Агнесса из Хексенбергена

Неудачный вызов

Город

Где-то в Альпах, спрятанный от обычных людей, стоял Хексенберген — город ведьм.

Сверху он выглядел, как обычный старый европейский городок: узкие улочки, красные черепичные крыши, каменные мостовые. Только если присмотреться, можно было заметить нечто странное: например, колокольня иногда звонила без видимой причины, в окнах мелькали говорящие вороны, а уличные фонари порой оживали и убегали прочь, если им надоедало светить.

Здесь находился знаменитый Хексенбергенский университет, куда колдуны и ведьмы поступали с 16 лет и могли учиться хоть до самой старости. Ведь колдовать — это не профессия, а образ жизни.

Кроме университета, в Хексенбергене было несколько школ, куда отправляли юных ведьм — девочек и мальчиков, чтобы те не портили мебель домашними экспериментами. Правда, мальчики предпочли бы называться колдунами, но, по старинной традиции, получить это звание можно было только после университета. А до тех пор даже самый гордый ведьмак назывался просто ведьмой — примерно как младшего медбрата в больнице могут называть медсестрой.

В этом городе не было интернатов и общежитий — каждый жил сам по себе. Даже самые маленькие ведьмочки снимали себе квартиру, учились распоряжаться деньгами, варили зелья на собственной плите и привыкали к взрослой жизни гораздо раньше, чем обычные дети.

Так и жила юная ведьма Агнесса, или, как её звали друзья, Несси.

Трудно быть ведьмой

Учёба у Агнессы шла из рук вон плохо. Она не делала домашку, путала заклинания, а на уроках вместо того, чтобы записывать заклинания, рисовала на полях цветочки и сердечки.

Из-за этого преподаватели регулярно грозились её выгнать. Но она знала, что это пустые угрозы — ведьмы не обязаны быть примерными ученицами, скорее наоборот. Обычно считается, что ведьмы должны немного портить нервы окружающим, а значит, их нельзя просто так отчислить.

Из ведьминской школы вылететь было почти невозможно: если ты отличница, тебя не за что исключать, а если безнадёжная двоечница, директор лишь удовлетворённо кивал и говорил:

— Чем хуже, тем лучше.

Но у плохих оценок был один существенный минус — за двойки ведьм лишали сладкого в школьной столовой. Из-за этого двоечники ходили грустными, но со здоровыми зубами. А у Агнессы зубы были просто идеальными.

— Если зубы у ведьмы хорошие — значит, она бездарность! — говорила фрау Шпиндлер — учительница астрологии, демонстрируя свою улыбку в тридцать две золотые коронки.

У Агнессы мало что получалось хорошо. Она не очень внимательно слушала в классе и ужасно не любила делать уроки.

Из-за этого у неё были и мелкие бытовые проблемы.

Если отличники могли приказать метёлке мести, чайнику — закипеть в нужное время, а сами имели возможность спокойно валяться на кровати и смотреть телевизор, то Несси приходилось подметать самой. И кипятить чайник на плите

А уж когда попыталась заклинанием выдуть пыль из комнаты, то в печке что-то треснуло, гулко ухнуло, и в комнату вылетела огромная туча золы.

И пришлось нашей ведьмочке потом три дня отмывать стены

В тот день, о котором пойдёт речь, Агнесса задумчиво смотрела на метлу.

Нужно было срочно лететь в библиотеку, а летать она не любила — у неё это выходило так себе. Конечно, она всегда говорила, что пешие прогулки полезны для здоровья, но на самом деле ужасно завидовала одноклассникам, которые во время уроков пилотирования носились над крышами, выполняя пируэты и виражи.

Сама Несси если и летала медленно, то низко и очень осторожно. Она предпочитала думать, что просто «бережёт силы», но в душе понимала — ей страшновато.

Перед тем как выйти из школы, она почувствовала на себе взгляд.

— Пропускаем факультатив по привидениям? — громко сказал кто-то за спиной.

Агнесса обернулась и увидела учителя некромантии, который сурово разглядывал её поверх очков.

— Ну да… — натянуто улыбнулась она. — Мне нужно в городскую библиотеку.

— И что на этот раз? Опять самые тонкие книги? Или ты теперь «глубоко изучаешь» пергаменты про чайные гадания?

— Я… эм… работаю над собой.

Учитель поднял бровь.

— Ах, да. Ты же наша будущая звезда. Луч надежды на тёмном ведьмовском небосклоне.

Несси на всякий случай отступила ближе к двери.

— Знаете, мне пора! Знания сами себя не добудут, ха-ха…

— Не понимаю, почему знания нельзя добывать в нашей школьной библиотеке…

Но Агнесса уже исчезла за дверью.

Вечно они так, — раздражённо думала она, пока шла к своей метле. Да, я плохо учусь. Да, я предпочитаю брать тонкие книги. И интересные, а не занудные. Ну и что? В конце концов, лучше уж библиотека, чем три часа пытаться оживить дохлую крысу в классе некромантии!

С тяжёлым вздохом она неуверенно оттолкнулась от земли и полетела в библиотеку.

Как всегда, все тонкие книги уже разобрали — их расхватали те, кто прилетел раньше и не боялся зависнуть под потолком, перебирая фолианты. Пришлось лезть в самую дальнюю часть библиотеки, туда, где стояли толстые, скучные и подозрительно пахнущие временем книги.

Выбрав несколько томов (потоньше — из тех, что остались), Несси погрузила их в сумку и полетела домой.

Манускрипт

Дома, развалившись на кровати, Агнесса лениво листала одну из книг, когда вдруг между страниц что-то зашуршало.

Из неё выпал свёрнутый в трубочку манускрипт. Он был старый, пожелтевший, с тёмными разводами, похожими на пятна копоти.

Несси развернула его и начала читать.

С первой же строчки её сердце забилось быстрее — это было руководство по вызову демона Люциуса! Великого демона, могущественного существа, которому подвластно почти всё.

Несси затаила дыхание.

«Это же судьба! С таким помощником я наконец докажу всем, какая я гениальная ведьма!»

Она бросила учебники на стол, схватила чёрный мел и начала чертить пентаграмму прямо на полу.

На её углы она щедро насыпала шерсть летучих мышей, центр натёрла слизью болотных жаб, зажгла свою любимую чёрную свечку, встала напротив и глубоко вдохнула.

— Ну, Люциус, готовься! — она расправила плечи и начала читать заклинание.

Слова были сложные, некоторые пришлось проговаривать по слогам, но на этот раз всё прошло идеально.

Как только заклинание прозвучало полностью, раздался треск.

Сначала в комнате стало слишком темно.

Потом — слишком светло.

Затем воздух завибрировал, потянуло запахом серы, а потом — ХЛОП!

Он появился.

Агнесса замерла.

Перед ней, прямо в центре пентаграммы, стоял…

…Демон.

Несси ожидала увидеть огромного монстра с пылающими глазами и когтями, но перед ней стоял…

Обычный парень — лет 16 на вид, с растрёпанными волосами и уставшим взглядом. Он был не высоким, не грозным, хотя и вполне крепким. Симпатичным, хотя выглядел так, будто его разбудили среди ночи и заставили писать контрольную по геометрии.

Несси растерянно моргнула: «Это… точно он?..»

— Люциус? — с лёгким трепетом спросила она.

Демон поправил воротник, выпрямился и…

— Так точно, сударыня!

Поклонился. Тут же поскользнулся на жабьей слизи.

— Ай!

И с грохотом рухнул прямо под ноги Агнессы.

Она оторопело смотрела вниз, а он поднял голову, потёр ушибленный локоть и виновато ухмыльнулся.

— Ты… — ведьмочка нахмурилась. — Ты точно тот самый Люциус? Великий демон ада?

Люциус вздохнул, сел на пол, почесал затылок и лениво ответил:

— Ну… это как посмотреть.

— В каком смысле?!

— В том смысле, что я… эээ… стажёр.

Агнесса замерла.

— Что?!

— Ну да. — Демон пожал плечами. — Старый Люциус ушёл на пенсию, сейчас загорает у Огненного моря и пишет мемуары. А я… эээ… меня поставили на его место… Две недели назад…

Агнесса ошеломлённо сглотнула.

— Но в манускрипте сказано, что Люциус — могущественный демон!

— А у меня в контракте написано, что командировки будут не раньше, чем через год… — парировал Люциус.

Он осмотрел бардак в комнате: пентаграмму, свечи, рассыпанную мышиную шерсть, комок жабьей слизи у себя под ногой и вздохнул:

— Похоже, что-то пошло не так.

Агнесса поджала губы, упёрла руки в бока и кивнула в ответ.

— Похоже на то.

Назад дороги нет

Люциус поднялся на ноги, отряхнул штаны (словно это могло помочь после падения в жабью слизь), выдохнул и уверенно направился в центр пентаграммы.

— Ладно, девушка, отправляй меня обратно!

Агнесса деловито кивнула, развернула манускрипт, пробежалась по строкам…

И замерла.

— Эм…

Она перечитала ещё раз.

Потом ещё.

И ещё.

Обратного заклинания не было.

Она нервно хлопнула манускриптом по ладони и попыталась сделать вид, что всё в порядке.

— Знаешь, Люциус… Тут такое дело… — начала она бодрым голосом.

Демон сразу насторожился.

— Какое «дело»?

— Эм… — Несси натянуто улыбнулась. — Ты… хе-хе… не мог бы как-нибудь сам? Потому что, видишь ли, я пока не умею.

Люциус моргнул, задумчиво склонил голову, постучал пальцем по подбородку и, наконец, с философским выражением выдал:

— Понятно.

— Эм… да?

— Да, всё понятно.

Он сделал шаг назад, оглядел хаос в комнате, вздохнул и покачал головой.

— Как тебя зовут, девушка?

— Агнесса. Или Несси — для близких друзей и родственников.

Люциус печально кивнул.

— Вот что я тебе скажу, Агнесса… Ивановна…

Он сделал грустное лицо и произнёс с театральной обречённостью:

— Давай-ка мы приберёмся в этой комнате. Потому что, похоже, жить нам тут придётся довольно долго… А я в таком свинарнике жить не намерен.

Агнесса хлопнула глазами.

— Подожди… То есть ты тоже не знаешь, как вернуться?

Люциус глубоко вздохнул и медленно развёл руками.

— То есть, да.

Уборка

Делать было нечего — оставалось только разгребать бардак.

Несси вздохнула и начала собирать книги, а Люциус лениво огляделся, словно оценивал масштабы катастрофы.

— Так, это у тебя называется «жильё»?

— Это у меня называется «рабочая творческая обстановка»!

— Ну-ну…

Люциус подозрительно тронул носком ботинка комок паутины в углу, наблюдая, как из него выглянул возмущённый паук и что-то сердито заворчал на своём языке.

— Я разберусь с тобой позже, дружище… — пробормотал демон и принялся помогать.

Книги сложены, обрывки пергамента убраны, жабья слизь… Ну, в лучшем случае — равномерно размазана по комнате.

Когда комната стала выглядеть хотя бы как место, где не страшно дышать, Люциус плюхнулся на скамейку в углу.

— Фу-уух!

Но через секунду подпрыгнул, словно на него сел призрачный ёж.

— О нет, так дело не пойдёт.

— В смысле? — Несси удивлённо посмотрела на него.

— Я отказываюсь сидеть на этой… штуке. У тебя нет нормального стула?

— А ты думаешь, я просто их тут прячу? — фыркнула ведьмочка. — Хозяйка, у которой я снимаю комнату, дама прижимистая. Лишний стульчик? Не-а. Лишний гвоздик? Нет. Лишняя молекула воздуха? И то по счёту.

Люциус поразмышлял пару секунд, кивнул и резко сиганул в окно.

— ЭЙ! — вскрикнула Несси, бросаясь к подоконнику.

Но пока она соображала, что делать, демон уже запрыгнул обратно, держа под мышкой раскладное кресло.

— Вот, другое дело.

Он разложил его возле печки, вальяжно бухнулся и довольно пошевелился, проверяя удобство.

— Вроде, неплохо…

Несси медленно моргнула.

— Ты… ты что, его украл?!

— Ты так говоришь, будто я утащил королевскую казну.

— А где ты его взял?!

— Стояло во дворе.

— ВО ДВОРЕ?!

— Ну, не в этом. В соседнем.

Он поудобнее устроился, закинул ногу на ногу и внезапно спросил:

— Не возражаешь, если я поем?

— Ну… ешь.

Люциус прикрыл глаза.

Несси ждала…

Ждала…

— Ты чего завис?

Демон не шевелился, но внутри у него что-то тихо забулькало.

— Ты… что ты ешь?!

Люциус лениво открыл один глаз.

— Чистую энергию из подпространства.

Несси прищурилась.

— Как?!

— Невидимыми энергетическими щупальцами.

Ведьмочка замерла, пытаясь представить.

— Можешь показать?

Демон задумался, затем прикрыл глаза.

В комнате на секунду стало тише, а потом Несси увидела:

Из тела Люциуса поползли тысячи тоненьких, почти прозрачных нитей, которые исчезали в воздухе. Они двигались плавно, словно искали что-то в невидимом измерении.

— Кру-у-уто… — прошептала Несси.

Но в тот же миг нити втянулись обратно, а Люциус довольно растянулся в кресле.

— Собственно, я сыт.

Ужин и великое открытие Люциуса

Люциус лениво потянулся в кресле, а Несси тем временем включила чайник.

— А я тоже поем.

Она вытащила из буфета чашку и бутерброды, поставила их на стол, а потом, пошарив в кармане куртки у входа, достала две конфеты.

Одну положила рядом со своей чашкой, а вторую протянула Люциусу.

— Будешь?

Демон скептически посмотрел на неё, потом на конфету.

— Что это?

— Конфета.

— Конфета? — переспросил он, будто это слово вообще не имело смысла.

— Ты… конфет не видел?

— Нет.

Несси подняла бровь.

— Вот и смотри тогда.

Она откусила кусок от бутерброда и довольно зажмурилась. Оказывается, она здорово проголодалась.

Люциус положил свою конфету перед собой и уставился на неё, словно изучал древний магический артефакт.

Несси спокойно доела бутерброд, запила чаем, а демон так и не пошевелился.

— Странные вы, люди, — наконец сказал он, продолжая смотреть на конфету. — Насколько проще просто питаться энергией.

— Да уж! — вздохнула ведьмочка, развернула свою конфету и отправила её в рот.

Демон наблюдал за ней с подозрением, но, когда Несси довольно улыбнулась, он наконец решился.

Он развернул фантик, осторожно откусил кусочек…

И замер.

Глаза его медленно расширились, челюсть застыла.

А затем…

— Тысяча чертей! — внезапно воскликнул он, чуть не подпрыгнув в кресле. — Клянусь адским пламенем, это восхитительно!

Он забросил в рот оставшийся кусочек конфеты, закрыл глаза и замер в абсолютном блаженстве.

Несси прищурилась.

Люциус не двигался.

Прошла секунда.

Другая.

Пятая.

— Эй, ты там не умер от восторга? — осторожно спросила ведьмочка.

Демон не ответил.

Ещё через пару мгновений он глубоко вздохнул, открыл глаза и с удовлетворённой улыбкой заявил:

— Я где-то даже рад, что ты не смогла отправить меня обратно…

После ужина Несси зевнула, потянулась и устало рухнула в кровать.

— Ну, а ты что будешь делать? — пробормотала она, устраиваясь поудобнее.

Люциус развалился в кресле, взял одну из библиотечных книг и лениво пролистал страницы.

— Буду просвещаться.

— Ну-ну… — сонно пробормотала ведьмочка.

Демон читал, не издавая вообще ни звука. Было слышно только, как он перелистывает страницы.

«Точно! — подумала ведьмочка, — Ему же не нужно дышать!»

От него шло мягкое, ровное тепло. Несси довольно вздохнула, натянула одеяло повыше и прикрыла глаза.

«С таким соседом можно прилично сэкономить на отоплении…»

Эта мысль была последним, что она успела осознать, прежде чем провалилась в глубокий, тёплый сон.

Беспокойный сосед Люциус

Жить с демоном

Довольно скоро Несси поняла одну очень важную вещь: жить с демоном под одной крышей — это не так просто, как кажется. Особенно если это демон-стажёр, который считает, что он здесь ненадолго, но ведёт себя так, будто поселился навсегда.

Люциус никуда не делся. Более того, он, кажется, всерьёз собирался обживаться. Он занял кресло, обложился книгами, и теперь Несси чувствовала, что у неё появился не сосед, а какая-то совершенно новая проблема.

Первая сложность состояла в том, что Люциус не спал. Совсем. Никогда.

Он мог всю ночь напролёт читать библиотечные книги, громко шелестя страницами, бормотать что-то себе под нос, а порой даже вслух удивляться особенно интересным местам:

— Ого! Вот это поворот! Никогда бы не подумал, что смертные могут придумать такую чепуху… — раздавался среди ночи его восхищённый голос.

— Люциус! — стонала Несси, засовывая голову под подушку. — Ты вообще спать собираешься?

— Сон для слабаков! — бодро отвечал демон и ещё громче переворачивал страницу.

Проблема со сном была ещё не самой страшной. Хуже было то, что Люциус пристрастился к конфетам. Пристрастился настолько, что постоянно воровал сладкое, которое Несси держала в коробке в буфете.

— Люциус! Ты опять украл мои конфеты?!

— Ну прости, Несси, я никак не мог удержаться, — демон виновато разводил руками. — В конце концов, я же демон, персонаж отрицательный. Это, так сказать, в моей природе.

— Тогда воруй сладости где-нибудь ещё! — возмущалась ведьмочка, топая ногой. — Или лучше вообще не воруй!

— Ты уверена, что тебе понравится, если я начну таскать конфеты у соседей? — ухмылялся демон. — Не хотелось бы лишний раз ввязываться в конфликты.

Несси задумчиво вздыхала и начинала тревожиться ещё сильнее: а вдруг он уже это делает? И тогда выселение станет самым безобидным из возможных последствий. Хотя, конечно, самое обидное было то, что конфеты, которые Люциус таскал у Несси, были не просто сладостями — это были редкие, долгожданные посылки от родителей. Родители отправляли их нечасто, и каждая конфета ценилась ею почти как сокровище. Обычно Несси растягивала сладости очень бережно, от одной посылки до другой, прекрасно понимая, что в школьной столовой сладкое ей не светит.

Но теперь конфеты исчезали с угрожающей скоростью — словно таяли сами собой. И каждый раз, заглядывая в пустую коробку, Агнесса грустно вздыхала, понимая, что её драгоценный запас сладостей снова закончился намного раньше, чем она рассчитывала. И от этого ей становилось особенно грустно.

Была и ещё одна проблема — Люциус буквально притягивал неприятности. После того как он поселился у Агнессы, в дверь стали часто стучать недовольные соседи.

Например, старуха из соседнего дома недавно утверждала, что видела, как из окна Несси кто-то выпрыгнул, схватил её любимое кресло и исчез в темноте.

— Что вы такое говорите? — делала невинное лицо Несси. — Это, наверное, был ветер!

— Ветер?! — кричала хозяйка. — Ветер не говорит «Спасибо, это я заберу!»

Другой раз пришёл другой сосед и сердито сообщил, что у него прямо посреди комнаты открылся портал в какое-то «подпространство».

— И вообще, оттуда торчат щупальца! И шевелятся! — пожаловался он. — Нормальные, порядочные люди такого не устраивают!

— Это… это, наверное, какая-то ошибка! — лепетала Несси, в ужасе закрывая дверь.

Хозяйка квартиры тоже стала что-то подозревать, и Агнесса с тревогой думала: если узнают, что она поселила у себя демона, то её быстро выставят за дверь. А снять новую квартиру в Хексенбергене было почти так же сложно, как научиться правильно колдовать.

Наконец, была ещё одна тонкая проблема: Люциус часто забывал, что ведьма, вызвавшая демона, становится его временной хозяйкой. Агнесса была уверена, что демон должен её слушаться, а Люциус категорически не хотел с этим мириться и постоянно напоминал ей о своей субъектности.

— Эй, демон, а ну-ка уберись тут! — командовала Несси.

— Ты знаешь, я не уборщик, — холодно отвечал Люциус, лениво потягиваясь в кресле. — Я демоническое существо, так-то. У нас, демонов, своя гордость.

— Ты — мой демон! Я тебя призвала!

— Именно! Ты меня призвала — ты и убирай!

— Нет, ты мой демон, значит, должен меня слушаться!

— Я был бы рад напомнить тебе, что вызвала ты меня абсолютно незаконно. Так что лучше нам договариваться по-хорошему…

Несси скрипела зубами, но в глубине души знала, переспорить демона — задача непростая. Хотя вслух признать это она бы никогда не согласилась.

Так что приходилось договариваться.

А в свободные от разборок моменты они оба настороженно поглядывали друг на друга и думали примерно одно и то же:

«Ну почему именно он?!»

Маскировка Люциуса

Проблемы начались не сразу, но очень скоро фрау Матильда, хозяйка квартиры, начала подозревать неладное. Сначала она слышала доносящиеся из комнаты Агнессы странные голоса. Потом были какие-то странные шумы и даже, кажется, запах серы.

Несси забеспокоилась всерьёз.

Особенно напрягало, что когда она отправлялась в школу, Люциус оставался дома. Он сидел тихо и спокойно, но жутко быстро читал книги. Поначалу это даже нравилось Агнессе, но вскоре книги, которые она приносила из библиотеки, стали заканчиваться слишком быстро. Демон постоянно просил:

— Несси, ну притащи ещё книг, а? Я уже всё дочитал!

— Ты издеваешься? Эти фолианты весят по пять килограмм! У меня уже руки отваливаются!

— Ты не представляешь, как скучно сидеть тут без чтения, — жалобно вздыхал Люциус.

— Ты же демон, а не профессор!

— Я интеллектуально развитый демон.

— Может, ты сам сходишь? Они же тяжёлые!

Люциус лениво отмахнулся:

— Ты ведь моя хозяйка, значит, и носить книги должна ты.

Несси возмущённо вскинула голову:

— Это почему ещё я? Вообще-то я девочка, а ты мальчик… наверное. — Она задумалась. — Хотя кто вас, демонов, поймёт? Но раз уж ты появился в виде мальчика, значит, и относиться к тебе нужно как к мужчине. Вот и будь любезен таскать тяжёлые вещи!

После долгих споров они договорились о таком порядке: утром Агнесса отправлялась в школу одна, а после занятий Люциус с сумкой, набитой прочитанными книгами, ждал её возле библиотеки. Там они сдавали старые книги и брали новую порцию фолиантов, после чего вместе отправлялись домой.

Правда, была ещё одна трудность. Люциус очень быстро открыл для себя местные кондитерские и теперь упорно пытался зайти в каждую, мимо которой они проходили.

— Может, зайдём? Ну пожалуйста! — канючил демон, глядя в окно очередной лавки. — У них сегодня свежие эклеры…

— Я просто немного попробую…

— Ты вчера уже «немного попробовал» на все деньги! — раздражалась Несси.

— Ну прости, я же демон, персонаж отрицательный. Я обязан вредничать!

— У нас закончились деньги ещё вчера! — шипела Несси, но всё равно периодически сдавалась, и тогда они садились за маленький столик в кондитерской «Ведьмино счастье» на углу их улицы.

Сидя за маленьким столиком возле окна, демон демонстративно-медленно уплетал шоколадные пирожные, из-за чего ведьмочка ещё неделю потом подсчитывала медяки в кошельке и старалась экономить на всём, размышляя о том, как дорого иметь своего собственного демона.

И всё же… несмотря на всё это, она потихоньку привыкала к странному соседу. Хотя признать вслух, что он ей даже немного нравится, Несси была не готова ни за какие конфеты в мире.

Однажды хозяйка, фрау Матильда, постучала в дверь и сказала через порог:

— Агнесса, я тут слышала странные звуки. Можно я зайду?

Несси побледнела и лихорадочно зашептала Люциусу:

— Срочно прячься!

— Куда? — растерялся демон. — У тебя такая маленькая комната, что прятаться просто негде!

— Значит, придумай что-нибудь ещё!

Люциус закатил глаза, щёлкнул пальцами и превратился в огромного чёрного паука.

— ААААА! Нет! — взвизгнула Несси. — Ты в своём уме?

Паук щёлкнул пальцами и стал демоном снова.

— Ладно-ладно!

Он попытался уменьшиться до размера мыши, но теперь выглядел просто глупо: маленький демон с хвостом и крошечными рожками.

— Ты серьёзно? — вздохнула Несси. — Приведи себя в нормальный человеческий вид!

Люциус скорчил кислую мину, но всё же превратился в обычного подростка. Правда, выглядел при этом настолько несчастным, что его хотелось сразу же пожалеть.

— Это унизительно, — прошипел он, — выглядеть, как обычный смертный! То ли дело — огромный монстр с рогами и хвостом!

На самом деле в своей обычной форме Люциус выглядел почти так же, как человек. Почти — потому что у него всё-таки имелось несколько довольно заметных демонических признаков: на голове виднелись небольшие аккуратные рожки, глаза светились мягким оранжевым светом, а на кончиках ушей росли острые, чёрные, похожие на кисточки волосы. Ко всему прочему, из-под одежды порой не вовремя выскальзывал тонкий чёрный хвост с едва заметной кисточкой, которым он, задумавшись, мог раздражённо постукивать по полу. В остальном же Люциус выглядел как самый обычный подросток — только будто невыспавшийся и слегка раздражённый тем, что его разбудили слишком рано. С другой стороны — разве не все подростки выглядят невыспавшимися, раздраженными и вечно пребывающими в поисках сладкого?

— Тихо! — шикнула Несси и открыла дверь.

Фрау Матильда осторожно вошла в комнату, огляделась и тут же остановилась взглядом на Люциусе, который с чрезвычайно обычным видом рассматривал потолок.

— Это ещё кто?

— Эм… это… двоюродный брат! — выпалила Агнесса. — Он только вчера из Витебска приехал. Я ему университет обещала показать.

— Брат? Что-то он у тебя странный какой-то — брат. — хозяйка подозрительно прищурилась.

— Тронутый немного. С метлы в детстве упал.

Люциус поспешно потушил оранжевый огонь в глазах, сделал глупое лицо и слегка уменьшил теплообмен — чтобы от него не исходило подозрительного тепла.

Хозяйка прошлась по комнате, задумчиво покачала головой, потом остановилась около окна, которое само собой открылось, и с подозрением ещё раз посмотрела на Люциуса.

Потом взгляд её упал на раскладное кресло.

— Так, а это кресло откуда?

Несси побледнела и тихо спросила:

— Надо вернуть?

Фрау Матильда помолчала, затем неожиданно улыбнулась:

— Знаешь, погоди пока. Соседка, у которой вы его… взяли, не такая уж и хорошая женщина. Честно говоря, на твоём месте я бы вообще не торопилась его возвращать.

Агнесса и Люциус переглянулись и с облегчением выдохнули.

— Ну, раз всё нормально, то я пойду, — сказала хозяйка, направляясь к выходу. Но в дверях обернулась: — И скажи своему… кузену, пусть перестанет выглядеть настолько подозрительно нормальным. Это даже хуже, чем если бы он просто признался, что он демон.

И вышла, оставив за собой напряжённую тишину.

— Я же говорил, это унизительно, — буркнул Люциус, возвращаясь в своё обычное состояние. — Лучше бы я остался пауком.

Несси, молча покачав головой, уткнулась в ладони.

Жить с демоном оказалось ещё сложнее, чем она думала.

Провал

Агнессу очень тревожило, что хозяйка явно начала что-то подозревать. Она чувствовала это по её взглядам, по вопросам и особенно по тому, как фрау Матильда иногда замирала возле их двери, словно пытаясь уловить подозрительный шум. Агнесса отчаянно старалась не попадаться ей на глаза вместе с Люциусом и надеялась, что всё как-нибудь само собой утрясётся.

Но неприятности сами по себе редко куда-то исчезают.

Однажды вечером они возвращались домой из библиотеки. Люциус, по своему обыкновению, шёл впереди, нагруженный тяжёлой сумкой с книгами. При этом демон был полностью погружён в чтение первой попавшейся книги, не особенно следя за тем, куда идёт.

— Люциус, осторожно! — прошипела Несси, но было уже поздно.

Демон отвлёкся от текста, неуклюже повернулся и случайно задел локтем роскошную китайскую вазу, стоящую у входа в коридор. Ваза медленно покачнулась, зависла в воздухе и — под испуганными взглядами Агнессы и Люциуса — полетела на пол, разлетевшись на сотни мелких кусочков.

Несси застыла в ужасе:

— Ты… ты понимаешь, что ты наделал?!

Люциус растерянно моргнул, а затем совершенно машинально щёлкнул пальцами. Осколки на полу слегка задрожали, а потом, словно ничего не случилось, снова собрались в вазу и плавно вернулись на своё место.

Несси облегчённо выдохнула… Но тут же поняла, что радоваться рано.

Прямо в дверях, широко раскрыв глаза, стояла фрау Матильда.

Хозяйка внимательно смотрела на вазу, затем на Люциуса, потом снова на вазу. Наступила напряжённая тишина.

— Это… это сейчас было что? — сдавленно спросила хозяйка.

— Это… гравитация, — сказала Несси первое, что пришло в голову.

Фрау Матильда скрестила руки на груди и медленно покачала головой:

— Гравитация, значит… Ага… — Она выразительно посмотрела на Люциуса. — А пальцами он щёлкнул, потому что любит танцы с кастаньетами, да?

— Ну… он… немного странный, — в отчаянии пробормотала Агнесса. — Фрау Матильда, я могу… я могу платить за аренду за двоих!

Хозяйка задумчиво прищурилась, разглядывая Люциуса. Затем она аккуратно обошла вазу стороной, приблизилась к демону и пристально посмотрела ему в лицо.

— А знаете, молодой человек, — сказала она Люциусу, — вы ведь даже похожи на моего старого знакомого Нониуса.

— На кого? — демон опешил.

— На моего демона, — спокойно объяснила фрау Матильда. — Он был такой же… юный, вечно голодный, слегка раздражающий. Правда, иногда он по молодости мог случайно снести половину соседнего городка или спустить лавину с Маттерхорна просто шутки ради, но это мелочи, знаете ли…

Несси и Люциус обменялись испуганными взглядами.

— В смысле, у вас был демон? — осторожно спросила Агнесса.

— Ну да, — пожала плечами хозяйка. — А что тут такого? В Хексенбергене это вообще-то, пусть нечасто, но случается. Правда, все стараются, чтобы другие об этом не узнали…

В общем, если вы платите вовремя, то я готова даже сделать небольшую скидку. Всё же демон — это не человек, с ним бывает непросто.

— Скидку?.. — Несси слабо выдохнула.

— Ага, — кивнула Матильда. — Потому что, скажу по секрету, ваша парочка мне нравится. И ваза теперь даже лучше выглядит, чем раньше — раньше на ней трещины были, а сейчас — всё заросло.

Люциус закрыл лицо руками — как он мог этого не учесть?

Хозяйка улыбнулась и направилась обратно в свою квартиру. Но, остановившись на секунду, повернулась и добавила:

— И ты уж, детка, там присматривай за ним. Если что-то вдруг случится — лучше скажи сразу, пока никто ещё не заметил.

Когда дверь закрылась, Несси и Люциус ошеломлённо замерли.

— Ты слышал? — прошептала ведьмочка. — Она знает! И не против!

— Более того, — задумчиво сказал Люциус, — я теперь подозреваю, что ты когда-то вытянула счастливый билет, поселившись у фрау Матильды.

Они осторожно двинулись к своей комнате, пытаясь переварить услышанное.

— Несси, слушай, а классно же получилось, что у неё тоже был демон? — вдруг спросил Люциус.

— Тише! — шикнула Несси. — Давай сначала доберёмся до комнаты, а потом будешь радоваться!

Но Люциус уже задумчиво улыбался и бормотал под нос:

— Я так и знал, что я не единственный демон в этом чудном городишке!

Неожиданная удача

Теперь, когда секрет раскрылся, дела, как ни странно, пошли лучше. Люциус официально стал «соседом», а главное — теперь он платил половину аренды.

— Подожди, — Несси с удивлением посмотрела на него. — У тебя всё это время были деньги?!

— Ну, про деньги — это такое, — лениво пожал плечами Люциус. — У нас есть бюджет на покупку человеческих душ, но это, фактически, как представительские расходы. За эти деньги отчёта не требуют, так что могу тратить, как хочу.

— Стой-стой, если у тебя были деньги, то почему я тебя кормила пирожными, а не ты меня? Это вообще-то не очень по-мужски!

— Ну, знаешь, я же демон, — невозмутимо пояснил Люциус. — Персонаж сугубо отрицательный. Но ты не огорчайся: следующие десять походов в кондитерскую — с меня. А потом — пополам.

Несси сложила руки на груди и нахмурилась:

— Повезло же мне вызвать не «жуткого демона», а «жуткого жадину»!

— А это, в принципе, одно и то же, — самодовольно ухмыльнулся Люциус.

Несмотря на ворчание, Агнесса была довольна. Особенно когда фрау Матильда предложила им переселиться в освободившуюся комнату побольше. Там оказалось две кровати, два нормальных кресла, небольшой камин и даже письменный стол.

Люциус вернул украденное кресло соседке (правда, ночью и тихо, чтобы никто не заметил). Переехал он вместе с большим пауком из старой каморки, с которым уже успел крепко подружиться. Паука он бережно посадил в уголке рядом с камином и торжественно объявил Несси:

— Это теперь наш домашний питомец!

Вечером, устроившись за письменным столом, Несси старательно писала родителям письмо. Она долго думала, стоит ли рассказывать им про Люциуса, но решила, что о демоне в качестве соседа лучше пока не упоминать.

А демон выглядел на удивление довольным.

Настолько довольным, что даже впервые за сто лет решил лечь спать. Он осторожно улёгся на кровать, вытянулся во весь рост и мечтательно произнёс:

— Знаешь, а быть демоном в человеческом мире не так уж плохо…

Несси скептически посмотрела на него и вдруг что-то заметила у него в руке.

— Люциус!

— Что?

— Ты опять украл мою конфету?!

— Э-э-э… нет, это другая конфета. Я её нашёл.

Несси вскочила с места и рванула к демону, который мгновенно вскочил с кровати и стал пятиться, зажимая конфету в руке.

— Немедленно отдай её!

— Не могу! — сказал Люциус и начал медленно разворачивать фантик.

— Отдай конфету!

— Нет уж, извини, — спокойно отвечал демон, уворачиваясь от Несси. — Я же демон. Исчадие ада. Моя обязанность — пакостить.

— Пакости в другом месте!

Люциус демонстративно медленно положил конфету в рот и начал жевать с преувеличенным наслаждением:

— М-м-м… как вкусно!

— Ах ты маленький рогатый нахал! Верни конфету! — завопила Агнесса, гоняясь за ним по всей комнате.

— Поздно! Она уже съедена во имя сил тьмы! — с набитым ртом бормотал Люциус, ускользая от Несси по комнате. — Да и вообще, гонять демона по комнате — это не очень по-ведьмински!

Агнесса вздохнула и остановилась, глядя на него с грозным видом, но в глубине души она чувствовала, что теперь ей точно будет не скучно. Хотя и придётся постоянно прятать сладости получше.

А Люциус, поймав её взгляд, довольно ухмыльнулся и добавил, уже глотая конфету:

— Будет весело, это я тебе обещаю!

Конец командировки Люциуса

Было весело. Правда, Несси стала замечать, что Люциус временами словно бы исчезал в собственных мыслях, напряжённо глядя вдаль, будто ждал чего-то плохого. Она пыталась отгонять тревожные мысли, но неприятное чувство всё равно оставалось.

Хотя месяц прошёл довольно спокойно. Ведьмочка и демон успели ещё раз заплатить фрау Матильде за аренду комнаты, несколько раз крепко поругаться и быстро помириться.

Люциус исправно покупал пирожные и даже иногда соглашался делать уборку. Несси почти привыкла к мысли, что теперь у неё есть пусть странный, но вполне полезный сосед. Казалось, жизнь вошла в нормальную колею.

Но с демонами, как известно, ничего «нормального» долго не длится.

Однажды вечером, когда Несси с Люциусом возвращались из библиотеки, нагруженные тяжёлыми сумками с книгами, воздух вокруг вдруг стал горячим и затрещал, как сухая древесина в огне. Прямо посреди мостовой начала трескаться брусчатка, и из земли с гулом прорвалась огненная река. Несси отшатнулась, а Люциус застыл на месте, уронив сумку с книгами.

Из пылающей лавы медленно высунулся огромный демон. Он был не просто страшным — он был именно таким, каким Несси представляла себе настоящего, взрослого демона: с огромными чёрными рогами, глазами, горящими как угли, и кожей, с которой капали раскалённые капли лавы. Воздух моментально наполнился запахом серы и горелой резины.

— Люциус! — рявкнул демон голосом, от которого задрожали окна соседних домов. — Ты уже совсем обнаглел? Прячешься от работы среди смертных?!

Люциус сглотнул и неловко улыбнулся:

— Эээ… Здравствуйте, начальник. А я как раз собирался…

— Ничего ты не собирался! — перебил его огромный демон. — Всё начальство уже в курсе, как ты тут, понимаешь, человеческие сладости поедаешь и книжки читаешь! Совесть у тебя есть? Нет, конечно, ты же демон! Но, знаешь, всему есть предел!

Несси хотела встрять в разговор, но под тяжёлым взглядом демона у неё пропал дар речи.

— В общем, Люциус, — грозно продолжал демон, — тебе пора назад. Начальство вызывает! Конечно, особо строго наказывать стажёров запрещено, но будь моя воля, я бы тебя отправил на вулкан лаву перемешивать ложечкой! Чайной!

— Но… — попытался возразить Люциус, беспомощно взглянув на Несси. — Меня же призвали? Это же командировка, хоть и внеплановая…

Но демон не слушал его. Он протянул огромную лапу, схватил Люциуса за ворот плаща и поднял в воздух так легко, будто тот ничего не весил.

— Командировка окончена, стажёр!

— Люциус! — закричала Несси, бросаясь вперёд. — Ты не можешь просто так уйти!

— Извини, — начальник Люциуса осклабился. — Демон как раз это и может. Так оно обычно в жизни и происходит.

Огромный демон щёлкнул когтистыми пальцами, и в мгновение ока Люциус вместе с сумкой и книгами исчез в реке огня и лавы, которая тут же снова превратилась в самую обычную городскую мостовую.

Несси стояла, сжимая сумку так сильно, что побелели пальцы, и чувствовала, как ледяной комок растёт внутри груди. Запах серы казался особенно горьким и едким в тишине пустой улицы…

Случилось что-то невероятное и ужасно неправильное.

— Люциус? — несмело позвала Несси.

Ответом ей была лишь тишина. Она опустилась на улицу тяжёлым одеялом, а запах горькой серы ещё долго стоял в воздухе, намекая, что теперь ей придётся снова привыкать к одиночеству.

Грустно вздохнув, потрясённая Несси побрела домой.

В комнате было тихо и пусто, и почему-то от этого становилось ещё хуже. Несси бросила сумку с книгами на стол и вдруг заметила фантик от конфеты, лежавший на полу у кровати Люциуса.

Она осторожно подняла его, аккуратно разгладила и, почувствовав, как в горле появляется ком, бережно заложила фантик в книгу, которую демон не успел дочитать, и которая всё ещё лежала на столе.

Ведьмочка несколько раз шмыгнула носом, глаза её предательски защипало. Она поспешно вытерла слёзы рукавом и сердито пробормотала:

«Не думай, что всё закончено, маленький рогатый жадина…» — прошептала она.

Второй шанс

Когда дома слишком тихо

Агнесса проснулась с ощущением, будто что-то не так.

Она некоторое время лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, что именно её беспокоит. Комната была такой же, как всегда — с криво висевшей шторой, растрёпанным одеялом и книгами, разбросанными у кровати. Только вот…

Слишком тихо.

Несси села, зевнула и прислушалась. Никто не листал громко страницы книги. Никто не ворчал, что у людей странные ритуалы пробуждения. Никто не тянулся к конфетам, оставленным на тумбочке.

Люциуса не было.

Она резко встала и махнула рукой, будто отгоняя глупые мысли. Ну и что? Разве это плохо? Теперь у неё наконец-то опять — комната «на одного». Она может спокойно читать (книги останутся на месте), спать по ночам (никто не будет высказывать свои дурацкие философские размышления о человеческом мире), есть свои конфеты (ну, пока не закончатся).

«Вообще-то, это просто замечательно!» — твёрдо сказала она себе и скинула ноги с кровати.

Несси решительно направилась умываться, игнорируя пустое раскладное кресло возле камина. Она уже собралась выйти из комнаты, когда её взгляд случайно упал на пол.

Там, возле кресла, валялся фантик от конфеты.

Несси замерла.

Обычный фантик. Маленький, бесцветный, с чуть смятым краем — Люциус вечно мял их, пока что-то рассказывал. Несси могла бы просто поднять его и выбросить, но почему-то ей вдруг стало не по себе.

«Глупости!» — строго сказала она себе, подхватывая фантик и бросая его в мусорную корзину.

Она не скучает по Люциусу.

Не скучает.

Просто не привыкла к тишине.

Просто её раздражает, что теперь ей одной придётся носить книги из библиотеки.

Просто…

Она резко хлопнула дверью, уходя из комнаты.

Но даже когда она спускалась по лестнице, привычно перескакивая через последнюю скрипучую ступеньку, у неё не выходила из головы мысль: «А если бы Люциус всё-таки был здесь?..»

И опять манускрипт

Несси сидела за столом и с отсутствующим видом крутила ложку в чашке с чаем. Он давно остыл, но она не пила — просто смотрела, как на поверхности образуются едва заметные круги.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

— Что-то у вас как-то тихо, ребята! — раздался голос фрау Матильды.

Несси нахмурилась. «Ребята»?» Она уже собиралась сказать, что один из «ребят» теперь не живёт в этой комнате, но вместо этого молча пожала плечами.

Хозяйка огляделась, заметила пустое кресло у камина и понимающе кивнула.

— Вот оно как. Значит, ушёл.

Несси не стала спрашивать, откуда старуха всё поняла. Фрау Матильда вообще всегда всё знала, даже если ей никто ничего не рассказывал.

— Ну и ладно. Ты у нас ведьма, не привязывайся к призракам. — Она села напротив, скрестив руки. — Знаешь, пути людей и демонов настолько отличаются, что даже если вы прошли по нему рядом хоть пару дней — это уже незабываемое явление. Он-то, дитя преисподней, родился задолго до тебя и проживёт ещё тысячу лет после того, как ты умрёшь.

Несси опустила взгляд.

— Я знаю.

— Так что думай о себе, девочка, — философски заключила фрау Матильда, вставая. — Не убивайся по нежити.

Несси не ответила. Она даже кивнула — для вида, чтобы не выглядеть глупо.

Когда хозяйка ушла, Несси сидела неподвижно ещё несколько минут, пока её пальцы не начали постукивать по столу.

Не убиваться.

Подумать о себе.

Если бы вы, фрау Матильда, знали, как сложно не думать.

Внезапно ей стало неуютно. В комнате что-то изменилось — она стала слишком просторной.

Раньше она этого не замечала. Пока Люциус был здесь, комната казалась тесной: кресло, книги, фантики, его постоянные передвижения по комнате… А теперь будто стены раздвинулись и оставили слишком много пустого места.

И где-то здесь должен был быть манускрипт.

Несси вскочила и начала рыться в вещах.

— Ну, Люциус, не мог же ты его забрать в Ад! — пробормотала она.

Манускрипта нигде не было.

Но ведь был! Она точно помнила: он оставался где-то здесь.

Несси задумалась, а потом вспомнила.

— Сожгу его, честное демоническое! — когда-то ворчал Люциус. — Чтобы маленькие вредины из человеческого мира не беспокоили демонов зазря.

В тот раз он просто махал манускриптом в воздухе, угрожая бросить его в камин, но… а вдруг?

— Если ты его сжёг, я тебя снова вызову только ради того, чтобы тебе отомстить! — пробормотала Несси, открывая шкаф, проверяя между книгами, заглядывая даже в карман пальто.

Манускрипта нигде не было.

Она уже собиралась сдаться, когда в комнате что-то скрипнуло.

Несси резко обернулась.

В углу, за печкой, неподвижно сидел паук.

А за его паутиной угадывались знакомые пожелтевшие края старинного пергамента.

— О нет. Только не это.

Несси замерла.

Паук тоже.

Он смотрел на неё. Она смотрела на него. Та, что всю жизнь боялась пауков.

— Слушай, а давай мы с тобой договоримся? — осторожно предложила она.

Паук не ответил, но и не двинулся, что, в общем-то, было обнадёживающе.

Несси сжала кулаки.

Это же просто паук. Маленький. Безобидный. Он даже не демонический. Ты ведьма, Агнесса. Ведьмы не боятся пауков!

— Просто… дай мне манускрипт, и никто не пострадает, ладно?

Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

Паук не двигался.

«Просто паук…» — Она протянула руку…

…и успела схватить манускрипт ровно в тот момент, когда паук наконец решил пошевелиться.

Раздался вопль.

Стул опрокинулся.

Паук, наверное, никогда ещё не видел такой скорости перемещения по комнате.

Через несколько секунд Несси, трясущаяся, но гордая, уже сидела на кровати, зажав манускрипт в руках.

Паук невозмутимо вернулся на место.

Несси глубоко вздохнула, разворачивая пергамент.

Она нашла его.

И тут же почувствовала, как что-то внутри дрогнуло.

Что теперь?

Она действительно собирается это сделать?

Она вспомнила Люциуса — его голос, ворчание, манеру есть сладости так, будто они — всё, что ему нужно от жизни.

Его ухмылку.

Тишину в комнате.

Она вцепилась в пергамент и сжала его пальцами.

— Вот что, Люциус, если я снова совершу глупость, то это будет исключительно твоя вина.

Тишина вокруг не возражала.

Неудача

Несси сидела на кровати, держа в руках манускрипт, который ещё час назад считалcя безвозвратно утерянным (и, возможно, её подсознание было бы даже радо этому).

Она развернула пожелтевший пергамент, пробежала глазами строки — всё то же самое: сложные символы, витиеватые фразы, угрозы о «непредвиденных последствиях».

Так, спокойно. Ты уже это делала. Один раз получилось — и теперь получится.

Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула.

И вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось.

А что если… не получится?

Что если Люциус не вернётся? Или она случайно вызовет что-то хуже него?

А вдруг у него там, в Аду, уже новая жизнь?

Возможно, он просто сидит в своём адском офисе, пишет отчёт о командировке, а тут вдруг — бац! — и его снова куда-то тянет.

Он, конечно, будет сердито ворчать…

А если он обрадуется? Или, наоборот, разозлится?

Несси начала сомневаться.

Она вспомнила, как Люциус раздражал её, как таскал конфеты, как ленился делать что-то полезное.

Но вместе с этим пришли воспоминания о том, как он искренне смеялся над её глупыми планами, как защищал её, когда нужно, как незаметно помогал, делая вид, что всё случайно.

Несси судорожно закрыла манускрипт и бросила его на стол.

Может, ну его? Может, правда не стоит?

Она встала, отошла на шаг, потом ещё…

А потом резко развернулась, схватила манускрипт и начала быстро читать заклинание, чтобы не передумать.

Сперва всё шло хорошо.

Воздух в комнате стал дрожать, занавески зашевелились, свечи затрепетали.

Несси чувствовала, как с каждой произнесённой фразой мир вокруг замирает в ожидании.

И тут она сбилась.

Совсем чуть-чуть, одно слово.

Но этого оказалось достаточно.

Воздух сгустился, что-то вспыхнуло, в комнате пахнуло серой и… почему-то розами.

Раздался хлопок.

Из середины пентаграммы медленно поднялся не Люциус.

А какая-то дамочка — изящная демонесса с длинными чёрными волосами, ухоженными коготками и ленивым взглядом.

Она покрутила плечами, как будто разминалась после сна, и посмотрела на ведьму.

— Ну и?

Несси застыла.

— Люциус? — растерянно пробормотала она.

— Не Люциус, а Люфина, — томно поправила демонесса, оглядывая комнату. — Я, конечно, не обижаюсь, но хотелось бы хоть немного внимательности к значимым обстоятельствам!

Несси, всё ещё не до конца осознавая, что произошло, застыла в недоумении.

— То есть… ты не он?

— Железная логика, — похвалила Люфина, пожимая плечами. — Я так понимаю, ты — та самая ведьма, которая случайно вызвала демона не того размера?

Несси покраснела.

— Ну, вроде того.

Люфина потянулась и оглядела пентаграмму.

— Значит так. Ошибки с вызовами бывают, не переживай. Кстати, с Люциусом мы знакомы уже… лет восемьдесят.

Несси поперхнулась.

— В-восемьдесят?!

— Ну да. С детского сада.

Несси медленно закрыла лицо руками.

— С детского сада?! У вас там в Аду что, детские сады?!

— Ну конечно. Мы же тоже когда-то были совсем маленькими монстриками.

Люфина ухмыльнулась.

— Когда-то он мне даже нравился. Настолько, что я задумывалась… но потом у меня появились другие приоритеты.

Несси даже не знала, что её больше потрясло: само существование демонических детских садов, то, что кто-то мог задумываться о Люциусе, или то, что у Люфины теперь какие-то другие приоритеты.

— Ты… ничего не хочешь рассказать? — осторожно спросила Несси.

— О, нет. Это очень личное! — весело ответила Люфина.

Пока ведьма переваривала услышанное, Люфина аккуратно стряхнула с плеч невидимую пылинку.

— Ладно, мне пора. Бывай, ведьмочка.

Она щёлкнула пальцами, и раздался хлопок.

Запах серы смешался с запахом роз.

И Люфина исчезла.

Несси ещё несколько секунд смотрела на место, где только что стояла демонесса, а потом раздражённо топнула ногой.

— Люциус, когда ты вернёшься, я тебя убью.

Она вздохнула, подняла манускрипт и снова встала в центр комнаты.

Ладно.

Если даже после такого она всё ещё хочет это сделать…

Значит, страх — не оправдание бездействию.

Совет фрау Матильды

Несси стояла, вцепившись в манускрипт так, будто боялась, что он опять пропадёт.

Она уже знала, что хочет снова вызвать Люциуса, но оставался один вопрос: а если всё пойдёт не так?

Она даже представлять не хотела, какие последствия могут быть, если она опять допустит ошибку в заклинании. У неё и так в комнате после прошлого ритуала появились загадочные тёмные пятна на полу, которые никак не отмывались.

А вдруг… что-то случится с комнатой?

Или, что ещё хуже, с ней самой?

Несси задумчиво смотрела в окно, пока наконец не приняла решение. Если кто-то и мог дать ей дельный совет, так это фрау Матильда.

Хозяйка была у себя — Несси услышала, как та что-то напевала, раскладывая вещи в шкафу.

— Фрау Матильда, можно вас на минуточку? — Несси робко заглянула в комнату.

Старуха повернулась, прищурившись.

— Ах, Агнесса! Что-то ты зачастила ко мне, милая. Кое-кто вернулся?

— Пока нет… — Несси замялась, сжимая в руках уголок манускрипта. — Но я хочу попробовать… его вернуть.

Фрау Матильда понимающе кивнула и указала на кресло напротив окна, а сама села в соседнее.

— Садись, рассказывай.

Несси глубоко вдохнула и, пока её решимость не пропала, выложила свои страхи:

— Я… боюсь. Не того, что Люциус появится, а того, что что-то пойдёт не так.

— Мудрое опасение, милая, — кивнула хозяйка.

— Я могу напортачить. Я могу призвать… ещё кого-нибудь.

— Ты уже попробовала, да? — усмехнулась фрау Матильда.

— Да уж… — Несси закатила глаза.

Она немного помолчала, а потом добавила, уже тише:

— И ещё я боюсь, что комната пострадает.

Фрау Матильда вдруг фыркнула.

— О, детка. Ты думаешь, ты у меня первая ведьмочка, которая устраивала в комнате магический беспорядок?

Она поставила чашку и добавила:

— Комната застрахована в «Витч иншуранс».

Несси моргнула.

— То есть… если я случайно снесу потолок, его починят?

— Мгновенно, милая. Но платить будешь ты.

Несси задумалась.

— А если в комнате появится трещина в пространстве?

— Тоже застраховано.

— А если призову что-то с когтями и крыльями?

— Если без огненного дыхания, то ничего страшного.

Несси хмыкнула.

— Ну, тогда можно попробовать…

Фрау Матильда кивнула и посмотрела на неё поверх очков. Серьёзно.

— Слушай меня, девочка. Иногда самое страшное — это не рискнуть. Потому что, не рискнув, ты никогда не узнаешь, смогла бы ты справиться или нет.

Несси задумалась.

— Вы что, тоже когда-то кого-то призывали?

Хозяйка усмехнулась.

— А как же! Я же говорила, что он мне кого-то напоминает?

— В смысле?

— Потому что он напоминает мне одного старого знакомого. Правда, тот не воровал сладости…

Несси удивлённо подняла брови.

— То есть, Люциус таскал конфеты не только у меня?!

Фрау Матильда хитро улыбнулась.

— Конечно, таскал. Думаешь, почему я всегда оставляла несколько конфет на виду?

— Вы знали?!

— Разумеется. Более того, пока он находил те, что я для него «специально оставляла», он не мог найти настоящую коробку. Это, знаешь ли, старая и проверенная тактика.

Несси не знала, что её больше поразило: то, что хозяйка всё знала, или то, что она реально обыграла Люциуса.

Фрау Матильда добродушно похлопала её по плечу.

— Думай, детка. Иногда риск — это единственное, что тебя отделяет от новой победы.

Несси вышла из комнаты уже с другим выражением лица.

Призыв

Теперь она была готова.

Ну как готова?..

Она почти не сомневалась.

Глубоко вдохнула, расправила плечи и разложила на столе манускрипт.

Спокойно, Агнесса. Ты ведьма. Ты уже это делала.

Она уверенно начертила пентаграмму на полу, стараясь не думать о том, что в прошлый раз она делала всё это чисто случайно и скорее на эмоциях.

В этот раз будет по-другому.

Она осторожно поставила свечи, зажгла их и начала читать заклинание.

Сначала — уверенно. Потом — чуть менее уверенно.

А потом магия ожила.

Сначала воздух в комнате будто загустел.

Несси почувствовала, как что-то невидимое начинает двигаться вокруг неё — лёгкий ветерок, пробежавший по полу, едва слышный низкий гул.

Свечи вспыхнули ярче.

Полоса пепла, оставшаяся с прошлого вызова, дрогнула и закрутилась в воздухе, как миниатюрный смерч.

Несси почувствовала, как волосы встают дыбом.

Но она не отступила.

Она намеренно не сбавила голоса, продолжая читать заклинание — громко, чётко, уверенно.

Она не ошиблась ни в одном слове.

Никаких Люфин, никаких странных демонесс с ужимками кинозвёзд!

Только Люциус.

Что-то взорвалось. В ушах зазвенело, свечи вспыхнули почти до потолка, по стенам пробежали причудливые тени.

Из центра пентаграммы вырвался густой чёрный дым, в воздухе слегка запахло серой…

Раздался хлопок.

В дыму мелькнул чей-то силуэт.

Несси замерла. Дым рассеялся.

Посреди комнаты, с книгой в руках, в мятом пиджаке и с недовольным выражением лица, стоял Люциус.

Он кашлянул, поморщился, отряхнулся…

…и, глядя на неё, медленно поднял бровь.

— Снова ты?! — возмущённо сказал он. — Я даже не успел оформить отчёт о командировке!

Несси широко улыбнулась.

Она это сделала.

Они скучали

Несси улыбнулась.

Широко. Настолько широко, что Люциус прищурился подозрительно.

— Конечно, снова я. Без тебя слишком тихо, Люка.

В комнате повисла пауза.

Люциус сделал вид, что не услышал.

Несси продолжала смотреть на него, не собираясь отводить взгляд.

— Ты вообще представляешь, что мне теперь делать? — ворчливо начал Люциус, отбрасывая книгу на кровать.

— Написать новый отчёт? — предположила Несси.

— Именно! — вздохнул он. — И объяснить, почему я опять тут!

— Ну… — Несси кокетливо склонила голову. — Скажешь, что так и было задумано.

Люциус усмехнулся, но быстро спрятал улыбку.

— Слушай, ты вообще понимаешь, что ты натворила?

— Нет, не понимаю. — Несси театрально пожала плечами. — Может, объяснишь?

Люциус уставился на неё, словно обдумывая что-то.

А потом неожиданно сказал:

— Ты скучала.

Несси моргнула. Её словно застали врасплох, хотя это было абсолютно очевидно.

Она сделала вид, что возмущена.

— Что?! Нет! Конечно, нет!

Люциус вздохнул и фыркнул.

— Ой, только не начинай.

Несси вздохнула тоже.

Она задумчиво посмотрела на Люциуса, потом на кресло возле камина, где он обычно сидел, потом снова на Люциуса.

И наконец сказала честно:

— Ладно, да. Я скучала. Чуть-чуть.

Люциус не выглядел удивлённым, но почему-то отвернулся, разглядывая потолок.

— Ну, ага.

Несси присмотрелась к нему.

— Ты тоже скучал.

— Я? Ни за что.

— Ты скучал!

— Не скучал.

— Скучал!

— Несси, я демон. Демоны не скучают.

— Демоны не едят конфеты, но тебя это не остановило.

Люциус на мгновение замолчал, и Несси тут же поняла, что попала в точку.

Она победно улыбнулась.

— Конфеты вкусные… — буркнул Люциус, всё ещё отворачиваясь.

Несси разулыбалась ещё шире.

— Люка, ты мой самый бесполезный демон.

— И ты моя самая упрямая ведьма.

— Считай, мы квиты.

Они переглянулись.

И Несси поняла, что теперь стало как-то легче.

Она не просто вернула Люциуса, она поняла, что может сказать о своих чувства, даже если это значит рискнуть снова.

А Люциус…

Он не скажет вслух, что рад быть здесь снова.

Но Несси и так это знает.

Она потянулась к своей тумбочке, достала две конфеты, одну бросила Люциусу.

Он поймал её на лету, открыл обёртку и внимательно посмотрел на Несси.

— Кстати, ты уверена, что я ТВОЙ демон?

Несси засмеялась.

— Ну а чей же ещё?

Пропавший друид

Новый одноклассник

— У тебя мёд стекает на стол, — заметила Несси, не поднимая глаз. — Прямо на мою тетрадь.

— Это акт художественного самовыражения, — лениво отозвался Люциус, продолжая вертеть ложку над банкой с мёдом.

Мёд стекал с ложки каплями, а демон смотрел на них так напряжённо, будто решал загадку Вселенной через каплю мёда.

— Может, ты уже начнёшь есть, как нормальный человек?

— Во-первых, я не человек. Во-вторых, я не ем — я впитываю сладость сущего.

— В-третьих, ты занудный, — буркнула Несси. — И если ты капнешь ещё раз, я тебя обратно в Ад отправлю.

Они сидели за столом в их комнате на втором этаже старого дома. За окном лениво выползал из утреннего тумана Хексенберген — черепичный, с колокольнями и подвальными привидениями, которых все давно знали по именам.

— Ты хорошо запомнил, как тебя зовут в новой версии легенды? — уточнила Несси, открывая дневник.

— Люциус фон Эшерберг, перевёлся из полуразвалившейся школы на севере, где учатся вперемешку ведьмы, оборотни и один очень подозрительный феникс.

— И ты — мой троюродный брат.

— Не понимаю, зачем нужно говорить про родство.

— Хватит препираться. Мы опаздываем. Сегодня начинаются репетиции перед друидским фестивалем. Нас распределили в группу с Тео и Александрой.

— Напомни, кто это?

— Александра — умница, всегда в курсе, кто, где и почему. Носит причёску в виде конского хвоста. А Тео — тот, что с поэтической душой и завышенной самооценкой.

Люциус ухмыльнулся, медленно слизнул мёд с ложки и сказал:

— Похоже, будет весёло.

Его глаза не светились. Перед выходом он, как и договаривались, погасил внутренний огонь и прикрыл демоническое энергетическое поле. Всё ради маскировки.

— Кстати, — лениво продолжил он. — Сегодня я, кажется, официально становлюсь школьником. Надо бы это отметить парой пирожных…

— Не «кажется», а точно, — отозвалась Несси, вставая из-за стола. — Отметим. Только не забудь, что если б не олимпиада по древней магии, всё бы сорвалось.

Люциус кивнул. Это действительно было красиво. Несси организовала участие Люциуса в школьной олимпиаде как «внешнего участника» — так иногда выявляют таланты из малообеспеченных ведьминских семей. Люциус справился слишком хорошо. Он хотел взять первое место, но Несси строго приказала: максимум — третье. Достаточно, чтобы попасть в школу, и недостаточно, чтобы начали что-то подозревать и проверять.

— Кстати, про Тео, — напомнила она. — Он теперь дико недоволен, что ты занял на олимпиаде «целое третье», когда он — «всего лишь второе». И подозревает, что ты можешь стать ему конкурентом в учёбе.

— Правда? А я-то специально не занял первое, чтобы никого не нервировать.

— Вот и не нервируй его. Он вообще как-то… странно себя ведёт, когда ты рядом. Как будто не может понять, кого к тебе ревнует сильнее — свою славу лучшего ученика, меня или Александру.

— К кому? Ко мне? Я — всего лишь скромный гость из туманного рода фон Эшерберг, — задумчиво протянул Люциус. — Твой кузен из какой-то полуразвалившейся ведьминской деревушки в горах, где до сих пор отправляют письма летучими мышами.

— Да. — сказала Несси. — Кстати, когда врёшь — ври так, чтобы я могла подтвердить.

— Ну ладно, — пожал плечами демон. — Но моё приключение уже начинает обрастать условиями и стало слишком походить на работу.

— Добро пожаловать в мир смертных.

Они уже собирались выходить, когда Несси, поправляя воротник на своём плаще, вдруг сказала как бы невзначай:

— Кстати, эта… Люфина. Ты и правда с ней дружил?

Люциус застыл с ложкой мёда в руке.

— С кем?

— Ну, с демонессой. Той, что появилась, когда я пыталась призвать тебя, а получилось — немного не тебя. С розовым дымом и голосом, как у преподавательницы соблазнительных искусств.

— А, она… — Люциус уставился в банку. — Мы с ней когда-то общались. Давненько. Ещё в детском саду.

— И?

— Ну… мне казалось, что она классная. Тогда. Это было лет восемьдесят назад.

— Всего-то. — Несси сделала вид, что это её совершенно не интересует. — Для демонов — как вчера.

Он тихо усмехнулся:

— Демонессы взрослеют быстро. А меняют увлечения — ещё быстрее.

— Ну, слава духам подземного отопления, — пробормотала Несси, беря сумку. — А то я уж боялась, что ты внезапно бросишь всё и убежишь в Ад к розовому дыму и нежной ностальгии.

— Если честно… я скорее убежал бы к пирожным. Там с этим туговато.

— Вот и оставайся пока у нас. В «Ведьмином счастье» сегодня будут шоколадные — самое то для вечеринки, чтобы отпраздновать твой «перевод» в нашу школу.

Они вышли, не глядя друг на друга. Просто шаг в шаг, как будто так и было задумано.

Вышли и пошли в сторону школы.

Хексенберген медленно просыпался: в домах щёлкали ставни, по крышам ползла роса, а в воздухе висел запах мокрой черепицы, слабого дыма и чего-то ещё — чуть тревожного, чуть волшебного. То ли из-за тумана, то ли из-за того, что Люциус шагал рядом в школьной форме и выглядел подозрительно приличным.

— Только без фокусов, — сказала Несси, когда они сворачивали на Воронью улицу. — Помнишь: ты здесь как человек.

— Ага. Человек. Почти, — отозвался Люциус, поправляя воротник. — Внутреннее пламя потушено, глаза не светятся, дыхания нет. Всё по инструкции.

Он немного помолчал, потом добавил, как бы между прочим:

— Я, кстати, договорился. Там, в Аду, меня прикроют. Скажут, что я на больничном.

— На чём?!

— На демоническом больничном. У нас это называется «фрагментация огненного ядра». Симптомы: раздражённость, тяга к сладкому, хроническое нежелание пугать смертных.

— А если кто-нибудь из твоих увидит тебя здесь? — шепнула Несси.

— Тогда… — он пожал плечами, — может быть, меня слегка расплавят. Но только чуть-чуть.

— Обнадёживающе, — буркнула Несси.

На углу в конце их улицы уже стояла Александра. Высокая, подтянутая, с роскошными волосами. Она что-то читала и, не поднимая глаз, сказала им:

— Опаздываете.

— Мы просто задержались, — поправил её Люциус. — Это совсем другое.

Подоспел Тео — с растрёпанной причёской и стопкой книг в руках.

— А вот и наш гость с дальних гор.

— Обострённое чувство собственной неполноценности, Тео? — с невинным видом спросила Несси.

— Он занял третье место, — напомнил Тео, кивая на Люциуса. — А я — второе.

— Мы это уже запомнили, — вздохнула Александра. — Но если хочешь повыпендриваться, то лучше в следующий раз займи первое.

Тео фыркнул. Люциус ничего не сказал, только облизнул леденец на палочке и с видом полного блаженства сунул его обратно в рот.

Несси краем глаза заметила, что Тео вот уже в третий раз косится на Люка. И каждый раз — с другим выражением: то подозрение, то ревность, то лёгкое недоумение. Похоже, Тео сам не знал, что он чувствует.

Когда они проходили мимо старого здания у ратуши — похожего то ли на башню, то ли на миниатюрную обсерваторию, — Александра вдруг остановилась:

— Стойте. А вы слышали, что из морга что-то пропало?

— Из морга? — переспросила Несси. — Там вообще что-то бывает, кроме запаха и тишины?

— Вообще-то, это здание ещё друиды строили. — Александра говорила почти шёпотом. — Как храм звёзд или что-то в этом духе. А потом, как водится, приспособили под хранение тел.

— Туристы, — добавил Тео, — постоянно путают. Думают, что это древняя обсерватория, заходят с камерами, а выходят с криками. Хотя, честно, ни один покойник им зла не желал.

— Так что там пропало? — спросила Несси.

— Тело. — Тео понизил голос. — Его нашли месяц назад в пещере. Оно не поддавалось некромантии. Даже преподаватели из университета ничего не смогли выяснить. Его хотели передать в музей — как уникальный феномен. А теперь его нет.

Люциус нахмурился:

— Слишком хорошо законсервированное тело… неподдающееся некромантии… в долине, где когда-то жили друиды… — Он провёл пальцем по воздуху, будто соединяя невидимые точки.

— Не говори это слово, — тут же перебила его Несси. — Если я ещё раз услышу «друид», я кого-нибудь превращу в жабу.

— Ладно. Не скажу. Но вы поняли.

Тео прищурился:

— А ты вообще откуда это всё знаешь?

— Я? — Люциус сделал лицо воплощённого недоумения. — Просто… интересуюсь историей…

И он снова облизнул леденец, с абсолютно невиноватым видом.

Первые странности

Школа полностью погрузилась в подготовку к фестивалю «День друидов». Коридоры были увешаны гирляндами из высушенных трав и связками дубовых веток. Учителя носились между классами с коробками реквизита, а ученики с трудом удерживали в головах сценарии старинных ритуалов, которые должны были сыграть перед жителями города.

Группе Несси, Люциуса, Тео и Александры выпал «Обряд Перехода» — тихий и спокойный ритуал с танцами, пением, символами и подношениями. Казалось, всё было легко и понятно, пока они не начали репетировать.

— Стой! — Тео схватился за голову, глядя на Люциуса. — Что ты делаешь?

— Исполняю танец связи с силами природы, — невозмутимо ответил Люциус, закручиваясь на месте и изображая руками что-то среднее между танцем и попыткой поймать невидимую муху.

— Больше похоже, что ты пытаешься связаться с кондитерской, — проворчала Александра, собирая распущенные для ритуала волосы в привычный тугой хвост. — Или вызвать дух шоколадного торта.

Несси только вздохнула, мысленно проклиная себя за решение привести Люциуса в школу.

Потом началась история с рунами. В старых книгах было множество схем и указаний, как правильно наносить магические знаки. Но Люциус проявлял удивительное творческое упорство.

— «Древо жизни», — читала Александра с древнего свитка, внимательно сверяясь с текстом. — Так, внимательно. Берём руну «дуб». Одна вертикальная линия вверх, две короткие линии направо. Всё просто, даже первоклассник справится.

Люциус сосредоточенно выводил знаки на пергаменте. Через минуту он отложил перо и самодовольно откинулся на спинку стула.

Тео заглянул ему через плечо и нахмурился: — Погоди… Это что такое у тебя на ветках висит?

— Плоды, — с непоколебимой уверенностью ответил Люциус. — Символ урожая и изобилия.

— Серьёзно? По-моему, это котёл с гречкой.

— Может, друиды любили гречку, — пожала плечами Несси, стараясь не рассмеяться.

— Вот именно, — кивнул Люциус, старательно сохраняя серьёзность. — Изобильный урожай, сытый год.

Александра тихо вздохнула и покачала головой:

— Ну ладно, пусть будет гречка. Но на сцену с таким шедевром не выходи, пожалуйста. Перерисуй ещё раз.

Когда они закончили с рунами, настало время репетировать подношения духам. На столе стояла большая тарелка с засушенными травами, кореньями и орехами. Александра только отвернулась, как Люциус уже держал в руках какой-то корешок и хрустел им, словно печеньем.

— Эй, ты что делаешь? — всполошилась Александра, повернувшись обратно. — Это же ритуальное подношение!

— Я знаю, — невозмутимо сказал Люциус, продолжая жевать. — Просто помогаю духам.

— Как именно ты им помогаешь? — недоверчиво спросил Тео.

— Проверяю, чтобы было вкусно. Если духам не понравится, они ведь обидятся. А я как раз отвечаю за контроль качества.

Он улыбнулся так обаятельно и искренне, что даже Александра на секунду растерялась и перестала сердиться.

Несси отвернулась, чтобы не выдать себя улыбкой, но плечи её заметно задрожали от смеха. Александра только вздохнула и негромко заметила:

— Иногда мне кажется, что твой кузен из тех мест, где законы природы работают немного иначе.

Люциус серьёзно кивнул:

— Так и есть. Ты даже не представляешь, насколько иначе.

Тео продолжал бросать сердитые взгляды в сторону Люциуса, явно не понимая, почему этот новичок так сильно действует ему на нервы. Впрочем, Люциус, кажется, даже не замечал этого и невозмутимо продолжал рассматривать засушенные листья на стенах.

— Кстати, — вдруг заговорила Александра тихо, будто опасаясь, что их подслушивают. — Возвращаясь к пропавшему телу из морга… Говорят, никто даже не видел, как оно исчезло. Просто открыли дверь — а там пусто.

Несси внимательно посмотрела на неё:

— Совсем пусто?

— Совсем, — подтвердила Александра. — А ведь вокруг стояла стража, да и некроманты работали круглосуточно. Теперь эти некроманты как будто совсем странными стали. Один из них вчера целый день просидел на крыше ратуши, читал вслух какие-то древние друидские стихи. Его пытались снять, но он заявил, что у него «важная беседа с ветром».

Тео нервно хмыкнул и переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно.

— А сегодня утром на стенах зданий начали появляться странные знаки, — продолжила Александра ещё тише, оглядываясь, будто говорила не о городских слухах, а выдавала какую-то важную тайну. — У старой библиотеки, у башни с часами и даже у нашей школы. Их пытались стереть, но ничего не вышло — как будто впитались в камень.

— Что значит «пытались стереть»? — удивился Тео.

— Городские службы пробовали даже кислоту и заклинания очищения. Но знаки всё равно проявляются снова. Говорят, они как будто двигаются, если долго на них смотреть.

Несси почувствовала, как по спине пробежал холодок:

— Двигаются? — повторила она. — Это как?

— Маленькие дети вообще говорят, что знаки «дышат». Смотрят на них и утверждают, что символы медленно пульсируют, будто кто-то внутри них медленно дышит.

— Чудесно, — пробормотал Тео, поёживаясь и глядя куда-то в сторону тёмных окон школьного коридора. — Нам, значит, мало фестивальной суматохи. Теперь ещё и ожившие стены с призраками.

Люциус молчал, внимательно слушая каждое слово. В его глазах мелькнуло нечто странное — словно он знал что-то, чего никто другой не мог знать. Но в следующий момент он снова стал беззаботным и улыбнулся своей привычной загадочной улыбкой, будто не воспринимал происходящее всерьёз.

Только Несси заметила, как на секунду сжались его пальцы, будто он пытался удержать что-то, что вырывалось наружу.

— Люка, всё в порядке? — тихо спросила Несси, заметив его напряжённое лицо.

Люциус не ответил, но Несси видела, что он сжимает в кулаке недоеденный орешек так, будто пытается его раздавить.

— А ещё… — Александра замолчала и снова огляделась, будто опасалась чужих ушей. — Сегодня утром кто-то оставил записку на стене ратуши. Текст странный: «Он возвращается с благодарностью и жаждой. Берегите имена».

— «Берегите имена»? — не понял Тео. — Это ещё зачем?

— Не знаю, — Александра слегка пожала плечами, и её обычно уверенный голос прозвучал неуверенно. — Но звучит жутковато. Как будто имя могут украсть…

Несси бросила быстрый взгляд на Люциуса. Тот вдруг замер совершенно неподвижно, глядя куда-то сквозь стены, словно там, за обычной школьной суетой, разворачивалось нечто, доступное только его взгляду. Глаза его были серьёзны, а лицо выглядело странно напряжённым и взрослым — совсем не таким, каким оно казалось обычно.

— Ты знаешь, о чём речь? — спросила Несси почти шёпотом.

Люциус на секунду прикрыл глаза, а когда снова их открыл, Несси увидела в них знакомый осторожный блеск — тот самый, который всегда появлялся, когда демон начинал что-то скрывать.

— Не уверен, — медленно произнёс он. Голос его звучал тихо и глухо, будто слова шли издалека. — Но если это действительно то, о чём я думаю, тогда здесь могут начаться серьёзные неприятности. Слишком серьёзные, чтобы шутить.

Несси почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Что это «то самое»? — тихо спросила она.

Люциус промолчал, а потом с видимым усилием улыбнулся — улыбкой неестественной, напряжённой, как будто он сам заставлял себя оставаться спокойным.

— Пока не знаю точно, — сказал он с деланным спокойствием. — Давай просто доиграем наш друидский спектакль, ладно?

Несси кивнула, стараясь выглядеть уверенно. Но внутри неё вдруг поселилось тревожное чувство: история, которая должна была оставаться всего лишь безобидной городской новостью, теперь превращалась во что-то гораздо более пугающее и совершенно непредсказуемое.

Расследование

После их разговора весь оставшийся урок прошёл странно. Люциус молчал и задумчиво смотрел в одну точку, Тео с Александрой украдкой переглядывались, явно пытаясь понять, что происходит.

Когда прозвенел долгожданный звонок на перемену, все четверо остались в классе, словно понимая без слов, что им нужно поговорить.

Перемена началась в непривычно глухом молчании. Даже обычно говорливый Тео только постукивал пальцами по столу, тревожно поглядывая в окно. Александра задумчиво листала учебник, явно не вчитываясь в текст. Агнесса нервно перебирала прядь волос и пыталась понять, почему ей вдруг стало так тревожно.

— Все пока видят только верхушку. — проговорил Люциус. — А это… глубже. Слишком древнее, чтобы они заметили сразу.

— Может, не стоит в это лезть? — осторожно спросила Несси. — Если там действительно что-то серьёзное, взрослые справятся.

— А если не справятся? — тихо спросил Люциус, не отрывая взгляда от стола. Голос его прозвучал как-то иначе — непривычно глухо и серьёзно.

Несси подняла на него глаза, удивлённая таким тоном. Люциус редко говорил всерьёз, а когда это случалось, обычно следовали неприятности.

— В смысле, не справятся? — Тео попытался усмехнуться, но улыбка получилась натянутой и нервной. — Там же мэр, некроманты, профессора из университета…

— Вот именно, — перебил его Люциус, наконец поднимая глаза. — Там некроманты, профессора и политики. Они привыкли иметь дело с обычной магией. Но то, что сейчас просыпается… Это совсем другое.

Александра чуть нахмурилась и внимательно посмотрела на Люциуса:

— А ты откуда знаешь?

— Поверь мне, — он снова опустил взгляд, будто говорил самому себе, — Я — знаю. Это что-то древнее. Очень древнее. Если бы это было просто чьей-то шуткой, её бы уже давно остановили. Но сейчас… я знаю, что медлить нельзя.

В комнате снова повисла тревожная пауза. Тео открыл, чтобы спросить, откуда Люка это знает, но поймал его взгляд, неожиданно для себя самого смутился, промолчал, и лишь снова постучал пальцами по столу.

— Я не говорю, что это не опасно, — медленно продолжил Люциус, чувствуя, что они почти готовы ему поверить. — И я не говорю, что это наша обязанность. Но если взрослые не успеют разобраться вовремя, мы можем оказаться единственными, кто хотя бы попробовал.

Несси ощутила неприятный холодок в животе и тихо спросила:

— Что значит «древнее»?

Люциус на секунду сжал губы. Его глаза снова стали непривычно серьёзными и глубокими — не такими, какими бывают у обычного мальчишки, а как будто в них промелькнула тень чего-то совсем иного.

— Даже в аду есть правила, — негромко произнёс он, подбирая слова. — Они суровые, иногда жестокие, но понятные. А вот те, кто был до того, как появился Ад… — он сделал паузу и произнёс с едва заметным напряжением, — они не играют по правилам вообще.

Александра нахмурилась ещё сильнее и наклонилась вперёд:

— Ты сейчас о ком?

— Я бы сказал, но пока не уверен, — уклончиво ответил Люциус. — Но чем больше мы медлим, тем больше он будет набирать силу.

— «Он»? — переспросил Тео, уже не скрывая беспокойства. Чувствовалось, что он уже поверил Люциусу.

Люциус слегка кивнул:

— Я бы и сам предпочёл подождать, пока взрослые во всём разберутся, но поверьте — время уже против нас.

Несси почувствовала, что в его голосе есть что-то большее, чем он говорит. Люциус, её непредсказуемый демон-стажёр, скрывал что-то важное. Но теперь она понимала, что он делает это не ради забавы, а ради того, чтобы их уберечь.

— Что ты предлагаешь? — тихо спросила она, решив довериться ему.

Люциус на секунду замялся, а потом негромко произнёс:

— Нам нужно самим разобраться, что именно происходит. Нужно узнать, кто это, чего он хочет, и главное — как его остановить, прежде чем он станет слишком сильным. Другого выбора у нас нет.

Тео глубоко вздохнул, явно понимая, что назад дороги нет, и посмотрел на Александру:

— Мы что, займёмся собственным расследованием?

Александра кивнула с решимостью в глазах:

— Похоже, придётся.

Несси посмотрела на Люциуса. Демон-стажёр выглядел непривычно серьёзным, даже мрачным. Он встретил её взгляд, слегка кивнул и произнёс почти шёпотом, так, чтобы услышала только она:

— Поверь, я бы не предлагал это, если бы был другой выход. Но сейчас… мы единственные, кто может спасти Хексенберген от того, что пробуждается.

Несси кивнула, понимая, что отступать поздно, и тихо сказала:

— Ладно, Люка. Мы справимся.

Александра пристально посмотрела на демона и спросила:

— Кто ты, Люциус?

— Пока неважно.

Люциус впервые за разговор слегка улыбнулся, хотя в его улыбке не было прежней беззаботности. И Несси почувствовала, что именно сейчас их приключение перестало быть игрой, превратившись во что-то большее, опасное и совершенно реальное.

После разговора на перемене стало очевидно, что просто ждать и надеяться уже не получится. Александра сразу же взяла на себя роль лидера.

— Итак, начнём с классики, — объявила она, уверенно поглядывая на друзей. — Нам нужны древние хроники. Если мы найдём упоминания о подобных символах или о телах, не поддающихся некромантии, сразу станет понятно, с чем мы столкнулись.

Тео согласно кивнул:

— Тогда нам в городской архив или библиотеку. Там есть записи, сделанные самими друидами.

— Записи — это прекрасно, — задумчиво сказал Люциус с непонятным выражением лица, — но иногда важнее бывает не то, что великие мудрецы писали о своих битвах, а то, что они варили себе на обед.

Наступила короткая тишина. Несси посмотрела на Люциуса с удивлением:

— В смысле — обед?

— В прямом, — подтвердил Люциус серьёзно. — Все обычно ищут информацию о тайных ритуалах в летописях и военных хрониках. Но магия, которая пробуждается сейчас, очень древняя и особенная. Такая, что её не писали в книгах о сражениях, а хранили в заметках поваров и лекарей. В простых рецептах и бытовых записях.

Александра задумчиво нахмурилась:

— Вообще-то это звучит логично. Древние друиды могли скрывать важные заклинания там, где никто и не стал бы искать. Хорошо, давайте проверим.

Городская библиотека сегодня показалась им тихой и напряжённой. Ребята склонились над старинными, пожелтевшими от времени страницами. Люциус сидел в стороне, делая вид, что лениво перелистывает какую-то книгу. На самом деле он напряжённо следил за друзьями, тихо направляя их поиск незаметными замечаниями и наводящими вопросами.

Александра вдруг вскрикнула от неожиданности:

— Вот оно!

Все тут же подскочили и сгрудились вокруг неё. Она осторожно водила пальцем по старому пергаменту, расшифровывая текст:

— «Зелье сна для бодрого ума. Позволяет уйти в полусон на века, сохраняя рассудок ясным и направляя сознание к великому открытию: новому знанию, заклинанию или даже… истинному имени».

Она запнулась, перечитывая снова:

— Но тут есть пометка. «Осторожно: бывают умы, возвращающиеся просветлёнными, но бывают и изломанными. Те, кто увидели слишком много, не зная, как с этим жить».

Все замолчали, обдумывая услышанное. Тео нервно вздохнул:

— Это звучит как то, что могло произойти с нашим пропавшим из морга. Он ведь мог быть одним из тех, кто принял такое зелье и заснул надолго, а потом…

— Проснулся, — тихо закончила Несси, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — С изломанным умом…

Люциус снова посмотрел куда-то в сторону, словно мысленно подтверждая свои догадки, но вслух ничего не сказал.

— Нам нужно срочно рассказать об этом мэру, — решительно сказала Александра. — Если это действительно древний друид, проснувшийся после тысячелетнего сна, это может стать очень серьёзной проблемой.

— Думаешь, нас кто-то послушает? — с сомнением спросил Тео. — Мы же всего лишь школьники.

— Даже если не послушают, мы хотя бы попробуем, — твёрдо сказала Александра. — Пошли, не будем терять времени.

Когда ребята побежали из библиотеки к зданию городской ратуши, Люциус слегка отстал, глядя им вслед с серьёзным, почти тяжёлым взглядом. Он понимал, что времени становится всё меньше, и если городские власти не прислушаются к детям сейчас, то он сам должен будет вмешаться. Он — демон, знающий об угрозе, — оказался единственным, кто понимает всю серьёзность ситуации и готов противостоять древнему и непредсказуемому злу.

Он глубоко вздохнул, поправил воротник школьной формы и ускорил шаг, нагоняя друзей. Теперь он уже точно знал, что отступать некуда.

В городской ратуше царил хаос. Клерки бегали с бумагами, мэрия гудела, как потревоженный улей. Несси и её друзья едва пробились через коридоры к кабинету мэра, но он только раздражённо махнул рукой, даже не взглянув на них.

— Дети, у нас чрезвычайная ситуация! — крикнул секретарь, перекрывая гул голосов. — Сейчас не время для школьных шуток.

Они вышли на улицу подавленные и растерянные. Александра была возмущена:

— Они не хотят нас слушать! Мы же нашли ответ!

— Взрослые всегда думают, что они самые умные, — проворчал Тео.

Несси тихо шла рядом с Люциусом, поглядывая на его задумчивое лицо.

Вдруг демон вздохнул и сказал как ни в чём не бывало:

— Что ж, мэрия мэрией, а мой первый школьный день никто не отменял. Несси, ты мне обещала пирожные. Друиды, конечно, это серьёзно, но шоколадные пирожные сами себя не съедят.

Несси изумлённо уставилась на него:

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — ответил Люциус. — Поверь, шоколад отлично лечит нервы и способствует размышлениям.

Друзья распрощались у школьных ворот. Тео, мрачный и задумчивый, пошёл вместе с Александрой, которая тихо, но уверенно рассуждала о том, что завтра нужно снова попытаться поговорить со взрослыми. Несси и Люциус отправились в сторону дома, решив, что пирожные помогут им снять напряжение и разобраться в происходящем без лишних ушей.

В маленькой кофейне «Ведьмино счастье» пахло кофе и свежей выпечкой, а из окна открывался уютный вид на старинную площадь. Когда перед ними, наконец, появились пирожные, Люциус, вдруг став серьёзным, наклонился к Несси и сказал негромко:

— А теперь слушай внимательно. Нам действительно нужно кое-что обсудить. И это уже не школьные игры.

Несси почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Она посмотрела на него во все глаза:

— Ты о чём?

Люциус нахмурился и, чуть понизив голос, продолжил:

— Я не мог сказать этого при остальных. Это друид, которого случайно разбудили некроманты. И он не просто старый маг, который немного сошёл с ума после сна. Он — тот, кто готовил это сотни лет.

— Что именно готовил? — тихо спросила Несси.

— Он хочет узнать истинное имя долины, в которой стоит Хексенберген. Если ему это удастся, он сможет замкнуть город в отдельную, личную реальность.

Несси нахмурилась, не совсем понимая, и медленно спросила:

— Ты хочешь сказать, он создаст себе карманную Вселенную?

Люциус медленно покивал ей головой. Потом добавил:

— А ещё хочу сказать, что он станет её богом.

Наступила тишина. Несси с ужасом смотрела на демона, не в силах вымолвить ни слова.

— Подожди… но это же невозможно. Люди, ведьмы, ангелы, демоны…

— Именно, — перебил её Люциус. — Если ему удастся провести ритуал, произнести истинное имя долины с тремя ключевыми артефактами-свидетелями, созданными в момент наречения, то больше никто не сможет вмешаться. Ни ведьмы, ни ангелы, ни демоны, ни даже политика. Хексенберген просто исчезнет с карты. Город замкнётся в магическую петлю, и мы навсегда окажемся запертыми.

Несси сглотнула и тихо спросила:

— Почему ты не сказал нам сразу?

Люциус посмотрел на неё с неожиданной серьёзностью:

— Потому что вы дети. И потому что этот древний друид не просто плохой маг. Он что-то, что существовало задолго до ваших законов и правил. И он… не соблюдает никаких правил. Если он победит, здесь больше не будет ни добра, ни зла. Только его безумие и его воля.

Несси вдруг тревожно посмотрела на Люциуса и спросила:

— Слушай, а ты не можешь, ну… обратиться к своим? Вызвать помощь из Ада?

Люциус с горькой усмешкой покачал головой:

— Конечно, могу. И если я это сделаю прямо сейчас, сюда мгновенно примчатся самые опытные и взрослые демоны, которые всё разрулят. Но попутно и нас с тобой хорошенько накажут за все эти мелочи вроде обмана, повторного призыва и моего фальшивого больничного. И поверь, друид по сравнению с моими начальниками может показаться просто милым сумасшедшим стариком.

Несси глубоко вздохнула и негромко спросила:

— Значит, нам самим придётся его остановить?

Люциус слегка улыбнулся ей, улыбкой горькой и непривычно взрослой:

— Да, Несси. Придётся. Потому что кроме нас с тобой, кажется, здесь этого никто сделать не сможет.

Несси покосилась на пирожные, которые теперь казались ей совсем неуместными. Люциус проследил за её взглядом и чуть мягче сказал:

— Но сначала съешь пирожное. Немного сладкого тебе не повредит.

Она улыбнулась ему, взяла пирожное и решительно откусила. Теперь у них был план. Пусть и страшный, но всё-таки план.

Доев пирожное и допив своё какао, она посмотрела в окно. Над Хексенбергеном собирались сумерки, укутывая крыши и башни густой тенью. Редкие фонари, выстроенные по краям площади, слегка мерцали.

Её взгляд вдруг остановился на одинокой фигуре, стоявшей неподалёку от ратуши. Она и внимательно пригляделась.

— Подожди, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Кажется, это некромант. Тот самый, про которого Александра рассказывала.

Люциус чуть прищурился, разглядывая мрачного мужчину с бледным лицом и усталым взглядом, который смотрел в пустоту, будто там могли быть ответы на все его вопросы.

— Выглядит обычным. Даже немного грустным, — осторожно сказала Несси, глядя на демона. — Что с ним могло случиться?

— Ничего хорошего, — негромко ответил Люциус. — Некроманты слишком восприимчивы к старинным текстам. Он прочёл то, чего не должен был читать.

— Что значит «не должен»? — встревоженно переспросила Несси.

Люциус задумчиво помолчал и наконец тихо объяснил:

— Понимаешь, есть такие заклинания… Очень древние и очень неприятные. Их никогда не произносят те, кто хочет получить от них пользу. Иначе магия тут же накажет их самих.

Несси нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова.

— Значит, друид не мог прочитать это сам?

— Именно. И поэтому он нашёл того, кто мог сделать это за него, совершенно случайно и ничего не подозревая, — произнёс Люциус. — Некроманты идеально подходят для таких вещей. Они настолько сосредоточены на текстах, настолько привыкли к близости с чужой смертью, что почти не воспринимают их всерьёз. Они читают древние языки легко, почти не задумываясь. Для магии они — идеальные исполнители: безразличные, точные и безопасные.

Некромант вдруг поднял голову, словно почувствовав, что его обсуждают. Взгляд его на мгновение скользнул по пустой площади, пересёк её и, казалось, встретился с взглядом Несси. Но через секунду мужчина снова посмотрел в пустоту, будто забыл о случайном впечатлении.

— Ты хочешь сказать, — медленно сказала Несси, — что друид это всё запланировал две тысячи лет назад? Оставил этот текст там, где кто-то мог его найти и прочитать?

— Именно так, — серьёзно сказал Люциус. — Он наверняка создал все условия: разместил старинный пергамент рядом с записями, которые кто-то должен был прочесть. Свеча с особым ароматом, древний стих на вид совершенно безобидный, но на деле — тщательно замаскированное заклинание пробуждения. И всё это некромант прочитал, не имея ни малейшего представления, к чему это приведёт.

Несси тихо ахнула, ощутив, как холод пробегает по спине. Она снова взглянула на некроманта. Теперь этот мужчина казался ей фигурой трагической — человеком, ставшим инструментом в руках пробудившегося древнего мага.

— Но ведь он может повторить это снова, — прошептала она. — Подсунуть кому-то ещё один текст. Например, заставить кого-то произнести истинное имя долины?

— Да, — ответил Люциус мрачно. — Думаю, именно это он и планирует. Никто не сможет остановить человека, который даже не подозревает, что произносит заклинание. И магия не накажет того, кто просто «читает вслух», не имея в виду что-то конкретное.

Несси тревожно посмотрела на Люциуса и тихо спросила:

— И как нам теперь его остановить?

Люциус ненадолго задумался, потом серьёзно ответил:

— Пока нам нужно понять, как он собирается узнать это имя. Чем быстрее мы это выясним, тем больше шансов предотвратить то, что он задумал.

Несси медленно кивнула, снова осторожно взглянув на некроманта. Он всё так же неподвижно стоял, будто сама жизнь остановилась вокруг него.

На следующее утро Александра, Тео, Люциус и Несси встретились в школе задолго до начала уроков. День ещё не начался по-настоящему, поэтому школьные коридоры казались подозрительно тихими и даже немного загадочными.

Тео развернул на парте подробную карту города, гораздо лучше той, которую продавали туристам. Александра, деловая и сосредоточенная, разложила перед собой выпуски городской газеты с фотографиями символов, появлявшихся на стенах зданий города.

— Так, — решительно начала она, — посмотрим ещё раз. Где появлялись знаки?

Несси с любопытством наклонилась к карте, а Люциус чуть отстранился, внимательно наблюдая за происходящим со стороны.

— Здесь, — Александра ткнула пальцем в центральную площадь. — Возле ратуши, затем библиотека, старая часовая башня…

Постепенно места, на которые она указывала на карте, начали складываться в определённый узор.

— Вы это видите? — вдруг прошептала Несси, нахмурившись и осторожно очерчивая пальцем контуры города. — Это не просто знаки. Они ведь выстраиваются в какой-то рисунок или схему!

Тео быстро достал карандаш и аккуратно расставил отметки на карте. Александра, прикусив губу, вытащила из стопки книг ещё одну карту — копию карты, которая была намного старше той, что принёс Тео.

— Посмотрите сюда, — голос её слегка дрожал. — Это древняя друидская карта долины. И если мы наложим на неё рисунок…

Несколько секунд ребята напряжённо молчали, сравнивая карту с рисунком, который только что получился.

— Места силы, — прошептал Люциус, неожиданно серьёзным голосом, совершенно не похожим на его обычный ленивый тон. — Символы появляются на пересечениях древних энергетических линий. Это значит, что друид готовится к чему-то большому, очень большому.

— Но зачем ему так явно отмечать места силы? — спросил Тео.

— Потому что это не просто отметки, — сказал Люциус тихо. — Он активирует точки. Каждая из этих точек — часть большой системы. И когда он закончит…

— Город окажется у него в руках, — закончила Агнесса, глубоко вздохнув. — И не только город. Вся долина.

Александра, не в силах удержать нервную шутку, улыбнулась и сказала:

— Знаете, если бы это был квест, я бы искала места, где он ещё не успел поставить знак, и ждала его там.

Она ожидала, что остальные улыбнутся или отмахнутся от этой мысли. Но Люциус не смеялся. Вместо этого он серьёзно посмотрел на неё и кивнул:

— Вообще-то, это отличный план. И, пожалуй, единственно возможный.

Все замолчали, посмотрев на Люциуса. Тот продолжил уже без иронии:

— Если мы узнаем, где он появится в следующий раз, у нас будет шанс его остановить.

Тео быстро проверил свежие новости на сайте ратуши и тихо произнёс:

— Осталось ещё пять точек, где он не успел поставить знаки.

— Тогда что мы ждём? — резко сказала Александра. — Нужно разделиться и ждать его там.

Но Люциус покачал головой:

— Нельзя разделяться. Даже если вы втроём окажетесь против него, вы не справитесь. Он слишком силён.

— А ты? — вдруг спросил Тео, впервые вслух выражая мысль, которая давно витала в воздухе. — Ты-то сможешь?

Люциус внимательно посмотрел на него и после короткой паузы ответил:

— Возможно. Не уверен на сто процентов, но шанс есть.

Наступило напряжённое молчание, прерываемое лишь лёгким шуршанием бумаги. Несси первой нарушила тишину:

— Тогда нужно снова попробовать предупредить мэра и полицию. Пусть они отправят самых сильных колдунов к оставшимся местам силы.

Люциус скептически посмотрел на неё:

— Поверь, чтобы остановить такого друида, нужен не один колдун, а целая команда. И не факт, что они справятся даже тогда.

— Но попробовать мы обязаны, — твёрдо сказала маленькая ведьма. — Это лучше, чем ничего.

Александра вздохнула, посмотрела на часы и сказала:

— Значит, решено. Прогуливаем первый урок и идём прямо в ратушу.

Тео поднял бровь и насмешливо заметил:

— И это говорит самая правильная девочка во всей школе?

«Правильная девочка» резко повернулась к нему и ответила с неожиданной решимостью:

— Если вообще бывает время нарушать правила, то это время наступило сейчас.

Друзья быстро собрали вещи и двинулись к выходу. В голове у каждого была одна и та же мысль: если они не остановят друида сейчас, то завтра у них может уже не быть шанса. И ни одной нормальной перемены, урока или пирожного больше не будет.

— Надеюсь, нас не выгонят за прогулы, — пробормотал Тео, уже выходя за дверь.

— Если мы не справимся, школа станет последней из наших проблем, — тихо произнёс Люциус, закрывая дверь за собой.

Возле ратуши было шумно и оживлённо: то тут, то там мелькали встревоженные лица взрослых — чиновники, колдуны, полиция. Все выглядели очень занятыми и важными, почти не замечая маленькую группу подростков, которая решительно направилась к входу.

— Нам срочно нужно поговорить с мэром или с начальником полиции! — смело заявила Александра охраннику у дверей.

Тот посмотрел на них с недоверием, затем устало сказал:

— Дети, у нас здесь чрезвычайная ситуация. Идите в школу, там безопаснее.

— Но у нас важная информация! — не отступал Тео. — Мы знаем, что происходит в городе, и можем помочь!

— Пожалуйста, — добавила Несси тихо, но настойчиво. — Это правда очень важно.

Охранник поколебался, затем вздохнул и проводил их до ближайшего свободного помощника мэра — молодого человека в строгом костюме и очках, которые он постоянно поправлял.

— Что у вас случилось? — спросил он с вежливой улыбкой, явно не воспринимая школьников всерьёз.

— Мы знаем, что все эти символы на улицах — это не просто вандализм, — начала Александра, стараясь говорить быстро и убедительно. — Это древняя друидская магия. Кто-то пытается использовать места силы, чтобы захватить город. И мы точно знаем, где он появится в следующий раз!

Молодой помощник улыбнулся ещё шире и понимающе покивал:

— Очень интересно. И вы всё это сами выяснили?

— Да, сами, — твёрдо ответил Тео. — Мы сравнили старинные карты и новые символы. Посмотрите сами!

Он положил на стол карту, испещрённую пометками и стрелками. Помощник мэра мельком взглянул на неё и снова улыбнулся:

— Молодцы, очень похвально. Но этим уже занимаются профессионалы. Наши лучшие некроманты и специалисты по древним магиям.

— Вы нас не поняли, — снова попыталась Александра, чувствуя, как её охватывает раздражение. — Там настоящий древний друид, который собирается использовать магию и закрыть город в отдельной вселенной!

— Да-да, — с мягким снисхождением повторил помощник мэра, поправляя очки. — Не беспокойтесь, ситуация под контролем. Если хотите помочь, идите домой и не мешайте профессионалам.

Он встал, давая понять, что разговор окончен. Ребята, переглянувшись, медленно вышли из кабинета.

Оказавшись на улице, они в растерянности остановились.

— И это всё? — пробормотала Несси. — Они просто нас не слушают?

— Конечно, нет, — тихо сказал Люциус. — Взрослые не привыкли воспринимать детей всерьёз. Им проще думать, что они умнее.

— Что нам теперь делать? — спросил Тео, беспомощно оглядываясь по сторонам.

— Нам нужно самим остановить друида, — спокойно сказала Александра, сжав губы.

— Ага, прекрасно, — мрачно ухмыльнулся Люциус. — Звучит просто великолепно. Осталось только выяснить, как именно это сделать, и желательно раньше, чем город исчезнет.

Наступило короткое молчание. Потом Несси глубоко вздохнула и твёрдо сказала:

— Значит, действуем сами. В конце концов, у нас есть Люциус.

Три пары глаз тут же посмотрели на Люциуса с надеждой. Демон, притворяющийся школьником, вздохнул и закатил глаза:

— Не то чтобы у нас был большой выбор, — ответил он с обречённым видом. — Но если мы облажаемся, то вы больше никогда не получите пирожных. Потому что пирожных больше не будет вообще.

Несси улыбнулась, несмотря на серьёзность ситуации, и тихо сказала:

— Значит, нам точно нельзя облажаться.

Решение было принято быстро, и компания торопливо направилась к ближайшему месту силы, отмеченному на карте — к Птичьей башне. Это была единственная сохранившаяся башня старой городской стены, и название её объяснялось не столько древними легендами, сколько простым фактом: птицы почему-то очень любили вить там свои гнёзда, будто чувствуя какую-то особенную магию этого места.

Когда они приблизились к башне, все четверо невольно замедлили шаг, глядя вверх. Над входом, на старых каменных стенах, виднелся свежий, едва заметно мерцающий символ.

— О нет… — выдохнула Александра, глядя на знак широко раскрытыми глазами. — Мы опоздали.

— Что это за символ? — тихо спросил Тео, инстинктивно понижая голос.

— Это знак Третьего Круга, — ответил Люциус, и голос его звучал так мрачно и серьёзно, что у Несси по спине пробежали мурашки. — Это высшая друидская магия. Такие символы используют только в самых крайних случаях, когда на кону стоит что-то очень-очень важное.

Он замолчал, глядя на знак. В глазах его мелькнула тень беспокойства, затем гнев — и тут же вокруг его тела появилось слабое, едва заметное свечение, похожее на пламя, которое тут же начало усиливаться.

Несси первой заметила это и быстро схватила Люциуса за руку, резко разворачивая его лицом к себе и отводя в сторону.

— Люка! — прошипела она, быстро поглядывая на Тео и Александру, которые всё ещё с тревогой изучали знак. — Твоя аура! Успокойся, они сейчас увидят!

— Я знаю, — процедил он сквозь зубы, стараясь справиться с эмоциями. — Просто я не думал, что всё зайдёт так далеко.

— Дыши! Или как там вы, демоны, успокаиваетесь, — тихо, но настойчиво приказала Несси, прикрывая его собой от взглядов одноклассников.

Люциус прикрыл глаза и застыл без движения. Его аура постепенно погасла. Он бросил короткий взгляд на Несси и пробормотал тихо, почти с отчаянием:

— Дела наши — не очень. Если этот знак здесь, значит, он уже нашёл первый артефакт. Осталось ещё два. Всего два… и тогда будет уже поздно.

— Поздно? — с тревогой переспросила Несси. — Ты уверен, что нет никакого способа его остановить?

Люциус покачал головой, избегая смотреть ей в глаза:

— Не знаю. Но лучше всего вам втроём уехать из города. Чем дальше, тем лучше. Я постараюсь сделать то, что могу, но я не хочу, чтобы вы рисковали.

— Что?! — голос Несси прозвучал громче, чем она планировала. — Ты думаешь, я просто сбегу?

К ним подошли Тео и Александра, и было ясно, что они всё слышали. Лицо Тео выглядело одновременно удивлённым и решительным, Александра же смотрела на Люциуса с внимательным и проницательным взглядом.

— Мы, конечно, ещё не совсем понимаем, кто ты такой, Люциус, — спокойно сказала Александра, — и надеемся, когда-нибудь ты нам это расскажешь. Но что бы там ни происходило, оставлять тебя здесь одного мы точно не собираемся.

— Именно, — добавил Тео с неожиданно серьёзным выражением лица. — К тому же, этот городок нам тоже нравится. И если тут станет опасно, мы должны разобраться, что происходит, а не убегать.

Люциус молча посмотрел на трёх подростков, которые стояли рядом с ним, демонстративно не собираясь уходить. Вздохнул и слегка улыбнулся, хотя улыбка вышла невесёлой и горькой:

— Значит, вы точно решили влезть в эту историю до конца?

— Точно, — твёрдо сказала Несси. — И не вздумай нас переубеждать.

Люциус покачал головой, не в силах скрыть лёгкой гордости, смешанной с тревогой:

— Тогда приготовьтесь. Потому что дальше будет только хуже.

Они переглянулись, а затем молча взглянули на символ Третьего Круга, мерцающий над ними на каменной стене Птичьей башни, словно предупреждение о том, что им предстоит столкнуться с чем-то по-настоящему опасным, древним и могущественным.

Зельеварение

Утренний Хексенберген сонно протирал глаза, над черепичными крышами медленно ползли лёгкие туманы, школьный двор пустовал, а в библиотеке, где обычно пахло запылёнными фолиантами, мятным чаем и старой кожей переплётов, четверо заговорщиков сгрудились вокруг низкого столика.

— Значит, план такой, — тихо сказал Люциус, открывая блокнот, исписанный изящным, но слегка нервным почерком. — Мы варим зелье. Сегодня. На уроке зельеварения.

— Ты уверен, что твой план сработает? — Несси нахмурилась, перебирая страницы какой-то древней книги с закладками из чайных салфеток. — Что, если мы просто сварим сироп от кашля или случайно усыпим весь класс?

— Ну, как бы… — Люциус задумался. — Даже если это будет сироп от кашля, он явно будет необычным. И, возможно, немного вечным.

— Люка! — в голосе Несси зазвенело предостережение. — Это не смешно. Мы же хотим усыпить древнего сумасшедшего друида!

— Расслабься, — демон пожал плечами. — Всё под контролем. Рецепт мы восстановили по записям. Большинство ингредиентов есть в кабинете мадам Пфлюгель. Остальное я… нашёл.

— Где? — подозрительно спросила Александра.

— В буфете. В основном, — невозмутимо ответил Люциус. — Но если ты решишь, что в этом зелье есть что-то несъедобное — ты будешь права.

— Прекрасно, — пробормотал Тео. — Значит, теперь у нас будет зелье, которое может либо усыпить мага на две тысячи лет, либо вывести из строя всю школу на неопределённое время. Любопытный диапазон.

— Послушайте, — мягко перебил их Люциус. — Я сам такие вещи пил. Правда, случайно. Но эффект запоминается. Так что поверьте: если друид его глотнёт — он выспится до следующего ледникового периода.

Несси неуверенно кивнула, но взгляд у неё остался тревожным. Она посмотрела на термос Тео, в котором сегодня должно было оказаться зелье, и снова спросила:

— А ты точно уверен, что мы всё правильно поняли и оценили?

Люциус посмотрел на неё серьёзно и с неожиданной мягкостью сказал:

— Никто никогда не бывает уверен. Но иногда всё равно приходится действовать.

— Всё равно не понимаю, — пробормотала Несси, поднимаясь по лестнице к кабинету зельеварения. — Почему именно на уроке? Это же… ну, мягко говоря, безумно.

— Потому и гениально, — ухмыльнулся Люциус. — Посмотри на это с другой стороны. У нас под рукой будет всё необходимое: регулируемый котёл, температурные заклинания, компоненты из закрытого шкафа мадам Пфлюгель…

— И куча глаз, — мрачно добавила Александра. — Включая глаза самой мадам Пфлюгель, которая может заметить любое движение не в её темпе и превратить тебя в тыкву. Без шансов на обратное заклинание.

— Ну, я и не говорил, что это будет просто, — пожал плечами демон. — Но времени у нас больше нет. Он уже нашёл один артефакт. Второй — вопрос ближайших дней. А если найдёт третий — то всё. Здравствуй, замкнутая в кольцо реальность с древним психом во главе.

— Почему бы не сварить зелье после уроков? — вмешался Тео. — Остаться в классе, сказать, что забыли перчатки, и… бах?

— Во-первых, — начал Люциус, загибая пальцы, — директор уже думает, что мы слегка поехали на фоне фестиваля. Во-вторых, допуск в лабораторию вне уроков только у старшекурсников. В-третьих, шкаф с ингредиентами мадам Пфлюгель лично закрывает на чары, которые распознают, кто пытается их открыть. И если это будет кто-то не из списка — шкаф начнёт орать. Очень громко.

— То есть нам остаётся только один вариант, — вздохнула Несси. — Действовать прямо на уроке, под носом у самой подозрительной преподавательницы в школе.

— Ну, не под носом, а… где-то сбоку, — попытался смягчить ситуацию Люциус. — Главное — отвлечь внимание. И всё делать быстро.

— А если она поймёт, что мы что-то варим без рецепта?

— Тогда ты скажешь, что это… экспериментальный сироп от ментальных перегрузок у подростков. С капелькой лаванды. Или не скажешь. Просто улыбайся, и она ничего не заподозрит.

— Улыбаться у меня получается только, когда всё идёт по плану, — буркнула Несси.

— Тогда улыбайся впрок, — философски заключил Люциус и толкнул дверь класса. — Начинается весёлый урок зельеварения.

Класс зельеварения погружался в тихое бульканье котлов и шелест учебников. Воздух пах травами, мятой и лёгким страхом — всё как обычно.

— Сегодня мы варим базовое зелье бодрости, — объявила мадам Пфлюгель, поправляя огромные очки, которые постоянно сползали на кончик носа. — Простой, но важный рецепт. Особенно в преддверии фестиваля, когда многие из вас забывают спать и есть.

Она не подозревала, насколько точно сейчас описала состояние некоторых учеников.

— Простите, мадам, — поднялся Тео с самой серьёзной миной, на какую был способен. — Можно я приготовлю чуть более продвинутый вариант? Для… ну, особых случаев. Это, эээ, авторская разработка.

Мадам Пфлюгель кивнула с неожиданным одобрением.

— Ах, творчество! Обожаю, когда молодёжь экспериментирует. Только без самовоспламеняющихся грибов, как в прошлом году.

В этот момент Александра перехватила инициативу.

— Кстати, вы ведь говорили, что ваша прабабушка собирала редкие травы у северных болот? А у моей была потрясающая история… Она однажды заблудилась в лесу и наткнулась на единорога. Представляете? Тот научил её определять ядовитые грибы по звуку, который они издают, если на них наступить в туманную погоду…

— Правда? — оживилась мадам Пфлюгель, пододвигаясь ближе. — У моей, между прочим, был нюх на моховики! Даже заклинания не требовалось. Давайте обсудим! Так, класс, работаем молча. Я на минутку…

Пока Александра разворачивала свой рассказ, а учительница увлечённо кивала, Люциус и Несси действовали.

— Ингредиенты? — шепнула Несси, приоткрывая сумку.

— Тут всё. — Люциус аккуратно вытащил пучок сушёных цветов с почти прозрачными лепестками и флакончик с зелёной пылью. — Капни одну каплю — и ни в коем случае не нюхай. Последствия непредсказуемы.

— Кто это вообще придумал? — пробормотала Несси, смешивая всё в котле.

— Друиды. В те времена, когда деревья ещё умели разговаривать и делиться своими секретами.

Он незаметно высунул тонкий хвост и начал помешивать зелье, словно миксером. Сначала зелье вспыхнуло ярко-зелёным, потом перелилось в насыщенно-синий, а затем стало медленно тускнеть до бледно-жёлтого.

— Пока всё идёт нормально, — пробормотал Люциус, поглядывая на котёл.

В этот момент мадам Пфлюгель заинтересовалась, что это там такое странное варит новенький ученик и вечная двоечница Агнесса.

И тут настал звёздный час Тео.

Он театрально вздохнул, будто озарённый новым знанием, и с видом жертвенника уронил в свой котёл целую ветку жгучего горного тимьяна.

— Тео! — взревела мадам Пфлюгель, бросаясь к котлу, из которого пошёл пар с ароматом грязных носков и стали доноситься странные звуки. — Это же… это… это ХРЮКАЕТ! Тео! Ты! Круглый! Отличник! Что! Ты! Творишь?!

Тео стоял под градом упрёков с видом просветлённого мученика. Двойка в журнале появилась ещё до того, как мадам закончила говорить, но лицо Тео светилось благородством.

— Вдохновение… вещь тонкая, мадам, — сказал он с лёгким поклоном.

Остальной класс замер, не понимая, что только что произошло.

Пока мадам Пфлюгель пыталась утихомирить хрюкающий котёл, а Александра ходила за ней хвостом и рассказывала о лосях, которых встречала бабушка после единорога, зелье Вечного Сна было готово к решающему применению.

Оно пузырилось в котле Несси и Люциуса — тихо, ровно, точно по рецепту. И в самом центре пузырей медленно всплыла капля, искривившаяся в идеальную спираль — древний знак «замкнутого сна».

— Оно готово, — прошептал Люциус. — Осталось только не расплескать по пути.

— Уже страшно, — хмыкнула Несси, переливая зелье Вечного Сна в термос Тео. — Но с тобой, Люка, я, похоже, ко всему привыкаю.

— С этим не все справляются, — пожал плечами демон, пряча хвост обратно под мантию. — Но ты — молодец.

Друзья сидели в опустевшем классе и смотрели на металлический термос, украшенный наклейкой с надписью «Не трогать! Кофе!». Тео, с благоговейной серьёзностью, держал сосуд, будто это была древняя реликвия, а не аксессуар, которым он пользовался каждый день.

— Ну вот, — сказал Люциус, вытирая руки и бросив на зелье последний взгляд, — теперь у тебя там не кофе, а антикофе.

Тео поднял бровь:

— Антикофе?

— Если раньше ты пил это, чтобы не уснуть, — пояснил Люциус с довольным видом, — то теперь, если отпьёшь, уснёшь. Лет на… — он задумался, — пару тысяч, если всё сварено правильно.

— Если отпить залпом, — уточнил Тео, — или просто попробовать на вкус?

— Если просто попробовать — это кома с философскими снами, — хмыкнул Люциус. — Кратковременная. Лет на двести.

Несси взглянула на термос, словно он был теперь живым.

— А если выпить весь термос — вырубишься на две тысячи лет?

— Если постараться — даже на три, — пожал плечами Люциус. — Всякое может быть.

Они всё ещё сидели в пустом классе, будто не могли заставить себя уйти. За окнами пасмурное небо опустилось совсем низко, и в тусклом свете всё казалось нереальным.

— А если он проснётся снова? — вдруг спросила Несси. — Вот мы его усыпим… а через две тысячи лет кто-нибудь опять оставит свечку не там, или прочтёт что-нибудь не то… и всё начнётся сначала?

— Ну… — Люциус потянулся, по-кошачьи выгибая спину, — через две тысячи лет я, скорее всего, всё ещё буду рядом. Только уже с богатым жизненным опытом. Да и, надеюсь, с должностью повыше.

— Ты собираешься прожить две тысячи лет? — фыркнула Александра. — Ну-ну…

— Чего только не случается, — вздохнул Люциус.

Вокруг было тихо, пахло сушёными корнями, лавандой и лёгким дымком от заклинания фиксации температуры.

Несси нервно поигрывала прядью своих волос.

— Послушайте… — начала она и вдруг почувствовала, как язык стал ватным. — Есть кое-что, что я вам должна сказать.

Александра и Тео посмотрели на неё почти одновременно. Люциус, сидевший на краю стола, не стал вмешиваться.

— Дело в том, что… — Несси замялась. — Люциус… он… ну… не совсем человек. Он — демон…

Наступила тишина. Не просто обычная — а такая, которая обычно бывает перед грозой или перед тем, как кто-то скажет что-то очень важное. Или очень глупое.

Александра моргнула, медленно выдохнув:

— Ну… я думала, что он какой-то маг с редким, странным диагнозом. Но демон? Ладно, пусть так. На фоне остальных наших событий это даже не удивляет.

Тео задумчиво кивнул:

— И это объясняет хвост. И то, что он не ест ничего, кроме сладкого. Почему, кстати?

— Потому что вкусно, — лениво отозвался Люциус и демонстративно потянулся, как будто признание его демонической природы было делом обыденным.

Несси моргнула.

— Вы серьёзно?.. Вы даже не удивились?

— Мы живём в городе, где библиотекарша шепчется с книгами, и они ей отвечают. А директор школы выращивает говорящие кактусы, — пояснила Александра. — Демон — это… в рамках вполне возможного, по-моему.

— И, к тому же, — добавил Тео, — он, кажется, не собирается нас всех уничтожить. Пока что. Так что всё нормально, Агнесса.

Люциус довольно улыбнулся, с лёгким мурлыканьем:

— У вас прогрессивная школа и у тебя, Несси, очень приличные одноклассники.

Несси впервые за весь день улыбнулась по-настоящему.

— Спасибо… Вы, ребята, удивительные.

— Знаем, — синхронно ответили Александра и Тео.

Люциус тихо хмыкнул, снова поглядывая на термос:

— Ну что… теперь у нас есть зелье, доверие и почти никакого плана. Пожалуй, самое время спасать мир.

Несси вздохнула.

— Ну что ж… Пока ты с нами — будем надеяться, что всё под контролем.

— Это ты зря, — улыбнулся Люциус. — Ничего точно не под контролем. Нам надо ещё отловить старикана и заставить его выпить зелье. Нетривиальная задача, как мне кажется.

Как уложить друида спать?

Утро следующего дня встретило серым небом и мелкой моросью. Они опять собрались у входа в школу задолго до первого урока, чтобы решить, где они будут ловить друида, который, если честно, то теперь казался намного страшнее, чем вчера.

Тео расстелил на коленях карту города с отметками и стрелками, указывающими места силы. Александра держала в руках ветхую брошюру «Скрытые уголки Хексенбергена», которую нашла в библиотеке и изучала всю ночь, не сомкнув глаз.

— Смотрите, — начала она, указывая на страницу с изображением полуразрушенных каменных кругов, — здесь описано старое друидское капище на холме за городом. Его давно никто не посещает, и про него уже все забыли. Разве это не лучшее место, чтобы закончить древний ритуал?

Люциус внимательно посмотрел на иллюстрацию и мрачно заметил:

— Если бы я был древним маниакальным магом, который хочет вернуть себе власть, я бы пошёл именно туда. Место как раз такое — и силы полно, и свидетелей нет. И главное, оттуда вся долина видна, как на ладони.

Тео нервно сглотнул, поправляя на плече лямку рюкзака, в котором тихо булькал термос с «антикофе»:

— Значит, идём прямо сейчас? Нельзя терять время, вдруг он уже там…

Александра, быстро складывая карту, твёрдо кивнула:

— Конечно, идём. Чем раньше его найдём, тем лучше. Тем более, что у нас теперь есть, чем его угостить.

— Надеюсь, он не слишком разборчив в напитках, — пробормотал Тео.

Люциус задумчиво посмотрел на небо, будто ожидая от него каких-то знаков, а потом глубоко вздохнул и сказал, обращаясь к друзьям:

— Мы точно знаем, что он уже нашёл один артефакт. Возможно, что нашёл уже второй и третий. Мы можем опоздать навсегда, так что идём прямо туда и молимся, чтобы он был достаточно вежлив, чтобы сначала поговорить, а потом уже стирать нас с лица земли.

Несси глянула на Люциуса с тревогой:

— А если он не захочет разговаривать?

Люциус криво усмехнулся, поправляя воротник школьной куртки:

— Тогда нам придётся быстро убегать. Но будем надеяться на лучшее. И на то, что у него ещё не все артефакты под рукой.

Четверо подростков посмотрели друг на друга, понимая, что сейчас они отправляются не просто искать древнего мага, а рисковать собой ради города, который и не подозревал о нависшей над ним угрозе.

— Что ж, вперёд, — тихо сказала Несси, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Люциус первым двинулся по дороге, ведущей к окраине города. Остальные шли за ним, стараясь не думать о том, что ждёт их впереди, надеясь только на то, что зелье, приготовленное на уроке, окажется правильным, и что друид ещё не успел найти всё, что искал.

Развалины старого капища выглядели ещё более заброшенными и загадочными, чем на иллюстрациях. Каменные плиты поросли густым мхом, между трещинами пробивалась сухая трава, и над всем этим неподвижно висела тишина, словно сама природа замерла в ожидании чего-то важного.

Ребята приблизились осторожно, двигаясь по старой дороге, которая уже давно стала просто едва заметной тропинкой. Впереди, на круглом камне посреди развалин, стояла высокая, худая фигура. Друид в старом, истлевшем плаще то быстро чертил на земле что-то кривой веткой, то взмахивал этой же веткой в сторону неба, словно дирижируя невидимым оркестром.

— Если бы это был уличный артист, было бы даже весело, — прошептал Тео, — но сейчас почему-то совсем не смешно.

— Тише! — шикнула Александра, внимательно разглядывая фигуру.

Рядом с друидом на трёх небольших камнях лежали предметы, которые явно не были простыми украшениями: грубое золотое ожерелье, старый кривой нож с костяной рукояткой и свиток пергамента, от которого исходило слабое свечение.

Чуть дальше, словно за пределами внимания друида, застыла фигура некроманта. Он что-то бормотал себе под нос, держа в руках ещё один лист пергамента и изредка поднимая глаза к небу, словно ожидая чего-то особенного.

— Похоже, мы вовремя, — тихо сказала Несси. — Эти штуки выглядят так, будто он нашёл всё, что искал.

— И теперь он готовится сомкнуть пространство, — угрюмо добавил Люциус.

Друид резко остановился и повернулся в сторону, где прятались ребята. В его глубоко посаженных глазах сверкнул странный, неестественный свет, и он заговорил — медленно, отчётливо, на каком-то старинном наречии, которое звучало непривычно и очень тревожно. Слова доносились до ребят глухо, словно шёпот ветра среди старых стен.

— Это… звучит нехорошо, — тихо выдохнула Александра, стараясь не выдать своего страха.

— Да уж, если он так будет продолжать, нам скоро некуда будет идти на уроки, — пробормотал Тео, но голос его дрожал.

Дети замерли в тени, не решаясь приблизиться к центру капища. Люциус смотрел на друида с напряжением, словно оценивая каждое его движение.

— Надо действовать быстро, — наконец сказал он. — План Б — это когда мы все резко убегаем отсюда. А план А…

Он помолчал, слегка расправляя плечи и поправляя воротник куртки, словно собираясь с духом:

— А план А — это когда я иду к нему. И очень прошу вас не пытаться меня спасать, если что-то пойдёт не так.

— Люка… — начала Несси, но Люциус уже сдёрнул с Тео рюкзак с зельем и шагнул, выходя из укрытия и направляясь прямо к древнему магу. Он на ходу доставал из рюкзака термос и старинный кубок, который они вчера прихватили из кабинета зельеварения.

Друзья затаили дыхание, не отрывая глаз от друида, который внимательно смотрел на приближающегося юношу.

Люциус остановился перед ним на почтительном расстоянии, слегка склонил голову и произнёс негромко и уважительно, голосом, который звучал совершенно иначе, чем обычно:

— Великий пробуждённый, я пришёл, чтобы поприветствовать тебя и предложить свою помощь.

Несси вжалась в плечо Александры, чувствуя, как сердце колотится так громко, что кажется, будто его слышит сам друид. Они все понимали, что от следующего шага Люциуса зависит гораздо больше, чем просто их собственная судьба — сейчас решалось будущее всего Хексенбергена.

Люциус бросил на землю рюкзак.

— Если я не вернусь, — негромко сказал он, поворачивая голову к друзьям, — убегайте из города.

Глаза демона на долю секунды вспыхнули знакомым мягким оранжевым светом, а затем потухли снова.

И прежде чем кто-то успел возразить, Люциус выпрямился, открыл термос и аккуратно наполнил старинный деревянный кубок мутно-жёлтой жидкостью. Несси заметила, что кубок отлично вписывается в декорации: вырезанные руны по ободку, потёртая поверхность — всё в нём выглядело настолько «древне», что пластиковый стаканчик из кофейни выглядел бы рядом с ним как издевательство над жанром.

Люка шагнул вперёд. В его облике что-то изменилось — не резко, но ощутимо. Кожа будто стала чуть темнее, движения — более текучими, а воздух вокруг него начал вибрировать — неуловимо, но напряжённо.

Друид чуть наклонил голову. Его глаза, всё ещё светящиеся, сузились. Он пристально вгляделся в приближающегося подростка, потом медленно опустил взгляд на кубок в его руках.

— О, пробуждённый, — с почтительной интонацией произнёс Люциус, подходя почти вплотную. — Я — тот, кто слышал зов твоей силы. Принёс подношение — напиток из новых времён, чтобы укрепить тело перед великими свершениями.

Друид медленно наклонился, принял кубок обеими руками, как если бы это был священный сосуд, и поднёс к лицу. Понюхал. Насторожился. Уставился на Люциуса исподлобья.

— Это — испытание? — спросил он хрипло. — Ты проверяешь мою проницательность? Или желаешь прекратить путь старого мага ядом юных земель?

Люциус склонился ещё ниже.

— Я не отравитель, — тихо ответил он. — Я ученик. Я вырос на легендах о тебе. На легендах о заклинаниях, которые резонировали с самой землёй. На сказаниях о ритуалах, после которых начинался дождь и зацветали камни. Мне говорили, что ты — вымысел. Но ты здесь. И я — здесь. И это… — он кивнул на кубок, — это мой способ выразить уважение. Через то, что я умею.

Друид долго смотрел на него. Словно выискивал в его облике ложь, фальшь, хитрую подмену. Потом вдруг шагнул ближе и произнёс:

— Если ты таков, как говоришь, ты вспомнишь фразу. Слова, с которых начиналось любое согласие. Те, которыми мы раньше просили деревья поговорить с людьми.

У Люциуса внутри что-то болезненно сжалось. Он не помнил этой фразы. Знал лишь то, что она существует, и что если произнести её полностью — лес отзовётся. А если сказать неправильно — отвернётся. Или, что хуже, ответит враждебно.

— Я… Я не знаю всех слов, — сказал демон. — Но если ты начнёшь, я попробую вспомнить остальное.

Молчание. И снова — холодная тишина, как перед грозой.

Наконец, друид заговорил. Слова звучали как шелест листвы, как треск коры в сильный мороз. Как ветер в древних кронах. К тому моменту, когда он закончил первую половину заклинания, Люциус вспомнил. Он вдохнул — и продолжил.

Он ошибся — нарочно. Одно слово. Одно маленькое слово. Там, где должно было быть «просим», он сказал «ждём». Чтобы деревья не отозвались. Чтобы они ничего не подсказали друиду.

Друид чуть прищурился, но не возразил.

— Неплохо! — сказал он. — Для начала — неплохо. Ты славно обучен, юный слуга. Почтение к древним законам было редкостью даже в наше время. И даже если ты ещё не всё помнишь — память придёт.

Он поднял кубок.

— Пусть напиток из новых времён даст мне силу. Я чувствую её. Глубокую… обволакивающую…

Он сделал глоток. Потом ещё один.

Люциус не шелохнулся.

Друид закрыл глаза. И на его лице впервые появилось нечто, похожее на усталую благодарность.

Он допил остатки зелья, и в следующее мгновение глаза друида слегка расширились — не от ужаса, а скорее от удивления. Пальцы, сжимавшие кубок, дрогнули, но он не выронил его — просто медленно опустил руки и смотрел куда-то сквозь Люциуса, будто видел то, что другим было не дано.

— Тысячи лет… — прошептал он, будто самому себе. — На одном дыхании…

Он покачнулся.

— Вернусь ли я? — голос его стал тише. — Быть может… но не сразу.

Он сделал ещё шаг, спускаясь с камня — уже неуверенно, будто сквозь вязкую воду, — и сел прямо на траву у каменного круга. Его спина выпрямилась, глаза на миг закрылись, потом чуть приоткрылись, затуманенные. Он не упал — просто замер в идеальной позе медитации, как будто вошёл в неё навечно. Его дыхание стало глубоким и ровным. Тело медленно обмякло, будто уходя в землю, а воздух вокруг на секунду застыл — словно сам мир вздохнул с облегчением, освобождаясь от тяжёлого присутствия древней силы

Несси смотрела, затаив дыхание.

— Он… спит? — прошептала она.

— Глубоко, — кивнул Люциус. — И, надеюсь, проспит долго.

Вокруг них будто что-то изменилось. Воздух стал легче, будто кто-то снял невидимое напряжение с плеч. Символы, выведенные друидом на земле, начали медленно тускнеть — не исчезать, а словно растворяться в утреннем воздухе, как росчерк дыма, исчезающий на ветру. Некромант, чьё бормотание было звуковым фоном для происходящего, внезапно умолк и медленно осел на землю.

От мага всё ещё шла мощная энергия — но она больше не давила, не пульсировала угрозой. Теперь это было похоже на дыхание земли, спокойное и равномерное.

Люциус улыбнулся — впервые за много часов. Затем медленно обернулся к друзьям. В его глазах мелькнула тень облегчения. Он наклонился, аккуратно забрал у спящего друида опустевший кубок — как будто боялся разбудить. Потом собрал с соседних камней артефакты.

— Всё, — сказал он. — Почти.

Друид спал, тихо и мирно, словно совсем не собирался только что устроить конец света. Несси, Люциус, Тео и Александра стояли рядом, молча разглядывая неподвижную фигуру древнего мага. Первой заговорила Александра:

— И что теперь? Закопать его тут же или спрятать в музее?

— Музей вряд ли обрадуется такому экспонату, — с сомнением протянул Тео. — Может, вернуть его обратно в морг? Или поместить в какое-нибудь особо защищённое хранилище?

— Морг нормально, — задумчиво кивнул Люциус. — Только как сделать это незаметно?

— Отличный план, — вдруг послышался тихий голос и негромкие, ироничные аплодисменты. — Уж в незаметности тебе не откажешь, Люка.

Все четверо резко обернулись. В нескольких шагах от них стояла девушка, одетая в ярко-красный костюм с элегантной шляпкой, и рядом с ней — высокий мужчина в сером пальто.

— Люфина? — растерянно пробормотал Люциус, глядя на девушку. — Что ты здесь делаешь?

— Прости, Люка, — её голос звучал мягко, почти ласково. — Я просто не могла отказать себе в удовольствии понаблюдать за этим представлением.

— Представлением? — нервно переспросила Несси. — Откуда вы тут взялись вообще?

Люциус внимательно взглянул на высокого мужчину, и его глаза округлились от удивления:

— Маэстро?.. Вы?..

Маэстро кивнул с лёгкой улыбкой:

— Дорогой мальчик, ну не мог же я пропустить такое? Люфина предложила поучаствовать в вашей маленькой драме, и, признаться, я не пожалел, что согласился.

Люциус вздохнул и покачал головой:

— Очень мило. Только возникает пара вопросов. Почему вы не сказали, что следите за нами? И что теперь с нами будет? Меня точно накажут за побег и за фальшивый больничный, а Несси…

Он запнулся и торопливо добавил:

— Кстати, Несси ни в чём не виновата. Это я её втянул.

Люфина насмешливо приподняла бровь:

— Ты всегда был таким рыцарем, Люка, просто прелесть.

Тео и Александра стояли совершенно ошеломлённые. Тео наконец-то пробормотал:

— Вы и правда… демоны?

Люфина улыбнулась иронично:

— Можно и так сказать, дорогой.

Маэстро вздохнул, будто слегка утомлён:

— Люциус, мальчик мой, давай сразу проясним ситуацию. Мы, действительно, мчались сюда со всех ног, опасаясь серьёзного нарушения баланса между Добром и Злом. Но, к нашему удивлению, прибежали мы прямо к шапочному разбору. Ты, кажется, уже наливал друиду кубок. Сделал, так сказать, всю работу за нас. Так что ни грома, ни молний, ни драматических вмешательств не понадобилось.

— А… про наказание? — осторожно уточнила Несси.

Маэстро усмехнулся:

— Сейчас вы предотвратили настолько крупную беду, что вам можно простить практически что угодно. К тому же, — он слегка пожал плечами, — я не твой начальник, Люциус. И ты — не моя проблема. Так что спокойно резвитесь дальше, пока твой больничный не закончится. Или пока вам не надоест играть в героев.

Маэстро и Люфина развернулись, собираясь уйти, но Несси вдруг по-школьному подняла руку и спросила своим самым вредным голосом:

— А друида вы с собой забрать не хотите? И некроманта? А то нам с ними возиться не очень хочется…

Маэстро весело ухмыльнулся:

— Шустрая девочка! Конечно, почему бы и нет? Некроманта — отправим в лазарет, а друида обратно в морг. А то местное начальство, забыв про все остальные дела, так и будет заседать в ратуше, пока его не найдут.

Он щёлкнул пальцами. Фигуры спящего друида и полуобморочного некроманта тихо растворились в воздухе. Люфина улыбнулась и, кивнув ребятам, тоже щёлкнула пальцами и исчезла вместе с Маэстро, оставив лишь запах дыма с примесью аромата роз.

Александра медленно выдохнула и спросила тихо:

— А кто это был… ну, Маэстро?

Люциус задумчиво почесал затылок и медленно проговорил:

— Знаете… Вот это и есть самая большая загадка. Маэстро появляется, чему-то нас учит, кого-то наставляет. Но никто не знает, кто он такой на самом деле, откуда взялся и какова его роль. Никто не может на него повлиять, и никто не понимает, как он принимает решения. Даже среди демонов он — легенда.

— И никто не знает? — недоверчиво спросила Несси.

— Никто, — Люциус пожал плечами. — У нас в Аду есть только два существа, о которых никто не знает ничего точно: Сатана и Маэстро. И… не исключено, что это одно и то же лицо.

Повисла долгая, напряжённая пауза.

— Знаете что, — медленно произнёс Тео. — Я, пожалуй, никому и никогда не буду об этом рассказывать.

— И правильно, — тихо сказала Александра. — Нам всё равно никто не поверит.

Адские каникулы

Повестка

Это утро в доме фрау Матильды наступило как-то… по ошибке.

За запотевшим стеклом окна лениво клубился утренний туман, пряча в себе дремлющий городок. В доме стойко держался тёплый запах свежих булочек с корицей, которые хозяйка только что сняла с плиты. Всё дышало уютом и спокойствием, как будто мир решил подарить своим обитателям ещё полчаса покоя.

Городские часы били что-то неуверенное между «семью» и «восемью», а из-под одеяла Агнессы торчала нога, которая поджимала пальцы — видимо, подмерзала. Никогда не спавший Люциус валялся на своей кровати и шуршал страницами очередной книги, которую поглощал на лету.

Именно в этот момент в комнату ворвался запах гари с привкусом палёного — что-то громко щёлкнуло, и у подушки демона задымился край. Люциус вздрогнул, выдал нечто между «А!» и «Ыг!» и вытянул из-под подушки дымящийся клочок.

— Только не опять, — простонал он, — ну пожалуйста, только не повестка…

Агнесса отогнула край одеяла, которым была укрыта с головой, одним глазом посмотрела на скручивающийся от жара край пергамента и потянулась:

— Можешь не читать. Там, наверное, написано: «Срочно. Ад. С вещами».

— С вещами?.. — Люциус перевернулся на спину. — Я и есть вещь.

Он развернул бумагу и начал читать вслух, спотыкаясь на каждом втором слове:

«Настоящим уведомляем, что младший демон-стажёр Люциус, временно пребывающий в мире живых по вызову частной ведьмы…» — он замолчал. — Они даже твоё имя не знают. Пишут «фамилия отсутствует». Обидно же.

Агнесса зевнула:

— Зато они знают, где ты спишь. Это опаснее.

«Настоящим уведомляем, что младший демон-стажёр Люциус, временно пребывающий в мире живых по вызову частной ведьмы (фамилия отсутствует), обязан незамедлительно явиться в Управление Координации персонала. По возможности — в сопровождении ведьмы-призывателя.

Цель визита: выяснение обстоятельств самовольного продления стажировки, рассмотрение вопроса об оформлении временного отпуска, согласование статуса с временным куратором. Просрочка прибытия более 48 часов чревата бюрократической трансформацией».

— Временным кем? — переспросила Агнесса.

— Не знаю. — он поморщился. — Когда я выбирался сюда, никакого куратора у меня не было. Думаю, это либо Маэстро, либо… Либо Люфина подсуетилась, чтобы нас лишний раз не дёргали.

— Она такая крутая? — ревниво спросила Несси.

— Нууууу… — Люка задумался. — Она по службе продвигается быстрее, чем я ем конфеты. Так что, наверное, крутая. А что?

— Тогда её крутость нам не помогла — дёрнули же?

Наступила пауза. Они оба одновременно посмотрели друг на друга и засмеялись.

— Ну что ж, — сказала Агнесса, вставая с кровати. — Сходим. Оформим. Вернёмся. И никаких больше неприятностей.

— Вот эта фраза, — вздохнул Люциус, — у меня никогда не срабатывает.

— В моей — тоже, — признала ведьмочка. — Так что мы либо «минус на минус» — компенсируем друг друга, либо устроим такое, что мама дорогая…

Плохой старт

— Ну что, как будем добираться? — спросила Агнесса, поправляя плащ и стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

Люциус тяжело вздохнул и покачал головой:

— Хороший вопрос. Видишь ли, после того, как меня отправили на больничный с диагнозом «пространственная дестабилизация», возможность вернуться в Ад самостоятельно для меня заблокировали. Так всегда делают, чтобы больные демоны не сбегали из клиник. Теперь я не могу вернуться самостоятельно.

— Замечательно, — пробормотала Несси, оглядывая потёртый манускрипт. Страница слабо светилась, будто впитав в себя утренний свет, и мерцала буквами древних заклинаний. — А в этом свитке только заклинание призыва. Обратного нет.

Она перечитала пергамент ещё раз, словно надеясь, что буквы каким-то чудом дописались сами. Чуда не случилось.

Люциус поморщился, задумчиво почесал переносицу и сказал:

— Знаешь, иногда срабатывает, если произнести заклинание наоборот. Конечно, это примерно как кувыркаться по потолку с закрытыми глазами и надеяться приземлиться в ботинки, но… вдруг повезёт?

Агнесса скептически покосилась на него, но возражать не стала. Они встали плечом к плечу и начали медленно, осторожно произносить заклинание задом наперёд, словно шагали по канату над бездонной пропастью.

Первые слова звучали чуждо и странно, будто осколки зеркал, в которые они боялись заглянуть. Голоса становились всё глуше и напряжённее. С каждым произнесённым словом казалось, что воздух вокруг густеет, приобретая тяжесть и вязкость сиропа, в котором вязнут не только звуки, но и сами их мысли.

Последние слоги повисли в воздухе звенящей тишиной.

— Не сработало?.. — тихо спросила Несси.

Люциус не успел ответить — воздух перед ними внезапно дёрнулся, словно ткань, зацепившаяся за невидимый гвоздь. Пространство задрожало, зашипело, а потом с резким щелчком расползлось, открывая небольшую, но пугающе глубокую дыру. Она пульсировала на грани восприятия, наполненная тусклым свечением и звуком, похожим на гул далёкого ветра в безлюдном тоннеле.

Из отверстия веяло тревогой и чем-то давно забытым, что притаилось в самых дальних уголках памяти и теперь снова тянулось к ним холодными пальцами.

Несси почувствовала, как воздух в комнате стал суше, будто вытягивал влагу из кожи. В груди заныло, а у кончиков пальцев появилось лёгкое покалывание — как от мороза, хотя было тепло.

— Это… не похоже на портал, — прошептал Люциус, попятившись на шаг назад.

— Скорее на дырку в чём-то гораздо более важном, — согласилась юная ведьма, не сводя глаз с пульсирующего провала.

И прежде чем кто-то из них успел что-то предпринять, в комнату решительно вошла фрау Матильда — с полотенцем на голове и выражением лица, которое предвещало крупные неприятности.

— Немедленно прекратите безобразничать с реальностью в моём доме! — рявкнула старуха и раздражённо щёлкнула пальцами.

Дыра, висевшая в воздухе, перестала расширяться и будто вздохнула. Но тревога не ушла.

Фрау Матильда приблизилась и строго посмотрела сначала на Агнессу, затем на Люциуса, будто пытаясь понять, кто из них виноват больше. Потом вздохнула и, покачав головой, спросила уже спокойнее, внимательно разглядывая виноватые лица стоявших перед нею квартирантов:

— Так, сладкая парочка, объяснитесь, — сказала она, складывая руки на груди. — Что именно вы тут устроили, сладкая парочка?

— Нас вызывают в Ад, — с виноватым видом пробормотал Люциус и тут же потупился, стараясь выглядеть максимально безобидно.

Фрау Матильда тихо фыркнула, затем неторопливо подняла руку и мягким движением, словно заправляя занавеску за крючок, аккуратно стала заглаживать остатки разрыва в воздухе. Дыра в пространстве послушно смыкалась, оставляя после себя лишь странную зыбь в воздухе.

— И в чём проблема? — закончив с пространством, спросила квартирная хозяйка.

— Не знаем, как туда попасть.

— Угу. — старушка задумалась, будто пытаясь что-то вспомнить.

— Ад, знаете ли, — внезапно заговорил Люциус, — не место в обычном понимании. Он скорее похож на осьминога. Постоянно растёт, изменяется, прячется, сворачивается. Только щупалец у него больше.

Агнесса чуть насторожилась:

— А портал туда… Он тоже такой?

Люциус кивнул:

— Такой. Иногда он похож на… тень в глубине шкафа, которую боишься рассмотреть внимательнее, или на дверь в библиотеке, которой вчера не было.

— Юный демон прав. — у фрау Матильды был вид улыбкой человека, напряженно вспоминавшего и вспомнившего что-то важное. — Портал не стоит на месте. Он живой. Всё время растёт, изменяется, ускользает, сворачивается. Но…

Тут она чуть улыбнулась одними уголками губ, как человек, вспоминающий о чём-то далёком и важном.

— Давным-давно, лет сто двадцать назад, один… хороший… демон… оставил мне подарок. На случай, если я соберусь к нему в гости… Идёмте-ка со мной. — и она решительно вышла из комнаты. Несси и Люциус послушно пошли за ней.

В своих апартаментах старая колдунья подошла к небольшой резной старой шкатулке, стоявшей на полке среди других древностей. Поверхность шкатулки покрывала тонкая паутина, словно никто не трогал её уже много лет. Фрау Матильда осторожно стёрла пыль, и на крышке засиял полурасплавленный вензель в виде буквы «Н».

— Имя этого демона случайно не Нониус? — осторожно уточнил Люциус, прищурившись.

Матильда ответила не сразу. Она едва заметно усмехнулась и мягко пожала плечами:

— Возможно. А может, просто совпадение…

Но что-то в её взгляде заставило Агнессу встревожиться.

Фрау Матильда открыла шкатулку, достала из неё заводной ключик, вставила, провернула несколько раз, и послышалась музыка — нежная, но со скрипом, как будто кто-то пытался сыграть колыбельную на чём-то очень ржавом.

— Походите по городу, молодёжь. — сказала колдунья. — В какую сторону музыка будет становиться громче — туда и топайте. Не промахнётесь.

Она ещё немного подержала шкатулку в руках, вздохнула и сунула её в руки Несси:

— Идите уже!

И они пошли.

Куда ведёт шкатулка

Начали от «Ведьминого счастья», заранее подкрепившись пирожными, — и пошли в сторону городской площади.

Потом музыка вывела их из города.

За городом — среди холмов — звук начал усиливаться, заливая воздух хрипловатым, тревожным мотивом.

Они шли за этим звуком, а музыка становилась всё громче, будто просачиваясь под кожу. Сначала это было просто похоже на громкую мелодию старой шкатулки, лёгкую и почти ласковую. Но с каждым шагом она менялась — ноты расползались, теряли форму, переходили в дребезжащий, назойливый звон, который заставлял сжимать зубы и морщиться. Казалось, будто кто-то невидимый играет на чём-то очень ржавом, да так, что звук не просто звенит, а давит изнутри, пытаясь вытеснить из головы все мысли.

Несси невольно прикрыла уши руками, но это не помогло — звук будто перетекал сквозь пальцы, как вода, и только крепче вжимался в сознание.

— Портал где-то рядом? — громко спросила она.

— Да, — заметил Люциус. — И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

И вот они увидели его. Точнее — её…

Старая водяная мельница без колеса, покосившаяся, покрытая вьюнком. Окна — слепые, дверь — наполовину вросла в землю. Над тем местом, где раньше был водяной поток, висела всасывающая воронка из теней и света, похожая на зеркало, скрученное ураганом.

Шкатулка взвизгнула так, что Люциус пообещал её закопать, если она не заткнётся. Потом захлопнул её и спрятал в рюкзак.

— Готова? — спросил он у Несси.

Она стиснула зубы. Сейчас или никогда — промелькнуло в голове. Она всегда боялась темноты. Боялась, что за ней скрывается нечто, чего нельзя будет победить заклинаниями. Но если не сделать шаг сейчас, страх станет вечным спутником.

— Нет, — честно сказала Несси. — Но «не готова» — уже привычное состояние.

И они прыгнули.

Внутри был Узор — пространство, где цвета текли и путались, а формы выворачивались наизнанку.

— Это… Хаос? — прошептала Агнесса.

— Почти. Это Ад в стадии принятия. Он замечает нас и начинает готовить испытания.

Им пришлось пройти по зыбкому мосту из собственных страхов.

Агнессе привиделось, как все смеются над её старым плащом и провально исполненным заклинанием.

Люциусу — как его вызывают на ковёр и превращают в регламент по урегулированию дифференциальной некомпетентности.

Но никто из них не свернул.

И вдруг — вспышка.

Их выплюнуло на площадку из чёрного стекла. Вокруг располагался не Ад как ад, а… Ад как совокупность всех представлений о нём.

Слева — леса с пасторальными домиками, где демонессы мирно развешивали бельё.

Справа — огненные реки, вдоль которых стояли какие-то юрты, и демоны, похожие на кочевников, купали в этих реках своих алых коней.

Над головой — воздушные мосты, по которым маршировали воинственные полупрозрачные существа с флагами.

Вдали — замёрзшие пространства, где что-то искрилось внутри ледяных арок.

Прямо перед ними — фонтан с кипящим чёрным мхом, окружённый домами без дверей.

Люциус развёл руками:

— Добро пожаловать в Ад. Климат у нас — на любой вкус. А вот сервис — как повезёт.

Бюрократия как она есть

Несси стояла неподвижно, не в силах отвести взгляд от пугающего и одновременно завораживающего мира вокруг. Всё казалось неправильным, словно чужой кошмар, в который её случайно вплели. В глубине души она надеялась увидеть что-то простое и привычное — котлы, сковородки и чёртиков с вилами, о которых рассказывалось в книжках и которые, наверное, показались бы сейчас безобидно знакомыми.

Но здесь не было ничего похожего. Это место было другим. Оно существовало в постоянном движении — пейзажи плавно меняли свои очертания, деревья вздрагивали и поворачивали ветви вслед за их взглядами, мосты из тончайшего стекла зависали в воздухе без опор, а над ними медленно пролетали странные, почти прозрачные фигуры со шлейфами, состоявшими из дыма и неизвестных символов.

— Почему в книжках Ад всегда описывают одинаково? — несмело спросила Несси, стараясь не выдавать своего страха. — Котлы, сковородки, жар…

Люциус посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, но голос его был неожиданно серьёзным:

— Потому что эти книжки пишут те, кто представляет его именно так. Каждый народ видит свой Ад. Например, где-нибудь далеко на севере души блуждают по бескрайним ледяным пустошам, пока не потеряют себя полностью. В древнем Египте умерших ждал суд, на котором взвешивали сердце — и тяжёлое от плохих поступков сердце сразу пожирал чудовищный Аммат. Ад вообще редко повторяется. Он — как зеркало, понимаешь? Отражает то, чего ты боишься больше всего.

— Значит, я сейчас вижу не то, что видишь ты? — встревоженно уточнила Несси.

— Не совсем. Общий контур совпадает, а вот детали у каждого свои. Пространство здесь — живое, и оно показывает нам разные вещи. Твои земляки видели котлы и огонь, потому что это то, что они ожидали увидеть. На самом деле все эти демоны, сковородки и мучения — лишь отражения. Даже я, — он слегка улыбнулся, — тоже частично иллюзия.

Несси вздрогнула:

— Ты иллюзия? — Она ткнула его пальцем под бок

— Частично, — ойкнув от неожиданности, подтвердил Люциус. — И вообще, весь этот мир устроен для вас — вокруг связи с вашим миром. Как ты думаешь, почему все так разволновались из-за того старика-друида? Всем было бы плевать на маленький городок в горах — и у вас, и у нас. Но без вашего мира наш Ад просто потеряет смысл. Поэтому у нас главное — клиентоцентричность. Просто… — он поморщился, — нашим клиентам это обычно не очень нравится.

Внезапно воздух перед ними дрогнул и сгустился. На площадке материализовался высокий демон, от вида которого Несси инстинктивно шагнула назад.

У него была кожа, покрытая мелкими тёмными чешуйками, двойные острые рожки торчали вверх, а змеиный хвост беспокойно скользил по стеклянной поверхности. Когда он повернулся, его вертикальные зрачки сверкнули холодным светом.

— Полиция, — тихо предупредил Люциус. — Адский контроль.

— Старший центурион Вергилиус! — представился демон-полицейский, потом поднял когтистую руку и быстро произнёс короткое заклинание. Вокруг Люциуса и Несси возникло слабое свечение.

Несси удивлённо посмотрела на Люциуса — его аура переливалась тёмными оттенками, меняясь ежесекундно, будто живой узор, который никак не хотел оставаться на месте.

— Что это? — прошептала она.

— Аура, — быстро пояснил Люциус. — Для нас это как паспорт у людей. Отпечатки пальцев я могу менять сколько угодно, а ауру — нет. Это не подделать, хотя некоторые пытаются.

Несси осторожно посмотрела на свою ауру: простая, бело-голубая, неподвижная. И почему-то ей стало стыдно за свою слишком простую, скучную ауру — словно она выдавала, что ничего особенного из себя ведьма Агнесса не представляет.

Демон-полицейский, закончив осмотр, холодно посмотрел на Люциуса и произнёс с холодной отточенностью:

— Зачем ты привёл сюда живого человека?

— У меня повестка, — быстро ответил Люциус, протягивая пергамент.

Вергилиус взял его, бросил беглый взгляд, коротко кивнул и щёлкнул когтями. Вокруг площадки закрутилось что-то похожее на чёрный вихрь, мир вокруг мгновенно растаял, сменившись мрачными стенами и запахом древней пыли.

Несси и Люка оказались в тёмном коридоре перед огромными дверями с надписью: «Канцелярия Управления Координации персонала. Ждите вызова».

Перед дверью тянулась очередь существ, от которых буквально веяло безысходностью. Привидения скучали, повиснув в воздухе, и передавали друг другу какие-то формуляры, которые то и дело проскальзывали сквозь их призрачные пальцы и с шорохом осыпались на пол. Чуть дальше демон-секретарь с чернильными пальцами цедил капли прямо из кончиков когтей, аккуратно подписывая документы ржавыми буквами, которые, казалось, скручивались в судорогах на пергаменте. Время здесь не просто тянулось — оно запуталось в узлы, как старый канат в трюме корабля, и эти узлы бюрократии уже никто даже не пытался развязывать.

После утомительного ожидания двери канцелярии распахнулись перед друзьями со скрипом, который больше напоминал мучительный стон, и Несси с Люциусом оказались в огромном, душном помещении. Здесь пахло серой, старой бумагой, высохшими чернильницами и чем-то ещё — тяжёлым и немного металлическим, от чего у Несси неприятно заныло под сердцем.

За столом, заваленным стопками бумаг и пергаментов, сидел толстый демон с головой крысы. Острые глаза его смотрели холодно, равнодушно, в них было ровно столько же участия, сколько было бы в глазах акулы, высматривающей добычу. Он мельком глянул на пергамент Люциуса и произнёс:

— По ходатайству вашего временного куратора демону Люциусу разрешается оформление длительного отпуска в качестве поощрения за участие в операции по обезвреживанию опасного друида. Но по регламенту одного кураторского поручительства недостаточно. Нужно дополнительное. В противном случае поощрение сгорает, а демон подлежит отзыву.

Несси стало совсем неуютно.

Люциус вздохнул и осторожно предложил:

— Есть Несси — моя ведьма-призывательница. Может, она и будет поручителем?

Крысо-демон недовольно фыркнул и раздражённо постучал когтём по бумагам:

— Вы вписаны в одну повестку, поэтому считаетесь единым субъектом делопроизводства. Согласно параграфу девяносто шесть прим «Уложения о поручительствах» одна часть единого субъекта единства не уполномочена выступать поручителем для другой. Вам нужен отдельный поручитель.

Люциус и Несси переглянулись.

— Люфина? — шёпотом подсказала Несси.

— Мы всё равно хотели с ней увидеться, — кивнул Люциус и обратился к крысо-демону: — А старшая ведьма Люфина подойдёт в качестве поручителя?

Крысо-демон безмолвно махнул когтистой лапой и произнёс короткое, режущее слух заклинание. Перед ним на столе тут же возникла тонкая бумага. Демон внимательно пробежался глазами и медленно кивнул:

— Старшая ведьма Люфина. Да, её поручительство подойдёт. Вам со старшей ведьмой Люфиной надлежит в течение двух суток явиться сюда для оформления вышеупомянутого документа.

Он снова провёл когтем по пергаменту, и на столе появился небольшой свиток с огненно-красной печатью.

— Вам выдаётся мандат «на личный поиск поручителя». Срок — сорок восемь часов. Если по истечении этого времени поручительство не будет предоставлено, демон Люциус отправится на серные рудники, а девочка-ведьма… — демон посмотрел на Несси холодным взглядом, от которого у неё пробежал по спине ледяной холодок, — будет ожидать наступления своего срока среди теней умерших.

Они молча взяли мандат и быстро вышли из канцелярии. В коридоре Люциус обречённо пробормотал:

— Почему всегда серные рудники? Хоть бы раз отправили в Вальхаллу…

Несси шла рядом, стараясь не думать о том, что именно значит «среди теней умерших», но тревожные мысли крутились сами собой. Вдруг её осенило что-то совершенно обыденное и совсем неуместное:

— А как я здесь буду есть? Ну… сорок восемь часов — проголодаюсь же.

Люциус удивлённо повернул голову:

— Ты что, уже проголодалась?

— Нет… но ведь когда-нибудь…

— Сильно удивлюсь, если это случится, — пожал плечами Люциус. — Здесь не едят. В этом месте могут кого-то или что-то поглощать, перерабатывать, употреблять… но всё это — технологический процесс. Например, для наказания. А вот просто поесть — такого здесь нет.

Несси нахмурилась, задумалась и вдруг поняла, что ей совершенно не хочется есть. Более того, она даже не дышит.

— Люциус, я… кажется, не дышу. — Она прошептала это растерянно.

— Конечно, — спокойно сказал он. — Потому что здесь ты существуешь в самой сильной из возможных иллюзий. Ты прямо сейчас — одновременно и там, и здесь. Просто прими это осознанно и живи по тем правилам, которые диктует тебе это место. Если не принять и начать искать объяснения, явится Хаос. И это… это точно никому не понравится.

Несси кивнула, стараясь выглядеть уверенно, но ей стало жутковато, внутри медленно расползался холодный страх. Этот страх, словно огромная змея, обвивал её изнутри, и лишь изо всех сил прикусив губу, она смогла не показать этого Люциусу.

На поиски Люфины

Когда за ними закрылись двери канцелярии, Несси и Люциус оказались на оживлённой площади. Но это была не привычная площадь из мира людей. Нет. Здесь всё двигалось одновременно и в разных направлениях: демоны, всадники, кареты и омнибусы с лошадьми. Шум стоял такой, будто сотня оркестров одновременно играла разные мелодии.

— Осторожней! — крикнул Люциус, резко дернув Несси за руку.

Прямо на неё неслась огромная карета, впряжённая в нечто, напоминающее трицератопса, только с горящими глазами и дымящимися рогами. Сквозь окна кареты был виден настоящий огонь, который метался внутри, словно пытаясь выбраться наружу. Несси застыла, будто кто-то дёрнул невидимую верёвочку внутри, и всё в ней на миг провалилось.

— Несси! — Люциус схватил её за плащ и буквально выдернул из-под лап огромного зверя, промчавшегося так близко, что на лице девочки остался жар от пламени. Несси молчала и широко раскрытыми глазами смотрела вслед ужасному созданию.

— Ты в порядке? — тревожно спросил Люциус.

— Конечно, в порядке! — гордо заявила она, хотя её голос звучал не так уверенно, как хотелось бы. — Я… я просто не ожидала, что у вас здесь ездят такие… огненные динозавры.

— Поверь, у нас и покруче встречаются, — хмыкнул Люциус и подтолкнул её к ближайшей скамейке под большим, странно шевелящимся деревом.

Несси осторожно присела, переводя дыхание. Дерево над её головой вдруг заскрипело и пробормотало недовольно:

— Опять уселись без разрешения. Что за манеры у современной молодёжи…

Люциус тут же повернулся и раздражённо возразил:

— Мы всего на минуту, уважаемое дерево!

— Минуту, минуту! Все вы так говорите, а потом часами тут сидите, а мне отдувайся! — ворчало дерево.

— Никто не собирается тут сидеть часами! — терпеливо объяснил Люциус. — Да и вообще, ты дерево или лавочка?

— Я — и дерево, и лавочка одновременно! — важно ответило дерево. — И имею право на личные границы.

— У тебя нет личных границ, — съязвил Люциус, — у тебя есть только тень и пара старых веток.

Несси вздохнула, потёрла виски и тихо, но твёрдо сказала:

— Люка, у нас нет времени спорить с деревом. Нам надо найти Люфину. Или ты забыл?

Люциус бросил на дерево последний взгляд («Смотри, что ты наделало…»), повернулся к Несси и чуть смягчился:

— Ладно. Ты права. Нам лучше всего попасть к Люфине через демона-перемещателя. Это быстро и удобно.

— Демон-перемещатель? — переспросила Несси. — А это не опасно?

— Нет, это совсем безопасно. И для нас — доступно, — успокоил её Люциус. — Пока я живу среди людей, я не трачу свой лимит на перемещения. Так что можем смело кататься хоть все сорок восемь часов.

Несси внимательно посмотрела на него и, чуть помедлив, сказала с лёгкой улыбкой:

— Ну… тогда… веди меня к этому демону.

Она поднялась, поправила плащ и даже слегка вскинула подбородок, стараясь выглядеть уверенной. Хотя сердце её всё ещё билось слишком быстро — от пережитого испуга, который она никому и никогда не признается. Особенно Люциусу.

Когда давний приятель — перемещатель

Павильон демона-перемещателя было трудно не заметить. Он походил на огромное животное, спящее с открытыми глазами. Стены мягко вздымались, будто вздыхая, а окна напоминали толстый прозрачный лёд с застывшими в них цветными искрами.

— У вас здесь архитекторы явно что-то путают, — тихо прошептала Несси, осторожно дотронувшись до стены. Стена мягко вздохнула и вздрогнула.

— Не мешай павильону спать, — предупредил Люциус. — Нам только его не хватало разозлить.

Несси тут же убрала руку и поспешно спрятала её за спину.

У дверей стоял худой и длинный демон слегка помятого вида с глазами-бусинками. При виде Люциуса он просиял, раскрыв узкие объятья:

— Люка! Сколько лет, сколько зим! Тебя так давно не было видно, что я думал, тебя уже списали в архив!

— Привет, Кранул, — ответил Люциус, не очень охотно подставляя себя для объятий старого приятеля. — Нет, как видишь, пока ещё живой и даже почти здоровый.

Кранул чуть отстранился и задумчиво осмотрел Люциуса с ног до головы:

— Да, особо здоровым тебя не назовёшь, но для демона с твоими привычками ты выглядишь вполне прилично.

Несси хихикнула, и Кранул повернулся к ней:

— А это кто? Новый друг? Или подопечная?

— Ведьма-призывательница, — гордо сказала Агнесса, надувая щёки и эффектно поправляя плащ.

— Ясно, — кивнул Кранул. — Приятно познакомиться. Люка в детском саду тоже любил дружить с девчонками. Особенно с Люфиной.

Несси посмотрела на Люциуса с интересом. Тот сделал вид, что разглядывает что-то невероятно важное на собственных ботинках.

— Кстати, о Люфине, — Люциус поспешно сменил тему. — Нам нужно её найти, и как можно быстрее. Ты не знаешь, где она сейчас?

Кранул помрачнел и вздохнул:

— Недавно я пытался собрать наших. Пригласил на встречу — пришло всего четыре демона из двадцати. Люфина была странной: нервничала, озиралась… В общем, была явно не в себе. Не похоже это на неё.

— Что значит не в себе? — встревожилась Несси.

— Ну… Она обычно уверенная, а тут — прям сама не своя.

Люциус и Несси переглянулись, и демонёнок нахмурился.

— А что странного в том, что кто-то не пришёл на вечер встречи? — осторожно спросила Несси.

— Для нашей группы — очень странно, — тихо ответил Люциус. — Во-первых, мы всегда старались не пропускать таких встреч. А тут сразу столько отсутствующих…

Он умолк, затем вдруг посмотрел прямо в глаза Несси и неожиданно в её голове отчётливо прозвучал его голос: «Во-вторых, группа у нас была непростая. Исчезновение хотя бы одного воспитанника могло вызвать переполох в Аду. А если исчезали сразу несколько — это уже была чрезвычайная ситуация».

Несси вздрогнула и изумлённо посмотрела на него. Она никогда раньше не слышала его голоса в своей голове — это было странно, немного пугающе и вместе с тем захватывающе.

— Ты… ты ведь… ты что, правда умеешь говорить телепатически?.. — шепнула она, слегка покраснев.

«Умею, только не всем об этом рассказываю», — снова прозвучал голос Люциуса в её сознании. Он чуть улыбнулся уголками губ.

— Почему ты мне раньше не говорил? — спросила она вслух и тут же снова перешла на мысленный разговор: «Значит, телепатия не у всех демонов есть?»

Люциус слегка пожал плечами:

— Скажем так: я был очень средним воспитанником. Но звёзды нашей группы, такие, как Люфина, могли и не на такое. Телепатия — это самое малое, что они умеют. Ты спрашивала, как она так быстро продвигается? Вот это одна из причин.

Несси вдруг вспомнила все те разы, когда мысленно ругала Люциуса за его лень, бесполезность и неуклюжесть. Она залилась краской и тихо спросила:

— Люка, скажи… Ты ведь не слышал всего, о чём я думала?

Люциус взглянул на неё удивлённо, затем чуть усмехнулся и ответил мягко, успокаивающе:

— Нет, Несси, это не так работает. Представь, что ты стоишь на крыше и кричишь кому-то на улице. Он тебя слышит, правда? Но пока он сам не начнёт кричать в ответ, ты ничего не услышишь. С телепатией так же: говорить тебе в голову я могу, но слышать твои мысли не способен, пока ты сама мне их не отправишь.

— Так и есть, — подтвердил забытый всеми демон-перемещатель, Кранул. Он недовольно хмыкнул и напомнил о своём существовании, резко щёлкнув когтями. — Так, вы собираетесь к Люфине или нет? Мне, между прочим, ещё работать сегодня.

Люциус и Несси поспешно закивали, и Кранул удовлетворённо пробормотал что-то на древнем наречии. Пространство вокруг них закрутилось, мир погрузился в вихрь света, запахов и неясных звуков, и… исчез.

И через миг они оказались совсем в другом месте.

Ведьмин холм

Когда туман портала рассеялся, Люциус и Несси оказались на перекрёстке тихого и идеально ухоженного поселка.

Стояла такая тишина, что Несси стало не по себе. Казалось, даже ветер здесь боялся пошевелить листья на идеально подстриженных деревьях. Звуки шагов гасли в этом беззвучном просторе, как будто воздух с жадностью поглощал каждое эхо, не позволяя ему вернуться обратно.

Стайка чёрных воронов, сидевших на аккуратно подрезанных ветках, молчала, вытянув шеи и напряжённо глядя в одну точку — туда, где застыли домики с белыми ставнями.

— Здесь даже эхо боится звучать, — невольно подумала Несси и поёжилась.

Вдобавок всё было настолько чисто и аккуратно, что она сразу почувствовала себя как-то неуютно. Дорожки были ровно выложены гладкими плитками, газоны сияли свежестью ровно подстриженной травы, а деревья стояли в таком идеальном порядке, словно кто-то специально следил, чтобы ни один листик не нарушал общей гармонии.

— Как будто в кино попали, — пробормотала Несси, оглядываясь вокруг. — Ты уверен, что это Ад?

— Самая комфортная зона, — усмехнулся Люциус. — Добро пожаловать на «Ведьмин холм». Здесь живут адские знаменитости и те, кому повезло больше других. Ну или те, кто очень хорошо притворяется, что им повезло.

Он внимательно огляделся, нашёл нужную дорожку и повёл Несси в сторону небольшого, аккуратного домика с изящными белыми ставнями и садом, похожим на конфету.

— Люфина живёт здесь? — удивилась Несси. — И откуда у неё такой домик?

Люциус коротко хмыкнул и посмотрел на девочку с загадочным выражением лица:

— Вот это тайна, которую Люфина не рассказывает даже друзьям. Она всегда меняет тему, когда речь заходит о её доме. На самом деле, она ведь сирота, выросла в нашем особом детском саду. Туда её взяли исключительно за таланты — а их у неё, надо признать, немало. Воспитывала её бедная бабушка-демонесса, и та работала перемешивателем серы в самом унылом углу Ада.

— Перемешивателем серы? — переспросила Несси, пытаясь представить, как это вообще выглядит.

— Ну, это когда стоишь по пояс в сере и… мешаешь её, — объяснил Люциус. — Не профессия мечты, прямо скажем. В общем, у них никогда не было ни денег, ни связей. И вдруг Люфина оказывается здесь, в самом фешенебельном районе Ада, в доме, который стоит больше, чем весь тот уголок, где её растила бабушка. Интересно, правда?

— Может, она выиграла его в лотерею? — предположила Несси.

Люциус снова хмыкнул:

— В адские лотереи не выигрывают. Их здесь придумывают специально для тех, кто никогда не читает мелкий шрифт.

Они остановились у аккуратной калитки дома Люфины, которая была слегка приоткрыта, словно хозяйка очень спешила и не стала её закрывать до конца.

Несси почувствовала странный холодок, пробежавший по спине.

— Люка, что-то тут не так, — прошептала она.

— Да, — тихо сказал Люциус, вглядываясь в приоткрытую дверь. — И это мне совсем не нравится.

Дверь в домик Люфины оказалась распахнута. Агнесса и Люциус замерли на пороге и переглянулись.

— Она всегда так гостеприимна? — тихо спросила Несси.

— Если под гостеприимством ты имеешь в виду настежь открытую дверь, то — нет, — задумчиво ответил Люциус.

Внутри царила полная, кристально чистая тишина. Дом был настолько идеальным, что даже казался каким-то ненастоящим. Всё стояло ровно на своих местах, словно приклеенное невидимой рукой, и только лёгкое, едва уловимое покачивание занавесок указывало, что здесь хоть иногда бывает кто-то живой.

Несси осторожно подошла к кухне и заглянула в холодильник:

— Ух ты! Посмотри сюда, Люка! Даже лёд нарезан идеальными кубиками. Люфина или ведьма-аккуратистка, или маньячка-перфекционистка.

— Люфина у нас известная чистюля, — усмехнулся Люциус, проводя пальцем по блестящей столешнице. Палец остался идеально чистым, отчего демон поморщился и вытер его о штаны.

— Кого-то мне она напоминает, — задумчиво протянула Несси и вдруг прыснула от смеха, закрывая рот ладонью. — Александру! У неё даже учебники всегда лежат по алфавиту.

Люциус внимательно посмотрел на ведьму:

— Между прочим, без аккуратности Саши мы бы с сумасшедшим друидом провозились заметно дольше.

— Это правда, — уже серьёзно сказала Несси. — Ладно. Давай найдём Люфину и уйдём отсюда, а то у меня от этой чистоты уже мурашки побежали.

— Согласен, — тихо кивнул Люциус.

Друзья пошли по комнатам, осторожно заглядывая в каждую и негромко выкрикивая имя хозяйки. Дом молчал, и их голоса казались здесь чужими и лишними.

— Может, она в подвале или на заднем дворе? — прошептала Несси, с тревогой глядя в сторону лестницы наверх.

— Не думаю. Люфина никогда бы не оставила дверь открытой, — сказал Люциус серьёзно. — Даже если бы горел весь Ад, она её всё равно закрыла бы на три замка.

Они поднялись по лестнице и остановились перед дверью в спальню. Люциус тихонько толкнул её пальцем, и дверь открылась с протяжным, едва слышным скрипом.

Здесь царил беспорядок, совершенно не свойственный аккуратному дому Люфины: по всему полу были разбросаны какие-то перья, воздух слегка мерцал остатками заклинаний, а в центре комнаты темнели разбитые осколки какого-то чёрного камня.

— Тут явно кто-то был, — пробормотала Несси, осторожно переступая через перья и приближаясь к обломкам. — И, судя по всему, приходил он явно не с добром.

Люциус пнул один из осколков ногой:

— Похоже, какой-то амулет…

— Стой! — строго сказала ведьмочка. — Ты что, не чувствуешь? Это же магическая вещь, нельзя её просто так трогать!

Она осторожно произнесла защитное заклинание, которое недавно научилась делать правильно — почти без запинки. Люциус удивлённо приподнял бровь, но не стал мешать, с лёгкой улыбкой наблюдая за её действиями.

Несси медленно и очень бережно начала складывать кусочки чёрного обсидиана на столе. Кусочек за кусочком, словно собирая опасную головоломку, пока вдруг не замерла и не отступила на шаг назад.

— Люка, — её голос прозвучал странно, — это не амулет. Посмотри сюда…

Люциус шагнул ближе, заглянул ей через плечо и вдруг резко нахмурился.

На столе лежал сложенный из осколков острый и блестящий, как ночное небо, обсидиановый нож.

— Это всё-таки амулет. И это очень, очень плохо, — негромко сказал он. Его голос прозвучал глухо и настороженно.

И в этот момент откуда-то снизу прозвенел тоненький, звенящий, будто хрустальный, колокольчик. Друзья одновременно повернули головы в сторону двери и замерли.

Странное письмо

У входной двери на маленьком крылечке нетерпеливо топтался крошечный магический демон с огромной почтовой сумкой, которая почти полностью его закрывала. Он сердито стучал когтем по полу и тихо ворчал:

— И где она ходит? Сколько можно ждать, у меня и другие адресаты есть!

При виде Агнессы и Люциуса демончик вскинул мордочку и недовольно пропищал:

— У меня срочная почта для фрау Люфины! И только лично в руки!

— Фрау Люфины сейчас нет, — невозмутимо сообщил Люциус и протянул руку к письму. — Я передам.

— Не положено! — пискнул демончик, пытаясь заслонить собой письмо. — Только лично!

— Давай-ка сюда, — вздохнул Люциус и аккуратно, но твёрдо выхватил конверт из цепких лапок демона.

— Я на вас жалобу напишу! — возмутился почтовый демон, поправляя шапочку и крылья. — У вас нет никаких полномочий!

— Жалуйся, — спокойно сказал Люциус, внимательно разглядывая письмо. — Заодно привет там всем передай, где жаловаться будешь.

Демончик пискнул, топнул лапкой и сердито испарился, бросив на прощание раздражённый взгляд.

Несси смотрела на конверт с беспокойством:

— Ты уверен, что можешь его вскрывать? Оно же не наше…

— Не просто уверен — я обязан это сделать, — спокойно ответил Люциус, быстро складывая пальцы в сложный жест и тихо произнося непонятные слова на древнем языке.

Письмо неожиданно вспыхнуло и вспорхнуло в воздух, превращаясь в золотистые, мерцающие буквы, которые начали кружиться перед ними.

Несси зачарованно смотрела, как слова складываются в тревожное послание: «Люфина, ты в опасности! Срочно приезжай туда, где мы когда-то собирали ягоды. Времени почти не осталось!»

Некоторое время буквы неподвижно висели в воздухе, а потом Люциус взмахнул рукой, и слова снова стали меркнуть, собираясь в обычный свиток, послушные и спокойные. Он бережно свернул письмо и спрятал его в карман плаща.

— Пойдём, — тихо сказал он, разворачиваясь и решительно направляясь к выходу.

— А ты… Ты знаешь, где это? Где они собирали ягоды? — взволнованно спросила Несси, поспешив следом.

— Нет, — признался демон, не останавливаясь. — Но мы найдём это место. Потому что больше некому.

И они вышли на улицу быстрым шагом, оставляя позади тихий дом Люфины, который словно ещё сильнее погрузился в тревожную, напряжённую тишину.

— Нам нужен Маэстро! — решительно сказал Люциус, остановившись так внезапно, что Несси чуть не врезалась в его спину.

— Маэстро? — удивилась Несси. — Тот самый загадочный тип, который появлялся у нас вместе с Люфиной? Про которого ты всегда говоришь вполголоса?

— Именно он, — серьёзно кивнул Люциус. — Он может нам помочь. Если, конечно, захочет.

Они добрались до павильона другого демона-перемещателя — толстого, круглого и невероятно добродушного. Демон вежливо кивал, улыбался и непрерывно что-то жевал, одновременно отправляя пассажиров в самые разные уголки Ада.

— К Маэстро, пожалуйста, — коротко попросил Люциус.

Толстый демон вдруг перестал жевать и странно покосился на Люциуса:

— Уверены?

— Абсолютно, — ответил Люка.

— Ну, держитесь крепче, — пробормотал перемещатель и вздохнул.

Через пару мгновений мир закружился, поплыл перед глазами, и друзья оказались в самом отдалённом и унылом уголке адской столицы. Здесь воздух был тяжёлым и неподвижным, а узкие улочки переплетались как клубок неудачно связанных ниток. Вокруг были только ржавые заборчики, полуразваленные лачуги и унылые навесы, под которыми копошились их обитатели — серые и невзрачные.

— Это… и есть дом Маэстро? — несчастным голосом спросила Несси, глядя на небольшой, покосившийся вагончик, который выглядел так, словно готов был рассыпаться от любого дуновения ветра.

— Именно так, — вздохнул Люциус. — Маэстро никогда не отличался тягой к показной роскоши.

— Я ожидала увидеть хотя бы небольшой дворец или башню. Он ведь такой могущественный, — разочарованно пробормотала Несси, разглядывая убогую дверь с облупившейся краской.

— С его способностями управлять пространством, — пожал плечами Люциус, — я не удивлюсь, если за этой дверью окажется не только дворец, но и парк с прудом и охотничьи угодья в придачу. Просто Маэстро вряд ли заботит, как выглядит его дом снаружи. Или он специально выбрал такой «дизайн».

Они подошли ближе и увидели на двери странную, мерцающую надпись, переливающуюся в воздухе и словно сотканную из живых теней: «Меня нет дома. Оставьте послание в тенях, вернусь, если найду себя»

Люциус устало вздохнул:

— Ну вот. Теперь точно всё пропало.

Несси почувствовала, как её сердце тяжело стукнуло о грудь, и тихо взяла Люциуса за рукав, отводя его к покосившемуся заборчику, который окружал жилище Маэстро. Они сели рядом, не решаясь нарушать тягостное молчание.

Наконец Несси не выдержала и осторожно спросила:

— Люка, а что это был за обсидиановый нож у Люфины? Почему он так тебя встревожил?

Люциус помолчал, задумчиво глядя в пространство, а потом негромко ответил:

— Обсидиановый нож — это серьёзная штука. Обычно его берут, когда хотят справиться с очень сильным демоном или кем-то, кто обладает настоящей силой. Это не игрушка. То, что нож оказался у Люфины, значит, что похитители воспринимали её всерьёз и были готовы к самому серьёзному сопротивлению.

Несси слегка побледнела, но постаралась не показать своего волнения и спросила почти шёпотом:

— А что значит, что нож разбит?

Люциус чуть улыбнулся, но в этой улыбке не было никакой радости:

— Это значит, что Люфина справилась. По крайней мере, с ножом. Но то, что её самой нет дома, говорит о другом… — он вздохнул, помолчал и продолжил, уже совсем тихо и серьёзно: — …это значит, у похитителей было что-то пострашнее обсидиана.

Несси замолчала, крепко сжав пальцами край плаща и почувствовав, будто что-то ледяное медленно скользнуло по позвоночнику.

Они сидели молча, смотря на пустой вагончик Маэстро и пытаясь найти хоть какой-то ответ, хоть малейшую подсказку — но вокруг была только глухая тишина и тень, медленно надвигавшаяся на Ад.

Ледяные ягоды

Некоторое время они молчали, покачиваясь на покосившемся заборчике, окружавшем домик Маэстро. Несси задумчиво болтала ногами и вдруг тихо спросила:

— Послушай, Люка, а эти ягоды… Ты ведь говорил, что в Аду не едят. Зачем тогда кому-то здесь собирать ягоды?

Люциус резко хлопнул себя ладонью по лбу так, что эхо раздалось по всей улице.

— Какой же я безмозглый! Конечно же, не для еды!

Несси удивлённо посмотрела на него, не понимая.

— Видишь ли, — вздохнул демонёнок, — ягоды в Аду — это украшения. Бусы, браслеты… в общем, такая штука, которой обычно украшаются адские дети. Ну или подростки, которым хочется привлечь внимание. Взрослые демоны используют что-то посерьёзнее.

— И что? Ты думаешь, Люфина пошла собирать детские украшения? — скептически приподняла бровь Несси.

— Нет, конечно, — терпеливо пояснил Люциус. — Просто есть один особенный вид ягод, единственный, за которым Люфина могла отправиться: ледяные ягоды северных пустошей. На самом деле это и не ягоды вовсе, а драгоценные кристаллы, похожие на капельки льда. Они появляются в ледяной пустыне только после особенно сильных морозов и обладают удивительной магической силой. Люфина всегда ими восхищалась.

Эти ягоды не съедобны, это, скорее, драгоценные камни, рождённые холодом. Но ради них рискуют жизнью — магия холода редка и ценна.

Несси задумчиво покачала головой:

— Значит, кто-то, кто отправил это странное письмо, ждёт Люфину именно там, в северных пустошах?

Люциус кивнул, встревоженно глядя куда-то вдаль:

— Именно. И нам нужно поспешить. Помнишь мандат на отпуск? Времени у нас осталось — всего сорок пять часов.

Несси удивлённо вскинула брови и даже слегка ахнула:

— Подожди… столько всего произошло, а прошло всего три часа?

Люциус отмахнулся с лёгкой улыбкой:

— Ох, поверь, здесь бывает и похуже. Время в Аду не всегда послушно. Иногда оно бежит, а иногда, наоборот, замирает, словно задумалось о чём-то своём.

Несси решительно спрыгнула с заборчика, расправила плащ и театрально взмахнула рукой:

— Тогда чего мы ждём? Поехали скорее в эти ледяные пустоши!

Люциус тихо вздохнул, с трудом подавив улыбку:

— Ты как всегда сначала говоришь, а потом думаешь. В этом-то и проблема: попасть в пустоши нельзя. На границу наложено особое заклятие. Даже для демонов это место опасное. Оттуда иногда приходят пожиратели демонов — огромные снежные монстры, которые могут погасить даже самое яркое адское пламя. Поверь, никто туда не ходит просто так.

Несси прикусила губу и задумчиво нахмурилась:

— Но как же тогда туда могла отправиться Люфина?

Люциус поморщился и досадливо махнул рукой:

— Люфина не «просто так». У неё пропуск особый, который позволяет ей попадать куда угодно. Хоть к ледяным пустошам, хоть к самим Вратам Хаоса.

Несси некоторое время молчала, смотря на свои ботинки и размышляя над услышанным, потом снова встрепенулась и, упрямо вскинув подбородок, произнесла с решимостью, которой на самом деле совсем не чувствовала:

— Значит, мы придумаем, как попасть туда без пропуска! Или это уже не твой стиль?

Несколько секунд они оба молчали, смотря друг на друга, пока лицо Агнессы вдруг не озарилось широкой улыбкой.

— Подожди, Люка! А как же Нониус? Тот самый друг фрау Матильды! Он ведь тоже здесь, в Аду. Может быть, он сумеет помочь?

Люциус печально улыбнулся и покачал головой.

— Может быть да. А может быть — нет. Я с ним не знаком. Вдруг он просто какой-нибудь перемещатель или почтальон?

— И что, теперь нам тут просидеть сорок пять часов? — спросила Несси.

— Нет, конечно. — Люциус встал и протянул руку Несси. — Не будем терять времени, пойдём искать Нониуса!

Агнесса быстро спрыгнула с заборчика, который благодарно скрипнул, словно облегчённо вздохнув, и они направились обратно к павильону перемещателей.

Несси шагала вперёд решительно, и плащ её эффектно развевался на ходу, а Люциус размеренно шагал следом, думая о том, что наверняка впереди у них целый вагон неприятностей, но почему-то в компании этой взбалмошной ведьмочки даже неприятности кажутся более интересными и приятными, чем спокойная жизнь где-нибудь на далёких серных рудниках.

Нониус

Несси и Люциус быстро добрались до площади, где возвышалось огромное, древнее дерево с сотнями глаз на коре, равнодушно поглядывавших на всех подходивших. У ствола сейчас нервно топталась демонесса с необычными глазами, которые постоянно меняли цвет, как дешёвая гирлянда на празднике.

— Это сейчас модно! — прошептал Люциус, заметив удивлённый взгляд Несси.

— Где мой милый Альфред? — причитала демонесса, заламывая руки. — Он опять исчез! Уже пятый раз за неделю! Дорогой, ветвистый мой друг, пожалуйста, проверь ещё раз!

Дерево вздохнуло и медленно, без малейшей спешки, пошевелило несколькими глазами, лениво отвечая:

— Альфред сейчас… в парке «Теневые аллеи». Третий куст слева от фонтана.

— Как же я сразу не догадалась! — ахнула демонесса и умчалась прочь.

Несси и Люциус буквально подпрыгнули от нетерпения, подбежав к дереву.

— Нониус! — выпалил Люциус. — Нам срочно нужно знать, где демон по имени Нониус!

— Нониус… — протянуло дерево, лениво перекатывая глазами по коре. — Минутку…

Один глаз на стволе засветился зелёным светом, затем ещё несколько глаз с любопытством повернулись к нему.

— Найден, — сонно сообщило дерево. — Нониус сейчас находится в «деловом центре». Кабинет 777.

— Деловой центр? В Аду? — удивилась Несси.

— Ты что, думала, демоны только с вилами и сковородками бегают? — усмехнулся Люциус. — Грешники грешниками, но бюрократия — штука универсальная.

Они быстро добрались до указанного адреса. «Деловой центр» оказался высоким, невероятно узким и абсолютно чёрным небоскрёбом, который угрожающе покачивался над ними, словно ждал подходящего момента, чтобы упасть и придавить всех неудачников, оказавшихся рядом.

— Меня терзают смутные сомнения, — тихо сказал Люциус, разглядывая здание снизу вверх. — Здесь много разных адских ведомств, но почему-то мне кажется, что нам придется иметь дело с самой неприятной конторой.

— С какой? — шёпотом спросила Несси.

— Со Службой адской безопасности, — пробормотал демонёнок, вздохнув. — Пойдём, пока я не передумал.

Внутри оказалось неожиданно уютно и тихо, словно они вошли не в адский офис, а в библиотеку с очень строгим библиотекарем. За стойкой администратора сидел худощавый демон в круглых очках и с аккуратно закрученными рогами.

— Нам нужен Нониус, — как можно увереннее сказала Несси.

Администратор молча кивнул и выпустил из клетки странного вида птицу с длинным крючковатым клювом и серьёзными, деловыми глазами. Та быстро расправила крылья и рванулась куда-то вверх, оставив за собой едва заметную тень.

Не прошло и минуты, как на лестнице послышались шаги — неспешные, явно принадлежащие тому, кто знает: его будут ждать сколько угодно. По лестнице спускался высокий, изящный демон в длинном, почти бесконечном шарфе, свободно обвивавшем его шею.

Как только он появился на лестнице, привычное гулкое эхо вестибюля будто подавилось собственным звуком. Администратор выпрямился так резко, что чуть не соскользнул со стула. Несколько демонов в углу фойе вытянулись в струнку, их хвосты подобрались ближе к телу, как у испуганных ящериц. Птица-посыльный, только что вернувшаяся на насест, нервно перебирала когтями, стараясь слиться с перилами.

Взгляд Нониуса скользнул по присутствующим, задержался на Несси и Люциусе — мимоходом, без любопытства, как будто он заранее знал, кто они и зачем пришли, но не считал нужным это показывать открыто. Он чуть прищурился, и этот едва заметный жест заставил даже молчаливые привидения в углу затаить дыхание.

— Я друг фрау Матильды. Так что о вас я знаю, — произнёс Нониус, рассеянно, как будто продолжал обдумывать прерванную мысль. — Не знаю только, зачем вы здесь.

Его голос был вкрадчивым и спокойным, словно он делился какой-то мудростью на философском факультете университета, а не разговаривал в фойе Службы адской безопасности.

— Нам нужна помощь! — выпалила Несси, но Люциус сразу перебил её, аккуратно вклинившись в разговор:

— Нам нужно в Северные пустоши. У Люфины неприятности, и нам нужно выяснить, что произошло. Но без пропуска нам туда не попасть…

Нониус чуть улыбнулся, задумчиво поправляя шарф.

— Я, конечно, этого делать не должен… Но иногда проще подписать бумагу, чем объяснять, почему не можешь, — произнёс он, и пальцы его сделали едва заметный щелчок.

Перед Люциусом и Несси из воздуха появился лист пергамента, покрытый непонятными письменами и уже подписанный аккуратной подписью Нониуса.

— Вот. Теперь пустоши для вас открыты, — сказал он, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Но поторопитесь. Скоро там начнётся сезон больших морозов, а значит, ледяные ягоды вновь расцветут, а пожиратели демонов станут особенно голодны.

Он ещё раз взглянул на Люциуса, словно проникая в его мысли, и добавил:

— И да, не забывайте, что иногда самые злобные создания живут вовсе не в пустошах.

Несси вздрогнула, ощутив холодок, пробежавший по спине. Люциус лишь мрачно кивнул и сложил пергамент в карман джинсов.

Нониус молча кивнул на прощание и удалился обратно по лестнице.

— Ну что, — выдохнула Несси, стараясь выглядеть уверенной, — в пустоши?

— В пустоши, — подтвердил Люциус, понимая, что этот день становится всё более странным и пугающим, но почему-то совершенно не желая отступать.

Путь в холод

На границе Северных пустошей, где воздух казался особенно колючим, стоял высокий и суровый демон-охранник. Увидев приближающихся Люциуса и Агнессу, он протянул руку и мрачно сказал:

— Пропуск предъявите.

Люциус аккуратно достал из кармана пергамент, подписанный Нониусом, и молча протянул демону.

Охранник внимательно изучил бумагу, пробормотал что-то неодобрительное, но кивнул и коротко взмахнул когтистой рукой, пробивая магический занавес. В воздухе тут же образовалась круглая, звенящая от холода дыра, сквозь которую повеяло морозом и пустотой.

— Удачи, — буркнул охранник, отступая в сторону и явно сомневаясь, что пожелание им чем-то поможет.

Стоило им сделать шаг за порог, как привычные звуки мира мгновенно исчезли. Не было ни скрипа снега под ногами, ни свиста ветра — только глухая тишина, такая плотная, что хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать этого оглушающего безмолвия.

Посреди бескрайнего белого пространства стоял угольно-чёрный дом. Из его дверей вышел угрюмый демон в меховом плаще, указал на запряжённые в нарты трёхголовые собачьи упряжки и сказал:

— Ваш транспорт. Не благодарите.

Агнесса настороженно посмотрела на огромных псов. У каждого было три головы: одна угрожающе рычала, другая выла и лаяла, а третья — человеческим голосом скучно перечисляла все свои заботы, вяло переругиваясь с такими же товарками.

— Нам на этом ехать? — шёпотом спросила Несси.

— Если только ты не хочешь идти пешком по морозу, — вздохнул Люциус.

Демон из чёрного дома бросил на Несси задумчивый взгляд и, не говоря ни слова, взял её за руку и повёл в помещение. Люциус пошёл следом за ними.

Хозяин дома вынул из тёмного шкафа меховой плащ и шапку-ушанку. Не проронив ни слова, он развернул на огромных ладонях плащ из чёрного меха, в котором поблёскивали серебристые жилки замёрзшей магии, и медленно набросил его на плечи Агнессы. Мех показался ей тяжелее, чем ожидалось, будто носил в себе не только тепло, но и невидимую тяжесть зимы, лежащей на этой земле.

— Это не только чтобы согреться, — наконец заговорил демон, поправляя на ней плащ и передавая варежки, плотные и шершавые на ощупь. — Это чтобы холод пустошей не вошёл внутрь.

— Внутрь?.. — Агнесса сглотнула, натягивая варежки.

— Здесь холод не только снаружи, — пояснил Люциус, помогая ей застегнуть плащ. Голос его был чуть глуше обычного. — Здесь холод умеет проникать в душу. К тем, у кого есть душа.

Это было правдой — холод сразу вцепился в неё цепкими когтями. Воздух был таким сухим и острым, что казалось — он режет лёгкие с каждым вдохом. Холод царапал кожу даже сквозь меховой плащ, пробираясь под воротник, под манжеты, словно был живым существом, ищущим любую лазейку, чтобы забраться под одежду. Её дыхание повисало в воздухе ледяным облачком.

Несси поёжилась и плотнее закуталась, но это не помогло: холод не отступал, наоборот, казалось, что он только рад сопротивлению и будто играл с ними в долгую, жестокую игру.

Люциус в джинсах, кроссовках и футболке шёл рядом, равнодушно, но на его ресницах уже собирались мелкие ледяные кристаллики.

Несси посмотрела на него, зябко поёжилась, крепче закуталась в мех и тихо, почти неслышно пробормотала:

— Вот же… весёлое путешествие намечается.

— Третий раз за смену тащу туристов по этим пустошам, — сварливо пробормотала средняя голова одной из собак. — Если ещё кто-нибудь скажет «Фу, как холодно», я укушу.

— Мы не туристы, — мрачно откликнулась Несси, кутаясь в плащ.

— А я не экскурсовод, — отрезала собака, и вся упряжка дружно рванула с места.

Едва они тронулись, собачьи головы начали ожесточённо спорить друг с другом:

— Ты не туда повернул! — ворчала левая голова первой собаки.

— Молчи, тебе вообще слова не давали! — возражала правая.

— Почему я всегда посередине? — ныли средние головы хором.

Несси и Люциус обменялись усталыми взглядами. Через полчаса пути даже у Люциуса иссякло терпение, и он закричал, пытаясь перекричать постоянный лай и визгливые жалобы:

— Можно помолчать хотя бы минуту?

— Нельзя, — спокойно сказала одна из голов. — У нас работа такая.

В конце концов, нарты остановились, и друзья поспешно выбрались наружу, радуясь тишине так, словно это был величайший дар на свете.

Перед ними расстилалось бескрайнее плато, полностью покрытое ослепительно-белыми, длинными кристаллами льда. Всё вокруг выглядело странно — будто они оказались внутри огромной линзы, края которой медленно загибались вверх. Было неясно, где кончается земля и начинается небо, и Несси ощутила неприятное головокружение.

— Люка, это место… оно странное. Почему оно такое?

— Северные пустоши, — тихо ответил Люциус, оглядываясь по сторонам. — Здесь всё не такое, как в остальных частях Ада.

Несси нахмурилась, зябко кутаясь в плащ:

— Но это же Ад? Почему тогда здесь так холодно? И где, кстати, демоны? Если это Ад для северных народов, здесь кто-то должен жить?

Люциус помолчал, всматриваясь в ледяную даль, и тихо сказал:

— Видишь ли, Несси, это место раньше не было пустошью. Здесь действительно жили демоны, только не такие, как мы. Холодные демоны. Несколько Потом между горячими и холодными демонами случилась война. Долгая и жестокая. В какой-то момент горячие демоны применили особое заклятие — заклятие забвения. Холодные демоны забыли, кто они, зачем сражаются и как пользоваться своей магией. Они потеряли память — и… проиграли.

— И что теперь с ними? — прошептала Несси, чувствуя, как страх снова пробирается внутрь.

— Они стали снежными монстрами. Одичавшими, лишёнными воспоминаний и чувств. Теперь они просто… пустота и холод, которые ходят по снегам и ничего не помнят. От прежних демонов в них осталось только одно — ужасная опасность.

Несси поёжилась, пытаясь при этом выглядеть спокойной.

— Хорошо, что ты тёплый демон. Мне что-то совсем не хочется встречать твоих холодных собратьев.

Люциус улыбнулся уголком губ, но ничего не сказал, только похлопал её по плечу. И уверенно шагнул вперёд.

Северные пустоши

Снежные кристаллы, как застывшие кораллы, упрямо тянулись из белой земли. Плато, по которому они шли, казалось бесконечным. Белая пустыня замыкалась в себя, словно они двигались внутри гигантской чаши с подогнутыми краями: странный оптический обман, от которого рябило в глазах и чуть кружилась голова.

Несси поёжилась в меховом плаще и в который раз поправила шапку-ушанку. Шерсть приятно щекотала уши, но странное ощущение холода никак не отпускало.

— А как мы вообще заметим того, кого мы ищем? — спросила она наконец, с подозрением глядя в искрящееся белизной пространство.

Люциус чуть пожал плечами и, сунув руки поглубже в карманы джинсов, ответил: — Увидим как пятно на склоне чаши. Здесь тень — редкость, а любое тёмное пятнышко сразу бросается в глаза.

— Жаль, что ты не можешь взлететь и посмотреть сверху, — с надеждой сказала Несси, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка, но на деле в голосе её прозвучало искреннее сожаление.

— Что значит — не могу? — демон приподнял бровь. — Могу. Только не особенно хочу — оставляю на крайний случай.

— Почему? — удивилась Несси.

Люциус задержал шаг, словно раздумывая, стоит ли рассказывать. Но потом всё-таки заговорил: — Видишь ли, у каждого демона несколько форм. Если не брать в расчёт энергетический пучок, в который мы все в итоге превращаемся… в который я превращусь через пару тысяч лет… — Он махнул рукой, будто отгоняя эту мысль. — Есть у нас водная форма — там я выгляжу как серебристая акула с рожками и восемью глазами. Есть летающая — там я как человек с крыльями, как у орла. Повседневная — это вот я сейчас, перед тобой. Ну и боевая… — Люциус ухмыльнулся. — Про неё потом как-нибудь.

Несси раскрыла рот от удивления:

— Нам такого в школе точно не рассказывали!

— Оно и не удивительно, — усмехнулся Люциус. — Это знание для смертных почти бесполезно. Демоны вообще не любят трансформироваться. Даже опытные колдуны и ведьмы за всю жизнь видят демона максимум в одной-двух формах, и то, если сильно повезёт.

— Почему? — Несси сдвинула брови. — Это же так интересно!

— Интересно-то интересно, — вздохнул Люциус, — но больно. Очень больно. Представь, что тебя целиком пропускают через мясорубку. Каждую косточку, каждый волосок, каждую клеточку. И не раз! Древние демоны делали это постоянно — не по прихоти, а по необходимости. Вот у них и испортились характеры. От такой жизни ещё и не так озвереешь.

Он вздохнул и добавил с лёгкой горечью:

— Современные демоны, как видишь, вполне вменяемые существа. И всё это потому, что мы стараемся не лезть на рожон и не превращаться по сто раз на дню.

Несси нахмурилась, припомнив кое-что: — А как же в моей комнате, когда ты убирал рога и хвост? Это тоже была трансформация?

— Нет, — усмехнулся Люциус. — Это маскировка. Просто иллюзия. Такой фокус любой демон может провернуть. Смотри.

Он щёлкнул пальцами, что-то пробормотал под нос — и вдруг за его спиной развернулись огромные тёмные крылья. Они забили воздух так яростно, что ветер поднял снежную пыль, закружившуюся вокруг них вихрями.

Несси аж прижалась к воротнику мехового плаща.

— Эффектно? — спросил Люциус, приподняв бровь. — Только вот иллюзия. Пыли нагнал, а сам и с места не сдвинулся.

Крылья сложились и растворились, будто их никогда и не было. Несси ещё раз огляделась по сторонам, взгляд её цеплялся за световые блики на льде и затейливые снежные узоры на кристаллах.

— Но если это всё иллюзия… — начала она задумчиво.

— Иллюзия, да не совсем, — перебил её Люциус. — Даже иллюзии могут быть опасны. Особенно здесь. В пустошах. Тут любая иллюзия способна ожить.

Он замолчал, и Несси почувствовала, как холод стал как будто чуть острее.

Вдалеке что-то скрипнуло под снегом, будто кто-то пробирался между кристаллами. Несси крепче сжала меховой воротник.

— Пойдём дальше, — решительно сказала она. — Времени у нас не так уж много.

— Поддерживаю, — кивнул Люциус. — И если что — в крайнем случае у меня есть ещё пара трюков в запасе.

И они пошли вперёд, вглубь бескрайней белой чаши.

Пустошь становилась всё белее и тише, как будто само пространство вокруг них начинало замерзать. Снежные стебли, похожие на застывшие кораллы, ломались под ногами с сухим хрустом. Но чем дальше они шли, тем больше этот хруст становился похож на звон хрупкого стекла.

Небо над ними стремительно темнело. Чёрные тучи словно втягивались в себя, опускаясь так низко, что казалось — стоит протянуть руку, и можно будет зацепить их пальцами. Воздух сделался колючим и плотным, как ледяное стекло, в которое кто-то медленно забивает тысячи невидимых иголок.

Несси сжала ворот мехового плаща, но даже он, казалось, уже не грел. Холод пробирался под одежду, как живое существо, ползя по коже ледяными лапами. Она чувствовала, как зябкость становится липкой, как внутри у неё что-то сжимается от мороза, словно и сердце, и лёгкие покрываются инеем. Казалось, сам воздух замерзал в груди, превращая дыхание в болезненные острые кристаллы.

— Люциус… — выдохнула она, но губы тут же слиплись от инея.

Демон посмотрел на неё искоса, и его взгляд стал серьёзнее, чем когда бы то ни было.

— Похоже, Агнесса, мы с тобой накаркали-таки себе трансформацию, — вздохнул он и остановился.

Несси еле кивнула, не в силах даже спросить, что он имеет в виду.

— Сейчас поймёшь, — коротко сказал Люциус. — Только не пугайся.

Он отошёл метров на двадцать и встал напротив неё, как статуя. Несси попыталась что-то спросить, но язык словно примерз к нёбу.

И тут «это» началось.

Тело Люциуса задрожало и вытянулось, как тень в разгорающемся костре. Хребет выгнулся с неестественным звуком, словно кто-то резко перелистывал страницы гигантской ледяной книги. Рога удлинились, выросли в спиральные отростки, каждый из которых пульсировал багровым светом. Кожа потемнела и пошла трещинами, из которых пробивалось адское тепло.

Плечи расправились, раздвигая воздух, и на них выросли дополнительные конечности — ещё одна пара ног и две руки -сильные, как стальные балки, с когтями, блестящими, будто отполированные клинки. Ноги стали толще, покрылись тяжёлыми пластинами шипастой брони, копыта с треском вонзились в лёд. А когда огромная пасть раскрылась в глухом, мучительном стоне, Несси впервые по-настоящему поняла: это не игра и не маскировка.

Это была настоящая трансформация. Та самая, о которой он рассказывал.

Перед ней стояло существо, которое даже отдалённо не напоминало Люциуса. Бык, огромный, как скала, с мускулистыми лапами, усеянными шипами, и тяжёлым телом цвета тёмного металла. Он источал жар, растапливающий снег под его копытами. На голове демона чернели два ряда рогов, а длинный хвост, заканчивающийся костяным клинком, медленно покачивался из стороны в сторону.

И всё же — глаза. Те самые, серые, с усталым прищуром Люциуса. Чуть грустные, чуть ироничные — как будто, даже превратившись в монстра, он всё ещё был собой.

Люциус-бык сделал шаг вперёд — снег вокруг него шипел и таял, оставляя мокрые, парящие проплешины. Казалось, тепло исходило от него волнами, отогревая не только воздух, но и мысли, которые в голове у неё к тому моменту почти заледенели.

Он медленно опустил одну из своих массивных рук и протянул её к Несси.

— Лезь, — хрипло произнёс он, будто каждое слово давалось с трудом.

Несси, дрожа от холода, ухватилась за толстые когтистые пальцы, зацепилась за шипы на ногах демона и, карабкаясь, как по оледенелой скале, забралась ему на спину. Люциус бережно придерживал её мощными руками, словно боялся уронить.

Стоило ей устроиться поудобнее, как тепло от демона охватило её целиком, пропитывая каждую клеточку тела, словно изнутри разлился медленный, обволакивающий свет — не огонь, а жизнь. Холод медленно пополз прочь, а вместе с ним отступила и липкая усталость.

Несси вдруг поняла, для чего Люциус пошёл на эту болезненную трансформацию. Чтобы спасти её. Чтобы она не замёрзла.

И от этой мысли у неё внутри тоже стало ещё теплее.

Люциус-бык сделал первый шаг, потом второй — и разогнался, переходя на уверенный бег. Но несмотря на тяжесть его шагов, тряски почти не было: демон нёс её так аккуратно, что это напоминало движение большого живого корабля по замёрзшему морю. И одна из его могучих лап аккуратно удерживала её, не давая соскользнуть.

Несси, впервые за всё время путешествия по Северным пустошам, смогла наконец сделать глубокий вдох — без боли, без страха.

Ветер жалил лицо, как рой мелких иголок, но теперь она почти не замечала этого. Сердце колотилось в груди так громко, что, казалось, его гул мог разбудить чудовищ, дремлющих под снегом этого мёртвого края.

Где-то глубоко внутри жила надежда, что всё это — просто сон, который рассеется на первом утреннем луче. Но снег скрипел под ногами Люциуса слишком реально. Несси крепче сжала кулаки и, не отрывая взгляда от белой бездны впереди, подумала с упрямой ясностью: «Что бы ни ждало впереди, назад дороги нет».

Белый замок

Замок появился внезапно, будто вырос из самого воздуха. Он был так же бел, как и бесконечная снежная пустошь вокруг, и заметить его можно было только в тот момент, когда они буквально наткнулись на стену.

— Ну вот, — мрачно сказал Люциус, — кажется, приехали.

Внутри дворца было ещё холоднее, чем снаружи. Холод сжимал тело, будто сам воздух пытался превратиться в ледяную оболочку на коже. Мороз трещал так, что его можно было слышать, — будто невидимые существа скребли когтями по невидимой ледяной поверхности.

Прямо к трону вела узкая дорожка, выточенная из голубовато-серого льда. По сторонам стояли ледяные статуи. Несси зябко поёжилась и попыталась отвести взгляд — слишком уж живыми казались эти фигуры в застывших позах.

Люциус шёл впереди, и под его тяжёлыми шагами лёд слегка подтаивал, оставляя влажные следы. Но стоило быку-демону сделать ещё один шаг, как за спиной следы тут же покрывались хрупкой коркой инея, которую мороз запечатывал моментально.

Демонус вдруг замедлил шаг и мрачно посмотрел по сторонам. Он будто только сейчас позволил себе разглядеть стоявшие вдоль пути фигуры.

— Это… — начал он и осёкся, шумно втянув в себя ледяной воздух. — Это наши.

— Кто «наши»? — спросила Несси, стараясь не смотреть на застывшие лица.

— Мои одногруппники из детсада, — глухо сказал Люциус. — Все как есть… Ринкарус, Мелантиус, даже Хорт. — Он махнул рукой в сторону замерзших фигур, голос его дрогнул. — Она собрала их всех. Всех до последнего.

Несси сжала кулаки. Было немного странно: она не знала этих демонов, не делила с ними игр и шалостей, но глядя на их исковерканные в последней попытке защиты позы, вдруг поняла: это было настоящее детство Люциуса, живое, шумное, а теперь — застывшее в холодной вечности.

Две фигуры, застывшие ближе всех к ледяному трону, были пугающе знакомы.

— А вот и Люфина… И Маэстро… — пробормотал Люциус, и взгляд его скользнул вперёд, к трону. — Они ближе всех. Не случайно.

Люфина — будто бы живая, но глаза её затянуты ледяной плёнкой, а губы застыли в не то укоризненной, не то прощальной улыбке. Рядом — Маэстро, который будто бы пытался в последний миг вытянуть руку, произнося какое-то заклинание, которое могло его спасти.

На троне в конце зала сидела гигантская фигура — одна половина тела иссиня-чёрная, словно затянутая чернильным льдом, другая — мертвенно-бледная, как безжизненный лунный свет. На голове у существа сияла корона из льдинок, застывших в форме пылающего пламени. С холодных губ сорвались слова:

— Добро пожаловать в Хельхейм.

Люциус невольно поёжился.

— Это Хель… — одними губами прошептал он.

Потом нарочито бодро ответил:

— Ваша Ледяное Величество, отдаю должное: приём вышел более чем прохладный.

Хель слегка склонила голову, разглядывая их как коллекционер — новую диковинку для своей витрины.

— Редкая удача, — с мягкой угрозой сказала она, — заполучить огненного демона в боевой форме. Ты станешь жемчужиной моей коллекции… А маленькая ведьма… — её ледяной взгляд остановился на Несси, — для неё я тоже что-нибудь придумаю. Времени у меня много.

Несси сглотнула и попыталась спрятать за шуткой дрожь в голосе:

— О, как мило с вашей стороны. Прямо семейный приём…

Люциус, не шутя, спросил:

— Почему мы? Что такого мы сделали?

Хель чуть усмехнулась, ледяной уголок губ дрогнул:

— Я не обязана вам объяснять, — сказала Хель. — Но так уж и быть.

Она постучала скипетром по ледяному полу — звук разнёсся, как звон по стеклу.

— Саргатанас. Тот самый демон, что когда-то запустил проклятое заклятие забвения. Тот, кто позже создал новую генерацию горячих демонов. Вы, детки, — последняя часть его эксперимента. Ваш детсад был не просто детсадом, а инкубатором будущего. И пусть Саргатанас сам давно уже рассеялся энергетическим пучком по Вселенной, но я не могу оставить это без ответа. Уничтожение результатов его труда — лучшая месть.

— А Маэстро? — сжав зубы, спросила Несси.

Хель пожала плечами с ледяной грацией:

— Пустяковая случайность. Просто попался под руку.

Неожиданно она подняла скипетр и начала произносить заклинание, готовясь обрушить поток ледяной магии на друзей.

— Держись крепче, Агнесса! — рявкнул Люциус и, пользуясь тем, что дорожка к трону была рассчитана на человека, а не на громоздкую тушу демона-быка, расправил обе пары рук и одновременно схватил замороженных Маэстро и Люфину. Огромный размах его конечностей дал ему преимущество, на которое Хель не рассчитывала, расставляя свою «коллекцию».

Несси изо всех сил вцепилась в его бугристую горячую спину.

— Держусь! — выкрикнула она.

Люциус резко развернулся, ломая лёд копытами, и рванул обратно по ледяной дорожке. Хель яростно взмахнула скипетром, посылая за ними поток леденящей магии, но он обрушился за их спиной, не успев настигнуть беглецов.

В воздухе звенели морозные искры — и заклинание летело по залу, как морозная буря, почти настигая их.

Молнии трещали, лёд трескался и сыпался, как стекло. Несси зажмурилась, чувствуя, как вихрь ледяного мороза проносится рядом, но Люциус нес их к выходу, как ураганный порыв весенней оттепели.

Они вылетели из дворца, оставляя за собой грохочущий след расплавленного и вновь замерзающего льда, и, не останавливаясь, понеслись по пустоши прочь от белого кошмара: туда, откуда пришли.

Десять капель холодного тепла

Люциус остановился только тогда, когда за его массивной спиной замок Хель уже потерялся в сверкающем мареве снегов. Но тревожный холод от него будто всё ещё скользил следом, змеился по воздуху, добираясь до плеч и сердца.

Демон осторожно опустил замороженных Люфину и Маэстро на снег, так, словно они могли рассыпаться от одного лишнего прикосновения. Снег, коснувшись их ледяных тел, затрещал от мороза — и даже жар, исходящий от Люциуса, не смог победить эту морозную хватку.

Он опустился рядом, раскинув руки над ледяными фигурами, будто пытаясь согреть их теплом своего тела. Его монструозная грудная клетка медленно вздымалась, как кузнечные меха.

— Ну же… — прорычал он, подавая тепло в их ледяные оболочки. — Дышите. Ну же.

Несси слезла с его спины, тяжело приземлившись в глубокий снег. Её собственное тепло медленно утекало сквозь варежки и меховой плащ, и пальцы ныли от холода. Она прижала ладони к груди, пытаясь согреться от себя самой.

Люциус напрягался всё сильнее, и Несси видела, как пар клубился над ним всё гуще — но лёд на Люфине и Маэстро лишь тускло поблёскивал, как стекло в сумерках.

— Простые заклинания тут не работают, — сквозь зубы выдохнул Люциус. — Их заморозили древней магией… Такой лёд греешь-не греешь, он даже не дрогнет.

Он бросил яростный взгляд на белую пустошь вокруг, будто надеялся выжечь в ней ответ.

Несси почувствовала беспомощность, как комок под горлом. Беспомощность и какое-то странное внутреннее сопротивление. Она сделала пару шагов в сторону, чтобы немного размяться и унять дрожь, и машинально осмотрела окружающее пространство.

Пока она шла, сердце всё ещё колотилось глухо, и мысли путались в клубки тревоги. Она будто не хотела мешать Люциусу — вдруг своим взглядом, своим нетерпением отвлечёт его от дела, где и так каждая крупица сил на счету.

Пальцы онемели, словно вот-вот превратятся в лёд. Мороз пробирался глубже, и Несси машинально стиснула их в кулак, сжимая то ли холод, то ли страх.

Белизна пустошей была настолько плотной, что рябило в глазах. Снежные стебли хрустели под ногами, будто крошились ледяные кости. На кончиках некоторых стеблей она заметила маленькие капли, странно мерцающие изнутри. Застывшие, как росинки, только чуть крупнее.

Просто чтобы не стоять без дела, она осторожно провела пальцем по одному из кристаллов. Он оказался холодным, но неожиданно — не ледяным до боли, а приятно прохладным, как стеклянный шарик в детской ладони.

— Красиво, — пробормотала она себе под нос.

Она сорвала каплю со стебля — и та, совсем не тая в ладони девочки, осталась такой же сияющей и прозрачной, как будто живой.

Несси сорвала ещё одну. Потом ещё. Капли приятно перекатывались в ладони, словно драгоценные жемчужины из зимней сказки. И рука, казалось, мёрзла меньше.

Вернувшись к Люциусу, она снова увидела, как он тщетно пытается согреть замороженных друзей. Пар над его телом уже был таким густым, что скрывал его очертания.

— Единственный способ, — пробормотал Люциус, не отрываясь от своих стараний, — использовать ледяные ягоды. Только они дают достаточно энергии, чтобы перехватить такую древнюю магию и взломать её изнутри.

Несси заморгала, как будто снег ударил ей в лицо.

— Как они выглядят?

— Как прозрачные капли. Словно застыла роса в ледяном сиянии. Таких сейчас нет… — начал было Люциус, но тут его взгляд упал, на ладонь Несси, которую она, не раздумывая, протянула ему. В ладони лежала горсть ледяных ягод.

Глаза Люциуса вспыхнули так, что она чуть не выронила находку.

— Несси! — его голос вдруг стал хриплым и одновременно восторженным. — Где ты это взяла?!

— Просто… — Несси смутилась. — Они тут росли… Я подумала, красиво.

— Это не просто красиво, — прохрипел Люциус, аккуратно забирая ягоды в огромную, покрытую шипами ладонь. — Это спасение.

Он сразу начал древний обряд. Его пальцы бережно раздавливали по одной ягоде в такт словам заклинания. С каждой фразой яркие всполохи пробегали по телам замороженных демонов. Лёд на Маэстро затрещал, на Люфине появились первые мокрые капли.

Несси видела, как демоны возвращаются к жизни (если можно так сказать о демонах): сперва взгляд, потом мимика, потом дрожь в пальцах.

На последних словах Люциуса остаток льда на их телах рассыпался, как слишком тонкое стекло, треснувшее от жара. Маэстро и Люфина одновременно вздрогнули и зашевелились в тёплой от вулканического жара Люциуса снежной проталине.

Их тела, освобождённые от ледяного плена, были не пластичнее осколков льда — такие же ломкие, хрупкие, как будто за время заморозки жизнь почти полностью вытекла из них. Ни Маэстро, ни Люфина даже не пытались встать: их пальцы вяло шевельнулись, но мышцы будто отказались повиноваться. Казалось, им не хватало сил не только на заклинания, но и просто на то, чтобы удержать собственный вес. Их лица выглядели измученными, как у путника, слишком долго блуждавшего по ледяной пустоши без надежды на спасение.

— Уходим, — коротко бросил Люциус, подхватывая их вместе с Несси и закидывая на спину. — Поговорим потом!

Он рванул с места, и снег заплясал за их спинами вихрем.

Люфина, едва отдышавшись, повернулась к Несси, почти прижалась губами к её уху и чуть хрипло, с лёгкой насмешкой спросила:

— Мне интересно, девочка, ты понимаешь, какое сокровище ты сейчас отдала?

Несси пожала плечами, глядя в белое марево впереди:

— Не особо.

— За одну такую ягодку я когда-то купила особняк, — усмехнулась Люфина. — И ещё на безбедную жизнь осталось. А ты отдала… десяток.

Несси снова пожала плечами. Почему-то ей и правда было не жалко.

Маэстро, не открывая глаз, тихо сказал, как будто бесконечно уставший:

— Оставь девочку в покое, Люфина. Если бы ты понимала, почему люди делают такие вещи… ты бы перестала быть демоном. Просто прими.

Люфина вздохнула, но больше ничего не сказала.

А Люциус, не слыша их разговора, нёс их всех прочь по снежной равнине, оставляя за собой узкую дорожку из следов в бескрайнем холоде.

Огонь против холода

В какой-то момент друзьям пришлось остановиться, чтобы расположиться на широкой спине Люциуса поудобнее.

В этот момент пришли снежные монстры.

Они возникли из белого марева, как будто сами склоны пустоши сошли с места, ожили и сжались в кольцо вокруг них. Пустые провалы на месте глаз сияли мертвенным холодом, а рты были растянуты в беззвучном, вечном крике.

Они не бросились в атаку сразу, а пошли по кругу, сжимая кольцо всё туже, как волчья стая, что медлит лишь для того, чтобы насладиться страхом добычи. Их движения были ломаными, будто бы память тела подводила их, но именно это делало их особенно опасными: казалось, они в любой момент могут броситься в атаку не по правилам, неожиданно, сбив с толку. Время от времени один из монстров вырывался вперёд, бросался на друзей, вздымая когтистые лапы, но Люциус молниеносно взмахивал своей громадной лапой — и снежный хищник отлетал в сторону, с хрустом врезаясь в ледяную землю.

Монстры снова начинали ходить по кругу, как будто ничего не случилось, и их кружение становилось быстрее, и Несси чувствовала, как с каждым витком кольцо смертоносного льда сжимается вокруг них всё туже.

Биться с седоками на спине было неудобно. Люциус зарычал, оглянулся, но спускать Маэстро и Люфину в снег не стал — он мгновенно понял: если отпустить их, они тут же станут добычей нападавших.

С громовым ревом он встал на дыбы и обрушился на ближайшего снежного монстра. Когти прочертили в ледяной плоти глубокие борозды, рассыпая искры холода. Проталина расширялась вокруг него с каждым шагом, но чудовищ было слишком много.

Монстры надвигались со всех сторон. Один из них прыгнул сбоку, и Люциус развернулся так стремительно, что Несси чуть не слетела с его спины, — его когтистая лапа с силой врезалась в хищника, и тот отлетел в сторону, разлетаясь на ледяные куски.

Но на его месте тут же возникли двое других. Они пытались навалиться с обеих сторон, скребли когтями по шипам и панцирю Люциуса, но он ударил задними ногами с такой силой, что морозный наст взметнулся фонтаном снега и осколков. Монстры отлетели, оставив за собой рассечённые ледяные следы, но тут же поднимались обратно, будто не чувствовали боли.

Каждый взмах его когтей прорубал ледяную плоть противников, заставляя их рассыпаться или пятиться, но с каждой минутой Люциусу было всё тяжелее справляться. Их было слишком много. За поваленными вставали новые, как будто сама пустошь порождала их из вечного мороза. Они тянулись к нему когтями, не давая передышки, и ледяное кольцо стягивалось всё туже.

Несси стиснула зубы, удерживаясь за шипы на спине Люциуса. Она чувствовала, как он тяжелеет, как движение его становится медленнее, как по его тёмной шкуре медленно стекают потёки прозрачной слизи — не кровь, нет… Это морозный воздух источает проклятие Хель прямо в кожу юного демона.

— Она посылает своих безумцев за нами следом, — пробормотала Люфина хрипло, будто угадывая мысли Несси. — Она не хочет отпускать добычу.

Всё ещё слабые Маэстро и Люфина пытались помогать: из глаз Люфины вырывались бесцветные молнии, Маэстро выбрасывал вперёд огненные шары, но сил для настоящего удара у двух демонов не было. Их заклинания не убивали снежных монстров — только раздражали их, заставляя отвлекаться на миг.

Несси стиснула зубы. Её бесило собственное бессилие — каждое движение Люциуса отдавалось в её костях, а рядом соратники из последних сил боролись с врагом.

Она не знала боевых заклинаний.

Но она знала другие.

Несси зажмурившись, начала колдовать. Тёплая энергия заклинания исцеления, как лучик тепла, потекла от её пальцев к Маэстро и Люфине.

Она не была уверена, поможет ли: люди и демоны — не одно и то же. Но сама мысль о том, что она будет просто сидеть и смотреть, была ей невыносима.

Потоки её заклинания вливались в ослабленные тела, но чем сильнее Несси старалась, тем яснее чувствовала, как быстро тают её собственные силы. Энергия вытекала из неё, как вода из треснувшего сосуда, и Несси всё чётче понимала: одна она не сможет насытить двух демонов пламенем жизни. Даже одного не смогла бы. Но бросить начатое было ещё хуже. Злость на собственную беспомощность расправила ей плечи, и она упрямо продолжала колдовать, вцепившись в заклинание как в последнюю соломинку. Постепенно огненные шары Маэстро становились ярче: уже не просто рассыпались в воздухе, но прожигали ледяные рёбра чудовищ насквозь. Молнии Люфины стали вспыхивать синевато-белым пламенем, прожигая снег и воздух вокруг них. Но Несси видела: это были не убийственные удары, а лишь отчаянная отсрочка неминуемого.

Снежных монстров было слишком много.

Снежная пыль хлестала по лицу, как мельчайшие иглы. Морозные клыки чудовищ скрежетали о магические щиты, выбивая снопы ледяных искр. Несси, не умея атаковать, отчаянно шептала заклинания поддержки. Её губы онемели от холода, и каждое слово давалось с трудом, словно она вытаскивала его из замёрзшего колодца.

Люциус ещё сражался, но его лапы двигались всё реже, удары замедлялись и тающий след на его боках становился всё шире.

— Нас слишком мало, — прошептала Несси, отчаянно продолжая заклинание исцеления, пока горло саднило от напряжения. — Слишком мало…

И вдруг воздух прорезал дикий, ликующий лай.

Со всех сторон в снежных чудищ полетели огненные шары — не слабые, как у Маэстро, а настоящие огненные снаряды, жаркие, как сама ярость! Снежные монстры завыли, ослеплённые и обожжённые, многие из них тут же развалились на куски, превратившись в горки колотого льда.

— Подмога! — не поверив глазам, прохрипела Люфина.

Из белой пустоты возник Нониус во главе десятка демонов. Его шарф развевался, как боевой стяг, а глаза сверкали огнём. Он что-то крикнул и запустил огненную сферу в самую гущу монстров.

За демонами Нониуса, с гортанным лаем, неслись трёхголовые собаки пограничника — их оказалось несколько десятков. Они кидались на снежных монстров с бешеной яростью и рвали их на части.

Снежные чудища зашатались и начали отступать, таять в белой дымке.

Люциус, дослушав симфонию битвы до конца, тяжело вздохнул и, обессилев, рухнул на колени, распластавшись в снегу. Несси, Люфина и Маэстро слетели с него, как с обрушившегося бастиона, и упали прямо под ноги Нониусу.

Демон в шарфе склонился к ним, и в его взгляде, обычно ленивом и насмешливом, горела искра уважения.

— Успели, — произнёс он спокойно, как констатацию факта. — Хотя вы, конечно, мастера устраивать себе каникулы.

В тепле

Будка пограничника встретила их теплом.

Внутри пахло обожжённым железом и лавой — в камине лениво плескались огненные языки, похожие скорее на расплавленное золото, чем на пламя. Возле очага сидела Несси, притянув колени к подбородку и протянув руки как можно ближе к лаве. Тепло вползало под кожу медленно, будто нехотя.

Нониус ходил по комнате, поигрывая каким-то хитрым амулетом, зажатым в пальцах.

Маэстро с Люфиной полусидели-полулежали на расстеленных шкурах, а возле них хлопотала демонесса-медсестра. Сложные заклинания, которые она тихо шептала, переплетались в воздухе с узорами энергии, закручиваясь в узлы и проникая в их ослабленные тела. С каждым мгновением цвет лиц демонов возвращался к живому багровому оттенку, а дыхание становилось чуть ровнее.

Люциус сидел тут же, прислонясь к стене, уже в своей обычной форме. Нониус помог ему вернуться из боевого облика. Сам молодой демон был уже слишком обессилен, чтобы справиться с трансформацией. Теперь он выглядел как всегда: усталый, взъерошенный демон-подросток с тусклым, но всё ещё насмешливым взглядом.

Нониус наконец остановился у камина, на мгновение задумчиво глядя в мерцающую лаву, а потом, не оборачиваясь, сказал, как бы продолжая внутренний разговор:

— Вы все знаете, где я служу, поэтому обойдёмся без предисловий. — Он повернулся к ним и добавил, чуть суше: — Сегодня мы с вами наблюдали продолжение давней разборки. Очень давней. Пару тысяч лет назад, если быть точным.

Он поднял амулет к свету, словно разглядывая пыль времени в его изгибах.

— Мы, честно говоря, проморгали Хель, — признался Нониус с лёгким неудовольствием. — Решили, что старая королева забвения уже смирилась со своей долей и коротает век в снегах. А она, видите ли, нашла себе сторонника на нашей стороне.

Он усмехнулся уголком губ и добавил:

— Хороший каламбур, между прочим. Надо будет запомнить.

Нониус сунул амулет куда-то за пазуху и стал серьёзнее:

— Хель начала мстить. Не тем, кто лишил её власти, — это было бы слишком просто. Она мстит невинным демонам, которые знать ничего не знали. Таким, как вы.

Люфина, чьи щёки уже начинали розоветь, подалась вперёд и спросила сиплым голосом:

— А кто у неё этот сторонник? Кто перетащил её месть на нашу сторону?

Нониус бросил на неё короткий взгляд, в котором блеснула едва заметная тень:

— Как раз сейчас разбираюсь с этим делом, — ответил он спокойно. — Надеюсь, скоро мы это выясним.

Он сделал паузу, бросил взгляд в окно, за которым плыла ледяная мгла, и добавил:

— Спецназ уже штурмует замок Хель. Так что, если повезёт, ваших одногруппников ещё можно будет вытащить. Ну, если они при штурме не пострадают, конечно. Старушка Хель — боец не промах.

Маэстро поднял голову, посмотрел на камин, как будто искал там что-то, потом сказал задумчиво:

— Не промах… Она сама когда-то держала огонь в руках.

Несси хотела спросить, что это означает, но наткнулась на тяжёлый взгляд Маэстро и промолчала.

— Что ж, — подвёл итог Нониус, переглянувшись с пограничником, который как раз спешил куда-то с целой сворой трёхголовых собак. — Ваши документы на временный отпуск почти готовы. Осталась формальность — поручитель.

Он повернулся к Люфине:

— Подпишешь?

— Разумеется, — отозвалась Люфина, с достоинством выпрямившись.

Маэстро кивнул.

— Я вам помогу добраться до города. Через мой дом — так будет быстрее.

— Я собирался отправить вас служебным транспортом, — откликнулся Нониус, чуть склонив голову с вежливостью, в которой звучало больше уважения, чем требовала ситуация. — Но вы правы, через ваш дом будет надёжнее и короче.

Он сказал это с таким видом, будто именно Маэстро озвучил приказ, которого Нониус только и ждал. На словах «через ваш дом» он даже почти неосознанно щёлкнул каблуками, словно отдавая честь, и это выглядело удивительно естественно — и вместе с тем подчеркнуто уважительно.

Несси с Люциусом переглянулись. Неуловимое ощущение странности в поведении Нониуса не ускользнуло от их внимания. Обычно вальяжный и чуть насмешливый, сейчас он был чересчур собран, почти напряжён. Особенно в те моменты, когда его взгляд останавливался на Маэстро. Словно он невольно держал себя в узде, как младший сотрудник в присутствии строгого начальника.

Маэстро же, напротив, вёл себя так, будто всё происходящее с ним — случайность. Будто он просто демон без особых заслуг, попавший в нелепую историю.

Несси опять открыла рот, чтобы спросить, но теперь Люфина опередила её, внимательно посмотрев прямо ей в глаза.

— Я не буду спрашивать про ягоды, — сказала демонесса. — Ну отдала и отдала, Хель с ними. Но вот когда ты своей энергией пыталась подпитать меня и Маэстро… — её голос стал чуть тише, но только от этого звучал острее. — Ты же себя отдавала, девочка. Не побрякушки-камешки. Свою силу. Свою жизнь в нас заливала. Ты вообще понимала, что ещё чуть-чуть — и ты бы погибла не от монстров, а от полного истощения?

Несси вскинула голову, посмотрела прямо Люфине в глаза:

— Ну, не умерла же, — ответила она. — А какой смысл был беречь себя, если в бою шанс выжить казался нулевым?

Люфина качнула головой с лёгкой усмешкой. Маэстро, поднялся, подошёл ближе, положил тяжёлую ладонь на светлую голову Несси и сдержанно, но искренне сказал:

— Спасибо, девочка.

Он чуть помедлил, а потом добавил, словно раздумывая вслух:

— Вообще-то мы с тобой теперь в долгу, Люфина. Возможно, именно её энергия поддерживала нас в бою, когда мы теряли сознание.

— Не люблю быть должницей, — откликнулась Люфина с мрачноватой прямотой.

Она шагнула к Несси, склонилась и от души чмокнула её в щёку. Поцелуй демонессы был холоден, как морозный иней, но в то же время внутри него пульсировало ощущение мощной скрытой силы.

Несси дёрнулась и недоумённо уставилась на Люфину.

Откуда-то сбоку Люциус весело пояснил:

— Вообще-то она так с тобой рассчитывается за своё спасение.

Люфина, чуть прищурившись, пояснила:

— Это не просто поцелуй, — сказала она. — Любая настоящая колдунья, не раздумывая, остатки души отдала бы за такой дар. Потому что настоящий поцелуй демонессы моего ранга прибавляет колдунье три-четыре ступени к её обычным способностям. По правде говоря… — она ухмыльнулась, — ты по силе теперь не уступаешь лучшим колдуньям Хексенбергена.

Несси вспыхнула, но быстро взяла себя в руки.

— Но я… я не за это всё делала. Не за награду. Просто по дружбе.

Маэстро, стоявший всё это время чуть позади, обошёл кресло, в котором сидела Несси, и склонился перед ней с лёгкой, почти ироничной церемонностью:

— Тогда мы тоже — по дружбе.

Он взял её руку и, не торопясь, поцеловал.

— Ого! — не удержался Люциус с восторгом.

Несси заморгала, не понимая.

— Это тебе ещё три-четыре ступени, — пояснил Люциус, расплываясь в довольной улыбке.

Маэстро улыбнулся краешком губ:

— Вообще-то восемь. Или десять. Не люблю, когда меня считают неблагодарным.

Возвращение

Когда все пришли в себя и отдохнули, Маэстро поднялся с места и сказал ровно, без лишней торжественности:

— Люфина, Люциус, Агнесса… вы пойдёте со мной.

Он подошёл к двери. Пальцы демона легли на потемневшую от времени ручку, и в тот же миг по периметру двери пробежала тонкая, будто неоновая, голубоватая вспышка — будто сама дверь на мгновение ожила и признала того, кто к ней прикоснулся. Молния тут же исчезла, будто её и не было.

Маэстро толчком одной руки распахнул створку наружу, а другой рукой сделал приглашающий жест.

Люфина первой шагнула за порог, за ней — Люциус. Несси последовала за ними… и обомлела.

За дверью не было заснеженной площадки пограничного участка. Их встретил просторный, залитый светом вестибюль, такой роскошный, что у Несси на мгновение перехватило дыхание. Потолок терялся где-то в полумраке высоты, лепнина сияла золотом, а пол был выложен мозаикой, переливавшейся холодными и тёплыми оттенками камня. Кованые лестницы с ажурными перилами вели в галереи, откуда доносился мягкий гул голосов и отголоски музыки.

Демон в строгой тёмно-серой ливрее с сияющей эмблемой на груди тут же подскочил к Маэстро и быстро и беззвучно зашептал что-то на ухо.

Маэстро слегка поморщился, будто услышал доклад, который только портит настроение, мотнул головой и отмахнулся:

— Потом, — коротко бросил он. — Всё потом. Сейчас мне нужно проводить гостей. Они торопятся.

Демон в ливрее почтительно склонил голову и поспешно отступил.

Маэстро провёл их вперёд через анфиладу залов. Они шли по череде комнат, одна роскошнее другой. Несси, озираясь, старалась запомнить каждую деталь. В одном из залов в небе под куполом парили огромные хрустальные светильники в форме огненных лилий, в другом стены были обиты глубокого изумрудного цвета тканью, и в воздухе висел запах лаванды и мёда.

Они прошли мимо библиотеки, где высокие до потолка полки были заставлены древними фолиантами в кожаных переплётах. Несси заметила, что многие книги были не на адском языке, а на языке людей — и даже мелькнуло знакомое название на корешке.

— Так… стоп, это же… — начала она, но Маэстро уже вёл их дальше.

Наконец, они оказались в кабинете Маэстро. Просторное помещение с тяжёлым столом, заваленным бумагами, книгами и картами. Несси с удивлением увидела, что на столе — карты Земли. Она сразу узнала очертания материков и контур Европы, будто только вчера видела их в школьном учебнике.

В углу кабинета нашлась неприметная дверь в стене, почти не выделяющаяся среди книжных стеллажей.

Маэстро подошёл к ней, и всё опять повторилось: при его прикосновении по контуру двери пробежала тонкая голубая молния.

— Прошу, — сказал он и открыл дверь широким жестом.

Люфина первой шагнула в проём. За ней прошёл Люциус, и Несси поспешила следом, предвкушая что-то ещё более удивительное.

И не зря.

Они вышли на площадку перед тем невзрачным вагончиком, с которого, казалось бы, начался весь их адский маршрут. Кучи мусора, старый заборчик, на котором они совсем недавно сидели, ломая голову, где искать Маэстро, — всё было на своих местах, будто бы они и не покидали этого скромного уголка Ада.

Несси моргнула, растерянно оглядываясь, и прошептала:

— Но как…?

Маэстро чуть улыбнулся уголком губ:

— Всё гораздо ближе, чем кажется, — сказал он, словно отвечая не только на её вопрос, но и на какой-то гораздо более сокровенный.

Будка перемещений стояла чуть в стороне. Незнакомый демон-перемещатель встретил их с профессиональной вежливостью: выпрямился, блеснул костяными бляхами на воротнике и, склонив голову, осведомился:

— Куда прикажете вас переправить?

— В центр, — ответил Люциус, коротко.

Будка внутри ничем не отличалась от прочих: с полированными перилами и множеством медных табличек с маршрутам. Только когда портал закружился, и друзья шагнули вперёд, Несси узнала в деталях оформления уже знакомую ей будку Кранула.

Едва они материализовались, как Кранул, занятый ритуалом навигации, обернулся — и его глаза расширились от удивления, когда он увидел Люциуса с Несси. Но когда вслед за ними из портала шагнула Люфина, его лицо исказилось так, будто вместо неё он увидел древнего призрака.

— Здравствуй, дружочек, — язвительно сказала Люфина, склонив голову набок. Её голос был — как раскалённый лёд.

Кранул дёрнулся, вскинул руку и начал выкрикивать какое-то заклинание, но не успел договорить.

Словно из тени за его спиной вырос Нониус. Одним резким движением он перехватил запястье Кранула прежде, чем тот завершил жест, и лениво сказал:

— Поздно.

В ту же секунду появились стражи: чёрные мантии, эмблемы охраны — всё как по учебнику. Пара быстрых заклинаний — и магические кандалы с сухим щелчком защёлкнулись на запястьях демона-перемещателя. Кранула скрутили, и он, не успев опомниться, был без церемоний уведён прочь.

Нониус выпрямился, стряхнул несуществующую пылинку с рукава и повернулся к друзьям:

— Вы, ребята, конечно, имеете право знать. — Он говорил спокойно, будто сообщал о погоде. — Предателем был Кранул.

Он метнул короткий взгляд в сторону, где скрылись конвоиры.

— Люфина, это ведь с ним ты ходила за ледяными ягодами? Помнишь ту прогулку?

— Конечно, — ответила Люфина с ледяной усмешкой.

— Так вот, — продолжил Нониус. — Тогда он и нашёл Хель. Та как раз бродила где-то неподалёку. И пообещала ему много чего… в обмен на ваши жизни и жизни ваших одногруппников.

Он выдержал короткую паузу, прежде чем продолжить:

— Если подумать, то Кранул — идеальный агент. Перемещатель, сами понимаете. Через свою будку он мог отправлять ваших друзей не туда, куда им было нужно, а прямо в лапы приспешников Хель. Да, у неё всё ещё оставались верные слуги. Старое заклинание забвения подействовало не на всех.

Нониус вздохнул:

— Так Кранул и сдал всех ваших одногруппников. Кроме Люциуса, конечно. — Он перевёл взгляд на демонёнка. — Но даже тебя он своей запиской направил аккурат в замок Хель. Просто не рассчитал, что ты сможешь уйти.

Люциус фыркнул:

— Переоценил себя, недооценил меня.

Нониус усмехнулся:

— Именно. Когда вы отправились в Пустоши, мы уже подозревали Кранула — просто потому что из всех одногруппников он оставался единственным, кто не пропал. А нынешняя реакция на появление Люфины выдала его с потрохами. Так что теперь дело можно считать закрытым.

Он сделал шаг назад и, чуть приподняв бровь, добавил с лёгкой ухмылкой:

— А теперь бегите и оформляйте отпуск.

Потом будто вспомнил что-то и, порывшись в кармане, вынул небольшой темный амулет в форме пламени. Камень амулета медленно переливался красноватым светом, как уголь в печи.

— И да, — он протянул амулет Несси, — передайте фрау Матильде привет от меня. И скажите, что её Нониус помнит, что она любила такие безделушки. Думаю, ей будет приятно.

— Заодно пусть знает, что мы тут справились, — добавил он уже чуть тише.

Оформление отпуска прошло на удивление легко.

Документы для Люциуса оформили за считанные минуты — Нониус, видимо, позаботился, чтобы не было проволочек. Люфине, как пострадавшей от «производственной травмы», предложили дополнительный отпуск для восстановления сил после заморозки — и она, разумеется, не отказалась.

Так они вернулись в Хексенберген.

Фрау Матильда встретила их, будто они вернулись с утренней прогулки, а не из ледяного ада. Люфина первое время даже сняла комнату у неё, но спокойствие маленького университетского городка оказалось для огненной демонессы слишком тягостным. Она не могла сидеть на месте и на третий день исчезла, оставив записку с одной строчкой: «Пора на охоту за приключениями».

Однажды утром Люциус и Несси сидели у себя в комнате. Демон валялся на кровати с книгой, а юная коолдунья лениво перебираоа учебники, разложенные на столе. Они в который раз спорили, куда могла податься Люфина.

— Может, она отправилась в круиз? — предположила Несси.

— Вряд ли, — ответил Люциус, потягиваясь. — Для неё это слишком просто. Скорее всего, пошла покорять королевские дворы. Она всегда мечтала выйти замуж за принца.

Тут в дверь постучали.

— Войдите, — сказала Несси.

Фрау Матильда появилась на пороге, как всегда собранная и невозмутимая. На её груди, поблёскивая в отблесках утреннего света, висел амулет — подарок от Нониуса.

В руках у хозяйки был толстый глянцевый журнал. Не торопясь, с лёгкой улыбкой, фрау Матильда положила его на стол перед Несси.

— Свежая пресса, — сказала она невозмутимо. — Для расширения кругозора.

На обложке сверкала пышная свадебная церемония. Герб старинного княжества — что-то между швейцарскими и французскими Альпами — сиял в лучах солнца. Принц в расшитом серебром мундире улыбался, держа за руку невесту в ослепительном платье.

Люциус тут же подобрался ближе, и вместе с Несси с любопытством склонился над журналом. Их взгляды одновременно остановились на лице невесты. Несси первой замерла, а Люциус прыснул со смеху:

— Ну конечно! — сказал он сквозь хохот. — Она же всегда добивается того, чего хочет. Особенно если по-настоящему!

— Люфина, — выдохнула Несси, не веря своим глазам, и не смогла удержаться от улыбки.

Фрау Матильда вначале сдержанно улыбнулась уголком губ.

А потом все трое расхохотались. Смех заполнил комнату, выметая из неё остатки холода Северных пустошей и всех тревог.

Проклятое кольцо Олимпиады

Булочки, отгулы и задание

Утром, когда над Хексенбергеном только поднимался туман, а у фрау Матильды как раз допекалась первая партия сливочных булочек с корицей, в город въехал Нониус. Не на коне, с огнём и фанфарами — а на автобусе, замотанный по своему обыкновению в длинный тёплый шарф, с небольшой дорожной сумкой в руках и неуловимой демонической тенью на лице, которую мог заметить разве что очень внимательный человек.

— Фрау Матильда, вы, как всегда, пахнете домом, — сказал он, распахивая дверь. — Найдётся ли у вас свободный уголок для демона с парой отгулов и острым приступом ностальгии?

Фрау Матильда, не моргнув и, кажется, почти не удивившись, поставила на стойку поднос с булочками и кивнула в сторону лестницы, ведущей на второй этаж:

— Та же комната. Только не вздумай устраивать перестановку, как в прошлый раз. И, кстати, Люциус и Агнесса будут в соседях. Они уже три раза чуть не подожгли балкон, так что присмотри за ними по-свойски.

Она вышла из-за стойки, вытерла руки о фартук, обняла Нониуса крепко, как старого друга, чмокнула в нос, а потом дала чувствительного подзатыльника.

— А я-то уж думала, не вернёшься. Хоть бы письмо написал.

— Я ведь демон вообще-то, — почти застенчиво пробормотал Нониус.

— Мне неважно, кто ты «вообще». Главное — кто ты мне! — и она со всей силы ткнула демона в бок кулаком.

Нониус смущённо усмехнулся и потёр бок.

— Чувствую, я вернулся домой.

Нониус приехал просто отдохнуть — но покой в Хексенбергене долго не держался. Стоило демону развалиться в кресле с книгой, как в пространстве рядом с его ухом что-то тонко пискнуло и обратилось в свиток с красной печатью.

Служебная сводка. Конфиденциально.

Местоположение: Индия.

Событие: Селевой поток. Уничтожен древний храм (возможно, доарийский).

Последствия: Волна магических колебаний. Нарушены линии стихийного баланса реальности. Зафиксировано резкое возмущение эфирного фона.

Рекомендация: Провести проверку.

Статус: Некритичный, по усмотрению.

Нониус вздохнул. Потом закрыл книгу, задумался… и пошёл стучать в дверь Люциуса и Несси.

— А мы ничего не сделали! — закричала Несси с той стороны, едва услышала стук. — Ещё! Вернее, не сделали ещё! Точнее, вообще ничего не делали! Люциус, не дыши так демонстративно; я знаю, что тебе вообще дышать необязательно!

Дверь открылась сама собой, и Нониус увидел Люциуса, растянувшегося на ковре лицом вверх, с чашкой какао в одной руке и кусочком зефира — в другой.

— Что у вас тут происходит? — поинтересовался Нониус.

— Полнейший распад личности, — буркнул Люциус, не вставая.

— Это он про себя, — вздохнула Несси. — Я-то вот готовлюсь к зачёту. Читаю учебник. Вслух. Самой себе. Очень познавательно.

— Ну вот и хорошо. Значит, у меня есть к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. Почти не сможете. Индия, древний храм, какая-то странная магия. Слетаете, разберётесь.

— Ура. — тихо прошептала Агнесса, которой надоел учебник.

— Я в отпуске, — сказал Люциус, зарываясь лицом в подушку. — Мне положено ничего не делать. Можете посмотреть в моём контракте. Там даже заклинание есть, подтверждающее это.

— Ну, пожалуйста! — обратилась Несси к Нониусу. — Вы же знаете, он вечно притворяется мебелью. Если ему не дать пинка, он срастётся с ковром!

— Тогда будем считать это задание твоим зачётом, — кивнул Нониус. — Ваша школа любит зачёты через практику. А ты, Люциус, получишь продление отпуска — три к одному. Если выживешь.

— Очень вдохновляет, — пробормотал демон. — Прямо вижу, как мои крылья расправляются от радости.

— Врёт он всё. В этой форме у него нет крыльев, — сухо сказала Несси. — Но я пришью, если надо. А как мы туда попадём?

Нониус достал из внутреннего кармана сложенный в несколько раз тонкий узорчатый коврик, на который тут же среагировал воздух — лёгкий вихрь подбросил его, и коврик повис в воздухе на уровне колена, покачиваясь, как ленивый дракон.

— Вот он. Транспорт категории «Пыль времён». Осторожнее: у него характер.

Нониус ещё раз полез в карман и извлёк крошечную колбочку. Щёлкнул ногтем по пробке, вынул её — и из горлышка вылетел крошечный джинн в красной жилетке и с усами-удочками, похожими на запятые.

— Инструкция по ковру-самолёту! — бодро пропищал джинн. — Перед вылетом убедитесь, что пассажиры не едят мороженое, не держат в руках ежа и не страдают боязнью высоты. Не тыкайте в ковер палками, не обзывайте его «тряпкой», и никогда — слышите? — никогда не пытайтесь приласкать его. Это раздражает. Особенно утром. Взлет осуществляется по команде «Ветер, подними нас!»

Желательно — с выражением.

Посадка, соответственно, «Ветер, опусти нас!». Навигация встроенная, вам нужно только назвать место назначения. Дождя не боится, ветра не любит.

Джинн облетел вокруг ковра, подмигнул Несси и исчез обратно в колбочку, которую Нониус аккуратно закрыл и убрал за пазуху.

— Отлично, — сказала Несси, и глаза её засияли. — Люка, вставай. Нам дали ковёр-самолёт.

— Какая редкая удача, — мрачно отозвался Люциус. Но всё же встал. И зевнул. И подтянул капюшон.

Нониус, разминая шею, смотрел на них с неожиданной теплотой.

— Ладно, вперёд, юные таланты. Только не сломайте планету по дороге. Или, если уж сломаете, постарайтесь собрать обратно.

Ветер судьбы

Несси села ближе к переднему краю и с удивлением поняла, что ковёр не такой уж и маленький — он растянулся в стороны, почувствовав их вес — будто решил, что на габаритах экономить не стоит. Был он тонким, как шёлковая ткань, но упругим — под пальцами ощущался скорее как металл, гладкий и крепкий. Сидеть на нём оказалось неожиданно удобно: ковер чуть прогибался под весом пассажирки, подбирал края, как подлокотники, и даже слегка выгнулся у спины. Он словно знал, как её поддержать — и это было особенно приятно: в её жизни не так уж много кто пытался подстроиться под неё.

Получив команду, ковёр вздохнул сердито — как будто его разбудили слишком рано и сразу отправили на работу. Набрал высоту, качнувшись несколько раз, будто пробуя воздух на вкус, и только потом вытянулся и устремился вперёд, оставляя за собой тонкий серебристый след.

— Ты уверен, что он знает, куда летит? — спросила Несси, вцепившись в бахрому сбоку. — А то ворчит он как-то так, будто ему пора в отпуск.

— У ковров не бывает отпусков, — пробурчал Люциус, устроившись по-турецки ближе к середине. — Но если и бывают, то у этого — явно не сегодня.

Под ними проносились ландшафты: сначала седые горы, похожие на стариков с нахмуренными лбами, потом зелёные равнины, дальше — каменистые холмы. Несси смотрела вниз, прищурившись от ветра, и чувствовала, как в ней зашевелилось то самое забытое чувство — предвкушение приключения. Даже Люциус, хоть и пытался изображать скуку, подспудно ловил в воздухе ту же восторженную дрожь.

Спустя некоторое время горизонт начал меняться. Небо затянулось тонкими прожилками багряного и чёрного — словно кто-то рисовал шторм акрилом. Ковер завибрировал. Ветер налетел внезапно, со всех сторон разом. Несси вскрикнула, когда ковер резко накренился.

— Это нормально? — закричала она, цепляясь за край.

— Нет! Это магический вихрь, — крикнул Люциус. — Слишком плотный эфир. Что-то нас закручивает!

Они старались удержаться, а ковер крутился, терял высоту, словно сам не понимал, куда его тянет. Один особенно мощный порыв завертел их, как пёрышко, понёс к земле, и через секунду вся троица с шумом влетела в нечто похожее на древнюю арку. И рухнула на камни, покрытые мхом. Ковер замер, распластавшись.

— Жива? — хрипло спросил Люциус, перекатываясь на спину.

— По ощущениям — нет, — простонала Несси. — По факту — пока да.

Ковер слегка вздрогнул и будто сдулся, обмякнув.

Несси села, потерла плечо и огляделась.

Они приземлились на поляну из потрескавшихся плит, по краям которой высились древние колонны. Некоторые стояли до сих пор, как израненные часовые. Другие валялись, поросшие мхом, в траве — и отдалённо напоминали выбитые зубы какого-то гиганта. Вокруг пахло каменной пылью, прелыми листьями, чем-то сухим и пряным — будто в древней библиотеке.

— Ну, и где мы? — пробормотал Люциус, поднимаясь.

Несси встала и подошла к одной из колонн, провела по ней ладонью — и ощутила лёгкую вибрацию. Как будто где-то в глубине камня звучал очень слабый, но постоянный аккорд. Почти музыка. Почти голос.

— Тут… странно, — тихо сказала она. — У меня чувство, будто за нами кто-то следит. Только не глазами.

— Здесь очень давно никто не появлялся, — сказал Люциус, приглядываясь. — Это, похоже, развалины греческого храма. Но что-то с ним не так.

— Например? — Несси обернулась.

— Слишком… целый. Не в физическом смысле, — он постучал по колонне, — а по энергии. Такое чувство, будто его до сих пор кто-то держит. Как охраняет.

Несси прищурилась и вдруг заметила: трава за пределами места, где они приземлились, слегка колыхалась, словно в такт чьему-то дыханию. А вокруг них — ни единого движения, словно кто-то накрыл это место стеклянным колпаком.

— Это круг, — прошептала она. — Защитный, магический. Смотри — за пределами всё шевелится, а тут — будто время застыло.

— Значит, не просто так нас сюда втянуло, — мрачно сказал Люциус. — Место с характером. А я-то надеялся на отдых с красивыми закатами.

— Ты думал, что в Индии нас встретят с гирляндами и танцами? — Несси бросила на него взгляд. — Мы же демоны и ведьмы. На задании. Нас в лучшем случае встретит ветер с Гималаев и разрушенный селем монастырь.

Она шагнула по старым, поросшим травой каменным плитам — ближе к центру круга, и в ту же секунду ей показалось, что воздух стал чуть плотнее. Не тяжелее — нет. Скорее, насыщеннее. Словно храм наполнялся её шагами и ждал, когда она скажет что-то важное.

— Нам придётся здесь задержаться, — сказала она. — Я думаю, кто-то или что-то хочет, чтобы мы здесь были.

— Отлично, — Люциус мрачно закатил глаза. — Давай посмотрим, каково это — быть приглашённым без приглашения.

Он поднялся на ноги, наклонился, собрал ковёр и сложил его к себе в рюкзак.

Голос храма

Каменные колонны храма казались спящими великанами — покрытые мхом, осевшие от времени, они всё ещё держали над головой остатки перекрытия, сквозь которое пробивались лучи солнца и хлестали по плитам, как струи воды из треснувшего сосуда. Воздух был плотным, будто тянулся, как тёплый воск, и в нём висело что-то… неуловимо старое.

Несси провела пальцами по камню, чувствуя странную дрожь — как будто храм дышал под её ладонью. Люциус не говорил ни слова, но его рога будто потемнели, и он держался чуть ближе, чем обычно. И вдруг — хруст. Где-то за их спинами плита пошевелилась сама собой, воздух сжался, и над источенным временем алтарём, сложенным из светлого известняка, вспыхнуло ровное голубоватое пламя.

— Кто потревожил древний огонь? — произнёс голос. Он был не громким, но таковым казался — голос камней, корней и ветра, который помнил ещё тех, чьи имена давно стёрлись из песка. — Кто вы?

— Э-э, туристы? — предположил Люциус, прижимая капюшон к рогам. — Заблудились, ковёр повредился…

— Мы пришли не специально, — перебила его Несси, чувствуя, как внутри скребётся нечто среднее между трепетом и азартом. — Нас сбил вихрь. Мы и не знали, что храм… жив.

— Я не жив, дитя, — произнёс голос. — Я — связан. Я — остался, потому что не могу уйти. Не могу, пока кольцо Олимпиады не будет усмирено.

— Олимпиады? — переспросила Несси, вскидывая бровь. — То есть… одно из пяти разноцветных? Какое?

— …Что?

— Неважно, — быстро пробормотала она. — Продолжайте.

Голубое пламя дрогнуло — как будто слушатель одобрительно кивнул.

— Это кольцо было выковано здесь, в этом храме, когда Олимпиада, мать Александра, принесла огонь и кровь на каменный алтарь. Оно не принадлежит богам, но и людям не подвластно. В нём запечатлена воля — её воля. Она хотела защитить сына и дать ему власть над тем, что не подвластно даже царям. Оно обостряло чувства, усиливало волю, притягивало стихии.

— Ну и где оно теперь? — тихо спросил Люциус.

— Утеряно. Давным-давно. В землях Востока. Когда Александр пересекал Инд… кольцо ушло из его рук и само выбрало судьбу. А я… я не ушёл, потому что кольцо до сих пор живо. Пока оно пульсирует в мире — я должен быть здесь.

Пламя на алтаре дрогнуло. Воздух внутри руин стал гуще, будто древний вздох пронёсся меж колонн, и голос заговорил вновь — медленно подбирая слова:

— Простите меня, дети. Я… притянул вас. Когда вы пролетали над этими местами, я почувствовал тонкую нить — связь, возникшую в момент, когда вы приняли поручение. Это кольцо… оно не просто магический предмет. Оно тянет за собой судьбы. И вы — вы на перекрёстке. Не я выбрал вас. Вы уже шли навстречу. Я лишь помог вам свернуть в сторону, где вы можете узнать правду о нём.

Голос стал чуть тише, почти шёпотом:

— Я не могу уйти. Все духи моего времени уже растворились в эфире. Их магия канула в небытие. А я остался… потому что кольцо живо. Оно держит меня здесь. И только когда оно будет обезврежено, я смогу исчезнуть. Уйти домой, в не-забвение.

Люциус цокнул языком и скрестил руки на груди:

— Два задания в одной упаковке. Как-то многовато для развлекательной поездки.

— Это всё ещё одно-единственное задание, — вздохнула Несси, но глаза её блестели. — Просто оно оказалось… масштабнее. И вообще, хватит изображать злюку. Мы же ведьмы и демоны, а не… канцелярские мыши. Мы вам поможем. Обязательно. Правда, Люка?

Люциус пробурчал что-то невнятное, но, похоже, был не против.

Пламя вновь вспыхнуло ярче. Несколько секунд дух храма молчал. Затем, неожиданно, голос стал глубже — и будто направился прямо в Люциуса:

— Ты, дитя подземного огня… ты ещё не знаешь, кто ты есть.

Люциус замер. Не с иронией — по-настоящему. В глазах мелькнула тень — не страха, нет. Признания.

— Но узнаешь, — добавил дух чуть мягче. — Прежде чем путь закончится.

— Спасибо за тревогу, — буркнул Люциус и отвернулся.

Пламя, словно ничто не произошло, продолжило:

— Я не могу сказать, где точно находится кольцо. Я чувствую его, как жаркую волну в далёком песке. Где-то между камнем и солнцем. Между водой и прахом. Египет. Когда Александр был там, огонь, принесённый от моего алтаря, зажёг свет в храме на юге. Между нами осталась связь. Я могу открыть вам портал туда. Но только в одну сторону. Пламя того храма давно угасло, и вернуться вы сможете лишь другими путями.

На мгновение в воздухе заплясали искры, и из центра алтаря поднялась тонкая серебристая цепочка с бусиной, похожей на каплю света.

— Это навигационный амулет. Он чувствует кольцо, когда оно просыпается. Пока оно спокойно — амулет спит. Но вы почувствуете, когда всё начнётся. И если вы найдёте его, и если вы остановите его — я, наконец, растворюсь. Я устал ждать.

Несси осторожно взяла амулет. Он был прохладным, но в пальцах у неё закололо, будто по коже прошёл слабый электрический ток. Она немного подумала и передала амулет Люке.

— А… кто ещё знает про это кольцо? — спросила она.

— Из наших — только я… и Гермес. Но я не видел его больше тысячи лет. Хотя иногда мне кажется, что я чувствую его — как ветер, что приходит, когда встаёт утренняя звезда.

Несси бросила быстрый взгляд на Люциуса — но тот лишь молча повёл бровями: «Это не ко мне».

— И что теперь? — спросила она вслух.

— Я могу открыть для вас путь. Пока этого достаточно.

— Мы что, правда, полетим в Египет? — пробормотал Люциус. — Нониус же говорил — полдня туда, полдня обратно.

— А вдруг кольцо не в Индии? — сказала Несси. — Может, Александр потерял его в Египте? Во время… экскурсии.

— Хорошие у них были экскурсии, — буркнул Люциус. — Нас, значит, в музей водят, а у них пирамиды, духи и артефакты, способные управлять стихиями.

— Готовы? — чуть нетерпеливо спросил голос.

— Конечно, — сказала Несси.

— Только осторожно, — добавил Люциус.

В голубом пламени развернулся эллипс из чистого света, в котором дрожали очертания колонн, покрытых древнеегипетскими знаками.

Шаг через него был мягким, как вдох — и с этого вдоха начался следующий виток их пути.

Египетские приключения

Портал закрылся за спиной героев мягким шелестом, как закрывается старинная книга. А впереди их окутало солнце — не ласковое, европейское, а прямолинейное, обжигающее, как взгляд разъярённого бога.

— Ого, — выдохнула Несси, жмурясь. — Вот это да.

Они стояли на каменной площадке у входа в храм — полуразрушенного, но всё ещё величественного. Греческие колонны, гладкие, как плечи античных атлетов, вплетались в стену, украшенную египетскими барельефами: сокол с распростёртыми крыльями, фигуры с головами шакалов, солнечные диски. Песок добрался и сюда, облепил стены, но не сумел скрыть дух места. Храм всё ещё смотрел на мир — осыпаясь, но не сдаваясь.

— Жарко, — сообщил Люциус, подтягивая капюшон. — У меня мозг начинает пузыриться уже внутри черепа. Хотя я и огненный демон.

— А мне нравится, — сказала Несси, делая пару шагов вперёд. — Воздух тут как приправа — острый. Всё будто дышит… историей.

Пахло пылью, нагретым камнем, сухими травами и ещё чем-то — чем-то древним и тяжёлым, будто само время оставило здесь след.

Люциус отряхнул песок с плаща, взглянул вниз: на шее у него на цепочке висел навигационный амулет. Сейчас бусина лишь едва заметно покачивалась — как маятник, застрявший между снами.

— Слабый отклик, — заметил он. — Или кольцо очень далеко, или его экранирует камень. Или и то, и другое.

— Может, если мы пойдём вглубь земли, сигнал станет сильнее? — Несси щурилась на храм, будто пыталась увидеть его внутренности. — Если кольцо где-то под нами?

— Возможно. Особенно если вспомнить, что Александр что-то тут действительно потерял. Хотя… — он покосился на неё. — Пирамиды, кстати, тут ни при чём. Из исторических источников известно, что он не особо по ним гулял.

— Не гулял? — Несси разочарованно надулась. — Ну хоть чуть-чуть? Хоть сфинкса потрогал?

— Насколько я помню, единственное место, куда он действительно отправился с важной целью — это храм Амона в оазисе Сива. Его там признали сыном Зевса. Ну, то есть Амона. Ну, то есть всё сложно.

— Сложно, — уныло согласилась Несси. — А я хотела на пирамиды.

Люциус вздохнул и бросил взгляд на горизонт, где вырисовывались древние пространства песка.

— Хорошо. Летим через плато Гиза. Посмотришь на своего Сфинкса. Потом — в Сиву.

— Обещаешь?

— Клянусь своим хвостом.

Они достали ковер, уселись, и тот нехотя оторвался от земли — точно старый верблюд, не привыкший к нагрузке. Песок взметнулся, когда они стартовали, и тут же осыпался вниз.

Полет был жарким и пыльным. Над плато Гиза нависала песчаная буря, из-за которой очертания пирамид казались миражами. Но именно это, как ни странно, понравилось Несси больше всего.

— Так они… более настоящие, — прошептала она. — Словно не памятники, а живые горы. Или спящие титаны.

Люциус не ответил. Он просто посмотрел на неё, приподняв одну бровь — не то в удивлении, не то в согласии. И ковёр взял курс на Сиву.

Ковёр опустился с ленивым фырканьем на камни у самого края пальмовой рощи. Воздух был насыщен терпкими запахами — финики, горячая пыль, подсохшие лепестки жасмина. Вдалеке блеяли козы, и казалось, что время здесь не просто остановилось — оно прилегло в тени, укрывшись бурнусом.

— Вот он, — сказал Люциус, указывая вперёд. — Оракул Амона. Именно сюда Александр пришёл за подтверждением своего божественного происхождения. По легенде, именно тут он узнал, что он сын Зевса. Или Амона. Или их общего аккаунта.

Храм возвышался на искусственном холме, словно выросший из недр пустыни. Он был неровный, потрескавшийся, но крепко стоящий — будто древние упрямцы удерживали его, подпирая своими плечами. Над входом темнели полуразрушенные барельефы, где египетские боги мирно соседствовали с символами греческой власти. Камень был выжжен солнцем и отполирован временем. Узкие проходы, тяжёлые плиты и тонкие надписи на двух языках — всё напоминало о том, что сюда когда-то приходил человек, которого признали сыном Амона и фараоном.

— Заброшен, но… Здесь слишком чисто, — тихо сказала Несси. Она подошла к стене и провела пальцем по одному из символов. На нём пыль не задерживалась. — Смотри: здесь не то что не разруха, здесь… порядок. Будто кто-то подметает.

— Или магия это делает. Храмы такого уровня часто самоочищаются, если в них осталась хоть искра ритуальной энергии, — пробормотал Люциус, с явным недоверием ко всему происходящему. — Но всё равно. Я бы не лез сразу. Осмотримся по периметру. Посмотрим, нет ли ловушек.

— Да-да, — кивнула Несси. — Осмотримся. Конечно. Сейчас.

И она тут же шагнула внутрь.

— Вот ведь ведьма, — вздохнул Люциус и последовал за ней.

Внутри было прохладно. Стены из светлого камня, испещрённые письменами, отбрасывали на пол мягкие тени. Свет проникал только через трещины в потолке, превращаясь в столбы пыли, вглядываясь в которые, казалось, можно было увидеть чужие воспоминания.

Несси остановилась перед особенно большим барельефом. На нём были изображены фигуры в туниках, несущие дары существу с головой сокола, восседающему под солнцем. Ниже — надпись, где египетские иероглифы переплетались с чёткими буквами греческого алфавита.

— Смотри, — прошептала она, довольная возможностью похвастаться знанием греческого, который проходили в школе. — Здесь написано… что-то вроде: «Врата внутреннего очищения. Обретение силы начинается с потери себя».

Люциус хмыкнул:

— Звучит как слоган на входе в квест-комнату. Или в центр коучинга.

Несси обернулась, глаза у неё горели:

— Думаешь, за этой стеной — путь к кольцу?

— Думаю, за этой стеной — что угодно. А мы не подготовились.

— Так и вся жизнь — непредсказуемый маршрут, — сказала Несси с театральной серьёзностью. — Или ты забыл, как мы оказались в ледяной пустоши, замком Хель и…

— Окей, ладно, — отмахнулся Люциус. — Только не вздумай сразу жать на подозрительные камни.

Щёлк.

— Несси?!

— Упс, — сказала она, уже исчезая в развернувшемся прямоугольнике света.

Люциус со вздохом поднёс руку ко лбу, посмотрел в потолок и последовал за ней.

Они поднялись по узкому пандусу, и перед ними открылась галерея с высоким потолком и полутенью. Свет струился сквозь проломы в каменной кладке. Пространство казалось больше, чем должно быть.

Почти сразу Несси замерла:

— Люка… ты чувствуешь?

— Да, — хрипло отозвался Люциус. — Слишком… не так. Что-то подменено.

В этот момент свет словно перевернулся. Иллюзорная пелена затянула древние стены, и за спинами друзей бесшумно возникла гладкая стена — ни дверей, ни коридора, ни песка. Только вытянутое замкнутое помещение, которое раньше было галереей.

Из сумрака на противоположном конце выступила троица. Фигуры в длинных одеждах, лица закрыты масками — с чертами сокола, шакала и крокодила. Тени от них были длиннее, чем положено, и двигались с опозданием.

— Вы пересекли черту, — сказал центральный жрец. Голос его был сиплым, будто шёл сквозь слой песка. — Добро пожаловать в сердце Орденa Сехмет-Амон, хранителей баланса. Мы — те, кто пытается удержать Египет от новой тьмы уже двадцать три века.

— Простите, — осторожно сказала Несси. — Мы… не вторгались специально. И не хотим причинить вреда.

— Вы несёте на себе его знак, — ответил другой. — Метку кольца. Даже если не знаете об этом. И ваше присутствие пробудило древние механизмы. Нам было достаточно взглянуть, чтобы понять, что вы часть цепи.

— Подождите, — сказал Люциус. — Мы получили задание — найти и обезвредить опасный артефакт. Никому не давать. Мы не охотники за силой. Мы пытаемся остановить ту самую угрозу, о которой вы говорите.

Третий жрец шагнул вперёд:

— Все так говорят. И Александр говорил. Он обещал Египту мир и свободу, а принёс чужое знание — и с ним цепи. Египтяне стали подданными чужого царя, поклонялись чужим духам, забывали своих. Но хуже всего — кольцо… Его ковали из металла, упавшего с неба, в месте, куда люди не осмеливаются входить даже с закрытыми глазами. Его зачаровали силы, которым поклонились бы и Зевс, и Ра.

Он поднял посох. Камень под ногами засветился символами — вьющимися, как змеи. Линии складывались в изображения, тексты, что-то похожее на молитвы и предупреждения.

— С тех пор, как кольцо исчезло, мы охраняем остатки этой магии. Мы — остаток Ордена. Наш долг — остановить тех, кто может вновь впустить хаос.

Несси сделала шаг вперёд:

— А вы не думали, что мы как раз те, кто может помочь? Что мы хотим того же, что и вы?

Люциус, не отрывая взгляда от жрецов, склонился к ней и прошептал:

— Коллективное безумие. Борцы с покойником. Они до сих пор сражаются с Александром, хотя даже его прах давно утрачен.

Один из жрецов, будто услышав, сказал:

— Смерть не всегда означает конец жизни. Александр не ушёл, раз кольцо ещё бродит среди смертных. И оно помнит. Оно притягивает к себе тех, кто может стать сосудом для его гнева. Сможете ли вы устоять, если дойдёте до него?

— Мы уже на это подписались, — буркнул Люциус. — А вы?

Жрец не ответил. Вместо этого он сделал жест — и пол задрожал. Под ногами появились светящиеся линии, словно от пергамента с огнём внутри.

— Пройдите путь. Спуститесь в лабиринт, оставшийся от времён Сехмет. Он покажет, кто вы такие на самом деле. Если ваши намерения чисты — вы вернётесь.

— А если нет? — хрипло спросил Люциус.

— Тогда вам не придётся больше никого обманывать, — ответил жрец и нажал что-то на плите у подножия подиума.

Пол под ногами вздрогнул, затрещал и ушёл вниз. Мир закружился. Несси вскрикнула, Люциус успел только схватить её за локоть, и в следующий миг они падали — в темноту, пахнущую древними страхами и старой пыльной магией.

Падение было не очень долгим и довольно медленным. — как будто пространство уступало дорогу, медленно растягиваясь и выворачиваясь наизнанку

Воздух внизу оказался влажным и горячим.

Они ударились о песок, разлетелись в разные стороны. Вокруг была темнота — вязкая, дышащая. Люциус тяжело поднялся.

— Ты жива? — спросил он хрипло.

— Пока да, — Несси с трудом села. — Где… это?

Свет медленно проступал сквозь стены, словно огненная кровь наполняла вены лабиринта. Стены были гладкие, из чёрного камня с жёлто-золотистыми прожилками, которые двигались и светились.

Несси и Люциус сидели на полу в коридоре, где всё было неправильным. Воздух — тяжёлым, как вода. Камни под ними — острыми, будто кто-то нарочно обтёсывал их, чтобы мешали сидеть или идти. Песок скрипел, цеплялся за одежду, забивался в складки и манжеты. Он был горячим, как на солнце, хотя света здесь не было вовсе.

Тьма — не полная, но вязкая — тянулась от стены к стене, как чёрная ткань. Где-то наверху щёлкнул замок — звук, от которого по спине у Несси побежали мурашки. Они были внутри. Назад — пути нет.

На шее Люциуса зашевелился амулет. Цепочка натянулась, а бусина вспыхнула мягким светом и медленно качнулась вперёд — точно стрелка, указывающая дорогу к ответу. Или к гибели. Или и к тому, и к другому сразу.

— Он нас ведёт, — хрипло сказал Люциус, разминая пальцы. — Надеюсь, не в пасть к какому-нибудь богу с тремя рядами зубов.

— Ладно, если пасть будет одна — мы хотя бы не запутаемся, — пробормотала Несси. И они пошли.

Прошли всего несколько шагов — и пространство изменилось.

Сначала это был лёгкий сдвиг — будто коридор стал немного уже. Потом — тонкий свист. Несси едва успела пригнуться, когда из стены вылетела коса. Настоящая. Заточенная до блеска, настолько быстрая, что воздух за ней завизжал. Она чиркнула по стене и исчезла в проёме с другой стороны. Через секунду — вторая. Сверху. Люциус отдёрнул голову в последний момент. Косы вылетали попарно, ритмично, как дыхание чудовища.

Под косами пришлось проползать по острым камням. Сердце девочки отчаянно колотилось.

— Это что, мода у жрецов такая? — выдохнула Несси. — Или это было знаменитое египетское «всё включено»?

— Думаю, это их способ сказать «добро пожаловать», — отозвался Люциус, вглядываясь вперёд. — Поднимайся и идём… осторожно. Пол… не нравится он мне.

Он оказался прав.

Песок под ногами будто всосался в камень пола, открывая отверстия. Оттуда уже выстреливала стрела — вонзившись в стену рядом с Несси, она задрожала и зажужжала, как оса, поставленная на паузу.

Теперь они двигались ещё медленнее, едва дыша. Шаг — бросить взгляд под ноги. Шаг — провести рукой у стены. Даже воздух лабиринта казался старым и враждебным. Магия висела в нём, как дым над костром — не свежая, а выдержанная, настоявшаяся на страхе и остановившемся времени.

Вдоль стен начали слышаться звуки. Не сквозняк, не ветер — будто кто-то шептал, но не словами, а интонацией. Стены дышали. Или… обсуждали их.

Несси невольно вжалась ближе к Люциусу.

— Ну, — сказал он негромко, — весёленький у них здесь был туристический маршрут.

И тьма перед ними чуть раздвинулась, обнажая следующий зал.

Стало жарче. Не от воздуха — от чего-то в нём. Песок под ногами зашевелился. Сначала — лёгкая дрожь, как при землетрясении. Потом — хруст. И ещё. Маленькие, чёткие щелчки — будто кто-то клацал зубами по стеклу.

— Что это?.. — прошептала Несси, озираясь.

— Не вертись, — медленно сказал Люциус. — Просто посмотри вниз.

Из песка выползал скарабей.

Один. С чёрным, как обсидиан, панцирем, из которого торчали крошечные металлические клинки вместо лап. Он блестел в темноте, как что-то технологичное и чужое.

Следом за ним — второй. Третий. Десятый. Из-под земли хлынул поток — десятки, сотни, сливаясь в мерцающую, шуршащую волну, направленную прямо на них.

— Я… я знаю заклинание! — закричала Несси. — «Ледяная дубина»! Я сейчас!

Она взмахнула руками, выстроила в голове структуру, начала проговаривать формулу… и запнулась. Один слог не туда, один символ забыла — и поток магии сорвался, обожгёл пальцы и ушёл в пустоту, не собравшись в форму.

— Нет, нет, подожди… Сейчас ещё раз…

— Агнесса! — рявкнул Люциус, одновременно обрушивая на скарабеев пылающую дугу. Огонь прокатился по ним, но словно рассыпался — как будто его магия здесь приглушалась, съедалась стенами. — Это — не экзамен! У тебя нет трёх попыток!

Он дышал тяжело, капюшон почти сполз с головы, глаза горели. Рога почернели до иссиня-чёрного. Но даже его магия была не той — будто вязкой, тяжёлой, как грязь после дождя.

Он наклонился к Несси и прошипел:

— Не заклинание делает силу. Сила — это ты. Возьми простое. «Зажечь огонь». Вложи туда всю себя.

— Но это же… — Несси попятилась, споткнулась, вжалась в стену. — Это слишком просто!

— Делай.

Она подняла руку. Слова вылетели из неё сами:

— Ignis!

И в тот же миг из её ладони вырвался поток. Не огонёк, не искра — жгучая струя белого пламени, такая яркая, что сами стены на мгновение отшатнулись. Скарабеев, оказавшихся на пути, не просто сожгло — их распылило. Металл вспыхнул и разлетелся мелкими каплями. Запах горящего песка, магии и чего-то древнего заполнил коридор.

Несси замерла. Глаза её были широко раскрыты.

— Неплохо, — хрипло сказал Люциус. — Добро пожаловать в клуб боевых магов.

Теперь их шаги стали увереннее. Несси больше не пыталась творить витиеватые конструкции — только простые импульсы. Короткие команды. Магия, вложенная в каждый слог, словно кулак.

Ignis — и пламя сметало вынырнувших из ниши скорпионов.

Ventus — и сильный порыв воздуха сдувал летучих мышей, метнувшихся с потолка.

Люциус прикрывал её, как слаженный боевой напарник. Его огонь бил по точкам, точно и экономно — как хирургическим ланцетом — в отличие от Несси, которая громила противника вспышками ярости. Её сила пока явно превосходила расчёт.

Они продвигались вперёд. Медленно. Вглубь. Во тьму.

А амулет всё ещё светился и тянулся — упрямо, ровно. Как будто говорил: «Вы ещё не дошли».

Они шли уже долго. Слишком долго.

Тоннели под храмом тянулись, как сон на грани бреда. Стены — пульсирующие, влажные. Своды — дышащие. Каждый следующий шаг давался тяжелее. Камень под ногами становился всё более неустойчивым, воздух — вязким, как смола.

Теперь были мумии. Они поднимались медленно, с тяжёлой торжественностью, как будто каждая их кость вспоминала, как это — быть телом. Пальцы, обмотанные осыпающимися бинтами, вытягивались вперёд. Из глазниц сыпался сухой, будто живой песок. Он собирался в крошечные вихри на полу, словно искал себе новую оболочку.

Несси передёрнулась от отвращения и ударила в мумий горячим ветром.

Ветер выдул песок из пустых глазниц и обуглил бинты. Но и только — мумии упорно двигались в сторону друзей.

— Несси, забудь, — выдохнул Люциус, напряжённо следя за ближайшей мумией. — Попробуй воду. Ты чувствуешь? Здесь слишком сухо. Значит, вода будет сильнее.

— Я не умею… — начала она, но он перебил:

— Умеешь. Скажи: «aquae fluxus». И не думай. Только вложи всё.

Несси вытянула руки, пальцы дрожали. Она ощутила внутри что-то тяжёлое, текучее, как подземный ручей. Выдох — и:

— Aquae fluxus! — крикнула она.

Из её ладоней вырвались тонкие, сверкающие нити — сначала свет, потом плотная энергия, потом — вода. Настоящая, бешеная, напористая. Струи рассекали воздух со свистом, и каждая мумия, на которую они попадали, разваливалась, как промокшая бумажная кукла. Песок и бинты с шорохом смывались в стороны, по каменному полу бежали мутные ручейки.

— Так! Теперь моя очередь, — рыкнул Люциус и запустил в потолок огненный шар.

Пламя разорвалось над ними и опустилось жарким грибом, осветив мертвечину дрожащим светом. Вода и огонь столкнулись — и мгновенно весь коридор наполнился паром. Стены исчезли, казалось, пространство растворилось. Они стояли в густом облаке, слышали только дыхание друг друга и приглушённое шипение умирающих заклинаний.

Несси покачнулась, Люциус поймал её за плечо.

— Ты это сделала, — сказал он. — Только ты и твоя вода. И ещё, кстати, я.

Она хрипло засмеялась — то ли от отчаяния, то ли от облегчения.

Амулет опять дрогнул у груди Люциуса. Свет его был мягким и ровным. Он звал их куда-то, и они двинулись. Уже не так осторожно, как раньше — на осторожность не хватало сил. Они почти бежали. И выбежали в круглый зал, где воздух был тихим. Где, кажется, стояла почти тишина. И было — почти — безопасно.

В центре — круглый каменный бассейн, обложенный плиткой. Вода в нём была чистой, неподвижной, будто ждала.

— Только глоток, — прошептала Несси. — И пойдём дальше.

Она наклонилась и зачерпнула ладонью. Вода оказалась прохладной, удивительно мягкой. Почти ласковой.

Люциус с сомнением посмотрел на неё. Ему как огненному демону вода не была нужна. Но он намочил руку, а потом протёр ею лицо.

И тогда всё исчезло.

Зал стал расплываться. Потолок потускнел. Мир опрокинулся внутрь.

Несси стояла посреди школьного зала.

— Ты — ошибка, — говорила преподавательница, громко, чтобы слышали все. — Ты не ведьма. Ты — притворство. Ты провал. Ты только мешаешь. Даже магия тебя боится.

Голоса за спиной:

— Ничего у неё не выйдет.

— Жалкая.

— Отчислить.

Она пыталась что-то сказать, но язык онемел. В горле — ком. В теле — никакой магии. Только пустота.

Она посмотрела вниз и увидела в воде бассейна своё отражение. Увидела себя — нелепую, уставшую, с глазами, в которых не осталось веры

— Покончи с этим, — прошептал голос. Тихий, нежный, исходящий из самой тьмы. — Освободи их от себя и своего позора.

Рука дрогнула. Сердце билось неровно, словно пытаясь выстучать какую-то формулу побега. Несси смотрела в воду, в своё отражение, которое шевелилось не в такт движениям, и вдруг поняла: это не она. Не может быть она.

— Магия… — прошептала она. — Я хотела быть ведьмой. Настоящей. И я старалась. Правда. Но если не выйдет… если не выйдет…

Она выпрямилась. — Тогда я, может, и не ведьма. Ну и что?

И голос внутри неё дрогнул.

— У меня есть мама и папа. Можно… можно просто вернуться. Пойти учиться. Стать, не знаю… пекарем. Или программистом. Ну не ведьмой — так хоть человеком.

Тьма колыхнулась, как от резкого порыва ветра. Но не отступила. Напротив, стала мрачнее. Глубже.

— А хочешь магию? Настоящую. Всю. Целиком. До последней искры? — прошипел голос. — Она будет твоей. Стоит лишь сделать шаг. Один удар — и ты станешь сильнейшей из ведьм. Победительницей демона.

— Демона? — Несси вздрогнула.

— Он слаб. Он мешает. Он тянет тебя вниз. Разве ты не видишь? Пока он рядом — ты всегда будешь тенью.

Её пальцы сжались сами собой. В ладони, откуда ни возьмись, вырос кинжал. Ледяной, кристально-прозрачный, будто выточенный из боли. И не просто холодный — он жёг, как пустота. Магия внутри неё отозвалась — опасно, горько.

Несси подняла голову и стала искать Люциуса глазами. Пар был густой, как молоко. Где он? Если бы она нашла его взгляд… Зачем? Чтобы ударить? Или чтобы… чтобы удержаться?

— Один удар. И всё изменится. — Голос был теперь почти ласковым. Почти материнским. — Ты ведь устала бороться?

Несси стояла, сжимая ледяной клинок, и не знала, кому она больше верит — голосу в голове или тому тихому теплу, что когда-то возникало, когда рядом был кто-то, который утром просто принесёт кружку какао и не потребует ничего взамен…

Люциус стоял один посреди черного круга. Света не было — только тьма, густая, вязкая, как нефть. И вдруг — шаги. Из темноты вышли знакомые силуэты. Его одногруппники из Ада. Те, кто вечно проходил мимо, не замечая, как мимо мебели. Те, кто знал, что он — «черновик», «провал», «никто».

— Тебя отправили в отпуск, чтобы ты никому не мешал, — сказал один, кривя губы.

— Ты не демон, ты реквизит, — сказал второй.

— Даже в Аду ты никому не нужен, — сказал третий, и голос его прозвучал, как приговор.

Люциус опустил взгляд. В руке — кинжал. Из огня. Он пульсировал, как живой. Как обида.

Где-то за его спиной прошептала Тьма:

— Не надо бороться. Всё закончится. Ты устал. Все устали. Просто… отпусти себя. Стань частью Эфира. Великого покоя. Ты и так ею когда-нибудь станешь — к чему ждать?

Люциус замер. Эфир… Наверное, это было бы… чище. Но…

Он вспомнил, как они с Несси спорили, что круче — лава или вода.

Как она пнула его ногой, когда он слизывал сгущёнку со стола.

Как в рюкзаке, у самого донышка, рядом с ковром-самолётом, лежат шесть пачек шоколадного печенья. И пакет зефирок.

И он подумал: «В Эфире точно не будет печенья».

— Не так уж всё и плохо в моей жизни, — прошептал он, признаваясь — впервые — самому себе.

Но Тьма не отступала. Её голос стал мягким, почти материнским:

— А она? Агнесса. Девочка, которую ты притащил в лабиринт. Она же не выживет. Слабая, наивная. Ты ведь сам знаешь. Тебе её жаль. Хочешь по-настоящему быть добрым — избавь её от этого. От боли. От страха. От медленной смерти в этом чёртовом месте.

Ты демон. Ты сможешь переждать здесь хоть пятьсот лет. А она?.. Жалость — это слабость, это отказ от правильного поступка. Твоя слабость — мучительная смерть для Несси.

Он сжал кинжал. Он горел. В нём было всё — отчаяние, забота, страх и злость.

Он посмотрел вперёд — и увидел Несси. Она стояла у бассейна, бледная. И в её руке — кинжал. Ледяной. Как её сомнения. И такое же отчаяние в глазах. Она искала его взгляд. И их взгляды встретились.

Мгновение было вечностью. И выбор — тоже.

— Какого чёрта… — выдохнул Люциус.

Огненный кинжал полетел в бассейн. Несси отбросила свой почти одновременно с ним.

Так в бассейне огонь встретился со льдом.

Бассейн зашипел, как тысяча змей, воздух наполнился паром. Вода заклокотала, одна половина её закипела, вторая покрылась ледяной коркой. Пошёл треск, пар ударил в потолок — и всё исчезло.

Голоса оборвались.

Тьма взвыла — коротко, с обидой и злостью, и рассыпалась, как дым.

Они остались стоять друг напротив друга — измученные, с потёками грязи на лицах. С пустыми ладонями.

И впервые за всё время — по-настоящему живые.

— Я… не буду спрашивать, что ты видел, — прошептала Несси.

— И я, — отозвался Люциус. — Никогда.

Они встали, шатаясь. И тогда всё взорвалось.

Стены содрогнулись — и с потолка рухнули тысячи летучих мышей. Из боковых коридоров хлынули скарабеи, мумии, и поползло нечто неясное, серое, как пепел, в котором копошатся невидимые руки.

— А ведь казалось, что хуже не будет, — хрипло бросил Люциус.

— Не каркай! — рявкнула Несси — и бросила вперёд поток огня, разметавший первую волну.

Они отбивались и медленно двигались вперёд. Спина к спине. Магия срывалась с рук, но уже становилась тусклой. Удары становились короче. Простые заклинания — всё слабее. Как будто лабиринт выпивал из них силу.

— Люка… — прошептала Несси. — Я не могу…

— Можешь, — выдохнул он. — Ещё чуть-чуть. Он где-то рядом.

Амулет на его груди сиял — почти слепящий. Выход был совсем близко.

Но был он — как мираж в пустыне.

С каждым шагом — тяжесть.

С каждой атакой — тьма.

Им показалось: ещё одна атака — и всё, их сил просто не хватит.

…И в этот момент стены сдвинулись.

Песчаные блоки заскрежетали, задышали, начали сжиматься, как челюсти гиганта. Скарабеев стало больше — они сыпались сверху, карабкались по бокам, ползли снизу. Пространство звенело от нависшей катастрофы.

Несси крикнула. Люциус сжал кулаки. Амулет на его груди пульсировал, как в последний раз.

И вдруг — свет.

Голубой, ровный, не резкий, но уверенный. Он не столько осветил лабиринт, сколько вытеснил тьму — как будто кто-то очень сильный сказал: «Довольно».

Посреди коридора появился силуэт.

Плащ с капюшоном. Под ним — безупречный костюм: чёрный, с лёгким стальным отливом. Щегольский жилет, перламутровые пуговицы, шелковый платок в нагрудном кармане. В руке — трость с серебряной рукояткой, с гравировкой в виде кадуцея. На запястье — тонкий серебряный браслет со змеёй, свернувшейся в знак бесконечности.

И ботинки… Ботинки были идеальны. Настолько, что Несси даже в её состоянии показалось — у них есть крылышки. Маленькие. Полупрозрачные. Шевелящиеся.

— Выглядите так, будто опоздали на поезд и ночевали, где придётся, — произнёс появившийся тип, как будто попал не в смертельную схватку, а на школьную санитарную проверку.

Он сделал шаг — и трость с лёгким звоном черкнула по полу.

Почти всех скарабеев в радиусе пяти метров сдуло, как прах. Оставшиеся вспыхнули, как сухие листья, и исчезли.

— Маэстро… — хрипло прошептала Несси.

Он кивнул — и двумя пальцами, точно дирижёр в абсолютной тишине, провёл линию в воздухе.

Пространство отозвалось. Прорезалось. Возник портал — не золотой, не серебряный, а бледно-голубой, с мерцающими очертаниями колонн и бесконечной дорожкой, уходящей в пустыню.

— Пойдёмте, юные исследователи, пока не поздно. Экскурсия окончена, — сказал Маэстро. — Я не люблю драматизировать, но если нас тут задавят, отчёты писать будет некому.

Несси и Люциус, не дожидаясь второго приглашения, бросились к порталу.

Уже вбегая в проём, Люциус не удержался и метнул последний файербол в наступающих врагов. Несси — плеснула за спину водой, превращая её в острые струи пара, развалившие на части подвернувшуюся под руку полуобугленную мумию.

Все трое оказались в проёме почти одновременно.

По другую сторону портала была широкая каменная площадка под вечерним небом. Тишина.

Горячий воздух.

И песок под ногами.

Маэстро, словно контролируя темп самой реальности, проследил за тем, как портал медленно закрылся.

— Удивительно, как некоторым везёт на приключения, — прокомментировал он куда-то в сторону.

— Вы… знали, что мы здесь? — спросила Несси, тяжело дыша.

Маэстро чуть приподнял бровь.

— Вы думаете, что слежу за своими учениками?

Люциус хмыкнул.

А Маэстро негромко добавил:

— Это место хорошо помнит старых богов. Но не торопится сообщать нам новости.

Он постучал тростью по плитке под ногами. Тихо, дважды — как будто проверяя, жив ли камень.

— Я прилетел, как только узнал, что вы попали в лабиринт Оракула Амона. Неприятное место. Особенно в час, когда живые пески сходят с ума.

Несси чуть подалась вперёд. Губы у неё шевельнулись:

— А Гермес — это…?

Маэстро прижал палец к губам и молча покачал головой.

— Тсс, — сказал он. — Некоторые имена… лучше не тревожить.

Люциус только фыркнул, присел на выступ и полез в рюкзак.

— Почему я не удивлён, — пробурчал он. — Хотите печенья?

Маэстро кивнул и протянул руку, словно это было самое логичное продолжение разговора. И действительно — в этой компании это вполне так и было.

Ковер уже подрагивал от предвкушения — он не любил задержек, особенно после сражений.

Несси оглянулась на песчаную равнину. Солнце клонилось к закату, и пустыня казалась вырезанной из золота. Маэстро стоял чуть поодаль, и ветер осторожно трепал полы его плаща.

— Маэстро… — начала Несси, — и всё-таки, как вы нас нашли?

Он взглянул на неё поверх очков, слегка прищурившись.

— Куда бы ни шёл путь, — сказал он, — он всё равно проходит под небом. А я, знаете ли, неплохо говорю со звёздами.

Несси прикусила губу — она не поняла, всерьёз это было сказано, или для того, чтобы она отстала. Люциус склонил голову, пригляделся к Маэстро внимательнее.

— Интересное хобби для демона, — заметил он.

Маэстро только усмехнулся. Он посмотрел куда-то за горизонт и, чуть склонив голову, сказал:

— Иногда хобби — это просто способ помнить, кто ты был, когда ещё не знал, кем станешь.

Тишина накрыла их тонкой вуалью. Даже ковёр будто притих.

— Если это кольцо настолько… опасно, — произнесла Несси, — почему вы сами не забрали его? Ну, или не уничтожили?

Маэстро опустил взгляд. Его трость описала круг на песке.

— У меня с этим кольцом… старые отношения, — тихо сказал он. — Никто не знает, чем закончится моя попытка приблизиться. Есть вещи, которые отзываются слишком сильно, когда к ним прикасается тот, кто стоял у начала их пути.

Он поднял глаза — и в этот миг они были бесконечно древними. Пустыня, солнце, шум времени.

— Оно меня узнает, — добавил он. — А вот вас… оно пока не боится.

— Зато мы его боимся, — буркнул Люциус, натягивая капюшон.

Он пригнулся ближе к Несси и негромко сказал:

— Такое возможно только в одном случае. Если он сам это кольцо сделал. А потом — как в моде тех времён — наложил на него заклятие невозвращения. Смертные тогда боялись, что боги отнимут свои дары. И просили защиту: чтобы даже создатель не смог прикоснуться. Ни руками, ни мыслями.

— А демоны могут к нему прикасаться? — шепнула Несси.

Люциус усмехнулся и, щёлкнув пальцами, превратился на мгновение в козлоногого мальчишку — с хвостиком, острыми ушами и крошечными рожками.

— О демонах тогда особо не думали, — сказал он. — Мои предки были частью фона. Художественный элемент эпохи.

Несси фыркнула, села на ковёр и похлопала по ткани.

Маэстро подошёл, тростью наугад подправил бахрому на краю и произнёс негромко:

— Ваша дорога ведёт на Восток — кольцо ещё там. Не медлите.

Они взлетели в тот самый момент, когда солнце, касаясь горизонта, превратилось в расплавленную монету.

И ветер, подхватывая их, пах ладаном, пылью и чем-то ещё… возможно, Олимпом.

Монастырь

Где-то в Гималаях, между вершинами, о которых слагают песни, и тропами, по которым ступают только облака, ковер-самолёт аккуратно опустился к ручью.

Несси спрыгнула первой и тут же присела, черпая ладонями ледяную воду. Люциус, не спеша, потянулся, с печальным видом достал из рюкзака последнюю пачку шоколадного печенья и сел на плоский камень у воды.

— У нас было шесть, — сказал он, глядя, как Несси наслаждается глотками воды. — И вот осталась одна. Ничто так не делает путешествие трагичным, как заканчивающееся печенье.

— Может, тебе стоит написать об этом книгу, — фыркнула она. — «Убывающий запас вкусняшек как воплощение мирового зла».

Он кивнул с достоинством:

— Я прямо сейчас приступлю к работе над прологом.

Они летели дальше, по направлению, куда указывал вытянутый на цепочке амулет. Но спустя пару часов магическая бусина на нём перестала вибрировать — и просто висела, покорно подчиняясь гравитации.

— Отключили кольцо, — пробормотал Люциус. — Или… оно погрузилось в спячку.

— Это оно так может?

— Всё может, если оно древнее и капризное.

Монастырь был выстроен прямо в скале, словно прирос к ней. Стены — из камня, выветренного и отполированного временем. На входе — деревянная арка с резьбой: цветы, молящиеся фигуры, и круг, охватывающий всё. Внутри пахло рисом, благовониями и ветром.

Ни один монах не удивился рогам Люциуса. Несси даже разочаровалась.

— Предположу, что у них был наставник, похожий на козла, — прошептал Люциус, заметив её взгляд. — Он дал им ключ к вечному внутреннему равновесию и три рецепта рисового супа. Возможно, с тех пор они считают, что любые рожки — к процветанию.

Вечером, когда над долиной опустился персиковый туман, монахи сели в трапезной. Длинный зал, стены которого были выложены из грубого камня, казался одновременно простым и торжественным. По центру — очаг, вокруг — низкие столы, за которыми сидели босоногие мужчины в шафрановых одеждах. Свет исходил от масляных ламп в нишах, а аромат тушёных овощей и чая был почти домашним.

Настоятель был седым, с лицом, на котором годы изрядно потренировались в каллиграфии. Он поманил их жестом к себе.

— Туристы, значит? — уточнил он, отпивая из чашки. — Какое странное направление. Наш храм не лежит на туристских маршрутах.

— Мы любим нестандартные маршруты, — быстро сказала Несси. — Культурные, духовные, всё такое…

— Особенно духовные, — добавил Люциус, глядя в потолок.

Настоятель кивнул без одобрения и без осуждения — как человек, который только что услышал подтверждение своим подозрениям.

— Неделю назад буря разрушила монастырь по ту сторону горы. Братство погибло. Ураган, молнии, селевой поток. Всё исчезло за одну ночь. А у монахов не было ни причины, ни плохой кармы, чтобы принять такую кару. Мы не знаем, что это. Но мы почувствовали магическое возмущение. Оно пришло не как обычно, а… словно из-под земли. И — издалека. Это не просто буря.

Несси посмотрела на Люциуса и выдохнула:

— Ладно. У нас не совсем туристическая поездка. Мы ищем кольцо. Магический артефакт. Сложный. Опасный. Когда он активен — происходят… дурные вещи.

Настоятель не удивился. Он отставил чашку.

— Кольцо, — сказал он. — У нас о нём остались упоминания. Его называли «наделяющим властью без срока» или «вызывающим дух великих матерей». Некоторые считали, что его можно приручить. Но кольцо не подчиняется слабому носителю. Оно использует его.

Дальше до конца трапезы настоятель задумчиво молчал. Несси и Люциус — тоже. После ужина старец поднялся, и поманил их вглубь монастыря. Как выяснилось — в библиотеку. Это был большой дом, заполненный грудами свитков и книг.

Люциус поглядел на книги с вожделением, а Несси — с ужасом: предстояло перебрать тысячи манускриптов на непонятно каких языках. Настоятель посмотрел на юную ведьму и улыбнулся.

— Нам нужна ночь, — сказал он. — Ты — отдохни. А мы с твоим товарищем… поглядим, что расскажет прошлое.

Когда Несси утром вошла в библиотеку, то сразу поняла — эти двое что-то нашли.

В комнате пахло мускатным орехом, чаем и старой бумагой.

На столе лежал несколько свитков, рядом — карта.

Люциус, облокотившись на локоть, с видом великого следопыта сказал:

— В древних свитках есть несколько совпадений, которые дают право утверждать, что это — то самое кольцо. Но… Во-первых, кольцо не слушает владельца. Оно теперь… использует его. Все природные катастрофы — это не просто побочка, а следствие того, что кольцо стало одерживать верх. Во-вторых, оно, как нам кажется, ищет места, где может напитаться дополнительной силой.

— Смотри. — Он вынул амулет. Цепочка вытянулась, бусина задрожала.

— Работает, — с облегчением сказала Несси.

Люциус развернул карту на столе и провёл линию от текущего положения.

— Инд. Вот пересечение. И если не ошибаемся — кольцо сейчас где-то в районе Мохенджо-Даро. Это древний город.

— Ты уверен? — Несси провела пальцем по линии.

— Коллега, — кивнул Люциус в сторону настоятеля, — считает, что в этих районах — места силы.

Настоятель тихо хмыкнул.

— Там, — сказал он, — есть место, где когда-то пылал священный огонь Индры. Камни расплавились. Песок стал стеклом. Кольцу там должно быть хорошо.

— Коллега утверждает, — сказал Люциус с ухмылкой, — что если кольцо и собирает силу, то именно там. Остальные точки на линии — не столь насыщены.

Несси молча смотрела на карту.

И в глубине её ладони, там, где пульс бьётся особенно тонко, начало звенеть что-то тревожное. Как зов. Или — как отзвук шагов, идущих навстречу.

Пленница ракшаса

Утро над тибетским монастырём начиналось мирно — с легкого ветра, тонкого звона колокольчиков и запаха риса с шафраном, доносившегося из кухни. В келье настоятеля Несси рассматривала туристическую карту, на которой они разрисовали маршрут, а Люциус грыз местное ячменное печенье и читал какой-то внушительных размеров свиток, пытаясь с помощью настоятеля разобраться в деталях жизни города, брошенного жителями четыре с лишним тысячи лет назад.

Все трое ждали обеда, после которого Люциус с Несси должны были отбыть за кольцом.

В этот момент прямо за порогом вспыхнул портал. Небо перед кельей свернулось, как шёлк в горячей воде, и в разрыве реальности появилась фигура, величественная и яркая, словно сошла с глянцевой обложки. На высоких каблуках, с чёрной косой, перевитой серебром, в лёгком дорожном плаще, Люфина шагнула на каменный пол монастырского двора и прошествовала в келью.

— Привет, мои золотые, — протянула она с полуулыбкой. — Не хватало только меня, правда?

— Только не говори, что тебя прислали как подкрепление, — выдохнул Люциус, отступая на шаг.

— А почему бы и нет? Я в отпуске, который официально ещё не закончился. И после развода мне, честно говоря, нужны приключения. — Она достала зеркальце, проверила, не размазался ли макияж, и добавила: — И да, мне сказали: «Помоги с артефактом». Ну и, как я понимаю, я теперь тут главная.

— Документ покажи, главная. — буркнул Люциус.

— Ты забавный. — Люфина щёлкнула пальцами и заглянула в карту, которую рассматривала Несси. — Всё, дорогие мои. Мне уже всё понятно. Кольцо где-то в районе древнего города, да? Работы — максимум на десять минут.

И не дожидаясь реакции, вытащила из кармана крошечный амулет — искристый кристалл-переходник, начертила в воздухе символ и шагнула в открывшийся портал. Он свернулся за ней, как засасывающий водоворот.

Настоятель посмотрел вслед демонессе с лёгким ужасом. Люциус пожал плечами. Несси покачала головой.

Они ждали. Час. Потом ещё. День клонился к вечеру, а Люфина не появлялась.

— Она не вернулась, — наконец сказала Несси. — Это ведь странно, да?

— Учитывая, что Люфина обычно появляется каждые полчаса, чтобы напомнить, что она лучше всех? Да, это очень странно.

Люциус достал амулет. Бусина дрожала. Снова — будто пыталась указать путь. И этот путь вёл куда-то в полную неизвестность.

Полет до Мохенджо-Даро занял меньше двух часов. Ковер скользил в небе, будто пытался не дышать — настолько всё вокруг было напряжено. Над развалинами древнего города стояла вязкая тишина. Каменные строения после многочисленных археологических раскопок, будто земля сама пыталась выплюнуть их обратно в историю.

Амулет просто рвался со своей цепочки, поэтому они довольно быстро нашли разрушенный храм, превращённый в чей-то штаб — там стояло несколько палаток и горел костёр.

Друзья зависли за остатками кирпичной стены и начали слушать.

У разрушенного алтаря сидели двое: высокий, щуплый маг с тонкими пальцами и остроконечной бородкой, одетый в современные джинсы и льняную рубашку цвета куркумы, и ракшас — демон с ониксовой кожей, изогнутыми когтями, глазами цвета расплавленного золота и речью, восточной и вьющейся, как дым.

— Я говорю тебе, Виджай, — гремел голос ракшаса, — кольцо пожирает тебя изнутри. Оно не хочет такого хозяина. Оно нашло в тебе просто сосуд, из которого можно пить жизнь.

— Я — не сосуд! — повысил голос маг. — Я — владыка. Я нашёл его. Оно моё. Я был ничем — а теперь… теперь они склонятся!

— Кольцо больше двух тысяч лет шло ко мне, — продолжал ракшас, не торопясь. — И оно придёт. Через тебя. Через тех, кого ты вызвал. Через её кровь.

Он указал в сторону затенённого угла, где стоял сосуд — изящный серебряный кувшин, покрытый древними знаками. От него исходила тонкая пульсация — будто в нём билось сердце. Внутри была Люфина. Несси не видела её, но чувствовала — магия Люфины была одной из немногих, которые юная ведьма уже научилась распознавать.

Виджай посмотрел на кувшин и хмыкнул с сомнением.

— Ты даже не представляешь, какую силу она несёт, — медленно произнёс ракшас, чуть склонив голову. — Огненные демоны редки в наших краях, особенно — женщины. Их кровь… не просто энергия. Это топливо. Искра, пробуждающая артефакт. С ней кольцо зазвучит иначе.

Он провёл когтем по воздуху, и в нём проступила слабо мерцающая схема: кольцо, огонь, кровь, вспышка — как будто ритуал уже был задуман.

— Когда она появилась, — продолжал он, — я понял, что это знак. Подарок судьбы. Она не успела произнести ни слова. Я просто… закрыл её в сосуд, чтобы не терять драгоценное время.

— Она сильна, — это прозвучало почти ласково. — Но неразумна. Не сразу поняла, кто здесь бог, а кто — просто шум в истории.

Ракшас помолчал, и в голосе его прозвучало что-то… почти нежное.

— Но она красива. И дерзка. И когда я увидел, как она смотрит… я задумался. Может, не стоит торопиться. Может… стоит поискать другого. Другого огненного демона. А эту — оставить. Жениться, что ли.

Ракшас вздохнул — тяжело, как тот, кто слишком долго раздумывает между великой жертвой и великой страстью.

— Тогда ты должен отдать её кровь мне! Я дал тебе облик, сын лжи и правнук обмана! — закричал Виджай. — Я оживил тебя из пепла!

— А я мог бы превратить тебя в пепел, — сказал ракшас спокойно. — Но пока ты мне интересен. И… кольцо — пока на твоём пальце. Но ты должен отдать его мне.

— Только через мой труп, — внезапно упокоившись, произнёс Виджай.

— Ты знаешь, — пророкотал ракшас, — что я не могу тебя убить — из-за кольца. Его можно купить. Или получить в дар. Или унаследовать. Ты его купил — значит, ты сосуд. Но кто сказал, что кольцо не хочет сменить хозяина? Отдай его. Или продай.

— Я не отдам его. Я — единственный, кто может управиться с такой мощью.

— А когда ты иссохнешь? — прошипел демон. — Кто будет следующим?

Несси отпрянула и прошептала:

— Нам нужно её вытащить. Срочно.

Люциус кивнул.

— Будет непросто, — пробормотал он. — Но если не мы — то кто?

Кольцо

С первыми проблесками рассвета древний город Мохенджо-Даро выглядел так, будто кто-то вытащил его из глубин памяти мира — и забыл спрятать обратно. Пыльные здания, кое-где укреплённые реставраторами, стояли молча. Углы разрушены, лестницы — в никуда, плиты — треснувшие, как старые руки. Лишь ветер, лёгкий и вязкий, касался камня, словно пробуя, не осталась ли здесь душа.

— Он жуткий, — сказала Несси, стоя на краю раскопа. — Как будто город умер… но ещё не до конца.

— Умер давно. Просто ему никто не сообщил, — буркнул Люциус. — Должны прийти чиновники и выдать справку. С печатью. И три копии.

Они спрыгнули с ковра. Воздух был густым, с привкусом железа и магии. На шее Люциуса амулет вытянулся почти горизонтально — стрелка из света указывала на юго-восток. И мерцал, как пульс. Неярко, но упрямо.

— Он где-то здесь, — прошептала Несси. — Я чувствую… как будто под ногами дрожит земля.

— Это не земля, — ответил Люциус. — Это кольцо. Оно уже проснулось.

Они прошли по выщербленным ступеням, миновали обрушившуюся галерею — и увидели его. Он стоял посреди мраморного дворика, на месте, где когда-то был внутренний водоём.

Маг.

Высокий, тонкий, почти прозрачный. Лицо — как маска, кожа потрескалась, как засохшая глина. Волосы выгорели, глаза — будто изнутри осыпались пеплом. Только кольцо на его руке мерцало монотонно, мерно, как дыхание спящего зверя.

— Я — Источник, — бормотал он. — Я — Сила. Я был никем. Но теперь… теперь всё будет иначе.

Он говорил сам с собой, не замечая ни людей, ни утра. То пел, то шептал, то смеялся. Несси замерла, почти инстинктивно взяв Люциуса за руку.

— Это он? — прошептала она.

— Он, — подтвердил Люциус. — Или то, что от него осталось.

Кольцо на пальце Виджая блеснуло чуть сильнее, и он, наконец, поднял голову. Улыбнулся.

— О, гости… Вас прислали на поклон?

— Почти, — сказал Люциус. — Но не совсем. Мы пришли за кольцом.

— За кольцом… — переспросил Виджай, будто пробуя слово на вкус. — Кольцо не принадлежит вам. Оно выбрало меня.

Он шагнул вперёд, и камни под его босыми ногами начали трескаться.

Несси чуть отступила.

Люциус поднял руки, но не для атаки — для расчёта расстояния.

— У нас может быть проблема, — сказал он негромко. — Причём не только с кольцом.

— У нас? — переспросила Несси. — Ты вон как бодро выглядишь. А я вот, например, боюсь. Прямо сейчас. Сильно.

— Иногда бояться — остаться в живых. А не бояться — вот, посмотри на него.

Они оба уставились на мага.

Тот стоял, точно кукла, у которой забыли нажать кнопку «стоп». И заговорил снова — голосом слабым, каким-то не своим:

— Я был нищим. Меня звали никто. Потом — лавочник. Я находил старьё. И вот… кольцо. Оно шептало. Оно вело. И я шёл. Всегда — вперёд.

Он поднял руку. Кольцо сверкнуло.

— Теперь я — Владыка.

Люциус фыркнул.

— Владыка чего? Развалин?

— Тсс, — прошептала Несси. — Он всё ещё держит в руках силу. И, по-моему, его уже почти нет. Там только кольцо. Оно им управляет.

— Ещё один отличник, — сказал Люциус и тихо добавил: — Но диплом Виджаю выдадут посмертно.

Кажется, их ждал бой. Но не за власть, не за артефакт, а за человека. Или за то, что от него ещё оставалось.

Люциус шагнул вперёд, не спеша, с каменным лицом. Он остановился в нескольких шагах от мага и спокойно сказал:

— Виджай. Отдай кольцо. Ты не справляешься. Мы заберём его — и ты снова станешь собой. Не заставляй меня быть грубым.

Виджай посмотрел на него, как смотрят на насекомое, которое само ползёт в паутину. Слегка наклонил голову, будто размышляя — убить или оставить на потом. А потом сделал ленивый, почти грациозный жест рукой, словно смахнул пыль.

Люциуса отбросило, как тряпичную куклу. Он влетел в глиняную стену и с громким «у-ух», в клубах бурой пыли свалился вниз, оставив на пыльной стене след — кажется, собственной гордости.

— А нам грубияны не нужны, — сказал Виджай, даже не повышая голоса. — Мы сами грубияны.

— Люка?! — вскрикнула Несси, бросаясь к демону.

Из пыльного облака раздался голос, глухой, но живой:

— Всё нормально. Я в порядке.

Она помогла ему сесть. Он отряхнулся — сперва плечи, потом колени, потом ладони. Как будто падение — просто досадный инцидент на важной встрече.

— Дурацкая была идея, согласись? — прошептала Несси, шепотом полным упрёка и заботы.

— Абсолютно, — отозвался Люциус. — Но иногда надо дать миру шанс показать, насколько он невоспитан.

Он поднялся, поморщился и усмехнулся.

— Итак… план Б.

— У нас вообще был план Б?

— План Б — это ты. Не хочешь попытаться?

Несси медленно подошла к Виджаю — не вплотную, но достаточно близко, чтобы быть услышанной.

— Можно? — тихо спросила она, и, не дождавшись ответа, села прямо на пыльный камень. Скрестила ноги, как на уроке в школе. Положила руки на колени. — Я не буду тебя ни в чём убеждать. Просто поговорю. Если ты не против.

Виджай не ответил. Только продолжал смотреть в даль — куда-то за руины, в несуществующую даль, где, возможно, он уже был владыкой миров.

— Ты ведь хотел стать сильнее, да? — мягко продолжила Несси. — Это кольцо… Оно дало тебе силу?

Пауза. Потом он медленно кивнул, не отрывая взгляда от горизонта.

— А в чём она проявляется? — спросила Несси так, будто это был урок. Не допрос, не сомнение — просто вопрос. — Что ты можешь сейчас, чего не мог тогда?

Виджай напрягся. Пальцы у кольца сжались в кулак.

— Я… чувствую потоки. Могу разогнать ветер. Заставить песок петь. Стихии слушаются меня.

— А люди? — тихо уточнила она. — Ты стал им нужнее?

Виджай не ответил. Несси чуть наклонилась вперёд.

— Ты ведь был никем, да? — очень мягко. — А сейчас — кем-то. Только вот… Почему ты всё ещё один? Где твои друзья, последователи, ученики? Почему тебя никто не ищет?

Он моргнул. Словно впервые за долгое время услышал не только себя.

— Может, дело не в тебе, — продолжила она, всё тем же ровным голосом. — А в кольце. Оно усиливает то, что уже есть. Ты надеялся, что оно сделает тебя великим, но оно просто увеличило… пустоту. Усилило одиночество. И обиды. Или, может, ты ему не нужен. Может, ты просто — очередной.

— Я хотел быть кем-то, чтобы кто-то… наконец… увидел меня, — прошептал он. — Мне обещали… всё. Что я стану великим. Что больше никто не пройдёт мимо, не замечая.

— Кто обещал? — спросила она, и это был самый тихий вопрос.

Виджай не отвечал. Лицо его было пустым

Именно в этот момент из амулета, висящего у Люциуса на шее, раздался тонкий, почти неуловимый шёпот. Голос был старый, как камень, и мягкий, как пыль:

— Тот, кто уверен в своей исключительности, непобедим. Но если сомнение коснётся его души — кольцо не спасёт его.

Виджай, всё ещё стоявший в тихой задумчивости, поднял голову.

— Исключительный? — прохрипел он. — Это должно было возвысить меня. Сделать… чем-то. Кем-то.

Несси подняла руку. Простое, неагрессивное заклинание — и в воздухе рядом с Виджаем возникло зеркало. Прозрачное, колеблющееся, как отражение в воде.

Он посмотрел — и отшатнулся.

— Это ложь, — прохрипел он.

— Это иллюзия, — согласилась Несси. — Но она показывает не то, как ты выглядишь. А то, как ты чувствуешь себя изнутри. Один. Измотан. Изранен.

Виджай опустил глаза. В его теле будто сломалась какая-то важная поддерживающая пружина. Он стоял, сгорбившись, будто под тяжестью всех несбывшихся обещаний, которые дал сам себе.

Вдруг он шагнул вперёд. Глаза его потемнели, кольцо на пальце засияло. Маг взмахнул рукой — и над мёртвым городом развернулась воронка из пламени. Камни загудели. Песок закружился в воздухе, и даже солнце будто потускнело.

— Я — Бог! — закричал Виджай, и голос его был не человеческим, а чем-то древним, будто пришедшим из глубины веков.

Несси сжалась, но не двинулась. Люциус выставил руку, готовый прикрыть её заклинанием.

Но вдруг всё оборвалось.

Пламя в небе погасло. Песок упал на землю с тяжёлым шорохом. Виджай, будто кто-то выдернул из него последние нити, осел на колени. Голова его поникла, руки опустились.

— Полгода, — прошептал он. — Полгода я носил это кольцо. И всё, что у меня теперь есть, — это древняя пыль и разочарование. Я стал тенью. Я думал, оно даст мне власть, но… я просто высох. Я исчезаю.

Он поднял руку. Кольцо на пальце больше не светилось. Он посмотрел на него с ненавистью, с болью, с какой смотрят на что-то, чему доверились, а оно предало.

— Забирайте. Подавитесь.

С этими словами он сорвал кольцо с пальца и бросил его Несси.

— Держи, девочка. Но знай — оно никого не делает великим. Оно просто продлевает агонию и не даёт забыть, каким маленьким ты был когда-то.

Несси не стала подхватывать кольцо. Она вытянула руку — и осторожно сжала воздух. Кольцо застыло в полёте и повисло на тонкой магической нити.

Люциус подошёл сзади и положил руку ей на плечо.

— Осторожно, — сказал он. — Вдруг это заразно.

— Заразно, — хрипло отозвался Виджай. — Только… не для вас.

Несси медленно подняла кольцо в воздух, держа его на магической нити.

— Слушай, — сказал Люциус, смахивая с куртки пыль. — А может, ты и правда ведьма?

— Может, — усмехнулась она. — А может — пекарь или программист. Я пока не решила.

Виджай сидел в тени. Один. Но в его взгляде больше не было злобы. Только… пустая тишина.

Солнце поднялось выше. Тени от разрушенных стен сдвинулись. Где-то вдалеке крикнула птица. И это была первая жизнь, которую они услышали в Мохенджо-Даро с самого утра.

Ракшас

К палаткам мага и ракшаса, установленным в алтарной части разрушенного храма они подходили осторожно. В воздухе витало напряжение, словно у кого-то только что разбили любимую чашку, и пострадавший теперь вынашивает страшную месть.

У самой большой палатки стоял ракшас. Он был хорош: атлетическая фигура, роскошная грива волос, увенчанная короной с зубцами в виде кобр. При свете дня его кожа цвета золотистого оникса красиво светилась. Его когтями были, словно выточены из обсидиана, а глазами были — как золотые озёра в аду. Только тёмно-красная мантия ракшаса казалась тяжёлой и потрёпанной, словно он носил её тысячи лет, не снимая.

Ракшас повернулся. Движение было мягким, но в нём чувствовалась угроза, как у кобры, медленно поднимающей голову. Его взгляд впился в руку Несси — туда, где на невидимой магической нити висело кольцо.

— Кольцо! — прорычал он, и в его голосе прозвучала такая древняя обида, что Люциус слегка напрягся. — Мои маленькие воры добрались до него.

— Простите, вы кто? — вежливо спросила Несси, машинально прижимая руку к груди.

— Я — Раванаджа, — произнёс демон с нажимом, словно его имя должно было объяснить абсолютно всё. — Великий повелитель ветров Индрапура, огненный клык рода Атам-Рах! Я имел власть уже тогда, когда ваши предки ещё прятались под листьями! А вы… вы украли у меня кольцо Скандры Яванараджи!

— Вообще-то его дал нам Виджай, — поправила Несси.

— Виджай! — взревел ракшас. — Этот жалкий слабак предпочёл отдать кольцо вам, а не мне? Мне — тому, кто искал это кольцо больше двух тысяч лет?!

— Наверное, у него были причины, — сказал Люциус, делая ленивый шаг вперёд и заслоняя Несси плечом.

— Причина лишь одна, — прошипел Раванаджа. — Он — дурак, а вы — воры. И я верну то, что принадлежит мне.

Он стремительно потянулся к Несси, но кольцо вдруг ярко вспыхнуло под её рукой. Ракшас вскрикнул и отлетел назад, рухнув на землю с такой силой, что поднялось облачко пыли.

— Что происходит?! — Несси испуганно посмотрела на Люциуса.

— Ты носитель кольца, — пояснил он спокойно. — Пока ты его не надела, оно не пытается получить власть над тобой, но при этом всё равно обязано защищать тебя.

Ракшас медленно поднялся, сжимая кулаки.

— Отдайте кольцо — и я не уничтожу вас прямо здесь!

— У тебя интересное понимание того, что можно назвать переговорами, — произнёс Люциус.

На несколько секунд в воздухе повисло тяжелое молчание.

— Хорошо, — хрипло сказал Раванаджа, с трудом успокаиваясь. — Давайте торговаться.

— Торговаться? — удивилась Несси.

Раванаджа махнул рукой, и перед ними появился серебряный кувшин, покрытый буквами, сплетающимися в узоры.

— Огненный демон в этом кувшине. Жива, здорова, относительно довольна. Отдайте мне кольцо — получите её.

— А почему мы должны верить тебе? — спросила Несси, упрямо задрав подбородок. — Может, там зелье от кашля. Или твоя коллекция разочарований.

— Осторожней, дитя, — прошипел Раванаджа. — Ты разговариваешь с легендой.

— Нет, серьёзно. Я, может, ещё маленькая, но я не вчера родилась. Хочешь торговаться — предъяви товар.

— Ты сомневаешься в моей честности?! — возмутился ракшас.

— Да, сомневаюсь, — с вызовом ответила Несси. — Так что доказывай.

Раванаджа раздражённо прищурился, подумал пару секунд и, наконец, щёлкнул пальцами. Крышка кувшина чуть приподнялась, и в ту же секунду изнутри раздался рассерженный голос:

— Я тебе устрою древнеиндийский ад, похититель женщин!

Раванаджа дёрнулся, пытаясь захлопнуть крышку, но было поздно.

Изнутри вылетел синий разряд — Люфина, с глазами, полными ярости и смущения, врезала ракшасу магическим ударом. Снаружи Люциус тоже ударил по нему заклинанием. Раванаджа взвыл, закрутился, завопил и рухнул на землю.

Люциус уловил момент и выбросил руки вперёд. Магический вихрь схватил ошеломлённого ракшаса, завертел, уменьшил и втянул в кувшин, который тут же закрылся.

Наступила звенящая тишина.

— Вот и всё, — произнес Люциус и подошёл к кувшину.

— Погоди, — сказала Люфина, подлетая, — моя очередь.

Она приложила ладонь к кувшину, произнесла пару слов на каком-то непонятном языке и прижала крышку ладонью. Когда она убрала руку с кувшина, на крышке появилась печать в виде цветка и когтя.

— Вот теперь всё. Последнее слово, как всегда, — за мной, — усмехнулась она.

В эту секунду из ниоткуда появился Нониус, осматриваясь с привычным интересом. Он вышел из портала, открытого прямо из его комнаты у фрау Матильды — в шёлковом домашнем халате с драконами и тапочках.

— Что тут у нас? — спросил он, глядя на кувшин. — А, Раванаджа. Отличный экземпляр для моей коллекции негодяев.

Он взял кувшин из руки Люциуса, подбросил и поймал.

— Красиво. Молодцы. Спасибо! — подбросил кувшин ещё раз и тот исчез с отчётливым хлопком.

После этого Нониус посмотрел на Несси.

— Агнесса, ты сдала свой зачёт на отлично. Поздравляю.

Затем глянул на Люциуса:

— А ты, мой юный стажёр, отныне носишь гордое звание тессерария первого легиона департамента стабилизации реальности.

— Я? — Люциус растерянно моргнул. — Но я же… коммунальщик! Демон-стажёр! Это ошибка какая-то?

— Ошибка, — фыркнул Нониус. — Это вы, молодёжь, всегда думаете, что вы вне службы. Мы все служим, дружок, и не по трудовой книжке, а делами. Расслабься, ты снова в отпуске.

Он протянул руку к Несси:

— Теперь передай мне кольцо, пожалуйста.

Несси послушно передала ему магическую нить с кольцом. Нониус снял с запястья браслет в виде змеи-уробороса и, продев сквозь него кольцо, что-то тихо прошептал. Воздух сжался. Пространство вздрогнуло. Возникло магическое напряжение, от которого у всех заложило уши, а затем — раздалась тишина. Из амулета, висевшего на шее Люциуса, послышался отчётливый вздох облегчения

Кольцо медленно рассыпалось в пыль, оставив лишь маленький серебристый осколок на ладони Нониуса.

— Это не опасно? — осторожно спросила Несси, показав на осколок пальцем.

— Нет, — спокойно сказал Нониус, проведя второй ладонью над осколком. — Магии здесь почти нет. Считайте это сувениром из поездки.

И протянул осколок Несси и Люциусу.

Люциус молча достал из рюкзака смятую упаковку от зефирок и тщательно завернул туда оставшийся осколок кольца.

— Лучшие артефакты требуют лучших упаковок, — серьёзно сообщил он, спрятав пакетик в карман.

Люфина хмыкнула, Несси улыбнулась, а даже Нониус выдал начальственное «Хе-хе…».

На секунду все замолчали, наслаждаясь тем, что приключение наконец-то закончилось — или почти закончилось, ведь впереди их ждал дом и праздник.

Возвращение в Хексенберген

Праздник у фрау Матильды был таким, какими бывают только настоящие домашние праздники, на которые приглашают самых близких друзей — с тёплыми огнями, запахом свежей выпечки и смехом, который согревает душу лучше камина. Фрау Матильда хлопотала вокруг стола, заставленного пирогами, булочками с корицей и какао в огромных кружках.

В какой-то момент, когда все шумно обменивались впечатлениями, Люциус незаметно увёл Несси на кухню.

— Я тут кое-что смастерил, — тихо сказал он и вытащил из кармана небольшое серебристое колечко. Оно было тонким, простым, с едва заметным узором и почти неощутимой магией.

— Это… — Несси восхищённо выдохнула, — это из осколка кольца Олимпиады?

— Ну, да. Там почти ничего не осталось, так что без паники. Просто сувенир, — пробормотал Люциус, пряча глаза под капюшоном.

Несси надела колечко на палец и довольно улыбнулась. Оно неожиданно оказалось лёгким и нежным.

Они вернулись в гостиную, и в этот момент к ним подбежала Александра, одноклассница Несси, с которой они когда-то ловили старого друида.

— О, Несси, какое хорошенькое колечко! — восхитилась подруга, мгновенно разглядев новое украшение.

И тут Несси почувствовала, как кольцо на её пальце вдруг мелко задрожало. Она удивлённо посмотрела на Люциуса:

— Люка, оно… вибрирует?

Люциус слегка нахмурился, внимательно глядя на Александру.

— Странно, — пробормотал он. — Магии в нём почти нет, оно никому не может навредить. Возможно, оно узнало Александру.

— Узнало меня? — удивилась та. — Как это?

— Не знаю точно, — медленно произнёс Люциус, задумчиво прищурившись. — У тебя древних греков в роду не было?

Девочка засмеялась:

— Ну, папа говорит, что мы вроде как происходим от Александра Македонского. Вообще-то родители ждали мальчика и даже имя подготовили заранее, а родилась я, и…

Она смущённо пожала плечами:

— Получилась Александра, а не Александр.

Люциус усмехнулся и посмотрел на Несси:

— Кажется, это не просто семейное предание. Если кольцо действительно узнало наследницу.

Несси внимательно посмотрела на подругу, потом на Люциуса. Затем решительно сняла кольцо с пальца и осторожно вложила его в руку подруге.

— Это тебе. — сказала Несси с улыбкой.

Саша удивлённо вздохнула и осторожно надела кольцо. Оно слегка вспыхнуло, словно приветствуя новую хозяйку, и магический эфир вокруг на мгновение стал чуть плотнее.

— Ого! — с уважением произнесла Люфина, наблюдавшая за сценой со стороны. — Похоже, в этом тихом городке может стало больше на ещё одну сильную ведьму. Несси, умеешь ты делать царские подарки!

— Я просто вернула кусочек древней магии наследнице, — спокойно сказала Несси.

Люциус усмехнулся, глядя на неё с явным одобрением.

— Кстати, Несси, ты отлично со всем справилась, — негромко сказал он.

— Ты тоже, Люка. Мы оба неплохо справились, — улыбнулась Несси, легонько толкнув его плечом.

Люфина тихо рассмеялась, глядя на них, затем поднялась и поправила волосы.

— Ну, ладно, герои. Я пойду — у меня есть срочные дела.

— Какие дела? — удивилась Несси.

— Очень важные, — загадочно ответила Люфина. — Позже узнаете.

Через несколько дней Несси, спускаясь на завтрак, заметила на стойке фрау Матильды новый выпуск глянцевого журнала. С обложки, ослепительно улыбаясь, смотрела Люфина, одетая в роскошное свадебное сари, рядом с ней стоял невероятно красивый индийский принц.

Несси потрясённо смотрела на обложку, а Люциус, подошедший следом, протяжно свистнул и усмехнулся:

— Ну, что сказать. Каждая девушка имеет право на своего прекрасного принца.

Несси засмеялась, чувствуя, как в сердце появляется тёплое, уютное чувство завершённости. Она знала: впереди ещё будет много всего, но этот путь они прошли. И теперь могут наслаждаться ароматом свежей выпечки и уютной атмосферой маленького городка Хексенберген, в который так приятно возвращаться после приключений.

Звезда поневоле

Триумфальное возвращение

На следующее утро, когда Несси с Люциусом шли в школу, что-то в воздухе чувствовалось… странное.

Не то чтобы тревожное — просто всё было чуточку иначе, чем обычно. Городок будто немного приосанился. Как фрау Матильда, когда приходит инспектор по дымоходам: всё вокруг было на удивление чисто, натёрто и расправлено. Даже воздух казался чуть слаще обычного — как будто где-то пекли ванильный пирог. Двери лавок были приоткрыты, вывески вымыты, и чугунные фонари вдоль дорожки до школы стояли по стойке смирно чуть усерднее обычного.

— У тебя нет такого ощущения, будто за нами кто-то идёт? — спросила Несси, оглядываясь.

— Нет, — ответил Люциус, лениво зевая. — У меня есть такое ощущение, что перед нами уже кто-то прошёл. С веником. И этой дурацкой штукой, которой моют окна.

Он оказался прав.

Когда они подошли к зданию школы, над входом колыхался огромный светло-сиреневый транспарант с золотыми буквами: «Добро пожаловать домой, наша героиня!»

Несси замерла. Потом прищурилась. Потом снова замерла.

— Это… для кого? — прошептала Несси.

Внутри у неё ёкнуло. Может, это ошибка? Может, они перепутали? Или просто решили поприветствовать кого-то ещё… Она знала, что глупо так думать, но сердце всё равно застучало громче.

— Может, для какой-нибудь другой героини? — предположил Люциус, тоже, впрочем, без особой надежды.

На крыльце их уже ждали: фрау Шпиндлер, преподавательница астрологии, в платье с бабочками, дежурным румянцем и с букетом в руках; рядом — деловитый, как фокусник перед выходом, директор школы господин Брунштайн. И ещё один человек в шляпе с перьями, которого Несси сначала приняла за фокусника, а потом опознала в нём помощника бургомистра, чьё фото висело в школе на доске «Наши лучшие выпускники».

Несси машинально провела рукой по волосам, выпрямила спину — и тут же пожалела об этом. «Вот ещё, чтобы думали, будто я готовилась», — подумала она, и поправила воротник, который почему-то начал натирать шею.

— Агнесса! Люциус фон Эшерберг! — директор распахнул руки, а потом приопустил — так, будто собирался обнять Несси и Люку, но потом передумал. — Наконец-то! Вы — наше достояние. Вы — лица будущего. Вы — олицетворение…

— Осторожно, — прошептал Люциус. — Сейчас начнётся поэзия.

— …отваги, стремления к знаниям и международного признания! — с пафосом завершил Брунштайн. — Мы счастливы приветствовать вас на родной земле, как героев. Особенно Агнессу фон Лютович-Белгартене — как финалистку конкурса на Грант Вельзевула за вклад в развитие молодых магических кадров!

— Я… просто пришла на уроки, — попыталась возразить Несси.

— Вот и прекрасно! — воскликнула фрау Шпиндлер. — Мы хотели бы начать с небольшого интервью для школьного вестника. Потом — школьная линейка. Потом — обед с почётными представителями Совета наставников. И, конечно, фотосессия у памятной липы.

— Липы? — переспросила Несси.

— Той самой, под которой, по слухам, вы впервые нашли след друида. Это вдохновит младших школьников!

Люциус ничего не сказал. Просто слегка поклонился, как и положено благовоспитанному юному аристократу из северной школы, где учатся ведьмы, оборотни и какой-то подозрительный феникс. Потом прошептал Несси:

— Ты ещё можешь притвориться, что забыла дома учебник и уйти обратно.

— Поздно. Они уже организовали липу, — вздохнула Несси.

Гордость школы

Школьная линейка в Хексенбергене всегда проходила в парке за зданием школы. Обычно все просто стояли в рядок под ёлками, на которые в декабре развешивали гирлянды из сушёных мухоморов. Но в этот раз к мероприятию подошли с размахом: построили сцену, из всех классов принесли горшки с цветами и на сцене составили из них арку. На верху арки закрепили флаг школы, который от ветра вздрагивал, как испуганная птица.

Несси шла на линейку после интервью, и чувствовала себя так, будто её случайно пригласили на съёмки фильма о ком-то гораздо более бодром и уверенном в себе. С одной стороны — восторг, с другой — лёгкая тошнота от непривычных слов, внимательных взглядов, чужих улыбок. И от фразы директора: «Сегодня вы будете в центре внимания, Агнесса!».

Ужасно мешался букет, подаренный фрау Шпиндлер, и Несси ругала себя за то, что не догадалась оставить его в учительской, когда у неё брали интервью.

Люциус держался рядом — молча, но внимательно. Он не шёл рядом впритык, не хватал за руку и не шутил слишком громко, как он делал это обычно. Он просто был где-то сбоку, как тень. Каждую секунду — в поле её зрения, но ненавязчиво. И когда она не сразу сообразила, куда пробираться сквозь толпу учеников, он слегка подтолкнул нужную сторону.

Тут её имя прозвучало со сцены — протяжно, звонко, с перекатами и оттенком восторженной торжественности:

— А-а-агнесса фон Лютович-Белгартене!

Несси вздрогнула. Так часто как сегодня полным именем её ещё никогда не называли.

Голова сделалась лёгкой и пустой. Ладони вспотели, а ноги — наоборот, стали деревянными.

— Не бросай меня, — прошептала она сквозь зубы.

— Я буду рядом, не волнуйся, — спокойно ответил Люциус.

И в следующий миг исчез — беззвучно, просто став невидимым. Кажется, никто в толпе этого не заметил, разве что мальчик в соседнем ряду слегка дёрнулся, будто что-то почувствовал.

На сцене перед аркой фрау Шпиндлер с нетерпением пританцовывала на каблуках. У неё в руках был ещё один букет.

— Это от городского общества гадалок! — радостно сказала она, когда Несси поднялась на подиум. — От астрологической секции! Они вложили внутрь маленькое предсказание!

— Спасибо, — пробормотала Несси, пытаясь сообразить, куда теперь девать два букета и куда вообще девать себя.

В этот момент у неё за спиной раздалось короткое «ай!», сдавленный шорох и хриплое «что ж ты на ногу…». Дирижёр школьного хора, похоже, только что оказался жертвой невидимого Люциуса. Несси с трудом удержалась от улыбки. И опять запнулась. Сердце ёкнуло, но в тот же миг чья-то невидимая рука мягко, но крепко подхватила её под локоть и поставила на место. Она не упала. Она даже не покачнулась. Просто стала ровно — и пошла дальше.

Люциуса не было видно, но она знала: он рядом. «Спасибо», — прошептала она.

— А теперь, — торжественно провозгласил директор Брунштайн, — мы хотим поприветствовать нашу Агнессу фон Лютович-Белгартене!

Руки у Несси стали ледяными. Сердце билось так, как будто в её грудную клетку запустили перепуганную птицу. Кто-то подтолкнул девочку вперёд — не злобно, а с восхищением.

Первым делом директор школы вручил ей свиток с сургучной печатью и большой надписью «Почётная ученица школы Хексенбергена».

Потом завуч с торжественным видом поднесла прямоугольную табличку с золотыми буквами: «Агнесса фон Лютович-Белгартене. За вклад в укрепление магической безопасности и международного престижа школы».

Несси вопросительно посмотрела вначале на завуча, потом на директора.

— Эта табличка будет висеть на двери кабинета зельеварения, — торжественно пояснил директор. — Чтобы вдохновлять учеников!

Несси кивнула. Улыбнулась. Снова кивнула. Снова улыбнулась. Она уже не чувствовала ни рук, ни ног. Только эту улыбающуюся маску, которая жила на лице сама по себе.

— И, конечно, — продолжал директор, — мы рады сообщить, что Агнесса представит нашу школу в магической олимпиаде, примет участие в конкурсе «Магия начинается с тебя» и выступит перед Советом наставников с речью о преодолении трудностей, вдохновении и личностном росте.

Это не я, — подумала Несси. — Это какая-то другая я. Кто-то, кто всё время улыбается и кивает. У кого от улыбки не сводит челюсть, и не потеют руки от страха. Кто-то, кто должен говорить правильные речи. Кто-то, кто не должен споткнуться и грохнуться на глазах у всех.

Всё вокруг было красивым и торжественным. Всё — кроме её собственного ощущения, что она случайно оказалась в витрине.

Сбоку что-то тихо зашуршало. Несси уловила знакомый голос, тихий как дыхание:

— Говорят, что это только в первый раз так непривычно, — шепнул Люциус. — Потом привыкаешь. А потом становится ещё хуже, но ты этого уже не замечаешь.

— Издеваешься? — прошептала она, не оборачиваясь.

— А ты как думаешь? — прозвучал в ответ голос, полный поддержки и ехидства одновременно.

— Думаю, что лучше бы ты был видимым, — прошептала она, — тогда я хотя бы могла наступить тебе на ногу.

Ответа не было, но она снова улыбнулась. Чуть искреннее и грустнее.

Маска и зеркало

Первые пару недель после линейки школа бурлила, как волшебное зелье, которое кто-то забыл перемешать в нужном направлении. По коридорам носились слухи и первоклассники, которые играли в «поимку друида», мастеря себе плащи из старых штор и придумывая заклинания из обрывков латыни. У витрины с фотографиями постоянно отирался кто-то из мальчиков-старшеклассников, а редактор школьной газеты таскался за Несси на переменах хвостом — вдруг она скажет что-нибудь вдохновляющее.

Несси ловила взгляды, получала записки с сердечками и пожеланиями успеха на олимпиаде, а однажды, кажется, кто-то из третьего «Б» подложил ей в портфель сушёную лаванду — «на удачу». Лаванда тогда рассыпалась по тетрадям, оставив аромат благих намерений и лёгкой безысходности.

Одноклассники тоже попали в орбиту всеобщего внимания.

Люциус, как и положено юному фон Эшербергу с таинственным прошлым, держался чуть в стороне, демонстративно изучал потолки и вёл себя так, будто оказался тут совершенно случайно. Хотя, возможно, это было прописано в какой-нибудь его демонической служебной инструкции.

А вот Александра и Тео поначалу явно наслаждались происходящим.

Александра сияла, особенно когда кто-то из младших просил у неё автограф «как у подруги звезды». Она хихикала, пожимала плечами и говорила, что всё равно скоро сдаст экзамен на наставника для малышей, так что пусть привыкают.

Тео держался сдержанно, но глаза у него иногда светились как у алхимика, у которого наконец перестало взрываться то, что взрывалось всю прошлую зиму.

— Они называют нас «отрядом звезды», — хихикнула Александра, догоняя Несси после обеда. — Так глупо, что даже приятно. Нас уже просили вместе сфоткаться у арки. Я сказала: ладно, только один раз.

— Один раз, — повторила Несси и вздохнула. — Мне уже надоело это постоянное фотографирование.

— Да ладно, — фыркнула Александра. — Привыкай к масштабу. Наш директор такого случая не упустит. Будет выжимать ситуацию до последней капли.

Несси опять вздохнула. Молча.

Она всегда хотела, чтобы её признали. Чтобы сказали: вот она. Чтобы ей завидовали — ну, хотя бы немножко. Но теперь это всё становилось… липким. Слишком громким. И, главное, каким-то чужим.

К тому же постепенно всё менялось. Не резко, а по чуть-чуть, как тускнеет рисунок на обложке, которую слишком часто берут в руки.

Александра стала раздражаться. Однажды на перемене она отложила книгу, вздохнула резко и сказала:

— Знаешь, быть рядом с тобой — это как везде ходить с павлином. Все рвутся сделать селфи на фоне его хвоста. Только об этом и думают.

— Я… не хотела, — начала Несси.

— Я знаю, что не хотела. Просто оно теперь вот так, — вздохнула Александра и ушла.

Тео не раздражался, не упрекал, не злился. Просто… медленно исчезал. Как рисунок, оставленный на мокром стекле. Появлялся всё реже, а когда Несси однажды подошла к нему в лаборатории, вежливо сказал:

— Мне сейчас пока некогда. У меня олимпиада по кукловудингу на носу. Давай потом. — И улыбнулся, но как-то криво.

Несси всё понимала. И всё равно улыбалась. Её улыбка была правильной — как и всё, что теперь от неё исходило. Но внутри этой улыбки что-то дрожало и постепенно съёживалось.

Однажды она осталась одна в коридоре. У витрины, где висела её фотография — та, где она в плаще, с ветром в волосах и серьёзным взглядом. «Героиня», одним словом.

Несси смотрела на это лицо и не верила, что оно — её. Само присутствие этой фотографии в витрине казалось чем-то неправильным. Это был кто-то другой. Уверенный, нужный всем. А она… Она даже не знала, кто она такая.

Я ведь не одна всё делала. Друида мы ловили вчетвером. С Хель — тоже не в одиночку. В Индии… без Люки я бы просто растерялась. Почему же на витрине — только я?

Несси прижалась лбом к стеклу, холодному, как невысказанное сожаление. Внутри — будто развязалась тесёмка, которая до этого держала всё в узелке. Хотелось плакать.

В этот момент рядом раздался голос.

— Налюбоваться не можешь?

Александра.

Сухо. Язвительно.

Несси обернулась, но не успела ничего сказать. Та уже уходила — быстрым шагом, с книгами под мышкой и идеально прямой спиной.

Несси осталась одна. Среди зеркального блеска стекла, зелёных ламп в коридоре и тишины. Её собственная тень на полу казалась сегодня особенно длинной.

Мне казалось, что меня наконец увидели, — подумала она. — Но заметили не меня. Какую-то маску. Куклу. Витрину. А я настоящая как будто по-прежнему сижу в углу невидимая. Как не замечали, так и не замечают.

И впервые с начала всей этой истории она почувствовала себя по-настоящему одинокой. Не потому, что все отвернулись. А потому что, казалось, никто и ни разу не увидел, какая она на самом деле.

Поделиться славой

Кабинет директора школы Хексенбергена находился на третьем этаже, за массивной дверью с узором в виде пентаграммы и надписью: «Вход с благословения Музы Краткости».

За дверью — то ли логово чародея, то ли офис среднего менеджера, который пересмотрел слишком много сериалов про колдовские корпорации.

На полках стояли банки с «порошком тьмы» и «экстрактом драконьей скромности», но при ближайшем рассмотрении в первой был обыкновенный пепел, а во второй — мелисса.

Посреди комнаты стоял стол из чёрного дерева с хрустальной сферой и… степлером. В углу гудел шар с автополивом для фикуса, стилизованного под мандрагору.

Директор Брунштайн удобно устроился за столом, в расстёгнутом сюртуке и с видом усталого, но довольного режиссёра школьного мюзикла.

Несси сидела на краешке кресла с резными подлокотниками в виде змей. Ещё вчера она бы не решилась. Но теперь это было важно. Потому что если молчать, всё хорошее, что они сделали, станет красивой, но пустой витриной.

— Господин директор, — начала она, стараясь говорить уверенно. — Я хотела бы… ну… предложить наградить не только меня. Люциус… фон Эшерберг… он ведь был во всех этих историях рядом. Я бы не справилась без него.

— Вот как? — Брунштайн почесал подбородок.

Он встал и начал прохаживаться вдоль стеллажей с кристаллами и «наградами за участие».

— Это очень трогательно, Агнесса, правда. Но ты же понимаешь… бюрократия. Отчётность. Один участник — один грант. Если внести в заявку его имя, это… всё может запутать.

— Но это несправедливо, — тихо сказала Несси. — Он сделал не меньше. Иногда даже больше.

— Я понимаю. И если бы всё зависело только от меня… — директор положил руку ей на плечо, как будто пытался сочувственно погладить котёнка, но не пока решил, как. — Я обязательно подумаю, как его отметить. Может, какая-нибудь грамота…

— Грамота? — переспросила она. — Он не делал это за какую-то дурацкую грамоту. Он… Он держал меня, когда я падала. Он шёл рядом, когда я боялась. Он — часть всей этой истории. — Он заслуживает не грамоты. Он заслуживает, чтобы его имя звучало вместе с моим. Мы же команда.

Директор снова сел за стол, вздохнул и, пряча глаза, начал перебирать на столе какие-то бумаги.

— Хорошо-хорошо, мы всё учтём. Всё решим. Можешь идти, Агнесса.

Несси кивнула, но не ушла сразу. Плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки. Хотелось сказать ещё что-то. Что Люка не просто друг, а часть её магии. Хотелось сказать, но, кажется, смысла в этом не было.

Девочка молча встала, кивком поклонилась и вышла.

Дверь за спиной мягко щёлкнула, как будто ничего важного не произошло.

Вечером она, не задумываясь, свернула к кухне фрау Матильды — туда, где всегда пахло хлебом, сушёным тимьяном и терпением. Вошла без стука.

Фрау Матильда мешала тесто и сразу, не оборачиваясь, сказала:

— Садись, чайник кипит. Рассказывай, что случилось.

Несси рассказала всё — про сцену, про табличку, про директора и про Люциуса. Про то, что быть звездой — оказывается, не про свет, а про одиночество. И что она больше не хочет сиять одна. А если так, то пусть они все… идут в свою липу.

Матильда молчала. Потом вытерла руки о передник и поставила перед Несси кружку. В её глазах у неё было что-то острое — не гнев, а боль.

Села напротив.

— Ты хорошая девочка, Агнесса. Может, даже лучшая из всех, кто у меня останавливался. Но знаешь… быть хорошей — иногда чертовски трудно. Особенно, когда тебе предлагают быть просто удобной.

Она вздохнула, провела рукой по волосам и с неожиданной решительностью сказала:

— Я вызову Нониуса. Прямо сейчас. Это будет стоить мне амулета, который он мне подарил на Пасху… но, честно? Я готова. Пусть он сам разберётся с этими взрослыми, которым в голову пришло сделать из ребёнка туристическую достопримечательность.

Несси молчала. Потом вдруг — будто что-то сдвинулось внутри — шагнула к ней и обняла. Молча, крепко.

Матильда обняла в ответ. Тихо и мягко, как умеют те, кто понимает, что за улыбками часто прячется усталость.

— Спасибо, — прошептала Несси.

— А теперь — чай. И булочки.

Ночной совет

Поздно вечером стены дома вдруг затряслись — будто в подвале зевал и потягивался спросонья великан. Несси насторожилась. Люциус поднял голову от книги и сказал:

— Ты тоже это почувствовала?

— Ага. Это… у Матильды.

Они выскочили в коридор, сбежали по лестнице и почти одновременно оказались у двери гостиной. Из-за неё доносился голос фрау Матильды. Голос был спокойным. Очень спокойным. Настолько, что Несси поёжилась.

— …а если ты не появишься сейчас же, я сломаю твой амулет, плюну в северный ветер и всё равно вызову тебя — с помощью духов кухни.

Через миг в комнате что-то чмокнуло, ухнуло и щёлкнуло.

Дети распахнули дверь. Внутри стояла фрау Матильда — к ним спиной, в свете лампы, с поднятой волшебной палочкой. Напротив неё, виновато улыбаясь, стоял Нониус.

Он заметил их, подмигнул и приложил палец к губам, затем показал на дверь:

— Снаружи. Подождите там.

Сразу после этих слов Несси и Люциуса вытолкнула из гостиной какая-то невидимая сила, и дверь комнаты аккуратно захлопнулась перед их носами.

Они сели на ступеньки лестницы, которая вела на их этаж.

— Сейчас она его зажарит. На медленном огне, — прошептал Люциус.

— С острым перцем, — отозвалась Несси.

Минут через десять дверь приоткрылась.

Нониус выглянул, осмотрел их с высоты своего роста и сказал:

— Молодёжь! Можете присоединиться к двум старикам. Только захватите с кухни какао и булочек.

— Сколько булочек? — уточнила Несси.

— Все.

Через пару минут они вошли с подносом. Фрау Матильда сидела за столом, сердитая, но молчаливая. Похоже, все, что надо было сказать, уже было сказано.

Нониус устроился в кресле, закинул ногу на ногу, внимательно посмотрел на Несси, вздохнул — и вдруг сказал:

— Я, конечно, могу всё это уладить. Застращать директора, припугнуть бургомистра. Сотру воспоминания, закрою репортажи, сделаю так, что весь этот фарс забудется, будто его не было. Но…

Он сделал паузу.

— …я считаю, что это неправильно.

Несси, уже потянувшаяся за булочкой, замерла.

— Почему?

— Потому что ты действительно героиня. Не одна — да. Но ты больше всех рисковала. Ты не отсиживалась за чужими спинами. Не ждала, пока взрослые всё сделают. Ты шла вперёд. Своими ногами. Без страха…

— И без упрёка… — прошептал Люциус.

Нониус посмотрел на него понимающе и кивнул:

— Да, и без упрёка.

Потом вновь перевёл взгляд с Люциуса на Несси.

— Я верю в тебя. Ты справишься. Это не экзамен. Это просто жизнь. Полезный опыт. Шанс разобраться.

— Мне нужно будет колдовать? — голос Несси дрогнул.

Нониус хмыкнул и чуть наклонился вперёд.

— После того, как тебя поцеловали сразу два демона — и один из них Маэстро, — в этом городе осталось не так много колдунов, способных соперничать с тобой по силе. Но сила — это не только магия. Иногда — это просто слова. Правильные. В нужное время.

— Так ты… не будешь вмешиваться? — спросила Несси, чуть тише.

— Только если попросишь.

— А если попрошу вмешаться?

— Вмешаюсь, — вздохнул Нониус.

Несси посмотрела на Люциуса. Тот пожал плечами.

— Я тоже в тебя верю, — серьёзно сказал он.

Фрау Матильда, сидевшая рядом, тихонько погладила его по голове и впервые за вечер улыбнулась.

Несси встряхнулась.

— Не надо мне помогать. Я сама. Я это всё закрутила, вызвав Люциуса. Сама и раскручу.

Воцарилась тишина. А потом все как-то одновременно вздохнули — с облегчением.

Даже Нониус. И даже сам этого не заметил.

— Ну что ж, — сказал он, поднимая кружку. — За самостоятельность. И за тех, кто остаётся рядом.

— Ты же не пьешь какао? И не ешь булочек? — спросила у него фрау Матильда

Нониус посмотрел на кружку у себя в руках, потом потянулся за булочкой.

— Сегодня пью. И ем.

И они пили какао. На миг всё стало как раньше, только — глубже и тише.

Подготовка

В учительской было душновато и как обычно пахло красными чернилами и полынью. Несси стояла перед большим потускневшим ещё за много лет до её рождения зеркалом, в парадном костюме, который ей выдали для официального выступления: светло-серый мундир с серебряной вышивкой, герб Хексенбергена на эполетах, длинная юбка, тяжёлая шляпа с тёмной лентой. Девочке было в нём ужасно неудобно, как будто костюм был не одеждой, а бронёй — красивой, чужой и абсолютно неподъёмной.

— Прелестно! — выдохнула завуч, хлопая в ладоши. — Вот так и будешь выступать завтра. Гордость ведьминского образования! Ещё немного пудры — и хоть на обложку сборника «Магия и жизнь».

Несси не ответила. Просто кивнула. Словно не хотела спорить даже с этим.

— Можешь переодеться, — сказала завуч, и, дождавшись, пока Несси выйдет из-за ширмы, ловко сложила костюм в большой серый бумажный пакет. — Полынь внутри — чтобы не сглазили. Отнеси домой, всё подготовь. Завтра с утра — как штык. Речь тебе мы тебе подготовили, метки в нужных местах расставили, так что можешь не волноваться.

Пакет оказался тяжелее, чем Несси ожидала. То ли из-за ткани, то ли из-за её настроения. Она машинально поблагодарила завуча и вышла из учительской.

На улице был почти вечер. Ветер качал вывески, и сквозь их скрип было слышно, как на дальнем холме мычала корова. Несси шагала в сторону дома с пакетом, прижатым к груди. Он пах полынью, обёрточной бумагой и тревогой.

Где-то на углу она непроизвольно замедлила шаг. Ноги сделались ватными, как будто шла она не по булыжникам, а по липкому, густому воздуху. В груди ныло. Хотелось домой — туда, где её не будут называть героиней.

Она вспомнила, как прошлым вечером Нониус сказал: «Памятником быть трудно. Особенно при жизни…» — и почти заплакала.

В комнате было тихо. Даже слишком. Только стрелка на ведьминских часах на стене, где вместо цифр были фазы луны, щёлкала время от времени с таким звуком, с каким капли падают в пустую флягу.

Наряд лежал на кровати — аккуратно расправленный, чуть поблёскивающий в свете лампы и ждал своего часа.

Несси стояла босиком, в обычной чёрной юбке и мятом лонгсливе, и сжимала в руках толстовку с эмблемой «Hexenbergen Nachtschwarze Katzen». Команда по ведьминскому футболу. Та, за которую они всей школой болели прошлой осенью.

Несси прижала толстовку к груди. Подумала, как было бы просто — надеть её и сказать всем: «Я не готова. Я просто ребёнок. Оставьте меня в покое».

Но что тогда? Все разочаруются? Скажут, что она подвела. Что герои так не делают. Что она недостаточно…

Она осторожно отложила толстовку и накинула на плечи парадный мундир. Серебряная вышивка блестела, как паутина, покрытая инеем. Тяжёлый воротник давил на ключицы. Взяла аккуратно написанный текст — её речь. Ту самую, отредактированную Советом наставников и завучем, где каждое слово было «вдохновляющим», «проверенным» и «одобренным».

— Уважаемые члены Совета Наставников, дорогие друзья, коллеги и гости. Я горжусь тем, что представляю школу Хексенбергена… — начала она, глядя в своё отражение. Голос дрогнул. Попробовала ещё раз. — В трудные минуты важно сохранять… — снова не вышло.

На третий раз она села на край кровати. На четвёртый — встала, поправила воротник и попыталась снова. Но чем больше она повторяла, тем более чужими становились слова. Они казались заклинанием на чужом языке — сильным, но пустым. Они не шли из неё. Они шли мимо.

Она подняла глаза на своё отражение. Из зеркала на неё смотрела девочка — серьёзно, правильно, торжественно. На ней был костюм, в руке — речь, а в глазах… в глазах не было никакой жизни — как у маски. Маска героини. Маска отличницы. Маска правильной ведьмочки, которая никогда ни в чём не ошибается и всё умеет.

Но она ведь ошибается. И боится. И ревнует. И злится. И порой даже не верит, что способна на что-то хорошее. А если выступить завтра, притворяться, продолжать играть чужую роль — зачем вообще тогда всё это?

— Это не я, — прошептала Несси. — Это просто кукла.

Она опустила руки. Бумага затрепетала, как лист на ветру.

Тишина.

И в этот момент дверь приоткрылась.

На пороге стоял Люциус. На плече у него был рюкзак — тот самый, в который он умудрялся уместить десятки книг, несколько тетрадей, пачку мармеладок и носки, которые почему-то всегда пахли дымом. Он остановился, увидел Агнессу — в мундире и с текстом в руках — и… не стал шутить.

Просто вздохнул.

— Если тебе совсем невмоготу, и ты не хочешь выступать, — сказал он устало, — мы можем завтра уехать куда-нибудь и не возвращаться неделю. Тем более, что Нониус дал мне на время ковёр-самолёт. Сгоняем к морю, искупаемся. Пусть директор сам расхлёбывает свою кашу.

Несси долго молчала. Бумага в руке мялась между пальцами, но девочка этого даже не замечала.

— Не в этом дело… — прошептала она наконец. — Я… Я хочу быть собой.

Она смотрела в зеркало, потом на Люциуса. Потом снова в зеркало.

— Тогда всё просто. Сбрасывай это с плеч — и будь.

Она покачала головой. Медленно.

— Не совсем. — Несси глубоко вдохнула. — Быть собой — не значит сбежать. Это значит… остаться. И не притворяться. Даже если страшно. Даже если я снова оступлюсь. Даже если мне скажут, что я подвела их ожидания.

Пауза. Она снова взяла в руки толстовку.

— Сбежать — это просто передвинуть момент боли. Я знаю, как это. Я это уже делала. А теперь хочу не сбегать. Не хочу откладывать себя на потом. Хочу сказать то, что думаю. И пусть меня выгонят из школы…

Она повернулась к Люциусу.

— Мне нужно быть собой. И пройти это. Не чтобы понравиться. Не чтобы получить одобрение. А чтобы не потерять себя.

Люка кивнул. Серьёзно. Потом почти так же серьезно произнёс:

— Тогда тебе понадобятся твои ботинки.

И поднял их с пола.

Несси улыбнулась.

Выступление

Утром у себя в комнате Несси уже раз десять надевала и снимала мундир. Он сидел хорошо. Даже слишком хорошо. Он был идеальным.

А она — нет.

Она стояла у зеркала в этом костюме: форменный жакет с эполетами, отпаренная юбка, тонкая рубашка с воротничком, пышная причёска, туфли на ремешке. Всё — по инструкции. Всё — как в буклете «Героиня дня».

Но стоит ей подойти к двери и потянуться к дверной ручке — рука замирает на полдороге.

Если я выйду так — всё. Стану ею. Не собой, а девочкой из зеркала — с чужими словами и пустыми глазами.

Но я не она. Я — это я. Со страхами. С глупыми ошибками. С ревностью. С идеями, которые не всегда срабатывают. С Люкой, без которого меня бы давно в живых не было. С Тео и Сашей, без которых я бы и половину всего не сделала.

Несси глубоко вдохнула, сбросила туфли, стянула мундир, быстро натянула джинсовую юбку, тёмную футболку с ведьминской надписью и толстовку — потёртую, уютную. Тяжёлые ботинки на шнуровке.

Посмотрелась в зеркало.

Волосы бы прибрать, да уже некогда. Пусть будут как всегда — распущенными и растрёпанными.

Мундир она аккуратно сложила в бумажный серый пакет — тот самый, от которого пахло полынью и пустыми формальностями. Взяла с собой.

— Я не убегаю. Я иду туда — как я, — прошептала она. — Я заслужила право быть собой.

Люциус ждал внизу, в гостиной.

Он осмотрел её с ног до головы. Кивнул. Улыбнулся чуть шире, чем обычно.

— Метла? — спросил он.

— Пешком, — коротко мотнула головой Несси.

И они помчались.

В актовом зале было шумно.

На сцене директор и завуч в парадных мантиях переговаривались, поправляя воротники. Члены Совета Наставников в серебристых плащах держались особняком, будто всё происходящее их не касалось. Ученики ёрзали на сиденьях, пихали друг друга, смеялись и болтали. Учителя шикали на подопечных и тут же продолжали перешёптываться сами.

Журналист из «Вестника Магического Образования» щёлкал пером по блокноту, а амулет на его шляпе потрескивал, вспыхивая то синим, то багровым. На заднем ряду кто-то грыз карамельки, кто-то зевал, а кто-то рассматривал потолок.

На сцене директор Брунштайн занял место за пюпитром, выпрямился, откашлялся и торжественно произнёс:

— Слово предоставляется Агнессе фон Лютович-Белгартене!

Мгновение — и ничего. На сцену никто не вышел. Шёпот прошёлся по залу, как лёгкий сквозняк. Кто-то обернулся к двери. Журналист замер, насторожился. Амулет на его шляпе моргнул тревожно.

— Агнесса фон Лютович-Белгартене, — повторил директор. Теперь уже с неуловимым напряжением в голосе.

— Агнесса?..- в третий раз с уже исчезающей уверенностью произнёс директор.

И тут двери распахнулись.

Стук ботинок. Топот. Шум дыхания.

На сцену буквально вбежала девочка — не «героиня» из проспектов, не победительница конкурсов, не звезда плакатов. А просто Несси.

Толстовка. Короткая юбка. Высокие ботинки. Распущенные волосы. В руках — мятый серый бумажный пакет, который она поставила у своих ног.

В зале наступила тишина. Протяжная, вязкая.

А потом кто-то охнул. Кто-то засмеялся. Кто-то шепнул: «Что она творит?..»

Журналист уже щёлкал камерой. Ученики в первом ряду оживились. Мужчина из Совета наставников нахмурился, вжав подбородок в ворот мантии. Женщина, сидевшая рядом с ним в таком же парадном плаще, напротив — слегка улыбнулась и кивнула. В глубине зала тихо зааплодировали, но под суровыми взглядами классных руководителей аплодисменты быстро стихли.

Несси стояла посреди сцены, чуть наклонившись вперёд, как будто собиралась шагнуть, но пока не знала, куда.

В зале стало тихо. Даже слишком.

Она поправила край толстовки, чуть прочистила горло — и заговорила. Без бумаги, без шпаргалок. Просто вслух.

— Здравствуйте. Меня зовут Агнесса. Агнесса фон Лютович-Белгартене, — сказала она. И на слове «фон» почти скривилась, но справилась. — Я… да. Это вроде как должно быть торжественное выступление. Наверное, мне следовало бы прочитать красивую речь.

Она чуть наклонилась, открыла бумажный пакет и достала из него свёрнутый лист. Повертела его в руках — и положила обратно.

— У меня есть речь. Там всё правильно. Про «вдохновение», «героизм», «ответственность молодого поколения». Всё, как надо. Но… это не я. Я не умею говорить красиво. Я умею бояться. И ошибаться. И говорить глупости, когда волнуюсь. Я умею стыдиться того, что не всё получилось. И злиться. И… ревновать. Особенно, когда кажется, что кого-то ценят больше.

Где-то в углу зала кашлянули. Сердце Несси почти остановилась. Но вдруг она заметила, как одна из учениц в первом ряду кивнула. От этого внутри что-то встало на место, и она больше не боялась.

— Я не справилась бы без друзей. Вообще никак. Если бы не Люциус — я бы не вернулась живой из Индии. Если бы не Александра — друид нас бы перехитрил. Если бы не Тео — у нас бы даже карты не было. Если бы не фрау Матильда, если бы не Нониус…

Она осмотрела зал. Там были те, кто знал, о чём она говорит. И те, кто не знал — но слушал.

— Я не одна. И не хочу быть одна. Я не хочу, чтобы всё сводилось к моей персоне. Я просто хочу быть собой. Не героиней, не лицом школы, не манекеном. Просто… ведьмочкой. Которая пытается. Иногда ошибается. Но зато живёт.

Несси выдохнула, сделала паузу, а потом продолжила с грустной улыбкой:

— Так что, если вы ждали вдохновляющую речь — простите. Это все слова, что у меня есть.

Она прислонила пакет к пюпитру и пошла к выходу. Не спеша. Как человек, который больше не боится быть собой..

В зале долго висела тишина. Потом кто-то один захлопал — негромко и робко, но всё же взламывая звуками тишину. Потом захлопал ещё кто-то. И ещё. Потом — весь зал.

Люциус, сидевший на самой дальней скамейке, поднял вверх большой палец и улыбнулся краем губ. Так, чтобы только она видела.

Несси ушла со сцены, стараясь не оглядываться. За кулисами позволила себе выдохнуть. Медленно оперлась плечом о стену.

Стало неожиданно тихо. Как после грозы, когда всё ещё звенит в ушах, но внутри пусто и спокойно.

Потом она пошла. Не быстро. Через узкий коридор вдоль актового зала, мимо кабинета завуча и витрины с наградами. Её шаги отдавались в пустоте, как будто сама школа слушала, не дыша.

Сзади послышались шаги, но Несси не стала оборачиваться. Дошла до входной двери и притормозила перед нею.

Рядом с ней, не говоря ни слова, возник Тео.

— Ты молодец, — сказал он просто. Без пафоса, как что-то очевидное.

С другого бока её догнала Александра. Её тёмные волосы, обычно уложенные идеально, сейчас были взъерошены, и в них запуталась крошечная веточка.

Она тронула Несси за плечо.

— Ты и правда молодец, — сказала она. — Никто этого не ожидал. Директор, завуч — у них там, наверное, сейчас один инфаркт на двоих. Как отойдут — точно устроят скандал. Но если что — мы с Тео тебя прикроем.

— Спасибо, — сказала Несси, толкая широкую дверь и выходя во двор школы.

— А знаете, я не боюсь, — сказала она удивлённо, притормозив на широком крыльце. — Это странно, но… я, правда, не боюсь. Совсем не боюсь.

Она взглянула на свою руку, всё ещё чуть дрожащую, и вдруг почувствовала, словно внутри что-то, наконец, щёлкнуло и стало на место. Как перелом, который вдруг срастается и боль уходит.

Она подумала о Люке. Где он? Почему не встретил у кулис? Может, ушёл? Или, как обычно, просто решил, что его присутствие сейчас ни к чему?

В это время громыхнул гром. И тут же — внезапный ливень. Резкий, летний, шумный.

Но только несколько капель успели коснуться плеч Несси и её друзей, потому что сзади послышался щелчок, и над ними распахнулся огромный чёрный зонт. Все трое как по команде обернулись

Сзади стоял Люциус — с таким видом, будто ничего не произошло.

— Не люблю, когда герои промокают, — пробормотал он. — Особенно когда у меня есть магический зонт на четыре персоны.

И Несси засмеялась — впервые за этот день не от нервов, а просто потому, что всё было правильно. От облегчения. От странного счастья. От того, что они опять вместе.

Дождь лил, как из ведра, но было уже всё равно.