Алиса и Рождественская звезда

Глава 1

Маленькая девочка Алиса рассеянно посмотрела вокруг себя. Она не очень любила, когда её, даже ненадолго, оставляли одну в большом доме. Вот и сейчас ей стало немножко скучно в огромной прекрасно меблированной гостиной.

Наряжена ёлка. Тепло и уют исходят от горящего камина, а блики пляшущих язычков пламени колышутся на любой гладкой поверхности... Особенно занятно наблюдать, как они оживляют блестящие ёлочные игрушки.

Алисе всегда нравился дом, в котором она жила. Не одна, разумеется, с нею жили, её родители и ещё маленький братик. Но сейчас они ненадолго ушли по неотложному делу. По какому именно, Алиса не до конца поняла. Но это неважно.

Она была терпеливой девочкой и знала, что они скоро вернутся, вся семья будет в сборе, и станет гораздо веселее. Можно начинать вместе готовиться к празднику.

Ну а пока…

Сначала Алиса посидела и поболтала босыми ногами в одном кресле, потом точно так же в другом. После этого пролежала на мягком ковре, ощущая слегка щекочущее погружение в густой пушистый ворс. Больше всего ей понравилось в кресле-качалке. Оно, конечно несколько великовато для её роста, но зато если забраться в него с любимым маминым пледом, то можно раскинуться как угодно, раскачиваясь по настроению.

Сейчас немного за полдень и стрелки больших настенных часов в гостиной лениво подползают к часу дня. На улице тусклый пасмурный день...

Алиса взяла детский стульчик, отнесла его к окну, затем встала на сиденье. Выпрямилась, коснулась ладонями холодной, чуть запотевшей прозрачной поверхности. Так она смогла увидеть пустынный дворик через стекло.

Всё, что она видела там, было таким незнакомым и таинственным. А ведь в хорошую погоду она всегда так любила весело играть перед этими окнами! Но сейчас…

Ей вовсе не нравился такой день, ненастный и противный. Снегопад не прекращался. Белые хлопья временами неспешно кружились, опускаясь на землю в грациозном вальсе, а порой набегали порывы ветра и тогда они яростно бросались на оконное стекло, и почти сразу, понятное дело, начинали таять оставляя на прозрачной поверхности потёки, похожие на таинственные буквы.

Алиса лишь год назад пошла в школу, прилежно осваивая правописание на родном языке. А уж эти каракули на стекле были непохожи ни на какие буквы из тех, которым её научили, и любые другие буквы иностранных языков из книг, которые читают только очень-очень учёные люди.

Алиса снова перевела взгляд вдаль, где метались снежные вихри. Сугробы, ещё сохранившиеся с прошлых снежных дней, к сегодняшнему дню осели и совсем раскисли, но новые порции белого пуха заботливо укрывали их сверху. Снегопад нахлобучил белые пушистые шапки на столбики и кустики, делая их похожими на гномиков и троллей. А на изгородях и заборах словно разлеглись белые драконы.

Сегодня приключилось настоящее снежное волшебство.

Кажется, по ближайшим улицам могла бы проехаться Снежная Королева в своих стремительных санях, запряжённых белоснежными конями.

Тут Алисе опять стало капельку грустно, что королева в её стране вовсе не похожа на сказочную королеву. Кое-что о королеве Виктории ей рассказывали взрослые и показывали картинки. Королева оказалась необычайно занятой особой. В воображении Алисы перемешались эпизоды обычного дня королевы, – все эти официальные приёмы, доклады, присутствия на парадах, на заседаниях, при награждениях… Она слышала об этом из разговоров старших

«Хотелось бы мне стать королевой?» – подумала Алиса. С одной стороны королеве достаётся много-много уважения. А с другой… на взгляд Алисы все эти церемонии представлялось как просто скука смертная.

И Алиса решила, что если ей и выпадет участь решать становиться ли королевой, то она ещё не раз хорошенько подумает.

И тут мысли Алисы сбились опять на окружающие её будни. Как там сейчас её близкие? Достаточно подумать, что где-то в их городке медленно движутся экипажи, утопая колёсами в вязком снежном месиве и редкие пешеходы с недовольным видом осторожно пробираются по скользкой жиже, выдирая из неё ноги при каждом шаге, стараются держать равновесие, иногда падают. Несчастные!

Скорей бы её родные вернулись сквозь снежную пургу!

Ведь в гостиной у Алисы так уютно! Потрескивают дрова в камине. Чуть подвывает ветер в трубе. Ёлка сверкает огнями. Разноцветные игрушки на ветках…

Алиса снова устроилась в кресле-качалке, закутавшись в плед, совсем одна.

Впрочем, был ещё в гостиной маленький чёрный котик с белой грудкой, но он предпочитал одиноко лежать свернувшись на коврике.

Сейчас же ей почему-то сделалось чуточку скучно. А когда ей скучно, то всегда хочется задремать. Если задремать, время летит быстро. Это она точно знала.

Алиса от нечего делать стала медленно раскачиваться в своём кресле-качалке. Потом перевела взгляд на наряженную ёлку. У её основания стояли праздничные коробки в блестящей цветной бумаге, перехваченные красными лентами. Это рождественские подарки. Наверняка там что-то интересное. По традициям всех пап и мам принято заранее осторожно узнать, что хотели бы получить их дети на праздник. Но всё равно подарки будут самыми желанными и неожиданными. Сейчас Алиса попробовала представить, что именно находится в коробках.

Вот те, что с краю, – она это знала совершенно точно, – предназначались её маленькому братику... Внезапно её разобрало любопытство. «А если я открою и посмотрю что там в крайних коробках?» Некоторое время она боролась с искушением. Но, как все девочки, она была не в меру любопытной, и потому спрыгнула с кресла и подбежала поближе. «Я просто посмотрю одним глазком, и потом сразу закрою. Никто и не узнает!»

Затем решительно развязала сначала одну большую коробку, потом другую.

Под крышками коробок находились деревянные фигурки – такие миленькие куколки в красных мундирах и высоких шапках. Солдатики! Но девочкам не так интересно играть в солдатики.

Зато в коробке поменьше Алиса нашла настоящий бинокль! Вот это действительно вещь!

Алиса осторожно достала бинокль из футляра. Она уже знала, что если смотреть прямо в окуляры, то все предметы она увидит совсем близко, а если бинокль перевернуть, то наоборот! Сначала Алиса посмотрела в окуляры по углам гостиной. Там столы и стулья привиделись такого размера, что впору только великану, а окна и занавески стали размером как в огромном зале королевского дворца. Котик на коврике превратился в дикую пантеру. Игрушки на ёлке стали огромными-преогромными. Рождественская звезда на её макушке тоже такая большая, какие вешают только на тех уличных ёлках, что на центральных площадях городов.

Но достаточно перевернуть бинокль, как всё меняется! Все предметы удалились от неё и сама Алиса ощутила себя такой маленькой-маленькой девочкой. Совсем игрушечной. Алиса стала вертеть бинокль. Ближе - дальше, мельче - крупнее.

Потом эта игра ей надоела, и она решила убрать бинокль в футляр. Удалось ей это с большим трудом. Бинокль словно стал огромным-преогромным.

Алиса оглянулась по сторонам… и внезапно поняла, что и в действительности что-то произошло необычное. Не то гостиная увеличилась. Не то это она сама уменьшилась.

Но поскольку сами по себе дома не увеличиваются настолько быстро, она остановилась на втором варианте.

Алисе сначала показался довольно забавным её новый размер. Она сама стала не больше ёлочной игрушки! Забавно, правда?

Теперь можно было проехаться пассажиркой на игрушечной железной дороге! А самой вкусной конфеты ей хватило бы на три дня! И своего котика можно оседлать как скакуна! «Только бы он не принял меня за мышку», – подумала Алиса, но потом отбросила эту абсурдную мысль.

Всё же, как ни поверни, у её маленького размера имеется некоторое преимущество. С другой стороны, довольно неудобно общаться со сверстниками.

А ещё вся её родня будет необычайно расстроена. Они захотят видеть её такой, к какой привыкли.

Алиса подумала, что минусов получается всё же больше. И потом решила, позабавившись, придумать способ как снова стать прежней. Но как? Кто ей поможет? У кого спросить?

Алиса подумала, осмотрелась...

«Да вот же то, что искала!» Там, за коробками, – сразу и не заметишь, – стоял завязанный сверху свёрток из прозрачного целлофана и под его поверхностью можно было рассмотреть прекрасную фею. А, значит, и волшебство для неё самое привычное дело! Алиса стала пробираться с коробки на коробку, поравнялась со свёртком и стала развязывать ленту, удерживающую целлофан. Прозрачное покрывало упало, и Алиса, неловко поскользнувшись, всплеснув руками свалилась вниз с коробки следом. Но не ушиблась – скомканный целлофан смягчил падение. Алиса не только не ощутила дискомфорта, но даже довольно бодро рассмеялась, поднявшись на ножки.

О, какая перед Алисой предстала теперь сама королева фей! Раньше эта волшебница даже не доставала ей до пояса. А теперь Алиса, совсем миниатюрная, смотрела на неё снизу вверх задрав головку.

Королева фей действительно смотрелась великолепно в своём сказочном платье и с крылышками за спиной. В правой руке она держала волшебную палочку с звёздочкой на вершинке.

— Спасибо тебе, Алиса, что освободила меня. Я уже заметила, что ты встревожена своим положением. Попроси меня, и я исполню твои желания.

— Желание у меня только одно, — сказала Алиса, — снова стать прежней. При нынешнем моём размере… сама понимаешь…

— Конечно же, нет ничего проще.

Фея провела палочкой по воздуху отчего воздух сразу же заискрился.

И тотчас же перед ней проявилась, словно из ничего, большая полупрозрачная книга, совершенно невесомая, хотя и толстая, несомненно содержащая много полезных сведений.

Фея опять провела по воздуху волшебной палочкой и страницы пролистнулись на начало.

— Твоё имя на первых страницах – пояснила Королева Фей. — Здесь написано… Написано, что сначала тебе предстоит пройти испытание, — подняться по веткам к вершине ёлки.

На ветках встретятся персонажи, некоторые из них должны быть тебе хорошо знакомы. Ты должна вежливо их поприветствовать и показать свою воспитанность и сообразительность.

А когда доберёшься до верхушки, повстречаешь рождественскую звезду, окружённую ангелочками. У этой звезды ты попросишь всё, что тебе захочется. И она всё-всё исполнит. Так говорит книга.

Алиса сердечно поблагодарила добрую фею и повернулась лицом к основанию ёлки. Предстоит ещё забраться на первую ветку! А это высоко!

В задумчивости Алиса сделала всего несколько шагов, как неожиданно…

— Стой, кто идёт! — Раздался оклик.

Алиса обернулась на голос. За коробками, где находились солдатики, прямо на полу находился большущий будильник. Сверху будильника, прочно опираясь в него подошвами сапог, стоял часовой, балансируя и опираясь на ружьё. А дальше, за часовым, в красных курточках, белых брюках и высоких шапках, стояло ровными рядами ещё много-много деревянных солдатиков. Любой из них едва доставал до плеча Алисы!

И на оклик она ответила как-то механически, словно извиняясь.

— Это всего лишь я, девочка Алиса.

— Алиса! — Воскликнул часовой. — А ну все... дружно!

— Здравия желаем, Алиса! — Грянул весь строй солдатиков. — Ждём твоих приказаний!

— Я вовсе не хочу никому ничего приказывать. Я это не умею. И что кому приказывать не знаю.

— Это не имеет никакого значения — сказал солдатик, первый с правого края, — наверное, он был чином повыше. — Наша королева Виктория тоже всеми войсками не командует. Зато она выслушивает военных и освящает своим присутствием и авторитетом решения генералов и политиков. Примерно такая же роль для нас и у тебя, Алиса! Мы хорошо объяснили?

— Не совсем, — сказала Алиса неуверенно. — Хотя я никогда бы не приказала часовому стоять на вершине будильника.

— Это мы быстро объясним, — сказал тот же солдатик. Ты, Алиса, можешь приказывать всё что угодно, если это не расходится с Уставом. В Уставе пунктом первым значится: «Все игрушечные солдатики подчиняются детям». Следом идёт пункт второй: «Часовой должен стоять на часах и бдительно исполнять свои обязанности на посту».

Алиса призадумалась и потом сказала:

— Я припоминаю нечто подобное, но не уверена, что имеется ввиду стоять именно сверху часов. А возле часов поставить часового вы не пробовали?

Командир на это сразу ответил не задумываясь:

— Может это и хорошая идея – стоять возле часов. Но в уставе написано «стоять на часах». Так мы и стоим. А если кто засыпает, тот падает. Тогда часы звенят. И потому это разумно.

— Может это и разумно, — ответила Алиса, но может же солдат просто оступиться, поскользнуться… Не наказывайте его слишком серьезно, если он упадёт!

— Будет исполнено! Какой у тебя выдающийся ум, Алиса! — сказал командир. — Взвод, троекратное «Ура» Алисе!

Солдаты дружно трижды прокричали «Ура!».

Командир ещё более учтиво спросил:

— Кстати, не будет ли так любезна мудрая Алиса сообщить нам как поживает наша королева Виктория и всё королевское семейство? Пока мы сидели в коробке мало ли что могло произойти...

— Я сама не слишком много знаю. Но мой папа читал за завтраком газету. И он особо упомянул, что Её Величество королева Виктория чувствует себя великолепно, сегодня она откушала за завтраком большую тарелку овсянки, курицу с карри, булочки и пирожные. Выпила при этом три чашки чая «Английский завтрак».

Потом потянулись обычные приёмы… Они, наверное, резиновые… Один за другим выступали с докладами все эти министры и дипломаты, послы.

Затем королева принимала и посылала, удаляла и возвращала, разрешала и запрещала, присоединяла и отсоединяла… жаловала и разжаловала… понижала и повышала, открыла что раньше сама и закрыла… и ещё что-то там открыла окончательно… И ещё припоминаю, что результате очередного отсоединения величина британских владений только увеличилась. Вот.

Потом после обеда с её участием состоялись смотры, парады, выставки, заседания парламента…

А после всего этого она гуляла вместе со своим любимым пуделем и со своими обожаемыми внуками. Её обожаемый пудель красовался в красном костюмчике и бриллиантовом ошейнике. Королева пожелала, чтобы все её собачки ходили в красном.

Внукам же чрезвычайно понравилось запускать большого китайского змея в виде дракона.

Заодно королева рассказала им сказку о таком драконе. И ещё про единорога, живущего в королевских лесах, – он ест волшебные травы и пьёт сладкий сок из золотого ведра.

Когда некоторые внуки стали капризничать, наша королева ласково им сказала, чтобы брали пример с её самого любимого и самого послушного внука:

«Ах какой из тебя вырастет великолепный король Вильгельм Второй!»

Заодно сказала строго, что непослушных внуков она со строгостью отшлёпает.

Я каждый день слышу нечто подобное от старших и уже не помню новости это или уже старости.

Командир солдатиков, тем не менее, при одном упоминании о королеве изобразил на лице безмерное почтение, вытянулся во фрунт, под его строгим взглядом весь строй отреагировал под стать.

— Троекратное «Ура!» Её Величеству, Нашей Королеве Виктории!

Солдатики грянули троекратно приветствие как подобает, и с таким энтузиазмом, что королева, если бы ей только доложили, непременно взяла бы всех этих солдатиков нести службу во дворец.

Главный из солдатиков скомандовал:

— Все молодцы! Вольно! Объявляю всем благодарность! — А теперь пункт Устава номер три! Все солдаты, как все благонамеренные англичане, должны пить чай во второй половине дня. Присоединяйся к нам, Алиса!

Откуда ни возьмись появился стол, и на нём — дымящиеся чашки.

У Алисы не было желания и времени участвовать в чаепитии.

На всякий случай она из вежливости осведомилась – какой они собираются пить чай и с чем они его обычно пьют?

Командир солдатиков браво ответил:

— Чай у нас в это время по уставу «Английский полдник». А пьём мы его с юмором!

Алиса, немного озадаченная, сказала:

— Никогда ещё не пила чай с юмором. И какой же он из себя этот ваш юмор?

— А юмор к нему самый разный: сочный и освежающий, мягкий, солёный, пресный, забористый, с перчиком, солдатский и ещё много разных.

Алиса подумала, что сюрпризов для начала многовато. Чай она привыкла пить со сладкими пирожными. А то, что ей предлагают, было так непривычно…

Алиса поблагодарила и сказала, что именно сейчас ей не хочется чая, но вот в следующий раз…

А вот прямо сию минуту ей срочно нужно идти… И до первой ветки ещё надо как-то добраться…

Тут командир солдатиков громко скомандовал:

— А ну, поможем Алисе!

Со стола смахнули чайные принадлежности.

Алиса встала на стол и солдатики его подняли, удерживая за ножки. Так она ухватилась за самую нижнюю ветку, слегка подтянулась, шагнула и выпрямилась.

Теперь она была на ёлке и могла бы продолжить путь.

Но сначала она обернулась:

— Огромное вам спасибо, солдатики! — поблагодарила

Алиса, помахав им на прощание рукой.

Попрощавшись таким образом, она решительно начала подъём.

Глава 2

Алиса сразу поняла, что подъём будет несложным и безопасным. Повсюду на её пути оказалось достаточно мелких веточек и неровностей, за которые можно ухватиться.

На первой же разлапистой ветке её ждал сюрприз. Там оказался удобно натянутый гамак, и над ним транспарант с красивой надписью: «Чеширский кот».

Но Алиса и без всякой надписи узнала бы того, кто торжественно возлежал на своём упругом верёвочном ложе, слегка раскачиваясь.

— О, старый знакомый! — поприветствовала Алиса, и её лицо просияло. — Я так рада тебя видеть!

— Здравствуй, дорогая Алиса, — сказал Кот.

— И что ты здесь делаешь?

— Да то же самое, что и ты, — ответил Кот, томно потягиваясь. — Украшаю дерево своим присутствием. Осмелюсь сказать, я звезда нижних ветвей. Хотя ты, кажется, метишь выше.

— Мне нужно достичь вершины, — искренне сказала Алиса. — Но не из чувства тщеславия. — Звезда там, — наверху, — моя единственная надежда снова стать моего настоящего размера… А какие новости в графстве Чешир? Ты всё такой же неуловимый?

— Ах, Алиса… У меня на родине всё… так неоднозначно… Как обычно, все дамы и джентльмены так часто говорят друг другу «сы-ы-р», что их считают самыми жизнерадостными людьми в стране. Чего уже нельзя сказать о котах. Всё было хорошо когда-то. Но приключился такой вот казус: На уоррингтонском карнавале один из посетителей в маске Чеширского кота зашёл в бар, хорошо там выпил и закусил, а потом исчез не расплатившись. Осталась после него только улыбающаяся кошачья маска.

После этого у нас, в графстве Чешир, все коты стали под подозрением. Но оставим несуразности этого мира. Поговорим о положительных моментах.

Разве это не гораздо интереснее встретиться здесь, среди игрушек в разноцветном мире из мишуры, блёсток, бумажных снежинок, маленькая Алиса? На этот раз мы на дереве. Гораздо праздничнее, чем в кроличьей норе, должен сказать.

— Всё гораздо наряднее.

— Не только это. Я бы сказал, что всё здесь не так, как в сказочном мире, в котором мы с тобой встретились в первый раз. Сказка продолжается. Только мы стали немножко другими. Незыблемым остаётся только одно правило: раз уж ты попала в сказку, то и жить должна по сказочным правилам. Сказочное правило номер один: никакие правила в сказках не действуют.

— А что же действует? — осведомилась Алиса.

— Действие номер один – вера в Чудо. И не забывай ещё про иллюзию. Иллюзия не то, что мы видим, а то, что мы думаем, что видим. Хочу призвать тебя к предельной разумности. К разумности на сказочный манер. Непостоянство — признак прогресса, согласна? Представь себе однообразие во всём. Тебе бы это понравилось? Я был непостоянен. Но теперь по-другому. Теперь я не улыбаюсь и не исчезаю время от времени. И сейчас я разумен как самый мудрый из котов. Я не ищу смысла. Это смысл ищет меня. Но у него ничего не получается и не получится никогда. Едва смысл попадёт на мой след, как его самого уже поменяли. И все кругом начинают кричать: «Мы обрели новый смысл!» Кто они после этого? Вот почему весь мир погряз в бессмыслице. Вот почему мне удаётся уберечь мою мудрость от окружающих безумцев. Понятно?

— Не совсем. Но зато я знаю, что у меня сейчас есть смысл. Я поднимаюсь к Звезде. Лишь она даст мне то, что я хочу.

— Вот видишь сама? А этого смысла ещё несколько часов назад у тебя не было. И предупреждаю — не слишком гонись за смыслами. Смыслы сами найдут тебя. Вот сама увидишь!

После таких разговоров Алиса ощутила лёгкое головокружение.

— Вижу. Но всё равно ещё очень много загадок. Но ведь загадки всегда к чему-то ведут, не так ли?

— Заблуждаешься, моя дорогая. Загадки не ведут — они кружат. Иногда по кругу, иногда по спирали, а иногда ты сама вдруг понимаешь, что уже в тупике.

— Но это же бесполезно!

— Напротив, это освобождает, — Кот подмигнул. — Кто слишком прямолинеен, всегда упирается лбом в дверь. А я, знаешь ли, предпочитаю просто сквозь неё исчезать.

— Ты говоришь так, будто сама дорога важнее, чем цель, — нахмурилась Алиса.

— А разве это не так? Цель ведь всегда разочаровывает. Ты думаешь, что найдёшь то, что ищешь, но, добравшись, внезапно понимаешь: «И это всё?»

— А если я верю в свою Звезду! Она не может разочаровать!

— Звезда... Звезда! — Кот сделал вид, будто задумался. — Ну, если ты за ней пойдёшь, будь готова к тому, что она начнёт убегать. Или, ещё хуже, упадёт прямо в твои руки, раскрошившись в пыль... А ты удивительно упряма, — произнёс Кот задумчиво. — Но знаешь, что мне нравится в тебе больше всего?

— Что же?

— Что ты всегда веришь, что найдёшь выход, даже когда вокруг одни тупики.

— Даже из тупиков есть выход вверх! Это я сейчас и делаю!

— Тогда счастливого пути, Алиса!

Алиса сделала прощальный жест и решительно поднялась на следующую ветку.

А на ней она увидела Белого Кролика в зелёном жилете, который вовсе никуда не спешил. Вместо этого лениво и томно курил кальян и поигрывал своими золотыми часами, открывая их и закрывая, покачивая на цепочке.

— Ах, Алиса, ты опять здесь? — сказал он, пуская облачко дыма сквозь усы.

— Что значит опять? Мы не в кроличьей норе. И не бегаем наперегонки.

— «Опять» потому что тебя снова занесло в сказку, в которой я живу. А не бегаю я оттого что нет сегодня у меня такой необходимости.

— И ты не собираешься от меня удрать на этот раз?

— К чему? Это ты, как я посмотрю, на этот раз спешишь.

— Честно говоря, спешу, но не очень. Хотя мне попадаются незнакомцы, но время от времени встречаю знакомые лица. Вот сейчас мне хотелось бы узнать куда подевалась Гусеница, которой принадлежит этот кальян.

— Принадлежал! Но теперь Гусенице он ни к чему. Гусеницы больше нет. Она превратилась в Куколку, а потом станет Бабочкой. К тому же, у всего её племени короткая память.

— Удобный повод присвоить чужую вещь!

— Отчего чужую? Если хочешь знать, этот кальян раньше принадлежал Герцогине. А она обещала его мне! Мы далеко зайдём по этому пути, если начнём дискуссию о праве собственности.

— Кажется, в сказке это вообще неприменимо.

— Вот видишь! Ты сама себе противоречишь! Любая сказка — Страна Чудес, где легко теряют головы направо и налево, права на вещи не существуют. Часто не существуют и сами вещи. Иллюзия управляет всем на свете. Нам ничего не остаётся как жить по законам иллюзий. Вот ты сама пытаешься найти логику в этом мире, и между тем пытаешься достичь Звёзды, чьи магические способности сами по себе вне логики.

— Я пытаюсь, но я же по своему происхождению не волшебная! Меня не учили чудесам!

— А между тем чудеса везде. В твоём мире и в нашем, просто смотри в правильном направлении. И не обязательно для этого смотреть только вверх! Кстати, ты опоздаешь, если не будешь двигаться дальше.

— Опоздаю куда? — удивилась Алиса.

— Ну, наверх. Все опаздывают наверх. Это просто правило.

После всего услышанного в мыслях у Алисы наступила такая путаница, что она сама не могла понять как очутилась на следующей ветке.

По всем прямым и косвенным признакам там находился поэт, существо из снов и теней, душа, плывущая по течению в море слов.

Его высокий худощавый силуэт напоминал запутавшегося в собственных мыслях аиста. Шляпа на голове держалась так неуверенно, будто сама собиралась подать в отставку. Человек склонился над своей записной книжкой, исписывая страницы с таким отчаянием, словно пытался догнать убегающую мысль. Он то возводил глаза к небу то рассеянно смотрел по сторонам.

Алиса подошла ближе, стараясь попасть в его поле зрения.

— Мистер Доджсон! Какая встреча! Извините за вопрос... — Извините, сэр, вы что-то потеряли? — спросила она.

Мужчина повернул голову и, близоруко щурясь, уставился на Алису. От неожиданности он выпустил перо, которое с тихим «чирк» исчезло среди ёлочных иголок.

— Потерял? — воскликнул он. — Напротив, я только что нашёл!

— Что же вы нашли? — спросила Алиса, осторожно отступив на шаг.

— Тебя, разумеется, — торжественно ответил он, широко разведя руки. — Ах, юная леди, ты пришла, чтобы спасти меня от вечной серости моей поэзии и моей прозы! Ты — моя Муза!

— Муза? — переспросила Алиса, нахмурившись. — Но я вовсе не собиралась быть чьей-либо Музой. Я просто гуляю.

— Невозможно! — заявил поэт, хватаясь за сердце с драматизмом, достойным трагедии. — Ни одна Муза никогда не признаёт, что она Муза. Это их величайшая уловка!

— А как же вы вообще определяете, что я Муза? — с подозрением спросила Алиса.

— Элементарно, — ответил он, взмахнув рукой. — Ты маленькая, загадочная, и у тебя в глазах блестят звёзды. Это очевидные признаки Муз!

— Может это отражение Звёзды на верхушке ёлки? — Если так, то, может быть, я и есть Звезда? — с усмешкой спросила Алиса.

— Звезда? — задумался он. — Возможно. Но тогда скажи, как мне поймать свет исчезающей звезды в своих стихах, если чернила мои иссякают так же быстро, как моя вера в человечество?

Алиса серьезно посмотрела на него.

— Если звезда исчезает, то, может быть, она просто прячется за тучами, а не покидает небо навсегда.

Поэт застыл, ошеломлённый.

— Это гениально! — воскликнул он. — Ты говоришь, как истинный философ.

— Я говорю как разумный человек, — заметила Алиса.

Он задумался, склонив голову на бок.

— Я сейчас пишу сказку в стихах и прозе про чудесную страну… или скажем так…. Страну Чудес.

В этой волшебной стране окажется замечательная девочка Алиса, и ждут её там самые удивительные приключения. Кстати, извини меня за мою близорукость, я плохо тебя различаю... Эта девочка Алиса... и ты... Вы так похожи... Может быть, ты и есть эта девочка Алиса?

— Ну, я не уверена... Это очень интересно. А смогу я узнать больше об этих приключениях?

— Конечно! Я как-нибудь тебе всё перескажу, а потом, если тебе понравится, дам почитать в книге.

— Тогда до будущей встречи, мистер Доджсон!

Продолжение следует

(СЕЙЧАС ПЛАНИРУЮ, ЧТО ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗМЕЩУ В БЛИЖАЙШИЕ ВЫХОДНЫЕ)

Спасибо, что читаете мои рассказы. Я пока не знаю, как вы на них реагируете, и мне важно знать ваше мнение. Хотите, чтобы я продолжил эту сказку про Алису, или лучше уделить время другим проектам? У меня ещё много неопубликованного материала. Если вам понравилось, поддержите меня: нажмите сердечко и оставьте пару слов в комментариях. Ваша реакция помогает понять, что откликается, и вдохновляет писать дальше — чаще и лучше. Благодарю за внимание и поддержку.

Глава 3

Веткой выше находились яркие фигурки рабочего с молотом и крестьянки с корзиной фруктов, и они выглядели совершенно довольными своей судьбой.

— О, как вы великолепны! — воскликнула Алиса, стряхивая с платья немного блёсток. — Такие нарядные! Самые очаровательные фигурки, которые я когда-либо видела. Вы часть рождественской сцены?

Фигурки переглянулись. Первым заговорил рабочий с молотом в руках.

— Мы часть великого обмана. Тот образ, в котором нас выставили, — лишь пропаганда. В действительности люди, которые трудятся на заводах, фабриках и фермах, не выглядят такими же цветущими и счастливыми.

Крестьянка поспешила добавить:

— Всё именно так! Крестьянская работа нам вовсе не в радость. Детей, едва выучившись ходить, уже посылают охранять поля от ворон. Затем весь световой день они помогают взрослым пахать, сеять, пасти животных…

Притом жить нам приходится в убогих домишках... Питаемся серым хлебом, а мясо видим только по большим праздникам.

— Могу добавить о труде наших детей на фабриках и заводах, особенно в угольных шахтах, где они, все чумазые, из последних сил тянут наверх тележки с углём. И всё это за гроши…

— Ты, девочка, не принадлежишь к той части народа, которой приходится зарабатывать на хлеб изнурительным трудом по 12 или 16 часов в день… каждый день... жить как придётся…

Щеки Алисы порозовели от негодования.

— Как это ужасно! Почему бы вам не рассказать всем, насколько это неправильно?

— Кому?

— Королеве!

— Королеве нет дела до нас. А нам, если на то пошло, нет дела до неё. Мы из разных миров, и эти миры никак не соприкасаются.

В этот момент появились ещё две фигурки, принадлежащие, если судить по нарядам, к высшим классам: лорд Бисквитворт, великолепный в бархатном жакете, и леди Крампет, на чьём платье было столько драгоценностей, что она затмевала самые яркие ёлочные игрушки.

— О боже, — воскликнула леди Крампет, обмахиваясь веером, — что это за ужасный шум? Жалобы, смею предположить?

— В самом деле, — сказал лорд Бисквитворт, поправляя монокль, – раз уж нас занесло на нижние ветки, придётся на время смириться с невыносимым поведением черни.

— Как утомительно. Можно подумать, что у рабочего класса нет других забот, кроме как ворчать о своей участи.

Рабочий ощетинился.

— А что вы знаете о нашей участи, сэр? Вы когда-нибудь проводили день на фабрике, среди грохота, задыхаясь от пыли и химических паров?

— Конечно нет, — сказал Бисквитворт в ужасе. — Не понимаю, почему я должен это делать. Не нужно плавать в реке, чтобы знать, что она полна рыбы.

— Или не сомневаться в количестве грязи на сельских дорогах, — добавила леди Крампет со звенящим смехом.

— Кроме того, — продолжил Бисквитворт, — если вы так несчастны, почему бы просто не перестать быть бедным? Это все скорее ваша вина, не так ли?

Крестьянка уставилась на него, ошеломленная.

— Перестать быть бедным? И как вы предлагаете нам это сделать, сэр? Возможно, мне следует наколдовать себе состояние из воздуха!

— Отличная идея, — ответил Бисквитворт, полностью пропустив сарказм. — Видите, леди Крампет? Изобретательность существует и среди низших слоев. Это просто вопрос мотивации.

Рабочий поднял молот, словно обдумывая демонстрацию мотивации на многомудрой голове Бисквитворта, но Алиса встала между ними, её маленькие руки поднялись в знак протеста.

— Ну, ну, — сказала она, — конечно, мы все можем согласиться, что жизнь неидеальна. Но ссоры её не исправят.

— Конечно, жизнь такова, — фыркнула леди Крампет. — Но так уж устроено. Иначе как отличить достойного от недостойного?

— Именно так, — сказал Бисквитворт. — Мы унаследовали свое положение через века хорошего воспитания и превосходной осанки. Если бы остальные из вас просто стояли прямее, возможно, удача улыбнулась бы и вам.

Крестьянин бросил гневный взгляд.

— А может, вы хотели бы денёк провести за плугом, вспахивая бескрайнее поле, милорд? Это могло бы научить вас кое-чему о прямых спинах.

— Вспахать? Я? Мы тоже служим стране, пусть и иным способом, — холодно заметил лорд.

Алиса вздохнула, осознав абсурдность попытки посредничества между такими разными мирами.

— Ну, — сказала она, — хотя бы мы можем договориться прекратить оскорблять друг друга и бросать друг в друга обвинения?

Потом повернулась к рабочему и крестьянке.

— На месте королевы я бы наградила вас орденами. Вы их достойны больше, чем все эти генералы, которые только и делают, что машут саблями и что-то там присоединяют.

Леди и джентльмен стали было удаляться, но вдруг обернулись.

— Нам тоже нужно наверх. Идём с нами, Алиса!

— Нет, нам определённо не по пути. Направление к Звезде и дорога слёз не совпадают ни в коей мере.

Алиса пошла наверх одна, размышляя, что между разными группами людей может быть такая пропасть, пролегающая лишь оттого, что одних можно обрекать на тяжкий труд, а другие от этого занятия свободны по причине происхождения.

Немного усилий по подъёму, и Алиса увидела среди ветвей человечка в зелёном плаще, очень похожего на нарисованного в книге, которую уже читала.

На всякий случай уточнила:

— Добрый день! Вы Робин Гуд?

— Иногда, — кивнул он. — В остальное время я — неприятный слух для богатых. А ты, вне всяких сомнений, — девочка Алиса.

— Да, меня зовут Алиса, но сейчас я уменьшенная.

— Превосходно! — воскликнул Робин. — Маленькие люди легче понимают разлад в обществе.

— А что такое, если простыми словами? — спросила Алиса.

— Это когда у одного слишком много пирога, а другому достаются только крошки.

— Но если пирог испечён первым человеком?

— Богатые люди в нашем государстве не замечены в работе в поле или за выращиванием и сбором плодов. И пироги для них печёт также прислуга. А пируют всегда они — богатеи. Я считаю, что это неправильно. Признаем честно, — редко случается, чтобы такое богатство выросло из пролитого в землю трудового пота.

Если в Англии так много порочного, значит, должны быть и те, которым выпадает исправлять это.

Я отнимаю присвоенное, и возвращаю тем, у кого забрали всё, кроме приличия.

В этой стране выгодно быть либо очень маленьким, чтобы тебя не заметили сборщики налогов, либо очень большим, чтобы самому стать налогом. Маленькие острее чувствуют, потому что их чаще не замечают. Или обходят вниманием.

Алиса задумалась.

— А как же будет по справедливости?

— А это когда правила пишут не только те, у кого есть чернила, но и те, у кого есть совесть. Хотя, признаться, совесть нынче редкий аксессуар. Её не носят даже самые солидные лорды.

— А если богатый человек стал богатым честно?

— Тогда у меня к нему будет мало вопросов. Честный человек, если он с совестью, сам знает, что нужно помогать тем, кто честен и трудолюбив, но всё же не может вырваться из нищеты. Видишь ли, дитя, меня считают преступником за то, что я делаю открыто то, что другие делают с печатью и подписью.

Алиса задумалась и посмотрела на блестящие шары.

— Если вам всегда удаётся соблюдать эти правила, то остаётся только жалеть, что вам одному мало что удастся сделать.

— А наш друг Робин не один. — Раздался голос откуда-то сбоку.

Алиса повернулась. Из-за веток вышел человек в простом сюртуке, явно из средних слоёв общества.

— Извините за вторжение и разрешите представиться: я журналист либеральной газеты. Наши статьи дерзают выражать мнение немалой части британцев.

В нашей Англии были и будут те, кто думают о простом народе. Нас называют по-разному: радикальные либералы, социалисты, фабианцы... Нас обвиняют в «политике Робина Гуда: забрать у тех, кто работает, и раздать тем, кто только требует». Но мы знаем — правда на нашей стороне.

— Я, конечно, маленькая, — сказала Алиса, — и многого не понимаю, но я соглашусь скорее с вами.

А теперь мне нужно идти выше. Я ещё и половины пути не прошла.

Следующая ветка напоминала собой лужайку в образцовом английском саду. А именно, такое место, которое получается не меньше, чем через триста лет внимательного ухода.

И здесь навстречу Алисе вышли три благообразных господина.

Все трое были в безупречных сюртуках, с тем невозмутимым видом, который появляется у английских джентльменов при встрече с чем-то столь же изящным, как фарфор из Стаффордшира.

Первый, высокий и сухощавый, с лёгким серебром на висках, сделал едва заметный поклон — не слишком низкий, чтобы не показаться пылким, и не слишком короткий, чтобы не показаться равнодушным.

— Миледи, — произнёс он мягким баритоном, — позвольте представиться. Я — сэр Эдвард Харингтон из Девоншира. К вашим услугам.

Он не протянул руки: юная леди сама должна решить, допустим ли подобный жест. Он лишь слегка коснулся пальцами полей цилиндра.

Второй господин, статный, с безупречно завязанным галстуком, дождался кивка сэра Эдварда, прежде чем сделать шаг вперёд. Ни один истинный джентльмен не станет перебивать процесс знакомства другого.

— Лорд Персиваль Фэрфакс, — сказал он, слегка склоняя голову. — Осмелюсь надеяться, что наше появление не нарушило покоя этого прекрасного утра.

Третий, самый молодой из троицы, выдержал паузу — ровно настолько длинную, чтобы подчеркнуть уважение к старшим по положению.

— Арчибальд Рэдклифф, миледи. Позвольте признаться, что я восхищён вашей выдержкой: столь спокойная встреча с тремя незнакомцами свидетельствует о превосходном воспитании.

Исполнив положенный ритуал, джентльмены отступили на полшага — тем самым оставляя леди пространство и право продолжить разговор или завершить встречу. В высшем обществе Англии уважение измеряется не громкостью слов, а точностью пауз.

Алиса, слегка порозовев, ответила сдержанным реверансом — неглубоким, ибо она не при дворе, но достаточным, чтобы признать их титулы.

— Господа, для меня честь познакомиться с вами.

Сэр Эдвард Харингтон, ещё раз слегка склонил голову и учтиво произнёс:

— Не сочтите неуместным вопрос, который занимает умы каждого благовоспитанного англичанина: как поживает Её Величество Королева и всё её семейство?

Алиса слегка задумалась и сказала с небольшой неуверенностью в голосе:

— Прошу прощения. Я мало что знаю... Я только девочка. У меня уже спрашивали сегодня об этом.

Могу лишь сказать, что у королевы и её семьи всё благополучно.

Она откушала завтрак с тем удовольствием, которое доступно лишь людям, уверенным в собственной исторической значимости.

Потом решила прогуляться со своими собаками и внуками.

Но сначала ей пришлось отшлёпать своего внука Вильгельма за то, что он больше любит Германию, чем Англию. И потом поставить его в угол.

Других своих внуков королева позвала на прогулку.

Затем она собственноручно надела ошейник с бриллиантами на шею своего верного пса по кличке Нобл — единственного существа, которое не капризничает и не просит увеличить жалование. Во время прогулки она в одной руке держала плетёный собачий поводок, в другой — плётку, которая служила скорее эстетическим акцентом, чем угрозой.

Потом она наградила Золотой Медалью за верную службу своего слугу Джона Брауна.

И дальше всё как обычно: королева милостиво позволила миру вращаться вокруг неё.

Слушавшие её джентльмены изобразили благоговейность на лицах, и сэр Эдвард Харингтон сказал от общего имени:

— Боже храни королеву… и пусть она никогда не узнает, что мы однажды предпочли в своей узкой компании чай без молока.

— А теперь, — продолжил он, — обстоятельства повелевают нам удалиться: голос долга, как вы понимаете, не терпит промедления. В меру наших сил мы стоим на страже добродетели и считаем своим призванием ограждать общество от соблазнов и порока. Настало время подтвердить это делом.

Они приподняли цилиндры, развернулись и зашагали по ветке в сторону серебряной мишуры, почти скрывшись за особенно пушистым участком ели.

— До свидания! — крикнула им Алиса.

Джентльмены не ответили.

Алиса нахмурилась и поспешила следом на пару шагов.

— Простите! А почему вы не попрощались?

Три цилиндра медленно повернулись к ней.

Наконец, сэр Эдвард Харингтон из Девоншира внёс ясность за всех троих:

— Джентльмены никогда не прощаются с приятными людьми. Это по причине распространённого суеверия: если не попрощаться, судьба будет вынуждена свести нас вновь.

Возможно, это пока не у всех английских джентльменов вошло в привычку, но войдёт, не сомневайтесь, миледи.

Цилиндры ещё раз легонько качнулись вперёд и окончательно растворились в хвое.

— Как странно, — сказала Алиса ёлочной шишке. — Очень вежливо… и совсем непонятно.

Но решив, что это вполне нормально для такого путешествия, полезла выше — туда, где над ветками тихо мерцала Звезда, но также доносился металлический шелест рычагов и шестерёнок.

Продолжение следует

Глава 4

На вышестоящей ветке находился письменный стол — массивный, лакированный, совершенно неподходящий для ёлки, но зато идеальный для человека, который привык находиться выше всех остальных. Сидел за ним Бизнесмен — игрушечный, но с выражением лица, которое обычно встречается у людей, уверенных, что весь мир — их бухгалтерская книга.

Он был одет в превосходный костюм, который блестел так, будто его гладили не утюгом, а золотым слитком.

Внимательно просматривая бумаги, он время от времени крутил ручку арифмометра.

Алиса вежливо представилась и спросила:

— Простите… я, кажется, заблудилась. Мне нужен совет.

Она слегка подождала и, не дождавшись ответа, снова произнесла:

— А кто вы?

Господин в костюме на мгновение поднял на неё глаза — холодные, как январское утро, и такие же честные.

— Позвольте представиться: я — мистер Гамильтон Пэнниуорт, человек, который превратил скуку в капитал, а капитал — в ещё большую скуку.

Произнося эти слова, мистер Пэнниуорт не переставал просматривать бумаги.

— Очень приятно. Я поднимаюсь к Звезде на макушке ёлки.

Игрушечный финансист несказанно удивился:

— К Звезде? Какая расточительность! Я всю жизнь поднимаюсь только к богатству. Оно, знаете ли, гораздо надёжнее звёзд. Звёзды падают, а деньги — никогда. Если только их не уронить.

— Но я хочу только поговорить со Звездой.

Собеседник поморщился:

— Поговорить? Боюсь, она дорого берёт за консультации. У неё, знаете ли, блестящая репутация.

— Но я всё равно попробую.

Мистер Гамильтон Пэнниуорт хмыкнул:

— Ваш оптимизм вызывает у меня профессиональное беспокойство. Хотя это личное дело каждого... Но переменим тему. Какова ситуация за пределами ёлки? Бизнес в Британии процветает?

— Думаю, что да…

— Прекрасно! — Бизнесмен потёр руки. — А богатые англичане всё ещё богаты?

— Очень, — ответила Алиса. — Некоторые из них даже богаче собственных мечтаний.

Затем она поинтересовалась:

— А вы тоже богатый?

— Да, я очень богат.

— А зачем вам много денег?

Финансовый воротила снисходительно усмехнулся:

— Затем, что денег всегда недостаточно. Кроме того, деньги — это лучший способ доказать всем, что ты лучше них, даже если ты не лучше вовсе. Это очень удобно.

— И вы уверены, что это правильно?

— Абсолютно. Я благодетель нации, — ответил мистер Пэнниуорт. — Я перераспределяю богатства так, чтобы они принадлежали тем, кто их заслужил.

— А кто их заслужил?

— Я… Ну и ещё несколько таких же как я.

Он постучал по бумагам.

— Видите ли, мы берём средства у бедных, чтобы научить их смирению, и у колоний, чтобы научить их цивилизации.

Он вдруг поднял голову и оглядел ёлку, словно рынок.

— А как там Королева? — спросил он. — Поддерживает ли она развитие бизнеса? И перспективы? Я люблю перспективы: они ничего не стоят, но выглядят многообещающе. И мне всегда хочется знать больше. Это сделает меня ещё богаче.

Алиса слегка смутилась и сказала:

– Прошу прощения. Весь день на ёлке мне встречаются некоторые знакомые, а больше всего незнакомые мне личности, и весь день мне приходится отвечать на вопросы про королеву. К тому же столько кругом необычного... В итоге в голове у меня сумбур, но я постараюсь вспомнить.

Как будто бы дела обстоят так:

Королева с утра наградила золотой медалью за верную службу своего верного пса по кличке Нобл, — в особенности за то, что он не метит в фавориты.

Потом она собственноручно повесила золотой ошейник с бриллиантами на своего слугу Джона Брауна, прикрепив к ошейнику золотую цепочку.

А себе оставила плётку — символ того, что власть всегда предпочитает держать аргументы под рукой.

Потом королева отшлёпала адмирала за то, что она его послала высадить десант в Кантоне, который находится в Балтиморе, а он всё перепутав, уплыл со своей эскадрой в Китай и захватил там китайский Кантон, а также форты на Жемчужной реке.

Не спасли адмирала его усердные извинения и попытки оправданий, что география не его сильная сторона.

Это то, что мне приходит на память, и остаётся надеяться, что я не слишком напутала.

Услышанное весьма восхитило благодетеля нации.

— Замечательные новости. Конечно, насчёт Джона Брауна — это личное дело королевы, и не моё собачье дело её за такое осуждать.

Но звучит вдохновляюще, что наш адмирал захватил такие необходимые нам территории в Китае! Теперь мы сможем продать там много опиума.

— Но мне папа сказал, что опиум — плохая вещь. Даже думать о нём не надо.

— Насчёт опиума — это вопрос точки зрения. Твой папа, как все англичане, пьёт ежедневно чай, а ведь весь этот чай куплен в обмен на опиум!

— И вы считаете хорошим делом такого рода заработки?

Обладатель необъятных капиталов посмотрел на Алису так, будто она усомнилась в святости бухгалтерского отчёта.

— Да, девочка, и Британия держится на таких, как я. Мне постоянно напоминают о морали. Если бы мораль была чем-то полезным, я бы непременно ею пользовался. Жаль, что её нельзя продать. В моём кругу мораль не пользуется спросом. А у неимущих классов — своя мораль.

Я — столп британского процветания. Я управляю потоками денег, как капитан — кораблём. И корабль мой всегда плывёт в гавань моего благополучия.

А вот, к примеру, сейчас я утверждаю проект по «улучшению городской среды». Мы с коллегами решили снести бедные кварталы — они ужасно портят вид из окон моего клуба.

Алиса спросила с нотками осуждения:

— Но где же будут жить люди?

Мистер Пэнниуорт метнул взгляд на наивную девочку с искренним удивлением.

— Люди? Ах, вы об этих… жителях? Ну, они найдут себе что-нибудь. Люди — существа удивительно живучие. Кроме того, их слишком много.

Голос Алисы дрогнул.

— Мне кажется, вы немного… нечестны.

Столп британского процветания, сияя улыбкой, как витрина ювелирного магазина, завершил мысль:

— Моя милая, честность — это роскошь, которую могут позволить себе только бедные. Богатые же вынуждены быть практичными.

— Но ведь вы — игрушка!

— Тем более! Игрушки обязаны показывать детям, как устроен настоящий мир!

Он снова взял, было, перо, но остановился, и его лицо выразило тревогу.

— А этот… как его… — Финансовый гений нахмурился. — Грабитель Робин Гуд? Он всё ещё мешает рынку?

И слегка наклонившись в сторону Алисы, заговорщически прошептал:

— Это то, что меня действительно беспокоит — Робин Гуд с его шайкой. Наглецы. Представляете, они считают, что богатство должно распределяться справедливо. Какая нелепость!

— Они перераспределяют, когда могут, — пояснила Алиса. — Берут у тех, у кого слишком много, и отдают тем, у кого слишком мало.

— Ужасно, — вздохнул Мистер Пэнниуорт. — Совершенно непредсказуемая экономика. А ещё Робин Гуд и его шайка требуют, чтобы прекратился так называемый грабёж и чтобы бедные получали достойную зарплату.

Чтобы получать достойную зарплату, нужно быть достойными людьми! Достоинство, милочка, измеряется исключительно в фунтах стерлингов. Чем больше у субъекта фунтов, тем выше достоинство. А ещё оно зависит от титулов. Пока рабочие с пустыми карманами, пока они не станут герцогами, маркизами, графами, виконтами, баронами, баронетами, они не обретут достоинства!

Алиса стояла на ветке рождественской ели и смотрела вверх — туда, где сияла Звезда, вызывающе недосягаемая, как хорошая репутация.

И, подумав, продолжила свой путь вверх — туда, где чудеса ещё не обложены налогом.

Следующая ветка преподнесла большую неожиданность. Там Алиса увидела настоящего Генерала, как на картинках!

Этот господин в мундире выглядел настолько важным, что даже его усы держались строго по уставу, а мундир сиял всеми наградами так, будто его полировали лучами британской славы.

— Стой, кто идёт! — гаркнул не то он сам, не то его мундир. — Скажите пароль, или предъявите доказательства, что вы не являетесь шпионкой вражеской армии!

— Я только маленькая девочка, и я иду к Звезде, — ответила Алиса, с той вежливостью, которая всегда выглядит особенно трогательно рядом с глупостью. — И у меня ничего нет, кроме разве что хорошего воспитания, но оно сейчас кажется мне слишком тяжёлым багажом.

Важный военный чин прищурился, изучая её через монокль, который был настроен исключительно на поиск измены.

— Воспитание — это форма дезертирства, — отрезал он. — С этим мы ещё разберёмся. Я назначен командовать всеми вооружёнными силами этой ёлки.

Алиса удивилась.

— Но я не видела здесь никаких других военных кроме вас!

— Не видели? Это просто замечательно! Это значит, что все вверенные моему командованию подразделения очень хорошо замаскированы. Так что я сам не знаю, где они находятся.

Но при первом же обнаружении врага они выскакивают и воюют с ним, используя самую передовую военную доктрину, которая называется «Полная непредсказуемость». Она неизбежно приводит к замешательству врага и его полному разгрому.

Я, например, получил орден «За Молниеносное Отступление» только потому, что бежал от врага быстрее, чем летели пули. Королева лично приколола его мне на спину — она сказала, что там он будет заметнее для преследователей.

— Это очень странная награда, — заметила Алиса. — Обычно награды дают за то, что стоят на месте или атакуют врага.

— Стоять на месте может и подставка для зонтиков, — фыркнул Генерал. — А идти на врага может любой заблудившийся простофиля. Но только истинный стратег знает, что высшее достижение — мчаться за врагом, когда он отступает, или неуловимо ускользать от врага, если он наступает.

Современная война — это манёвры и ещё раз манёвры! А также сбор трофеев и взыскание контрибуции!

Британия несёт свет цивилизации отсталым народам. А попутно освобождает аборигенов от тягот владения излишним имуществом. Ценности, если не знаешь, Алиса, источник конфликтов в отсталых сообществах.

Британцы постоянно обнаруживают недоразвитые страны, в которых много ценных ресурсов: алмазы, золото, хлопок, зерно, пряности, и мало ли что ещё. Это означает, что нам опять придётся повоевать, поскольку эти ценности до сих пор не принадлежат Британии!

Мало кто осмеливается сопротивляться, поскольку мы, наконец, научили наши пушки палить в сторону здравого смысла, защищая мир и прогресс!

Кстати, если по пути к Звезде встретите кого-нибудь повыше меня, передайте, что генерал сэр Барнабас Брамблтон всё ещё ждёт назначения на пост Верховного Главнокомандующего всеми ёлками в городе.

Алиса без сожаления рассталась с амбициозным господином при больших погонах и продолжила свой путь.

Звезда на макушке по-прежнему манила Алису и сияла так, словно была уверена в собственной недосягаемости — признак тщеславия объектов, ещё не включённых в сферу британских интересов.

Продолжение следует

Глава 5

Уже приближаясь к следующей ветке, Алиса ощутила исходящее сверху золотистое сияние, чарующую музыку и приглушённый смех.

А когда поднялась, ей предстало самое блистательное, во всех смыслах, зрелище.

Там стоял дом, самый восхитительный, который можно было себе представить. Изысканный по архитектуре, от фундамента до конька крыши он сиял чистым золотом. Золотое крыльцо с золотыми колоннами, золотые стены, крыша и окна… словом, всё-всё было в нём из чистейшего золота.

А чтобы никто не сомневался, сверху над домом сияла арка с надписью, выполненной золотыми буквами: «Самое Злачное Заведение в Англии».

И на центральной двери висела табличка: «Здесь вас ждёт самый радушный приём.»

Голоса и музыка доносились как раз из этого сверкающего дома.

Алиса и раньше из разговоров взрослых слышала о разных злачных местах, но впервые увидела такое место своими глазами.

Алиса от природы была любознательной девочкой, и тут она повстречала истинное чудо, которое превосходило любое самое пылкое воображение.

Сгорая от любопытства, девочка приоткрыла дверь, за которой, судя по надписям, должно было её ждать искреннее гостеприимство.

Звуки стали громче, и Алиса прошла через золотую прихожую, ведущую в огромный зал.

Домик оказался изнутри даже больше, чем снаружи. И всё в нём тоже являлось золотым, от пола до потолка. Налево поодаль на золотых креслах с красной обивкой и того же стиля диванах сидели молодые красивые женщины в роскошных платьях. Свои обнажённые плечи они обмахивали большими веерами. И все они казались милыми и доброжелательными.

Дальше, в нише у стены, размещались музыканты, услаждавшие слух бесподобной музыкой.

Направо от входа и ближе к двери находилась стойка с напитками и закусками. Стоящие за высокими столиками джентльмены показались Алисе очень знакомыми. Она приблизилась… И не смогла сдержать восклицания:

— Сэр Эдвард Харингтон, Лорд Персиваль Фэрфакс, Мистер Арчибальд Рэдклифф!

Благородные джентльмены застыли в недвижных позах с бокалами и сигарами в руках.

Музыканты перестали играть. Воцарилась неловкая тишина, когда время словно застыло.

Доркипер в роскошной зелёной ливрее опешил не то от неожиданности, не то от понимания допущенной оплошности:

— Кто же это к нам пожаловал… такая маленькая гостья. Заблудились, мисс? — сказал он слащавым голосом.

Но джентльмены едва уловимо послали ему знак посторониться, что и было исполнено с угодливой поспешностью.

Арчибальд Рэдклифф первым восстановил равновесие вселенной лёгким поклоном.

— Мисс Алиса... Какая неожиданная встреча.

— Несомненно, мистер, — мягко ответила девочка. — Я полагаю, суеверие не так уж неправо, если мы опять встретились все вчетвером?

Лорд Персиваль Фэрфакс откашлялся так, словно собирался выступить в Палате общин.

— Что до названия, мисс, которое вы могли прочитать над этим заведением, — то это вещь весьма условная. Английская ирония порой принимает чрезмерно буквальные формы.

— Мы посещаем это место, — продолжил мысль сэр Эдвард Харингтон, — исключительно из соображений общественного надзора.

— Надзора? — переспросила Алиса.

Мистер Арчибальд, проявляя редкую отвагу, шагнул вперёд:

— Видите ли, мисс, нравственность, свойственная истинным джентльменам, требует изучения своих противоположностей. Невозможно блюсти мораль, не имея представления о том, в каком направлении следует блюсти.

— Мы, если позволите, — добавил Лорд Персиваль Фэрфакс, — действуем как своего рода санитарная комиссия. Проверяем, не выходит ли безнравственность за установленные рамки.

— И рамки… соблюдаются? — спросила девочка.

Мистер Арчибальд выдержал паузу.

— Мы прилагаем все усилия, чтобы они оставались… устойчивыми.

От кресел заведения прокатился смех дам — звучный, жизнерадостный и совершенно лишённый викторианской тревожности.

Сэр Эдвард Харингтон кашлянул:

— Кроме того, мисс, мы считаем своим долгом проявлять христианское милосердие. Многие из присутствующих дам высшего света… извиняюсь, дам полусвета находятся в сложных жизненных обстоятельствах. Поддержка общества…

— …может принимать самые разные формы, — закончил за него фразу Лорд Персиваль Фэрфакс.

— Разумеется, исключительно финансовые, — поспешил уточнить сэр Эдвард Харингтон. — Мы убеждены, что мораль следует укреплять экономически. Эти юные красивые леди нуждаются в наставлении на путь истинный и мы — те, кто разъяснит им порочность дороги греха.

Одна из юных леди из своего кресла почему-то посмотрела на джентльменов с тем выражением, которое однажды может разрушить империю.

Алиса поначалу не находила слов.

— Как благородно, — произнесла она наконец. — Вы, должно быть, проводите здесь много времени.

— Мы жертвуем собой, мисс, — серьёзно сказал мистер Арчибальд. — Ради страны.

Сэр Эдвард Харингтон тихо добавил:

— Истинный джентльмен обязан встречаться с искушением лицом к лицу… дабы удостовериться, что оно не подбирается к более невинным сердцам.

— В частности, к моему? — поинтересовалась Алиса.

Трое джентльменов поклонились одновременно — безупречно синхронно, как хорошо отрепетированная совесть.

— Именно так, мисс.

— Истинные джентльмены первыми подставляют свою грудь под удар порока.

— Вы очень мужественные люди. — сказала Алиса. — Англия должна гордиться вами. Я на этой ёлке только что познакомилась с журналистом одной либеральной газеты. Он непременно поставит вас в пример всей читающей Англии.

У джентльменов в глазах мелькнуло замешательство.

— Нет, нет! Не стоит этого делать, мисс Алиса. Истинные джентльмены совершают героические поступки не ради публичности.

— А понимаю вашу скромность. Но тогда у вас непременно найдутся последователи. И тогда порочности точно не сдобровать!

Лорд Персиваль обвёл зал рукой:

— Вряд ли последователи потянут такие расходы.

Затем все джентльмены продолжили настаивать, что врождённая скромность не позволяет им действовать с оглаской.

Наконец, за всех высказался Сэр Эдвард Харингтон:

— Общество существует не благодаря законам, мисс, а благодаря привычке к нравственной сдержанности. Наше служение стране — в парламенте, в армии, в поместье или в заведениях такого рода — начинается с простого правила: поступать так, чтобы ни один поступок не потребовал объяснений.

Наша дорогая Алиса может нас извинить за такие формальности…

После последних слов Алиса подумала, что все особенности служения стране ещё не раскрылись полностью для её понимания. И процесс принесения пользы обществу может идти и без её участия.

Она сказала:

— Я поняла, как мало я разбираюсь в этих вопросах. И учитывая, как я спешу… и вообще не собиралась задерживаться… Или тем более задерживать исполнение вами вашего долга…

Доркипер немедленно с предельной вежливостью распахнул дверь и прошептал:

— Алиса, сюда приходят только большие люди. Для маленьких есть детские заведения с куклами, плюшевыми мишками и групповыми играми малышей.

Алиса осталась довольна любезным обращением, с которым её проводили до самого подъёма ещё выше, а доркипер даже очень аккуратно подсадил девочку на следующую ветку. И всё это полностью соответствовало её собственным намерениям, потому как нашу путешественницу опять позвала дорога к Звезде.

На неширокой мохнатой ветке неподалеку от вершины стояла пожилая монашка. Вид она имела такой, словно тёмное облачение укутывало не только её невысокую худенькую фигуру, но и нравственную норму общества.

Алиса сразу её заметила. Но монашка заговорила первой:

— Откуда ты появилась, милое дитя?

Алиса учтиво поклонилась и сказала:

— Я пришла к вам из Самого Злачного Заведения в Англии.

Монашка охнула и всплеснула руками.

— Да что ты такое говоришь, деточка? Какой ужас! Такая маленькая! Очень, очень плохо ходить в такие места!

— Мне там было совсем не страшно. И да… мне там тоже сказали, что я ещё мала. Но я же всё равно поднимаюсь к Звезде, которая сделает мой рост прежним.

Монашка сложила молитвенно руки.

— Даже если ты снова увеличишься, — даже тогда — никогда не заходи в такие заведения!

— Я всего лишь повторяю надпись над дверью, сестра, — спокойно ответила Алиса. — Там она выполнена золотыми буквами. Я полагаю, золото не обманывает?

— Золото, дитя моё, чаще всего обманывает первым, — строго сказала монашка, поправляя платок. — И что ты там делала?

— Я там находилась очень недолго, и лишь мельком смогла увидеть, как благородные джентльмены спасают нравственность в Англии.

— Спасают… каким образом? — Сказала монашка дрогнувшим голосом.

— Там находятся такие милые и красивые молодые женщины и джентльмены постигают с ними глубины порока, при этом помогая им деньгами. Это делается, чтобы, изучая безнравственность, потом лучше её побеждать.

Этим приходится заниматься джентльменам. У остальных на такое денег не хватит.

Монашка вознесла взгляд в небо, словно ища защиты.

Алиса продолжила:

— Вы тоже согласны с такой необходимостью? Может быть захотите присоединиться к джентльменам?

— Я? — монашка выпрямилась, вновь обретя уверенность в голосе. — Боже упаси! Ни в коем случае! Я удаляюсь от искушения. Это гораздо дешевле и требует меньше оправданий.

— Но если не изучать порок, как же знать, куда не ходить?

— Очень просто, дитя. Если над входом написано «Самое Злачное Заведение», — туда уже заходить не надо.

Алиса задумалась.

— А если бы там было написано «Дом скромности и благочестия»?

— Тогда, — сказала монашка после паузы, — нужно пройти мимо ещё быстрее.

— Значит, я всё-таки ошиблась, зайдя туда?

— Будем считать, что ты приобрела опыт. Главное — не повторять прежних ошибок.

— И вы не осудите меня?

— Осуждать легко. Труднее указать дорогу и не толкая в спину.

Алиса подняла на неё глаза.

— Сестра, а вы когда-нибудь сомневались?

— Ежедневно, — честно ответила монашка. — А сейчас я ещё больше сомневаюсь в разумности окружающего мира.

— А уверенность — это хорошо?

— Уверенность хороша, когда направлена вверх, — сказала монашка и посмотрела на Звезду. — И опасна, когда направлена на себя.

— Один бизнесмен сказал мне, что мораль бесполезна, потому что её нельзя продать.

— Конечно нельзя, — кивнула монашка. — Если её продавать, она сразу становится испорченной.

— А генерал говорил, что цивилизация приходит вместе с пушками.

— Иногда приходит, — согласилась монашка. — Но обычно уходит вместе с ними. Дитя моё, запомни: не всё, что сияет, несёт свет. Золото украшает стены, но не всегда украшает душу.

Алисе уже стало скучно от таких разговоров, и она сказала:

— Что-то я задержалась… Но я всё таки не очень поняла — это дорога к Звезде или к нравоучениям?

— Поразмысли об этом сама. — Ответила монашка, — к Звезде не идут с пустым сердцем.

И затем она погрузилась в собственные переживания.

Тут Алиса окончательно поняла, что продолжать дальнейшие разговоры уже не стоит, поэтому вежливо попрощалась и двинулась выше.

Продолжение следует

Глава 6

Следующая ветка была ещё меньше предыдущей. Наша путешественница огляделась — и обнаружила там… себя! Та, другая Алиса, находилась в зеркале высотой примерно с неё саму! Как многим девочкам, ей всегда нравилось смотреть на своё отражение. Вполне ожидаемо, что за гладкой зеркальной поверхностью она ожидала увидеть лишь себя. Так думала и Алиса. Но отражение при полнейшем с ней внешнем сходстве отказывалось копировать её движения!

— Ах! — воскликнула Алиса, выронив маленькую бумажную снежинку, — Это ты или... это я?

— Смотря с какой стороны смотреть, — спокойно ответило отражение, делая глубокий, хотя и несколько наигранный реверанс, — С твоей стороны — я твоё отражение, а с моей — отражение это ты.

— Если я — ты, то ты — это я. А если ты — только ты, то кто тогда я?

— А это тебе решать.

Алиса нахмурилась.

— Ты говоришь, как мой учитель математики. Только у него меньше грации и больше лысых аргументов.

— О, неужели? — с насмешкой отозвалось отражение, — Но он, по крайней мере, умеет складывать цифры. Ты же даже не можешь сложить свои мысли!

— Дерзость! — Алиса выпрямилась перед зеркалом и топнула ногой. — Как тебе только хватает наглости говорить мне такое?

— Ах, Алиса, — вздохнуло отражение, театрально приложив руку к груди, — Когда ты родилась с этим лицом, наглость шла в комплекте.

Алиса решила сменить тактику.

— Хорошо. Но если ты действительно моё отражение, что привело тебя сюда?

Отражение с задумчивым видом заложило руки за спину.

— Причина? Хм... Возможно, скука. Зеркала, знаешь ли, утомительно честны. Отражаешь, отражаешь — а в ответ ни одного спасибо.

— Тогда, может быть, ты научишься отражать что-то полезное? Например, мой завтрак?

— Прекрасная мысль! — обрадовалось отражение, — Но я сомневаюсь, что бекон не окажется съеден на моей стороне.

— А если я увижу тебя во сне, что это будет означать? Ты мне снишься или я снюсь тебе?

— А ты не задавалась вопросом: вдруг мы снимся друг другу?

— Я направляюсь к Звезде. Ты пойдёшь со мной?

— О, да! Я всегда буду следовать за тобой! Только ты этого не будешь знать. Я покажусь тебе только когда ты встретишь зеркало или чистую спокойную воду. Поднимайся, и помни — я с тобой! И вообще… я так полагаю, ты слишком довольна собой, — заявило отражение.

— Что же с того? Ты совершенно права! — отозвалась Алиса, скрестив руки на груди, — А ты в свою очередь, чересчур вольно ведёшь себя для отражения.

Копия по ту сторону притворно зевнула.

— Дорогая Алиса, зеркало не виновато, если видимое в нём немного устарело. Ты давно обновляла своё остроумие?

Алиса, решив проигнорировать шпильку, спросила:

— Но если ты моё отражение, почему ты не молчишь, как и положено, когда молчу я?

— Молчание — привилегия настоящих красавиц. Я же, увы, только твоё отражение.

Алиса нахмурилась.

— Может быть, стоит разбить зеркало, раз уж оно настолько несносно?

— Прекрасная идея! — оживилось отражение, — Тогда ты навсегда избавишься от моего блестящего остроумия. Но вот незадача — кто отразит твоё собственное? И даже тогда ты не избавишься от меня, и не надейся. С каждой гладкой поверхности на тебя буду смотреть я. Возьмёшь стеклянный стакан — и там тоже окажусь я, пусть и в несколько преломлённом виде.

Алиса, не найдя, что ответить, резко обернулась и обнаружила, что собеседница исчезла, а она сама стоит в бесконечной галерее зеркал. Зазеркальные копии — теперь многочисленные, как звёзды, смотрели на неё с осуждением.

Алиса вздохнула:

— Ах, как же трудно быть собой!

— Но ещё труднее быть тобой, глядя из зеркала, — хором ответили отражения.

Алиса повернулась, уже зная — все отражения тоже отвернулись.

— Вот так-то лучше. Теперь главное — не оборачиваться.

И пошла прочь.

А теперь только вверх! Вверх! Вверх! Макушка дерева уже была совсем близко! Алиса уже слышала мелодичные песни ангелочков, водивших хороводы вокруг заветной Звезды!

Ещё несколько шагов, и к ней уже можно будет обратиться с просьбой! И Звезда ей не откажет! Такие создания — самые добрые и могущественные на свете — никогда не отказываются творить добро! Алиса уже мечтательно представляла, как она вновь окажется в любимом кресле, укутанной в плед. Придут родные и всё будет по-прежнему! И даже лучше, чем прежде! Ведь Алиса стала гораздо умнее за время этого приключения! И многое успела! Она узнала столь многое о своей Англии! Она с удовольствием пообщалась со своими старыми знакомыми и познакомилась с теми, кого раньше не знала… пусть даже не все новые встречи были приятными.

Было страшно интересно и иногда просто немножко страшно. Но так бывает в любом захватывающем приключении!

Близок финал, а с ним — желанная награда! Так думала Алиса, пробираясь среди тоненьких, но таких колючих веточек.

Цель — вот она! Ещё немного. Ещё усилие…

Но тут произошло совершенно непредвиденное.

Ветер ударил в оконное стекло, и старая рама не выдержала. Створка опустилась с тихим щелчком, и сквозняк ворвался в гостиную, как незваный гость. Ледяной вихрь сразу почувствовал себя здесь хозяином. Он облетел шкаф и каминную полку, поругался с пламенем камина, сдул со стола салфетки и ударился об ёлку. Игрушки зазвенели и заколыхались.

Когда он достиг ёлочной макушки, Алиса ощутила исходящий от него пронизывающий холод. Студёный поток пытался оторвать её от ветки всего в паре шагов от самой Звезды.

Затем клубок стужи опять нырнул на улицу в широкую щель приоткрытого окна. Но уже не один. Невесомая Алиса кружилась и кувыркалась в его струях.

Нахальный вихрь ещё раз крутанул несчастную девочку и бросил её в высокий сугроб. Хотя падение было мягким, уличный воздух и снег немедленно окутали её нестерпимым холодом. Алиса старалась отвернуться, чтобы защититься от снежной метели как только могла, но не получалось даже приподняться.

В отчаянии в голову полезли мысли, одна горше другой.

«Какая я несчастная! Помочь мне некому и… Что дальше? Вот так я и замёрзну под окнами своего дома. Найдут меня только весной, когда снег сойдёт, и уже совсем неживой…» Она тут же впала в забвение и оцепенение.

Однако внезапно сквозь затуманенное сознание маленькой девочки послышались нежные голоса, тонкие, как у колокольчиков.

«Очнись, Алиса! Мы прилетели, чтобы спасти тебя! Нас послала Звезда!»

Девочка открыла глаза. Над ней кружили сверкающие ангелочки, те самые, которых она видела порхающими вокруг вершины ёлки.

Алиса непроизвольно протянула к ангелочкам ручки, воспрянув от неожиданной надежды.

Ангелочки подхватили озябшую девочку и подняли в воздух. Их крылышки хлопали слаженно и с усилием, удерживая драгоценную жизнь.

Через то же приоткрытое окно ангелочки внесли её вновь на ёлку и положили к подножию Рождественской Звёзды.

Алиса сразу ощутила тепло родного дома и доброе тепло, исходящее от Звезды.

— Спасибо вам, ангелочки, вы спасли меня от гибели!

Ангелочки ответили радостными голосами, снова окружив Звезду хороводом.

— Спасибо и тебе, Звезда! Я так долго шла к тебе!

— Живи счастливо, Алиса! — прозвучал в ответ чистый мелодичный голос, — Ты хотела что-то у меня попросить?

— Да, конечно! Ты надежда каждого в этом мире! Ты же видишь, какая я стала маленькая. Самые дорогие и близкие мне люди любят и помнят меня другой. Верни мне мой прежний рост! Я хочу стать такой как была!

Звезда поиграла лучами.

— Отчего ты решила, что я смогу сделать это для тебя?

— Но ведь ты же волшебная! Так все говорят! И в книге королевы фей записано, что ты выполнишь моё пожелание!

— Мне очень неприятно тебя разочаровывать, но я не умею делать людей больше или меньше. Люди рождаются и живут по другим законам.

— Так что же, это значит — я навсегда останусь маленькой? Но я не хочу быть маленькой! Не хочу! Не хочу!

У Звезды внезапно изменился голос. Она заговорила голосом мамы Алисы.

— Ты не останешься маленькой. Ты вырастешь.

Мама принялась целовать свою доченьку.

Алиса к великому своему изумлению осознала, что всё это время крепко спала в любимом мамином кресле, завернувшись в плед. И все приключения были лишь долгим сказочным сном!

А мама гладила и утешала дочурку ласковыми словами.

Очевидно, пока она спала, папа, мама и маленький братишка успели вернуться и даже переодеться.

Алиса посмотрела на подарки под ёлкой. Ни один из них не был распакован.

Но самой ей всё ещё не верилось, что волшебный сон там, а не здесь.

Очарование приключения почти прошло, но Алиса на всякий случай встала и прошлась по гостиной, чтобы ещё раз убедиться, что и в этой действительности рост остался прежним, как утром, как вчера и позавчера. Несколько досадно было расстаться со сказкой. Но она уже знала, что свою семью и родной дом она не променяет ни на какие сказочные миры.

Кстати, всё-таки жаль, что по пробуждении мы плохо помним наши сны. Иные из них позволили бы написать такие увлекательные истории!

Конец