Аморфные сказки

|| Украденная луна ||

Что может быть прекраснее звёздной ночи? Бескрайнего небесного полотна, щедро усыпанного мириадами звёзд. Неразгаданных тайн созвездий. Истории рождения и смерти древнейших легенд. Неосязаемые игры времени, на которые способен только космос.

Можно видеть красоту в вечном, только далеко не все способны просто поднять взгляд, чтобы хотя бы задаться самым простым вопросом, который всплывают в любознательных умах...

Одна юная скрипачка, прежде чем начать свои выступления всегда смотрела на звёзды, и мысленно просила благословения луны, прежде чем музыка заставляла случайных прохожих забыться на такое короткое мгновение, совсем незначительные, чтобы они могли на что-то повлиять, но при этом достаточные, чтобы остаться где-то в уголке сердца.

Этот ритуал не был чем-то важным, или по-настоящему волшебным. Иногда он даже не работал, и люди её не замечали. Но для неё это было неважно. Луна её верный слушатель, всегда рядом.

Скрипачка была уверена, что так будет всегда, так что очередная случайная ночь, в которой её верной спутницы не оказалось на привычном месте, стала кошмаром.

Она попробовала крикнуть в толпу, но ни один человек её не услышал. Попыталась коснуться, но никого не смогла догнать. Только тогда она подняла свою скрипку, играя так яростно, как никогда прежде, но... Её не заметили. Игра скрипачки, не смогла коснуться ни одной живой души, не смогла даже протиснуться сквозь суету. Но она не растерялась, и не опустила рук. Пока люди проходили мимо, несмотря ни вверх, ни вниз, не замечая ничего, кроме потока не заканчивающихся теней, скрипачка продолжала играть, с помощью своей песни просить о помощи.

Что будет если Луна не вернётся на небо? Или ничего не изменится, и никто даже не заметит? Люди по своей природе, глупые создания, они ловят не исполнимые мечты, а по-настоящему важные вещи даже не замечают. Но если не будет Луны, разве Солнце не уйдёт следом? А боги не станут смертными? Но самое главное, куда будут уходить сны? Всё изменится, моря выйдут из берегов, небесные волки спустится на землю, а земные страхи больше некому будет укротить.

А самое что еще страшнее, скрипачка так и останется одна. Ведь больше никто её не увидит.

Но на звук её живой мелодии, явились птицы. Сотканные из лунного света. Однажды, когда скрипачке было одиноко, Луна создавала таких птиц и отправляла на землю, чтобы они пели ей, когда она сама не могла играть. Сейчас они снова здесь и явились на звук мелодии и стали звать за собой.

Она шла за ними не жалея сил, так далеко что город остался далеко позади, дойдя до старого озера она наконец увидела Луну. Вернее её отражение в воде. Или там было не отражение?

Бросившись к воде, она заметила старую лодку, и посчитав, что вряд ли кто-то будет возражать, взобралась на нее, чтобы добыть до Луны.

Оказавшись в центре озера она растерялась. Луна, запертая в отражении воды, была так далека, что нельзя было коснуться, а время шло. Что если не успеть вытащить её до рассвета? Что будет с луной? Её творениями? Да и с самим небом? Скрипачка не знала ничего, всё что она могла, это снова сыграть в Луне любимые мелодии.

Так её музыка разлилась на всё озеро. Нежность и страсть, тихий рокот и настоящий гром. Скрипачка выложила весь свой дар чтобы создать совершенно новый этюд.

Луна ответила. Скрипачка заметила это лишь когда всплеск воды качнул лодку.

Хозяйка небесного свода медленно поднималась, возвращаясь на свое законное место, пока скрипачка продолжала свою игру.

|| Чехарда судеб ||

Величие и героизм присущи каждому, кто знает толк в приключениях. Действительно ли они на это способны или мечтают обладать такими качествами, но это по крайней мере достаточно занимательные и значимые слова.

Однажды, когда-то давно в неведомых землях, жил рыцарь. Он уже давно был известным героем, творившим невероятные подвиги и немыслимо был этим горд. Но что поделать с тем, что в историю войдёт всего лишь человек? Но тот, кто уже познал величие, однажды будет вынужден увидеть в собственном героизме истинную гордыню.

А сейчас, тот самый день, когда он просто должен встретить друзей в прекрасном и тихом городе на берегу моря.

Он любил это место: безумно тихое и прекрасное. Даже его вечно требующая приключений натура находила здесь умиротворение, и он в кои-то веке мог просто остановиться и осознать, как мгновенье может быть растянуто на годы.

И вот момент встречи. Первым пришёл волшебник. Человек любящий обманывать просто ради развлечения. При этом он мог рассказывать такие завораживающие истории, что заставляли каждого слушателя оказаться в совершенно диких землях и невероятных местах, не вставая со стула. Следующим пришёл плут. Этот данмер, как и любой другой плут, вызывал у рыцаря определенного вида опасения. Вот только доверие и дружба рождаются не в один день, и пусть то, что делал данмер, далеко не всегда казалось правильным или честным, это никак не меняло того, что их общий путь всегда был и будет крайне важен. Последней к ним присоединилась прекрасная светлая эльфийка, завораживающая своей красотой. Она была единственной из них умеющая разговаривать, если точнее понимающая, как правильно это сделать, чтобы все: от простого крестьянина до короля, считались с её мнением, как определяющим всё.

Это встреча должна была быть просто случайностью, моментом, когда они все могут предаться воспоминаниям. Вот только, прозвучала шутка, нелепая, о том, что встречаются они исключительно ради катастроф. И какое предсказание может быть страшнее этого?

Данмер, первый, кто увидел, ещё на горизонте, на краю надвигающейся бури, силуэт огромного дракона.

Спасти город от любой напасти — это ведь самый обычный день, самого обычного героя, верно? Вот только дракон не столь обычный монстр. Разум и огромная, чудовищная ненасытность. Такой ящер придёт не просто охотится, он захватывает, порабощает и противостоять ему настолько немыслимо... что герои, вставшие перед ним, для любого смертного, кажутся истинным чудом.

Но чтобы набраться подобной смелости и сил нужно время. И дракон победил. По крайней мере в этот раз. Вопреки всем бесконечным проклятиям и невзгодам, герои выжили, а после вернулись, чтобы низвергнуть кровожадного тирана.

Это было нелегко. Но продуманный план, тотальная подготовка да помощь самих богов, помогли героям одержать победу. Казалось, всё позади, они отбили город и его нужно просто вернуть обратно жителям, но не осталось никого кто бы мог надеть корону, окроплённую кровью монстра.

Теперь героем предстоит совершенно новый для них подвиг.

Власть – это ведь столь прекрасное чувство. Оно соблазняет и сбивает с толку, а ещё безумно расслабляет. Хочется сделать столько всего, так многое может быть намного быстрее или проще. Но ещё власть крайне обманчивое чувство, с которым слишком легко забыть что-то несущественное, вернее то, что несущественным кажется именно сейчас. И да, именно кажется.

Как можно выбрать слова, которые объяснят герою, что один хороший поступок может привести к плачевным последствиям? Как объяснить, что выбор, со всех сторон правильный выбор, может привести к чему-то отвратительному?

Когда-то рыцарь одолел дракона, спас город... Если бы он тогда ушёл, всё было бы совершенно иначе. Но он остался, взял власть в свои руки и изменился.

Глаза, побеждённого им чудовища – это воспоминание, которое не исчезнет никогда. Так каково ему сейчас осознать, что он видит их в собственном отражении?

Величие и героизм присущи каждому, кто знает толк в приключениях. Но чтобы оставаться легендой, нужно успеть исчезнуть до того момента, как хоть кто-либо осознает, что под маской героя скрывается человек. Именно поэтому рыцарь исчез. Он вновь спас город, но о том, как он это сделал в последний раз никто не будет слагать легенд.

Наступит день, и герои вновь придут встретить закат, слушая шум океана и рассказывая друг другу старые байки. Но может в этот раз, это будет уже просто встреча друзей, а не очередная веха истории.

|| Живущие за рекой ||

Когда-то в детстве мне рассказывали историю, взрослые тогда без устали повторяли, что ни в коем случае нельзя заходить за ближайшее полесье, и уж тем более нельзя переходить реку за ним. Но любопытство всегда сводится к безумному поступку.

Мой детский ум открывал такие фантазии, такие виды странных существ, которые обязательно должны пожирать маленьких детей. У них должно быть множество зубов, так чтобы ряд за рядом, длинные конечности, ну пар шесть или восемь, так чтобы любой паук обзавидовался. А ещё, ещё глаза. Они должны гипнотизировать и завлекать.

Хотя в истории и не было ничего подобного, мне до странного хотелось всё это увидеть там.

Большое полесье, такой родной и знакомый до самой маленькой ветки пейзаж, никогда не пугал. А вот быстрая и довольно глубокая река уже казалась чуть более захватывающей. Но то, что могло быть за ней, именно эта история о высоких, живущих там, вот это всегда вызывало настоящий ужас и восторг одновременно. Они, существа, не способные говорить, хотя некоторые взрослые утверждали, что не говорят они лишь на нашем языке, а между собой сочиняют даже песни. Представьте себе чудовище, умеющее петь! Это же просто немыслимо.

Но что важно, эти высокие бледные создания, вечно расхаживающие туда-сюда, говорящие на собственном языке и живущие так близко. Мне до сих пор иногда страшно и при этом в детстве это было так удивительно.

Но давайте вернемся к самому главному. Да, я видел их воочию, стоял в шаге. И не было моему разочарованию предела. Всего один-единственный ряд зубов, даже не способных отгрызть древесную кору, уж тем более мою кожу. Даже детские совершенно мягкие чешуйки! Хотя рост, конечно, меня удивил, они и правда высокие. Я тогда хоть и был ребёнком, но их дитя, которое, как я тогда понял, только училось ходить, было выше меня, наверное, вдвое. А взрослые… ох, они, наверное, могли перейти реку в брод даже не заметив. Правда, конечностей было почти как у нас, всего лишь четыре: две руки да две ноги, конечно, длинные, хоть хвоста нет. Это очень странно выглядит, но, если бы меня схватили, мне кажется, я бы поместился у них на ладони.

И вот что странно, я до сих пор не понимаю, что это было, но все эти высокие создавали странные конструкции, совершенно неживые, не двигающиеся, камни и, представь себе, деревья, разрубленные на части и собранные в эти самые конструкции, внутри которых высокие находились всю ночь, каждую ночь. Вот скажите, как можно находиться где-либо кроме как под открытым небом ночью? А потом днями шастать то туда, то сюда. Как можно не спать под этим жутко палящим солнцем? И соблюдать такую тишину по ночам? Я до сих пор не могу этого понять.

Ну, знаете вот, в чём моя фантазия не ошиблась? Глаза этих созданий, они завораживают, смотря в них, можно потеряться. Да-да, представьте себе, всего лишь глаза какого-то чудовища, а взгляд, способный видеть...

Знаете, я скажу, наверное, странное, эти существа, что меня увидели, кажется, в них есть что-то, то не вписывается в наше представление о живом существе. Вряд ли я когда-нибудь смогу это понять, но одно знаю точно, ни одной чуди не стоит смотреть в человеческие глаза, ведь даже самый густой туман не способен нас полностью спрятать от них.

|| Звёздные слёзы ||

Вы встречали прежде русалок? Есть очень много легенд об этих прекрасных созданиях, но, пожалуй, сразу зачарую вас, бессмертия от поедания плоти не будет, как не будет и несметных сокровищ на дне водоёма.

На самом деле, встречая людей, они не просто так их сразу убивают. Никто, конечно, не отменяет и того, что большинство этих самых людей, русалок хотят видеть мёртвыми. На самом деле, не все утащенные под воду мертвы в нашем полном понимании. Русалки забирают их от одиночества, и от странной непонятный мне привязанности.

Так и история, которую я сейчас расскажу, мне не совсем понятна, но возможно она предостережёт кого-то?

В чистейшем озере лесной глуши, жила русалка, отделённая от своих сестёр, и скорбя в своём одиночестве, она встретила прекрасного юношу. Но вопреки своей природе, влюбившись, она не забрала его в воду, а вышла на сушу и ушла за ним.

Он так не хотел оставаться здесь, что уговорил её уйти вместе в деревню. Давая по-настоящему сказочное обещания.

В некоторых версиях даже говорят, что юноша женился на русалке. Только всё бы ничего... а каждую ночь она горько плакала. Она не тосковала по сёстрам, по озеру, её болью было то, что он не любил её. Он мог бесконечно признаваться, но в словах не было ничего кроме лжи. Юноша был верен и добр, и заботился о ней как о самой хрупкой диковинке.

В деревне никто и плохого слова не мог сказать, но слёзы русалки не лгали, они обращались сверкающие звёзды, и сияли прекраснее бриллиантов, пока окончательно не ослепили её.

Она знала, что он никогда не полюбит её, а юноша знал, что русалка никогда не станет человеком, которого он когда-то потерял в том водоёме.

Он не отпускал её руку, не оставлял в одиночестве, но видя её лицо, он помнил только мёртвую.

Она не отталкивала его рук, преодолевала все сложности своей слепоты и непонимание деревенских жителей.

Но их любовь совсем не к друг другу... всё же была единственным что могло спасти эти две потерянных души.

Знаете, не в каждой сказке есть счастливый финал, и не каждая любовь истинная. Но эти двое сами выбрали свою боль.

А что слёзы? Они так и хранятся в том доме, и продолжают мерцать из окна.

|| Фаянсовый принц ||

Принц Просперо был удивительно замкнутым человеком, хотя если честно в детстве он очень любил праздники, сборище и в целом любую суматоху.

Но начнём чуть раньше. Будучи совсем маленьким, принц вызывал страх и ужас у каждого кто его встречал. Животные сходили с ума, слуги убегали, и иногда с криками, а все его приближённые, обязанные оставаться при нём, с каждым новым днём приобретали новые шрамы.

Не было никого и ничего что могло бы повлиять на юношу. Его жестокость росла, казалось, с каждой минутой. А все очередные и жуткие развлечения, вызывали подлинные страх и ужас даже у самых влиятельных и закалённых людей королевства.

Но в один день принц перестал смеяться. Вернее, из его смеха пропал тот самый жуткий тон. Начали поговаривать, что юный проказник внезапно повзрослел, так просто, одним днем.

Этот день запомнился тем, что из его комнаты выбежал паж, и выбежал впервые не с криками, а горстью сладостей.

Никто не посчитал что принц стал внезапно добрым, просто начали говорить, что он больше не жесток. Так и думалось многим, что теперь-то всё будет хорошо, но новое поведение принца постепенно начало вызывать другие, не очень удобные вопросы.

Людей он начал избегать постепенно. То не придёт на балл собственной невесты, то назовёт народное гулянье, на которое сбегал каждый год, с тех пор как научился ходить, скукой, то вместо того, чтобы околачиваться рядом с группой только что вернувшихся рыцарей, просто запрётся в своей комнате чтобы почитать.

После этого принц Просперо начал избегать прикосновений. Объятия, рукопожатия, всё это вроде просто, но, ему стало крайне невыносимо даже когда слуги помогали ему мыться.

Прошло ещё немного времени, и принц начал избегать не только суматошных собраний, но и личных встреч. Он перестал разговаривать, перестал читать письма, и тем более отвечать на них. Для всех тех, кто находился вне дворца принц полностью исчез.

А вот для тех, кто остался внутри, по-настоящему обезумел. Юноша отказывался от еды и одежды, объясняя это тем, что его хрупкое тело разобьётся если неправильно с ним обращаться.

В один такой момент принц назвал себя фаянсовым человеком, ненастоящим и крайне хрупким.

С тех пор кормить его приходилось насильно.

Все те ужасы настигли бедного принца не быстро. Шли долгие годы, пока его безумие медленно обострялась. И за эти годы никто не смог что-либо сделать.

Лекари, знахаря буквально выстроились в очередь, вереща, что каждый из них это единственный кто способен спасти принца. Но когда, где-то на второй дюжине, ни у кого не получилось даже придумать как убедить принца поесть, король приказал каждого, чья идея обернётся неудачей, казнить на месте. Так очередь шарлатанов пропала, и остались лишь несколько человек, пришедших не совершить чудо, а помочь.

Но вся эта помощь, смогла лишь убедить принца касаться воды, он не перестал опасаться лишнего глотка воды, но по крайней мере начал делать это самостоятельно.

Что мог сделать король кроме как просто надеяться? Хотя, возможно именно, потому что он надеется перестал, король организовал бал, на который вынудил явиться принца.

Просперо не хотел быть там. Оставшееся лекари убеждали короля, что это плохая идея, даже советники молили отменить приказ. Но король был уже стар, вдов, а невеста принца предпочла добровольно отправиться в мир иной. Он обязан был провести бал, чтобы объявить о новый помолвке, и возможно, в тот же вечер провести свадьбу.

Все готовились очень тщательно. Даже сам принц, заставил слуг создать по-волшебному мягкое одеяние.

А те смотря на него, никак не хотели замечать, что за все эти годы он совершенно не вырос. Принц слишком мало ест, говорили они. Блёклые, тонкие шрамы от позолоченных пуговиц не замечали, прикладывая к этому неведенью огромные усилия. Его тонкую почти прозрачную кожу, называли наследством самых красивых принцесс, привозимых в их страну. Всё странное в принце Просперо имело объяснение, разве что кроме его безумия.

На самом деле они все знали, что что-то не так. С самого раннего детства принца с ним стало что-то не так. Но не замечать было принято.

И вот настал бал.

Праздник был пышным и долгим. Принц почти весь вечер не вставал с шёлковых подушек, смеялся и подпевал странным песням.

В эту часть вечера могло показаться, что он совершенно нормален. Значительная часть подданных даже успокоилась, и многие придворные начали потихоньку расходиться, оставляя рядом только самых юных, которым положено было веселиться вместе с принцем.

Это был чудесный бал, до тех пор, пока король не объявил имя новой невесты. Принц обязан был встать, и взяв её за руку подвести к королю, чтобы получить благословение. Он так и сделал.

Из-за того, как всё хорошо проходило, незамедлительная свадьба казалось поспешной... но она состоялась. Наспех придуманная клятва, прозвучала нелепо, но празднично.

Хотя похороны со следующим рассветом показались ещё большим безумием, придворные так до конца и не поняли, что именно произошло. А может просто не захотели пытаться понять, боясь в этом понимании потерять свой рассудок.

Принц по-настоящему радовался, как и новоиспечённая супруга. Но приглашение на последний танец, даже от кого-то с характером принца, казалось слишком грубым. Только принц был единственным кто понимал, что этот танец его убьёт.

Они кружились без остановки, такие счастливые, и немного глупые. Танец хоть и выглядел смешно, но при этом всё равно поражал своей красотой и лёгкостью. Но остановившись принц не смог удержать равновесие. Он с самого начала это знал, принц Просперо знал, что в этой суматохе он оступится, упадёт и его тело разобьётся на тысячу мелких осколков стекла.

|| Идеальный сын ||

Ну, здравствуй, добрый путник, и добро пожаловать к моему костру. Только вот нечего бояться и страшиться, время позднее, не стоит искать другой ночлег. Мало ли в ночном лесу, что может приключится? Да, и я не кусаюсь. А хочешь расскажу историю? О драконе там, принцессе или ведьме? А может, о соседнем городе?

На самом деле городом то место стало и вовсе недавно. Раньше, очень-очень долго это была маленькая никому не нужная деревушка, чудное, но занятное место. Я всегда любил туда заглядывать, мог кому помочь, а кому по заслугам дать, но это так, моя бравада.

Так вот, стали в деревушку постоянно проходить то торговцы, то знать мелкая. Так уж вышло что других дорог не сталось, одну дорогу река затопила, другая камнями завалилась.

И с этим вниманием деревушка стала расти, медленно, но, верно. Так о том-то и доложили царю, и он, не найдя кого послать, ах чёрт его дёрнул, вот взял и даровал титул баронский старосте. Ох, и зря же. Нет, не пойми меня неправильно, новоиспечённому барону хватало разумения и к новому имени привыкнуть, и старыми людьми управлять, только поменяло это его.

Супруга его чудесная, и золотом и шелками оказалось заворожена. Позабыла обо всём остальном. Даже из дома отказывалась выходить если на ней не новое платье.

Ну вот, на их беду, и не удовольствие, но, как и было их собственное дитё деревенским мальчишкой, так и продолжал расти он обычной деревенщиной. Ну ничто не могло на него повлиять, хоть учителей меняли, за клавесин садили, а ему лишь бы бегать и дурачиться.

Вот только пока он паясничал, барон совсем перестал читать ему сказки, баронесса укладывать спать, перестали они его обнимать, и совсем забыли, что надобно с сыном разговаривать.

Так однажды и случилось беда, даже не сами барон с баронессой заметили, а слуги подняли всех и вся деревня целую ночь искала пропавшего малыша, и чудом нашли, на утро, в собственной постели.

Всем бы радоваться, но, с того момента что-то, да переменилось. Этот ребёнок внезапно начал вести себя по-настоящему правильно. И в этикете не шутить, и вилки не путать, и даже сидя за клавесином не шалить, а музицировать.

Вот должны все радоваться, учится дитё, но что-то не так. Как перестал мальчишка разбойничать, так и перестал разговаривать. Но на это барон с баронессой не сразу внимание обратили.

Ребёнок учился, быстро и всему чего только рука достанет, но как он и был ребёнком, так спустя годы и не изменился.

Дни шли незаметно, месяцы веяли скрытом ужасом, а годы свели их обоих с ума. А как стали благородные помощи искать, так и совсем поздно стало.

Вот знаешь, вряд ли я когда пойму того старосту, ну вернее барона. Он не любил сына, которого имел, а полюбить такого каким он хотел видеть ребёнка не смог.

Вот, мой дитёнка, всегда был любим, всегда окружён заботой. Хочет бегать, так с ним волчата несутся, захотел объятий так сёстры и братья могли часами не отпускать. Если возник какой вопрос, так леший с радостью болтать начнёт, тот конечно с чушью мешают всякого, но смотреть как мальчишка эти бредни слушает безумно приятно. И ведь знает дитё, сколько в этом словесном лабиринте реального, а сколько всячины придуманной.

Счастливое время было, так прекрасно смотреть на то как он растёт. Нет, но мы, конечно, знали, что человеческий детёныш расти всё-таки будет, но горечь это никак не отменяло.

Смотреть на то, как он рос взрослел, менялся, так из незримого мышонка стал бойким юношей, а затем и мудрым стариком. В этом было что-то столь красивое, грустное, но безумно красивое.

Это так странно видеть, как любовь, которую ты отдаёшь, растёт и обращается во что-то новое и прекрасное, а затем он отдаёт совершенно другую, но невероятную в своей человечности, свою любовь к кому-то ещё.

Да и больно мне после всего лишь оттого насколько короток человеческий век, ведь знаете, фейри, они быстро растут, но совершенно не стареют, а сынок мой состарился за считанный век и заснул своим последним сном.

Хоть в свой последний день он таки вспомнил и деревню, и баронский дом, на взгляд ко мне, братьям и сёстрам так и был наполнен всё той же любовью, которую он источал всю свою сознательную жизнь.

Так давно это было, но не забуду я ни его первой подаренной мне улыбки, ни последний вздох.

|| Легенда о Топазе ||

Нас было четверо, все прошли грязь,

Ждали проклятия, но с теплотой,

Так случилось, смотрящий Топаз,

Связался с нами, поведя за собой.

Он не верил в имён значенья,

Знал схемы вопиющих афер

И был горд ожидая под тенью

Нас, не знающих совершенно манер.

И стало нас пятеро. И мы столько раз,

Почти заигрывая с каждой бедой,

Каким-то чудом, громко смеясь,

Спасались от расправы очередной.

Мы стали, как одной цепи звенья,

Вместе юным умам отваги пример

И наше чудные тревогой влеченья

Открывали тайны магических сфер.

Но однажды, вот так враз

Увидели странный герб золотой

Если бы не страшный указ,

Топаз не открыл бы кто он такой.

Но мы даже не придали значенья

Его странному цвету глаз

Самому драгоценному сыну ученья:

Состоящего только пафосных фраз.

Он не верил в богов, но каждый час

Запас сил ему они проливали рекой

И знаете? Только этим гордясь

Мы мечтали о судьбе роковой

И вот настал час:

Отправляемся в бой.

Свет надежды погас,

Но здесь наш герой!

Не получить нам прощенья,

Когда к богам открывается дверь,

Но может быть откровенья

Они пошлют нам теперь?

Огонь в груди как смеясь,

Держит маленький строй.

Пусть наша крепкая связь

Для богов станет только игрой.

Но ответом на пустые сомненья

В небе просыпается зверь,

Он ревёт и требует сраженье:

«Иди вперёд и просто верь!»

Так ветра начинают рассказ,

Приносят нам в души покой,

Но чётко отдают приказ:

«Не уступай, и до конца стой!»

Как волна, наступает тенью

Армия тьмы из страшных химер

И этого страха теченью

Нет разумных контрмер.

Но Топаз, как будто в экстаз

Внезапно впал и всех за собой

Ведёт в ад мимо жутких гримас.

Он знает, что ждёт за чертой?

Ждут горожане спасенье.

А видим мы только смерть.

Там среди люда волненье,

А пред нами разверзается твердь

Победить невозможно, но не борясь,

Нельзя обращаться с мольбой,

К тем же богам что могут враз

Всё изменить и исправить… но стой!

Не изменились умения,

Но вокруг, словно, барьер

Оберегает наши стремления

Ведя вперёд без потерь.

Звезда-указатель зажглась

И неважно какой ценой,

Мы исполним великий наказ,

Мы выиграем этот бой!

Могли бы удивляться везенью

Или не принимать мер,

Нет в нас места смятенью,

Мы знаем, что пожмёт этот зверь.

Весь ужас бесформенных масс

Так просто отдаётся забвенью.

Мы идём не ликуя, а глас

Ведёт с шёпотом к завершенью.

Конец почти приключения,

Мы готовы, никаких полумер.

И пусть следующие поколения

Не узнают наших потерь.

Не узнают имён тех, кто напоказ

Отдал за победу над тьмой,

Так просто без всяких дрязг,

Жизнь того, кто стоял стеной.

И толпа ликует спасясь,

Его имя для них лишь пустой

Звук, что сгорает искрясь

В их глупой радости слепой.

Как позабыть цвет его глаз?

Смотрящих с этой смешной

Улыбкой, умоляющей нас

Сделать то, что требуется судьбой.

Сердце для копья стало мишенью,

Горло крепко обнял стилет,

Мы не желали исполнять решенье,

Но ветер продолжал велеть…

Его кровь проливалась светясь,

Когда смех продолжал звучать…

Но из тела его разлилась

Возрождающая поля благодать.

Нас было пятеро. Мы жили борясь,

Теряли души в схватке с судьбой,

Но из кошмара возвратясь

Мы-таки остались самими собой.

Нас стало четверо. Это жуткий приказ.

Топаз не должен был сгинуть с грозой

Но ушёл он и гордо, и тихо смеясь.

Я хочу верить, что обрёл он покой.

12.01.2026

|| Поезд из ниоткуда ||

Маленький кусочек асфальта посреди огромного, в совершенстве спокойного озера.

Здесь есть небольшой навес и одна скамейка, старый небольшой киоск, от которого остался стол и стена с окошком, а ещё информационное табло, на котором должно быть расписание, но оно отображает лишь текст ошибки.

Она проснулась здесь, в первые секунды видя только яркий солнечный свет и бескрайние водные просторы.

Вначале паника не позволяла о чём-то думать. Отсюда нельзя просто уйти, даже если бы она умела плавать. Здесь больше никого не было. Даже с тем, кто, как и она, ничего не знает, было бы намного спокойнее.

Но время шло. В конечном итоге она начала просто следить за облаками: их размеренное движение убаюкивала и в какой-то мере успокаивало. Одиночество перестало казаться страшным, а место начало вызывать любопытство.

На скамейке под откалывающейся краской оказались странные, даже сюжетные рисунки, ровно вычерченные каракули. Под каждой записью была подпись, вернее, рисунок ландыша, который показался ей подписью автора.

Тёплые солнечные лучи постепенно опускались, меняя формы и положение теней. И пока она искала места, из которых ещё можно отодрать краску, наступил вечер.

К этому моменту ей открылась нарисованная история. Это была история маленького динозаврика, который искал своего друга.

Динозаврик бегал по лесам, полям и везде изучал следы, сравнивая со своими. Но каждый раз разочаровывался, немного грустил, а следом чётко себе говорил:

– Следующий точно нужный!

Но вместо нужного следа каждый раз ему попадались совершенно незнакомые и неправильные. На одних пальцы смотрели в одну сторону, на других вместо пальцев были кости, а из последнего и вовсе выпрыгнула летающая змея.

На этом момента история, казалось бы, оборвалась, но она была уверена, что где-то под краской должно быть продолжение. Тёплый весенний вечер лишь своим нежным касанием подбадривал её.

Стало совсем темно. Вода превратилась в тёмную бездну, совершенно непроглядную и пугающую так как ничто в этом месте.

Но внезапно табло ожило, издало какой-то резкий звук, и вместо ошибки на экране отобразилось время прибытия поезда.

Забавно, что до этого момента она даже не замечала рельсы. Они были совсем чуть-чуть прикрыты водой, но всё же мерцали в свете... В свете фонарей, которые только что зажглись. Их она тоже не замечала.

Но, заметив увидела, что на столбах, к которым эти лампы крепятся, есть несколько оттисков ландыша. Краска не была старой, снять её было куда сложнее, но она всё-таки открыла продолжение истории динозаврика.

Эта часть истории была нарисована снизу вверх, и она была не до конца уверена, насколько высоко будет продолжение. Оставалось только надеяться, что её рост не сильно ниже роста автора этих рисунков.

Динозаврик, только что удра́вший от летающей змеи, совсем запыхавшийся, провалился в яму. Вначале он испугался — разумеется, яма же! — но это на самом деле был след огромного существа. Оглядевшись, динозаврик понял: этот след он всё время и искал.

С трудом выбравшись, он отследил, куда след направляется, и побежал.

История снова оборвалась. Она решила осмотреться и попробовать найти, где ещё может оказаться продолжение истории ландыша. Но всё, что она нашла, — это стопку старых билетов и красивый конверт, на котором были нарисованы, разумеется, ландыши.

В пустой конверт она убрала билет с самым красивым номером, и как только она решила лечь на скамейку, табло загремело. Странный звуковой сигнал, заставивший её буквально подпрыгнуть, звучал как речь, но при этом не было ни шанса эту речь разобрать.

Шум становился громче, он казался странным и прерывистым.

Так на заброшенную станцию прибыл поезд.

Двери открылись, и из них спустилась тень. За тенью последовали фирменный пиджак и кепка. Они расположились так, будто были на кого-то надеты. Но этот кто-то потерялся где-то в собственной тени, которой и оставалось делать его работу.

Тень посмотрела на неё, по крайней мере именно так показалось. Но это пристальное внимание, а ещё крайне громкие сигналы от машиниста заставили её подбежать.

Тень быстрым движением достала билет и вернула ей, помогая подняться в вагон.

Всё казалось абсурдно нормальным. Тёплый свет, витрина со сладостями и полностью пустой, но переполненный шумом вагон поезда.

Она избегала отражений, разыскивая место, которое действительно можно посчитать свободным.

И тут — знак ландыша на сидении.

Она, не раздумывая села и на одной столешнице заметила динозаврика, делающего мост на соседний столик.

На соседнем столике ничего не было, но рисунок нашёлся на внутренней стороне столешницы. Динозаврик, радостный и прыгающий от счастья, указывал на огромный дуб и необъятную яму под ним.

Продолжения истории не оказалось в вагоне, но она обыскала каждую поверхность, до которой могла дотянуться.

За всё это время поезд ни разу не остановился. Картина за окнами не менялась, оставляя один и тот же вид призрачного пейзажа бесконечного мрака.

В поезде зазвонил какой-то очень тихий сигнал. И по вагону медленно прошла тень, останавливаясь в случайных местах, пока куртка с кепкой её догоняли. Тень укладывала подушки и одеяла на сиденья и точно так же дошла до неё, когда почти все комплекты уже были разложены.

Одно из последних одеял тень почти передумала отдавать, но она увидела рисунок ландыша. Одеяло было совсем разрисовано. Вначале тень удерживала его, пытаясь вручить чистый комплект, но всё же отдала именно с ландышем.

На рисунках динозаврик уже вошёл в домик, уверенный, что здесь живёт его друг, но ещё не встретил его. Здесь были вещи, которые он точно узнал: его собственные чешуйки, цветочки, которые он любил кушать, и самые-самые красивые в мире идеально круглые серые камни.

На обратной стороне одеяла динозаврик готовит сюрприз: огромный торт, в разы больше его самого, но идеально подходящий к самой маленькой тарелочке в доме.

История снова оборвалась. Она устроилась на сиденье, хорошенько укутавшись в одеяло, и уснула. Свет погас.

Поезд двигался совершенно без остановок. Звёздное небо за окном, совсем не отражающееся в мрачной воде, полностью захватило весь свет, словно озеро наконец закончилось и поезд отправился в небесную гладь.

Проснувшись, она заметила, что ещё не светает. За окнами такая темень, что крайне странно было чувствовать себя выспавшейся. Но свет в вагоне очень медленно становился ярче.

Перед ней был небольшой поднос с чашечкой чая и бутербродом. А как только поднос опустел, она уже по привычке стала осматривать посуду, увидев на обратной стороне подноса маленького счастливого динозаврика, стоящего в свете открытого дверного проёма. В его руках был огромный торт со свечкой.

Она, недолго думая, чуть улыбнувшись этому изображению, тяжёлыми шагами пошаркала умываться. В туалетной комнате её ждал последний сюрприз. Прямо на потолке нарисован динозаврик, кушающий малюсенький кусочек торта, и его друг — большой дракон, с нежной улыбкой смотрящий на малюсенькую тарелочку в своих руках с остальным тортом, который в сравнении с их размерами казался таким же малюсеньким кусочком.

История динозаврика закончилась. Это была чудесная история.

Но, опустив взгляд от потолка, она всё-таки взглянула в зеркало, отражавшее пустую комнату.

Её путешествие должно закончиться в момент осознания, но поезд движется дальше, не останавливаясь.

– Нужно спросить у проводника, есть ли в поезде ландыш, хотелось бы подержать его вживую.

|| Запах грозы ||

На окраине города с очень давних времён находилась старая мастерская. Каждый житель хоть раз туда обращался, кто с обычными, а кто и со странными просьбами. Так кому-то требовалось починить часы, а кому-то – мечту.

Мастер никогда не отказывал.

– Возвращайтесь чрез три дня, – говорил он и спешно выпроваживал гостя.

А по истечении заданного срока, в его кабинете появлялся оплаченный счёт за исполненную услугу, а в тайной комнате под чердаком, маленькая фигурка вопрошающего, внутри миниатюрной копии всего города.

Талант мастера был неоспорим. Особенно в том, что казалось эфемерным. Как можно починить мечту? Исполнить желание? Или вернуть способность желать? Никто из тех, кто обращался с такой безумной просьбой так и не смог объяснить, что сделать мастер. Но каждый был убеждён, что знает кому обязан в своём нынешнем счастье.

В одну ненастную ночь к нему постучалась незнакомка. Очень юная и грациозная девушка с яркими, почти светящимися, фиолетовыми глазами. Лицо было незнакомым, но это не удивило мастера. Жил он на окраине города, даже немного поодаль, а ночью в непогоду единственный мост туда прячется, уходя под воду. Так что, он часто видел и пускал на ночлег не особо везучих путников, которые его покидали сразу следующим утром. Но в этой девушке было нечто, совершенно отличающее её от обычных бродяг. Хотя первым его мимолётным мыслям так и не пришёл ответ, что именно, а думать дольше незначительной доли минуты он не стал.

Мастер, не задав ни одного вопроса, впуская незнакомку, под аккомпанемент грома, смешанного с градом, мельком глянул на дымящийся летательный аппарат в десятке шагов от его двери, и осознав, что совершенно ничего не слышал, удовлетворительно хмыкнув, закрыл дверь.

– Спасибо, – очень тихо произнесла она, пока хозяин дома, всё так же молча, мягко коснувшись её плеча, направил свою гостью в гостиную.

Там горел камин, а от странного присоединённого к чудовищно разобранным музыкальным инструментам играло подобие музыки. Рядом летали заведённые игрушки: Миниатюрный дирижабль, пара самолётиков и потерявший свою корзину монгольфьер.

Вначале мастер подошёл к кушетке и подняв плед, резко развернулся к гостье. Он словно успел забыть о её присутствии, за то мгновенье, в которое он от неё отвернулся.

– Там, – мастер указал на почти незаметную дверь, покрытую масляным рисунком, изображающим шарнирную куколку в человеческий рост, – в кладовке, есть старая одежда, чистая и сухая. Можешь выбрать что понравится.

Сказав это, он двинулся к выходу из гостиной, затем вернулся накинул на дрожащую гостью плед и вышел из гостиной в тёмный коридор.

В кладовке хранились не только вещи, самых разных размеров и фасонов, но и части тел. Моток гуттаперчевого шнура, расписанная красными цветами фарфоровая рука, лицо из эбенового дерева, пара стальных ступней и очень много фаланг пальцев из самых разных материалов.

Смотреть и выбирать одежду, не обращая внимания на лежащие по всем полкам стеклянные глаза оказалось трудным. Поэтому девушка, вытянув первое попавшееся платье, как можно быстрее переоделась в него, не заметив платиновые пуговицы на нем. Платье же оказалось самую малость мало, но обращать внимание и на то, чем действительно была эта одежда, или на то, что должно или не должно выпирать, девушка не стала, как можно быстрее покинув странное хранилище.

К моменту, когда она закрыла дверь, мастер уже вернулся в гостиную. Выбор тонкой светло-серой сорочки его обескуражил и заставил ненадолго замереть. Только разглядывать гостью дольше, чем позволяли приличия, он не стал, самостоятельно плотно укутав её в выданный ранее плед, усадив в низкое кресло напротив камина и вручив в руки горячее какао.

Только почувствовав вкус шоколада, она поняла, что в той кладовой пахло кровью. Пытаясь отогнать эту мысль, взволнованная девушка сосредоточилась на том, чем там пахло ещё: это были запахи смолы, хвои, рыбы и ещё пахло чем-то сладковато удушливым. А ещё грозой. Это был самый сильный запах в помещении без окон. Ни малейшего намека на уличную свежесть или хоть какую-то влажность воздуха, но этот запах, это словно сама гроза хранилась на одной из тех полок.

Убедившись, что гостья согрета, мастер сам вошёл в кладовую. В открытой двери девушка увидела, как он отодвинул заднюю стенку, которая оказалась шторой из странного материала. За ней открылось еще более просторное помещение, заваленное множеством инструментов и чугунных пластин, вальцов и маленьких деревянных бочек. Мастер достал что-то из ящика и переложил в одну из бочек. До девушки дошёл резкий серный запах, и она вернулась к ароматному напитку. Следом раздался жужжащий звук, и хозяин дома поспешно вышел обратно в гостиную, плотно закрыв всё, что закрыть по пути было возможно.

Он снова ушёл, вернувшись через минуту с подносом в руках. Полная тарелка печенья и стеклянный мармит, наполненный горячим шоколадом, над миниатюрной горящей свечой.

Лицо мастера не выражало эмоций. Не так, словно он оказался где-то глубоко в собственных мыслях, а словно вместо лица, на нём была совершенно не живая маска, не способная как-либо менять своё выражение.

Совершенно не замечая прямого взгляда гостьи, он, откусив печенье, достал коробку, пахнущую пчелиным воском, глиной, медово-пряной специей с нотками сена в её аромате.

В руках мастера бесформенные куски жёлтой глины, гипса и слюды каким-то чудным образом обрели форму миниатюрного особняка ярко жёлтого цвета..

Гроза так и не прекратилась, музыка начала больше походить на что-то мелодичное, а лицо этого человека не дернуло ни единым мускулом, ко времени, когда горячий шоколад с горой печенья закончился. Молча кивнув собственной работе, он снова заметил присутствие гостьи рядом, и маленькое плетение в форме миниатюрной корзинки из оторванных полосок бересты в её руках.

Выражение лица мужчины не изменилось, но в глазах скользнуло любопытство. Девушка это заметила и сразу отдала вещицу протянув руки, и даже обрадовалась, когда тот её взял. Мастер из той же коробки кисточку и достал небольшой кувшин, сразу начав покрывать корзинку ароматным маслом.

– Что это? Пахнет… орехами, – девушка снова укуталась в свой давно откинутый плед.

– Тунговое масло. Оно защитит от гниения и придаст приятный вид древесной структуре, – не отрываясь от корзинки, мастер схватил одну из летающих игрушек, и за минуту вернув монгольфьеру истинно приличный вид, прицепил новенькую корзинку, словно там и должно быть её место.

– Ты весь желтый.

Мастер внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, что она имела в виду.

– Здесь почти всё желтое, – уточнила она, обведя взглядом все диковинные маленькие вещицы, наполняющие пространство тёплой гостиной.

– Мне пришло много шафрана, вместо всех обещанных пигментов. Но этот солнечный цвет мне даже нравится.

Ненадолго задумавшись, девушка отложила уже такой родной и привычный плед, и пересела на подлокотник кресла мастера. Одной рукой держа его за подбородок, а другой шёлковым платком старательно начала стирать, почти незаметные, жёлтые пятна с его лица.

Выражение лица хозяина почти не изменилось. Почти. Еле заметное смущение вызвало у неё улыбку.

– Чем ты обычно занимаешься?

– Созданием, изобретением, ремонтом. Всем что попадётся под руку.

– Почти волшебство.

– Иногда даже не почти. – впервые улыбнулся мастер, на что девушка совсем застыла, вспомнив запах крови в кладовой.

– Я… ох. – девушка отдернула руки – Иногда я могу задавать много странных вопросов.

– Не на всё в этом мире нужен ответ. – мастер перехватил руку гостьи, и потянул к своему лицу, нежно коснувшись губами её пальцев. – но правильно заданный вопрос может перевернуть представление о многом.

Почти механические движения рук мастера, пахнущих грозой, в каком-то странном виде но всё же источали нежность, при касании к лицу девушки, пока её тонкие и изящные пальцы перебирали его темные, с проклюнувшейся сединой волосы. Во время поцелуя лицо мужчины осветили лучи рассветного солнца. Сквозь окно они искажались сине-зелеными оттенками, мрачно оживляя, с таким трудом меняющееся выражение его лица.

Вместо того, чтобы занять своё законное место на чердаке, желтая миниатюра поселилась на камине тем же утром. Туда же мастер положил миниатюрный маятниковый регулятор со сломанной спицей.

– Незачем делать папье маше из того, что еще можно спасти. – сложила руки на груди девушка, с трудом подвернув тяжелые рукава денимовой куртки, накинутой поверх светло-серой сорочки.

– Мне не нравится сплав. Лучше сделаю полностью новый для твоего аппарата.

– Это займёт вечность. – не спрашивая, произнесла девушка.

– Думаю, у нас в запасе она есть.

Мастер никогда не прогонял и не торопил случайных путников, но те не уходили, а скорее сбегали без прощания, каждый раз на утро, когда виднелся мост. Обычно сбегали все. Но она осталась.

|| Ландыш ||

Он всё время рисовал ландыши. Даже не глядя, когда водил ручкой по полям тетради, у него всегда вырисовывался контур цветка.

Одно занятие за другим, и его работы узнавали совсем не по имени на обложке, его он никогда не ставил, и даже не по почерку, он у него постоянно менялся. Каждый из учителей узнавал рисунок, которого в работе не должно было быть, но им не осталось ничего кроме как смирится, иначе он вообще ничего не делал.

Мальчишка был не важными учеником, не самым прилежным, да и от примера для подражания в нём не было ничего.

Но у него было сердце. Самое настоящее живое и человечное на столько насколько простой человек иметь не может.

Он спорил, когда не нужно, дрался с теми, кто поступал плохо, а ещё помогал тем, кто не просил.

Этот мальчишка стал вспышкой: яркой, короткой и очень-очень волшебной...

Да был что ни на есть самым настоящим волшебником. Он знал, что может делать невозможное, но не делал, потому что знал цену и не должен был её платить.

В тот день навестить одноклассницу пришёл только он. И не только в тот день, ежедневно к девочке в коме приходил только он один. Не было даже родни. Но он продолжал ходить и рассказывать всякие байки, читать книги и делать еще много-много чего, что они никогда вместе не делали.

Так вышло, что когда всё было в порядке друзьями они не были, даже знакомыми с натяжкой... Но, когда случилась беда, ему только и оставалось, что писать записки, которые она никогда не прочтёт, записки с подписью и виде ландыша.

Он брал цветную бумагу, писал какую-нибудь чушь и рисовал ландыш. А потом сворачивал бумажный журавлик.

Когда идеи слов кончились, он начал рисовать. Когда простые рисунки стали скучными, он начал связывать из друг с другом. Со временем в журавлях стали храниться целые истории, которые никому не суждено прочитать. Желания. Именно в таком виде, по одному журавлю за день их накопилось тысяча и вся эта тысяча листов стали книгой одного неисполненного желания.

Тысяча журавлей должны были сделать чудо, но чудо кто-то украл. Девочка не проснулась. А сам мальчишка вскоре исчез.

Раз он не смог сделать что-то, как человек, то, как волшебник, однажды он проводит её из ниоткуда туда, где будет шанс на счастье.

И этот старик дождется её на одной из блуждающих в сумерках станций потерянных чудес, посреди бескрайнего океана тьмы

|| Ландыш ||

Он всё время рисовал ландыши. Даже не глядя, когда водил ручкой по полям тетради, у него всегда вырисовывался контур цветка.

Одно занятие за другим, и его работы узнавали совсем не по имени на обложке, его он никогда не ставил, и даже не по почерку, он у него постоянно менялся. Каждый из учителей узнавал рисунок, которого в работе не должно было быть, но им не осталось ничего кроме как смирится, иначе он вообще ничего не делал.

Мальчишка был не важными учеником, не самым прилежным, да и от примера для подражания в нём не было ничего.

Но у него было сердце. Самое настоящее живое и человечное на столько насколько простой человек иметь не может.

Он спорил, когда не нужно, дрался с теми, кто поступал плохо, а ещё помогал тем, кто не просил.

Этот мальчишка стал вспышкой: яркой, короткой и очень-очень волшебной...

Да был что ни на есть самым настоящим волшебником. Он знал, что может делать невозможное, но не делал, потому что знал цену и не должен был её платить.

В тот день навестить одноклассницу пришёл только он. И не только в тот день, ежедневно к девочке в коме приходил только он один. Не было даже родни. Но он продолжал ходить и рассказывать всякие байки, читать книги и делать еще много-много чего, что они никогда вместе не делали.

Так вышло, что когда всё было в порядке друзьями они не были, даже знакомыми с натяжкой... Но, когда случилась беда, ему только и оставалось, что писать записки, которые она никогда не прочтёт, записки с подписью и виде ландыша.

Он брал цветную бумагу, писал какую-нибудь чушь и рисовал ландыш. А потом сворачивал бумажный журавлик.

Когда идеи слов кончились, он начал рисовать. Когда простые рисунки стали скучными, он начал связывать из друг с другом. Со временем в журавлях стали храниться целые истории, которые никому не суждено прочитать. Желания. Именно в таком виде, по одному журавлю за день их накопилось тысяча и вся эта тысяча листов стали книгой одного неисполненного желания.

Тысяча журавлей должны были сделать чудо, но чудо кто-то украл. Девочка не проснулась. А сам мальчишка вскоре исчез.

Раз он не смог сделать что-то, как человек, то, как волшебник, однажды он проводит её из ниоткуда туда, где будет шанс на счастье.

И этот старик дождется её на одной из блуждающих в сумерках станций потерянных чудес, посреди бескрайнего океана тьмы