еще парнем. Она запрокинула голову и засмеялась, крепко вцепившись пальцами в его волосы.

-Я люблю хороший секс из ненависти, — сказала она,

Его тело умоляло отстраниться от нее, но он не мог. Он не мог остановиться. Неутолимая потребность продолжать разрывала его сопротивление. Отвращение, которое он испытывал, как маслянистая черная грязь, жгло его в желудке.

- Пожалуйста, проснись, - прошептала Маэвит. - Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну.

Звук ее голоса обезоружил его, и Зевандер огляделся. Его охватило чувство стыда при мысли, что она смотрит, как он трахает Лойс. Он повернулся к отвратительной женщине, но увидел, что Маэвит прислонилась к стене, склонив голову набок.

Он возобновил свои толчки, пот струился по их телам ручейками. Он провел языком по изгибу ее шеи, собирая соленый вкус ее кожи.

-Ты трахаешься словно с трупом. -Слияние голосов Маэвит и генерала Лойс вызвало в нем волну отвращения, и он уставился на нее, наблюдая, как волосы Маэвит становятся светлыми. -Трахни меня как следует, или потом будет наказание.

Закрыв глаза, он отвернулся, продолжая двигать бедрами в ней.

-Сильнее, — сказали слившиеся голоса.

-Сильнее. - На этот раз выделялся голос генерала Лойс.

Зевандер зарычал и поднес руку к ее рту. - Хватит!

- Если тебе не понравилось то, что я с тобой сделала, то почему ты дал мне свое семя? — издевательски спросила Лойс.

Он сильнее прижал ее к стене, и несчастная женщина рассмеялась, и этот звук отразился от его черепа в виде безумного шума. Кульминации не было видно. Мучения не заканчивались.

- Ты слышишь меня, Зевандер? — спросила Маэвит, ее голос прервал его мысли.

Он огляделся в поисках ее.

- Разве она не все, что ты хотел? — прервал его Кадаврос, и холодный порыв ветра коснулся его затылка. -Возьми ее. Сделай ее своей. Ты можешь иметь ее так навечно.

Он снова поднял глаза и увидел, что проникает в Маэвит, ее глаза были закрыты, словно она была полностью без сознания.

Да.Вечность. Тьма сдавила его мозг, и Зевандер отнес ее к кровати, бросив на матрас. Ее безжизненное тело не сопротивлялось, когда он перевернул ее на живот, и, приставив свой член к ее входу, он снова замер, услышав ее голос.

- Я помогу тебе.

Он нахмурился, ее голос был таким ангельским и чистым, что его гармоничность заставила его живот сжаться от стыда. - Маэвит? - С зажмуренными глазами он покачал головой, а когда открыл их, поднял руки и обнаружил, что они покрыты блестящей черной жидкостью.

Он опустил взгляд на ее обнаженное тело и кровь на ее бедрах и горле, где он укусил ее ранее.

Из раны по ее бледной коже ползли крошечные черные вены, пульсирующие, как сердце.

Острая боль пронзила его грудь, и он пошатнулся назад, его тело охватил холод от шока. - Маэвит?

Слезы наполнили его глаза, когда он перевернул ее и обнаружил, что из следа укуса на ее горле сочится маслянистая черная субстанция. - Нет, нет, нет. Что я наделал? Что я, черт возьми, наделал!

Он поднял ее на руки, прижимая к себе. - Проснись, Маэвит.

Вокруг него раздался мрачный смех, звук которого звенел в его голове. -Как я уже сказал, я могу отнять у тебя все.

- Даже твою любимую игрушку, - добавила Лойс.

Он уткнулся лицом в волосы Маэвит, но того восхитительного аромата, которого он так жаждал, уже не было. В его носу жгло только холодное зловоние гниения и болезни. Жгучая жара пронзила его грудь, как вспышка черного огня. Адреналин хлынул по его венам, когда он пытался удержать ее, пока пламя пожирало ее безжизненное тело. - Нет! Нет, нет, нет! - За считанные секунды она распалась в его руках, и все, что осталось, — это маленький красный камень с серебряными вкраплениями, застрявший в его ладони.

- Нет! Маэвит, пожалуйста.Нет! —зарычал он, и раскаленная ярость пронзила его кровь, как лава.

- Зевандер?

Услышав ее голос, он огляделся в поисках ее.

- Ты слышишь меня? Вернись ко мне.

- Где ты? Скажи мне, где ты!

- Открой глаза, Зевандер. Открой их!

Но его глаза были открыты. Они были открыты все это время.

- Посмотри на меня, - прошептала она. - Пожалуйста.

Насилие в нем успокоилось, и зверь, разрывавший его грудь, наконец затих. Он выдохнул и закрыл глаза. Когда он снова их открыл, Маэвит смотрела на него, их ладони прижались друг к другу.

Ее глаза сияли серебром.

ГЛАВА 62 МАЭВИТ

Я выдохнула отрывистый вздох, глядя на прекрасное затмение в глазах Зевандера. - Привет.

Я не думала, что простое прикосновение моих ладоней к его ладоням вызовет пламя, но я чувствовала, как оно втягивает меня, как это восхитительное тепло согревает мои кости, когда я приказываю ему.

Его тело перестало дергаться, и хотя его зрачки оставались расширенными, золотисто-оранжевая полоска начала расширяться, заменяя жуткую черноту, которая была раньше.

Смущение промелькнуло на его озадаченном лице, и он вскочил, отвернувшись от меня, и перекинул ноги через край кровати. Мышцы его спины дернулись, и он наклонился вперед, обхватив голову руками.

— Зевандер? — осторожно спросила я, не совсем уверенная, в своем ли он уме.

— Что я сделал? — Он провел руками по голове, растрепав волосы.

Нахмурившись, я покачала головой. — Что ты имеешь в виду? Ты ничего не сделал.

— Твои глаза... они стали более серебристыми, чем раньше.

Прикоснувшись пальцем к моей щеке, я огляделась по комнате в поисках зеркала, но не нашла ничего, в чем могла бы увидеть свое отражение. - Я не знаю, почему. - Элоуэн сказала, что только смерть может сломать заклятие. Может быть,еесмерть? Зажмурив глаза, я покачала головой, изгоняя из головы жуткие образы, как она взрывается в прах от моей руки.Не сейчас.

- Я причинил тебе боль, — сказал он хриплым голосом.

- Ты никогда не прикасался ко мне, Зевандер. Ни разу. - Его тело дрожало, мышцы были напряжены и сведены в судороге, и мне захотелось прикоснуться кнему. Утешить его. Я протянула к нему руку, но остановилась. Не желая рисковать его неприятием в этот момент, я вместо этого поднялась на четвереньки. - Я принесу

- Ты, наверное, ужасно обезвожен. - Подавая ему чашку, я наблюдала, как его грудь поднимается и опускается от глубоких вздохов, словно он пытался успокоиться. Мне очень хотелось спросить его, что так взволновало, но я решила подождать, пока он не переведет дух.

Он взял чашку и понюхал ее, сморщив нос. Колодезная вода. Ничего похожего на свежую, чистую воду, которую я пила в Эфирии. Он опрокинул чашку и вытер рот тыльной стороной ладони. - Я лучше выпью спиртное.

Кивнув, я вышла из комнаты и вернулась с бутылкой спиртного, которую Элоуэн дала ему накануне вечером.

Дрожащей рукой он налил его в чашку и выпил залпом.

Умывальник все еще стоял у кровати, и я окунула тряпку в воду, отжав лишнее. - Можно? — спросила я, поднося ее к нему.

Он посмотрел на меня, сел прямо, и я прижала тряпку к его лицу. Он не отрывал от меня взгляда, пока я протирала прохладной тряпкой его лоб, щеки и шею.

В тишине между нами мои мысли взяли верх, и я представила, как он никогда не пробуждается от этого заклятия. Остается один в этом домике, день за днем, с этими существами, бродящими по двору. Ждущими возможности проникнуть внутрь. Глаза защемили от слез, и я быстро отвернулась, окунув тряпку в свежую воду. Я прочистила горло: - Я не знала, если ты... - Слова не шли, я боролась, сдерживая эмоции.

Массивные руки обхватили меня и потянули на кровать рядом с ним. Его тело все еще дрожало, когда он прижал меня к себе. Он не двигался, только дышал, и я не сопротивлялась его удушающему объятию, а позволила ему держать меня. Тихие слезы облегчения скатились по моим вискам.

- Я думал, ты меня оставил. Навсегда. - Мой голос дрогнул на последних двух словах, и я моргнула, сдерживая слезы.

- Куда ты ушел?

Он не ответил сразу, а сжал мои пальцы, как будто я могла попытаться уйти от него. - В ад, — наконец прохрипел он, его голос был болезненно сухим. - Я был в аду.

Я подняла свою свободную руку, чтобы нежно погладить его неповрежденную щеку, и слезы снова наполнили мои глаза. - Я так боялась.

Он откинул мои волосы с лица и посмотрел на меня. Без предупреждения он наклонил свои губы к моим, и я закрыла глаза, когда он поцеловал меня. Меня охватило утешительное тепло, и всепоглощающее чувство спокойствия и безопасности растопило мои кости. Он пропустил пальцы сквозь мои волосы. Дыхание участилось. Схватив меня за бедро, он притянул к себе, заключив в безжалостные и жесткие объятия.

Легкие просили воздуха, я повернулась, чтобы прервать поцелуй, но он усилил объятие, не давая нам разъединиться. Потребность в воздухе стучала в груди, заглушаемая облегчением от того, что он был здесь. Живой, бодрствующий и целующий меня.

Когда он наконец отстранился, он держал мое лицо в ладонях, и мы оба боролись за дыхание. - Даже сейчас я сомневаюсь, что это реально.

- Я здесь. Я реальна. - Я схватила его за руки, а он запустил пальцы в мои волосы.

Он снова прижался губами к моим, поцелуй был еще более страстным, чем предыдущий, а его руки сжимали мои волосы. Он целовал меня с безжалостной властностью, поглощая мой рот своим языком.

Зло и яростно, словно он мне не верил. Словно он искал ясности в наших соединенных губах. Его ноги напряглись над моим бедром, притягивая меня к нему, прижимая его пах ко мне.

Так поглощенная бурей противоречивых эмоций, я бездумно потянулась к его расстегнутым брюкам, скользя рукой к кончику его эрекции.

Крепкая хватка удержала меня на месте, и он прервал поцелуй. - Не делай этого.

Унижение обжигало мое лицо, и я отдернула руку, вспомнив о шрамах на ней. - О, боже, прости.

Как ни трудно было двигаться в его стальном объятии, я отвернулась от него, чувствуя в горле густую ненависть к себе.

О чем я думала?

Руки обхватили меня, притягивая обратно, и он прижал меня к своей груди. На мгновение он просто дышал на мою шею, а моя голова продолжала наказывать меня за мою бездумную глупость. - Прости меня, — сказал он, и я нахмурилась.

- Проститьтебя? - Слезы задрожали в моих глазах. - Это я прикоснулась к тебе без разрешения.

- А ты моя, чтобы я тебя трогал, Маэвит. Я жажду твоего прикосновения больше, чем следующего вздоха. - Его пальцы впились в мой живот, когда он крепко прижал меня к себе. - Но я видел видения... чертовски ужасные вещи. Вещи, которые не могу выбросить из головы. Даже сейчас я вижу и чувствую все. Словно это живет внутри меня.

- Какие вещи?

Я прошептала, пытаясь представить, что может быть хуже того, что мы с Элоуэн обнаружили, когда она сняла с него брюки.

Он покачал головой. - Я никогда не скажу этого вслух.

Острая вина защемила мои мысли. - Я видела шрамы. Металлические пирсинги. - Я проглотила унижение, подкатившее к горлу, и повернулась к нему лицом. - Мы пытались сбить твою температуру.

Раздеть тебя и... я увидела. Ты страдал.

- Я был молод. Беззащитен. Я больше не тот парень, — грубо сказал он, словно я считала его слабым из-за того, что с ним произошло.

Мое сердце разрывалось от мысли о том, что ему пришлось пережить. Эти шрамы рассказывали душераздирающие истории. Нет, я не считала его слабым. Наоборот.

- Ты, должно быть, был исключительно сильным. - Я провела подушечкой большого пальца по его губам. - И испытывал сильную боль.

Он отвернул голову в сторону, отвергая мою ласку. - Не жалей меня.

- Уверяю тебя, я не испытываю к тебе жалости, Зевандер. Сейчас я испытываю многое, но жалость — не одно из этих чувств.

Резкий гнев в его глазах померк, когда он повернулся ко мне. - Что ты чувствуешь?

Я подумала об этом на мгновение, слова в

Даже если природа моего влечения не была основана на эгоистичных желаниях, а на стремлении избавить его от боли и доставитьемуудовольствие, чтобы он чувствовал себя хорошо и достойным, меня не покидало покалывающее чувство стыда, душившее мои слова. - Я не хочу говорить, боясь, что буду звучать как все, кто когда-либо причинял тебе боль. - Я опустила взгляд, не желая смотреть на него.

Его палец зацепил мой подбородок, заставляя меня посмотреть ему в глаза. - Ты никогда не будешь такой, как они. - Он нахмурился, провел пальцами по моим волосам, а затем сжал их в кулаке. - Но я не доверяю себе в отношениях с тобой. Что-то овладело моим разумом с такой легкостью, что это беспокоит меня.

- Элоуэн сказала, что ты попал в темное пространство. Калигорья.

- Я уже попадал в Калигорью во время тренировок. Но это было другое. Это было, пожалуй, впервые, когда я почувствовал... что застрял там. - Тени в его глазах замерцали, и он поморщился, словно переживал тот момент заново. - Моя голова — не безопасное место, Маэвит.

Я теряю рассудок, как и Бранимир. Тебе лучше держаться подальше. - Разжав пальцы, впившиеся в мои волосы, он отвернулся, но я схватила его за руку. - Нет. - Впившись ногтями в его бицепс, я отряхнула с головы всякие смиренные порывы. Моя упрямая настойчивость отказывалась принимать его отказ. - Я не позволю. Ты не оставишь меня здесь одну.

Я не позволю этого и не позволю тебе снова уйти в свои мысли.

Мышца на его челюсти дернулась от того, что он крепко стиснул зубы. - Я не мог себя контролировать. Я мог легко остаться в том состоянии ума. То, что я видел... и сделал... Я не мог от этого убежать.

- Но ты убежал. По милости богов, сил или судьбы, ты убежал.

- Боги ничего не сделали. Это была ты, Маэвит. Благодаря милости порхающей веревки, которую ты сумела дернуть достаточно сильно.

Приложив руку к его щеке, я направила его мучительные глаза на свои. - Если ты снова погрузишься в это состояние, я схвачу эту веревку обеими руками и вытащу тебя обратно.

Морщины на его лбу углубились. - А если в следующий раз это не сработает?

- Я не отпущу. Обещаю. - Я едва успела вздохнуть, как его губы снова прижались к моим, заставляя меня задохнуться от поцелуя, который наполнил меня облегчением.

Он обхватил мое лицо руками, удерживая меня в этом затаенном мгновении, а затем прижался лбом к моему. - Я никогда не узнаю, что за семь чертовщин вдохновило вселенную послать тебя ко мне, Маэвит.

- Некоторые могут назвать это наказанием, — сказала я, улыбаясь.

- Если это наказание, то я готов принять вечное страдание. - Последовавший за этим поцелуй был нежным и дразнящим, он просто коснулся моими губами его губ. - Ты поглощаешь меня целиком, маленькая лунная ведьма.

Я подняла руку, чтобы провести пальцами по его челюсти, и поняла, что они все еще забинтованы.

Словно он только что это заметил, он схватил мою руку и нахмурился. - Что это?

- Я боюсь прикоснуться к тебе.

- Почему?

Я отвернулась, и снова из мрачных глубин моей совести поднялись стыд и вина. - Я убила этой рукой.

- Элоуэн?

Сжав губы, я кивнула, отгоняя эмоции, которые угрожали поглотить меня. Как глупо я, наверное, выглядела в его глазах. Человек, который легко лишал жизни.

Который убивал без колебаний и угрызений совести. - Она превратилась в одну из них, напала на меня, и я схватила ее за горло. Следующее, что я помню... мои пальцы почернели, и... она превратилась в прах. - Опустошенность того момента обхватила мое сердце, и слезы наполнили мои глаза. - Прости. Я знаю, что для тебя это звучит глупо, но... убив ее голыми руками... я почувствовала себя... монстром.

- Ты не чудовище. - Он схватил мою руку и размотал тряпку с моих пальцев, подняв их к своим губам, словно собирался поцеловать их.

Ужас напряг мои мышцы, и я сжала руку в кулак. - Нет. Не делай этого. Я не хочу причинить тебе боль.

- Воля владеющего, Маэвит. Магия действует только по твоей воле.

Запомни это. - Он развернул их и поцеловал кончики моих пальцев.

Я затаила дыхание, ожидая, что ужасная пульсирующая тьма накроет его, как это было в лесу. Истерическая паника забурлила в моем желудке, когда в моей голове возник образ перевернутых глаз птицы, и я дернула руки, чтобы освободиться. - Нет! Подожди! Пожалуйста!

Он остановился и посмотрел на меня. - Ты не причинишь мне вреда. - Не отрывая от меня взгляда, он засунул мои пальцы себе в рот, и я с упоением наблюдала, как он сосет кончик одного из них. - Магия требует твоего приказа.

- Но у меня такие... навязчивые мысли. Мысли, которые я иногда не могу контролировать.

- Это мысли. Не воля. - Он провел моим пальцем по острым краям своих зубов. - Я могу представить, как впиваюсь в твою плоть, практически чувствую вкус крови на языке, но скорее вырву себе сердце, чем причиню тебе боль таким образом. Понимаешь разницу?

Очарованная им, я кивнула.

- Никогда не бойся своей силы. - Он провел большим пальцем по моей щеке, глядя мне в глаза. - Твои глаза завораживают.

Хотя часть меня хотела увидеть их, я не могла вынести мысли о том, что означает их изменение. - Я не могу не задаться вопросом, если ее смерть не сломала заклинание, скрывающее их.

- Возможно. - То, как он на меня смотрел, заставило меня задыхаться. - Ты опасно прекрасна. - Все еще держа меня за лицо, он снова поцеловал меня, и я растаяла в его объятиях. Он провел губами по моей челюсти к шее и направил мою руку вниз, внутрь его брюк.

Я почувствовала, как его дыхание замерло на моей шее,

Мое сердце билось, тревожно и неровно, как планкетта, ожидающая команды своего владельца. - Это нормально? — спросила я.

Он кивнул, прижавшись ко мне. - Я не знал, что почувствую себя так.

В животе у меня завязался узел, и меня охватило мучительное раскаяние, но потом я почувствовала, как он улыбнулся у меня на шее, и он сжал мою руку, напрягая мышцы, когда обхватил меня рукой за спину, прижимая к себе. Он выпустил стон и сдвинул бедра, выдыхая дрожащее дыхание на мою шею. Тепло пульсировало в моей ладони, где я держала его, и хотя я еще не сделала ни одного движения, он выпустил глубокий, мужественный стон.

Взгляд вниз показал серебристую полосу света там, где моя рука соприкасалась с его кожей. Кратковременная паника потрясла мои нервы при виде того, что я причиняю ему боль, но тепло поднялось по моему запястью в виде знакомых черных лент пламени, когда его сила втянула меня, притягивая, как крошечные нити, дергая мою матку. Восхитительное ощущение заставило меня заерзать рядом с ним.

Его рука сжала мою сильнее, ее длина и объем затрудняли обхват пальцами. - Я не позволял женщинам прикасаться ко мне так уже несколько столетий.

Я молча упрекнула себя за то, что получила от этого удовольствие, и захотела выбить из себя это чувство удовлетворения после того, как увидела шрамы.

Наконец он отпустил мою руку, спустил брюки по бедрам и снова привел мою ладонь к себе. Прижав свой лоб к моему, он уставился между нами, как будто очарованный видом своего члена в моей руке.

Металлические стержни впивались в мою ладонь, возбуждая мое воображение.

Какие ощущения они доставляют внутри женщины? Мой живот скрутился при виде того, как они трутся о мою самую чувствительную плоть. - Можно я их потрогаю? — спросила я, и, получив его согласие, позволила своим пальцам исследовать его набухшую плоть. Гладкие, тупые концы стержней щекотали мои пальцы, а мягкая кожа пульсировала толстыми венами, когда я скользила по ним к изогнутому гребню его головки.

Обе руки запутались в моих волосах, он обхватил мое лицо с обеих сторон и поцеловал меня в лоб. - Ты сводишь меня с ума, женщина. - Он выпустил стон, и волнующая слабость пробежала по моему позвоночнику.

Его слова подстегнули меня продолжать, нежно обводя пальцем головку, из которой сочилась липкая жидкость. Я размазала ее по его коже, вспоминая прошлую ночь, когда он сосал мое возбуждение со своих пальцев. Любопытство узнать, каков его вкус, наполнило мой рот слюной.

Погруженная в свои размышления, я поднесла руку ко рту, закрыла глаза и высосала соленый вкус, покрывавший мои пальцы. Открыв глаза, я увидела, что он смотрит на меня, и быстро опустила руку с лица.

Он схватил меня за запястье, не отрывая взгляда от моего. Хотя он не сказал ни слова, его выражение лица было ясным. Сосредоточенным.

Заинтригованным.

Как только он отпустил меня, я снова сунула их в рот и высосала дочиста, наслаждаясь на этот раз их вкусом. Когда я слизнула последние капли с губ, я увидела, как его глаза потемнели от удовлетворения и вожделения. Я снова наклонилась, провела пальцами по этим стержням, а он облизнул губы, глядя на меня.

- Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он и вцепился кулаком в мои волосы.

Я никогда не хочу причинять тебе боль, Маэвит.

- Ты не причинишь. - Я наклонилась вперед и поцеловала его шею, а мои пальцы ласкали его кожу, и он задрожал. Даже самое легкое прикосновение, казалось, глубоко на него влияло. - Могу я... - Во мне вспыхнуло чувство унижения, и я покачала головой. - Неважно.

- Можешь что?

- Я хочу почувствовать их на своем языке.

Он усмехнулся. - Эти любопытства станут моей гибелью. - Он снова поцеловал меня в лоб. - Мое тело принадлежит тебе, Маэвит. Оно твое.

Меня пронзило волнение, когда я уставилась на его массивное, мускулистое тело и провела свободной рукой по глубоким ребрам и твердым плоскостям его груди.Мой. Как огромное ночное небо, занятое одной-единственной звездой. Свирепая и прекрасная тьма, которую я не имела ни права, ни возможности назвать своей.

Я представляла его как великолепное пиршество, распростертое передо мной, которое я эгоистично хотела съесть, не оставив ни крошки.

Я оседлала его ноги и провела пальцем по одному из пирсингов. - Они болят?

Он провел языком по губам и покачал головой.

Опираясь ладонями о матрас, я наклонилась вперед и еще раз взглянула вверх, чтобы увидеть, как он смотрит на меня. Вид его глаз, полных жажды, заставил мое сердце забиться чаще. Я опустилась к его паху, вдыхая его восхитительный мужской запах, и провела языком по одному из пирсингов. Тот же соленый вкус, что и у жидкости, вытекающей из его кончика, наполнил мой рот, когда я обхватила губами конец кольца.

Его бедра напряглись подо мной, и он зашипел, сильно прижав затылок к подушке, а вены на его шее пульсировали на поверхности.

Металлический привкус остался на моем языке, когда я провела им по толстой жилке кожи, проходящей по центру каждого кольца и вдоль бархатистой длины его ствола.

Он стонал и извивался, но не отталкивал меня. Когда я дошла до кончика его члена, я обвела языком маленькую щель и высосала жидкость.

- Маэвит, что ты со мной делаешь? - Пропустив пальцы сквозь мои волосы, он медленно выдвинул бедра вперед и выпустил стон, когда кончик проник в мои губы.

Когда я раскрыла рот, чтобы принять его толщину, я почувствовала боль в челюсти и подняла взгляд в поисках его одобрения.

Глядя на меня сверху вниз, он провел большим пальцем по моей щеке, и на его лице отразилось выражение болезненного экстаза, когда я продвинула губы дальше, по толстому гребню его головки. - Боже мой, — сказал он, сжав челюсти. - Видеть тебя такой... - Он запрокинул голову, напрягая мышцы шеи. - Черт.

Вид его восторга подстегнул меня взять его еще глубже, пока головка не коснулась задней части моего горла, и я не задохнулась, быстро отстранившись от него. Прижав тыльную сторону ладони к рту, я боролась, чтобы проглотить кислоту, которая поднялась в нос.

- Прости, — сказала я задыхающимся голосом. - Он такой большой.

Он

Бросив свои исследования, я поднялась по его телу и легла рядом с ним, где он обнял меня крепко. - Хотела бы я быть немного более опытной в этих вещах.

- Неважно, опытна ты или нет. Ты единственная, кто заставляет меня что-то чувствовать. - Он переплел свои пальцы с моими и поцеловал тыльную сторону моей ладони. - Твой запах, твои губы, твои прикосновения. Я думаю только об этом.Непрерывно. - Поцелуй в подбородок. - То, как ты проникла в мою голову... - Запутавшись в моих волосах, он оттянул мою голову назад и провел зубами по моей шее, угроза укуса ускорила мой пульс. - Я жажду каждую часть тебя с нечестивой жадностью.

Я улыбнулась, когда он стал целовать мою шею. - Кажется, такой аппетит делает тебя опасным хищником.

- Кажется, да. - Дьявольское веселье в его голосе вызвало мурашки по моей коже.

- Покажи мне, как ответить тебе взаимностью, - прошептала я. - Я хочу доставить тебе удовольствие.

Он замер и поднял голову, на его лице появилось настороженное выражение. - С какой целью?

- Что ты имеешь в виду? Для твоего удовольствия, и ни для чего другого.

Морщины на его лбу углубились, когда он посмотрел на меня, не говоря ни слова, как будто мой ответ заставил его замолчать.

Я прикоснулась рукой к его щеке. - Я хочу показать тебе, что ты вызываешь во мне.

Не отрывая от меня глаз, он повернулся настолько, чтобы поцеловать мою ладонь. - Мужчина не должен с таким энтузиазмом жаждать безумия, как я сейчас.

- Ты называешь меня сумасшедшей? — спросила я с улыбкой.

- Я называю тебя своей. - Его губы нашли изгиб моей шеи, и он навалился на меня, обхватив то, что, судя по твердости, которую я почувствовала, должно быть, было болезненно жесткой эрекцией. - «Подними рубашку, — приказал он, и я нервно кивнула и медленно подняла ее, пока мои груди не оказались обнаженными перед ним. Глаза его блестели от благодарности, он откинулся на пятки и смотрел на меня так, что у меня затрепетало в животе. - Боги, ты будешь моей гибелью. - Он наклонился вперед и нежно поцеловал мой живот. - Подними руки над головой. Держись за изголовье.

Без вопросов я обхватила пальцами деревянные спицы изголовья. Меня охватило волнующее чувство уязвимости, когда его большое тело нависло надо мной, каждый сантиметр которого представлял угрозу — от широких мускулистых плеч до мощных ног, которые могли раздавить меня одним сильным движением бедер. Я сдалась, как его пленница, полностью находясь в его власти.

Он лениво погладил свой член, закрыл глаза и стиснул зубы.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, не отрывая рук от изголовья.

Его мощное и покрытое шрамами тело, исписанное темной магией, мужественное и влажное от пота, пробудило во мне безудержное желание быть им поглощенным. Слышать, как его сильные руки разрывают мою одежду, чувствовать вес его тела, прижимающего меня к кровати.

Еще одно движение вызвало выделение жидкости из его головки, и я с восторгом наблюдала, как она капает на мой обнаженный живот. Он ускорил темп своих движений, прижав кулак к моей голове, и наклонился, втянув один из моих сосков в рот.

Как будто за мою душу дергали нитки, каждый толчок заставлял меня изгибаться к нему. Звук ударов плоти вбивал ритм желания в мои мышцы, настолько сильный и болезненный, что я корчилась от муки. Острая боль пронзила мою грудь, когда он укусил меня и застонал, тяжело дыша носом. Он двигался так быстро, что кровать задрожала.

Переключившись на другую грудь, он уделил такое же внимание моему другому соску — лизал, сосал, пробуждая во мне безумное желание, но чего? Я не знала. Я впилась ягодицами в матрас. Отчаяние. Нужда. Мои пальцы сжимали деревянные спицы так крепко, что они скрипели, словно собирались сломаться.

Татуированные пламени на его руках и плечах сдвинулись и затрепетали, оживая. Черные ленты огня хлестали по воздуху, как языки змеи. Пламя танцевало в пространстве между нами, и в тот момент, когда оно коснулось моего бедра, я выгнулась, выпятив грудь вперед и издав мучительный стон, когда импульсы лучистого тепла пронзили мою кожу. Пламя извивалось и проникало по моим венам в самое сердце, посылая крошечные вибрации тепла в мою матку.

Все еще катаясь по матрасу, я прикусила губу, бездумно опьяненная и снова испытывая боль.

- Зевандер, пожалуйста, - прошептала я. -Да'хадж михирит димитция. - Я нахмурилась, услышав слова, которые вырвались из моих уст. Еще более тревожным было то, что я знала их значение.Дай мне твое освобождение.

Он выпустил длинный, мучительный стон сквозь стиснутые зубы, запрокинув голову назад, чтобы показать выступающие вены на шее, как и раньше. Горячая жидкость брызнула из кончика его члена, разбрызгиваясь белыми струями по моему животу. Импульс за импульсом вырывался из него, покрывая мою кожу его освобождением. Дикое очарование овладело его глазами, когда он смотрел на меня и проводил ладонью по моей коже, размазывая жидкость по моему животу. Отмечая меня. - Ты моя, лунная ведьма. На всю вечность и все, что за ней. Ни одна душа никогда не была так тесно переплетена с моей, как твоя.

Мое сердце затрепетало от его слов, и холодное существо внутри меня ослабило свою хватку. Я провела кончиками пальцев по его щеке и по ужасному черному шраму на ней. - А ты мой, - прошептала я.

* * *

С наступлением ночи комната погрузилась в темноту. Я лежала рядом с Зевандером, крепко прижавшись к его телу, и наблюдала, как снаружи двигаются тени. Бледные существа с черными глазами. За время, пока мы лежали, изучая друг друга, их число увеличилось, а рычание и скрежет зубов усилились с восходом луны. Хотя ни один из них еще не пытался прорвать защиту, одно только знание о том, что так много их бродит снаружи маленькой лачуги, вызывало страх быть пожираемыми ими заживо.

Только ровный стук сердца Зевандера у моего уха помогал мне сохранять спокойствие.

- Мы вернемся утром, — сказал он. — Надеюсь, к тому времени их будет меньше.

Кивнув, я прижалась к нему еще сильнее. Хотя мысль о том, что я бросаю поиски своей сестры, вызывала тяжелую боль в груди, я не могла рисковать, чтобы с кем-то из нас что-то случилось.

Мои мысли вернулись

Нежная рука погладила меня по волосам. - Что тебя беспокоит?

- Ты однажды спросил меня, чего я боюсь. С тех пор я поняла, что есть еще одно. - Дрожащий вздох вырвался из меня, словно в этот момент спокойствия травма наконец нашла свое место в моей груди. - Отчаяние. Я боюсь быть настолько беспомощной, что вся надежда будет потеряна.

- Ты не беспомощна. Ты сильная, Маэвит. Ты боролась и выжила.

В моей голове всплыло воспоминание о том, как я лежала под дядей Феликсом, отчаянно сопротивляясь, пока он срывал с меня одежду. - Я боялась. Я действовала из страха.

- Страх вдохновляет на силу.

- Я не чувствовала себя сильной. Ни с дядей Феликсом, ни с Агатой. Ни с Элоуэн, ни с существами, которые преследовали меня до хижины. Я чувствовала себя счастливой, а удача в конце концов заканчивается. Если эти существа придут за нами ночью... - Удушающая паника сжала мои легкие, заглушая слова.

- Я не позволю ничему причинить тебе вред. - Он поднял мой подбородок пальцем, откинув мою голову назад, его глаза светились, как расплавленная лава. - Я убивал разными способами, Маэвит, но все, что осмелится причинить тебе вред сегодня ночью, пострадает самым жестоким из всех способов, — сказал он голосом, который был одновременно жестоким и леденяще спокойным. - Поверь мне, когда я говорю тебе это. - Его губы прижались к моим, и я крепче обняла его, позволяя ему окутать меня своей паутиной безопасности. - Они были бы глупцами, если бы рискнули таким образом. Ни одно существо не уцелело бы, когда я сожгу все дотла.

- Я не должна была возвращаться в это место. Не должна была уезжать из Эфирии. Я просто хочу вернуться в Эйдолон.

- Я отвезу тебя в Каликсар.

- Ты останешься со мной? — спросила я.

- Да. Король будет меня искать. Скорее всего, он казнит меня или арестует за то, что я оставил свой пост.

Я снова уткнулась лицом в его грудь, мучимая угрызениями совести. - Прости. Я не должна была...

- Не извиняйся. Я не хочу провести остаток своей жизни в роли обычной няньки.

Это замечание вызвало улыбку на моих губах. - Итак, ты бы выбрал быть моей обычной нянькой? Наблюдать за мной круглосуточно?

Его губы изогнулись в ухмылке. - Мне бы очень понравилось наблюдать за тобой круглосуточно. - Он обнял меня крепче и поцеловал в лоб. - Особенно когда твоя рубашка задрана, а руки связаны. Я бы не спускал с тебя глаз.

Я вспомнила тот момент и слова, которые вырвались из моих уст. - Я не знаю, на каком языке это было. То, что я тебе сказала.

- Ты говорила на примирийском. Древнем языке.

Я вспомнила, что Долион однажды сказал, что это язык богов. Но это не имело смысла, особенно учитывая, что я ничего не знала о богах Эфирии. - Откуда я могла его знать, не говоря уже о том, чтобы говорить на нем?

Он вздохнул и погладил меня большим пальцем по щеке. - Тайна твоей личности не перестает меня интриговать.

Рычание снаружи заставило меня поднять голову, и я заглянула в темное окно, в котором не было видно ничего, кроме слабых лучей лунного света. Но они были там. Ждали. Ходили взад-вперед. - Как думаешь, защита выдержит? — спросила я, прижимаясь к нему.

Он поднял голову к окну, затем снова лег, засунув руку под меня. - Трудно сказать. Подозреваю, что это единственный способ, благодаря которому старуха выжила все это время.

- Эти существа… они ужасают. Чего же хочет этот Кадаврос?

Нежные поглаживания его мозолистой рукой по моей руке успокоили меня. - Если это правда, что он воплощает Пестелиоса, то он жаждет хаоса и власти над жизнью и смертью.

— Правда ли, что моя кровь могла бы предотвратить это? Что кровавые камни достаточно сильны, чтобы остановить его?

— Это не имеет значения, Маэвит, — сказал он с горькой иронией в голосе. — Если предотвращение этой чумы означает жертву твоей жизнью, то я не заинтересован в спасении всех остальных. Весь мир может погибнуть от болезней и голода, мне все равно.

- Некоторые назвали бы это эгоизмом. - Я провела пальцем по глубокому изгибу на его груди.

- Тогда я эгоист.

- А Рикайя? Ты мог бы смотреть, как она тоже погибает?

Он фыркнул. - Рикайя была бы первой в очереди за моей головой, если бы я пожертвовал тобой.

Эта мысль заставила меня усмехнуться. - Я с нетерпением жду встречи с ней.

- Как и я.

В моем желудке раздался ужасный звук, и я прижала руку к животу. - Кстати, о голоде.

- Подозреваю, что есть рагу. - Он поднял бровь. - Если осмелишься.

Мне хотелось бы думать, что в кастрюле остались только остатки от одной ночи, но, учитывая отсутствие мяса, я задалась вопросом, как долго она собирала в нее остатки. - Кажется, я видела несколько банок в шкафу. Если найду что-нибудь съедобное, я приготовую из этого. - Я поднялась с кровати, а он схватил меня за руку и поднял голову с подушки, чтобы поцеловать. Мой желудок снова заурчал, и я улыбнулась, прижавшись к его губам. - Я скоро вернусь.

- Хорошо. Я тоже голоден.

Я оставила его лежать и пошла на кухню. Однако на полпути к шкафу одна из досок пола как будто сдвинулась под моими ногами. Нахмурившись, я сделала шаг назад, заметив тихий скрип деревянных досок, и когда я снова шагнула вперед, она сдвинулась во второй раз, словно была не закреплена. Я поднялась на носки, заметив небольшую прогиб. Доска была покрыта ковром, который я откинула. Под ним часть пола казалась вырезанной из остальной части. Как дверь.

С стола напротив я взяла лампу и включила ее, осветив неровные доски, на одной из которых была металлическая петля. В поле моего зрения зашевелилась тень, и я подняла глаза и увидела Зевандера на пороге спальни. Скрестив руки над головой, он наклонился в дверной коробке, и его мускулистая

Он кивнул мне. - Что ты нашла?

- Какая-то дверь.

Он поднял бровь и наклонил голову. - Разве мы не научились держаться подальше от дверей в полу?

Улыбаясь, я просунула палец в отверстие. - Мне любопытно. Но, на всякий случай, никуда не уходи.

Он фыркнул и подошел ближе, нависая надо мной, когда я открыла дверь со стоном усталого дерева. Тьма внизу мешала видеть, но когда я осветила отверстие факелом, я смогла разглядеть, что там что-то есть.

Тело.

Задыхаясь, я отскочила назад.

Зевандер поймал меня, прежде чем я упала на пол, вырвал у меня фонарь и поднял его над отверстием. - Черт возьми...

Я бросилась вперед, упала на колени и заглянула в подвал. Сердце замерло в груди, когда меня пронзил острый шок.

Там, свернувшись калачиком, лежала моя сестра.

Алейсея!

Большое спасибо за то, что следили за путешествием Зевандера и Маэвит по «Пожирающему лесу. - Ваша связь с этим миром и этими персонажами очень много значит для меня, и их история еще далека от завершения.

Я рада сообщить вам, что вторая книга дилогии выйдет в 2025 году и будет продолжением первой книги.

Если вы хотите быть в курсе новостей о выходе книги и всех интересных дополнений, я наиболее активна в Instagram и в моей читательской группе на Facebook.

Instagram: /kerilake

Читательская группа: The Gothiphiles

Вы также можете подписаться на мою рассылку The Raven’s Scroll.

Посетите мой веб-сайт www.kerilake.com для получения более подробной информации и ссылок.

ОБ АВТОРЕ

Кери Лейк — автор готических романов, специализирующаяся на борьбе с демонами, мести и неожиданных поворотах сюжета. Ее истории жесткие, с антигероями, балансирующими на грани добра и зла, и энергичными героинями, которые ставят их на колени. Когда она не пишет книги, она любит проводить время со своим мужем, дочерьми, их непослушным лабрадором (который не приносит ни одной вещи) и спасенным щенком. Она питается крепким кофе и альтернативной музыкой, любит хорошее красное вино и немного зависима от темного шоколада.

Будьте в курсе новых выпусков Кери Лейк, эксклюзивных бонусов и многого другого, подписавшись на ее новостную рассылку:

The Raven’s Scroll

Join her reading group for giveaways and fun chats:

THE GOTHIPHILES

She loves hearing from readers …

www.KeriLake.com