Агхори

Глава 1

Поскольку людям, плохо знакомым с индийской культурой, этот рассказ может показаться непонятным, я добавила глоссарий в начало. Но, по-моему, преодолеют его только самые стойкие аскеты.

Агхора Тантра — слово «агхора» переводится как «ужасная». То есть это «ужасная тантра» — система практик, в которых используются такие методы, как поедание человечины и разных нечистот, медитация на площадках для сожжения трупов, использование костей и черепов, а также многое другое, что в ортодоксальном индуизме считается адхармой (грехом).

Агхори — человек, практикующий агхора тантру, обычно живет на площадке для кремации или около нее.

Бабá — ударение на последнее «а», в дословном переводе значит «отец», обычно так называют аскетов, достигших каких-то результатов в духовной практике.

Брамин — высшая каста в индуизме, сословие духовенства. Брамины обычно становятся пандитами (священниками), пуджари (теми, кто проводит обряды богослужения), астрологами, учителями йоги и т. д. Каждый брамин обязан придерживаться правил своей касты, например, строгого вегетарианства, полного или неполного целибата. Нарушение этих правил ведет к изгнанию из касты.

Бхарат — официальное название Индии на хинди. Я дала главному герою такое имя, чтобы подчеркнуть, что рассказ является исключительно фантазией автора. Будьте осторожны, некоторые агхори, или те, кто себя за них выдают, могут быть опасными.

Вайкунтха — вечная обитель Вишну, куда попадают только праведники и чистые преданные Кришны\Вишну.

Вайшья — представитель касты торговцев и земледельцев.

Дал — чечевичная похлебка коричневого цвета, острая на вкус, обычно подается вместе с рисом.

Деви — богиня, а также уважительное обращение к девушке или женщине. Чаще всего так к дамам обращаются брамины.

Дхарма — единого перевода не существует, в зависимости от контекста может означать: нравственность, религия, долг, универсальные законы бытия и т.д.

Каши — в дословном переводе «сияющий». Город смерти, куда съезжаются старые индусы, чтобы умереть. В индуизме считается, что смерть в этом месте ведет к наиболее высокому перерождению, а также, что это древнейший город на планете, основанный самим Шивой. Теперь Каши называют Варанаси.

Кшатрий — представитель касты воинов и правителей.

Майя — это слово переводится как «иллюзия» и «мир», но чаще как иллюзия.

Мантра — набор звуков или слов санскрита, повторение которых призвано помочь в духовном развитии.

Мритью-лока — буквально «Обитель Смерти», то есть мир людей.

Падмасана — поза лотоса.

Чандала — неприкасаемый или собакоед. Самое низкое сословие в Индии, его представители считаются внекастовыми.

Садху — тот, у кого есть садхана (садана), то есть духовная практика, другими словами, это практик. Обычно так называют странствующих аскетов, оставивших мир ради познания истины.

Саттва — благость, одна из трех гун (качеств) материальной природы. Другие две: раджас (страсть) и тамас (невежество). Саттва считается наиболее желаемой для браминов, и они должны всячески ее в себе развивать (вести благостный образ жизни).

Свами — уважительное обращение к мужчине. Обычно жена так обращается к мужу или ученики к учителю.

Сиддхи — либо сверхспособности, либо те, кто обладают сверхспособностями (в единственном числе: сиддха). Обретаются путем практики йоги и суровых аскез.

Сиддхасана — «поза совершенства», похожая на падмасану, но более простая в исполнении.

Шмашан — площадка для кремации.

Мальчик умер на рассвете. Бхарат никогда не был с ним близок, лишь знал, что это сын соседей. И вот теперь его тело унесли на шмашан, но только тело. Сам он остался и почему-то забрался в дом Бхарата и его родителей.

— В том углу стоит соседский мальчик, умерший сегодня на рассвете, — сообщил Бхарат, сидя на полу, скрестив ноги.

— Не говори глупостей, — нахмурилась мама, накладывая на лежавший перед ним банановый лист рис и поливая его далом. — Как он может там быть, если он умер? Он уже, должно быть, ушел в следующее рождение.

Бхарат только пожал плечами и принялся за еду. В его пятилетнем уме никак не укладывалось, почему он иногда видел тех, кто покинул людскую темную юдоль, а другие — нет. Даже отец, а ведь он был ученым брамином, читал древние тексты на санскрите и знал много мантр.

Мир казался Бхарату большим и полным чудес, один только родной город Каши чего стоил — чтобы обойти его от одного конца до другого, требовалось чуть ли не полдня.

Бхарат любил бегать по узким улицам, смотреть, как по своим делам спешат люди, пешие и верхом на лошадях, а также повозки, запряженные волами. Иногда он видел буйволов, слонов и змей, а также факиров, показывающих удивительные фокусы.

— Держись от них подальше, — наставлял отец. — Так же, как и от представителей низших каст.

— Почему? — любопытствовал Бхарат, набирая рукой очередную порцию риса и отправляя ее в рот.

— Мы, брамины, не должны прикасаться к нечистому. Мясо, рыба, яйца и люди низших каст — нечистые. А брамин должен вести благостный образ жизни. Только саттва, только чистота.

Так мир треснул и раскололся надвое: одна половина была чистой, по ней можно было ходить, прикасаться или принимать в пищу. Другая нечистой, от нее следовало держаться подальше во имя благочестия. Ведь благочестие — богатство брамина, а богатство надлежит копить и беречь.

— Я вчера видел больного чандалу, — опять прервал молчание Бхарат, собирая остатки риса на пальмовом листе в кучку. — Он сильно страдал от какой-то болезни, его худое тело покрывали ужасные язвы. Благочестие состоит в том, чтобы держаться от таких подальше?

— Да, — кивнул отец.

— Но разве нельзя дать им воды или еды? Или лекарств?

— Этим должны заниматься кшатрии и вайшьи, а мы брамины.

— Почему люди так страдают?

— Это их карма.

***

Отец умер от тяжелой болезни, когда Бхарату было десять, а мать сожгли на погребальном костре отца. Но она не ушла. Сидя скрестив ноги, Бхарат видел, как она подметала пол, но тот оставался грязным. Он давно понял, что мертвые живут в своем, похожем на сновидение, мире.

Несколько раз он пытался с нею говорить, но она почему-то его не узнавала, и это невероятно удивляло и расстраивало. Как мать может не узнавать собственного сына? Вскоре он понял, что она сильно страдает от одиночества и тоски по семье.

Погребальный костер, его потрескивание и отвратительный запах горелых тел никак не шли из воспоминаний. Еще совсем недавно родители были здесь, а теперь их тела превратились в пепел, и он остался совсем один в большом, вдруг ставшим чужим, доме.

Прогуливаясь по городу, где никому не было до него дела, Бхарат забрел на тот самый шмашан. Мрачно потрескивали несколько погребальных костров, а невдалеке стояли люди со скорбными лицами. Некоторые плакали, другие обнимали и утешали плачущих.

Мритью-лока — значит «Обитель Смерти». Вот и вся суть этого мира. Бхарат сглотнул подступивший к горлу комок. Шмашан и непрекращающийся треск погребальных костров — вот что такое этот мир! Понимание этого пронзило юное сознание Бхарата, и по его щекам потекли горячие слезы.

— Эй, мальчик, почему ты плачешь? — донесся сбоку незнакомый голос.

Вздрогнув, Бхарат только сейчас увидел, что совсем рядом в позе лотоса сидел шестнадцатилетний юноша в черной набедренной повязке. Все его тело было измазано пеплом, а с головы ниспадали длинные дреды.

— Мои родители освободились от тел, но мама осталась в доме. Она почему-то не узнает меня и сильно страдает от одиночества.

— Это потому, что ее земная карма не исчерпана, — сообщил аскет. — Назови ее имя.

— Сарасвати.

— Теперь она свободна, — заверил незнакомец, подняв правую руку в знаке благословения.

— Правда? — недоверчиво нахмурился Бхарат, но, взглянув в глаза аскета, опешил: на него смотрело древнее существо. Словно миллиарды лет пролетели перед взором за одно мгновение.

— Мы, агхори, для того здесь и есть, чтобы силой аскезы помогать мертвым получить лучшее рождение. Твоя мать ушла в следующую жизнь, но, если не веришь, иди домой и убедись сам.

Что есть прыти Бхарат бросился прочь. Чуть не налетая на прохожих и медлительных коров, он изо всех сил несся через город. Торговцы раздраженно кричали вслед, когда он натыкался на корзины с овощами. Наконец, преодолев весь путь, с криком «Мама!» он ворвался в дом, но тот встретил его тишиной и пустотой.

Бхарат огляделся вокруг, затаив дыхание, медленно прошел вглубь, заглянул в другие комнаты, еще раз осмотрел кухню. Пусто? Странно. Но ведь и правда… Еще некоторое время в замешательстве он чесал затылок, после чего кинулся обратно.

Того аскета на месте не оказалось, и Бхарат побежал дальше между погребальных костров, потом по краям шмашана. Заглядывал за каждый угол, внимательно осматривал каждую группу медитирующих агхори. Все они, как один, были обмазаны пеплом и облачены в черные одежды.

— Агхори, — вымолвил он, увидев вопросительный взгляд пожилого аскета. — Молодой, черная набедренная повязка, весь в пепле. Где он?

— Мальчик, — ответил сидевший в сиддхасане старик. — Да под это описание здесь подойдет почти каждый.

— Но он же был здесь совсем недавно! А сейчас его нет, почему? Куда он мог уйти?

— Не знаю, — пожал плечами старый аскет. — Зачем он тебе?

— Мои родители умерли, но мать осталась в доме, а он ее освободил. Как? Я видел много мертвых, они порой страдают больше живых. Но я никогда не знал, как им помочь… А он так просто…

— Успокойся, — прервал его старик. — Если хочешь, оставайся с нами и когда-нибудь опять его встретишь.

***

Спустя двенадцать лет Бхарат все так же медитировал на шмашане, обмазанный пеплом и облаченный в черное. Но тот молодой аскет ни разу не появился. Кто же он? Почему так и не вернулся?

Бхарат давно получил первое посвящение в агхора тантру и принял главный обет агхори — оставаться на шмашане, пока горят погребальные костры, и предаваться аскезам, чтобы помочь мертвым получить лучшее рождение.

С тех пор Бхарат обошел много шмашанов, учился у разных гуру, ел рис из тарелки, сделанной из человеческого черепа. Целыми днями и ночами он медитировал, часто видел мертвых, расхаживающих между пылающих костров, в которых сгорали их тела. Но того аскета нигде не было.

Запах горелой плоти и потрескивание костров стали привычными. Но как-то раз до его слуха донеслось кое-что необычное — звонкий девичий смех! Его обладательница наверняка очень молода и красива. Не сумев противостоять любопытству, Бхарат открыл глаза и увидел прекрасную деву в красном сари.

— Эй, аскет, все медитируешь? — игриво спросила она, стрельнув миндалевидными глазками из-под длинных ресниц. — Ты же сиддха, почему не учишь других?

— Кто ты, о деви? — спросил Бхарат.

— Угадай, — озорно предложила та и кокетливо прикрыла невероятно красивое лицо ниспадающей с головы тканью. — О аскет, ты такой могущественный сиддха, почему бы тебе не сотворить чудо?

— Зачем?

— Тогда все узнают о твоем могуществе, ты станешь гуру, обретешь влияние и славу. Ученики будут съезжаться со всей Мритью-локи, принося богатства мира к твоим стопам.

— Я дал обет оставаться на шмашане, пока горят погребальные костры, и совершать аскезы, чтобы помочь тем, чьи тела сгорают, получить освобождение.

— Ты и так уже многим помог, пора и о себе подумать, разве ты не заслуживаешь счастья?

— Мое счастье в служении людям.

— Неужели ты собираешься вечно сидеть здесь, обмазанный пеплом? Ты мог бы столько сделать для людей, живя в миру.

— Я покинул мир ради служения людям, о Майя, — возразил Бхарат и, закрыв глаза, погрузился в глубокую медитацию.

***

Закончив медитацию, Бхарат открыл глаза. Перед ним на земле лежал мандарин. Взяв фрукт, внутренним взором он увидел, что это пожертвование от вдовы, страдающей из-за потери семьи. Ее боль ужасной тяжестью навалилась на него, напомнив о собственном подобном горе в далеком прошлом.

Как же так вышло, что ее не сожгли на погребальном костре мужа? Что? Это уже запрещено законом? Как странно. В следующее мгновение Бхарат понял, что собирается сделать вдова, и сорвался с места. Со всех ног побежал к берегу Ганги. Он точно знал, куда направляться: ужасная боль, пылающая в ее сердце, указывала путь.

Удел вдовы в Индии ужасен, все считают ее источником несчастья и обходят десятой дорогой. Раз боги лишили ее мужа, значит, она страшная грешница, небось, сама и довела мужа до смерти, кто же еще? С момента сожжения тела мужа у нее больше нет ни семьи, ни родственников, ни друзей. Вдова — нечистая, а нечистых «благочестивые» не любят.

Неудивительно, что она решила утопиться! Но, если она покинет тело в таком настрое, ее ждет очень плохое перевоплощение! Ведь состояние сознания в момент смерти определяет посмертие.

— Сестра! — закричал Бхарат.

Молодая женщина, облаченная в белое сари, уже ступила в воду Ганги, но тут же обернулась.

— Сестра, не делай этого! — продолжил он, подбегая ближе.

— Кто вы? — удивилась она.

— Сестра! Если ты умрешь таким образом, тебя ждет ужасное перерождение! Лучше пойдем со мной! — взяв вдову за руку, он увлек ее прочь от воды.

Девика, так звали молодую женщину, стала жить около шмашана, готовя еду аскетам и стирая их одежду. Вскоре агхори даже соорудили ей отдельный шалаш.

— У меня нет столько сил, чтобы совершать такие суровые аскезы, — говорила она, смотря на агхори, сидевших в позах лотоса. — Тогда я хотя бы послужу вам, как могу, чтобы у вас было больше времени и сил на духовные практики. Каждый делает, что может.

Но однажды Девика села рядом с находившимся в падмасане Бхаратом и спросила:

— Скажите, свами, вы меня любите?

— Конечно, сестра, — кивнул он.

— Мой усопший муж, да достигнет он Вайкунтхи, был очень стар, когда меня выдали за него, а мне исполнилось только тринадцать. Я всегда так хотела, чтобы у меня был сын…

— Сестра…

— Что? Разве я вам не нравлюсь? Вы не находите меня красивой?

— Ты самая красивая девушка в мире, — заверил Бхарат.

— Тогда что может быть препятствием? Вас смущает то, что я была отдана другому? Ну так знайте, мой усопший муж, да достигнет он Вайкунтхи, ни разу так и не возлег со мной. Просто этот брак был выгоден ему, а может, он страдал от мужского бессилия…

— Сестра, я дал обет безбрачия, — сообщил Бхарат и, закрыв глаза, погрузился в глубокую медитацию.

***

Закончив медитацию и открыв глаза, Бхарат увидел погребальный костер, в нем догорало тело Девики. С помощью сиддх он узнал, что умерла она в среднем возрасте от болезни. Сколько же лет длилась его медитация?

Когда угольки дотлели, Бхарат подошел ближе и вынул из пепла череп сестры. Вернувшись на место для медитации, он положил его рядом. Красивый изящный череп зубасто улыбался. Какой смысл в косметике и украшениях, о Девика, если все мы закончим с одним лицом?

Бхарат начал медитацию и внутренним взором глянул, куда ушла сестра. Увидев ее в одном из райских миров, он еле заметно улыбнулся.

— Бабá? — обратился к нему кто-то.

Бхарат открыл глаза. Перед ним сидел юноша с почтительно сложенными руками у груди.

— Примите эти подношения и позвольте поговорить с вами о Дхарме, — предложил тот, пододвигая к нему несколько фруктов.

Бхарат глянул в суть визитера, но, увидев там алчность до сиддх, славы и почета, отвратил взор и набросил на людей морок: отныне никто не мог заметить, что он не стареет и находится на шмашане дольше человеческой жизни. После чего закрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию.

***

Возвращаясь с берега Ганги после омовения, Бхарат увидел стайку малолетних оборванцев. Те бурно что-то обсуждали. Его внимание сразу привлек один из них. Покрепче сжав посох, Бхарат глянул на мальца внутренним взором и понял, что это сын Девики. Некоторые эпизоды его жизни быстро пронеслись в сознании: нищета, жизнь в шалаше, смерть матери, голод, другие мальчишки, воровство…

Стоп. Воровство? Если не позаботиться о малыше, ничего хорошего его не ждет. Бхарат направился к оборванцам и, подойдя ближе, с размаху ударил посохом сына Девики прямо в третий глаз. Юноша распластался на земле, а остальные в страхе убежали. Еще бы, все боятся агхори, ведь те и проклясть могут.

Пока тело отрока лежало, Бхарат усилием воли направил его дух, показав последствия воровства и некоторых других неприглядных деяний, которые юнец совершил или собирался совершить. Судя по переживаниям малыша, Мир Голодных Духов ему не понравился. Оно и понятно, кто же захочет всю жизнь страдать от нестерпимого голода, жажды и нищеты? После всего этого Бхарат аккуратно вернул дух в распластанную плоть.

— Невероятно, что это было? — ахнул тот, садясь на землю и потирая лоб.

— Твое будущее, Сантош.

— Вы знаете мое имя? — удивился юноша.

— Я много чего знаю, — заверил Бхарат. — Извини, что мне пришлось ударить тебя.

— Благодаря этому я понял, что в сансаре счастья нет, — сообщил Сантош. — Жестокость человека знания лучше доброты глупца.

— Прекрасно, тогда возьми это, — протянув раскрытую ладонь, Бхарат материализовал на ней тот самый мандарин, который когда-то поднесла ему сестра.

— Невероятно! — восхитился Сантош, беря фрукт. — Как вы это сделали?

— Пойдем со мной, — усмехнулся Бхарат, — научу.

Сын Девики оказался способным учеником, он очень быстро освоил основы агхора тантры и вскоре медитировал в позе лотоса рядом с Бхаратом.

— Зачем вам этот череп? — как-то раз поинтересовался Сантош.

— Он принадлежал одной благочестивой женщине.

— Вы ее любили?

— Конечно, ведь она была моей сестрой.

***

Однажды в медитации Бхарат увидел, что Девика стала чрезмерно увлекаться чувственными удовольствиями, чему Мир Наслаждений весьма способствовал. Опечалившись и проникшись состраданием к сестре, он открыл глаза и, взяв ее череп, ушел из шмашана.

Держа напоминание о ней под мышкой так, чтобы то было обращено темными провалами глазниц вперед, Бхарат шел по улицам Каши и не узнавал родной город. Вместо всадников и повозок, запряженных волами, по улицам ездили самодвижущиеся колесницы, постоянно издающие резкий неприятный звук «Би-би!».

Да и сами улицы изменились, многие дома выглядели по-другому. Кроме того, теперь над входами в здания висели широкие плакаты с надписями на хинди и еще каком-то странном языке. Смотря на эти вывески, он мог читать их с помощью сиддх, но вскоре это надоело и его взор привлекли двое не менее странных молодых людей.

Сидя на широком и низком каменном ограждении, они говорили на неизвестном языке. И, что удивительнее всего, их кожа была невероятно светлой. Может, эти белокожие создания — замаскированные боги? Бхарат решил выяснить и, подойдя ближе, применил сиддхи, чтобы понять, о чем беседовали незнакомцы.

— Димон, ну неужели ты веришь в этот вздор? — спросил один с волосами цвета меди.

Медь — священный металл, проводник энергии бога солнца Сурьи. Может, это его посланник?

— А почему бы и нет? — пожал плечами соломенноволосый… Димон?

Бхарат нахмурился, какое странное имя, они явно чужестранцы.

— Но это же просто мракобесие. Неужели ты не видишь, что всем этим гуру-шмуру и садху нужны только твои деньги? Для того вся их религия и придумана: чтобы выманивать бабло у простачков.

— Я практиковал йогу и медитацию, это мне очень помогло, — возразил соломенноволосый.

— Да я не спорю насчет оздоровительного эффекта, ты еще аэробику попрактикуй или в спортзал сходи, тоже очень полезно.

— Ты не понимаешь, — вздохнул тот, кого назвали Димоном. — Внутреннее умиротворение…

— Ой, и что? Это значит, что надо верить во все эти сказки про сверхспособности и прочую ерунду? Если люди, обладающие сверхспособностями, существуют, то почему они еще не взяли премию Гудини? Могут же столько бабла срубить на ровном месте. Что мешает?

— Не знаю, — понурился соломенноволосый.

— Шарлатаны они все, вот что! — заключил медноволосый, после чего перевел взгляд на Бхарата и спросил Димона: — Чего это тот грязный попрошайка с черепом на нас уставился? Эй, парень, а ну проваливай. No money, go away! Похоже, он не понимает английский, попробуй на хинди, ты же учил этот язык?

— Чало, бхайя, чало (ступай, брат, ступай), — обратился к Бхарату соломенноволосый.

Бхарат улыбнулся и показал им язык.

— Ну и дикари эти индусы, — вздохнул медноволосый. — Пойдем отсюда.

Чужестранцы ушли, а Бхарат усилил связь с сознанием Девики и продолжил прогулку по городу, который теперь назывался не Каши, а Варанаси. Это он узнал, просмотрев сознания тех белокожих.

«Узри, сестра, сию юдоль страдания. Сюда ни разу не родилось и не родится существо, которое никогда бы не страдало. Здесь никто не свободен от рождения, болезни, старости и смерти.

Сейчас ты в Мире Наслаждений, ты получила это высокое рождение из-за благочестия, заработанного самоотверженным служением аскетам. Но чем больше живое существо предается чувственным удовольствиям — тем больше уничтожает свою благую карму. А грехи при этом никуда не деваются, их семена остаются глубоко в подсознании, ожидая своего часа, чтобы прорасти.

Только глупцы думают, что чувственные удовольствия — это и есть счастье. Путая причину страданий с источником счастья, они снова и снова создают предпосылки для рождения в низших мирах, полных ужаса и скорби.

Когда благая карма будет уничтожена удовольствиями окончательно, ты опять родишься в людскую темную юдоль или в еще более низкий мир. Снова блуждая во мраке Мритью-локи, как найдешь ты путь назад? Кто укажет тебе его, если здесь столько шарлатанов и проходимцев? Да хотя бы взгляни на тех так называемых садху».

Он остановился около группы мужчин в оранжевых одеждах, которые курили гашиш и весело беседовали.

«Многие из них покинули мир не из-за стремления к истине, а ради бегства от проблем и ответственности, а порой и от правосудия, ведь полицаи не трогают аскетов. Спроси их, почему они курят? Каждый расскажет очень умную сказку о том, что это поклонение Шиве, духовная практика и вообще, курят не они, а тело. Вдобавок еще и поумничают о том, как все едино, и главное быть осознанным, а не заморачиваться всякими там правилами.

Лишь один человек сказал правду, когда я спросил, почему он курит? Честно ответил: «Я просто не могу контролировать свои чувства». Кто еще из всех этих гуру-шмуру и псевдоаскетов способен на такую правдивость? И как ты найдешь истинного учителя, если снова попадешь в мир людей?

Там, где ты находишься, сделать это намного проще, ведь тот мир более благостный, чем этот. Так отринь же чувственные удовольствия, столь губительные для счастья, как сладкое для человека, страдающего диабетом, и обратись к учителю!»

Отправив ей эту мысль, Бхарат сосредоточился на том, что намерена делать сестра, и увидел — знание коснулось ее сердца. Очнувшись от беспробудных развлечений, Девика неожиданно пережила озарение и осознала бессмысленность мирского. Вняв этому переживанию, она отвергла удовольствия и нашла учителя.

Довольный таким результатом, Бхарат опять направился на шмашан. Ведь погребальные костры горели там, как и многие столетия ранее.

P. S. В любой непонятной ситуации погружайтесь в глубокую медитацию.

P. S. S. Кто древнее этого мира, но выглядит как шестнадцатилетний юноша и медитирует на шмашане? Ну, конечно же, Шива!