Агнес и Юна

I

- Агнес! Агнес!

Ласковое полуденное солнце отбрасывало мозаику разноцветных пятен сквозь листву, теплый летний ветерок слегка качал кроны деревьев. Высоко-высоко в небе над лесной лужайкой медленно проплывали легкие перистые облака.

- Агнес, ты где?

Агнес, до того вольготно устроившаяся на траве и болтавшая ногами в воздухе, с сожалением перевернулась на живот. Мама позвала ее как раз тогда, когда она представляла себе, как бежит по небу, перепрыгивая с облачка на облачко.

- Агнес!

Она с досадой фыркнула и поднялась на своих раздвоенных копытцах, недовольно хлопая себя по бокам длинным гибким хвостом с золотой кисточкой на конце. Лежать на лужайке под солнышком было очень приятно, но, если мама зовет, – значит надо идти. Это она усвоила еще совсем маленьким жеребенком.

- Иду, мама! – крикнула Агнес, взвившись на дыбы, так что ее длинная золотая грива разлетелась по ветру, а тонкий витой рог на лбу ярко блеснул в лучах солнца -– и стрелой припустила туда, откуда доносился голос матери. Ее тонкий, изящный силуэт замелькал среди темных древесных стволов как сполох белого пламени.

Лететь по узкой лесной тропе, не задевая ни веточки, ни листочка, было, пожалуй, не хуже, чем скакать по облакам. Она довольно всхрапнула, одним прыжком перескочила через мягко журчащий ручей, вспугнув семейство косуль на водопое, пронеслась дальше, вильнула в сторону, заставив старого кабана Ворчуна рассержено хрюкнуть у нее за спиной, и вихрем вылетела на большую, поросшую изумрудной травой и залитую солнцем поляну, с которой раздавался призывный мамин голос.

Посреди поляны из земли выпирал тяжелый горбатый силуэт древнего гранитного валуна, похожий на мощную спину огромного зверя, уснувшего посреди широкого открытого пространства в самом сердце Дикого леса. Агнес всегда чувствовала легкий трепет при виде этого камня, словно слабый разряд энергии пробегал по всему телу. Интересно, а мама тоже это чувствует?

Мама, как всегда ослепительно красивая в блеске своей мягкой, отливающей жемчугом, шерсти, стояла возле камня, склонив голову к кому-то, шуршащему в траве у ее копыт. Около нее в воздухе носились, будто разноцветные огоньки, с дюжину фей-пикси - мелких, едва с дубовый желудь ростом, игривых и надоедливых.

Двое из них, без умолку треща, тут же метнулись к Агнес, но та, не сбавляя шага, сильно дунула на приставал, и мелюзга, возмущенно вереща, отлетела в сторону. Один тут же взмыл вверх, но другой, тонко пискнув и испуганно замерцав, начал падать на землю.

Агнес резко выдохнула, затормозила, вскинула голову, но тут поток воздуха, повинуясь легкому движению маминого рога, мягко подхватил маленькую фею и подкинул вверх.

- Спасибо-госпожа-Аглая-спасибо-спасибо! – немедленно затараторил он, кружась вокруг ее головы, потом взлетел повыше и стал корчить кривые рожицы в сторону Агнес.

- Агнес, - укоризненно сказала мама, качая головой.

Та пристыженно опустила голову почти до самых копыт, так что грива упала ей на глаза.

- Прости, мама.

«Я не специально» - хотела добавить она, но понимала, что это мало что оправдывает. Тем более «я не специально» происходило не так уж и редко. А скорее даже довольно часто. И не всегда так легко исправлялось маминым вмешательством.

- Извинятся надо не передо мной, - тихо, но строго сказала мама, делая жест в сторону маленького пикси, мерцавшего глубоким обиженным красным цветом.

- Прошу прощения, - повторила Агнес, не поднимая глаз, а про себя гадала, как так у мамы выходит говорить одновременно мягко, и в то же время очень твердо.

К счастью, эта малышня не их тех, кто долго обижается (вот если обидеть, к примеру, троу или сприггана, то это совсем другой разговор), поэтому он тут же сменил гнев на милость, а красный цвет на прежнее разноцветное мерцание. И, разумеется, тут же начал болтать.

- Госпожа-Тус-пришла-просить-помощи-у-госпожи-Аглаи. Такая-жалость-заболел-сынок-госпожи-Тус-а-госпожа-Аглая-конечно-должна-помочь. Ведь-как-же-иначе-мы-должны-помогать-друг-другу.

Агнес, справляясь с желанием снова сдуть его прочь, подняла голову и присмотрелась. Действительно, около маминых копыт сидела, внимательно и хитро поблескивая яркими глазами, госпожа Тус, зубная фея.

Агнес негромко фыркнула. Она недолюбливала тех, кто якшался с людьми. Зачем? Почему нельзя жить в лесу, где воздух свеж и наполнен запахом зелени, цветов и трав? Даже пикси – вот уж на что легкомысленные болтуны – понимают это. Но вслух, разумеется, ничего не сказала – хотя по лукавому прищуру госпожи Тус казалось, что та догадывается о ее мыслях. Вместо этого Агнес спросила:

- А ты разве не можешь вылечить его, мама?

Мама слегка покачала головой.

- Для этого его надо доставить сюда.

- А у него жар, - вставила, качая головой и заламывая руки, госпожа Тус, - он весь горячий и все время кашляет. Нет, я не решусь нести его через город, поле, да еще эту ужасную реку… Но госпожа Аглая говорит, что не все еще потеряно, поэтому и позвала вас, госпожа Агнес.

Агнес внимательно посмотрела на маму.

- Ты же не хочешь, чтобы я отправилась в город, да, мам?

- Нет, этого я не хочу. Но ты можешь отправиться к Озеру.

- К Озеру… Аааа, к Озеру! – понятливо кивнула Агнес, от волнения прокрутив хвостом восьмерку, - Хорошо, я поняла. Вот только эти вредные водяные кельпи снова начнут ко мне приставать. Они вечно дразнятся и задираются.

- Хмммм… - мама подняла голову, повела рогом по кругу, и двое пикси из кружившейся над ее головой стайки, оставляя за собой светящийся след, умчались в чащу леса, - я предупредила тетю Сирону. Ну а теперь, ступай.

Агнес тряхнула гривой, развернулась и помчалась.

II

Тропинка, ведущая к Озеру, разделялась на две. Один путь шел через самую чащобу, где даже Агнес не рисковала нестись галопом, чтобы не запутаться гривой в цепких низких ветвях, не нахватать в шкуру колючек или не влипнуть в еще какие-нибудь подобные неприятности. Поэтому сейчас она без колебаний свернула на другую тропу. Эта тропа выводила почти на самую опушку, что возле Реки. За Рекой дымили трубы города, где жили люди, а через Реку был перекинут мост.

Агнес всегда удивляло, зачем на Реке мост? Все равно никаких путей – по крайней мере человеческих путей – с их стороны моста не было, только луг и опушка леса, огражденная рядом стоячих камней. Эти камни, словно торчащие из земли пальцы, стояли тут с незапамятных пор, о которых даже мама ничего не знала.

Как-то раз Агнес спросила маму, зачем нужен мост, ведь за него все равно нет смысла ходить, но мама только нежно пощипала ее губами за затылок и сказала: «Со временем ты поймешь».

Время, о котором говорила мама, все никак не наступало. Наоборот, сейчас, сбавив шаг, чтобы пройти сквозь густой подлесок, она увидела, как через мост с гомоном и криком перебегает группа человеческих детей, направлявшихся прямо в лес. На опушке они приостановились, о чем-то переговариваясь, но потом нагло устремились прямо под деревья. Один из мальчишек повис на ветке ближайшего дерева, и та, не выдержав его веса, с хрустом надломилась. Другой засмеялся и, схватив с земли палку, пошел звонко лупить по стволам деревьев. Птицы, белки, мыши и прочие мелкие лесные обитатели, тревожно покрикивая, бросились прочь от опушки, и только большой черный Ворон все так же неподвижно оставался сидеть высоко на ветке, пристально глядя вниз.

Агнес всхрапнула, гневно раздувая ноздри. Потом поднялась на дыбы и, стукнув копытами передних ног друг о друга, ударила ими о землю. Словно низкий гул прошел по лесу, зашевелив листву. Тени под деревьями потемнели, заскрипели стволы и ветви. Человеческие дети на миг остановились, замерев в неожиданном приступе страха. Ворон на ветке насмешливо каркнул.

Тот мальчишка, который размахивал палкой – по виду самый старший - отступил назад, опасливо осматриваясь, развернулся и стал что-то говорить остальным. Вжимая головы в плечи и робко поглядывая по сторонам, дети повернулись и поспешили обратно.

Агнес важно кивнула сама себе головой, топнула ногой и надменно фыркнула, показывая этим свое отношение ко всем, кто будет безобразничать в ее лесу.

Позади нее кто-то негромко рассмеялся. Агнес резко развернулась на месте, угрожающе выставив рог.

Между кряжистым дубом и стройным ясенем, в тени куста терновника, сидел маленький, смуглый человечек, вытянув босые ноги и шевеля волосатыми пальцами. Агнес плохо знала этого жителя леса – он редко появлялся у них и потом надолго исчезал, всегда непредсказуемо. Случалось, он подолгу говорил с мамой или с кем-то еще из взрослых, а бывало заглянет, переброситься парой слов со случайной мелкой феей или дернет за хвост какого-нибудь звереныша – и снова пойдет своей дорогой. Поэтому Агнес стояла, насупившись, не зная чего ожидать, и внимательно разглядывала пришельца.

Он был одет в ярко-зеленую куртку и желтые штаны. Темные курчавые волосы прикрывала шапочка синего, словно цветок незабудки, цвета, из-под которой виднелись заостренные уши. Его слегка раскосые, пронзительно-голубые глаза искрились весельем, но голос был серьезен, когда он произнес:

- Не самое лучшее применение твоим чарам. Если ты будешь их только прогонять, то они никогда ничему не научатся, - сказал он.

- Вот и хорошо, - снова фыркнула, мотнув головой, Агнес, - пусть они будут там, а мы - тут. Нечего им делать в лесу. Они только ломают, шумят и пугают.

Человечек покачал головой и подобрал ноги под себя. Потом очень пристально взглянул на нее, и Агнес невольно переступила с ноги на ногу.

- А тебе разве не случалось ломать, шуметь или пугать?

- Я... - Агнес упрямо нагнула шею, запальчиво замахала кисточкой на хвосте, но тут вспомнила недавний случай с малышом-пикси и замолкла.

Ее собеседник покачал головой, затем наклонил ее на бок, словно прислушиваясь к чему-то, и вдруг улыбнулся, смешинка снова сверкнула в его взгляде.

- А, впрочем, посмотри-ка, ты не одна такая строгая в этих краях!

Агнес оглянулась, чтобы увидеть, как дети, которых она только что прогнала из леса, остановились на мосту. Испуг, вызванный ее чарами, прошел, и они столпились, что-то обсуждая между собой. Мальчишка, который сломал ветку, показывал рукой обратно на лес, но перед ним стояла, уперев руки в бока, невысокая девочка в аккуратном льняном платьице. Она отрицательно качала головой, так что ее длинные вьющиеся волосы рассыпались по плечам, и что-то настойчиво говорила остальным. Наконец старший из мальчиков подошел и со смехом выставил палку, с которой все еще не расставался, словно барьер между ними. Потом махнул рукой и зашвырнул палку прямо в речку. Вся группа со смехом побежала с моста на песчаный берег, только девочка с вьющимися волосами осталась на месте - и вдруг оглянулась на лес.

Агнес вздрогнула. Ей показалось, что девочка смотрит прямо на нее, хотя она и знала, что ее надежно скрывает от чужих глаз густая стена зеленого леса. Несколько томительно долгих мгновений она стояла, напряженная, затаив дыхание, словно в ожидании неизвестно чего, но тут со стороны реки раздался гомон и плеск. Кто-то позвал девочку, и та отвернулась.

- А ты ведь куда-то спешила, - вдруг сказал человечек, - когда неслась, сломя голову, через весь лес.

Агнес подскочила, словно ужаленная оводом в самое мягкое место. Она, оказывается, и забыла о том, что мама послала ее на Озеро!

- Простите! - крикнула она, - Я и правда очень спешу! До свидания!

Человечек только посмеивался, глядя как исчезает среди деревьев белое пятнышко с золотым росчерком струящейся гривы. Потом встал, хлопнул в ладоши и, напевая себе под нос веселую песенку, тоже скрылся в зеленом сумраке Дикого леса.

С того раза прошло несколько дней, и Агнес почти уже совсем забыла об этом странном случае. Лето было в разгаре, и солнце ярко светило, и шумела зеленая листва, и подоспели сладкие ягоды.

Сын госпожи Тус, надо полагать, выздоровел, потому что больше она уже не приходила, а поскольку других дел для Агнес у мамы пока не было, она свободно носилась по лесу туда и сюда, прислушиваясь, присматриваясь, принюхиваясь ко всему, что происходило вокруг.

И вот однажды, когда она, запыхавшаяся и разгоряченная от бега, стояла по щиколотки в ручье - проточная вода приятно холодила ей ноги - и с удовольствием утоляла жажду, слуха ее коснулся какой-то незнакомый звук, которого она никогда раньше не слышала.

Агнес недоуменно подняла голову, насторожив уши. Тонкое, мелодичное звучание разливалось по лесу, переливалось, играло, как ручеек на солнце. Под этот звук хотелось прыгать, и скакать, и вертеться на траве, но вдруг игра резко оборвалась, прежде чем она смогла понять, что же это такое было.

Агнес вылезла из воды, отряхнулась, потянула носом воздух, как будто пыталась учуять отзвуки музыки во влажном лесном полусумраке.

Звучание раздалось снова, но на этот раз мелодия была иная, медленная и плавная, будто бы слегка грустная. Как зачарованная, Агнес сделала один шаг, потом другой – и осторожно пошла на звук.

Это не могла быть птица, в этом она была уверена. Агнес знала наперечет голоса всех птиц в своем лесу, и ни одна из них не пела таким голосом.

Очень медленно, настороженно, но словно ведомая незримой нитью, она двигалась туда, где кто-то невидимый то свистел, то плакал, то обрывал мелодию на середине и начинал новую.

Наконец, раздвинув кусты, она вышла на маленькую полянку. На другой стороне поляны, между корней большого дерева, сидела маленькая человеческая девочка в льняном платьице, с рассыпавшимися по плечам кудрявыми волосами. В руках у нее был какой-то длинный тонкий предмет, поднося который к губам, она извлекала те странные, чарующие мелодии, привлекшие Агнес сюда.

Агнес остановилась, как вкопанная, разглядывая малышку.

Та же, в очередной раз прервав игру, расстроено покачала головой.

- И эту до конца не помню… - она вздохнула, опустила руки, подняла голову – и резко выдохнула, увидев неподвижно стоящую напротив нее Агнес. Глаза у нее сделались большими, как цветы подсолнуха на лугу.

- Ой… Единорог! – одними губами прошептала она.

III

- Ой... Единорог!

Эти слова повисли над лесной лужайкой.

Обе - и девочка, и единорог - замерли на месте, во все глаза таращась друг на друга.

Стояла тягучая, напряженная тишина. Казалось, если треснет сейчас сучок, если прострекочет птица, то эффект будет не хуже пушечного выстрела.

Но ничего подобного не случилось.

Девочка медленно-медленно приподнялась, осторожно протянула к Агнес руку со сложенной лодочкой ладонью.

- На, милая, на - робким, едва слышным голосом проговорила она, - Не бойся...

Одновременно с тем, как девочка двигалась к ней, Агнес так же плавно и осторожно подавалась назад, до тех пор, пока совсем не присела на задние ноги. Следовало, наверное, сделать еще что-нибудь, но Агнес была настолько ошарашена, что в голове было абсолютно пусто.

- На... - еще раз повторила девочка, подходя совсем близко.

- Там ничего нет, - машинально сказала Агнес, уставившись на пустую ладошку, - у тебя в руке пусто, если хочешь знать.

Она думала, что глаза у девочки к этому моменту не могли бы стать еще больше. Она ошибалась. При звуках ее голоса девочка вытаращилась так, что еще чуть-чуть – и ее глаза должны были выпасть и покатиться по траве.

- Ты... ты... ты говоришь? - сдавленно пискнула девочка, попятившись.

- А то как же, - постепенно обретая свою обычную самоуверенность, ответила Агнес, - и, по-моему, получше тебя.

- А... А как у тебя это получается?

Агнес самодовольно фыркнула.

- Потому что я не заикаюсь.

- Я тоже не заикаюсь, - обиженно ответила девочка, насупившись, - Я просто удивилась. Раньше я не встречала... единорогов. Особенно говорящих.

- Оно и видно, - Агнес окончательно освоилась в этой странной ситуации и поэтому весело всхрапнула и передразнила, - «На, милая, на». Как будто я одна из ваших глупых домашних лошадей!

- Лошади вовсе не глупые, - сказала девочка, упирая руки в бока и принимая непримиримый вид, - они очень даже хорошие. Хотя, конечно, говорить и не умеют. Но они все знают, например, как их зовут, и откликаются на свои имена.

Она нахмурилась, очевидно, обдумывая какую-то мысль, пришедшую ей в голову. Потом спросила:

- А тебя как зовут? Если ты говоришь, то и имя у тебя должно быть.

Агнес ответила не сразу. Мама учила ее не раздавать свое имя направо и налево незнакомцам. Но люди все равно глуповаты, и девочка не казалась ей опасной, поэтому она сказала:

- Я - Агнес.

- А меня зовут Юна, - сказала девочка, - Мне девять. А тебе сколько?

- Чего сколько? - не поняла Агнес. Настала ее очередь хмурится.

- Ну, - девочка замялась, - сколько тебе лет?

- А как это?

- Нуууууу, - протянула Юна, - это когда проходит целый год от одного дня рождения до другого. А ты не празднуешь день рождения?

- Нет. А зачем это?

- Ну чтобы все приходили, играли, дарили тебе подарки... Вот, - Юна протянула к Агнес тот самый предмет, который держала в руке: длинную трубочку странной формы, - это флейта. Мне ее подарил дядя Юджин на день рождения, потому что я учусь играть.

Агнесс осторожно приблизила голову и понюхала странную штуку. Та неприятно пахла металлом. Агнес различила какие-то выступы, отверстия, более тонкие трубочки, обвивавшиеся вокруг.

- Эта вот эта штука пела, когда я услышала? - поинтересовалась она с подозрением.

- Да.

- Она заколдована? - Агнес еще раз опасливо принюхалась к непонятной трубочке, насторожив уши. С незнакомыми чарами шутки плохи, это каждый знает.

- Ну что ты, - засмеялась Юна, - волшебства же не быва... я хочу сказать, - быстро поправилась она, - сейчас никто не умеет колдовать. Наверное. Папа говорит, что в наше время никакой магии нет, только в сказках. Но он, я думаю, никогда не видел единорогов.

Если честно, Агнес сейчас не интересовало, кого видел или не видел этот самый папа Юны. Куда больше ее занимала трубочка, которая умела петь.

- Сделай так, чтобы она запела, - попросила она свою новую знакомую, - я хочу послушать.

Девочка поднесла трубочку к губам, и в воздухе разлилась завораживающая музыка. Агнес от волнения даже вскинула хвост и приподняла переднюю ногу, покачивая в воздухе копытом и подергивая кисточкой на хвосте в такт мелодии. Юна, глядя на нее, тихонько фыркнула от смеха и сбилась, музыка прервалась.

- Эй! - Агнес обежала вокруг Юны, ткнула ее носом в плечо, - Почему она больше не поет?

- Это же не она сама поет, - объяснила Юна, - я на ней играю, а ты меня отвлекаешь! Ой, ты что!

Это нетерпеливая Агнес ущипнула ее зубами за руку чуть выше локтя.

- Сыграй еще! Еще!

- А вот ты сама попробуй, - предложила девочка и протянула ей флейту.

Агнес прищурилась, подозрительно приглядываясь к этой странной штуке, но ей очень хотелось послушать еще красивого пения. Тогда она набрала в грудь воздуха и дунула что есть сил.

Трубка издала резкий, громкий звук, так что Агнес испуганно шарахнулась в сторону, а с ветвей сорвались, взволновано крича, птицы. Юна от неожиданности разжала пальцы и уронила флейту в траву.

- Ты меня обманула, - обиженно сказала Агнес, слегка оправившись от испуга, - все-таки она заколдована. И я ей не нравлюсь, для меня она не поет.

- Просто надо уметь, - объяснила Юна, - я знаешь как долго этому училась? Почти всю жизнь. Но моя мама играет намного лучше.

Это Агнес могла понять.

- Даааа, - она покивала, снова подходя и раздвигая рогом густую траву, чтобы Юне было проще достать свою флейту, - моя мама тоже намного лучше колдует, чем я. Так изящно! - она завистливо всхрапнула.

- А твоя мама тоже живет в этом лесу? - заинтересовалась Юна, - Я могу ее увидеть?

Агнес задумалась, машинально помахивая хвостом.

- Лучше не надо, - решила она наконец, - мы раньше никогда не общались с людьми. И другие тоже. Даже те феи, которые живут в городе, не показываются людям.

- Феи? - изумилась девочка, - А папа говорил...

- Что единорогов не существует! - ехидно пропела Агнес, пригарцовывая вокруг Юны и хлопая ее хвостом по спине.

Юна покачнулась, ойкнула, и попыталась схватить Агнес за ухо, но та ловким прыжком отскочила на другой конец поляны. Девочка погналась за ней, но единорог была намного быстрее. Несколько минут они носились друг за другом: Юна пыталась поймать Агнес за гриву или за хвост, а та в свою очередь нарочно подпускала ее к себе только для того, чтобы снова ловко увернуться и прикусить то за руку, то за складку платья на спине, то немного пониже.

Потом они еще много играли, и валялись на траве, и болтали. Агнес рассказывала Юне все подряд, что знала о лесе: про тропинки и лужайки, про траву и цветы, про голоса птиц и ручьев, про вкус плодов и ягод. От Юны она узнавала про ее жизнь: Юна жила с папой, мамой и старшим братом, который был большим затейником и озорником. Юне не всегда нравилось, когда он начинал ее разыгрывать, но часто его выдумки были интересными и забавными. Юна ходила в какую-то «школу» и «на занятия» (Агнес не очень поняла, что это такое, но для себя решила, что это звучит не очень весело, поэтому не особо интересно), умела читать (сложно сказать, зачем ей это понадобилось) и любила узнавать о разных животных. У ее папы дома были «книжки», в которых рассказывалось о самых необычных зверях и птицах. Например, что на далеком юге живут пятнистые звери с длинными шеями и другие звери, огромные и неуклюжие, с рогом на носу, которых в древние времена принимали за настоящих единорогов. А на далеком севере были озера такие огромные, что больше любого озера у них здесь, так что вся земля плавала в этих озерах, а еще там плавали огромные рыбы с рогами, и их тоже считали единорогами. Агнес не очень верила всем этим россказням, тем более от человека, который говорил, что ее не бывает, но решила не спорить. В конце концов, мама учила ее не спорить о вещах, о которых не знаешь как следует.

Еще Юна любила лошадей. На другом конце города находилась конюшня, где было много разных коней, лошадей и мулов, и папа брал Юну с братом покататься на них. Юна возмущалась, что ей пока не разрешали ездить одной - все время кто-то (чаще всего это был ее брат) сидел с ней верхом или вел коня под узцы. Она мечтала о красивой белой лошади, но такой среди городского табуна не было.

Тут Агнес очень подозрительно посмотрела на новую знакомую, недовольно помахала хвостом и перевела разговор на другую тему.

Они совершенно не замечали, как солнце опускалось все ниже и ниже, и тени в лесу удлинялись. Спохватились только тогда, когда птичка малиновка, пролетая над поляной, пропела свою приветственную песню сумеркам.

- Ты придешь сюда еще? - спросила Агнес.

- Я постараюсь, - сказала Юна, - Если мама не будет сильно ругаться, что я где-то была почти весь день.

- Приходи, приходи! - настаивала Агнес, - Ты можешь еще рассказать про всяких странных существ, которых придумывают в этих твоих книгах. А я, - хитро добавила она, - покажу тебе такое! Интересное!

Юна в ответ прищурилась.

- Тогда я тоже кое-что принесу тебе. Ты удивишься.

- Вроде твоей флейты?

- Гораздо лучше!

Агнес проводила ее до самой опушки, а потом еще долго стояла и следила, как она со всех ног бежит через залитый клонящимся к закату солнцем луг и пересекает мост.

«Как хорошо, - думала она, - что через реку можно пройти по мосту. Такая маленькая девочка ни за что бы не смогла сама ее переплыть.»

Когда этим вечером Агнес прибежала к маме, она долго не находила себе места. То крутилась, то чесалась, то укладывалась, то вскакивала и бродила туда-сюда. Наконец она не выдержала и, подойдя к маме под бок, толкнула ее плечом.

- Что такое, Агнес? - спросила мама, поворачивая голову к беспокойной дочери.

- Мааам, - протянула Агнес, слегка робея, - а когда я родилась?

- Летом, - ответила мама, нежно прочесывая ей гриву в тех местах, где она спуталась, и покусывая за шею. Агнес всхрапнула от удовольствия, и вся вытянулась - она обожала это сколько себя помнила, с тех пор когда была совсем малышкой. Поэтому она не сразу задала следующий вопрос.

- А сколько раз было лето с тех пор, как я родилась?

- Хмммммм, - мама оторвалась от своего занятия и с любопытством посмотрела на Агнес, - а почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

- Нет-нет, - быстро ответила Агнес, - просто подумала... ничего такого. Вот.

- Понятно-понятно, - нежно кивнула мама, снова принимаясь за ее гриву.

IV

Больше всего Агнес боялась, что утром у мамы появится для нее какое-нибудь важное дело, и она не сможет прийти на встречу с Юной. Ночью ей снилось то, как Юна печально сидит на полянке под деревом и ждет, ждет, ждет ее... потом сон поменялся - и уже сама Агнес стояла на опушке леса и бесконечно ждала, ждала, ждала, пока Юна придет к ней из-за Реки, но тут вдруг мост на реке закачался, покосился и начал с треском разваливаться. Агнес испуганно вскрикнула - и проснулась.

Было раннее утро. Между древесными стволами клубился низкий молочно-белый туман, слышалось веселое журчание родника. Кое-где на светлеющем небе еще были видны точки звезд, но поднимающееся солнце уже окрасило верхушки деревьев и облака в алый цвет. Перекликались между собой птицы.

Агнес встала, потянулась всем телом, отряхнулась, сбрасывая сонную слабость. Подошла к спящей маме и ткнулась в нее носом.

- Я пошла.

Мама что-то проворчала во сне, и Агнес побежала в сторону поляны, где была назначена встреча с Юной. Лишь на полпути туда ей пришло в голову, что Юна могла пока и не прийти - люди не слишком-то умеют вставать рано - да и сама Агнес еще толком не сделала ничего, что полагается делать с утра хорошо воспитанному единорогу.

Она как следует повалялась на мокрой от росы траве, почесала бока о дерево, перекусила орехами и листвой, потом как следует напилась воды из ручья и пожевала тонких веточек можжевельника.

И все равно время тянулось ужасно медленно. Агнес бродила и слонялась по лесу туда и сюда, пока наконец совсем не измаялась.

И вдруг она снова услышала звук флейты. Восторг поднялся в ней горячей волной, и она кинулась на звук. Юна, как и вчера, сидела у корней дерева и играла.

- Привет! – на бегу крикнула Агнес, выскакивая на открытое пространство и задев плечом куст (настолько она была взволнована), - Я боялась, что ты не придешь!

Юна отложила флейту и радостно улыбнулась.

- Я боялась, что мне вчера все приснилось. Я почти не могла спать, все думала о том, что сегодня здесь никого не будет.

- Я тоже, - горячо поддержала ее Агнес, возбужденно взмахивая хвостом, - Но если ты все еще боишься, что спишь, то я могу сделать вот так, - и она потянулась ущипнуть Юну зубами за руку, но та быстро отдернула ее.

- Спасибо, не надо. Эд и без тебя достаточно часто это делает.

Агнес слегка наклонила голову, соображая о ком речь, но потом вспомнила, что Эдом звали брата девочки. Агнес он ни капельки не понравился в тот единственный раз, когда она видела его в лесу, поэтому она немедленно выпалила:

- Если встречу его, то уж проучу! Нашлю на него что-нибудь такое, чтобы он весь чесался – целый день! – но тут же осеклась и понурилась, - Нет, нельзя.

- Конечно, нельзя,- строго сказала Юна, поднимаясь и отряхивая платье, - Эд, конечно, озорник и часто меня донимает, но ему и так достается от папы и мамы за всякое... Хотя иногда мне, конечно, хочется, чтобы его кто-нибудь проучил, - добавила она, заметив, как расстроилась ее подруга, - лучше смотри, что я тебе принесла, как и обещала!

- Что, что? - оживилась единорог.

Юна сунула руку в маленькую сумочку у пояса и вытащила оттуда несколько небольших белых кусочков чего-то неизвестного.

- На, попробуй, - Юна протянула ладонь Агнес, которая немедленно подозрительно принюхалась. Кусочки совершенно ничем не пахли, и не были похожи ни на что, виденное Агнес прежде. Она осторожно потянулась губами, взяла один кусочек и схрумкала. Юна оказалась права. Такого она действительно никогда прежде не пробовала.

- Сладко! Сладко! - в восторге закричала Агнес, выделывая прыжки и кульбиты, а затем и вовсе покатившись по траве. Потом подбежала к Юне и потянулась к ее руке, настойчиво принюхиваясь.

- Очень вкусно! Дай-ка еще.

- Конечно, - и тут Юна хитро прищурилась, - если ты меня покатаешь!

Агнес замерла на месте с совершенно обескураженным видом.

- Что-что, прости? - переспросила она, недовольно подергивая ушами.

- Покатай меня!

- Ну да, - буркнула Агнес, отступая на шаг и отворачивая голову, - а потом ты меня, договорились?

Она махнула хвостом и отошла в сторону.

- Ой, - Юна смутилась, - ты чего это? Обиделась?

- А ты всем своим знакомым предлагаешь, чтобы они тебя на себе повозили? - так же недовольно отозвалась Агнес, отходя еще дальше к краю поляны.

- Нет, но... - растеряно проговорила Юна, - Я подумала... ну в общем, извини, я не хотела тебя обидеть. Будешь сахар?

- Что такое «сахар»? - ворчливо поинтересовалась Агнес.

- Ну это то, чем я тебя только что угощала, - объяснила Юна, - он сладкий, его все любят - и лошади... ой, - она кинула виноватый взгляд на Агнес, - и дети! Но только его нельзя очень много, а то будут зубы болеть и живот. Так мама говорит.

Она протянула Агнес оставшиеся у нее на ладони кусочки. Агнес сперва обиженно засопела, но все же подошла и приняла извинительное угощение. Волшебная сладость на языке примирила ее с глупостью, которую ляпнула Юна. Тем более девочка так искренне раскаивалась, что дальше дуться было бы глупо.

- Теперь твоя очередь, - сказала вдруг Юна, пока Агнес довольно хрустела сахаром, - ты тоже мне обещала что-то показать!

Признаться, тут она застала Агнес врасплох. За всеми этими волнениями и размышлениями вчерашнего и сегодняшнего дня, она совсем забыла придумать что-нибудь, что она могла показать Юне! Агнес так и села на задние ноги, медленно пережевывая сахар и осторожно кося глазом на девочку. Та терпеливо ждала, но лицо у нее так и светилось любопытством в ожидании обещанного сюрприза. Агнес лихорадочно соображала. Может отвести ее к маме? Или показать большую поляну? Да, пожалуй оно стоит того...

Она разгрызла последний кусочек сахара, и хотела уже сказать Юне о своем предложении, как вдруг увидела, что между деревьев мелькнула группа разноцветных огоньков. Агнес вскочила на ноги, осененная поразительной идеей.

- Пойдем скорее! - позвала она Юну, - Только не шуми.

И она побежала первой, показывая дорогу. Агнес старалась выбирать путь полегче, поднимала рогом висящие над дорогой ветки и пригибала копытами лесную поросль, но Юна все равно двигалась очень медленно и очень громко.

- Тише! - сердилась шепотом Агнес, - Осторожно, тут сухие ветки, они же хрустят! Аккуратнее, паутина! Нет, не туда, там колючки! Скорее, а то опоздаем!

- Если хочешь скорее, - вспылила наконец (но тоже вполголоса) в ответ Юна, - то давай я поеду дальше на тебе! Так будет проще!

Агнес надулась. Молча повернулась к девочке спиной и неподвижно уселась на том самом месте, где остановилась. Только хвост недовольно дергался из стороны в сторону, время от времени хлопая длинной пушистой кисточкой по бокам.

Обе рассерженно сопели.

Агнес не глядела в сторону Юны. Но чем дольше она сидела, тем медленнее двигался ее хвост, и тем ниже опускались ее уши. Юна ведь в первый раз зашла так далеко в лес, да к тому же она всего лишь маленькая человеческая девочка. Агнес прижала уши и поникла головой. Она уже хотела повернуться и извиниться, как вдруг почувствовала, что ее по шее нежно погладила маленькая ладошка.

- Прости меня, пожалуйста, - тихо, но очень серьезно сказала Юна, - обещаю, что больше не буду говорить о том, чтобы ездить на тебе.

- И ты прости меня, - с чувством сказала Агнес, вставая и поворачиваясь к Юне, - я совсем забыла, что ты не привыкла быть в лесу. Пойдем дальше.

Она потерлась головой о щеку Юны. Та засмеялась и обняла ее за шею, уткнувшись лицом в шелковистую гриву.

- Жалко, подушка дома не такая мягкая, - пробормотала девочка, - я бы видела тогда только самые лучшие сны.

В ответ Агнес довольно всхрапнула, переступила с ноги на ногу, а потом схватила Юну зубами за волосы и аккуратно потянула.

- Ай! - возмутилась девочка, - Ты чего опять?

- Я тебя бужу, - объяснила Агнес, - нам же еще надо успеть посмотреть мой сюрприз. Пошли скорее! И не шуми.

Юна пригвоздила ее суровым взглядом, от которого Агнес виновато потупилась.

- Ну постарайся просто быть потише, а то мы их спугнем.

- Кого?

- Увидишь!

И они пошли дальше. Через некоторое время Агнес повернула голову к Юне, открыла-закрыла несколько раз губы, помотала головой и махнула хвостом в сторону. Юна хотела было спросить что означает эта молчаливая пантомима, но увидела, как подруга отрицательно трясет головой и поняла, что надо молчать. Но ей все равно пришлось зажать себе рот ладонями, чтобы не рассмеяться над тем, как Агнес извивается, пытаясь жестами головы и хвоста показать ей куда им идти.

Свернув с тропы, Агнес повела Юну через густые заросли к упавшему дереву практически на краю еще одной поляны.

Поляну окружало кольцо могучих лесных исполинов, чьи ветви, переплетаясь, образовывали что-то вроде крыши. Только посередине оставалось большое отверстие, сквозь которое лился солнечный свет. Прямо под ним находился большой правильный круг темной травы, окруженный редким кольцом грибов. Трава была невысокой и ровной, словно подстриженная.

А в круге танцевали феи. Самые разные: в воздухе носились, выписывая петли, малыши-пикси, сверкающие разноцветными огоньками; более крупные спрайты, в нарядах из листьев и цветочных лепестков, водили хороводы. Маленькие человечки в ярких колпачках ростом по колено Юне, отплясывали на земле кто во что горазд, а какой-то сгорбленный, морщинистый карлик, так заросший спутанной густой шевелюрой и бородой, что из-под них были видны только длинный крючковатый нос и узловатые волосатые руки, отбивал ритм, хлопая в ладоши.

Как с удовольствием отметила Агнес, пораженная Юна смотрела, широко раскрыв рот.

- Нравится? - прошептала она, наклонив голову к самому уху девочки.

- Да! - шепнула в ответ та, - А мы не можем подойти поближе?

- Нет, не надо. Они могут испугаться тебя.

Юна кивнула и притаилась за деревом, во все глаза глядя на представление. Весьма довольная собой Агнес тихонько всхрапнула и потерлась плечом о ближайший ствол. Потом шеей. Потом боком. Потом она некоторое время наблюдала сначала за веселящимися феями, потом за насекомыми, которые прононосились у нее над головой. Однако вскоре ей надоело просто стоять и ждать, поэтому она слегка потыкала подругу носом в спину.

Юна, не поворачивая головы, сунула руку в сумку, и протянула Агнес кусок сахара, который та немедленно слизнула языком и присела на задние ноги, прикрыв от наслаждения глаза.

Когда же она их открыла, то с ужасом увидела, что Юна, увлекшись, слишком далеко высунула голову из укрытия.

- Юна! - страшным шепотом позвала Агнес, но было уже поздно.

Раздался испуганный выкрик и танцующие феи бросились врассыпную. Волосатый карлик топнул ногой и пропал, огоньки пикси разом погасли. Что-то глухо бумкнуло, свет померк, словно на солнце набежала темная туча, вихрем взметнулась палая листва. Агнес одним прыжком выскочила вперед, оказавшись перед растерянной Юной.

Сумрак рассеялся и снова выглянуло солнце, но на поляне было уже пусто и тихо. Агнес облегченно выдохнула, решив, что все обошлось, как вдруг у них над ухом кто-то произнес хриплым скрипучим голосом:

- Что такое? Что в нашем лесу делает человек?

V

Агнес и Юна обернулись. Недалеко от них на старом пне сидело на корточках весьма странное существо. Обликом оно походило на человека, ростом чуть пониже Юны, одетого в меховую безрукавку и штаны. У него была темно-серая кожа и безволосая, заостренная книзу рожица с глубоко посаженными черными глазами и плоским носом. Жидкие темные волосы были собраны в пучок на темени, а большие остроконечные уши торчали по бокам головы, придавая ему слегка нелепый вид. На каждой руке у него было по четыре пальца с длинными грязными ногтями, но на босых ступнях пальцев не было вовсе.

- Кто это? - испуганным шепотом спросила Юна.

- Спригган, - угрюмо ответила Агнес, - они живут глубоко в лесу и не любят чужаков.

- Особенно тех, кто лезет не в свои дела, - прокаркал своим хриплым голосом спригган, - кто ты такая и что делаешь здесь, человек?

- Я... - начала отвечать Юна, но ойкнула, когда Агнес ловко щелкнула ее хвостом по ноге.

- Ее зовут... Наю, - брякнула Агнес первое, что пришло ей в голову, - и она здесь со мной. А ты кто?

- Зови меня Бигн, - ответил он, недовольно передернув плечами, - тебя я знаю, Агнес, дочь Аглаи. И был о тебе лучшего мнения.

Агнес набычилась, недовольно хлеща себя по бокам хвостом. Не то чтобы ей было много дела до мнения какого-то там сприггана, но...

- Это почему же? - задиристо поинтересовалась она.

- Слух ходил по лесам, что дочь Аглаи не такая, как другие, кто обожает водится с чужими, которым здесь не место. С теми, кто из-за Реки.

И тут Агнес вздрогнула. Неожиданно она вспомнила, как часто раньше отзывалась пренебрежительно о людях и о тех, кто с ними общается. До этого самого момента ей как-то не приходило в голову, что теперь ведь она и сама связалась с человеком! Если этот Бигн расскажет при Юне о том, как она себя вела раньше...

- Ей не место здесь, - продолжил тем временем он, выпрямляясь во весь свой небольшой рост - и ты сама это знаешь. Пусть убирается, а не то...

Агнес яростно фыркнула и ударила копытом оземь. По земле от ее ног побежала трещина, и пень, на котором стоял спригган, с треском раскололся надвое. Бигн кубарем рухнул в кусты. Он взвыл, вскочил на ноги с черным от злости лицом, но Агнес, взметнувшись на дыбы, забила в воздухе копытами, заставив его попятится. Он споткнулся и снова упал. Агнес прянула вперед, наставила свой блестящий рог, но это уже было без надобности. Бигн вскочил на ноги и стремительно бросился наутек.

Агнес прыгнула было за ним, но тут же остановилась и повернула назад, к Юне.

Девочка не успела даже испугаться, так молниеносно все произошло.

- Ты в порядке? - быстро спросила Агнес и, почти не дождавшись подтверждающего кивка, подтолкнула девочку носом, - Пойдем скорее отсюда, пока еще кто-нибудь не появился.

В особенности Агнес бы не хотелось сейчас встретиться с мамой.

Она схватила Юну за рукав зубами и потащила за собой.

- Зачем ты его так? - спросила Юна, слегка оправившись, - Он же нам ничего не сделал... И почему ты сказала неправду, как меня зовут?

- Вот пока ничего не сделал, я его и прогнала, - мрачно ответила Агнес, - и поэтому не сказала твоего имени. Того, чье имя ты знаешь, можно заколдовать злыми чарами. Думаю, он нам тоже своего настоящего имени не назвал.

- А ты? - испугалась Юна, - Тебя-то он знает!

- Я все-таки единорог, - гордо вскинула увенчанную рогом голову Агнес, - Со мной все не так просто. Заколдовать единорога - это надо еще постараться.

- Понятно, - не слишком уверено ответила Юна, - а что теперь? А еще я немного проголодалась...

Агнес остановилась и задумалась. Подняла голову. Солнце стояло высоко в небе, значит уже скоро полдень. Неожиданно живот самой Агнес довольно отчетливо забурчал.

- Неплохо было бы перекусить, - согласилась она, - Только все же отойдем подальше и поищем место получше.

Юна кивнула и терпеливо шла следом за Агнес, не жалуясь и не задавая вопросов, пока та не ушла на удовлетворительное расстояние и не нашла им красивую прогалину, поросшую сочной зеленой травой. Агнес собралась уже было как следует подкрепиться, но внезапно остановилась.

- Вряд ли ты будешь щипать траву? - виновато спросила она подругу.

Агнес не очень себе представляла, что обычно едят люди. Юна принесла с собой сахар, но говорила, что много его есть вредно (а жаль!), а значит питалась она не им. Но тогда чем?

Но к счастью Юна полезла опять в свою сумку и достала оттуда что-то съестное.

- Что это? - спросила Агнес, принюхиваясь.

- У меня тут бутерброды, - ответила Юна, - с сыром и колбасой. Хочешь поделюсь?

Но Агнес отказалась. Эти «бутерброды» пахли чем-то, что ей совсем не понравилось. Зато Юна уплетала за обе щеки, удобно усевшись на стволе поваленного дерева.

Неожиданно на ветку неподалеку, хлопнув крыльями, сел большой черный ворон. Агнес узнала его - тот самый, что был несколько дней тому назад на опушке. Птица наклонила голову, внимательно разглядывая перекусывающих подружек, особенно взгляд его задержался на бутерброде в руке у Юны. Агнес насупилась, глядя на него исподлобья, раздумывая, не отогнать ли незваного гостя прочь.

- Ты чего? - спросила Юна, проследив направление ее взгляда, - Он тебе чем-то не нравится?

- Думаю, не принесет ли он нам еще больше неприятностей, - пробурчала Агнес недобрым тоном.

- Мне кажется, он просто тоже хочет поесть, - Юна отломила розоватый кусочек колбасы и положила на бревно, на котором сидела, на расстоянии вытянутой руки от себя, - На, угощайся!

Ворон тут же проворно слетел вниз, схватил угощение клювом и, лукаво покосившись на Агнес, взмыл ввысь. Спустя несколько мгновений с высоты донеслось его хриплое карканье. Агнес проводила его угрюмым взглядом, но промолчала, набив рот травой.

И как оказалось, подозрения ее были не напрасны. Не успели они доесть, как Агнес почудилось за деревьями движение. Она резко подняла голову и присмотрелась, но ничего подозрительного не различила.

- Что там? - шепотом спросила у нее Юна.

- Пока не знаю, - так же тихо ответила Агнес, - но боюсь, что... Ай!

Она вскрикнула и подпрыгнула, когда кто-то неожиданно хлопнул ее по крупу. Агнес яростно взбрыкнула задними копытами, никуда не попала, молниеносно развернулась и собиралась уже броситься на неизвестного врага, когда увидела, что перед ней стоит, проказливо улыбаясь, невысокий человечек в синей, словно цветок незабудки, шапочке и его слегка раскосые, пронзительно-голубые глаза искрятся весельем.

- Добрый день, - произнес он будничным тоном, словно встретил соседей по дороге домой из ближайшего магазина, - слышал, в лесу небольшой переполох сегодня.

Агнес зафыркала, роя копытом землю и яростно размахивая хвостом из стороны в сторону. Зато Юна неожиданно вскочила и радостно захлопала в ладоши.

- Здравствуйте! Как я рада вас видеть!

Агнес подозрительно покосилась на подругу.

- Ты его знаешь? - недоверчиво уточнила она.

- Ну, - Юна смущенно потупилась, - совсем немного. Я встретила его в лесу в тот день, когда мы с тобой познакомились. Это он мне подсказал, что если я хочу увидеть что-то необычайное, то могу поиграть на флейте! Ой, только я так и не спросила, как его зовут...

- В разных частях страны меня зовут по-разному, - отвечал человечек, - где-то Хоб, где-то Боб, где-то Роб, а где и Робин или просто «славный малый». Только разве что Робертом не кличут.

- А кое-где, - сказала Агнес, выходя вперед и вставая между ним и Юной, - как, например, у нас, его зовут «Пак» или еще «Пак из-под Холма».

Роб-Пак насмешливо глянул на нее, но без враждебности, и приподнял над головой шапочку.

- Если так будет угодно прекрасным леди, то не имею ничего против этого имени.

- Хотите бутерброд, дядя Робин? - спросила Юна, - У меня еще есть половинка.

- Не откажусь, - ответил человечек, - если только эта грозная леди пустит меня сесть рядом с тобой. Меняю на свое.

И он, сняв с пояса ярко-зеленый мешочек, распустил тесемки и высыпал на ладонь горсть ярких спелых лесных ягод. Агнес, помимо собственной воли, сглотнула. Робин засмеялся своим низким негромким смехом и, пройдя мимо нее, пересыпал ягоды на сорванный по пути лист лопуха. Юна отдала ему обещанный бутерброд, потом махнула Агнес.

- Агнес, иди сюда, угощайся. Половина твоя.

Агнес подошла, привычно обнюхала предложенное и, не найдя ничего опасного, мигом слизнула свою долю. Юна засмеялась и стала по одной класть сладкие ягоды в рот. Робин откусил разом большой кусок бутерброда и прижмурился, медленно жуя угощение.

Над их головами звонко чирикали птицы; солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, приятно согревали кожу. Даже Агнес, особенно настороженная из-за всех сегодняшних происшествий, понемногу расслабилась - поэтому ее новый вопрос был задан вполне миролюбивым тоном:

- Так ты наложил на меня чары, Робин?

- Я?! - удивился он, - Ничуть. Не так-то просто зачаровать единорога, - тут он озорно подмигнул Юне, - хотя кое-кому удается.

- Юна? - не поверила Агнес.

- Я? - не поверила Юна, - я не колдовала ничего на Агнес! Правда!

- Музыка - тоже своего рода волшебство, - неожиданно серьезно ответил Робин, - особенно для тех, кто раньше никогда ее не слышал. Хотя, конечно, - тут он строго посмотрел на Юну, - я бы не советовал надеяться на это в любой ситуации. Некоторые из нас вполне равнодушны к музыке и пению, а другие так и вовсе не переносят их ни в каком виде. Некоторым не по душе железо, звуки колоколов, соль, древесина падуба, рябиновые ветви или цветы зверобоя. А бывают и такие, кого отпугнет даже надетая наизнанку одежда или кусок черствого хлеба. Хотя я, разумеется, не из таких, - добавил он с гордостью и сунул остаток бутерброда в рот.

Агнес все еще с сомнением качала головой. В это время Юна задумалась, подперев голову рукой. Потом спросила.

- А спригганы? Они, наверное, как раз не любят музыку?

Робин помедлил с ответом, проницательно поглядев сначала на девочку, которая с крайне сосредоточенным видом смотрела на него, потом на Агнес, которая пританцовывала на месте, отчаянно пытаясь скрыть тревогу и смущение, из-за чего ее хвост довольно смешно подрагивал - она всеми силами старалась им не мотать. От этого зрелища он широко улыбнулся и наконец заговорил:

- О, уж эти-то хуже всех. Им только и подавай, что какой-нибудь холм или курган с тесным душным подземельем под ним, чтобы хранить свои сокровища, а на прохожих насылать проклятья и неудачу. Железа они не терпят, ясеня не переносят, а больше всего ненавидят звуки песен и музыкальных инструментов. Особенно если играют на чем-нибудь металлическом, вроде литавр, труб или вот колоколов к примеру. Еще как будто текучая вода не по ним, но тут я не сказал бы наверняка. Зато вот мне бы сейчас не помешало промочить горло. Айда к ручью!

Он соскочил с поваленного дерева, отряхнул крошки с груди и деловито поправил шапочку на голове. Когда он зашагал по тропе, Агнес недовольно толкнула Юну головой. Девочка пошатнулась, но тут же в ответ всем телом пихнула Агнес в бок. Робин опять засмеялся, даже не оглядываясь на них, а следом засмеялись и Юна с Агнес.

VI

Еще немало раз Агнес и Юна гуляли по лесу. Робина они больше не встречали, да и других обитателей Леса тоже. Агнес теперь была очень осторожна и взяла с Юны слово, что та не будет заходить в лес дальше их полянки в одиночку. Но им и без того было чем заняться: поболтать, поиграть, узнать что-то новое. Несколько раз Юна приносила в лес свои книги - теперь Агнес знала, что это такие скрепленные вместе белые пластинки, на которых много смешных черных закорючек и гораздо меньше интересных картинок в виде самых разных вещей и существ. Юна утверждала, что черные закорючки складываются в слова и даже читала их для Агнес, но это была какая-то уж слишком мудреная человеческая магия. Зато картинки ей очень нравились. Она увидела на них всех тех странных фантастических созданий, о которых рассказывала Юна, и, хотя все еще сомневалась в их существовании, рассматривала с большим удовольствием. Особенно ей нравилась одна картинка, где маленький человечек стоял рядом с удивительным зверем серой масти, с огромными ушами и изогнутыми клыками, торчащими по сторонам очень длинного гибкого носа.

В другие дни Агнес показывала Юне лесные растения, ягоды и деревья, показывала тропинки, прогалины и лужайки поблизости. И дни летели за днями.

Однажды утром Агнес, мурлыкая про себя одну из мелодий, которые играла ей Юна, направлялась к их заветной полянке. Она сгорала от нетерпения: сегодня ей хотелось показать подруге родник, из которого брал начало один из лесных ручейков. Она придумала это уже довольно давно, но последние два дня Юна не появлялась в лесу. Агнес это не слишком беспокоило, такое уже бывало не раз, что девочка не могла по каким-то причинам выбраться в лес.

Вдруг она услышала невдалеке необычные звуки: кто-то громко всхлипывал очень знакомым голосом. Спустя мгновение Агнес мчалась через заросли огромными скачками.

Вылетев на открытое место, она увидела, что Юна сидит у корней дерева, уткнувшись лицом в ладони.

- Юна! Что? Что случилось? - Агнес в панике подбежала, не зная что делать, принялась тыкать подругу в плечо головой.

Юна подняла на нее заплаканные глаза, громко хлюпнула носом, обхватила Агнес за шею и разрыдалась еще пуще прежнего. Ничего не соображая, Агнес стояла без движения и только ждала, пока девочка успокоиться. Наконец ее плечи перестали вздрагивать и Юна отстранилась, вытирая слезы с лица рукавом.

- Что случилось? - повторила взволнованная Агнес, - Ты в порядке?

- Я - да, - снова всхлипнув, ответила Юна, - но скоро я не смогу больше приходить. Нам придется уехать. Я пришла попрощаться.

- Что? Почему?! - Агнес от потрясения села на задние ноги и хвост у нее повис до самой земли.

- С Эдом беда... А ведь мама говорила ему, что не надо было купаться так много! - выкрикнула Юна с обидой и горечью в голосе, - теперь он лежит дома, и доктора не могут ему помочь, говорят что надо ехать в большой город, в больницу, но и там... - она снова стала всхлипывать, - он весь горячий и все время кашляет, и почти не просыпается, но во сне ворочается и кричит...

Она продолжала говорить, жаловаться на непослушного брата, говорить о том как переживает за него, но Агнес перестала слушать. «Он весь горячий и все время кашляет» - сказала Юна. Агнес уже слышала это раньше, и это было...

- Я знаю, что делать! - закричала она, вскакивая. Хвост просвистел в воздухе, выписав стремительную восьмерку. Юна от неожиданности замолкла на полуслове. В ее глазах промелькнул огонек надежды.

- Что? - жадно спросила она, вставая на ноги.

- В нашем лесу есть Озеро! Особое Озеро! - быстро и сбивчиво начала объяснять Агнес, - Если набрать воды оттуда, то можно вылечить любую болезнь, мы всегда так делаем, если вдруг что! А если еще и я от себя добавлю, то ух! Уух! Подожди здесь, я... я... это... - по мере того, как она задумывалась, Агнес начинала говорить все медленнее и наконец совсем замолкла.

- Что такое? - теперь уже Юна вскочила и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, - Ты чего? Надо скорее идти на это Озеро, пока Эду не стало хуже!

- Идти? - недоуменно повторила Агнес, - То есть ты - со мной? Ну... так, может, что и получится... Не знаю...

- Да что такое в самом деле! - рассердилась Юна, упирая руки в бока, - То говоришь, что знаешь, то теперь не знаешь! Объясни как следует!

- Я совсем забыла, - покаялась, прижимая уши, Агнес, - Озеро под охраной, а вокруг него - самая густая чаща... Добраться туда будет не просто. Да и воды просто так мне там не дадут. Они меня там... ээээ... недолюбливают. Не очень. Обычно их просит моя мама, но в этот раз я не знаю, что делать...

- Ты говорила, что может получиться, - с нажимом напомнила Юна, все еще раздраженно сверкая глазами.

- Ну... может, - признала Агнес, - если мы пойдем вместе, то может получиться. Я отвлеку сторожей, а ты наберешь воды. Вот.

- Хорошо, - решительно кивнула Юна, - тогда показывай дорогу. Скорее!

Агнес энергично встряхнулась, взмахнула хвостом, скакнула вперед... потом остановилась, развернулась.

- Подожди.

- Ну чего еще? - недовольно поинтересовалась Юна.

- До Озера идти не близко, - объяснила единорог, - надо взять с собой что-нибудь поесть, и чтобы у тебя была одежда, в которой тебя не поцарапают ветки и колючки. И еще нужны те штуки, в которых носят воду... как они называются?

- Бутылки, - подсказала Юна, наморщив лоб, - да, ты права... Я слишком поторопилась. Надеюсь, мама не заставит меня оставаться дома. Но я тогда в окно вылезу! Эд показывал мне как...

Юна вернулась на полянку около часа спустя с рюкзачком за спиной и косынкой на волосах. К ее удивлению, Агнес там не было - но к счастью, прежде чем удивление успело смениться испугом, единорог появилась из зарослей, с гордо поднятой головой и зажатым во рту венком, сплетенным из тонких веточек, украшенных желтыми цветами и красными ягодами.

- Какая красота! - восхитилась Юна, захлопав в ладоши.

Агнес гордо глянула на нее поверх венка, подошла и положила его Юне в протянутую руку. Потом отвернула голову и выплюнула листик.

- Надень на всякий случай, - сказала она, - тут цветки зверобоя и ветви рябины, они могут защитить от беды. Я еще их чуть-чуть зачаровала... пришлось повозиться, но вышло неплохо, - она не без самодовольства оглядела свое творение.

Юна надела подарок на шею.

- Вкусно пахнет. А я вот что с собой захватила, - и она к великой радости Агнес достала из сумки кусочек сахара.

Они отправились в путь. Агнес, хрустя сахаром, шла впереди, за ней - Юна, тихонько напевая себе под нос.

День выдался теплый, но пасмурный. Верховой ветер тянул по небу вереницы облаков, и солнце лишь временами выглядывало в просветы между ними. Под деревьями казалось еще темнее из-за густой листвы, которая смыкалась над их головами по мере того, как подруги углублялись в чащу.

Поначалу идти было легко, тропа была широкой и удобной, но постепенно заросли с обеих сторон начали нависать над тропой, а сама тропа принялась вилять из стороны в сторону, спускаться в лощины, из которых потом приходилось выбираться в горку. Тогда-то и начались первые сложности.

Агнес не сразу сообразила, что там, где она одним прыжком перепрыгивала через ложбину, Юне приходилось сначала спускаться по склону вниз, затем, пыхтя, подниматься наверх. Девочка не жаловалась, но чем дальше, тем медленнее она шла, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух.

Агнес недовольно фыркнула. Она так и знала, что две ноги вместо четырех - это маловато. Но с другой стороны, копытами неудобно играть на флейте и листать книги... Значит правильно, что люди живут там у себя в городе, а единороги - в лесу. Рассуждение было крайне разумным, но проблемы оно не решало.

Пока она раздумывала, Юна отдышалась, и зачем-то полезла в кусты. Прежде, чем Агнес решила ее окликнуть, девочка вернулась, с длинной корявой палкой в руках.

- Это еще зачем? - удивилась Агнес, вспоминая как Эд (теперь она знала, что это был он) лупил такой же палкой по деревьям. Юна не проявляла таких наклонностей, но...

- Затем, что так идти легче, - ответила девочка, с облегчением опираясь на подобранную палку.

Они продвинулись еще немного. Агнес, которая постоянно оборачивалась, чтобы посмотреть, как Юна идет, помогая себе палкой, как дорожным посохом, покачала головой.

- Не пойдет.

- Что не пойдет?

- Эта штука не пойдет. Это ольха, да еще подгнившая. Она у тебя скоро сломается.

- Ну извини, - развела руками Юна, - какую нашла!

Вместо ответа Агнес прыгнула в сторону с тропы, и подбежала к высокому раскидистому ясеню. Опершись передними ногами о дерево, она пристально оглядела его, и найдя то, что нужно, коснулась рогом ствола. В тот же миг длинная сухая ветка упала вниз, а на ее месте вытянулась и зазеленела небольшими листочками молодая тоненькая веточка.

Агнес подхватила ветку в зубы и гордо притащила Юне.

- На. Девзы.

- Что?

- Девзы! - повторила Агнес с нажимом и выплюнула ветку, - Держи, говорю!

- Ааа!

Юна подхватила ветку, и Агнес, вдохнув и выдохнув, опустила голову и дотронулась рогом до нее. В тот же миг мелкие веточки по сторонам отпали, кора отвалилась крупными кусками, и в руках у Юны оказалась ровная прямая палка, которую удобно было использовать как опору.

Отправились дальше.

Они уже почти дошли до развилки, на которой Агнес собиралась устроить первую передышку, когда с неба упали первые капли. Дождь полил без предупреждения, усиливаясь с каждой минутой. Загудел, завыл, поднимаясь, ветер, закачались деревья, густо обсыпая подруг крупными водяными брызгами с листьев.

Поначалу они еще попытались двигаться вперед по тропе, но вскоре вынуждены были остановиться: ветер и дождь били им прямо в лицо. Впереди почти ничего не было видно. Агнес упрямо нагибала голову против шквала, Юна одной рукой закрывала лицо, а другой цеплялась за ее гриву.

- Плохо дело! Нам надо найти укрытие! - попыталась перекричать шум бури Агнес.

Она оглянулась на Юну и поняла, что девочка ее почти не слышит, и вдобавок дрожит от холода. Агнес рассержено фыркнула и замотала головой, описывая рогом круги и восьмерки в воздухе. В конце она приподнялась на дыбы (Юна ойкнула, и едва не упала) и стукнула друг о друга копытами.

Поначалу Юна не поняла, что произошло, но через пару секунд ощутила, что вода прекратила заливать ей голову и руки - и подняла лицо. Ливень все еще шумел вокруг, но до них капли не долетали, разбиваясь в воздухе о невидимую преграду. Кончик рога Агнес сверкал, как маленькая звездочка.

- Это... ух ты! - восхищенно проговорила Юна, - Здорово у тебя получается! Но все равно холодно... - она зябко поежилась и обхватила себя руками.

- Надо где-то укрыться! - повторила Агнес, - И переждать.

Она свернула с тропы в сторону и углубилась в чащу. Здесь, где кроны деревьев были гуще, ливень ослабел, но Агнес все равно поддерживала чары, защищающие их от воды. Через некоторое время она нашла удобное место - вывороченное с корнями дерево, окруженное густым кустарником. Около которого они и остановились.

Агнес несколько раз топнула копытом, и ветви кустов вытянулись вверх, сплелись, образовав низкий шалаш, куда Агнес и Юна по очереди заползли. Юна, мокрая как мышь, прижалась к теплому боку Агнес. Агнес ласково ткнулась в нее носом и решила потратить еще немного сил. Она глубоко вздохнула и долго выдохнула. Волна горячего воздуха распространилась от ее дыхания, просушив одежду и шерсть, и выгнав промозглую влагу наружу. Стало заметно уютнее. Юна вытащила из своего рюкзака съестное: хлеб, сыр, несколько яблок, морковку - и поделилась с подругой.

Поев, они заметно приободрились, но выходить из убежища не спешили - буря снаружи только усиливалась, и даже сквозь плотную крышу из ветвей и листьев над ними то и дело просачивалась вода, а лес гудел от ветра.

- Агнес, - вдруг спросила Юна, - а при помощи магии можно сделать что угодно?

- Нет, - Агнес завозилась, устраиваясь поудобнее, - например, я не могу сейчас почесать себе шею...

Они уже давно выяснили, что пальцы на руках у людей для этого удивительно хорошо приспособлены. Юна засмеялась и протянула руку, чтобы сделать требуемое. Агнес зафыркала от удовольствия.

- А все-таки? - не дала себя сбить с темы Юна, - Магия может все что угодно?

- Ну... - Агнес задумалась, - Наверное, все же, не все. Нельзя сделать что-то из ничего, например. Если я хочу яблоко... ну или сахара - то я не могу просто наколдовать их. Хотя может кто-то и может. Я не задумывалась. Можно будет у мамы спросить. И еще... нельзя делать плохие вещи при помощи чар. Это очень опасно.

- Почему? - удивилась Юна, - Дядя Робин говорил, что спригганы часто так делают.

- Вот поэтому и нельзя, - мрачно ответила Агнес, - Если не хочешь стать, как они. Чем больше используешь чары, чтобы творить зло, тем лучше у тебя это получается, но тем сложнее делать что-то еще. В конце-концов у тебя вообще не будет выходить ничего, кроме самых злых чар, как ни старайся. Представляешь?

- Ага... Ой, - глубокомысленно проговорила Юна, - звучит ужасно. Но постой! - она встрепенулась, - Ты же использовала магию тогда, чтобы прогнать Бигна!

- Ну, - Агнес смутилась, - Это был особый случай... И я не причинила ему вреда. Так, припугнула... Это не так страшно.

- Ага... - Юна кивнула и слегка зевнула, - Хотела бы я тоже уметь магичить...

Агнес промолчала. На ее взгляд в этом не было ничего особенного - в отличие от умений Юны. Но, видимо, для Юны все было наоборот.

А еще тема их разговора опять напомнила ей о том, как она прогоняла людей из леса. Тогда она тоже подходила довольно близко к черте дозволенного. Да, всего лишь пугала, но... А ведь в последний раз и Юна была с ними! Агнес потрясла головой, отгоняя дурные мысли. Мама всегда говорила ей, что если в чем-то виноват - то лучше сразу рассказать, чем выжидать, пока правда выплывет наружу сама в самый неудобный момент. И каждый раз оказывалась права.

Агнес собралась с духом и тихонько позвала:

- Юна...

В ответ послышалось тихое ровное сопение мирно спящей девочки.

Агнес повернула голову, чтобы посмотреть на свою маленькую подругу, свернувшуюся калачиком у нее под боком, ласково потерлась о ее щеку носом, и улеглась, слушая мерный шум дождя за плетеными стенами их прибежища.

VII

- Ты же говорила, что знаешь дорогу! - сердилась, упирая руки в бока, Юна, -Что осталось совсем немного!

Агнес сконфужено посмотрела на девочку, а потом снова на тропу, восстанавливая в памяти все произошедшее за последние пару часов.

Гроза бушевала долго, но в конечном итоге истратила силы и уползла прочь. Сквозь рваные прорехи туч проглянуло солнце и украсило промокший лес золотыми колоннами света. Убедившись, что ненастье миновало, подруги выбрались из созданного Агнес шалаша и, подкрепившись остатками захваченной с собой снеди, отправились на поиски оставленной ими тропы.

Это оказалось неожиданно трудной задачей. Агнес всегда казалось, что она неплохо знает эту часть леса, хотя, конечно, бывала она здесь не так уж и часто. Но на поверку выяснилось, что она была излишне самоуверенна в этом вопросе: им пришлось некоторое время поплутать, прежде чем тропа наконец обнаружилась.

От радости, и спеша нагнать упущенное время, Агнес устремилась вперед - и вот тогда-то и начались странности. Они шли, шли и шли, а лес не менялся. Агнес подбадривала Юну, которая снова начала уставать, уверяя, что большая часть пути уже позади. Но минуты убегали за минутами, а угрюмая лесная чаща все тянулась и тянулась. Вдобавок сама тропа начала петлять, вилять и разделяться, а вот этого Агнес уже совершенно не помнила, и потому шла все медленнее и медленнее, пока наконец не остановилась на очередной развилке.

- Я и знаю, - ответила она Юне, раздраженно махнув хвостом, но потом опустила уши и признала, - но не эту. Странно... Совершенно не помню этого места.

Она подняла голову повыше и принюхалась, расширив ноздри. «Когда сомневаешься - стоит доверится чутью» - так, она слышала, говорили в старину мудрые. Но после обильного дождя весь лес пах влагой, так что почувствовать в какой стороне от них находится Озеро, Агнес не смогла. Зато свежий, бодрящий глоток воздуха помог ей успокоиться и принять решение.

- Пойдем направо, - сказала она, - нам надо примерно в ту сторону.

Они снова двинулись в путь, и на этот раз, казалось, выбрали правильно. Лес слегка поредел, над головой проглянула небесная синева, и от этого поднималось настроение. Юна даже стала снова напевать песенку, а Агнес весело пригарцовывала, притоптывая в такт мелодии.

Но не тут-то было.

Вскоре деревья и цепкие, колючие кусты словно нарочно сдвинулись плотной стеной, напирая с обеих сторон, закрывая путь. Толстые бугристые корни избороздили тропу, а затем ветви нависли так низко, что кое-где уже даже Юна не могла пройти, не пригибаясь или не раздвигая их палкой. Даже воздух сделался густым, спертым и душным, и, казалось, толкал подруг обратно.

Наконец (это заняло совсем немного времени) Юна не заметила выпирающий корень, спрятанный в куче прелой прошлогодней листвы, и растянулась на земле, тонко вскрикнув от боли. И вот тут-то Агнес, которая как раз отстала, запутавшись гривой в очередных сухих ветках, окончательно рассвирепела.

Она рванула голову, оставив несколько прядей золотых волос висеть, словно обрывки волшебной паутины, скакнула вперед, резкими движениями рога переломала нависшие сучья, расшвыряла их в разные стороны, раз, другой, третий бешено ударила копытом.

От этих ударов во все стороны зазмеились небольшие трещины, трава рядом пожухла, как от сильного жара. Рог на лбу Агнес засиял нестерпимым светом, так что Юна, тихо пискнув, прикрыла лицо рукой.

Лес заскрипел, закряхтел, загудел - и раздвинулся, обнажая проход. Стена деревьев разомкнулась, кустарники отшатнулись, тропу залил теплый солнечный свет. Откуда-то спереди донеслось свежее дуновение ветерка и веселое журчание ручья.

Агнес устало перевела дух. В душе ее выросло и окрепло подозрение, что источником всех их злоключений было...

- Осторожно! - вскрикнула вдруг Юна, - Сзади!.. Ой!

Предупрежденная ее криком, Агнес стремительно развернулась, чтобы увидеть, как к ней с разных сторон тянутся длинные корявые ветки, похожие на сухие скрюченные пальцы. Цепкий узловатый корень, словно живой, уже зацепил Юну за ногу. Кустарник жадно протягивал к ним гибкие колючие побеги.

Однако момент неожиданности был упущен, и уж теперь-то у Агнес было на ком выместить всю свою злость - а злости она накопила предостаточно. Она бросалась из стороны в сторону, ломала ветви рогом, крушила кусты копытами. Корень, схвативший Юну, она отломила точным ударом ноги, и мстительно растоптала в мелкую щепу.

- Вперед! - крикнула она растерявшейся девочке, - Быстрее!

Юна неловко вскочила и побежала, слегка прихрамывая. Агнес расшвыряла в стороны ветви, лягнула напоследок задними копытами ближайший ствол - и поскакала следом.

Тропа пошла в гору, все выше и выше, крутая и глинистая. Темные, замшелые деревья остались внизу, на склоне росли лишь редкие стройные сосны, от которых в воздухе разливался освежающий аромат хвои и смолистого дерева. Спеша убраться подальше от сумрачной угрожающей стены леса, подруги почти не делали остановок, пока не добрались до вершины холма, где, наконец, перевели дух.

- Это было то самое? - спросила Юна со смесью страха и любопытства, усаживаясь на камень и растирая ушибленное колено, - Что ты предупреждала про ветви и колючки?

- Нет, - тяжело дыша, призналась Агнес, - на такое я не рассчитывала. Это было злое чародейство, и хорошо, что мы смогли выбраться. Смотри!

Она мотнула головой в сторону, откуда они пришли. А там, слева от них, среди мрачной чащи возвышался еще один холм - каменистый и голый, если не считать огромного сухого дерева на вершине. Вид у этого пейзажа был крайне неприятный, и Агнес порадовалась про себя, что чутье ее не подвело, когда она выбирала путь на развилке.

Юна взглянула в указанную сторону и поежилась, как от внезапного холода.

- А что там такое?

- Плохое место, - коротко ответила Агнес, - там живут спригганы.

Юна нахмурилась.

- Ты думаешь, это они нам мешают?

- Даже если и хотели, то ничегошеньки у них не вышло! - хвастливо сообщила Агнес, ткнув подругу носом, - Вон туда теперь взгляни!

Юна повернулась в другую сторону - и ахнула. Уже совсем невдалеке, блистая в лучах солнца, расстилалась искрящаяся поверхность большого озера.

- Это оно, да? Такое красивое...

- Ага. Уже почти добрались, - Агнес довольно взмахнула хвостом, - Осталось всего ничего.

- Да, - согласилась Юна, не очень уверено, - только обратно дойти...

Девочка вздохнула и поднялась, тяжело опираясь на свою дорожную палку. Радость Агнес изрядно потускнела, когда она взглянула на подругу и задумалась над ее словами. Признаться честно, она и сама порядочно вымоталась за этот день - и скорее всего завтра будет спать как убитая - но Юна, похоже, скоро будет просто валиться с ног. Маленькая девочка конечно же не привыкла ни столько ходить, ни встречаться с опасностями Дикого леса. Одежда на ней была растрепана, на коленке - кровоточащая ссадина, а на лице читалась усталость.

Агнес нахмурилась и опустила голову.

- Тогда давай не терять времени, - она подошла и подула Юне на ногу, а затем нежно коснулась рогом. Ранка мгновенно затянулась молодой розовой кожей, но и сама Агнес слегка пошатнулась, голова на секунду закружилась.

- Может передохнем? - предложила Юна, заметив это, - Ты тоже устала.

- Нет, - Агнес помотала головой, - и так уже столько времени прошло. Идем быстрее.

Юна не стала спорить, только протянула руку и ласково почесала Агнес шею.

Стали спускаться. У подножия холма среди камней обнаружился родник, от которого веселый звенящий ручеек игриво мчался под уклон в сторону леса - и к Озеру. Они умылись, напились холодной, бодрящей воды - и отправились дальше.

Снова надвинулся лес: темный, дремучий, древний и чуждый, но теперь уже не враждебный. Сначала шли вдоль русла ручья, а затем отыскали и узкую тропинку, которую Агнес вспомнила.

По пути почти не разговаривали: брала свое усталость, а кроме того под пологом леса царило торжественное безмолвие, словно в старом храме. Даже веселый поток, только что задорно прыгавший по камням, теперь чинно и бесшумно катил свои воды среди поросших мхом берегов. Могучие, перевитые плющом стволы вздымались словно черные колонны, а под ними густо вставал подлесок. Косматые лишайники свешивались с ветвей и слегка колыхались под едва ощутимыми дуновениями ветерка, словно призрачные занавеси.

Именно благодаря этой всеобъемлющей тишине, нарушаемой только приглушенными звуками их шагов, Агнес издалека заслышала нечто совершенно не подходящее царившей вокруг атмосфере: топот копыт и треск ломающихся веток. Кто-то очень большой и весьма тяжелый несся им навстречу, не разбирая дороги.

Агнес резко остановилась, встревоженно насторожив уши, так что идущая следом за ней Юна наткнулась на ее круп.

- Ты это слышишь? - встревоженно спросила девочка.

- Еще бы, - хмуро ответила Агнес.

- Что это?

Времени отвечать у Агнес не было. Из-за поворота тропы, надсадно дыша и хрипло похрюкивая, появился громадный зверь. В холке он был ростом практически с Юну и весь покрыт черно-бурой жесткой шерстью. Это был Ворчун, старый лесной кабан, который мчался прямо на них, низко пригнув огромную щетинистую голову с длинными кривыми клыками.

Первым порывом Агнес было отскочить прочь с пути несущегося зверя, но Юна застыла, парализованная страхом. Ворчун стремительно приближался, а девочка словно приросла к месту, несмотря на отчаянный окрик Агнес.

Ничего другого не оставалось. Понимая, что не успеет наложить чары, Агнес встала перед подругой, твердо уперевшись ногами в землю и низко нагнув голову, и приготовилась к неизбежному столкновению.

Когда до удара оставались считанные мгновения, Ворчун издал хриплый надсадный рев, его налитые кровью глаза сфокусировались на застывшей в угрожающей позе Агнес, на выставленном вперед длинном остром роге. Внезапно с протяжным, переходящим в визг хрюканьем, он свернул в сторону и с оглушительным треском вломился в заросли. Во все стороны полетели ветви, листья, комья грязи. Затем тяжелая туша плюхнулась в ручей, хрустнули кусты на той стороне, и все понемногу стихло.

Подруги стояли на тропе, еле переводя дыхание. Юна была белая, как полотно, Агнес била крупная дрожь.

- А-агнес, - произнесла наконец Юна, - это было так страшно...

Та справилась наконец с волнением, подошла и потерлась о лицо подруги носом.

- Все хорошо, все в порядке. Пойдем, не будем здесь задерживаться... Берегись!!!

Последний тревожный выкрик прозвучал одновременно с громовым звуком, будто где-то в лесу выстрелила пушка. Тяжелый древесный ствол обрушился на тропу в том месте, где только что стояли подруги - если бы не Агнес, которая отчаянным прыжком сбила Юну с ног и вместе с ней рухнула в кусты, только чудом не придавив девочку, им бы не поздоровилось.

Спустя мгновение Агнес была уже на ногах, в ярости ища взглядом источник их злоключений. И она его заметила: среди деревьев мелькнул темный низкорослый силуэт. Горячая волна гнева залила ее с головой.

- Ах ты! - она взвилась на дыбы, хлеща себя по бокам хвостом.

- Агнес, подожди! - крикнула Юна, но поздно.

Не помня себя от бешенства, Агнес ринулась вперед и скрылась в чаще леса.

VIII

Юна осталась одна.

Она поспешно вскочила, испуганно огляделась, принялась отчаянно звать:

- Агне-е-ес! Агне-е-е-е-ес!

Но отвечало ей только лесное эхо:

- Не-е-ес... Не-ес... Нес...

Потом и оно смолкло, и снова наступила тишина. Юна в отчаянии пробежала несколько шагов вперед, высматривая подругу, потом бросилась назад и свернула с тропы вслед за Агнес, но споткнулась, упала, больно ушиблась коленями и заплакала.

Как ни странно, боль и слезы отрезвили девочку.

Постепенно она успокоилась. Поднялась, утерла глаза рукавом и огляделась.

Дремучая чаща окружала ее со всех сторон, и единственными ориентирами служили тропа и ручей. Юна поняла, что не имеет ни малейшего представления о том, где сейчас находится и в какой стороне ее дом. Снова к горлу подступили рыдания, но девочка затрясла головой, подавив в себе панику.

Она вернулась к упавшему дереву. Родители не раз повторяли ей - да и Агнес говорила о том же - что, потерявшись, нельзя бежать, не зная куда. Агнес обязательно опомнится и вернется, надо только ее дождаться.

Юна нашла и подобрала свой ясеневый посох, который выронила, падая; затем сняла с плеч рюкзак и уселась на упавшее дерево.

Потекли томительные минуты ожидания.

Юна сидела, подперев подбородок рукой. В лесу уже начинало смеркаться. От ручья потянуло холодом, и она порадовалась, что Агнес предупредила ее одеться потеплее. В животе заурчало, но есть было нечего. Где же Агнес? Постепенно девочка начинала клевать носом.

Внезапно Юна поняла, что между деревьев ей мерещится серебристая дымка. Она быстро протерла глаза, а затем обеспокоенно вскочила. Ей не привиделось - вокруг поднимался туман, поверхность ручья уже заволокла белесая пелена, а дальше, под деревьями, клубилась молочно-белая мгла.

Это было плохо. В таком тумане Агнес, когда она вернется, будет куда труднее отыскать саму Юну.

- Агнес! - позвала девочка на удачу, - Агне-е-ес!

Бесполезно. Крик тонул в туманном море. Юна нерешительно переминалась с ноги на ногу, когда вдруг у нее над головой громко захлопали крылья.

Девочка испуганно пискнула и присела, но как оказалось, бояться было нечего. На ближайшее дерево ловко опустился старый знакомец - большой черный ворон. Птица покрутила головой, встряхнулась и уставилась на Юну острым немигающим взглядом.

- Здравствуйте, - робко проговорила девочка, не до конца уверенная, зачем это делает.

Ворон переступил лапами на ветке и хрипло, как бы вопросительно, каркнул.

- Извините, угощения у меня сегодня нет, - развела руками Юна, - на самом деле, я бы и сама сейчас не отказалась чего-нибудь поесть... и еще я совсем потерялась и не знаю куда идти, и где сейчас Агнес...

Ворон внимательно выслушал ее слова, наклонив голову набок - и Юне показалось, что он понимает ее не хуже, чем Агнес. Поэтому девочка начала быстро и сбивчиво рассказывать о злоключениях, которые выпали сегодня на ее долю. Когда она закончила, ворон снова гортанно прокаркал - и расправил большие черные крылья. Миг - и он исчез за пеленой тумана.

Юна снова оказалась в одиночестве, но теперь девочка воспряла духом. Почему-то она была уверена, что старая птица ей обязательно поможет, и повеселела. Она сидела на упавшем стволе, болтая ногами, и даже снова начала мурлыкать про себя песенку.

Наконец она снова увидела в тумане черный силуэт. На этот раз ворон уселся прямо рядом с ней и вытянул шею в сторону девочки. В клюве у него был зажат крупный лист клевера с четырьмя лепестками.

Удивленная Юна подставила ладонь. Ворон уронил свою добычу ей в руку, и в тот же миг мир вокруг преобразился. Густой туман прямо на глазах побледнел, просветлел и рассеялся. От вязкой белесой мглы, только что окутывавшей все вокруг, осталась висеть в воздухе лишь легкая прозрачная дымка.

- Волшебство, - прошептала обрадованная, но уже не очень удивленная, Юна, и протянула руку к ворону, чтобы погладить его, как, бывало, гладила Агнес.

Однако тот ловко отскочил в сторону, избегая непрошенной фамильярности, и легонько тюкнул Юну по руке. Затем осторожно подшагнул снова и принялся тыкать клювом ей в висок. Наконец девочка поняла, чего он хочет от нее добиться, и воткнула черешок клевера себе в волосы над ухом, под косынку.

Довольный ворон взлетел на низкую ветку ближайшего дерева и громко каркнул, явно приглашая следовать за собой. Юна поднялась, закинула за спину рюкзачок и не забыла свою дорожную палку.

Тропа шла вниз под уклон, и идти было легко. Ворон сопровождал ее, перелетая от дерева к дереву. Юна была благодарна, что он не бросил ее одну, в отличие от кое-кого другого...

Но стоило только рассердившейся девочке об этом подумать, как откуда-то издали донесся приглушенный, но все же четко различимый крик:

- На-а-а-аю! На-а-а-а-аю! Где-е-е-е ты-ы-ы!

Сперва она не поняла, кого именно зовет Агнес, но спустя секунду вспомнила, что именно так подруга назвала ее, когда они повстречали сприггана.

- Агне-е-ес! Я здесь! - прокричала она, и, несмотря на предостерегающее карканье своего сопровождающего, пустилась бежать на звук.

- На-а-а-аю! - вновь донесся зов откуда-то слева, а затем вдруг перешел в свирепое неразборчивое фырканье.

Юна с удвоенными усилиями стала продираться сквозь подлесок и вышла - или, точнее сказать, вывалилась на отлогий косогор, покрытый кустарником.

Внизу зияла прогалина, окаймленная толстыми дубовыми стволами, а на открытом пространстве лицом к лицу стояли двое: белоснежный единорог и серокожий спригган в меховой безрукавке.

Агнес, растрепанная, злая, рыла копытом землю и свирепо наклоняла голову. Бигн осторожно, на полусогнутых ногах, крался вдоль кромки деревьев, не сводя злобного взгляда с соперницы. Одну руку он все время держал за спиной.

Юна не успела ничего сделать, даже крикнуть, когда взбешенная Агнес кинулась вперед. Одним стремительным броском она покрыла разделявшее их с Бигном расстояние, грозно наставив рог.

Кррррррак!

Юна тихо вскрикнула, но тут же зажала себе рот.

Несмотря на то, что Бигн явно ждал нападения, он лишь чудом избежал удара, отшатнувшись в последний момент и выбросив вперед руку, которую перед тем прятал за спиной. В руке у него оказался зажат маленький кожаный мешочек на шнурке, расписанный странными узорами из синей, красной и черной краски. Издалека Юна не могла разобрать подробностей, да и не сильно хотела, потому что сейчас ее заботило совсем другое.

Ринувшись в безрассудную атаку, Агнес с разгона врезалась в огромный кряжистый дуб. Могучее дерево содрогнулось от удара, а Агнес так и осталась стоять возле него. Ее рог намертво застрял в вязкой древесине. Бигн, потирая руки и злобно посмеиваясь, подошел к Агнес, предусмотрительно держась сбоку, потому что при его приближении она забилась, изо всех сил упираясь ногами в мягкую почву, а затем попыталась лягнуть сприггана копытом.

- Я долго ждал, дочь Аглаи, - злобно прошипел Бигн, - но уж теперь-то я отплачу тебе за все, за все...

- Не тронь ее!

Спригган вихрем развернулся на месте, чтобы увидеть подбегающую Юну: девочка бросилась на помощь подруге, не особо представляя, что будет делать. На лице у Бигна мелькнуло недоумение.

- Как ты... - начал он, но тут заметил в волосах у Юны четырехлистный клевер и злобно зашипел, оскалив острые как иглы зубы.

Он протянул к ней руки со скрюченными пальцами, но тут же с руганью отдернул их, словно от сильного жара, от венка на груди у девочки. А Юна с отчаянным вскриком в ответ замахнулась на него своей ясеневой палкой. Спригган спешно попятился, потерял равновесие и повалился на траву.

Тем не менее, он тут же вскочил на ноги - но Юна уже встала между ним и Агнес.

- Да, - проговорил спригган, кривясь, - ты сильно изменилась, дочь Аглаи, очень сильно. Раньше твои чары для людей выглядели совсем по-другому.

Юна удивилась.

- Агнес раньше общалась с людьми?

- Общалась? - Бигн злобно рассмеялся, - Да, можно и так сказать. Уж говорила-то о них много и интересно. Она не рассказывала тебе?

- Стой! - Агнес принялась остервенело биться в попытках освободиться, - Не смей!

- Мало было у нас в лесу таких разумных, как она, - с наслаждением поведал Бигн, - кто говорил, что людям не место на нашей земле, и лучше бы они навсегда оставались за Рекой. И кто даже прогонял непрошенных гостей из наших лесов.

Он скрипуче рассмеялся, видя, как Юна опустила голову, услышав его слова.

- Поэтому, человек, тебя наши дела касаться не должны. Прочь с дороги, а не то...

Бигн шагнул вперед, но тут Юна, отбросив в сторону посох, сунула руку в котомку и выхватила оттуда... свою флейту. Поднесла ее к губам и выдула первые ноты.

Бигн взвыл. Он зажал уши руками, рухнул и покатился по траве, вереща и извиваясь.

- Прекрати! - провизжал он, - Прекрати немедленно!

Но Юна продолжала играть. В сощуренных глазах девочки читался тлеющий гнев и суровая непреклонность.

Бигн бился и вопил, заглушая мелодию, проклинал девочку, но подняться никак не мог. Наконец он сумел отползти чуть подальше, а Юна сделала передышку. Противники тяжело дышали. Взгляд сприггана горел ненавистью, он прильнул к земле, как змея, готовящаяся к броску. Юна, бледная от волнения, держала наготове флейту. Позади нее Агнес злобно фыркала и храпела, напрягая все силы, чтобы вырвать из дерева плотно увязший там рог.

Бигн подался вперед, дыхание со свистом вырывалось у него между зубов. Юна, бледнея еще сильнее, поднесла флейту к губам. С торжествующим карканьем над ними пронеслась черная тень.

- Хватит, - негромко сказал кто-то.

Бигн рванулся, словно спущенная с тетивы стрела, но тут же с воплем рухнул обратно. Сильные пальцы крепко сомкнулись на его длинном остроконечном ухе и не отпустили. Спригган вскинулся, но вдруг весь сжался, обмяк и тихонько заскулил.

- Хватит, - сурово повторил Пак, не разжимая хватки. Поднял другую руку и звонко щелкнул пальцами.

С надсадным треском ствол дуба раскрылся широкой трещиной, и освобожденная Агнес отпрянула назад, едва не свалив по пути Юну. И села на круп.

- Ой, - только и смогла произнести она, - Ох.

Юна обессилено опустилась рядом и с облегчением выдохнула.

- Ну и шуму вы наделали, - насмешливо заметил Пак, поправляя свою слегка сбившуюся на сторону шапочку цвета незабудки, - половину леса перебудоражили, дождем залили, туманом затянули... Бедняга Ворчун, наверное, все еще хрюкает с испуга.

- Мы не хотели... - словно бы извиняясь начала Юна, но Агнес ее перебила:

- И вообще, это не мы! Это все этот мерзавец! Уж не знаю, как у него это получилось!

Она свирепо зыркнула на Бигна, хлестнув себя по бокам кисточкой хвоста.

Внезапно между ними вниз спланировал Ворон, пропрыгал по примятой траве, и подхватил клювом кожаный мешочек. Видимо, спригган выронил его, пока катался по земле.

Бигн снова дернулся, но Пак держал крепко. Ворон торжественно, словно на параде, прошагал к Юне и вручил ей свою добычу, весьма довольный собой. Девочка недоуменно покрутила его в руках, затем открыла. Подхваченные внезапным порывом ветра, поплыли по воздуху золотистые пряди.

- Мои волосы! - возмущенно вскинулась Агнес, - Ах он... Ах ты...

- Части тела очень важны для чародейства, - объяснил девочке Пак, - если наложить чары при помощи, скажем, чьих-то волос, то они выйдут намного сильнее и могут подействовать даже вот, например, на единорога.

Юна вполголоса ахнула, вспомнив, как Агнес потеряла несколько клочков из гривы, когда они продирались сквозь заколдованную чащу.

- А что это за мешочек, дядя Робин? - спросила девочка, разглядывая странную вещицу у себя в руках.

- О, это весьма занимательно...

Но его снова перебил Ворон, который вспорхнул на дерево и громко прокаркал, привлекая к себе внимание.

Все подняли головы, даже Бигн. Солнце, которое давно миновало зенит, уже касалось своим нижним краем темнеющих верхушек деревьев. Плывущие по небу облака окрасились всеми оттенками алого и золотого, а внизу, под кронами, сгущались плотные сумерки. Робин нахмурился.

- Об этом мы, пожалуй, поговорим как-нибудь в другой раз. Окрестности Озера - не лучшее место для маленьких девочек, и я говорю не только о Юне, - он погрозил пальцем Агнес, которая, видимо, собиралась возразить, - а тем более после захода солнца. Да и нам пора бы уже.

Он потянул сприггана за ухо, заставляя встать, и повел за собой, словно строгий учитель провинившегося школьника. Бигн на секунду было уперся, но одного сурового окрика хватило, чтобы он понуро повиновался. На краю поляны Робин оглянулся и напутствовал:

- И если встретите кого-то еще из лесного народа - постарайтесь с ними не поссориться. В этот раз мы все легко отделались, но в следующий все может закончится далеко не так благополучно. Доброго вечера!

Он скрылся за деревьями.

Ворон сурово каркнул со своей ветки, расправил широкие черные крылья, и тоже отбыл по своим вороньим делам, оставив девочек наедине.

Какое-то время они молчали.

Агнес сидела, поджав хвост, и все ниже и ниже опускала голову, пока почти не коснулась носом собственных копыт. Юна не говорила ни слова, и не смотрела на нее. От этого Агнес становилось все больше не по себе.

- Ты злишься на меня? - наконец робко выдавила она.

- Да, - коротко ответила девочка, - злюсь.

- Потому что я тебя оставила в лесу?

- Да. Но не только.

- Потому что... - голос Агнес упал до почти неслышного шепота, - потому что я не любила людей? И прогоняла их из леса?

Юна бросила на нее взгляд из-под насупленных бровей, и в глазах девочки промелькнул тот же гневный огонек, с которым она вступила в схватку со спригганом.

- Нет, - ответила она, - совсем не из-за этого.

- А... почему?

- Потому что ты не рассказала мне, а ведь мы с тобой подруги, - Юна обиженно надула губы.

- Я хотела рассказать! - запротестовала Агнес, - Но ты уснула! А до того я боялась, что ты обидишься и больше не будешь приходить!

- То есть ты не только не доверяла мне, но и считала глупой? - Юна свирепо сдвинула брови и уперла руки в бока.

- Нет... Я... - Агнес запнулась и робко попросила, - Прости меня?

Юна ответила не сразу, и Агнес показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она сказала:

- Хорошо. Но только если ты пообещаешь, что больше такого не будет. И убеганий тоже.

- Обещаю! - крикнула Агнес, вскакивая, - Обещаю, это был первый и последний раз!

Она подбежала к подруге и счастливо потерлась о ее лицо носом. Юна в ответ засмеялась и обхватила Агнес руками за шею.

- Только вот, - добавила единорог задумчиво, - разделиться, я боюсь, нам с тобой еще раз все же придется.

IX

Агнес осторожно спускалась по глинистому склону к Озеру. Чуть дальше склон переходил в отлогий песчаный берег, а впереди расстилалась ровная водная гладь. Над водой склонялись ивы, опуская свои ветви в серебристо-зеленой листве, словно длинные тонкие косы, а под ними тут и там покачивались белые, желтые, розоватые водяные лилии. У берега зеленели папортники, на их фоне яркими звездочками цвели водяные ирисы.

Но вот ни тины, ни ряски не было на поверхности воды, и не слышно было кваканья лягушек или назойливого жужжания насекомых. Озеро лежало недвижным черным зеркалом, и вокруг царило тягучее, молчаливое, напоенное чарами спокойствие, и только одинокая цапля неподвижно замерла среди осоки на дальнем берегу.

Агнес вдохнула свежий влажный воздух полной грудью, весело всхрапнула и потрусила к кромке воды. Опустив голову, она принялась жадно и с наслаждением пить. Обычно она не вела себя здесь столь свободно, но, во-первых, ее задачей было привлечь к себе внимание, а во-вторых, она изрядно устала и потратила огромное количество сил, которые теперь восстанавливала, упиваясь насыщенной чарами водой Озера. Сейчас это было совсем не лишним, потому что...

- Не помню, чтобы тебя сюда приглашали, - раздался рядом с ней глубокий звучный голос, - а ты опять явилась, несмотря ни на что.

Агнес подняла взгляд на говорившего. Он появился неслышно, и теперь стоял по колено в воде, вперив в нее немигающие, черные глаза: рослый - на полторы ладони выше ее - конь с белой гривой и темной шкурой, по которой змеились переплетающиеся темно-зеленые узоры. Одно слово - кельпи.

Все четверо были здесь: старший, Морвар, сестры-близняшки - Морриг и Моррин - и малыш Морлан. Они полукольцом выстроились на мелководье, окружая Агнес.

С семейством кельпи, обитавшем в Озере и охранявшем его, у Агнес были сложные отношения. С одной стороны, она была не прочь иногда поиграть и поболтать с ними, да и по силе, ловкости и внешнему виду они больше других обитателей леса походили на нее; но с другой их настороженная, часто подозрительная манера поведения доводила ее до белого каления.

- Так мне что же, спрашивать каждый раз, как я захочу по пути заглянуть? - деланно удивилась она, медленно пятясь назад, - И потом, неужели вам жалко какой-то пары глотков воды?

- Пары или не пары, - ровно отозвался Морвар, - но взятых без разрешения.

- Большое дело, - беззаботно махнула хвостом Агнес, - нашли из-за чего шум поднимать. Видно, совсем тут тиной заросли.

- Если ты пришла, чтобы оскорблять нас, то лучше бы тебе уйти, - недобро проговорил старший кельпи.

Агнес видела, как в глазах у него медленно разгорается красный огонек и посмеивалась про себя. При всем своем внешнем спокойствии, Морвар никогда не оставался в стороне от вызова, и спровоцировать его было куда как просто.

- А ты попробуй прогони! - выкрикнула она и стрелой бросилась вдоль берега.

Агнес ни за что бы не призналась в этом маме, но часто именно так начинались (или заканчивались) ее встречи с четверкой кельпи. Сейчас она не так сильно вырвалась вперед на старте, потому что несколько раз оглядывалась назад. Больше всего она беспокоилась, что кто-нибудь, например, Морлан, который еще только недавно вошел в силу, останется на месте.

Но, к счастью, все четверо мчались за ней, храпя и поднимая фонтаны брызг.

Когда топот копыт стих вдали, к берегу впопыхах скатилась маленькая фигурка.

План был прост: Агнес строго-настрого запретила Юне высовываться, пока она не отвлечет сторожей; потом девочка должна была быстро набрать воды и опрометью бежать обратно под защиту леса, чтобы ждать там подругу.

Юна вытащила из сумки бутылку с крышкой, но вода у берега показалась ей слишком мутной - это промчавшиеся кельпи взметнули песок со дна. Агнес предупредила ее также, что заходить в воду ни в коем случае нельзя, и поэтому Юна быстро пошла в противоположную сторону, настороженно прислушиваясь к любым звукам.

Но все было тихо, над озером вновь установилось дремотное безмолвие, и девочка немного успокоилась. Чуть дальше от песчаной косы берег порос папортником и осокой, но в одном месте, раздвигая их, на берегу лежал большой плоский камень. Забравшись на него, Юна на животе подползла к краю и опустила бутылку в воду.

Бутылка быстро наполнилась, и Юна уже облегченно вздохнула, как вдруг раздался звук, будто плеснула большая рыбина. Юна быстро подняла голову - и увидела, что от центра озера медленно расходится круговая рябь. Солнце уже почти скрылось за деревьями, и вода в Озере была темной и непроницаемой. Все опять было тихо, но Юне все же стало не по себе.

Она вскочила, прижимая к груди бутыль с драгоценной водой, развернулась - и нос к носу столкнулась с незнакомой женщиной, которая стояла у самого камня. Женщина была высокой, стройной, одетой в длинное - до пят - струящееся платье из черной материи с зелеными узорами. У нее были густые белые волосы, спадающие на плечи и спину, и - что сразу приковало внимание Юны - темные бездонные глаза.

Девочка в испуге попятилась и чуть не упала с камня.

- Осторожней, дитя, не стоит баламутить озеро, - предупредила ее женщина, поднимая руку, - Что ты здесь делаешь? Ты потерялась?

- Н-нет, - слегка дрожащим голосом ответила Юна. - я не потерялась, нет.

- Тогда что привело тебя сюда? - женщина нахмурила брови и в ее мелодичном голосе прозвучали суровые нотки, - И зачем набирала воду?

- Простите, - Юна опустила голову, чувствуя себя пристыженной, словно ее поймали за кражей конфет из буфета, - мне очень нужно немного воды из озера. Мой брат болеет, и я очень боюсь за него. Можно я заберу всего лишь вот столько?

Каким-то внутренним чутьем она чувствовала, что сейчас не стоит юлить, да и в обычной-то ситуации Юна никогда не умела хорошо врать. Вот Эд - тот всегда мог нагородить с три короба.

Женщина изучающе оглядела ее с головы до пят, и неожиданно рассмеялась тихим серебристым смехом.

- «Всего лишь вот столько» - повторила она, - ну что ж, пожалуй это действительно немного. Но почему ты спрашиваешь разрешения именно у меня? И, кстати, как твое имя, дитя?

- Ю... - Юна закашлялась, и быстро исправилась, - Наю. Меня зовут Наю. А вас?

Женщина опять засмелась.

- В этих краях меня называют Сирона. Иногда к этому прибавляют также «госпожа».

- Госпожа Сирона, вы разрешите мне пойти? Уже очень поздно, и меня, наверное, ждет моя подруга...

Юна очень сильно робела, и не могла бы сказать, что ей нравится эта красивая, но странная женщина с ее нечеловеческими глазами, похожими на омуты с черной, неподвижной водой.

- Да, уже поздно, - задумчиво проговорила Сирона, потерев пальцами подбородок, - может, тогда, зайдешь ко мне в гости?

- Боюсь, я не могу, - вежливо, но твердо (насколько могла) ответила Юна, - мама и папа будут обо мне волноваться... наверное, уже сейчас волнуются. Если вы позволите, я бы отправилась поскорее домой.

Сирона снова задумалась, и Юна почувствовала, как ужасно у нее все сжимается в груди, и неприятно посасывает под ложечкой. Она не представляла, ни что будет, если собеседница не позволит ей уйти, ни даже кто она такая. Агнес рассказала ей о кельпи, которые стерегли Озеро, но ничего не говорила об этой женщине.

- Ну хорошо, - решила наконец та, - хоть ты и пришла без приглашения, но говорила вежливо и правдиво, это я вижу. Так уж и быть, ступай себе. Но! - она грозно погрозила Юне пальцем, - это первый и последний раз, когда ты приходишь сюда незваной гостьей. Ты поняла меня, девочка? И передай это своей подруге.

- Спасибо! - горячо поблагодарила Юна, - Большое вам спасибо, госпожа Сирона!

Женщина отмахнулась и протянула руку, чтобы помочь Юне спуститься с камня. Пальцы у нее были крепкие и довольно холодные. И только сейчас спрыгнув на песок, Юна увидела, что женщина стоит прямо в воде, и непонятно, где кончается ее платье и начинается темная озерная поверхность.

- Запомни хорошенько мои слова, - сказала ей Сирона, явно довольная тем, как от испуга расширились глаза девочки, - а теперь прошу меня извинить, мне необходимо поговорить с моими нерадивыми чадами, которых оказалось так легко провести.

Она резко топнула ногой, и вверх взметнулся огромный водяной столб. Юна пискнула, отпрянула, прикрыв лицо руками от брызг. Когда вода опала, на месте женщины стояла грациозная белогривая кобыла с зелеными узорами на черной шерсти и бездонными влажными глазами.

Она пристально глянула на Юну, немую одновременно от страха и восторга, а затем грациозно и стремительно побежала вдоль берега. Изо рта у нее вырвалось громкое ржание, и издали ему ответили голоса других кельпи.

Агнес Юна нашла в условленном месте, и долго, сбивчиво описывала приключившуюся с ней встречу.

Сама Агнес выглядела запыхавшейся, но довольной, однако, когда услышала рассказ Юны, уши и хвост ее повисли.

- Я совсем забыла про тетю Сирону, - проговорила она упавшим голосом, - обычно она не выходит наружу... как я рада, что все обошлось.

- Она не показалась мне плохой, - заметила Юна, - в отличие от сприггана. Но и хорошей, как дядя Робин, тоже. Она была... странная.

- Не бери в голову, - посоветовала ей Агнес, - все кельпи такие, их не поймешь. Главное, она разрешила тебе набрать воды!

Она довольно взмахнула хвостом и обошла вокруг Юны, которая устало сидела на траве, все еще сжимая в руках полную бутыль. Агнес несколько раз на пробу взмахнула рогом, дважды топнула копытом, и дотронулась самым кончиком рога до поверхности воды. Рог на мгновение вспыхнул на конце яркой звездочкой, и вода в ответ засветилась мягким матовым светом.

- Вот и все! - Агнес горделиво выпрямилась, поставив уши торчком, - Теперь надо, чтобы твой Эд это выпил, а еще можно сбрызнуть ему с утра этой водой лицо, и будет как новенький, вот увидишь! Видишь, мы справились!

- Спасибо, - тихо проговорила Юна, - большое тебе спасибо, Агнес... теперь осталось только вернуться домой.

Девочка устало вздохнула и поднялась на ноги.

- В какую нам сторону?

Но Агнес молчала, долго глядя на подругу. Потом перевела взгляд на вершины деревьев, за которыми уже совсем погас последний свет солнца. Лесные краски потускнели, и в воздухе разливалась вечерняя прохлада. В небе показался и наливался мягким серебром округлый силуэт луны.

Агнес медленно подошла к Юне, подогнула сперва передние ноги, затем задние, и улеглась перед ней на траву.

- Залезай.

- Что?

- Залезай, говорю!

- Нет-нет, постой! - Юна сделала шаг назад, вскинув перед собой руки, - Я же тебе обещала!

- Ты обещала, что не будешь проситься, - раздраженно фыркнула на нее Агнес, - Поэтому садись давай!

«Если бы не моя глупая гордость, - внезапно подумалось ей, - мы бы намного быстрее добрались до сюда, и, возможно, даже не попали бы в ловушки сприггана...»

- Мне тоже сейчас неловко, - сказала она, непривычно глядя на Юну снизу вверх, - и немного стыдно. Поэтому, прошу, быстрее!

Наконец Юна сдалась. Она перекинула ногу Агнес через спину и уселась, одной рукой прижимала к груди бутыль, а другой вцепившись в густую золотую гриву. Агнес поднялась и поразилась, насколько легкой ей показалась девочка.

- Странно, я без седла и без всего такого, - поделилась впечатлениями Юна, - а сидеть даже удобнее, чем с ними...

- А я же говорила, меня нельзя сравнивать с вашими обычными лошадьми, - с гордостью, ставшей неожиданностью даже для нее самой, ответила Агнес, а затем предупредила, - Держись крепче. Сейчас ты увидишь, что такое действительно бежать!

Она встряхнулась, покачалась на месте, примериваясь к непривычной ноше, и без разбега сорвалась с места, словно серебристая с золотом молния, пронзившая лиловые лесные сумерки.

Юна съежилась у нее на спине, готовясь к тряске, но неожиданно поняла, что та едва чувствуется. Несмотря на головокружительную скорость, она будто парила на облаке, и только встречный поток воздуха, резко задувавший в лицо, давал представление о том, насколько быстро неслась сквозь темнеющий лес Агнес. Тогда девочка уткнулась носом в мягкую шелковистую гриву и прикрыла усталые глаза.

Они мчались по лесу стремительно и неслышно как ночной ветер, и ветви деревьев тихонько качали им вслед листвой. Словно серебристый блик пересекали поляны и луговины, залитые бледным светом взошедшей луны. Парящей тенью перелетали через темнеющие овраги и ручьи.

Юна свернулась в маленький теплый клубочек и, мерно покачиваясь вверх-вниз в такт бегу подруги, из-под полуприкрытых век глядела, будто во сне, как проносятся мимо размытые лесные пейзажи. Мягкий бег Агнес, колеблющиеся тени, поднимающаяся из низин призрачная ночная дымка создавали ощущение нереальности происходящего, словно они не мчались по твердой земле, а плыли через темное сказочное море или летели сквозь пасмурное ночное небо.

Но вот впереди блеснул теплый оранжевый свет, и девочка подняла голову. Лес раздался, расступился, и Агнес, миновав ограду стоячих камней, вылетела на широкий открытый луг. Затем ее копыта простучали по доскам моста, и она остановилась на самой его середине. На той стороне горели окна в домах, и лаяли собаки.

- Уф, - сказала Агнес, слегка вздрагивая всем телом от напряжения, - вот и добрались. Ну как тебе?

Юна скатилась с ее спины и без слов обняла руками за шею. Они стояли так, пока смущенная Агнес не потянула Юну зубами за волосы.

- Ну ладно тебе, хватит, - проговорила она.

Юна отпустила ее и подняла голову. Агнес с испугом и изумлением увидела у нее в глазах слезы.

- Ты чего это? - всполошилась она.

- Все в порядке, - успокоила ее девочка, утираясь рукавом, - просто как-то... захотелось. Я пойду, ведь мама с папой наверняка беспокоятся. До свидания!

Она побежала через мост, на последних шагах обернулась и помахала рукой.

- До свидания! - крикнула ей Агнес, нимало не заботясь о том, что их могли услышать, - Приходи опять поскорее!

- Приду! - донеслось с той стороны реки, - Жди меня!

- Конечно!

Агнес медленно попятилась, отступила к лугу, чтобы ночной сумрак и высокая трава скрыли ее от чужих глаз, а сама, изо всех сил напрягая зрение, следила, как ее маленькая подруга исчезает среди каменных коробок, в которых жили люди.

- Приходи побыстрее, - прошептала Агнес, - я буду ждать.