Алан

Глава 1

Алан.

Седовласый мужчина сидел в удобном мягком кресле за большим столом и хмурился, читая письмо. Повинуясь движениям воздуха, пылинки вертелись в солнечных лучах, что проникали сквозь высокие окна в стенах замка. А послеобеденное солнце любопытно заглядывало через плечо сидящему, пытаясь разгадать, что так обеспокоило Генриха Маккормака.

Закончив чтение, барон Арлании отбросил донесение, выругался и ненадолго вышел прогуляться, в поисках сына. Через десять минут он вернулся со своей молодой копией, только волосы были темнее, да постоянные тренировки с мечом не давали зарасти телу дурным мясом. В отличии от отца, что последние годы почти не покидал замка. На него свалилась вся бумажная работа, после получения этих земель.

Наливая компот в бокалы, седовласый кивнул на письмо, лежащее на краю стола, разрешая его прочесть. Пока Алан, старший сын барона Арланского, читал письмо, отец успел наполнить стаканы и вернуться на свое место, подставив ласковому солнцу затылок. Наблюдая за сыном, Генрих улыбался, но в глубине глаз мелькала тень беспокойства и обреченности.

Пробежав текст глазами, Алан недоверчиво поднял брови, усмехнулся и поднял взгляд на отца.

– Что скажешь, Алан?

– Скажу, что больше похоже на выдумки перепивших селян, чем на правду. – Ответил сын пригубив напиток – Летающие одеяла, черный рыцарь, несущий двух волков на плечах. – поставив бокал на стол, наследник вытянул ноги и продолжил – пропадают жители, а староста ни сном, ни духом. А пропали музыканты и сразу чушь начала мерещиться. Возможно, стоит туда послать десяток солдат и усилить священником, на случай некроманта или других проявлений тьмы. Либо нанять пару гномов, проверить всю шахту и найти заблудившихся селян.

– Логично, но ты не учитываешь нескольких тонкостей. Во-первых, эта область присоединена нами недавно, и на новых землях может оставаться всё, что угодно. Во-вторых, тройка солдат и сержант уже пропали в старых шахтах. Если гибель молодняка можно списать на неопытность, то гибель сержанта Куркишевского, тебя должна насторожить. Ржавым его прозвали в седьмом полку, откуда он перевелся несколько лет назад в родной городок. Ты должен его знать, он участвовал в третьей войне с пиратами и ходил с королём чистить мертвый город на севере от расплодившихся созданий тьмы.

– Да, я помню его, здоровенный рыжий детина! В любые двери проходил пригнувшись, а стандартный двуручник смотрелся в его руках, как обычный меч. Значит, он сгинул в темноте старых шахт? Пусть его посмертие будет светлым, – Алан замолчал, отдавая дань памяти погибшему. – Всегда жалко людей, прошедших сквозь страшные битвы и испытания, а ушедших за грань в мирное время. Но это не отменяет того, что на проверку штольни хватит десятка солдат и священника, а лучше двух.

– В-третьих, скоро зима. – Продолжил отец, пропустив последние слова сына мимо ушей. – И если там не справится десяток солдат, то мы узнаем уже только весной, когда мэр соседнего городка пришлет паническую весть о пустой деревне и разоряющем окрестности чудовище. Подумай, во что может разожраться морф или другое создание тьмы, не приведи Всевышний, если оставить на прокорм ему всю деревушку.

Алан передернул плечами, и скривившись добавил:

– Король тоже нас по головке не погладит за такой подарок на своих землях. – Он скрестил руки на груди и продолжил. – Наилучшим выходом для нас станет победный поход за горы для расширения королевства. К тому же, чучело этого монстра обязательно надо доставить в кунсткамеру столицы.

– А самое важное! – продолжил Генрих. – Людские потери, дурная слава нашей шахты и полная остановка выплат с её разработки, и добычи серебра.

Выйдя из-за стола, отец раскрыл окно и облокотившись на подоконник, продолжил.

– Так что, ты отправишься завтра в эту деревушку и проверишь всё на месте. Проведешь расследование гибели солдат и Ржавого. Вполне возможно, они нашли источник с брагой в избушке лесника и крепко там засели, пытаясь победить зеленого змия, а все страшилки привиделись старосте с пьяных глаз. Но это новые земли, недавно перешедшие под сияние Всевышнего, и там возможно всё.

– Я помню нашу клятву, отец – Алан тоже поднялся из кресла и подошел, заложив руки за спину к фамильному гербу, висящему на стене – «Защищать и оберегать простой люд, не щадя золота, имущества, либо своего живота. В постоянной готовности встать несокрушимым щитом на пути Зла и нести свет истинной веры в темные земли. Поддерживать слово короля и его законы. Ведь не люди для нас, но мы для людей.» – Прочитав вышитые золотом буквы, он развернулся к отцу. – Завтра отправлюсь в Серебрянку. Но… почему я?

– Я верю в тебя, Алан. Десяток солдат и сержант лишь разминка для прошедшего школу выживания королевских защитников. Пять лет в инквизиции на переднем крае, в борьбе с демонами и некромантами очередное доказательство, что и Тьме не победить тебя. Что касается Вилли, – отец кивнул на портрет среднего сына, висящий на стене, – да, ему больше пристало сейчас скакать по полям и лазать по пещерам, добывая себе славу и почет. Однако он далеко на юге и вернуться собирался лишь по первому снегу, не раньше. А время и осенняя распутица играют против нас. Надо успеть закончить это дело до того момента, когда дороги исчезнут под снегом. Ты же не хочешь зимовать там?

– Ясно, не буду затягивать, и постараюсь обернуться за пару недель. – Алан направился к двери, но Генрих остановил его взмахом руки.

– Сын, будь осторожнее... Не заставляй меня напрягаться лишний раз. Я стар для повторной зачистки этих земель и выворачивать горы наизнанку мне будет тяжело. Не вынуждай меня делать это. Отправь голубя, из деревушки. Тебе несложно, а нам с матерью будет легче на душе.

– Хорошо, папа, отправлю. Не переживай, в худшем случае, это недобитое чудовище, что пряталось в пещерах пятнадцать лет. Всех серьёзных монстров вы вычистили во времена первой зачистки.

***

– Уважаемый Сенгирь, расскажите еще раз, когда пропал первый шахтер, что сделал лейтенант стражи по прибытию и куда исчез сержант Ржавый с тройкой солдат. – Алан сидел в гостинице, в третий раз слушал рассказ главы деревни и безуспешно пытаясь выловить кусочки информации в словесном потоке, что лил на него местный.

Выяснилось, что первые исчезновения начались ещё летом. За три месяца исчезло четверо, но староста поднял шум и организовал поиски только на третьей пропаже. Первые двое были нелюдимыми одиночками, их исчезновение прошло незаметно. Но вот пропажа парочки близнецов-музыкантов, вечерами играющих на постоялом дворе, заставила переполошиться местную общественность.

Поиски в шахте принесли новые потери, сгинул ещё один шахтер, вызвавшийся проверить старые штреки. Они лежат в стороне от основной выработки. Испугавшись, народ решил полностью прекратить добычу металла и вызвать из города солдат. За пару недель ожидания, начали пропадать животные. Странные следы вели в старую штольню. В прошлом месяце прибыли солдаты во главе с огромным рыжим детиной и непроизносимой фамилией. Они пробродили пару дней по округе и сунулись в гору. С тех пор на божий свет они не появлялись. Местные их уже заочно похоронили. Но были и положительные моменты, деревенскую скотину никто за месяц не тронул.

– Хорошо, Сенгирь, вы рассказали много интересного и важного. Завтра я пойду в штольни и разберусь с вашим чудовищем. До утра меня не беспокоить, ужин распорядитесь поставить под дверь. К утру я напишу записку, отправьте её моему отцу самым быстрым голубем. При плохих раскладах, от скорости голубя будет зависеть жизнь всей деревни, и я не шучу. А теперь, если у вас нет больше вопросов, мне предстоит много работы.

Проводив старосту, мужчина уселся за стол и начал листать бестиарий темных созданий, иногда заглядывая в свои записи. В них он указывал всё, что смог выяснить за время пребывания в этой деревушке.

С каждым часом он хмурился всё больше и больше, видимо итоги его не удовлетворяли. Уже глубоким вечером, придя к окончательному решению, мужчина отодвинулся от стола и подошел к окну. Прислонившись разгоряченным лбом к стеклу, несколько секунд слепо пялился в кромешную тьму. Наконец, успокоившись, мужчина прошептал: «Это будет славный бой».

В углу комнаты на манекене висел кольчужный доспех, казалось, он одобряюще смотрел на хозяина провалами глаз шлема и предлагал отправиться в пещеру прямо сейчас, не дожидаясь утра. Усмехнувшись таким мыслям, Алан начал выкладывать из сумок различные склянки и пузырьки на стол. Несколько раз перетасовав склянки в непонятном порядке, принялся за порошки.

Вскоре по комнате потек дымок из маленького кадила. Улегшись на кровать, мужчина провалился в медитацию, стараясь проиграть в уме все возможные варианты завтрашней битвы. То, что завтра будет тяжелый день, показывала раскрытая страница книги, почти в самом её конце. Монстры на рисунке под игрой света свечи казались живыми.

Поздний рассвет застал борца с нечистью во внутреннем дворе гостиницы, воин танцевал с клинками. Отточенные движения упражнений перетекали одно в другое. Свист рассекаемого воздуха и блики света на мечах завораживали и заставляли забыть о суете повседневности. Лишь плотно сжатые губы и струящийся по обнаженному торсу пот давали понять, что эта пленяющая сказка даётся исполнителю нелегко. Последний выдох и внезапно брошенный нож раскалывает чурбак, стоящий у стены дома. Бурное дыхание постепенно успокаивается и вот уже мечник замирает в расслабленной стойке. Спустя минуту, воин, открыв глаза, посмотрел на внука старосты, что прятался за углом, завороженно наблюдавшего за тренировкой.

– Что, парень, красиво? – усмехнулся Алан, направляясь к колодцу – Да ты не бойся, подойди ближе, вижу вопрос есть.

Смущающийся белобрысый парнишка вышел из-за угла и робко подошел к обливающемуся водой воину у колодца.

– Да, дядька, очень красиво, я когда подрасту, то сбегу от батьки и поступлю на службу королю. Такому в армии же учат? Вы так ловко с мечами кружились и скакали, что я и забыл, зачем прибежал спозаранку то. А! – малец подпрыгнул, видимо вспомнив отцовский наказ – Батя то, велел у Вас письмо забрать и бегом бежать, нести его на голубятню, его сразу же в город отправят, с Быстриком, наш самый скорый голубь в округе, до города без единой остановки домчит донесение и ни разу не сядет нигде.

– Не торопись с дому убегать, придёт время, сами в солдаты позовут, а то если сбежишь, как батя с хозяйством обращаться будет? Я же вижу ты ему уже большой помощник. С письмом погоди немного, сейчас закончу и пойдем в номер, отдам донесение.

Обмывшись как следует ледяной водой, Маккормак с парнишкой направились в номер. Отдав бумагу парню и выкинув того из головы, Алан принялся неспешно облачаться в костюм разведчика. Этот вид брони давал среднюю защиту от когтей и зубов, но совершенно не стеснял движений и был практически бесшумен.

Кольчуга плотно облегала тело, нашитые сверху вставки на груди и локтях давали дополнительную защиту. Следом настала очередь оружия. Пару метательных ножей в сапоги, вторую пару на бедра. Третья пара, на этот раз отравленных – заняла свое место на позвоночнике – один на пояснице, а второй меж лопаток. Такое расположение ножей он подобрал сам, за несколько лет стычек с быстрыми и ловкими противниками.

Будь в планах поход на медлительных мертвяков и охота на некроманта, место скрытых ножей заняли бы арбалет с болтами. А вместо легкого костюма разведчика, Алана ждал бы полный доспех инквизитора.

Для пиратов и битв на кораблях, на кровати бы лежала куртка с металлическими вставками либо железная кольчуга до середины бедра. Но сегодня будет бой со скоростными и чертовски ловкими противниками. Поэтому никакого лишнего веса, только микстуры, порошки и немного еды и воды.

Пару минут боец раздумывал над легким щитом, но осторожность взяла свое и последний отправился за спину. Следом, место на поясе заняли средний меч и кинжал. Если кинжал был обычным, то меч притягивал взгляд. Полудрагоценные камни в рукояти и гарде веяли Силой. Рукоять была идеально отшлифована руками владельца, а тело клинка будто начинало светиться изнутри, стоило тому покинуть ножны. Последним своё место занял нагрудный рюкзак, который позже переедет за спину, на место щита.

Глядя на ряд микстур и несколько порошков, Алан мученически поморщился, за столько лет он так и не привык к этой алхимии. Однако строгие учителя в инквизиторском корпусе свой хлеб ели не зря. Все правила, вбитые ими, сидели в подкорке крепко и не давали никаких шансов увернуться от предстоящей процедуры. Да, и, по правде, эти микстуры спасали его жизнь несколько раз.

На втором году обучения начиналась боевая алхимия. И если раньше кто и использовал алхимичекие зелья, то это были универсальные рецепты, одинаково действующие на любого человека. А в корпусе инквизиторов практиковался индивидуальный подход к составлению набора. К моменту выпуска, каждый инквизитор умел варить все зелья из своего набора и не менее половины из стандартного. Кроме отвратительного вкуса, алхимические ускорители имели второй недостаток – были очень дороги и сложны в изготовлении.

Вздохнув последний раз и послав привычное проклятие создателям рецептов за мерзейший вкус, инквизитор стал накачивать свой организм боевой алхимией. Зелье от усталости, ускорители, набор на силу и реакцию, сложная комбинация для подавления эмоций. На ближайшие сутки он станет истинным воином Бога. Паладином – рыцарем без страха и упрека, видящим мир в двух цветах – черном и белом. Осталась пара мензурок, но их очередь наступит позже, в пещере – кошачий глаз начинает действовать за пару минут. Окинув взглядом опустевший номер с пустыми сумками, он вышел на улицу.

Вход в шахту серебряного рудника был рядом с деревней. Но даже это расстояние давалось с трудом. Тело жаждало действия – охоты, погони, драки, но надо переждать эту бурную реакцию, иначе организм переработает весь набор алхимии за пару часов. А после впадет в апатию, когда даже донести ложку до рта – одно мучение.

Местные, попадавшиеся по дороге, шарахались в стороны, к шахте шел не обычный воин – шел страшный хищник, встать на чьем пути, верная смерть. От Алана так и тянуло жаждой убийства и смерти. За эти ауры в армии не любили инквизиторов, но в боях с тьмой им не было равных и за это им многое прощалось.

Обернувшись на входе в шахты, Алан окинул взором оставленную за спиной картину. Дорога, убегающая из-под ног и тянущаяся к деревушке через триста шагов, слева – мелкая, но бурная речка, отделяющая заливной луг и деревню от отвесных гор. Солнце, освещавшее убранное поле пшеницы и несколько мальчишек, неумело прячущихся в канаве неподалёку. Погрозив им пальцем, Алан озарил себя святым кругом и шагнул в темноту.

Пройдя до развилки он уверенно свернул в старые штреки. Зелье кошачьего глаза, позволяющее видеть в темноте как сумерках, начинало действовать, и тьма постепенно расступалась под его взглядом. Спустя полчаса осторожных поисков в шахте, воин наткнулся на первые следы – в узком закутке обнаружились кровавые пятна, будто кто-то на минуту поставил на землю мешок с сырым мясом.

Победно хмыкнув, Алан перекинул щит со спины на руку и продолжил движение. Спустя несколько минут, он вновь наткнулся на следы засохшей крови и шерсть. Тут чудовище сделало привал, бросило оленью тушу на землю и некоторое время отдыхало. Приглядевшись, инквизитор сумел рассмотреть нужные следы в пыли на полу. Победный оскал хищника озарил его лицо, и он без промедления двинулся по отпечаткам ног.

Вскоре он услышал дробный перестук когтей по камням. Быстро переместившись к большому камню, Алан присел и выставил вперед щит. Спустя несколько секунд в его поле зрения показался облезлый волк с красными глазами, шкура его местами была подрана и свисала лохмотьями с ребер, что торчали наружу. Это ни в малейшей степени мне причиняло неудобств перерождённому хищнику.

Едва заметив чужака, он бросился в атаку. Набрав скорость, волк прыгнул, целя человеку в горло, но напоролся на подставленный под углом щит и отлетел к стене. Не упустив момент, человек рубанул мечом по задней ноге, подрубив связки. Приземлившись, облезлый мертвяк попытался развернуться и ринуться вновь в атаку, но правая нога подломилась и сбила рывок. Его повело в сторону, чем и воспользовался Алан – длинным шагом приблизился к хищнику и рубанул что есть мочи по шее зверя.

Острый меч, способный рубить вражеские доспехи и щиты, снес голову почти не встретив сопротивления. Оставив тело биться в судорогах, инквизитор развернулся к проходу и прислушался. За углом раздавался цокот, но какой-то неправильный, будто обладатель когтей был трехногим, или сильно хромал. Это озадачило и заставило мозг перебирать всех монстров, способных жить в пещерах и ходить на нечетном количестве ног.

Загадка разрешилась через несколько секунд – показался следующий противник. Им оказался очередной поднятый волк. Один из солдат сумел отрубить переднюю ногу, но закончить дело не сумел. И мертвяк пока не приспособился к новом способу передвижения.

Выставив щит, мужчина начал приближаться к созданию тьмы, неуклюже ковылявшему навстречу. На расстоянии трех шагов зверь прыгнул, стараясь своей массой сбить щит и дотянуться до шеи противника, но Алан спокойно отшагнул в сторону и, ударив с оттяжкой, перебил чудищу хребет. Постояв в ожидании нападения пару минут, он немного расслабился и начал осматривать трупы животных.

Увиденное заставило его перетасовать на поясе склянки и недовольно сморщиться. Волки были новообращёнными гулями, пока ещё слабыми и неуклюжими, но если их сразу не упокоить, то постепенно эта слабая и трусливая нежить может превратиться в довольно грозного противника, способного завалить вооруженного солдата, а для обычного крестьянина стать настоящим проклятием.

Эти гули совсем свежие, и то, что они патрулируют пустые пещеры и штольни, а не бродят вокруг деревни говорит, что их хозяин разумен и силён, а ещё, что он находится совсем рядом. Памяти у этих тварей нет совсем и едва они отдаляются от хозяина, то сразу начинают искать падаль или охотиться на живых.

Этот вывод заставил мужчину вновь осмотреться и прислушаться. Усилия принесли свои плоды, на грани слышимости донеслось шарканье и побрякивание металла.

Осмотревшись, мужчина счёл площадку для боя удобной. По его прикидкам у неизвестного хозяина гулей в распоряжении было три-четыре человеческих тела и пяток животных. Первых шахтеров он сожрал, когда его пробудили в заброшенной штольне, а вот пропавших солдат и лихих людей, что внезапно притихли в округе, уже вполне мог превратить в гулей или не приведи господь, кого похуже. Всё зависит от того, кого именно пробудили неосторожные шахтёры.

Если это лич, то дальнейшие враги будут развиваться в магическом диапазоне, бесплотные духи, частичная невидимость и попытки отвода глаз, проклятия и воздействие на разум и приказы подчиниться. Если это драугр, то приятного тоже мало, огромная сила и скорость, память о воинских умениях. И те и другие смертельно опасны для обычного человека, но вполне под силу инквизитору, с поддержкой в лице нескольких опытных солдат. Но увы, поддержки у него не было.

Стук повторился ближе, и воин выкинул лишние мысли из головы. С дальнего угла показался первый противник, это был один из солдат, посланных сюда на проверку из ближайшего городка. Одежда его была залита кровью из разорванной шеи, а руки повреждены волками, видно было, что парень бился за свою жизнь до конца.

Алан ощутил легкое давление паники и ужаса на свой разум, улыбнувшись, он пробормотал, «а ты знаешь, тварь, что в эту игру можно играть вдвоём?» и раскусил голубую таблетку на воротнике, а после принялся демонстративно трястись от страха показывая, что готов сорваться в бегство в любой момент, вынуждая противника приблизиться и усилить давление на разум. Хруст щебенки заставил воина оглянуться и отпрыгнуть на пару метров вперед. Сзади подкрадывался второй солдат, внешне почти целый, всё впечатление портила рукоятка ножа, торчащая из груди и алые глаза. Осознав, что уловка не сработала, лысый солдат с клинком в груди кинулся в атаку.

Сбросив щит, боец решил играть на превосходстве в скорости. Встречный рывок и вихрь ударов, инквизитор налетает на нежить. Первые удары он успевает блокировать, но потом лишается меча и в несколько ударов лишается обеих рук и головы. Застыв в неподвижности, инквизитор наблюдал за ковыляющим к нему окровавленным медлительным телом солдата и едва не пропустил удар, когда тот внезапно ускорившись кинулся на него с кинжалом в руках. На этот рывок гуль потратил все свои силы и пробежав мимо просто упал на пол споткнувшись о тело товарища. Он попытался подняться, но Алан не дал ему такой возможности, наступив на спину и снеся голову за пару ударов.

Промочив горло после боя и подобрав щит, через несколько минут мужчина двинулся дальше, на поиски гнезда. Попавшиеся противники не обманывали его своей слабостью. Что можно требовать от свежих мертвяков? Дальше должно быть только хуже, на дальних подступах к гнезду нечисть всегда ставила свежеподнятых и слабых слуг и чудовищ.

Спустя несколько сотен шагов он вышел в большую пещеру со стоящим неподвижно рыжим гигантом, сержантом Ржавым, ныне обряженным не только в свою лёгкую броню, но и части старинных доспехов. На первый взгляд свежий драугр, а это был именно он, а не обычный мертвяк, выглядел нелепо и смешно, подобно дезертиру отступающей армии. Но вглядевшись, Алан, изменил своё мнение – все уязвимые участки были закрыты. Не скрываясь, инквизитор вышел на середину пещеры и встал напротив Ржавого.

– Что тебе нужно от нас, Инквизитор – прохрипел монстр.

– Ваши души и покой в моей шахте, убирайтесь, или будете уничтожены.

– А ты забавный, – проскрипел драугр, смеясь – это наши земли, и нам некуда уходить с них. Что до угроз… вскоре ты будешь с нами защищать эту пещеру от своих бывших собратьев. Уходи, пока жив, и если хочешь покоя – плати дань за мир.

– Обещаю, если всё гнездо сейчас уйдет за перевал и поклянётся не возвращаться – я вас не трону.

– Ты лжешь, церковник! – заревел рыжий драугр и кинулся в атаку.

Первый удар был стремителен и чертовски силён, вздумай Алан его блокировать, то на щите можно смело ставить крест. Но вертикальный удар монстра пришелся в пустоту, не зря сегодня воин выбрал легкую кольчугу, не стесняющую движений. Он отскочил назад и медленно пошел по кругу, стараясь вновь спровоцировать врага на атаку. Обычно у свежих драугров оставалась лишь часть воинских умений и только в результате боёв они восстанавливали навыки и приёмы. Но либо Ржавый при жизни был выдающимся мечником, либо помимо лича, в этом гнезде был ещё и опытный драугр, который мог поделиться своими умениями с молодым собратом. А это было уже дьявольски плохо, биться в одиночку с двумя старыми и опытными созданиями тьмы, а тем более магом и воином – это гарантированная смерть.

Скрипнув зубами, инквизитор, ринулся в атаку, сделав несколько обманных финтов пользуясь своим преимуществом в скорости. Показывая постоянные атаки в голову, Алан сосредоточился на повреждении рук у противника. Первые удары блокировала воинская кольчуга и наплечники, но вскоре правый, а затем и левый рукава расползлись под частыми ударами меча. Сделав вид, что споткнулся и падает, паладин раскрылся, чем спровоцировал на атаку монстра. Тот радостно заревел и ринулся в лобовую атаку. Оттолкнувшись рукой от пола, Алан метнул один из ножей в голову противника и вертикальным ударом снизу практически перерубил левую руку врага, та осталась висеть на мышцах, а белая кость мгновенно скрылась под тёмной кровью.

Заревев от боли драугр схватился за предплечье и попытался убежать, но инквизитор в три прыжка догнал его и вонзил меч в основание шеи, начисто перерубая позвоночник. Судорожно дыша, опустился рядом с подрагивающим монстром и отдышавшись, закончил разговор:

– Зря не поверили, я бы вас отпустил, а теперь придётся всех убить. – и, не дожидаясь ответа, воткнул кинжал в ухо монстра.

Помолчав, продолжил:

– Ржавый, надеюсь ты уже на пути к небесам с боевыми девами, и вскоре тебе поднесут первую чарку. Выпей за мой успех, и передай привет капитану Гибсону, скажи, что мы его помним.

Затем, тщательно прислушиваясь и оглядываясь, церковник прочитал молитву о спасении души и закрыл голубые глаза бывшего солдата королевской армии, слепо глядевшие в темноту. Собрав свои вещи, разбросанные во время схватки по всей пещере, Алан решил перекусить. Для этого он выбрал глухой отнорок неподалёку. Подкрепившись, он позволил себе несколько минут медитации для восстановления душевных и телесных сил.

Выглянув из-за очередного камня, охотник на нечисть заметил свою главную цель – древних лича и драугра. Маг, обряженный в сгнивший от старости балахон и массивное ожерелье, склонился посреди пещеры и медленно возводил алтарь. Рыцарь Смерти сидел на одном из каменных кресел настороженно поглядывал по сторонам. В одной из стен был виден свежий пролом, видимо туда влез первый неудачник и разбудил нежить. Неподалёку от пролома стоял стол, заляпанный чем-то бурым. На стенах висело пару магических светильников, не столько разгоняющих тьму, сколько сгущающих её.

Осторожно скрывшись за камнем и отойдя подальше от вражеского лагеря, Алан сел и начал продумывать схему боя. Но сколько бы не ломал голову, все варианты заканчивались его смертью. Расставаться с жизнью мужчина пока не собирался и поэтому раз за разом начинал продумывать новую тактику.

Наконец, найдя решение, дающее шанс на победу, воин взялся свой рюкзак. Алан начал выкладывать оставшиеся пузырьки, порошки и даже пару сушеных цветков, немыслимой в темноте расцветки – красно-коричневой с синим отливом.

Вернувшись к главной пещере, мужчина, не таясь вышел на границу, где его могли заметить и остановился. Первым ощутил чужого Рыцарь Смерти и рыкнув, что-то неразборчивое своему товарищу, находящемуся в трансе – медленно двинулся вперед, на встречу церковнику.

– Ты пришел. Ты сильный и быстрый. Люблю таких противников. С вами вновь можно ощутить близость Мораны. – гулкий голос Рыцаря разнёсся по пещере. – Инквизитор, зачем ты убил наших слуг?

– Повторить предложение лично. Убирайтесь за перевал навсегда и останетесь живы. Эти земли и эти люди находятся под моей защитой.

– Смелое заявление, но неверное. Мы правили здесь веками до того, как вы заявились и потревожили горы.

– Ваше время ушло. Сияние Всевышнего осветило всю землю и теперь вам нет места нигде.

– Наивный мальчишка! сколько подобных речей я слышал за свою долгую жизнь! Но враги сгинули от моего меча. В то время, как мой меч и я продолжаем служить Хозяйке.

– Отказ, есть священная воля каждого разумного в мире и каждому предназначено свое место в великом плане богов. Покайтесь и примите свет в грешные души.

– Ха-ха-ха – пожалуй оставлю я тебе часть разума после победы, будешь меня развлекать своими сказками.

В ответ на издевательский смех, Алан обнажил меч и медленно двинулся по кругу, настороженно поглядывая на противника. Посмотреть было на что. Высокий, в полном тяжелом рыцарском доспехе, который на свету будет матово-черный. Черепа и завитушки на груди и плечах служили лишь украшением, а вот шипы на коленях и локтях были для практического применения. Плюмаж на шлеме, бывший ранее с цветными перьями и яркой тканью, красиво спускающимися на плечи, истрепался и сгнил. Сейчас там торчало несколько непонятных веток, пара облезлых перьев и кусок гнилой тряпки. Забрало было опущено, сквозь щели льдисто мерцали голубые глаза, сейчас настороженно наблюдавшие за движениями страшного инквизитора. Как бы не хвалился своей близостью к Госпоже и возможностью вечной жизни, отправляться раньше времени на доклад к Хозяйке он не горел желанием.

Неожиданно, воин резко взмахнул щитом, и склянки отправились в полет далеко в сторону от Рыцаря. В следующий момент раздался вопль лича и треск пламени. Бросив взгляд, Матиус, перешедший добровольно под знамена хозяйки семьсот лет назад, вздрогнул, шары огнесмеси и серебряной пыли упали точно в цель.

Недостроенный алтарь разметало и подожгло, а лич, сидевший в медитации перед ним, сейчас вопил и валялся на земле, пытаясь сбить пламя. Заревев от злости и страха, Рыцарь кинулся в атаку, Хозяйка очень не любит, когда разрушают алтари, и жестко наказывает своих нерасторопных слуг, за то, что не уберегли его.

Совершив диверсию, Алан метнулся к выходу из пещеры, зная, как нервно и болезненно реагируют слуги тьмы на уничтожение алтарей, а в том, что он гарантированно уничтожен, воин не сомневался. Огнесмесь плюс порошок серебра и немного разбавленной смолы для липкости пламени. За его спиной раздался звериный рев впавшего в ярость рыцаря и свист тяжелого меча, но воин уже скрылся, а в грудь беснующегося рыцаря ударила ещё пара склянок огнесмеси.

Зажмурив слезящиеся глаза, Алан отскочил пару изгибов коридора и остановился тяжело дыша, резкий спринт растревожил мелкие раны от первых столкновений, а яркий огонь заставил рыдать от яркого света. Отдышавшись, мужчина решил обойти пещеру, с другой стороны, благо изобилие отнорков и штреков это позволяло.

На середине пути он наткнулся на кости оленя или коровы, а чуть поодаль – человеческие. Пробормотав молитву о запятнанной тьмой душе, он продолжил путь и через минуту вышел в пещеру с противоположной стороны. Алтарь был разрушен практически полностью, лич искал на ощупь склянки и порошки, шипя и матерясь как сапожник, а дымящаяся спина Рыцаря смерти как раз исчезала в дальнем проходе. Видимо мысль об обходном пути посетила не его одного.

Растянув губы в ухмылке, скорее напоминающей волчий оскал, инквизитор отсчитывал последние мгновения лича. Серебряная эссенция не давала восстановиться телу, а освящённый серебряный кинжал, из центрального храма, вбитый в голову, наверняка прервет его существование на этом свете.

Бросив камешек в противоположную сторону для отвлечения внимания, Алан резко приблизился и ударом в поясницу опрокинул лича на пол, а через секунду всадил священный клинок по самую рукоять в голову противника. Громкий вой сразу оборвался, но своё черное дело он сделал, послышался топот из коридора. Оставив тело биться в предсмертных судорогах, он двинулся навстречу грохоту железных сапог рыцаря.

– Будь ты проклят, храмовник! – ярился рыцарь – я тебя убью, вырву твое сердце и принесу его в дар Хозяйке, а из черепа сделаю чашу для помоев! Сдохни!

Порождение тьмы, не останавливаясь, кинулось в атаку. Замахи черного рыцаря были сильными и быстрыми: подставив по один из них щит, Алан болезненно поморщился и отказался от блокирования ударов. Противник бил мечом как кузнец кувалдой, и каждый удар был способен расколоть щит.

Разъяренный противник не уступал мужчине в скорости, в силе даже превосходил, и всё, что оставалось ему – уворачиваться и изредка контратаковать. Силы Алана начинали иссякать, а служитель тьмы безостановочно старался загнать человека в угол и не давал ни секунды отдыха. Пот тек по вискам Алана, рубашка была мокрая насквозь и не только от пота. Всё чаще и чаще он не успевал далеко отскочить или присесть, и сейчас его кольчуга была порвана в нескольких местах, и левая нога подкашивалась от удара кованным сапогом. Щит был разбит пару минут назад. Воздух с шумом пролетал сквозь зубы, а грудь ходила ходуном, подобно кузнечным мехам.

Откатившись назад, человек метнул нож в голову противника, но тот подставил под удар лоб и расхохотался. Нож отлетел в сторону с жалостным звоном. Рыцарь даже не пошатнулся, лишь замер на мгновение и вновь двинулся в атаку.

Воспользовавшись этим, церковник разорвал дистанцию и метнул с пояса последнюю склянку с огненной смесью. Рыцарь отбил мечом летящий в него предмет и лишь небольшая часть содержимого попала на латы, а основная масса разлетелась по сторонам и прилипла к черному мечу, теперь он стал огненным. Расхохотавшись, слуга тьмы, вновь ринулся в атаку, вращая горящим мечом. Огонь слепил глаза обоим противникам и разлетался жгущими каплями при ударах. Внезапно в пещере, ставшей невольной ареной стало темнее, один из бойцов, ослепленный светом пропустил удар и теперь замер, подобно жуку на иголке у энтомолога. Спустя полсекунды зазвучал победный скрипучий смех рыцаря тьмы, а пронзенный инквизитор внезапно вскинул руки и ухватившись за нагрудник, нанизал себя на меч ещё сильнее, а после, ухватившись за шлем врага, вонзил в глазницу последний нож, терпеливо ждавший своего шанса у хозяина между лопаток.

– Сдохни, тварь! – прохрипел Алан, отталкивая от себя тело врага. Потянув клинок из раны, воин зашипел от боли и не сдержавшись, заорал в голос, едва сумев вытащить клинок. Оглядевшись, Маккормак медленно двинулся на выход, к солнцу и чистому небу. Серый камень давил всё сильнее и сильнее. Кровь пузырилась на губах, каждый шаг к выходу и свету был тяжелее предыдущего. Сил хватило только дойти до соседней пещерки, где он готовился к решающему бою. Упав на колени, мужчина, со стоном облокотился на стену и стер кровавую пену с губ. Постепенно его дыхание становилось все более поверхностным, а голова медленно опускалась на грудь. Встрепенувшись, инквизитор полез в рюкзак, неведомо как оказавшийся на груди, достал набор серебряных игл, но выронил их, потеряв сознание. Тишину пещеры нарушал только перестук капель, да судорожное дыхание умирающего. Вскоре и оно затихло.

* * *

Спустя несколько дней, тишину пещеры вновь нарушили, её вновь посетили живые люди и впервые за очень долгое время полностью залили светом факелов. Первыми были пара разведчиков, они в полном безмолвии и темноте проскользнули мимо тела, задержавшись лишь на несколько секунд и потом двинулась дальше. Позже на стенах заиграли отблески огня и послышался звук шагов. Седовласый мужчина в полном латном доспехе медленно подошел к телу Алана и опустился на колени. Сняв перчатки и шлем, он погладил по голове сына и тихо сказал:

– Ну как же так, сын? Зачем ты пошел сам, в одиночку, почему не дождался подмоги? Гнездо тьмы практически неодолимо для одиночки, а уж целая семья… Ты не мог этого не знать… Но всё равно, не остановился, и вышел на бой. – Генрих провел рукой по разорванной кольчуге –Ты всегда не умел останавливаться вовремя, шел до конца. Прими Всевышний твою душу и пусть твоё посмертие будет светлым…

Сжав окровавленную руку в кулак, отец прерывисто вздохнул и продолжил. – Ты отдал жизнь за мир и спокойствие на этой земле и местные этого не забудут, клянусь. – Барон легонько похлопал тело сына по плечу и поднялся – я тебя оставлю тут, сынок, на несколько часов, полежи пока, я пройдусь тут огнём и мечом, сдержу своё обещание, вычищу всю погань, что прячется по углам. А потом мы поедем домой, в наш замок.