Альтернативные истории

"Путь Проклятого"

Утро деревенского паренька началось достаточно рано, хотя и не сказать, что плохо. Сквозь дрёму сна он услышал мягкий и приятный, будто парное молоко, голос уже немолодой, но по-прежнему красивой женщины:

— Сынок, просыпайся, тебя отец ждёт. Ты же обещал помочь ему в поле, не забыл? Давай вставай скорее, пока этот старый ворчун не устроил тебе трёпку.

Пока он открывал глаза и принимал сидячее положение, послышался другой, сильный и резкий, словно удар молотка по наковальне, мужской голос:

— Молчи, женщина. Много ты понимаешь в мужском воспитании.

А после еле слышно, сквозь зубы пробормотал:

— Накостыляю, конечно. Вон какой медведь вымахал, я ему уже в пупок дышу…

В ответ раздался тихий смех женщины. Пока немолодая супружеская пара тихонько переругивалась на кухне, молодой человек встал и, зевнув, направился на улицу к бочке, дабы умыться и смыть с себя дрёму прохладной водой. Он был высоким, мускулистым и крепко сбитым парнем, с широкими плечами и загорелой от долгой работы под солнцем кожей. Умываясь и наслаждаясь утренней прохладой, он взглянул в отражение. Оттуда на него смотрел приятный на вид, зеленоглазый, рыжеволосый селянин. На его загорелом лице почти не было веснушек, в глазах горел юношеский огонь, а губы были изогнуты в спокойной и расслабленной улыбке. Отряхнувшись и вытеревшись от воды, здоровяк вновь вошел в избу и открыл дверь, ведущую на кухню.

— Ну наконец-то! Тебя не добудишься, Драург.

— Ну-ну, старый ворчун, успокойся, ты и сам встал не так давно.

— И вам доброе утро, отец, матушка.

Пока муж и жена негромко спорили о житейских пустяках, Драург уже опустился на скамью, притягивая к себе деревянную тарелку с горячей кашей на молоке. Нарезанная краюха свежего хлеба подсказала ему, что его матушка уже как минимум час не спит, раз успела дойти до пекаря за утренней партией выпечки. Впрочем, оно и не удивительно, сколько бы отец не хвалился, он и сам с трудом встает по утрам, в отличие от матушки.

— Ладно, старая, прекращай. А ты, Драург, скажи-ка мне на милость, что ты обещал вчера сделать? Или забыл уже, лоботряс?

Тот в ответ лишь тихо хмыкнул в тарелку. Несмотря на грубость и резкость, его отец был достаточно мягким и спокойным человеком. Что поделать, семейная манера воспитания его семьи, передающаяся из поколения в поколение, была так сильна, что даже его матушка, сильная и упертая женщина, не смогла ее изменить. Кто знает, возможно, и он когда-нибудь будет так же ругать своего сына, а его жена так же будет его усмирять, дабы он не сказал лишнего.

— Конечно, отец, я все помню. Помочь тебе в поле, потом наколоть дров, натаскать воды, сбегать к кузнецу за плугом, который он должен отремонтировать, а после заскочить к мельнику за мукой, которую он не додал нам вчера.

Его отец усмехнулся и кивнул, а после добавил, слегка нахмурив брови и сузив глаза:

— Только не как вчера, понял меня? Если снова до ночи будешь шарахаться с дочкой мельника, то я не посмотрю, что ты здоровый лоб, высеку, как в детстве!

Уши Драурга слегка порозовели, а сам он уткнулся в тарелку. Но что он мог поделать? Кассандра была ну просто на загляденье. Молодая, пышущая жизнью. Она была очень веселая и долго не могла усидеть на одном месте. А её улыбка, её голубые глаза. Даже простые воспоминания о ней грели парню сердце.

— Оставь мальчика в покое! Старый ворчун что же ты к нему привязался?

Драург вздрогнул. Все же матушка была страшна в гневе, уж он точно это знал.

— Вспомни, каким ты был в его возрасте. Он выполняет все твои указания, а ты? Сколько раз ты убегал от работы, чтобы полюбоваться на девушек на пруду? Или как ты приставал к заходящим к нам авантюристам с просьбами научить тебя сражаться, мечтая стать таким же смелым искателем приключений и завоевать моё сердце?

Женщина тяжело вздохнула, её взгляд стал мягче, но в нём всё ещё читалась обида. Она отвернулась к окну, за которым виднелась их деревня и лес. Мужчина, слегка смутившись, тихо кашлянул и встал из-за стола. Он неловко поправил ворот рубашки и сказал:

— Кхм. Хорошо, дорогая, я тебя понял. Как и Драург.

Подойдя к женщине он нежно обнял ее и прижал к себе. Постояв так какое-то время в полной тишине он все же отпустил ее и стал собираться. Чуть позже он обратился к Драургу:

— Доедай, и пойдём. Работа не ждёт.

После чего направился к двери. Но перед уходом мать окликнула его:

— Подожди,

Её голос звучал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась настойчивость.

— Ты ведь не думаешь, что он не понимает?

Отец остановился, но не обернулся. Он молчал, глядя на свои ботинки. Матушка подошла к нему и положив руку на плечо сказала:

— Ты всегда был для него примером. Он видит, как ты работаешь, как стараешься для семьи. Он хочет быть таким же, как ты. Но ты не можешь требовать от него того, чего не делал сам.

Отец тяжело вздохнул и кивнул.

— Я понимаю, дорогая. Просто… Иногда я забываю, что он ещё ребёнок.

Матушка улыбнулась и обняла его.

— Он не ребёнок. Он уже почти взрослый мужчина. И он справится со всем, если ты будешь рядом.

Отец кивнул и мягко отстранился.

— Хорошо, я постараюсь.

Драург, который всё это время сидел за столом, не поднимая глаз, наконец, решился заговорить.

— Я не ребёнок,

Тихо сказал он, глядя на свои руки, лежащие на столе. Крепкие, мускулистые, они были намного крепче рук его родного отца.

— Я понимаю, что ты хочешь, чтобы я был таким же, как ты. Но я не могу. Я не хочу.

Отец замер, а мать удивлённо посмотрела на сына. Наконец молчание прервалось.

— Что ты имеешь в виду?

Спросила мужчина, нахмурив брови.

Драург поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах читалась решимость и уверенность.

— Я не хочу быть таким, как ты. Я хочу быть самим собой. Я хочу найти свой путь, а не идти по чужому.

Мать на мгновение задумалась, а затем мягко улыбнулась.

— Это хорошо, Драург. Это очень хорошо. Главное, чтобы ты был счастлив.

Отец тоже улыбнулся, но в его глазах всё ещё читалась тревога.

— Я постараюсь не давить на тебя. Но помни, что я всегда буду рядом, если тебе понадобится помощь.

Драург кивнул и улыбнулся в ответ.

— Спасибо, отец. Я ценю это.

После этого разговор затих, и все трое вернулись к своим делам. Отец снова вышел из избы, а мать занялась уборкой посуды. Драург же отправился в свою комнату, чтобы переодеться и взять соломенную шляпу. Там он выглянул в окно и тихо вздохнул покачав головой. Переодевшись он вышел из дома и направился к полю, где его уже ждал отец. Солнце ярко светило, и в воздухе витал аромат свежескошенной травы. Драург глубоко вдохнул и улыбнулся.

— Сегодня будет хороший день.

Пробормотал он себе под нос, ускоряя шаг.

***

Углубившись в лес, Драург продолжал ворчать себе под нос, крепче сжимая походный посох и оглядываясь вокруг.

- И дёрнул меня демон согласиться на её просьбу. Ну что стоило отказаться. Ну пообижалась бы немного, зато - где-то вдалеке раздался громкий вой лютоволка - был бы сейчас не в глубинах этого чёртова леса.

Немного напуганный парень внимательно оглядывался вокруг, ища эту демонову траву. Если бы Касси не попросила его, он бы никогда не зашёл в эту часть леса. Свет солнца сюда практически не пробивался, а искатели и травники, уходящие сюда, нечасто возвращались обратно. Проклятое это место, видят боги, проклятое. Но что не сделаешь ради любимой, особенно после её обещаний. Поэтому и оставалось сжимать посох в руках и идти вглубь леса искать особый лекарственный цветок. Кассандра давно хотела стать ученицей травницы Изольды, но та из-за дрязг с её отцом отказывала молодой и талантливой девушке. Та сдаваться, естественно, не планировала и, пронюхав, что травнице необходим редкий вид травы, растущий только в глубинах леса, тут же побежала к Драургу. А он, не подумав и не дослушав девушку до конца, сдуру согласился, о чём уже не раз пожалел. Вой лютоволков нервировал, завывание ветра и скрип веток пугал напряжённого как струна парня, но он упрямо искал эту траву. И наконец нашёл. Сравнив с описанием и рисунком, выданным ему Кассандрой, он аккуратно выкопал траву и её корешки, после чего развернулся в сторону деревни.

— Хм… Странно…

Лес стих. До этого были какие-то звуки, какой-то шум живности, а сейчас… Сейчас лес будто бы умер. Драург напрягся и замер, напрягая слух и пытаясь узнать причину происходящего. И на свою беду узнал. Его накрыло волной страха, первобытного и дикого. Такой страх испытывает зверь перед неминуемой кончиной, осознавая, что не может сбежать и что выжить не удастся. Ноги не двигались, в горле пересохло, а сердце стучало в ушах набатом. С каждой секундой гнетущее ощущение усиливалось, а вскоре показался и его источник. Скрытый темными одеждами, так что лица не было видно, он вышел на поляну, прямо перед застывшим от ужаса Драургом.

- Хааааа, опять вы? Неужели намеков до этого вам было мало? Мне что, нужно на вас кого-нибудь натравить, чтобы... Хм...

Прервав свою тираду, жуткий незнакомец начал изучать застывшего парня, и на его губах появилась улыбка. Он начал что-то бормотать, но доносившихся до Драурга отрывков было достаточно, чтобы испуганно выдохнуть:

- Один из них... Такой дар, но дремлет... Крепок, должен выдержать... Решено, ты пойдешь со мной.

Вздрогнув от резкой перемены голоса, Драург попытался успокоиться. Он не собирался умирать тут, а значит, надо перестать стоять как барашек на заклание. Взревев, он кинулся на незнакомца, замахиваясь своим посохом, пытаясь ударить его.

- Прыткий, отлично. - После его слов Драурга будто бы утопило в черном тумане. Он начал задыхаться, глаза закрывались, а силы покидали тело. - Надеюсь, тебя хватит надолго, мой... - Кто именно он так и не услышал, а после мир паренька погрузился во тьму.

***

Снова боль, снова отчаяние. Сколько он здесь? Он не считал, боялся ответа. Его тело покрывали многочисленные шрамы, кожа побледнела из-за отсутствия солнечного света, голос охрип из-за постоянных криков и воев. Он не мог сбежать, сколько ни пытайся, не мог победить, откупиться, хотя бы просто понять, ради чего всё это, за какие грехи такое наказание. Только боль, тьма и постоянная болтовня демонова безумца, ублюдка, что наслаждался его агонией. Но скоро всё должно было кончиться. Во всяком случае, он на это надеялся, ведь что ещё ему оставалось?

— Сегодня замечательный день, волчонок, — ненавистный голос снова достиг его ушей. Всё тот же балахон, та же гнетущая аура, всё тот же холодный и ехидный смех, всё та же злая усмешка. — Наконец-то полнолуние. А значит, пора сделать то, ради чего я тебя и привел сюда. Но не грусти, пусть после сегодняшнего дня мы больше не увидимся, мой подарок тебе понравится, я уверен.

Ответом ему было молчание и полный ненависти взгляд. Колдун, не открывающий своего лица, тоже ненадолго замолк, после чего раздался легкий смешок и пару хлопков, разлетевшихся по подземелью. — Похвальная ненависть, волчонок. Вот только пустая, ведь только ненавидеть ты можешь. У тебя нет клыков, чтобы разорвать свою добычу. Впрочем, это исправимо. Снова смешок и хлопок в ладоши. А потом тьма.

Он помнил, что его чем-то поили, помнил жгучую боль и дикую ненависть. А еще он помнил его. Белый лютоволк. Израненный и связанный зверь напоминал Драургу его самого. Такая же боль и ненависть к одному единственному существу отражалась в глазах этого старого зверя. Когда же их вместе приковали к одному ритуальному столу, колдун начал читать заклинания. Где-то в середине он взмахнул рукой, и раны зверя открылись с новой силой, покрывая парнишку кровью матерого дикого зверя. Кровь обжигала, причиняла дикую боль, от того Драург закричал. Вместе с ним выл волк. В этом общем на двоих крике была слышна боль и ненависть обоих, ненависть, что объединяла человека и зверя. А после теневые путы сжали их. Драург чувствовал стук чужого сердца, чувствовал кровь и гнев лютоволка. Он продолжал кричать, а его крик всё больше становился похожим на рычание зверя. А после маг закончил чтение заклинания и подошел к их телам. В его руке появился темный, пожирающий весь свет клинок. И на краткий миг он увидел его лицо. Молодое, бледное и красивое. Лишь глаза, будто утонувшие во тьме, показывали его настоящую сущность. Он снова улыбнулся и, замахнувшись, вонзил клинок в лютоволка.

Сердце лютоволка, как и его собственное, пронзило лезвие, объединившее их на краткий миг. И в этот миг Драург почувствовал БОЛЬ, в десятки, сотни раз превышающую ту, что он когда-либо испытывал. Он рычал, кричал, умолял и, кажется, плакал, но боль не отступала, становясь всё тяжелее, словно топя его во тьме. А ещё он слышал чьи-то мольбы, крики, стоны и плач. Последнее, что он услышал, прежде чем сознание покинуло его окончательно, был родной голос матери:

— С-с-сынок…

Наконец, спустя, казалось бы, вечность, Драург смог открыть глаза и застыл от ужаса. Вокруг царил хаос. Деревня была погружена в тишину, солнце скрылось за тучами, погружая всё в зловещий сумрак. Но не это напугало парня, а картина, представшая перед ним. Десятки трупов, разорванных, растерзанных на куски. Все деревенские, что были здесь, на площади, были убиты жестоко и беспощадно. Животные, мужчины, женщины и даже старики с детьми — все они были мертвы. Убиты ужасным, беспощадным способом, с застывшим ужасом на лице.

— Нет, нет, нет, нет! Невозможно! Это сон, это лишь кошмар!

— Ты так думаешь, сынок?

Драург вздрогнул и обернулся. Его отец, держа на руках его мать, смотрел на него мертвыми глазами. В его теле отсутствовало несколько кусков, одна из рук висела плетью. На свою мать Драург боялся даже глаза опускать.

— Отец? Ты жив?

— Я мертв. Мы все мертвы. И ты знаешь, чьих это рук дело.

— Нет, нет, это не…

— Это так! Посмотри на свои руки, Драург.

Парня трясло. Его взгляд помутнел, из глаз потекли слезы, а сам он яростно отрицал слова отца.

— Посмотри на свои руки, сын!

И он посмотрел. И ужаснулся. Все руки, вся его одежда и тело были в крови. И эта кровь не принадлежала ему, ведь на нём не было ни царапины.

— Это твоя вина. Это ты всех нас убил. Ты монстр.

Внезапно тела вокруг зашевелились и, поднимаясь, начали окружать Драурга. Каждый из них указывал на него пальцем. Мертвые, истерзанные, они окружали его, не переставая скандировать:

— Убийца! Убийца! Монстр! МОНСТР!

— Прекратите! Перестаньте! ПЕРЕСТАНЬТЕ! Это не моя вина! Не моя! Я НЕ МОНСТР!

Зажимая уши руками и пытаясь убежать, он каждый раз натыкался на трупы друзей, близких или просто знакомых, которые не выпускали его, сжимая в кольцо. Каждый из них смотрел на него пустым мертвым взглядом, повторяя одно и то же слово:

— Монстр! Монстр! Монстр!

Окруженный, сломленный и истощенный Драург упал на колени и зарычал, заглушая шум толпы и собственной боли:

— Я НЕ МОНСТР!

***

— Я НЕ МОНСТР!

Громкий крик, похожий на яростный рёв раненного зверя, пронзил тишину леса. Птицы и звери в панике разлетелись в разные стороны, скрываясь в густой листве и густых зарослях. Молодой мужчина, стоявший у потухшего костра, вздрогнул всем телом. На его лице были видны засохшие дорожки от слез, а его одежда была мокрой от пота. Его бледное лицо выглядело измождённым, а уставшие глаза, казалось, потеряли свою живость и блеск. Они блуждали по округе, словно пытаясь найти что-то, что могло бы развеять его страхи. Но всё, что он видел, — это густой лес, окутанный сумраком, и старый дуб, под которым он устроил ночлег.

Поняв, что это был всего лишь кошмар, он почувствовал, как волна облегчения накрыла его. Но вместе с этим облегчением пришла и горечь. Семь лет прошло с тех пор, как он в последний раз видел этот сон. Семь лет, которые он провёл в поисках, но так и не смог избавиться от преследующих его теней прошлого.

Молодой мужчина медленно опустился на землю, его ноги подкосились от усталости. Он прислонился к дубу, и закрыл глаза. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, словно он только что пробежал несколько километров. Сердце билось так сильно, что он чувствовал его удары в груди. Он слышал и чуял многое, вот только сейчас ему это было не нужно. Ни один зверь не додумался бы сунуться к нему, точно не после его рыка.

— Кошмар… Всего лишь глупый старый кошмар…

Бормотал он, пытаясь успокоить себя. Но даже эти слова не могли полностью развеять его страхи. Он знал, что это был не просто сон. Это было воспоминание, его личный кошмар, которое преследовало его на протяжении всех этих лет. Воспоминание о том, как он уничтожил всё, что было ему дорого. Его Проклятье.

— Надо умыться… Где-то тут была река.

Собрав свои немногочисленные пожитки он направился к ручью, что протекал неподалеку. Наконец, найдя его он сбросил одежду и нырнул в воду. Ледяная горная вода помогла ему успокоится и прийти в себя, а так же смыла все последствия его кошмара. Стоя в ледяной воде и не чувствуя ее холода Драург взглянул на водную гладь. И увидел себя, ставшего выше, ещё крепче и опаснее. Его тело было покрытого шрамами и ожогами, кожа уже не была такой загорелой как раньше. Его волосы были взлохмачены и потемнели, став темно рыжими, а глаза будто бы пожелтели. Его зрачок тоже чуть вытянулся, став напоминать звериный. Но самым главным отличием была татуировка. Появившиеся вокруг сердца черные полосы, что образовывали странный иероглиф. От нее в разные стороны шла почерневшая кожа. Слава богам, она не сильно разрослась, но выглядело это болезненно и отвратительно. Он нахмурился. Почти ничего общего с тем отражением в кошмаре.

— Нет, нет, нет. Забудь. Просто забудь… Это уже в прошлом…

Вот только как забыть свой грех? Как перестать думать о нём? Как перестать бежать от собственного прошлого? Драург надеялся что он знает. Другого выхода у него все равно не было.

— Ох… Демон побери…

Покачав головой он вышел из воды и отряхнулся. Вытеревшись он сверился со своей картой.

— Значит столица близко… Думаю там я смогу получить некоторые ответы. Во всяком случае, тот визглявый так сказал.

Мужчина усмехнулся, вспомнив вопли темного мага, которого он встретил три дня назад. Тот сказал что колдун которого он ищет может скрываться где угодно, но в столице можно будет найти кого-нибудь его след. Сказал он это не сразу, но и Драург никуда не торопился.

— Что же, значит в путь.

Сложив свои пожитки Драург сосредоточился и тихо зарычал. Его тело начало набухать, кожа становилась грубее и покрывалась шерстью, руки и ноги удлинились, а ногти превратились в острые когти. Лицо Драурга исказилось, превращаясь в волчью морду, а зубы стали клыками. Уперевшись передними лапами в землю он зарычал, громко и гортанно, после чего сорвался на бег. Его ждала месть, а так же встреча, уготованная судьбой.

"Пробуждение Благословлённого"

В темноте склепа, окруженный прахом, костями и пылью, вздрогнуло одно из тел. В отличие от десятков других останков, засыпавших пол подземелья, это тело, на странность, неплохо сохранилось. Молодой парень лет двадцати-двадцати пяти на вид, не писанный красавец, но и не уродливый, он был похож на воина или даже какого нибудь сына мелкого аристократа. Рыжие волосы, небольшие рыжие усы, утонченные черты лица, и при этом явно закаленное тренировками телосложение. Если, конечно, можно было так выразиться о трупе. Его рыжие волосы потускнели, кожа стала бледно-голубого оттенка, все тело было покрыто синими пятнами, а кровь в венах почернела. Неотличимый от многих мертвец недельной или чуть больше давности. Вот только его когти явно отличались от людских, а передние зубы были похожи на клыки монстра. Но не только это отличало его от других останков, лежащих в темноте. На его шее, словно лучик света в темноте, сверкал серебряный крест, а само тело будто бы поглощало этот свет, принимая его и сливаясь с ним. Спустя какое-то время странный мертвец, неподвижно лежащего долгие годы, распахнуло глаза. Блёклые и белесые они постепенно становились ярче, оживали, хотя и оставались мертвенно пустыми. Наконец труп начал шевелиться и постепенно сел, стряхивая с себя, покрывшую его тело словно саван, пыль и паутину. Выдыхая из-за рта набившуюся пыль и пепел, он разорвал мертвую тишину хриплым полу-стоном:

— Кхааааар… Г-г-г-д-е я?.. Ч-ч-что с-с-со м-м-мной?..

Его голос был сухой и хриплый, отдавал чем-то потусторонним, жутким и неестественным, как и его внешность. Своим видом он вселял ужас и страх. А его мертвые глаза, замедленные и скованные движения, отсутствие дыхания и ледяная кожа выдавали в нём мертвеца. Вот только он не был мёртв, хотя и живым тоже не являлся.

— Я-я-я м-м-мёртв? Н-н-но п-п-по-ч-чему я ж-жив…

Мертвец окинул глазами самого себя. Вся его одежда истлела, меч в его руках проржавел, а кожаные доспехи давно сгнили. Он явно был воином, хотя и не до конца понимал, откуда он подобное помнил. Скорее, он просто знал. Знал, что он мёртв, знал, что он нежить, знал, что теперь для многих живых он не более чем кровожадный монстр. Почему он это знал? Этого мертвец понять не мог, да и не сильно об этом задумывался. Больше его волновал другой вопрос, а именно:

— К-кто я? К-к-как м-м-меня з-з-зовут?..

Темнота ответила ему, но явно не так, как того желал мертвец. Послышалось щелканье костей и шаркающие шаги по полу. Его глаза, которыми он неплохо видел в темноте, выцепили три странных силуэта. Один из них был очень тонким, но при этом быстрым, двое других же были чуть покрупнее, но при этом медленнее. После того как его разум сопоставил известную ему информацию, в его голове резко возникли знания, явно принадлежащие владельцу этого тела, то есть ему.

«Нежить… Кажется, это скелет и пара зомби… Боятся огня и света, но ничего из этого у него нет… Оружием их убить трудно… Можно размозжить или разрезать… Вот только ничего подходящего нет… А может, нет смысла переживать? Я уже мертв… Зачем им меня убивать, они ведь тоже мертвецы, как и я. Дикая нежить редко сражается против друг друга. Они предпочитают нападать на живых. Да даже если нападут, то смысл мне защищаться? Я мертв, для мира я теперь не более чем тварь. И даже воспоминаний о моей жизни, которые я мог лелеять, у меня не осталось. Так зачем мне продолжать свое бессмысленное и пустое существование?»

Сначала мысли текли медленно, вяло и тяжело. Но чем больше мертвец думал, тем активнее были его рассуждения. Его разум снова оживал после долгого застоя, а его самого поглотил поток различных мыслей. Вот только, к сожалению, большинство из них были тоскливы и полны отчаяния. Разум нежити не был предрасположен к светлым и позитивным эмоциям. Скоро остатки его сущности исчезнут в кромешной тьме его души, а он сам станет ничем не отличим от монстров, которые уже подходили к нему. Один скелет и два высушенных зомби, и они явно шли с недружелюбными намерениями. Вот только ожившему, стоящему на коленях и глядящему в пол, на это было плевать. Его душа, остатки его личности, его памяти тонули в тьме. Скоро, если его не успеет умертвить другая нежить, он полностью исчезнет.

— Н-Н-НЕТ! Я ОТКАЗЫВАЮСЬ!

Сверкнул свет, впервые за долгое время осветивший мертвый курган. Парочка высушенных зомби мгновенно сгорели, а скелет с громким треском распался. Воскресший же твердо стоял на ногах, опираясь на свой ржавый, дряхлый меч, который, как ни странно, сиял лучом солнца, которое всегда возрождалось, чтобы разогнать тьму. Этот свет не причинял боли. Отнюдь, он приносил покой и освещал искалеченную душу молодого парня, ставшего нежитью, но не лишившегося своей веры в свет и отказавшегося отдавать свою душу тьме.

— Я в-вспомнил… Моё и-и-имя… Меня звали… Тэт. Я Тэт. Я умер человеком. Я вернулся монстром. Но в душе я останусь человеком. Это моя клятва этому проклятому миру.

Громко зарычав, держа в руках свой ржавый меч, светясь ярким солнечным светом, он чувствовал лишь покой и желание. Обычно нежить появляется, если при жизни человек не смог упокоиться и уйти с миром. Сам по себе мертвец может встать лишь благодаря своей посмертной воле, своему желанию, которое после смерти искажается. Вот только Тэт необычный мертвец. Его разум наполнял странный шёпот, мягкий и нежный, он указывал куда-то, тянул вернувшегося из Бездны парня вперёд. И Тэт был готов откликнуться на этот зов.

— Я узнаю, кем я был… Я узнаю, кто убил меня, лишил посмертия, искалечил мою душу и забрал память.

Его меч вспыхнул, а его окружил светлый купол, состоящий будто из чистейшего света. И Благословенный Светом сделал свой первый шаг вперёд. А его уста продолжали говорить свою клятву, данную самому себе и кому-то свыше.

И я совершу суд над виновниками не ради других, но ради себя. Мой путь ничто не собьёт, моя рука никогда не дрогнет, а моя душа не посмеет пасть во тьму. Любой, кто помешает мне, познает гнев Света, любой, кто поможет мне, получит его благодать. Да будет Свет мне свидетелем, я не сойду со своего пути.

И Тэт, сверкающий неземным светом, покинул комнату, что долгое время была для него склепом и тюрьмой.

***

Последний пробужденный тёмной магией и собственной ненавистью маг пал, пробитый осколком меча, который не выдержал всех битв и наполняемой его силы, из-за чего треснул. Сам Тэт спокойно стоял напротив поверженного противника. Его правая рука висела плетью из-за раздробленных костей и порванных суставов, его тело было пробито костяными копьями, ржавыми мечами и кинжалами. Несколько рваных ран на теле и порванная щека, через которую было видно белые клыки. Эта битва далась ему нелегко, но лишь для тела. Он не ощущал боли, лишь слегка притупленные ощущения недомогания от огромного объёма ран на теле.

— Пусть свет осветит ваш путь и дарует покой вашим душам.

Он не был обязан сражаться. За этот бой, за все его жертвы не будет расплаты. За все свои поступки он не услышит слов благодарности, но теперь каждый мертвец, что был заперт здесь, был умерщвлён окончательно, а их души, что не могли покинуть бренные тела, наконец могли обрести долгожданный покой и мягкость забытья. Его же ждала его собственная дорога, долгая, полная испытаний, проблем и сражений, но его собственная, которую он сам выбрал. И он собирался пройти этот путь до конца.

— А теперь, — он осмотрел своё тело и хрипло усмехнулся, — надо бы что-нибудь сделать со своими ранами, пока я окончательно не развалился.

И Тэт погрузился в поиски. Ему нужна была одежда и доспехи, чтобы прикрыть свое искаженное смертью тело. Ему нужно было оружие, что смогло бы выдержать свет его покровителя и благодетеля. А еще, как бы это ни было прискорбно, ему нужны были деньги или ценности, которые можно было бы обменять на необходимые для него как живого мертвеца вещи. Казалось бы, старый и пыльный курган. Всё, что могло иметь какую-либо ценность, отсюда либо вынесли, либо оно давно сгнило. Вот только мертвецы были хорошими стражами, а время оказалось не столь жестоко к некоторым вещам. Например, спустя два часа поисков он смог найти хорошо сохранившийся дорожный серый плащ. Его ткань оказалась очень крепкой, сам плащ был почти полностью целым и лишь покрылся пылью. Поэтому Тэт сразу же накинул его поверх своего тела, после чего направился на дальнейшие поиски. Спустя еще час поисков он наткнулся на свежий труп мужчины средних лет, являющегося, скорее всего, авантюристом. Во всяком случае, человек был одет в свободную одежду путешественника, дешевый кожаный доспех и был вооружен копьем, чье древко было разрублено и валялось неподалеку. Тот явно погиб не так давно, два или три дня назад, отчего неплохо сохранился, а его доспехи, не считая крупной дыры от ржавого меча и крупного пятна крови, были достаточно сносными. Также на нем был кошель с двадцатью медными и пятью серебряными монетами, а во внутреннем кармане куртки он нашел бланк с заказом об зачистке кургана, что объяснило, почему этот человек здесь оказался. В рюкзаке мертвеца Тэт смог найти кое-какие припасы, например длинную веревку, несколько бинтов, два красноватых зелья, пару кожаных перчаток, а также комплект сменной одежды и набор для шитья. Увидев несколько крепких железных иголок и толстых белых ниток, Тэт удовлетворенно проурчал:

— Отлично, то, что мне нужно.

После чего сел и сразу же принялся за дело. Это заняло какое-то время, ведь пальцы были не очень гибкими, а движения скованными, но, видимо, в прошлом Тэт часто шил, так как после парочки неудачных попыток он смог наладить ритм. Он зашивал свои раны, сшивая края, чтобы мертвая кожа лучше сращивалась, убрал дыры от мечей и костяных копий и даже смог найти серые нитки и подшить плащ и одежду под себя. Это заняло много времени, ведь его рука первое время была слишком сильно повреждена, чтобы ее можно было использовать, из-за чего ему пришлось немало помучиться, чтобы зашить самые крупные раны и сшить порванные сосуды и мышцы вместе. Благо ему не нужны были ни еда, ни вода, ни сон. Поэтому, не отвлекаясь, он смог привести свое тело в порядок. После этого он сбросил тряпье, что прикрывало его наготу, и надел вещи покойного. Они оказались ему слегка велики, но, поработав иглой, он смог исправить и этот недочет. Теперь, прикрыв почти все открытые участки кожи, одетый в серый костюм и кожаную броню, он мог сойти за обычного человека. Картину портило лицо, а именно бледность, заостренные передние клыки, трупные пятна и белесые глаза. Но этот вопрос он вскоре тоже смог решить, найдя странную белую маску в форме обычного мужского лица. Эту маску он нашел на костях человека. При этом сами кости были покрыты пеплом и сажей, а также очень сильно почернели, будто их обладатель подвергся сожжению. Подобное было странно, но не для живого мертвеца. Его больше заинтересовало другое. Ведь рядом с этими странными останками лежала окруженная серебристым сиянием… Лопата. С заостренной кромкой, необычной ручкой, будто бы приспособленной не только для копания, но еще и для сражения. Эта лопата будто была ему знакома. Взяв ее в руки, он понял, что черенок, как и лезвие лопаты, были покрыты сажей, а сама лопата была сделана из странного серебристого металла. При этом он не ощущал неудобства, странное оружие легло в его руку как влитое, что немного удивило нежить. Но большее удивление его ждало, когда он напитал лопату силой своего покровителя. Она засветилась, отчистилась от сажи и стала будто бы крепче и смертоноснее. Быстрая проверка показала, что эта лопата могла без особых проблем расколоть камень напополам.

— Это странно…

Его хриплый голос снова наполнил тишину, а в голове стали возникать смутные, разрозненные образы. И как бы Тэт не пытался за них ухватиться, они исчезали, оставляя после себя лишь горечь и печаль. Тэт снова посмотрел на обугленные кости и тихо проскрипел:

— Кто же ты?.. Кем ты был для меня в моей жизни?.. Как ты погиб?..

Тэт нахмурился, после чего, наклонившись, начал собирать кости в рюкзак путешественника. Он не понимал причины этого действия, но его внутреннее я говорило, что это правильный и нужный поступок. Закончив сбор, он снова взглянул на белую, будто бы высеченную из кости маску, после чего надел ее на лицо, пряча его от чужих глаз. Дойдя до тела авантюриста, он взвалил его на плечо и побрел к выходу из кургана.

***

Стоя перед двумя свежевырытыми могилами, Тэт ощущал, как в сердце его разливается умиротворение. Он закрыл глаза и, опустившись на колени, начал молиться. Его голос, тихий и уверенный, разносился над кладбищем, сливаясь с шелестом ветра и шорохом листьев.

— Даруйте им вечный покой и утешение. Пусть их души найдут свет в посмертии, и пусть их перерождение будет благословенным.

Он почувствовал, как слова его молитвы наполняют пространство вокруг, словно невидимая сила окутывает могилы. Он медленно поднялся, ощущая лёгкую дрожь в руках. Лопата, воткнутая в землю рядом с ним, мягко мерцала в свете луны, словно живая. Когда он взглянул на нее, то показалось, что она слегка дрожит, как будто откликается на его слова.

— Пусть их путь будет спокойным, а новый дом — светлым.

Закончив молитву, возрожденный почувствовал странное тепло, разливающееся по телу. Ему показалось, что кто-то стоит рядом, наблюдает за ним, но, обернувшись, он никого не увидел. Лишь ветер продолжал шептать свои тайны, и луна освещала кладбище мягким, призрачным светом.

— Благодарю вас, — тихо произнёс Тэт, обращаясь к невидимым слушателям.

Он медленно выпрямился, чувствуя, как духовная усталость и напряжение покидают его тело. Ветер усилился, и мертвец поднял голову, глядя на ночное небо. Где-то там, за горизонтом, виднелась тёмная полоса — деревня, откуда, вероятно, пришёл погибший авантюрист. Тэт ощутил, как что-то внутри него, какой-то слабый, но настойчивый голос, зовёт его туда.

— Мой первый рассвет в новой жизни. Так пусть он осветит мой путь и укажет дорогу.

С этими словами Тэт поднял лопату и, не оглядываясь, направился к деревне, что виднелась на горизонте. Его шаги были уверенными, а небъющее сердце будто бы на краткий миг согрелось в лучах солнца. Он чувствовал, что впереди его ждёт кто-то важный, кто-то, кто даст ему подсказку, куда идти дальше. И он с нетерпением ждал этой встречи.

А где-то в глубинах мира изящные женские губы изогнулись в хитрой, но светлой улыбке, ведь для ее обладательницы появилось новое развлечение, которое могло рассеять её скуку.

"День из жизни Видящей"

— Не толпитесь, не ругайтесь, Великая гадалка и её магический зверь примут каждого.

Площадь небольшой деревушки буквально кипела. Впрочем, подобное было неудивительно, ведь у них была первая весенняя ярмарка. Снега сошли, дороги стали более проходимы, а с появлением патрулей от здешних лордов и зачистки нескольких лежанок разбойников ещё и безопаснее. Поэтому торговцы из крупных городов и посёлков поспешили к подобным деревенькам, не слишком большим, чтобы иметь собственные торговые посты, но достаточно зажиточным, чтобы у них было что продать или на что обменять «городские товары». Чуть больше дюжины бродячих торговцев, парочка представителей из торговых гильдий, да лотки самих деревенских ремесленников. Естественно, самые большие очереди были к повозкам бродячих торговцев. У них был разнообразный и незнакомый для «деревенских» товар, а также не слишком завышенные цены. А если обладать хорошо подвязанным языком или недюжим очарованием, то можно было приобрести товары по себестоимости. Поэтому почти все жители деревушки Светоцвет, прозванной так за наличие множества лекарственных трав в её пределах, шумя, смеясь и переругиваясь, стояли возле их повозок или лотков. К поставленным представителями торговых шатрам очереди не было, что, впрочем, очевидно. Такие люди продавали особый, и оттого дорогой товар, который могли себе позволить немногие. Лишь крупные ремесленники деревни, богатые путники, прибывшие на ярмарку или проходившие мимо, а также староста Светоцвета, рослый и поджатый мужчина средних лет, бывший солдат, сумевший пережить войну, сохранить все конечности целыми и даже добыть какой-никакой почёт и богатство, позволявшее ему завоевать титул старосты. В этих шатрах не было споров, шума или торга. О нет, здесь заключались сделки, подписывались контракты или проводился заранее обговоренный обмен крупной партии товаров. Естественно, некоторые товары были представлены, ведь торговец всегда остаётся торговцем. Поэтому молодая жена старосты обзавелась красивым колье из чёрных камней, кузнец прикупил себе новых и труднодоступных материалов, а травница и алхимик закупили новое сырьё, а также обновили свой алхимический кофр, ведь старый порядком поизносился. Но помимо двух гильдейских шатров был и третий, более крупный и потёртый временем шатёр. Он не имел каких-то украшений или опознавательных знаков, а у его входа не стояла стража. Лишь молодой, лет тринадцати от роду, мальчишка-зазывала, продолжавший кричать не жалея голоса, отрабатывая свой обед, а также новый охотничий ножик, купленный буквально час назад у одного из торговцев.

— Только сегодня и только до захода солнца наш край посетила великая и прекрасная гадалка! Она может нагадать ваше будущее, увидеть ваши самые скрытые тайны или, наоборот, помочь найти потерянное! Не упустите такой шанс, подходите и удостоверьтесь сами! Вход бесплатный, а оплата производится лишь после предсказания или ответа на ваш вопрос!

Народ, завлечённый криками мальчишки, громко обсуждал происходящее. Весть о необычной гадалке, прибывшей на ярмарку, разлетелась по деревне со скоростью пожара, и вскоре уже каждый судачил об этом. Кто-то радовался новому и необычному, кто-то недоверчиво обсуждал «фальшивую» гадалку, а кто-то и вовсе говорил о гиблом знамении. Но так или иначе, у входа в шатёр собралось множество людей. Кто-то пытался заглянуть внутрь шатра, но тут же получал от стоящих позади людей, а то и от самого мальчишки, ловко метавшего камни в особо любопытных.

— С минуты на минуту вас примут! Проявите терпение, главное — добродетель, что проповедует наш великий Бог!

— Кончай уже трепаться, когда уже эта гадалка нас пустит?!

— Точно! Мы здесь уже двадцать минут, а от неё ни слуху ни духу! Небось враки это всё!

— Да угомонитесь вы! Сказано же, подождать. И чего вам так неймётся, ополоумившие!

— Кто это сказал? А ну выходи, коли не трус!

— Я, трус?! Да я тебя!

Люди кричали, ругались и даже грозились, но все равно ждали. Все же для обычной деревеньки подобная диковинка, как предсказание будущего и гадания, была для них в новинку. Так что люди пусть и не испытывали удовольствия от ожидания, но расходиться не спешили. А в это время хрупкая фигура, скрытая голубым плащом, вошла в шатёр одного из торговцев. Занятным был тот факт, что охранники будто бы и не увидели ее. Они не обратили на нее внимания, не попытались остановить или хотя бы спросить, кто она. Будто бы они и не видели ничего странного в этом. Но вернемся к странной фигурке, она с интересом рассматривала стенд с украшениями и магическими предметами. Оглядывая их, она заприметила интересное колье голубого цвета, а также колоду карт таро, от которых исходила загадочная энергия. Но именно в тот момент, когда она протянула руку к витрине с картами, раздался голос торговца. Высокий и худосочный, словно жердь, старик остановил руку девушки.

— Кто вы и почему охрана вас пропустила?

Фигура на какое-то время замерла, после чего произнесла несколько странных и, казалось бы, ничего не значащих слов. Незаметная дымка чужой магии устремилась к носу и ушам старика, его зрачки слегка расширились, а сам он застыл. Но спустя мгновение он расслабился и доброжелательно улыбнулся.

— Прошу прощения, не узнал вас, миледи. Вы, конечно, можете забрать свой товар, я рад вести с вами дело.

Фигурка вздрогнула, и опытный торговец услышал тихий и мелодичный смешок. Фигура слегка сдвинула полы плаща, обнажая изящную женскую ручку. Она приоткрыла сумку, после чего комната утонула в запахе лаванды. Мерцающий амулет торговца окончательно затух, а глаза еще больше расфокусировались. Достав из сумочки небольшой кошель, фигура отсчитала несколько медных и серебряных монет и протянула торговцу. Когда тот взял их, она тут же развернулась к витрине. Торговец, продолжая расслабленно улыбаться, открыл замок, позволяя девушке взять колоду и дорогое колье из глубинных самоцветов. Тех денег, что отдала девушка, не хватило бы, чтобы оплатить даже десятую часть этого колье, что уж говорить про магический артефакт, но стоявший рядом мужчина не выглядел недовольным. Наоборот, он улыбался так, будто только что заключил самую выгодную сделку в своей жизни.

— Что же, миледи, благодарю вас за то, что посетили мой шатёр. Буду рад увидеть вас снова.

В ответ девушка лишь слегка склонила голову, после чего вновь зашептала какие-то неразборчивые слова. Глаза торговца сомкнулись. А спустя какое-то время он открыл глаза и недоуменно огляделся вокруг. Рядом никого не было, лишь аромат лаванды всё ещё витал в воздухе.

— Ох, странно… Такое чувство, что я что-то забыл… Хотя без разницы, это, скорее всего, из-за дороги. Эх, надо было отказываться, пока есть возможность, так нет же! Ц-ц-ц.

Продолжая ворчать и направляясь к своему рабочему столу, мужчина даже не обратил внимание на отсутствие дорогого товара и странного артефакта, чью способность ни он, ни его соратники не смогли понять. А в это время на рыночной площади фигурка в синем плаще наконец сняла капюшон, явив миру свой лик. Прелестная молодая девушка, лет двадцати, двадцати пяти на вид, с черными как ночь волосами и голубыми глазами. Из-под волос выглядывали заостренные ушки, выдавая в девушке одну из эльфийского рода. На устах девушки застыла победная улыбка. А спустя несколько секунд она почувствовала, как об её ноги кто-то трётся. Опустив глаза, она с улыбкой обнаружила большого белого кота. Тот терся мордой об её ноги и громко мяукал, привлекая внимание эльфийки. Улыбнувшись, она взяла его на руки и посадила на свои плечи. Несмотря на хрупкость девушки и приличный размер кота, она, казалось бы, не ощущала дискомфорта или тяжести.

— Всё-таки уже не зря заехали в эту деревеньку. Нам не только удалось попасть на ярмарку, где наше представление легче было прорекламировать, но и найти парочку интересных мелочей, верно, Флац?

— Мяяяяу.

— Вижу, не я одна смогла добыть себе интересностей. Мне даже жаль того пекаря, у кого ты украл эту мясную булочку.

— Мвряяяу!

— Не ворчи, я потом тебя покормлю. А сейчас нам надо поторопиться, нас там уже заждались.

— Мряяяя…

Несмотря на странность этой парочки, на них никто будто бы не обращал внимания. Люди не смотрели на красоту девушки, не всматривались в ее нечеловечески глубокие голубые глаза, не обсуждали ее остроконечные длинные ушки, и никого не удивляло, что она общается с большим котом. Как будто не было ничего необычного, странного или неправильного. Будто бы так и должно быть. Девушку немного смешил этот факт, и, продолжая хитро улыбаться, она направилась к шатру.

***

— Мне уже это надоело ждать! А ну пропустите меня немедленно!

Один из самых наглых приезжих оттолкнул мальчика и заглянул внутрь шатра. Помимо небольшого стола, двух стульев, осветительного кристалла и небольшой коробочки на столе внутри ничего или никого не было. Полностью пустой, тёмный и ничем не примечательный шатёр.

— Да тут нет никого! Это всё обман, этот мальчишка всё придумал.

— Неправда! Сегодня великая провидица…

— Да брехня это всё!

Мужчина схватил мальчика за воротник рубахи и поднял над землёй. Рубаха затрещала и растянулась, а малец от страха замолчал, сильно побледнев.

— Эй, эй, мальчика-то отпусти, амбал.

— Чего ты на ребёнка взъелся?

— Да обман всё это, нету там никого!

Но крики недовольства были прерваны мелодичным и мягким голосом, раздавшимся из шатра. Оттуда вышла молодая и загадочная женщина в синем дорожном плаще, глубокими голубыми глазами и чёрными волосами. Приподняв бровь, она обратилась к грубияну:

— О чём вы говорите? И по какому праву вы мешаете моему помощнику выполнять его работу? Отпустите мальчика.

Голос девушки пускай и был тихим, но был наполнен таким холодом и строгостью, что человек, что на две головы был выше и в несколько раз шире, отшатнулся от девушки, выпуская парня из рук.

— Почему бы вам не уйти отсюда. Вам здесь не рады, а ваше будущее мне ясно и без предсказаний.

Мужчина мелко затрясся и начал медленно отступать, не спуская глаз с женщины. Побледневший и ставший таким робким мужчина испытывал дикий страх, не понимая, почему он так боится эту гадалку. Вот только страх был сильнее любых мыслей и рассуждений, а потому вскоре он обратился в бегство, вопя что-то про ведьму и бормоча проклятья.

— Ну а теперь, — лицо девушки смягчилось и наполнилось некой таинственностью, вызывая у присутствующих мандраж и легкое почтение перед этой, казалось бы, молодой девушкой, — пожалуй, приступим к предсказаниям. Я, провидица Тэри, что бродит по миру в поисках просветления и новых знаний! Сегодня вам повезло, ведь я редко останавливаюсь на весь день в любом месте, будь то столица или маленькая деревушка. — Люди, внимательно смотрящие на провидицу, не обратили внимания на мягкий и успокаивающий запах лаванды. Каждый, почуявший этот запах, чувствовал умиротворение и спокойствие, взгляд его слегка затуманивался, а тело расслаблялось. Все люди внимательно смотрели на Тэри и ее чудного белого зверя, ловя каждое слово девушки. — Проходите по одному или парами, не толпитесь и не ругайтесь. Незачем переживать, ведь каждый получит ответы на свои вопросы. Также прошу запомнить, что не стоит подглядывать и подслушивать, что происходит внутри. Ведь вы можете повлиять как на чужую, так и на свою судьбу и даже жизнь. Мои слова не предназначены для чужих ушей, потому прошу прислушаться к моей просьбе ради вашего же блага.

Никто из собравшейся толпы не начал спорить или пытаться возмутиться. Действительно, смысл им переживать и зря сотрясать воздух, если можно просто спокойно дождаться своей очереди, ведь это сэкономит время всем им.

— Рами, пожалуйста, проследи за тем, чтобы всё прошло спокойно и без драк. Доверяю тебе.

Произнесла Тэри, обращаясь к мальчику, и метким броском отправила ему в руку серебряную монетку, немыслимое сокровище для обычного деревенского паренька. Тот ловко поймал ее и, спрятав за пазухой, лучезарно улыбнулся.

— Не переживайте, госпожа провидица, всё будет в лучшем свете! Народ, соберитесь, не толпитесь, очередь занимайте, кто дольше ждёт, идёт вперёд, а коли недавно пришел, то ближе к концу свое место нашел! Не толпитесь и соблюдайте порядок!

Пока малец громко кричал, помогая толпе собраться в нормальную очередь, Тэри, слегка игриво улыбнувшись, исчезла в шатре. Подойдя к столу, она прикрыла кошель, после чего аромат лаванды пропал. Затем она открыла свою поясную сумку и достала оттуда светящийся шар. Внутри шара клубился магический туман, а сам он переливался необычным и завораживающим сиянием. Поставив свою драгоценность, которую она получила от учительницы, Тэри снова приняла загадочный вид. Флац, спрыгнув с плеч хозяйки, протяжно мяукнул и занял место у нее на коленях, добавляя большей загадочности и таинственности. Вот так, в полумраке, освещенном лишь слабым кристаллом и волшебным шаром, с белым котом на коленях, провидица начала привычную для себя работу. Она не собиралась надолго задерживаться в этой деревне, ведь рано или поздно местные поймут, что что-то не так. Впрочем, к тому времени она уже будет далеко. Девушка улыбнулась и, почесав коту за загривком, уверенно произнесла:

— Проходите и узнайте свою судьбу!

***

— Ох, как же так?! Что же это за ужас такой?!

— Прошу вас, успокойтесь, это лишь возможное будущее.

— Успокоится?! Да как же тут…

— Марва, замолчи. Провидица, пожалуйста, скажи, что нам делать.

Молодая селянка была явно напугана до слёз. Она прижала одну руку к своему уже немаленькому животу, а второй в ужасе прикрывала рот. Её муж, староста деревни, решивший перед закрытием ярмарки прогуляться с женой к необычной провидице, выглядел ничуть не лучше. Бледный, он дрожал как осиновый лист на ветру, что было неудивительно. Ведь в шаре они увидели жуткого монстра, что разорвал всех деревенских на куски, включая старосту с его женой. Монстр выглядел странно, был маленького роста, со сморщенной чёрной кожей и красными глазами, он был чуть больше ребёнка, вот только его сила была неописуема, как и его жестокость. Тэри же в этот момент пусть и была с виду спокойна, но подобное ужасное зрелище неслабо поразило и испугало её. Ведь она видела куда большее и воспринимала это на совершенно ином уровне. Она видела, что это чудовище родится из жены старосты. Также она видела, как чудовище не просто разрывает всех и вся, но делает это с болью и слезами в глазах. Она слышала плач и горе существа, что после смерти всех, лья кровавые слёзы, скрылся в глубине леса.

— Прошу вас, успокойтесь. Увиденное ужасает, но всё ещё можно поменять. Это чудовище, — девушка ненадолго замолкает, собираясь с мыслями и решая, как же правильно сказать жуткую правду, — его приманивает ваше новое ожерелье, — Тэри указывает на ожерелье, будто бы поглощающее свет вокруг себя. При этом и староста, и его супруга, а также другие жители деревни явно не ощущали ничего подобного, — если вы отдадите его в церковь, чтобы его очистили, то беда обойдёт вас стороной. Также проверьте и иные товары у священника, чтобы они не оказались столь же опасны.

— Но как же это. Оно ведь такое красивое и дорогое. Да и священник нынче много берёт за услуги свои…

— Тогда решайте, что вам дороже, золото или ваши жизни. Принимать решение лишь вам.

—… Мы вас поняли. Оплата…

— Оставьте себе. Просто скажите, к какому торговцу я могу обратиться, чтобы он смог отвезти меня до Глинянки, большего мне не нужно.

— Хорошо. Торговец посудой, Варц, как раз будет проходить её, и сегодня у него хорошая прибыль и пустая повозка. Так что, думаю, много он с вас не возьмёт.

— Благодарю вас. И позвольте дать вам совет, — Тэри взглянула в глаза старосты, и тот будто бы застыл, не в силах отвести взгляд, — иногда стоит перестраховаться, чем потом жалеть о своей жадности в момент гибели.

— Я-я-я в-вас понял. Спасибо за добрый совет. Марва, пошли. Прощайте, и спокойной вам дороги.

— А вам и вашему дому спокойных и безмятежных дней.

Староста подхватил свою супругу под руку и быстро покинул шатёр. Тэри же быстро вытерла кровь, пошедшую из носа, и устало вздохнув, легла верхней частью тела на стол, расслабляя уставшую спину. Белый кот оказался рядом и начал мягко бить девушку лапкой, и злобно мяукать, будто бы отчитывал девушку, одновременно беспокоясь за её состояние:

— Мррряууу? Мряяяр!

— Не ругайся, Флац, так было нужно. Иначе этот упрямый солдафон обрёк бы свой дом на гибель. Но кто бы мог подумать, настолько сильный проклятый артефакт найден прямо здесь, в этой глуши. Думаю, скоро сюда явно нагрянет проверка из города, все таки местный священник, каким бы ленивым дураком он не был, должен ценить свою жизнь. А раз так то нам лучше поторопиться, Флац.

— Мррярв…

— Ну не начинай. Я не виновата, что у нас опять всё пошло не по плану. Неприятности будто бы сами меня находят!

— Мряяяу!

— Что значит сама виновата? Да ты обалдел, шерстяной ты…

— Госпожа гадалка, там братья лесорубы пришли. Вы вроде бы просили их помочь собрать шатёр и перенести вещи.

— Ох, верно. Спасибо, Рами. Можешь ещё кое-что для меня сделать?

— Без проблем, госпожа. Чем могу помочь?

— Ты знаешь торговца посудой Варца?

— Конечно, госпожа, как не знать-то старика Варца, я ведь его кружки…

— Так вот, можешь сбегать к нему и передать, что я арендую его телегу до Глинянки. Цену пусть назначит сам.

— Как скажете, провидица. Я мигом!

Мальчишка тут же выбежал из шатра. Тэри лишь мягко улыбнулась и покачала головой. Её ждали сборы и утомительная поездка до крупного поселения, в котором она надеялась спокойно отдохнуть. Сегодняшних денег ей хватит на некоторое время, а уж со своими талантами она точно не пропадёт. Погладив кота, она встала, готовясь продолжить свой путь. Её звала дорога.

***

Во тьме леса, окружившего Светоцвет, две фигуры, освещаемые лишь слабым светом луны, о чем-то переговаривались.

— Неясно, как они прознали про проклятие, заклинание маскировки было высшего уровня! Даже их священник без тщательной проверки не должен был ничего почуять.

— Мастер явно будет зол. Нужно что-то предпринять.

— Но что? У нас ведь ничего более нет.

— В Глинянке есть мои соратники из культа Шарь. Надо узнать, может, они смогут помочь нам.

— Шарь? А ты уверен? Эти безумцы.

— Нет, конечно, не уверен, но у тебя есть иные варианты? Нет? Отлично, не отставай, скоро там будет праздник, и нам явно стоит поспешить.

— Ох, Мар, защити нас и даруй нам свою мудрость.

И два силуэта направились к крупной повозке, на которой был изображён знак торговой гильдии, черный ворон, держащий в клюве перо.

"Различные судьбы, единый путь"

Тэри проснулась от криков петуха. Потянувшись, она поправила ночнушку и громко зевнула, после чего огляделась. Флац лежал чуть в стороне, проснувшийся и дожидающийся своей праздной хозяйки.

— Не всем дано вставать с восходом солнца, Флац. Незачем так на меня смотреть.

— Мррррряу.

— Я оставила окно открытым, а мы на втором этаже. Не притворяйся, будто уже не уходил к местным кошечкам.

— Мряяяу мяу мрааав.

— Давай без подробностей. И вообще, мне, в отличие от зверей, партнер по брачным играм не сильно нужен.

— МРЯЯЯЯ.

— Ладно, ладно, я поняла тебя, не начинай.

Девушка вновь зевнула, после чего начала медленно одеваться. Пару дней в повозке по соседству с достаточно ворчливым торговцем оказались непростым испытанием для девушки, непростым испытанием, пускай и привычным. После того как они добрались до Глинянки, а местные мужчины оказались настолько милы, чтобы перенести ее вещи в местный постоялый двор средней паршивости, она честно расплатилась с ним, оставив часть оплаты за проезд в качестве компенсации. Торговец, провалившийся в сон, не сильно возражал. Впрочем, в ближайшее время он уже забудет про странную, говорящую с огромным белым котом гадалку, а ее образ словно растворится, будто туман. Как, впрочем, и у старосты с его женой, и многих ее посетителей. Возможно, лишняя предосторожность и трата сил. Но уж больно ей не понравилось то, что она успела увидеть в шаре. И если она всё правильно поняла, то пусть к ней ведет как можно меньше ниточек. К моменту, как святоши нагрянут с проверкой, про нее уже не будут помнить. Да, после такого она почти два дня находилась в полубессознательном состоянии, но сил на то, чтобы не дать ее «извозчику» использовать ее слабость, ей хватило.

— Надеюсь, такое мне никогда не придется повторять. Боже, ТАК плохо мне уже давно не было. Ещё с той заварушки с культистами. Сколько уже лет прошло?

— Мряяяяяя.

— Да-да, ты кот, и у тебя лапки, а считать ты не умеешь. — Тэри улыбнулась, а потом приложила палец к подбородку. — Но вообще странно… Мы ведь оба знаем, коты столько не живут. Но ты со мной уже больше пятнадцати лет. Не поделишься секретом?

— Мяяяяу.

— Ладно-ладно. Рано или поздно ты мне все расскажешь, пушистый интригант.

— Мряу.

Вот так, болтая со своим мохнатым спутником, она постепенно наводила марафет и собирала необходимые вещи. Закончив с утренним туалетом, она подхватила свою сумку с деньгами и лавандой, проверяя, все ли на месте. Убедившись, что ничего не пропало, она достала маленькое зеркальце, полученное в качестве оплаты от одной милой аристократки, которой она помогла найти суженного. Осмотрев его красивую позолоченную оправу, она взглянула на свое отражение. На нее смотрела в ответ юная, лет двадцати на вид, голубоглазая брюнетка с мягкими чертами лица и заостренными длинными ушками. Нежно улыбнувшись своему отражению, Тэри убрала зеркало, после чего посадила кота на шею, и они вместе покинули комнату. Их ждало очень много дел. Фестиваль был уже вечером, и ей необходимо было найти место для шатра, договориться с местным старостой, найти тех, кто установит шатёр. А ведь хотелось и по лавочкам прогуляться, пока был шанс найти что-нибудь интересное. В общем, забот на плечи юной и прекрасной девушки свалилось немало.

И именно из-за этих забот провидица не почувствовала странное и колющее ее душу чувство, предупреждающее девушку об опасности. Будто бы заглушенное, оно пыталось пробиться через невидимые барьеры, но раз за разом терпело поражение. А тучи сгущались, ведь одна из трех уже ступила на долгий и полный опасностей путь, с которого сбежать ей уже не удастся.

***

В глубине леса, среди густых деревьев притаилась пещера, скрытая от посторонних глаз за твёрдой, зачарованной решёткой. Внутри, в самом сердце этого мрачного места, находился человек. Обычный молодой парень, лет двадцати пяти-двадцати семи на вид. Его тело было истощено, кожа покрыта шрамами и ссадинами, а одежда превращена в лохмотья, лишь большой и плотный обрывок ткани, в который он укутался, прикрывал его наготу и сохранял тепло. Он не шевелился, и только вздымающаяся грудь и тихое, едва заметное дыхание говорили о том, что он ещё жив.

Чёрные волосы, спутанные и засаленные, закрывали большую часть его лица, а под закрытыми глазами виднелись синяки и мешки. Молодой человек, избитый и преданный, был заперт здесь уже день. Каждую секунду своего заключения он отсчитывал, это помогало ему, не давая разуму впасть в отчаяние. Так он и сидел, занимая себя различными мыслями да считая мгновения. Мысли перетекали в разное русло, начиная с первых слухов о нём, из-за чего его карьера пошла под откос, заканчивая днём, когда его поймали и заперли здесь. Но что тогда, что сейчас его воля не будет поколеблена. Он не сдастся на милость этим подонкам, он найдёт выход, как и всегда находил. Такой уж он человек.

Внезапно парень вздрогнул. Тело, затекшее из-за отсутствия движения, свело судорогой, но его это будто бы вовсе не волновало. В пещере раздался тихий и хриплый смешок, тут же отражённый эхом от стен подземелья. Его охранники, удивлённые странной реакцией молчаливого пленника, внимательно осмотрели как парня, так и саму пещеру. Не найдя ничего подозрительного, они вернулись к своей рутине, вновь игнорируя непонятного пленника. Иссохшие губы растянулись в улыбке, слабой, но полной жизни и стальной воли. Улыбка превратилась в оскал. И спустя долгое время он снова открыл глаза. Карие, вроде бы обыкновенные и ничем не выделяющиеся глаза. Наконец, вместе с выдохом он смог произнести:

— Наконец-то… Вот оно…

Его глаза на мгновения вспыхнули алым светом, но тут же погасли, а руны на решётках предупредительно вспыхнули, снова привлекая внимание охраны. Но пленник даже не обратил на них внимания, прикрывая глаза. Он продолжил считать мгновения, погружаясь в некий транс. Вот только его губы не покидал оскал, а те крохи сил, что не смогли запереть чары его пленителей, начали медленно скапливаться в его теле. Ведь на его вопросы наконец прозвучал ответ, а значит, у него наконец-то появился шанс…

***

Неподалеку от деревни Глинянки на лесистый холм вбежало странное существо. Высокое и мускулистое, с густой шерстью, покрывающей тело, особенно заметной на руках, ногах и лице. Глаза существа светились даже днём, а зубы и когти, острые и мощные, выглядели устрашающе. Тот, кто хотя бы раз читал бестиарий, сразу бы узнал в этом существе ликантропа, существо, которое сочетает в себе черты человека и волка. Зверь внимательно осмотрелся вокруг и, учуяв рядом запах выпечки, дыма, а также звуки деревенской жизни, слегка зарычал, после чего его тело захрустело, уменьшаясь в размере, постепенно превращаясь в крупного человека. Шерсть исчезала, лапы уменьшались до человеческих размеров, а когти и клыки сменили обычные зубы и ногти. Глаза веретена стали обычными человеческими, со слегка необычным вытянутым зрачком. Выпрямившись и размявшись, Драург достал из необычной сумки, сделанной специально для его второй формы, одежду. Когда он закончил одеваться, то тут же снова взглянул в сторону деревни и втянул воздух.

— Знакомый запах, очень знакомый. Кажется, я на верном пути. — Сжав кулак, Драург медленно побрёл по следу, который спустя долгое время он снова смог взять. И на этот раз он его не потеряет. — Матушка, отец, придайте мне сил.

Вечерело. Пока Драург брёл сквозь лес, солнце уже успело спрятаться за горами. До его слуха доносились крики, смех и споры. Нос же заполнили разнообразные запахи: выпечка, жаренное мясо, лекарственные снадобья, кожа и металл. Но среди всех этих запахов чувствовался и другой. Гнилой, отвратительный смрад, что столько лет вёл его вперёд. Тот самый запах, что он почувствовал впервые, когда вернулся в тот проклятый лес, а после нашёл лабораторию, разгромленную и покинутую. Этот запах гнал его дальше и глубже. Иногда он его терял, и ему приходилось плутать по окрестным поселкам или деревням, чтобы найти его, а заодно купить еды или новую одежду или подзаработать монет для дальнейшего путешествия. Так он и брёл, год за годом, стараясь найти знакомый след или запах проклятого чудовища, что лишил его всего.

Иногда след оказывался фальшивым или ошибочным, приводящим к иной цели. Их участь была предрешена. Для него они были лишь добычей, которую он сначала допрашивал, а после убивал. Он не испытывал стыда за содеянное, а их лица не снились ему в кошмарах. Каждый из тех ублюдков был достоин смерти или даже чего-то более жестокого. Он лишь мстил за тех, кто это сделать уже никогда не сможет. Но всё это было не то! Его добыча, этот чёртов неуловимый маг, всё никак не проявлял себя. Два года блужданий. Два года пустых поисков. Он уже успел потерять надежду и подумывал бросить это дело. Но ему повезло! Он смог учуять знакомое зловоние, что привело его к чернокнижнику, который, как ни странно, был знаком с его мучителем. Пусть тот уродец не знал точного маршрута ублюдка, но предположения, построенные из услышанных им фраз или слов, давали примерный путь неуловимого мага. Наконец-то у Драурга появился шанс, и он не собирался его упускать. Оплатив входную пошлину стражникам, Драург вошёл в деревню и принюхался. Среди мешанины различных ярких и сильных запахов он должен был найти один определённый, едва заметный на их фоне, практически не уловимый обычным человеком. Вот только для него этот запах был сильнее, чем любой самый мощный парфюм богатой леди из города.

— Нашёл тебя. Хотя нет. Нашёл вас. — На лице Драурга появился хищный оскал, испугавший нескольких горожан. Повернувшись по направлению к запаху, он углубился в толпу. — Теперь не сбежите.

Когда солнце окончательно исчезло с небосклона, второй участник развернувшейся пьесы оказался на предначертанном для него пути. И на него он ступил, готовый разорвать любого, кто помешает его мести.

***

В густом, непроглядном тумане, поглощавшем свет, словно голодный зверь, блуждала чья-то тень. Её уродливые, костлявая фигура возвышались над землёй, а конечности были неестественно длинными, почти доходящими до земли. Нельзя было разглядеть её лица, но казалось, что в глазах, скрытых под вуалью, горит холодный огонь, проникающий в самую душу. На её теле, едва скрывая гротескный облик, ниспадала длинная чёрная вуаль. Она как смола, постоянно двигалась, стремясь вниз, единым живым потоком. Однако стоило ей коснуться земли, как она мгновенно рассеивалась в тумане, оставляя после себя лишь едва заметное колыхание воздуха. Сам туман, окутавший всё вокруг, был густым и плотным, словно живое существо, дышащее и пульсирующее. В этом мире, где свет был лишь призрачным воспоминанием, тень казалась единственными существом, обитающим в этой безмолвной пустоте.

Оно почти не шевелились, словно застыв, но от нее исходили голоса, словно многоголосое эхо, звучали так, что это сводило с ума. В этом эхо слышались крики, стенания, плач, безумные бормотания и многое другое. Десятки различных голосов, неразличимых в своём многообразии, перекрывались другими голосами.

Обладатели этих голосов были сильнее, их разум и души смогли сохранить былые качества, хотя это и далось им нелегко. Первым заговорил властный и спокойный голос. Обращаясь к видимым лишь ему одному собеседникам, он говорил с ними как с равными, но в его тоне звучала сталь и величие, заглушая даже эхо других душ:

— Братья и сёстры, наше заточение было долгим, но вскоре оно закончится. Наш план приведён в исполнение, и остаётся лишь ждать развязки. И тогда придёт наше время.

В ответ на его слова тень вздрогнула, стенания изменили тональность, став полными гнева и ярости, а сам голос был груб. Мужской голос, словно захвативший эхо, обратился к говорившему, прерывая его и полностью затыкая чужое эхо:

— План, о котором ты не рассказал нам? План, который занял так много времени? Многие из нас уже пали духом, их разум был сломлен и поглощён этим туманом. Так есть ли здесь кто-то, кого ещё нужно спасти, а, ......? Или, кроме нас с тобой, все уже давно канули в эту проклятую тьму?

Имя тени, словно растворяясь в тумане, исчезло, не оставив следа. В ответ на эту тираду раздался третий голос. Этот голос будто бы переливался множеством голосов, не останавливаясь на одном. Общий хор абсолютно разных и никак не связанных между собой голосов говорил едино, ведь несколько десятков разных душ подчинялись лишь одной, в чьих словах слышались коварство и хитрость, а так же легкое безумие и некая нечеловечность:

— Дорогой мой ......, могу тебя заверить, что никто из нашего круга не утратил своей сущности. Многие наши братья и сестры, пусть и ослабли, но сохранили большую часть своего разума. Кроме того, не забывай, почему господин ...... остаётся нашим наставником и лидером по сей день. Будь терпеливее, и тебе воздастся, как было всегда.

— Не забывайся, ....., иначе пожалеешь о своих словах. То, что ...... до сих пор возился с тобой, не значит, что я буду столь же терпелив.

Готовившуюся перепалку прервал первый голос. Властный он мгновенно заглушил спорющие голоса, заставляя их прервать спор.

— Довольно! Я понимаю, что наше заключение негативно сказалось на нас всех, но могу поклясться вам, скоро оно будет прервано, а нас будет ожидать свобода. Мы же должны сделать лишь одну вещь…

— И что же?

— Вам нужно ждать, мой старый друг. Как и все годы до этого… Я же займусь ритуалом. Кажется наши подготовления дали свои плоды, и скоро придёт время собрать их…

И тень вновь замолчала, погружаясь в тишину, прерываемую нестройным хором различных голосов. Эти души ждали своего часа уже давно, а значит могли подождать еще немного…

***

— Вы уверены в своём выборе? Эти духи довольно резкие, может быть, вам подойдут вот эти? Их аромат приятнее и насыщеннее.

— Нет, меня устроят эти. Благодарю вас.

Вытащив деньги из кошелька, странный покупатель расплатился и вышел из лавки торговца, унося с собой несколько флаконов дешёвых, но сильно пахнущих духов. Торговец, мужчина лет сорока, вздохнул с облегчением. Этот бродячий авантюрист вызывал у него беспокойство. Его хриплый и пустой голос, одеревенелые движения и белая маска, скрывающая лицо, нагоняли страх. Но самым пугающим были его глаза. Блёклые, с затуманёнными зрачками, они будто смотрели мимо, куда-то вдаль. Это вызывало дрожь и желание схватиться за кинжал на поясе.

— Впрочем, у каждого свои причуды, — протянул торговец, пересчитывая монеты и обнаруживая, что их чуть больше необходимого. — Наш мир велик, кто знает, какие проклятия или болезни существуют в нём.

Продолжая болтать с самим собой, торговец уловил неприятный запах. Он был приторный и одновременно тошнотворный, как будто в его лавку заглянул мертвец. Запах становился сильнее, проникая в ноздри и вызывая лёгкое головокружение. Торговец поморщился и огляделся, пытаясь понять, откуда идёт этот смрад. Ничего не понимая он продолжил ворчать открывая окна дабы поскорее проветрить лавку. Все таки сегодня был фестиваль, а подобный запах мог отпугнуть от его лавки людей.

«Прошло уже два дня с тех пор, как я остановился здесь. Тот странный шепот, что манил меня сюда, затих и больше не проявлял себя. Я до сих пор не понимаю, зачем я здесь, но все же остаюсь тут. Впрочем…»

Тэт снова огляделся, и его губы расплылись в слабой улыбке.

«Здесь не так уж и плохо. Кажется, в моей прошлой жизни я часто заставал нечто подобное. Хотя трудно сказать, все так воспоминания по-прежнему ускользают от меня.»

Тэт помотал головой, отгоняя неприятные мысли прочь и стараясь сосредоточиться на атмосфере праздника. Пусть он почти не ощущал вкусов и запахов, но все равно получал удовольствие от этого дня. Улыбки, смех и всеобщая радость согревали его душу, помогая ему ненадолго забыться в этом тепле. Присев на лавку, он позволил себе расслабиться и отдохнуть от снедающих его мыслей.

— Даже мертвецам нужен отдых, — тихо произнёс он, улыбаясь своей шутке — Так что думаю можно немного расслабиться. Вряд ли во время праздника произойдёт что-то ужасное.

Так прошло какое-то время. Солнце клонило к закату, но народу на улицах меньше не становилось. Люди продолжали наслаждаться тем редким днём, когда они могут полностью забыть о своих заботах и просто отдохнуть, потратить откладываемые деньги или продать подготовленные товары. То тут, то там возникали и почти сразу затихали короткие стычки и драки. Гуляки в кабаке смеялись, спорили или соревновались в силе или выносливости. На центральной площади играли приглашенные музыканты, стояли различные шатры с приезжими торговцами или артистами и многое другое…

А потом внезапно вся эта яркая и радостная атмосфера исчезла, словно кто-то затушил свечку. На деревню резко опустилась ночь, будто бы полностью отсекая Глинянку от остального мира. Начали раздаваться крики боли и ужаса, плач и громкие ругательства. Где-то вспыхнул пожар, где-то были слышны звон оружия и чей-то вой. Тэт, убаюканный атмосферой праздника, не сразу почувствовал происходящие изменения. Но когда его холодное сердце будто бы сжало тисками, сдавливая его, именно тогда он подскочил как ошпаренный. Не сразу поняв, что произошло, он увидел, как из тени города выходят люди в темных плащах и нападают на беззащитных людей.

— Что за демонщина… — Не до конца понимая, что происходит, Тэт схватился за свою лопату, которая тут же засияла светом, привлекая внимание культистов. Те обнажили оружие и, игнорируя напуганных людей, направились прямиком к странному бродяге, обнажая кинжалы и ножи.

— О свет, прости мне грех мой, ибо не ради зла, но ради справедливости и спасения чужого прошу я о помощи и защите твоей. Даруй детям своим защиту и исцеление, а тех, кто ошибся и свернул с пути, направь рукой моей.

Первый из нападающих попытался нанести удар ножом, но тот не достиг своей цели. Лезвие уперлось в светлый барьер, не пуская темную сталь дальше. Раны людей поблизости начали постепенно заживать, благодаря чему они поскорей устремились прочь. В это же время в глубинах города в различных подвалах, оборудованных как алтари, приносились жертвы и сверкали кровавые руны, источающие темный туман. Тьма постепенно продавливала дорогу в мир, и для того, кто был благословлен светом, чья судьба уже была предрешена заранее началась его первая, но далеко не последняя битва. Ведь все актёры заняли свои места на сцене.

***

В роскошно обставленный кабинет вошла златовласая эльфийка в наряде горничной. Она уверенно направилась к столу, за которым сидела очаровательная девушка. Её златовласая головка, милое личико, белоснежная кожа и глубокие голубые глаза делали её поистине прекрасной. Сложно было описать её красоту, а уж устоять перед ней было просто невозможно.

Когда горничная приблизилась, девушка оторвалась от книги и взглянула на неё.

— Госпожа, вы вызывали? — спросила она.

— Да, Нова. Собери команду ищеек и отправляйтесь на восток, в пригородную деревню Глинянка. Там произошёл мощный всплеск божественной маны. Мне необходима вся информация, которую вы сможете там раздобыть. Поспешите, пока следы действий культистов ещё свежи и пока туда не нагрянула церковь.

— Вас поняла, госпожа. Всё будет сделано, как вы приказали, — произнесла горничная и поспешила к двери. Её госпожа не терпела, когда её приказы не исполнялись, поэтому ей следовало поторопиться.

В это время сама госпожа продолжила чтение книги. Иногда в её голове возникали воспоминания о связанном, покрытом кровью и потом парне, который, несмотря на боль и страх, продолжал улыбаться и шутить.

— Скоро, уже очень скоро, мы снова встретимся. Уж не потеряй себя до того времени, мой дорогой чемпион, — произнесла она, вставая со стула и подходя к столу. С появлением тьмы на территории королевства её ждало множество дел, и ей следовало поторопиться, если она хотела продолжить следовать намеченной цели. Если эти создания сделали свой ход, она обязана ответить на него в своей особой манере.

— Как, впрочем, и всегда, — произнесла она с лёгкой хитринкой на лице, окунула перо в чернильницу и приступила к письму.

"Предначертанная встреча"

Когда ночь вступила в свои права, охватывая деревушку и вырывая ее из мира, Драург уже заканчивал разрывать культистов на куски. Небольшой подвал кожевной мастерской напоминал теперь скотобойню как видом, так и зловонием. Повсюду лежали разорванные тела, кровь заливала стены и пол, то тут, то там валялись оторванные части тел, а в самой комнате пахло кровью и дерьмом. И посреди всего этого ужаса стоял ликантроп, чей силуэт медленно уменьшался, принимая форму человека. Его одежда была порвана и залита кровью, а на теле было множество ран и порезов, которые тем не менее быстро затягивались. Руки парня, ставшие крепче и мускулистее, потихоньку приходили в норму, а когти, с которых капала кровь, постепенно втягивались, становясь обычными ногтями. Выдернув из себя черные кинжалы, которыми были вооружены местные культисты, Драург отбросил их в сторону, после чего нахмурился и плюнул в образованную им кучу трупов.

Осмотревшись вокруг и убедившись, что все культисты мертвы, Драург злобно усмехнулся и направился к выходу. Ему не стоило задерживаться здесь, ведь на звуки битвы могли прийти невольные свидетели или даже местные стражники, что могло привести к ненужному столкновению и даже смертям непричастных к его мести, а этого Драург желал в последнюю очередь. Несмотря на свой внешний вид и привитую проклятьем кровожадность, монстром себя он не считал. Выйдя из подвала, Драург выбрался через второй выход во двор. И тут на Глинянку опустилась ночь. В то краткое мгновение, когда тьма полностью поглотила весь свет, Драург пытался взять след следующего укрытия культистов, напрягая свои чувства, из-за чего его разум на краткое мгновенье взорвался от ужасного гнилостного запаха, ощущения небытия, охватившего все вокруг. Рассерженный и сбитый с толку, он громко завыл, стараясь поскорее прийти в себя. Когда же тьма отступила, он понял, что частично трансформировался, и, оскалившись, был готов броситься на любого, кого увидит. И ему представилась такая возможность. Весь город, будто по сигналу, погрузился в бойню. Были слышны крики удивления и страха, стоны и плач умирающих. Запахло кровью, гарью и… Гнилью. Но теперь запах гнили был почти везде, от чего Драург даже растерялся. Впрочем, ненадолго, ведь в ту же секунду в переулок забежали несколько напуганных девушек, преследуемых силуэтами в темных балахонах. Учуяв знакомый запах, Драург зарычал и тут же бросился в их сторону.

Бледные и напуганные девушки при виде монстра сразу замерли и замолчали, от страха потеряв возможность даже кричать. Не зная, куда им бежать и что делать, они замерли в ожидании смерти. Вот чудовище сокращает дистанцию и, отталкиваясь от земли, прыгает… И с громким рыком врезается в ближайшего культиста, не давая тому нанести удар по замешкавшимся жертвам. Его клыки смыкаются на горле, громкий хруст, и первый из тройки замирает, не успев даже понять, из-за чего он погиб. Схватив его тело, ликантроп со всей силы швыряет его, сбивая двух оставшихся противников с ног, после чего оказывается рядом и своими мощными лапами ломает им шеи. Наступает тишина, прерываемая лишь общим шумом бойни, что царит сейчас на просторах пригородной деревеньки. Монстр выпрямляется и бросает взгляд на двух девушек. Те, замершие и старающиеся даже не дышать, смотрят в пол, продолжая молиться всем богам, дабы монстр не принялся за них. Раздается тихий рык, после чего ликантроп исчезает в темноте улиц. Две сестры удивленно осматриваются вокруг и, не обнаружив монстра, благодарят богов за то, что они спасли их, после чего поднимаются и убегают в сторону храма Амари в надежде получить там защиту.

Драург, сидящий на крыше одного из домов, провожает девушек взглядом, после чего принюхивается и, недовольно оскалившись, чихает, будто от резкого запаха. Почесав нос, он развернулся в сторону городской ратуши и, довольно заурчав, отправился туда, готовясь вырезать ещё один отряд культистов, но уже покрупнее. Он насчитывал одиннадцать человек и представлял из себя достаточно необычную компанию, в которую входили как культисты, так и стражники, чьи мечи и копья были запятнаны кровью невинных. Лица стражников были опустевшими, осунувшимися, будто бы они разом постарели на десяток лет. Их кожа побледнела, а кровь почернела, из-за чего вены стали явно видны, покрыв лица черной паутинкой. Но самым жутким в них были их глаза. Их будто поглотила тьма, сжирая все и оставляя после себя лишь темные провалы, которые будто поглощали свет. К этому отряду присоединялись другие стражники, культисты и даже обычные горожане, которые как и стражники поддались тьме, оказавшиеся слишком слабыми или не готовыми к тому что увидели в глубинах своей души.

Когда отряд разросся до трех десятков человек, Драург решил, что время пришло. Быстрый и резкий прыжок с крыши, взмах лапой, и один из стражников упал, пытаясь остановить хлещущую из горла черно-алую кровь. Второй удар, и горожанин отправляется в толпу, сбивая с ног и разрушая строй противника. Громкий рык на секунду оглушает и дезориентирует жертв, а хищник, пользуясь заминкой, врывается в сражение. Вот только почти в ту же секунду ему пришлось резко отпрыгивать назад, спасаясь от единого выпада копейщиков, которые, проигнорировав своих союзников и прикрывшись их телами, атаковали ликантропа своими копьями. При этом было заметно, что столь резкая и сильная атака повредила их собственные тела, которые не были готовы к такой нагрузке. Вот только лицо стражников не исказилось от боли. Всё те же пустые и жуткие маски, а также полное отсутствие команд, приказов или хотя бы криков. Лишь стремление выполнить приказ, убивать всех незапятнанных.

Два стальных наконечника врезаются в тело ликантропа, сминая кости и разрывая плоть зверя. Также один из стражников умудряется попасть прямо в глаз Драурга, заставляя зверя громко зарычать от боли и гнева и тут же изменить вектор внимания зверя. Если раньше он в первую очередь атаковал именно культистов, то теперь его целью стали стражники. Отскакивая назад и встав на передние лапы, он трясёт головой, стряхивая кровь. Он снова уклоняется от атаки, позволяя своим ранам зарасти, а глазу регенерировать. Отскочив от удара мясника, он одним ударом оторвал ему голову и отправил в полет в одного из ближайших нападающих. Разорвав дистанцию, он резко запрыгнул на стену одного из домов и, оттолкнувшись от нее, на дикой скорости врезался в строй стражников, разбивая его. Он стремительно приближается к ближайшему стражнику, судя по отличительным знакам, командиру отряда, и вгрызается в его горло, разрывая его на части. Схватив хрипящее тело за ноги, он использует его как оружие, нанося удары ближайшим врагам. Пятеро копейщиков пытаются снова атаковать, но зверь, используя тело как щит, отталкивает копья и самих стражников, после чего прыгает прямо на них. Разломав древки копий, он с мстительным рычанием разрывает стражников на куски, буквально разрывая их своими мощными лапами. Не останавливаясь, он продолжает расправляться с оставшимися противниками, которые уже не могли остановить его.

Когда последний из культистов был убит, Драург, не теряя времени, запрыгнул на крышу, после чего, прыгая с дома на дом, бросился к центру города. Его инстинкты подсказывали ему, что его настоящая добыча находится именно там, в самом сердце города, в городской ратуше. И он не собирался упускать её. Не в этот раз. Наконец, добравшись до своей цели, он услышал, как где-то поблизости кто-то сражается с культистами. Принюхавшись, он почувствовал запах вечности и дурмана, что даже на таком расстоянии туманил разум и застилал взгляд легкой приятной дымкой. Но через какое-то время этот запах был перебит резким смрадом тлена и праха. Чихнув, потряхивая гривой, Драург смог отогнать странное наваждение и присмотрелся. Там в окружении культистов и запятнанных были видны два светлых силуэта, причем один явно защищал другой, более маленький и хрупкий. Понимая, что сражение все равно происходит как раз-таки перед входом в ратушу, а также осознавая, что без помощи странная парочка долго не продержится, Драург с громким воем спрыгнул в самую гущу сражения:

— Раааааууууууур.

***

Пришествие тьмы застало Тэри на рынке, во время гадания. Она даже не успела погрузиться в медитацию, как ее шар полностью почернел, а следом за ним и весь мир. На мгновения девушка испугалась, что ослепла, настолько непроглядной была тьма. Но почти сразу она отступила, оставляя лишь неприятный холод и покалывание у сердца. То, что произошло дальше, в памяти эльфийки смазалось. В её шатёр ворвались трое людей в черных балахонах и тут же зарезали её первую клиентку, молодую девушку, пришедшую узнать, сможет ли она быть с любимым. К сожалению, её судьба оказалась крайне трагичной, что, впрочем, не помешало Тэри практически мгновенно воспользоваться своими силами. Двое нападающих застыли в тех же позах, что и были, а спустя мгновение накинулись на третьего, нанося несколько ударов ему в спину. Когда тот упал, они тут же приставили кинжалы к своей шее и перерезали себе глотки, после чего осели, как безвольные марионетки. А Тэри, вытирая кровь, побежавшую из носа, не теряя времени, покинула шатёр через заднюю часть, разрезая ткань вытащенным из-за пазухи ножом. Оказавшись снаружи, девушка ненадолго замерла, ужасаясь увиденным. Вокруг царился настоящий хаос. Неизвестно откуда взявшиеся люди в балахонах или плащах уже атаковали беззащитных граждан, и пускай те пытались дать отпор, было понятно, что шансов у них немного. Несколько стражников уже безмолвно лежали мертвым грузом, а остальные зажаты в угол, отбиваясь от своих коллег, которые убивали бывших товарищей с пустым и ничего не выражающим лицом. У многих мертвенно побледнела кожа, а глаза и вены почернели, вызывая у Тэри ужас и душевное отторжение. Её разум захватывала паника, руки и ноги дрожали, а на глазах накатывались болезненные слезы. Но не успела девушка впасть в панику, как тут же раздался знакомый и такой привычный девушке:

— МРЯЯЯУВ

Обернувшись, Тэри увидела Флаца. Зажатый в угол, с вставшей дыбом шерстью, он защищал плачущего ребенка, что сжимал в объятиях тело женщины, пронзенной клинком. Рядом, с разорванным горлом, лежало подергивающееся тело в балахоне. У питомца был немного побитый вид, а его когти были измазаны в черноватой крови, но даже так он не собирался отступать. Продолжая громко шипеть, он постепенно отступал от приближающихся к нему сектантов. Вид её друга, находящегося в смертельной опасности, вызвал у эльфийки гнев и дикий всплеск силы. Девушка, не раздумывая, обратила свои яркие чувства ненависти в огромную силу. Атмосфера вокруг нее накалялась. В воздух поднялось несколько тяжелых камней и острого мусора, который тут же резким движением полетели в культистов, раня их и отвлекая от кота и ребенка. Когда культисты обратили внимание на странную девушку в длинном плаще, стало уже поздно. Их клинки резко вырвались из рук, и каждый с громким чавкающим звуком вонзился им в подбородок, разливая лужи темно-красной крови. Устало вздохнув, девушка оперлась на стену дома и постаралась восстановить дыхание, и прикрывая потемневшие от перенапряжения глаза. Эти манипуляции неслабо ударили по девушке, которая все еще не полностью восстановилась. Но тихое мяу и легкий толчок любимой пушистой мордашки стоил того, чтобы перенапрячься. Слабо улыбнувшись, девушка открыла глаза и увидела мордочку Флаца, который обеспокоенно мяукал, обнюхивая свою хозяйку.

— Все хорошо, не переживай ты так, — произнесла гадалка, вытирая новую порцию крови, набежавшую из-за резкого перенапряжения. — Нам надо уходить, Флац. В городе происходит какая-то чертовщина, и я, если честно, не хочу в ней участвовать.

Флац тихо мяукнул в ответ, после чего подбежал к скулящему ребенку, обнимающему труп молодой девушки и начал мяукать, привлекая внимание хозяйки. Увидев подобную картину, девушка тяжело вздохнула, после чего быстро подошла к мальчику и протянула к нему руки, намереваясь унести его отсюда.

— Хэй малыш, нам нужно уходить отсюда, и как можно скорее.

Вздрогнув мальчишка оттолкнул руку Тэри и дернулся в сторону. Испуганно глядя на незнакомку, он еще крепче обхватил мертвую девушку и начал отползать в сторону не произнося ни слова, продолжая испуганно смотреть на эльфийку. Понимая, что уговоры тут не помогут, а увести сопротивляющегося ребенка она в своем состоянии вряд ли сможет, девушка достала небольшой амулет, тихо прошептала:

— Nosta melin, — после чего, не давая ребенку опомниться, резко приложила амулет ко лбу ребенка. Тот, не успев даже дернуться, вздрогнул, его глаза закатились, и он тут же погрузился в крепкий магический сон. Не тратя больше времени, она подхватила маленькое тельце, после чего огляделась вокруг. Не увидев поблизости сектантов, Тэри направилась за мяукующим Флацем, который, кажется, нашел безопасный проход

— Веди обжора, надо бежать отсюда как можно быстрее — бормотала уставшая от событий дня девушка углубляясь в темные переулки

***

— Свет озари мой путь и не дай мне оступиться!

Яркая вспышка ослепила нападающих, прервав их концентрацию. Тэт, не теряя ни мгновения, стремительно сократил дистанцию, используя лопату как импровизированное копье. Острое лезвие вонзилось в горло одного из культистов, заставив его отступить, хрипя и задыхаясь. Не давая противнику опомниться, Тэт нанес рассекающий удар по следующему культисту. Однако тот успел выставить небольшой баклер, отражая атаку. Под балахоном Тэт успел увидеть доспех стражника, что предоставляло некоторые трудности. Рыкнув он схватился за руку с щитом и с нечеловеческой силой дернул его на себя. Послышался хруст невыдерживших подобной нагрузки костей и суставов, а после глухой удар, и вот еще культист падает с проломленным черепом. Тэт тут же наносит еще один удар, буквально вбивая лопату в чужой затылок, как в почву, дабы точно добить противника. При этом где-то на задних планах разума Тэта он успел подумать о том что нападающий даже не вскрикнул от боли, да и вообще не произнес ни слова. Однако эта мысль была прервана внезапным ударом клинка, пробившего броню Тэта и пронзившего его насквозь. При этом Тэт отчетливо слышал шипение, что означало что его священная защита по прежнему работала, просто нападающий наплевал на то что свет исходящий от лопаты и амулета бродяги начал жечь ему руки. Ни вскрика боли, ни скрипа зубов ни ругательств, только шипение сгораемой плоти.

Мертвец тут же развернулся, нанося удар в тело культиста, рассекая тому одежду и грудь и заставляя того отпустить нож и отступить на пару шагов. На первый взгляд, нападавший казался обычным жителем, что вызвало у Тэта секундное замешательство. Вот только, присмотревшись, он увидел, что кровь нападающего была темной, его вены и глаза почернели, а на лице застыло, словно ничего не выражающая маска. Несмотря на серьезную рану и обожженные до локтей руки, он не показывал боли. Наоборот, не прошло и секунды, как мужчина снова попытался напасть на мертвеца, игнорируя собственные раны.

— О свет, — произнес Тэт, занося лопату, которая вновь засияла ярким светом, — Освети путь своему дитя, очисти его душу от тьмы.

Короткий взмах, и горящий полумесяц света устремился к шее культиста, завершая его путь. Тэт завершил молитву одновременно с падением тела последнего противника. Не теряя времени, он направился вглубь города, где были слышны крики и мольбы о помощи. На ходу он выдернул из тела странный темный клинок и, не задумываясь, закинул его в сумку, решив разобраться с ним позже. Туда же он бросил свои перчатки, обнажая острые когти, а после, ненадолго задумавшись, и маску, обнажая свое мертвое лицо. Добежав до рыночной площади, он увидел огромное количество трупов. В основном это были стражи, не затронутые тьмой, но также были и сектанты, и зараженные. Но больше было обычных горожан, торговцев и гостей праздника. Печально вздыхая, Тэт остановился в центре площади и, не почуяв поблизости никого живого, встал на колени и, приложив лоб к лопате, начал прочтение молитвы:

— Свет небесный, помоги этим душам найти свой путь в вечной дороге, пускай их путь не погрузится в тьму, а покой будет вечным.

С окончанием молитвы площадь накрыла волна света, а тьма отступила с тел людей. Небольшое белое облачко закружилось вокруг Тэта. В нем он услышал смех, мечты, надежды и чаяния всех, кто погиб здесь. Из-под маски мертвеца выкатилась лишь одна черная слеза, после чего он произнес тихим и почти что ласковым шепотом:

— Ступайте по вечной тропе, освещенной небесным светом…

Облачко ответило ему тихим смехом, после чего закружилось вихрем и, превратившись в копье, устремилось к вышине, пробивая темные тучи. По всему городу разнесся крик, полный ненависти, а Тэт, вставая с колен, произнес голосом, полным холодной ненависти:

— Ваши страдания будут отомщены, — тихо прорычал Тэт, внимательно осматривая деревню. Его внимание привлекло самое высокое здание в деревне, возвышающееся над остальными, а именно собор. На задворках сознания промелькнула мысль:

«Кажется, он принадлежит богу торговли, Фергусу. Но почему от него пахнет… Кровью?»

Вздрогнув, Тэт сменил направление и направился прямиком в сторону собора. Он не до конца понимал, что делать, но голос в его голове тихо и настойчиво шептал, что он должен идти туда, ведь именно этот собор был главной причиной появления всего зла и тьмы. И он понимал, что это необходимо остановить, ведь это его прямой долг как слуги Света. Пройдя несколько улиц, Тэт наконец добрался до источника всех неприятностей, как вдруг почуял крупную группу живых, часть которых не была испачкана тьмой. Скрывшись за стеной одного из домов, Тэт принялся ждать, постепенно напитывая свою лопату светом и тихо читая молитву. Наконец он дождался, пока группа подойдет к нему достаточно близко, и, поняв, что они уже почуяли его свет, тут же выскочил из укрытия, быстро осматривая противников. Восемь искаженных тьмой стражников и трое культистов тащили десяток людей, что оказались не заражены тьмой. Те выглядели испуганно, но при этом не пытались сбежать, лишь тихо всхлипывали, принимая свою участь. Эта картина отозвалась эхом в голове мертвого проповедника. Его взгляд дрогнул, но рука, все так же крепко сжимавшая лопату, не покалебалась, отправляя в полет еще один полумесяц света. Лезвие влетело в одного из стражников и, разрубив его, устремилось дальше, но было остановлено темным туманом, в котором и завязло, исчезая. Сектанты тут же схватились за оружие, и, пока трое остались охранять жертв, оставшиеся семеро бросились на Тэта. Среди оставшихся охранять пленников был и сектант, сотворивший темный туман. Как и остальных, его тело полностью скрывал балахон, не позволяя понять, кто скрывался под ним. Вот только Тэт чувствовал то, что не видно глазу. Этот сектант пах кровью так, будто искупался в ней, а тлетворный запах тьмы был в несколько раз сильнее, чем у других сектантов. Похоже, ему повезло наткнуться на одного из приближенного круга секты, возможно, даже темного жреца.

— Жрец света? В этой дыре? Неожиданно… Мне казалось что мы всех перебили до начала… Неужели приезжий? Впрочем неважно. Ты ничего не изменишь ведь ее приход грядет! — Он засмеялся, пустым и холодным смехом, после чего повышая голос прокричал — И мы, её верные последователи будем одарены милостью!

Следом ему вторили другие сектанты и стражи — Милостью! Милостью! Милостью!

Голос командира был достаточно молод, и было сложно понять, кому он принадлежит, женщине или мужчине. Но вот его интонации удивляли. Безразличные, пустые и холодные, будто бы мертвый, он напоминал Тэту его собственный голос. Лишь когда он говорил о «ней», чувствовалось обожание и экстаз. Вот только времени обдумать, кто эта загадочная богиня, ему не дали. И вот на него опускается лезвие меча. Проповедник успевает защититься древком своего оружия, но его тело тут же пробивает два копья, а на древко наседает сразу три меча. При этом он успевает заметить, что его самого обвивает темное щупальце, замедляющее его и блокирующее его барьер. С тихой молитвой на устах он резко оседает, заставляя мечи противников провалиться следом за ним, после чего одним резким толчком отбивает их, заставляя трех нападающих отступить на пару шагов назад, после чего одним быстрым ударом перерубает древки копий, лишая двух противников оружия. Понимая, что присутствие жреца может усложнить ему жизнь, он вновь читает молитву, но уже не скрываясь, громко и четко, словно вынося приговор.

— О свет, что освещает все живое, стань моим копьем, что пронзит сошедших с вечной тропы и очистит их естество от скверны!

Взмахивая лопатой, которая засверкала обжигающим даже его самого светом, он смог отпихнуть противников со своего пути, после чего он в то жемгновение перехватывает лопату, словно охотничий дротик, в сторону темного жреца.

Жрец, рассмеявшись, вновь попытался защититься туманом, но свет, даже не заметив преграды, испарил туман и врезался в жреца, который успел поставить барьер. Капюшон слетел с его головы, обнажая лицо молодого человека, на котором застыл слабый, почти незаметный испуг. Его губы быстро двигались, возможно, в молитвах к его дорогой богине. Но свет оказался сильнее, и с треском барьера жрец и два сектанта буквально исчезли во вспышке света.

В то же мгновение темные щупальца, держащие Тэта, распались, и он, не задумываясь, вырвал наконечники копий, застрявших в его теле, после чего подскочил к замершим стражникам, вбивая наконечники им под подбородок. Потом он перехватил у одного из стражников меч и нанес мощный удар, разрубая другого противника почти пополам. Оставив меч в оседающем теле, он подскакивает к другому противнику и резким движением руки наносит удар в горло, вырывая половину шеи своими когтями. Подхватив булаву умирающего стражника, он одним ударом превращает лицо еще одного стражника всмятку, проигнорировав стрелу, прилетевшую в руку, и меч, застрявший в его теле. После он почувствовал удар в спину. Скосив глаза, он увидел стражника с копьем, который пытался поднять его тело. Не теряя ни секунды, он схватился за древко пронзившего его копья, после чего дернул его, ломая. Разворачивая, он приблизился к противнику, после чего вогнал ему наконечник прямо в глаз, из которого на него в то же мгновенье брызжет кровь.

Неожиданно в спину Тэта прилетело два удара, и он упал вместе с убитым стражником. Он ощутил, что ему перерубили и переломали кости, из-за чего правая рука и часть тела перестали двигаться. Оттолкнувшись левой рукой, он увернулся от последующих ударов и поднял взгляд. Осталось двое: один с топором, другой с палицей. Оба были вооружены щитами, а позади них стоял лучник тянущийся за новой стрелой. Перехватит валяющийся рядом меч Тэт метнул его и удачно попал в тело лучника который тут же упал. Оставшиеся стражники смотрели на Тэта пустыми глазами и уже замахивались для нового удара.

Тэт рванулся вперед, увернулся от удара палицей и принял на себя удар топора по правой части туловища. Его левая рука схватила топор противника и тут же вырвала его. С диким рыком он ударил стражника по шее, срубив ее. В тот же момент Тэт получил удар от последнего противника. Игнорируя хруст ребер, он обнажил клыки и, нанеся сильный удар топором по щиту, выиграл время достаточное, чтобы подскочить к стражу и впиться в его предплечье. Его клыки пробивали доспех и кости, вгрызаясь в плоть, и он начал тянуть жизненную силу из противника. Тот пытался отбиваться, но с каждой секундой слабел и в конце концов затих.

Наконец набрав достаточно жизненной силы, чтобы восстановить травмы, Тэт встал и огляделся. Сектантов и проклятых стражников больше не было, а пленники сбежали в разгар схватки. Залитый кровью, в порванной одежде и разбитой броне, он подошел к месту куда пришелся удар светом, и выдернул из обугленного скелета свою лопату. Скелет осыпался черным прахом, а Тэт осмотрел себя и цыкнул, представляя, сколько сил придется потратить на то, чтобы привести себя в порядок.

Но ему не дали даже минуты на передышку. Он почувствовал живых — множество, совсем близко. Повернувшись, Тэт увидел, как к монастырю бежит девушка с ребенком на руках и белым котом рядом. Горестно вздохнув, Тэт перехватил лопату и, выругавшись, ринулся им навстречу.

Видит Свет, день обещал быть долгим.