Агата, которая пронзила Крылатую Тьму

Пролог

Камин наполнял светом маленькую комнатушку старого замка. У оконца стоял крепкий дубовый стол, заваленный бумагами, исписанными красивым почерком. На некоторых из них, кроме текста, изображались замечательного мастерства рисунки. Две фигуры отбрасывали тени на стене — большую и маленькую. За окном не было видно ни зги, сильно барабанил дождь, словно пытаясь перебить звучанием треск камина.

— Сир Теобольд, ты обещал рассказать мне легенду! — маленькая крыска, ещё крысёнок, ёрзала на краю кровати. Она без особого успеха тянулась лапками к столу, желая заглянуть в бумаги с рисунками писаря. Теобольд владел каллиграфией, отличным навыком художника и ко всему прочему был чудесным рассказчиком.

— Что ж, маленькая леди, пожалуй, ты выросла достаточно для того, чтобы я рассказал тебе не просто сказку, а настоящую легенду, — задумчиво сказал высокий тёмно-серый пожилой крыс, взглянув в окно, за которым царствовала тьма, ветер да дождь.

— Да! И я хочу к тебе на колени! — торжественно заявила малышка, заёрзав пуще прежнего и схватив коготками Теобольда за плечо. Тот улыбнулся, подхватил её и усадил себе на ноги. Теперь Мерсия, так её звали, могла как следует разглядеть изображения, освещаемые не только огнём камина, но и свечой, стоящей в тяжёлом подсвечнике на столе.

— Как ты знаешь, дорогая Мерсия, в мире много зла и несправедливости, — писарь осторожно взял маленькую лапку малышки в свою.

— Порой может показаться, слишком много, — сказала кроха серьёзно. Мерсия была не по годам умна, а её маленькое сердечко горячо откликалось на злое и несправедливое. А ещё она обожала сказки и истории со славными героями, особенно рыцарями, которые сражаются с чудовищами и злодеями и побеждают, несмотря на кажущийся перевес силы. Но даже любовь малышки к историям, где добро неизменно одерживает победу, не затмевала её грустное и страшное знание, что в реальном мире часто бывает совсем наоборот.

— Ты права. К сожалению, это так. Крысы по всему миру гибнут от холода, жары, жажды, голода, болезней, от диких животных, и самое страшное, от лап других крыс. Прямо или косвенно, среди нас царит смерть. Смерть, навлечённая необузданной природой, чудовищами, жестокостью одних крыс к другим, старостью, по воле кого-то и просто случайно, но такова наша жизнь.

Теобольд помолчал, чувствуя, как поёжившись, крыска прильнула к его груди. Он прижал лапой малышку к себе посильнее.

— Но помимо зла, несправедливости, тьмы и смерти, в мире существует добро и свет. Невиданные чудеса и чудеса известные, даже обыденные, как, например, сама наша жизнь, первые шаги крысёнка, восход солнца, дуновение прохладного ветерка, голубые волны, бьющиеся о вековые скалы, славные герои и их прекрасные поступки… — старый крыс вновь замолчал, чувствуя нахлынувшие эмоции от собственных слов. Писаря, несмотря на его преклонный возраст, каждый раз охватывала дрожь, когда он представлял всё величие и красоту жизни, всю её непостижимость, тайну и безграничное торжество многогранного крысиного духа.

Мерсия трепетала, ловя каждое слово сира Теобольда и ожидая, что скажет он дальше. Всё ещё держа маленькую лапку в своей, он поднял её, затем указал маленьким пальчиком на трепещущий огонёк свечи, тотчас привлекая к нему внимание малышки и продолжил.

— … и порой и маленького огонёчка хватает, чтобы разогнать окружающую, страшную, кажущуюся огромной и безграничной тьму. Именно так будет в нашей истории, милая Мерсия.

Крыс достал из кипы бумаг рисунок и положил его возле свечи, чтобы её свет упал на изображение кружащихся воронов. Художник был столь искусен, что передал их черноту, выделяющуюся даже на фоне ночного неба и тёмных крон деревьев. Через бумагу от птиц словно источалась угроза, страх, смертельная опасность. Когда Мерсия увидела воронов, она задрожала и болезненно впилась коготками обеих лапок в запястье писаря.

— Многие птицы испокон веков являются страшными врагами крыс, а уж вороны тем более. Но вороны в этой истории — не обычные, безусловно смертоносные и опасные хищники, с которыми справится не всякий умелый крысиный воин, а то и рыцарь… Они настоящие чудовища, не знающие жалости и убивающие не ради пропитания или развлечения. Сотканные из тьмы, они несут смерть ради смерти. Без жалости, страха, сомнений. Непоколебимо и неотвратимо. А ещё они обладают разумом, отличающим их от их обычных собратьев. Обычные вороны умны, но эти — особенно. Они сущие дьяволы.

— Кто же может бросить таким вызов, Теобольд? — тихонько спросила крыска.

— Немногие, милая. Чтобы бросить им вызов, и тем более победить, нужно быть не только сильным и умелым, но безгранично храбрым и духовно непоколебимым. Незадуваемым огонёчком. Таким оказалась Агата Озаряющая — первая крыска, ставшая рыцарем нашего славного королевства…

— Рыцарь-крыска? — глазки малютки загорелись. — Первая?

— Да-да, дорогая, именно. Не просто рыцарь-крыска, но первая рыцарь-крыска. Даже и сейчас многие считают вздором, когда молодая грызунья вместо того, чтобы носить платья, желает облачиться в латы, а уж тогда… Именно Агата изменила традицию и дала путь многим другим желающим грызуньям в рыцарство.

— Ух ты… Вот это да… — поразилась Мерсия.

— Но это только одно её достижение и притом не самое главное. Некоторые считают, что Агата спасла весь крысиный мир, а может и не только крысиный, от погибели, когда отправилась со своим оруженосцем и именным зверем в логово чудовищ, сотканных самой тьмой. И я один из тех, кто так считает, — сказал старый писарь, сменив один рисунок другим, где, подняв сияющий меч, стояла фигурка в латах, казавшаяся совсем маленькой среди кружившего вокруг воронья.

— А кем был тот оруженосец? — с бесконечно огромным любопытством в глазках поинтересовалась крошка, покрутившись на коленях у Теобольда.

— Умница. Это очень хороший вопрос. Эту историю мне рассказал мой отец, а ему — мой дед. Моему же деду, в свою очередь, рассказал тот самый оруженосец, ставший свидетелем всего произошедшего. Впоследствии он записал это, и так легенда стала передаваться из поколения в поколение.

— Как это интересно! — воскликнула восторженная Мерсия, ухватившись коготками за край столешницы.

— Итак, милая, логовом зла был лес. Большой, тёмный, хранящий множество тайн и поглотивший тысячи и тысячи крысиных жизней. А среди воронов был главный — самый большой, самый непроглядный, его звали Бездной или Крылатой Тьмой. Лес так и назывался — лесом Крылатой Тьмы и Бездны.

— А как называется эта легенда? — задрав мордочку вверх в попытке увидеть Теобольда, поинтересовалась крыска.

— Я скажу тебе потом, малышка. Самое страшное, что считалось, если крыса умерла от клюва или лап ворона тьмы, то она уже никогда не попадёт в Золотистые поля к Небесной Крысе. Душа её поглощалась в желудке птицы смерти навсегда… Поэтому даже самые храбрые и сильные не хотели рисковать бросать вызов Бездне. Это сделала только Агата с её верным оруженосцем и скакуном, чтобы Крылатая Тьма не пожрал саму жизнь нашего мира.

— Какой ужас… — крошка задрожала, и Теобольд пуще прежнего обнял маленькое трепещущее тельце, готовясь начать рассказ.

— Именно. А ведь прежде чем они встретились с воронами, всем троим пришлось столкнуться с ещё несколькими испытаниями. Представь, насколько они были храбры, раз решились на такой риск. Слушай же, Мерсия, о том, как силён был огонь в груди Агаты Озаряющей и как верны были отважной крысе её спутники.

Братья наши крысы

Под всадниками мягко и бесшумно ступал длинный и пушистый светло-бурый зверь. Вокруг глаз на его белой морде характерный рисунок напоминал тёмную маску. Это был хорёк, снаряжённый двумя сёдлами, сумками, удилами, поводьями и стременами. Сквозь высокие кроны вековых деревьев, казавшихся паре сидящих верхом крыс гигантскими столбами с отростками, пробивался свет солнца. Тёплые лучи ласкали их шёрстку.

— Леди Агата, не такой уж и страшный этот лес… — молодой оруженосец выглянул из-за спины впереди сидящей крыски и добавил: — днём.

— Говорят, вороны появляются ночью, но и сейчас держи уши востро, а глаза широко открытыми. В лесу полно опасностей и без воронов, — наставительно сказала Агата, плавно управляя поводьями.

— Конечно, леди Агата, — с готовностью ответил Блисс, проявлявший большое рвение по отношению к указаниям госпожи рыцаря.

Юному крысу полмесяца назад исполнилось семнадцать, и по наступлению этой даты он, к своему удивлению и счастью, исполнил мечту — стать оруженосцем Озаряющей Агаты. Многие до сих пор относились с сомнением к крыске, предпочевшей латы платью, даже несмотря на её подвиги, в том числе и отец Блисса, сам бывший рыцарем. Он отговаривал сына от его затеи, предлагая кандидатуры хорошо знакомых рыцарей, но тот был непреклонен. Агата являлась для него образцом благородной силы, непреклонного духа и при этом изящества, в отличие от самодовольных рыцарей-самцов, любящих бахвалиться своим происхождением и доспехами.

Отец слишком любил Блисса и потому благословил его выбор, хотя и без особой охоты, и вскоре случилось посвящение в церкви Несущей Свет. Короткое и скромное, на чём настояла леди-рыцарь: присутствовал лишь викарий, родители Блисса и сама Агата. Но для юного новоиспечённого оруженосца это было событие всей жизни, настолько сильно откликнувшееся в его душе, что клятва, которую он дал наставнице, была не менее горяча и сердечна, чем клятвы иных рыцарей к своим дамам.

Хорёк очень чутко откликался на малейшее движение благородной лапки Агаты, но и сам прекрасно понимал, когда нужно обойти препятствие. Он плавно маневрировал между встречавшихся покрытых мхом булыжников, упавших ветвей деревьев, слишком больших скоплений листвы и кустов. Кроме того, скакун старался держаться тени и укрытий, чтобы не попадаться на глаза диким животным и другим опасным обитателям леса.

— Подумать только… Хищный и смертоносный зверь делает всё, чтобы мы, крысы, испытывали как можно меньше неудобств при езде, хотя мог бы двигаться напролом и перепрыгивать большинство преград. А то и вовсе съесть нас, — сказал Блисс, касаясь лапой в кожаной перчатке пушистого бока животного.

— И старается не привлекать лишнего внимания. Помни, что у этого замечательного и очень умного зверя есть имя, — Агата потрепала бархатистое ухо скакуна, и тот издал довольное гуканье, характерное для хорьков.

— Лучезарный, — кивнув, сказал Блисс.

Крысы давно одомашнили многих животных, чтобы использовать их в качестве скакунов: хорьков, куниц, норок, выдр, зайцев и кроликов. У каждого из них были свои преимущества и недостатки. Так, норки и выдры были незаменимы, если всадник собирался в путь по болоту, озеру или реке, куницы и хорьки отлично передвигались по лесу. Однако даже одомашненные куньи были опасны, потому что являлись хищниками, и для того, чтобы найти подход к ним, требовалось время. Отличались только зайцы и кролики, не представляющие угрозы для наездника, но для воина или рыцаря ушастые звери становились обузой в бою: они испытывали трусость, обладали плохим зрением и манёвренностью, не способны были защищаться или атаковать. Кроме того, несмотря на умение развивать колоссальную скорость и способность перемещаться на большие расстояния без долгого отдыха, что очень ценилось гонцами и разведчиками, не умели лазать по деревьям и другим поверхностям, в отличие от куньих.

Лучезарный был неодомашненным хорьком. И как всякий представитель диких куньих, считавшихся непредсказуемыми, капризными и откровенно опасными, отличался крутым нравом. Использовать такого зверя в качестве ездового животного мог далеко не каждый. Для его приручения требовалось много времени, сил и терпения, но даже это не гарантировало успеха — зверь мог попросту отвергнуть самого старательного и искусного дрессировщика, если тот ему не понравился на любой стадии контакта. Ни силой, ни угрозами, ни пищей в таком случае купить их верность и послушание было нельзя.

Однако, если старание и умение сочлись с симпатией зверя, он становился верным другом, великолепным, чрезвычайно быстрым скакуном и ловким, смертоносным и свирепым убийцей для всех, кто угрожал его хозяину. Но и подчинялся такой скакун лишь ему одному, становясь именным.

— Как долго нам нужно ехать? — поинтересовался Блисс, рассматривая трепещущий голубой плащ Агаты, украшенный кантом светлого серебра и с вышитым посередине гербом дома леди-рыцаря — двумя переплетающимися крысиными хвостами. Он ладно сидел на плечах статной всадницы.

— Пока не достигнем самой глубины леса. Ещё долго, — полированные доспехи Агаты, идеально сидящие на стройном, но сильном тельце, поскрипывали каждый раз, когда грызунья слегка подскакивала под мягко ступающим Лучезарным.

— А как мы узнаем это, госпожа Агата? — голос Блисса был осторожен, он боялся надоесть рыцарю вопросами, но всё-таки не мог побороть любопытство.

— Думаю, наступит ночь независимо от настоящего времени суток. Но главным признаком будет Непроглядное озеро, окружённое тонкими и голыми деревьями. Мёртвыми, — невозмутимо ответила крыска

Блисс поёжился от страха и на какую-то секунду пожалел о том, что решил отправиться в такое место вместе с Агатой. Она не заставляла его и сказала, что хотя оруженосцу и следует везде сопровождать рыцаря и набираться опыта в боях, которые неизменно сопутствуют рыцарству, лес Крылатой Тьмы — слишком опасное место даже для опытного воина. И всё же он считал своим долгом быть верным наставнице и готов был отправиться за ней в самые лихие приключения.

— Чувствую, что ты боишься, Блисс, — чуткость Агаты была не менее острой, чем её клинок. — У тебя всё ещё есть шанс вернуться, мы не зашли слишком далеко, и Лучезарный не устал. Мы можем отвезти тебя об…

— Нет, леди Агата, ни в коем случае! Я дал клятву! — смятенно поспешил заверить молодой крыс, хватаясь за рукоять клинка для собственной уверенности. И всё же он добавил, надеясь, что леди-рыцарь поддержит его:

— Но мне страшно, госпожа Агата… Я слышал многое об этих воронах, о том, что они пожирают душу, когда убивают кого-то. Они считаются воинами небытия, что вырывают нас, божьих детей, у Небесной Крысы из лап.

Агата молчала, отчего сердце оруженосца забилось чаще. Значило ли это безмолвие презрение, насмешку или разочарование в нём? Меж тем, колеблясь, леди-крыса сказала:

— Я тоже боюсь.

Блисс дрогнул. Он был ошеломлён. Славная, одна из храбрейших крыс в мире, боится?

— Но… — тихо и неуверенно начал он.

— Подлинная храбрость состоит в том, чтобы признать, что тебе страшно. И всё равно делать то, что должно, — она вновь была невозмутима и даже не обернулась, внимательно глядя на окрестность впереди.

Оруженосец размышлял над словами госпожи, и некоторое время они двигались в безмолвии. Лес жил своей жизнью: ветерок раскачивал со скрипом ветви великанов-деревьев, где-то далеко кричали птицы, тут и там можно было заметить шмыгающих в сторонке зайцев, белок и других животных.

Вдруг хорёк резко остановился как вкопанный, заставив седоков сильно дёрнуться вперёд. Зверь вытянул голову и потянул носом, Агата обеспокоенно произнесла:

— Он что-то учуял впереди. Или кого-то… Будем начеку, друг мой, — мягко потянув за удила поводьями, она побудила Лучезарного к движению.

Словно призрак, животное бесшумно скользнуло вперёд, покуда слуха всадников не коснулись голоса из-за куста. Леди-рыцарь плавно направила хорька прямо сквозь него, и зверь, согнув ноги, телом начал раздвигать густую листву и ветви в стороны. Крыска сняла прикреплённый к ремешку у седла шлем с голубым плюмажем и опустила на голову, закрыв мордочку забралом, Блиссу же оставалось лишь зажмуриться и вжаться в её спину, чтобы ветви не ударили по глазам.

Они оказались у противоположного края куста, и хорёк высунул морду наружу. Агата слегка подтолкнула его, чтобы он вышел чуть дальше, желая самой увидеть источник голосов, который привлёк скакуна.

Взору предстала толпа в два десятка крыс, окруживщих крупного водяного грызуна на голову выше остальных. Сородичи Агаты и Блисса, вооружённые грубыми клинками, старыми копьями и дубинками, не оставляли сомнений в их роде деятельности. Это были разбойники. Только у пары бандитов имелись проржавевшие кольчуги, остальные довольствовались потёртыми клёпаными кожаными доспехами, а то и вовсе тряпьём.

Окружённый грызун, коренастый, с бочкообразной грудью, всклокоченной грязной шерстью, он держал в боевой готовности массивную двуручную дубину, утыканную гвоздями. Могучее его тело было облачено в шкуры, а выражение морды говорило о понимании скорой смерти, но страха в нём не было, лишь готовность драться до последней капли крови.

Хорёк припал к земле, приняв хищную позу и заставив всадников коснуться ногами земли. Он издал тихое шипение, на что Агата успокаивающе погладила его по холке.

— Что там? Дайте мне взглянуть! — прошептал Блисс, всё ещё не видевший всей картины происходящего из-за спины Агаты и густой листвы.

— Тихо! — шикнула леди-рыцарь. — Два десятка разбойников, окруживших бедолагу-ондатру. Все вооружены. Покинь седло, не лезь на рожон, держись кустов, если что — атакуй их со спины. Мы с Лучезарным будем в гуще событий. Помни, что осторожность должна быть частью мужественности, — распорядилась Агата.

— Ну что, дикарь болотный, сдашься просто так и покажешь, где твой дом с пожитками? Обещаю тебе, что семейку твою не трону, возьмём только жратву да какое другое добро. Даю слово Гнилозуба, — сказал один из них, самый низенький, но, видимо, главный в этой шайке. В сравнении с водяной крысой он казался карликом, но смотрел на здоровяка снизу вверх с осознанием полного своего превосходства.

— Да слово твоё и зуба твоего гнилого не стоит, червяк, — сплюнув под ноги лидера банды, презрительно выпалил окружённый грызун.

— Мой зуб стоит поболе иного куска золота, не то что какого-то там слова, чурбан неотёсанный! — крыс, осознав, что сказал, поморщился и помотал головой. — Брось ты дубину свою проклятую! Что ж, клянусь, как брат твой, Крысой Небесной — не трону, зуб д…

— Плевал я на вашу поганую Небесную Крысу, не богиня она мне, как и вы мне не братья. И зуб свой засунь себе подальше под хвост, чтобы честный мир не видел его никогда.

— Тупица, каких поискать, а ещё язычник! — потеряв терпение, выкрикнул злобно главарь. — Ты умрёшь здесь. А следом твоя поганая, вонючая болотная семейка.

— Никто сегодня не умрёт! — раздался громогласный голос Агаты в округе, окончательно покинувшей кусты на своём хорьке и бесшумно приблизившейся к толпе. Госпожа Блисса подняла забрало, являя участникам чёрно-белую мордочку.

Внимание всех было обращено к неожиданной гостье. Большинство испытало страх — но скорее не из-за появившейся закованной в латы крыски, а страшного зверя, на котором она сидела верхом. Редкие рыцари могли позволить себе подобного скакуна, а уж простые солдаты, наёмники, тем паче бывшие крестьяне, которые часто становились разбойниками, и подавно.

— Кто ты такая!? — вопросил главарь, сжимая кривой клинок в лапе.

— Я, Агата Озаряющая из дома Двух сплетённых хвостов, а это мой верный скакун, Лучезарный. Я не потерплю несправедливости, кровопролития, разбоя и грабежа на этой священной земле, — в подтверждении своих слов, леди-рыцарь одним движением выхватила из украшенных голубых с серебром ножен прекрасной работы длинный клинок, сверкнувший от упавшего на него солнечного лучика.

— Ха-ха! Священная земля? Да эта земля принадлежит Крылатой Тьме, а до того древним богам, а не вашей сраной Небесной Крысе! — дерзость, с которой водяной грызун высказался, поразила даже разбойников. Но не Агату.

Блисс же, наконец-то сумевший выглянуть из кустов и наблюдавший всю эту картину, был поражён, быть может, куда больше бандитов. Он не понимал, как можно оскорблять святое крысиное божество и того, кто хочет спасти тебя от смерти.

— Ты ошибаешься, язычник. Эта земля — священна, а вороны осквернили её временно. Ваши же языческие боги пали ещё задолго до появления здесь Бездны.

Оруженосец понимал, что ситуация накалялась, и боя, казалось, не миновать. Он выхватил клинок и крепко сжал его, принявшись приговаривать известную молитву:

— Да не ослабнет лапка, что держит меч…

Блисс всё ещё держался кустов, не показывая своего присутствия, но в любой момент готов был броситься на помощь госпоже, несмотря на весь страх перед численным превосходством врага. Кто он такой, если не поможет ей в битве с разбойниками, и как тогда встретиться с гораздо более страшной угрозой — воронами, что сотканы самой тьмой?

— Я бы сказал, что сделал бы с вашей церковью, городами и великой, этой самой, как её, крысиной цивилизацией. Со всеми вашими глупцами в сияющих доспехах, дурнями в цветастых лосинах, бестолковыми правилами, ритуалами. Да язык марать неохота, — подлил масла в огонь здоровяк и, словно того было мало, продолжил: — А тут ещё не просто болван, напяливший сияющие доспехи и возомнивший себя невесть кем, а крысиная самка. Старые боги, видать, сейчас хохочут в своих чертогах, видя всю эту глупость, и меня решили рассмешить перед кончиной.

Низкоролосный крысиный главарь переводил взгляд с дерзкого водяного грызуна на Агату, оценивая уровень угрозы в случае стычки. Он понимал, что за ним численное превосходство, но ему было неизвестно, как поведёт себя бугай, если они атакуют рыцаря на хорьке, и в тоже время не был уверен и в том, что будет, напади они на здоровяка.

Крыска и хорёк казались ему опаснее, но и поживиться в случае победы над ними можно было куда большим. Тут и славные доспехи, и оружие, и шкурка смертоносного зверя, которую можно было использовать в качестве тёплых плащей или продать на чёрном рынке. Это уж не говоря о том, что покоилось в седельных сумках глупой рыцарши. Алчные мысли и вовсе рисовали картины того, что можно прикончить всех троих, и тогда навар будет совсем славный. Конечно, главное не подставляться и погнать вперёд побольше соратников — пусть они помрут, а уж он, Гнилозуб, своё возьмёт.

— Замолчи, невежественный глупец! — воскликнул Блисс, не выдержавший оскорблений со стороны грубияна. Он вышел из кустов, неминуемо лишаясь эффекта скрытности. — Как смеешь ты оскорблять мою госпожу, славную Агату, которая хочет спасти тебе, неблагодарному, жизнь, и милосердную Небесную Крысу, что даёт миру свет, жизнь и радость?

Агата вздохнула, коснулась свободной лапой мордочки и сказала:

— Блисс, отойди. Я не собираюсь зря терять время на вас, оборванцев, и хочу, чтобы вы разошлись с миром, без крови. Иначе вы познаете гнев рыцаря из дома Двух сплетённых хвостов, и уверяю вас, вы пожалеете о своей глупости.

Голос её, спокойный и негромкий, был наполнен силой и угрозой, не оставляющей сомнений в том, что это не блеф и не пустая попытка запугать разбойников и их жертву.

— Нас больше, дура. Думаешь, напялила сияющие латы, взяла в лапу клинок, села на хорька, завела себе жалкого прихвостня и можешь диктовать свои условия? Да мы таких, как ты, на обед жрём, а, парни? Не один десяток вонючих рыцарей на дорогах закололи. Вона у Дурня рыцарский нагрудник, — кривым пальцем главарь ткнул на крыса, облачённого в мятый исцарапанный нагрудник. Это был крупный грызун, самый крупный после водяного здоровяка, и держал он не иначе, как угрожающего вида алебарду. — откуда думаешь?

— Зато на моей стороне моя Богиня, Несущая Свет, острый клинок и верный оруженосец, прошедший всю надлежащую боевую подготовку перед походом. А свирепый хорёк за секунду перегрызёт шею любому грызуну, даже такому, как ты, — Агата указала на здоровяка, окружённого бандитами, на что тот мрачно нахмурился и хмыкнул.

— Тебя даже жалкий язычник, обитатель сырых болот, не испугался! — уже не так смело, но всё ещё хорохористо выпалил главарь.

Агата неторопливо, но уверенно, сняла с бока зверя крепящийся ремнями треугольный щит и закрепила его на запястье левой лапы. Как и плащ, он был выкрашен в голубой цвет, и на нём были изображены два переплетающихся хвоста.

— Даю вам, невежам и стервятникам, последний шанс не прогневать небеса. Либо вы расходитесь с язычником в разные стороны, либо священная земля, — она особенно выделила слова «священная земля», — оросится кровью тех, кто не признал в ближнем крысе своём брата.

— Ааа, к бесу! — громогласно закричал здоровяк-ондатра и, пользуясь замешательством, первый нанёс удар огромной дубины. Послышался треск ломающейся спины одного из разбойников и пронзительный его визг.

Следом закричал главарь:

— В атаку! Пятеро, бейте болотного урода! Остальные, окружайте всадницу! Копьеносцы, старайтесь не подпустить её близко, протыкайте ноги скакуна! Остальные, не подходите слишком близко, ловите момент для стаскивания на землю! — было видно, что опыт сражения против всадников у низкорослого крыса имелся.

Толпа зашевелилась. Агата, не дожидаясь, когда её окружат, одним прыжком преодолела достаточное расстояние для того, чтобы вонзить в плечо ближайшего разбойника клинок. Морду второго бандита полоснула когтистая лапа хорька, оставив на ней глубокую рану.

Уходя от атаки копья, Лучезарный резко отпрыгнул в сторону, от чего всадница чуть не выпала из седла. Выпрямившись, леди-рыцарь рефлекторно закрылась щитом, и в следующую секунду о него лязгнул чей-то топор. В ответ она нанесла удар острием в шею бандита. Где-то в стороне с рыком, раскручивая двуручную дубину, словно мельницу, сражался водяной здоровяк. Глухой и мощный удар с последующим стуком о землю возвестил о том, что от страшного оружия пал ещё один разбойник.

— Да не ослабнет лапка, что держит меч, да защитит Милосердная крыса нас своим укрепляющим хвостом, да не ослаблен лапка, что держит меч… — бормотал себе под нос Блисс, с ужасом глядя на разворачивающееся кровопролитие. — Да коснётся божественная Госпожа нас своим животворящим носом…

— Блисс! — услышал он голос Агаты. — Сзади! Пригнись! — голос леди-крыски для оруженосца подействовал, как вылитое на голову ведро ледяной воды. Он тотчас упал на землю, ощутив, как сверху что-то стремительно пронеслось. Перекатившись в сторону, как учил наставник, оруженосец оказался на спине и увидел, что в паре хвостов стоит разбойник с серпом, которым он только что хотел зацепить его шею, воспользовавшись замешательством.

Сердце юного крыса наполнил ужас. — Крыса Небесная!... — пробормотал он, видя, что разбойник приближается. Блисс потерял из поля зрения всё остальное, не знал, как там его госпожа и хорёк: всё внимание было приковано к убийце с серпом. Зато он всё слышал — разъярённые крики бандитов, рык водяного грызуна, шипение Лучезарного, лязг стали и мощные удары дубины, от которых трещали хлипкие доспехи и ломались кости.

— Сдавайся, дружок, и тебя не тронут… — произнёс фальшиво-добрым голосом приблизившийся разбойник с серпом, и Блисс мог разглядеть его кривую морду и полусгнившие жёлтые зубы. — Во имя Небесной Крысы, сложи меч, и мы разойдёмся миром…

— Блисс, нет! — крикнула вновь Агата. Молодой грызун успел вскинуть меч, о который мгновение спустя ударился серп, выбив сноп искр.

— Дурак, твоя рыцарша проигрывает, сдавайся! — негодяй уже не пытался увещевать, он осклабил смрадный рот и с силой надавил на оружие Блисса крестьянским инструментом, неминуемо приближая кривое лезвие к шее оруженосца.

— Да не ослабнет лапка, что держит меч, да не ослабнет лапка, что держит меч! — сбивчиво бормотал лежащий на земле крыс, из последних сил сдерживая клинок обеими лапами. Острие серпа было всё ближе и ближе, а сил оруженосца всё меньше и меньше. — Да защитит меня Милосердная Крыса своим укрепляющим хвостом! — выкрикнул, собрав всю силу в лёгких, Блисс и изо всех сил ударил хвостом по ногам бандита, обвил их и дёрнул.

Головорез, покачнувшись, упал и выронил оружие. Оруженосец вскочил и бросился к Агате, вокруг которой образовалось несколько убитых и раненых. Чуть поодаль, двое бандитов теснили побитого и изнурённого болотного здоровяка, сокрушившего могучей дубиной троих противников. Силы его были на исходе.

Разбойники всё ещё оставались в большинстве. Меч леди-рыцаря был орошён в крови, как и когти на передних лапах хорька.

— Блисс, прыгай на Лучезарного! — воскликнула Агата, а сама мигом спешилась на землю.

Оруженосец не стал медлить и задаваться лишними вопросами, а бросился к животному и одним махом оказался верхом, неловко хватаясь за поводья.

Бандиты кинулись к пешей крыске, надеясь, что она станет лёгкой целью, но грызунья слишком искусно орудовала треугольным щитом и мечом. Один разбойник, второй, третий пали к её ногам, а хорёк, без всякого управления со стороны оруженосца, вырвал клок шерсти с бока другого негодяя и перекусил шею ещё одному. Не было сомнений в том, что Агата отдала приказ прыгнуть на Лучезарного, потому что даже без искусного наездника он оставался смертельно опасным зверем, на котором Блиссу было безопаснее всего.

Леди-рыцарь парировала клинком меч очередного врага, от копья второго она прикрылась щитом и, быстро сделав шаг вперёд, им же ударила в морду копейщика, сбивая того с ног. Блисс был восхищён её мастерством и техникой, но вдруг заметил, как сзади подбирается бугай в том самом рыцарском нагруднике и с алебардой. Пока Агата расправлялась с несколькими врагами, он высоко поднял страшное и длинное оружие, собираясь обрушить топорище на её голову. Вряд ли закрытый и глухой шлем, даже самый искусно выкованный, мог бы защитить от подобного удара.

Дёрнув одной лапой поводья в сторону госпожи и подняв меч другой, Блисс закричал что есть мочи:

— Госпожа моя Агата, сзади! Да защитит вас Небесная Крыса своим укрепляющим хвостом, да коснётся она вас своим животворящим носом! — хорёк, колеблясь, поддался движению оруженосца и метнулся к хозяйке, за спиной которой стоял разбойник.

Агата начала оборачивать голову, а для Блисса время будто замедлило ход. Сердце громко и страшно стучало в груди, по лбу обильно и медленно, словно патока, тёк пот. Грязное остриё топорища с каждым мгновением опускалось на голову крыски. Он стремглав нёсся на помощь, до боли сжимая в лапе рукоять меча. Он не успеет…

Вдруг сверху показался солнечный луч, пробившийся сквозь тяжёлые и высокие кроны деревьев; он сверкнул на лезвии алебарды и отразился в глаза разбойнику. Тот неминуемо зажмурился и дёрнул головой, а вместе с тем рефлекторно замедлил падение топорища. Этих секунд хватило, чтобы оказавшийся рядом на скакуне Блисс точным ударом срубил уродливое металлическое навершие, упавшее на землю с глухим звуком и оставляя бандиту одно лишь бесполезное древко. Мощная лапа зверя резко ударила его в спину, не пробивая нагрудник, но сбивая с ног.

Видя, что была на волоске от смерти, леди-рыцарь благодарно кивнула и бросилась биться с остальными, изрядно поредевшими бандитами. Она подскочила к тем двум, которые почти уже одолели болотного грызуна, и подставила одному подножку, а другого сбила щитом.

Здоровяк хотел было добить их, но Агата остановила его окровавленную дубину своим клинком.

— Ну, хватит! Бой окончен, язычник.

Поле битвы было усыпано телами разбойников — убитыми и ранеными. Ещё трое были едва задеты, но вступать в бой больше не спешили, прекрасно понимая, что теперь преимущество не на их стороне.

— Где ваш главарь?! — воскликнула Агата, поднимая забрало и осматриваясь вокруг.

— Вон он, убегает! — закричал один из уцелевших бандитов.

— Подлец! — выругался второй, сплюнув.

— Надо догнать его! — крикнул Блисс, попытавшись потянуть за удила хорька, но тот и не думал его слушаться. Зверь встал рядом с Агатой, дожидаясь её действий и не сводя взгляда внимательных глаз с оставшихся разбойников.

— Не надо. Пусть бежит. Лес поглотит его, или, будь на то воля Небесной Крысы, он сможет уйти из него, — твёрдо молвила леди-рыцарь.

— Гнилозуб всё делал чужими лапами, мерзавец, а мы отпускаем его! — возмущённо воскликнул один из бандитов.

— Вы не лучше. Взяли в лапы оружие, чтобы грабить и убивать невинных. Не валите со своих плеч грех и ответственность, — тон госпожи был осуждающим и холодным, даже Блисс ощутил, как по шёрстке прошла дрожь.

— Вы со своим зверем убьёте нас?... — пробасил разбойник с алебардой, которого Лучезарный сбил на землю лапой. Крыс привстал и тёр голову грязными когтями, силясь понять, что же произошло.

— Я никого не убью и дам вам шанс хотя бы немного исправить свои грехи. Помогите своим товарищам, перевяжите их раны. Блисс, слезь с Лучезарного, достань из сумки бинты с мазями и раздай им часть, а часть принеси мне.

Молодой крыс недоумевающе посмотрел на госпожу, но не стал спорить. Он слез со зверя, достал сумку, туго набитую бинтами и мазями, и осторожно протянул их тем, с кем они несколько минут назад сражались насмерть. Бандиты, недоверчиво глядя, взяли всё это, а Блисс подошёл к леди-рыцарю и подал ей остальное. Взамен она протянула ему свой окровавленный меч и щит.

Агата подошла к водяному грызуну который сразу же отшатнулся, поднимая дубину, чтобы защититься. Его грязные шкуры были орошены кровью, под ними виднелись раны от клинков бандитов. Сам он трясся и едва стоял на ногах.

— Я помогу, — спокойно сказала Агата, не выказывая никакой угрозы.

— Зачем это? Я и сам справлюсь. Не нужны мне подачки от приспешницы Небесной Крысы, — здоровяк был упрям, но слабел на глазах.

— Ты умрёшь без моей помощи. Прими её со знанием, что помогает тебе всего лишь обычная крыса, а никакая не приспешница.

— От любой крысы, будь то приспешница вашей богини или нет, нам, ондатрам, одни беды. Крысиные бандиты грабят и убивают нас, крысиные рыцари грабят и убивают нас, но с благородными словами на устах и с речами о Небесной, мать её, Крысе.

Бугай зло хмурился и молчал, стиснув зубы от боли. Он держался из последних сил, чтобы не упасть.

— Ладно, твоя взяла. Леди-рыцарь… — наконец процедил здоровяк сквозь зубы.

Он бросил дубину и уселся, а рядом опустилась Агата и принялась с искусством не меньшим, чем владение клинком и щитом, врачевать его раны.

— Блисс, помоги остальным, — сказала она оруженосцу, который во все глаза наблюдал эту завораживающую картину. Чуть поколебавшись, он принялся помогать разбойникам ставить на ноги своих собратьев.

Вскоре и перевязанный водяной грызун, и семеро оставшихся в живых бандитов, часть из которых тоже были перебинтованы, стояли на ногах, окружая Блисса, Агату и Лучезарного.

— Вас осталось восемь. Сколько погибло? Десять, двенадцать? Бесконечно много. А могли умереть все, остаться навсегда в холодной земле. Ради жалких побрякушек отнять жизнь у кого-то или потерять свою.

Молчание было ей ответом.

— Братья мои крысы, похороните павших, как надлежит, и разойдитесь. Уходите из леса, начните честную жизнь, не гневите небеса. А ты, мой водяной брат, помни, что стоит лишь обратить взор к Небесной Крысе, протянуть к ней лапу, и она протянет лапу в ответ.

— Ну а вы куда путь держите? — мрачно спросил здоровяк вместо ответа.

— К логову Крылатой Тьмы, что рядом с Непроглядным озером, — не моргнув глазом, удовлетворила любопытство вопрошающего Агата.

Разбойники поёжились, да и сам водяной грызун дрогнул.

— Гиблая эта затея, крыса-рыцарь. Гиблая… Погубишь себя, зверя своего и оруженосца.

— Огонь веры ведёт меня, и да не погаснет он от непроглядной тьмы. Прощайте, братья, пусть Небесная Крыса будет к вам щедра и милосердна.

Блисс уселся на хорька сзади Агаты, и они тронулись в путь, оставляя позади остальных.

— Я помогу вам хоронить их… — услышала пара всадников голос здоровяка, обращавшийся к тем, кто ещё недавно хотел убить его.

— Почему, госпожа Агата? — спросил негромко Блисс, когда они отъехали на достаточное от места стычки расстояние.

— Что, Блисс?

— Почему вы столь милосердно поступили с ними? Бандиты хотели убить нас, а язычник оскорбил нашу веру…

— Братья наши крысы, — только и ответила леди-рыцарь, плавно направляя славного зверя вперёд, в глубину леса, туда, где обитали вороны тьмы.

Блисс восхищённо улыбнулся. В душе он уже знал ответ.

Мирный промежуток

И вновь мягко опускались на землю лапы зверя под Блиссом и Агатой, и вновь ветерок развевал их плащи. Они ехали молча, слушая умиротворяющие звуки леса. Где-то слышалось пение сойки и треньканье дрозда.

— Лучезарный проголодался, — разорвала тишину крыска.

— Да и я не прочь закинуть в рот пару кусочков чего-нибудь эдакого, — добавил Блисс, чувствуя урчание в животе. Кажется, в этом он и правда был не одинок — под оруженосцем задребезжала спина хорька, чей желудок постигло подобное явление.

— Скоро сделаем привал, — сказала Агата, держа одной лапой поводья, а другой потрёпанную лесную карту.

Пусть они становились ближе к логову проклятых воронов, Блисс радовался. Произошедшее позади воодушевило его, а остановка впереди предвкушала вкусную трапезу. Молодой крыс лишь укрепился в своём выборе рыцаря: славной, храброй, милосердной Агаты, и почти не сомневался в успехе предприятия. Юное его сердце вовсе позабыло о том, что госпожа была на волоске от смерти, да и самого его чуть было не полоснули по шее серпом.

Они прошли ещё две сотни хвостов, пока не оказались у ручья, протекающего между мшистым покрывалом и обильно растущими кустами клюквы.

— Остановимся здесь, — леди-крыска спешилась со скакуна, следом последовал оруженосец.

Блисс осмотрелся вокруг и поднял взгляд к вершинам исполинских деревьев. С ветки на ветку порхали маленькие птички, пускающие трели, трепетала листва, подгоняемая ветром. Сквозь кроны виднелось небо, уже не такое голубое и яркое, как во время разговора перед стычкой.

— Сначала надо накормить Лучезарного, — отвлекла Блисса от чарующего вида Агата, принявшись копаться в одной из седельных сумок, пока зверь уже с большим удовольствием пил кристально чистую ручейную воду. Она достала оттуда промасленные массивные бумажные свёртки, и животное тотчас потянуло носом, учуяв запах мяса. Хорёк потерял интерес к воде и приблизился к крыске-рыцарю, ткнувшись массивной мордой в её изящную мордочку, а Агата ткнулась ею в ответ. Оруженосец непроизвольно содрогнулся. Крыска казалась такой маленькой и хрупкой в сравнении с хищным зверем, и при этом ни капли не боялась его, даже зная, что он голоден.

Молодой крыс наблюдал, как грызунья раскрывает и расправляет свёртки, приподнимая их широко раскрытыми ладонями ко рту Лучезарного, и как тот мигом смахивает с них куски вяленого мяса, перемалывая острыми, словно маленькие кинжалы, зубами за секунды. Это было безумно страшное зрелище. Блиссу казалось, что хорёк может случайно ранить госпожу. Его страхи не подтвердились, зверь подкрепился, облизнулся и вновь припал к воде, куда более жадно.

— А почему бы ему было не скормить убитых разбойников? — спросил вдруг оруженосец, сам от себя не ожидав подобного. — Могли бы приберечь это мясо до следующего раза. В дикой природе они едят совсем свежую плоть, даже крысиную.

Агата посмотрела на юного грызуна предельно осуждающе.

— Главная причина, Блисс, в том, что какие бы они ни были, они наши братья. Я озвучивала эту мысль, и думала, что ты хорошо запомнил её. Негоже крысе быть пожранной зверем. Тело её должно быть предано земле, как гласит предписание «Книги крыс». Каждый и каждая из нас — образ Милосердной и Когтистой.

— Простите, госпожа Агата, — оруженосец виновато прижал уши к голове и весь сжался под её взглядом.

— Ничего. Ты поймёшь это. Всегда держи в голове и сердце мысль и чувство, что мы больше, чем животные. Каждый из нас, даже самый павший грызун. И каждый достоин, чтобы его тело было погребено как полагается. Небесная Крыса разберётся, забрать ли его в Золотистые поля.

— Слова, механически повторяемые викариями в церквях из раза в раз, в ваших устах приобретают смысл и жизнь, моя леди… — тихо и восхищённо молвил Блисс.

Крыска вздохнула. Ей было не слишком комфортно от столь ревностного отношения. Но всё же в Блиссе было что-то, чего не было в большинстве других юных грызунов, иначе она не взяла бы его в оруженосцы.

— Я не твоя леди, я твоя наставница, госпожа и рыцарь, — нарочито строго произнесла Агата.

— Конечно, леди Агата, как вам будет угодно… — пролепетал смущённый Блисс и тут же осёкся. — Ну а что по поводу не главной причины?

— Не главная, но однако очень важная, вполне рациональная причина в том, что кормить прирученного скакуна, такого как дикий хорёк, крысиным мясом может быть чревато нехорошими последствиями. Сам догадаешься, какими? — леди-крыска усмехнулась.

— Он начнёт жрать тех крыс, кто его окружает? — предположил осторожно оруженосец.

— Ну, хозяина вряд ли сожрёт, его верность слишком велика, а вот остальных — вполне, — на изящной мордочке рыцаря появилась насмешливая улыбка.

— Я всё понял, госпожа Агата, спасибо за разъяснение.

— Я рада, — крыска кивнула. — Поможешь мне снять доспехи?

— Конечно, — торопливо молвил Блисс, приблизившись к Агате и принимаясь помогать снимать с неё облачение и латные части брони. Сначала плащ, затем наплечники, налокотники, наручи, нагрудник, набедренники и в конце наголенники. Голубой поддоспешник крыска сняла сама, оставшись в обыкновенной белой рубахе и холщовых коричневых штанах. Меч в ножнах остался висеть на поясе, с ним рыцарь расставаться не хотела даже на время. Оруженосец аккуратно сложил все части доспеха на плоском камне и накрыл их плащом.

— Благодарю, друг Блисс, — сказала леди-рыцарь и с удовольствием потянулась, разминая затёкшее от долгой езды на хорьке и сковывающего доспеха тело. Она подошла к ручью, поставила ножку на покрытый мхом небольшой камень, а лапы положила на пояс, затем посмотрела вверх, туда, откуда спускалась вода. Юный крыс поймал себя на том, что любуется стройным и гордым станом своей госпожи, на то, как поднимается и опускается её грудка. Он почувствовал, что сердце внутри забилось чаще.

«Нет, я не должен… Она старше, а я всего лишь оруженосец» — отогнал от себя нахлынувшие ощущения Блисс, отвернулся и негромко вздохнул.

— Что вздыхаешь, верный мой оруженосец? — как-то неожиданно весело поинтересовалась Агата.

— Ох, эм… Думаю о том, вернёмся ли мы обратно, славная моя госпожа, — чуть растерявшись, нашёлся, что ответить, молодой крыс. И ведь это было правдой — об этом он тоже думал. — Или вернусь ли я, увижу ли отца, мать, братика…

— Мы рискуем. Случиться может что угодно. Мы можем не вернуться оба… А может, ты один и вернёшься. Как угодно будет Небесной Крысе, — задумчиво глядя на бегущую воду, сказала рыцарь.

— Или только вы, а я помру в земле сырой, — мрачно буркнул себе под нос Блисс и тут же спросил:

— А что же, мы сами не можем влиять на свою жизнь?

— Что ты имеешь ввиду? — к Агате подошёл насытившийся и напившийся хорёк. Довольный зверь облизнул всю поверхность её мордочки, от чего та зажмурилась и засмеялась, а Блисс непроизвольно содрогнулся. Ему показалось, что он никогда не привыкнет к подобной близости.

— Живём, словно Милосердная и Когтистая за каждого уж всё предопределила, весь их путь. Кому и когда суждено умереть, просто так, бесславно иль с подвигом. От старости или меча…

— Мы можем влиять на то, что приготовила Она для нас. Можем струсить в ответственный момент, когда в нас нуждаются, а можем отдать жизнь за другого. И это только самый очевидный выбор, что открывается нам в огромном мире. Никто не избран Крысой, но все мы избраны ею, как её прообразы. Нам решать, что мы будем делать с этим выбором, с этой свободой — обратить её в добро и свет или во зло и тьму.

Блисс молчал. Агата вдруг подошла к нему и крепко обняла.

— Не бойся, Блисс. Ты друг мой и брат, равный мне, близкий. Один только ты и пошёл за мной, хотя многих я созывала — опытных и славных рыцарей, сильных и бравых воинов, матёрых и ловких авантюристов. Все отказались. У одних был страх за оставленную семью, у других — за себя, для третьих не было никакой выгоды во всём этом, а один только риск. Только ты, добрый Блисс. Ты невероятно храбр, и только благодаря тебе я жива, благодаря тебе мы стоим здесь, слушаем пение птиц, журчание ручейка, и шкурок наших касается ласковый ветерок. Ты уже гораздо больший рыцарь, чем любой из них. И я уверена, ты вернёшься обратно… — помедлив, она добавила:

— Мы вернёмся обратно. Я буду защищать тебя, как родного.

Оруженосец поражённо молчал. Его тело трепетало, он ощущал, как бьётся сердце в груди леди-рыцаря, как бешено стучит его самого, и не мог вымолвить ни слова.

— Пора и нам подкрепиться, — наконец сказала Агата, размыкая объятия, а Блисс остался стоять, всё ещё ошеломлённый.

Крыска снова подошла к ручью, засучила рукава рубашки, встала на одно колено, наклонилась, зачерпнула лапами воду и припала к ней губами. Она сделала так ещё и ещё раз, потом обильно умылась и, подойдя к хорьку, достала из седельной сумки мешочек с провизией, которая предназначалась самим путникам.

— Попей воды и умойся, после мы поедим, — проникновенный голос сменился привычным назидательным.

Молодой грызун, всё ещё не отошедший от речи госпожи, позабывший даже про голод, не сразу отреагировал на указание. Агате пришлось ещё раз повторить громче и чётче, чтобы завладеть его вниманием. Вздрогнув и дёрнув головой, наконец сбрасывая наваждение, Блисс стянул с себя новенькое сюрко жёлтого цвета с изображением перекрещивающегося с розой меча — герба его дома, затем лёгкую, отлично подогнанную под его тело кольчужку. Её выковали и сплели для него по заказу отца, незадолго до становления оруженосцем. Следом он снял поддоспешник, оставшись, как и Агата, в одних штанах и рубахе, и так же, как леди-рыцарь, оставил на поясе висеть фамильный клинок, подаренный отцом. Вещи свои он положил рядом с доспехами крыски на плоский камень.

Подойдя к серебристому бегущему вниз ручью, он умыл морду и как следует напился, ощутив свежесть и возобновившийся голод.

Агата уже сидела у плоского камня, рядом с ней стоял раскрытый заполненный куль, а в лапках она держала надкусанную изюминку.

Прежде чем Блисс что-то сказал, леди-рыцарь подтолкнула к нему ножкой мешочек. Он ощутил, как в его животе заурчало сильнее прежнего, когда нос уловил дивный запах изюма, орехов и зерна. Но прежде чем запустить лапу в заветные запасы, крыс осмотрелся. Хорёк прилёг недалеко и казался умиротворённым, но уши его бдительно подёргивались.

— Не слишком опасно вот так, без доспехов, сидеть тут, госпожа Агата? — осторожно поинтересовался оруженосец.

— Лучезарный предупредит нас об опасности заранее, не беспокойся. Мы успеем принять меры. Кроме того, сейчас ещё светло. Расслабься, подкрепись и отдохни — путь неблизкий.

— Как вам будет угодно, госпожа, — Блисс кивнул и, чуть помедлив, сердечно воскликнул: — А знаете, госпожа моя славная, и я буду вас защищать до самого конца всеми своими скромными силами, какие есть у меня! Если надо, я умру за вас, клянусь честью души и рода! Я не боюсь этих проклятых воронов! Мы справимся, победим, и ваше имя засияет ещё большей славой!

Спокойная доселе Агата поражённо смотрела на трепещущего взволнованного спутника, и лапы её с надкусанным наполовину изюмом так и застыли у рта. Блисс смолк и смущённо отвёл взгляд в сторону, чувствуя себя неловко.

Наконец леди-рыцарь, обычно всегда сдержанная, даже строгая, по-доброму рассмеялась, в очередной раз давая понять молодому крысу, что в её жизни есть место веселью, радости и чувствам. Улыбаясь, она молвила:

— Я в этом не сомневаюсь, мой храбрый защитник. Я уверена, что у тебя большое будущее. Ты станешь настоящим рыцарем и совершишь много славных подвигов. Но мне не нужно, чтобы моё имя сияло славой. Помни, что настоящий рыцарь не ищет стяжания славы ради славы, подвига ради подвига. Путь рыцаря — огромная ответственность. Это путь избравшего своим долгом защиту слабых, угнетённых, несправедливо обиженных. Мы сражаемся за мир и за жизнь, и это должно быть главной путеводной нитью. Слава может этому сопутствовать как второстепенное, но никак не главное явление. А может и не сопутствовать, ведь многие рыцари, и не только они, но и воины, и даже простые крысы, гибли во имя братьев своих, во имя жизни, но остались безвестными.

— Это так грустно, — произнёс Блисс, наконец присаживаясь рядом с леди-крыской, подтягивая мешочек к себе поближе и запуская туда лапу.

— Им дана была возможность поступить по совести, умереть за друзей своих, как сказано в «Книге крыс», и это уже большой дар. Между тем, чтобы рискнуть своей жизнью ради жизни другого, и остаться без славы, и тем, чтобы не рискнуть, но быть прославленным напрасно, гораздо важнее первое. Настоящий рыцарь, и просто истово верующий крыс, выберет именно это. В мире полно тех, кто получил свою славу незаслуженно, и тех, кто достоин славы, но не имеет её. Вот это грустно.

— Но с другой стороны, Милосердная Крыса знает о каждом погибшем во имя жизни и братьев, и позаботится о нём, ведь так, госпожа Агата? — спросил оруженосец, доставший кедровый орех и принявшийся его грызть.

Поколебавшись, леди-рыцарь утвердительно кивнула. Она отвернулась, чтобы посмотреть куда-то вдаль, но Блисс успел заметить тронувшую мордочку печаль. Прежде чем он спросил, чем она вызвана, госпожа сказала:

— А ещё слава порой — бремя. Она привлекает внимание, тебя начинают переоценивать, одаривать ненужными почестями. Ждать, что ты совершишь невозможное, спасёшь всех и каждого. Но как тебе самому не хотелось бы, это невозможно. Сие тоже следует принять любому рыцарю, Блисс, — она повернулась обратно и посмотрела на оруженосца со всей серьёзностью.

— Я приму, госпожа моя, — молодой крыс с готовностью кивнул, с удовольствием жуя добытую следом за орехом из мешочка изюминку.

Вдруг, неожиданно для них двоих, приблизился хорёк и ткнулся своей огромной головой в бок Блисса, отчего тот дёрнулся и прижался к Агате. Зверь поднял голову и лизнул шершавым и влажным языком морду ошарашенного оруженосца, как до этого он сделал с мордочкой хозяйки.

Поначалу недоумённая, леди-рыцарь рассмеялась вновь.

— Он так проявляет симпатию. Ты понравился Лучезарному, Блисс! Это удивительно! — радостно воскликнула она.

— Ох… Страшно… — преодолев страх, во многом боясь пасть в глазах госпожи, крыс погладил морду хорька, и тот дружелюбно заурчал. Зверь отошёл и устроился у своих всадников под ногами.

— Видишь, и совсем он не страшный. Правда, Лучик? — Агата почесала ухо скакуна, и тот довольно сощурил глаза.

— Госпожа Агата, а может хорёк сменить своего хозяина на другого?

— Даже не знаю… Никогда не слышала ни о чём подобном, — крыска была озадачена, а затем весело сверкнула глазами и поинтересовалась: — А зачем ты спрашиваешь, не иначе глаз на Лучезарного положил?

— Упаси Милосердная и Когтистая! Никогда мне это чудовище не дастся, да и мне самому это не нужно, — Блисс хмыкнул.

— И зря. Мне кажется, Лучезарный вполне мог бы стать твоим зверем, — леди-рыцарь покончила с изюминкой и откупорила флягу.

— Но он — ваш, — серьёзно сказал оруженосец, глядя на мирно растянувшегося во всю длину перед ними хорька.

— Твоя правда, друг. На, глотни, — крыска протянула флягу спутнику, после того как пригубила из неё.

Блисс хотел прежде узнать, что за содержимое в ней, но, видя ожидающе-нетерпеливое выражение на мордочке госпожи, сделал глоток. Это оказался терпкий напиток с явным цветочным вкусом, который согревал тело, разливаясь внутри.

— Это вино! — воскликнул ошарашенно крыс.

— Ну да, — как ни в чём не бывало подтвердила Агата, явно довольная открытием оруженосца.

— Но, как же… Разве…

— Ты думал, я не пью вино?

— И тем более в таком месте, в полном опасности лесу…

— Тебе никто не говорил, что ты изрядно занудлив, мой милый друг Блисс?

— Я, мне… — растерялся оруженосец.

— И подвержен дурацким представлениям!

— Я думаю, вы знаете, что делать, госпожа моя.

— Вот и правильно. Выпей ещё, если хочешь.

И Блисс сделал ещё пару глотков, после чего протянул флягу леди-крыске, и та тоже снова пригубила из неё.

Осмелев, оруженосец наклонился к одной из седельных сумок на Лучезарном, где хранились его вещи, и достал оттуда небольшую потрёпанную книжечку со старой обложкой и кусочек угля.

— Можно я нарисую вас, леди Агата?

— Ты умеешь рисовать? — рыцарь была удивлена.

— Да… Немного, — потупив взгляд, сказал крыс.

— Ого, даже не представляла. Почему ты об этом сразу не рассказал?

— Я думал, что, ну… Не полагается оруженосцу, который хочет стать в будущем рыцарем, заниматься такими глупостями, как рисование. Да и вы казались мне такой серьёзной и правильной…

— Я поняла. Рыцари не смеются, не пьют вино, не рисуют, а только совершают подвиги и сражаются. И ещё иногда молятся. А оруженосцы обязательно должны им подражать.

— Когда вы стояли у ручья, поставив ножку на камень, и смотрели вверх, я нашёл, что вы выглядите очень красиво. Ваш стан сочетал в себе гордость рыцаря и изящество леди, — серьёзно сказал Блисс.

Тут уже пришла очередь Агаты смущаться. Она рефлекторно сцепила когтистые пальчики лап между собой и отвела взгляд в сторону, что никак не вязалось у оруженосца с образом сильной и зрелой по его меркам грызуньи.

— Простите, леди Агата, не стоит оно того… давайте лучше ещё отдохнём и отправимся дальше в путь, — поспешил исправить ситуацию оруженосец.

— Нет! Я хочу, чтобы ты нарисовал меня, — заявила она вдруг, посмотрев на юного крыса прямым, твёрдым взглядом. Блиссу даже показалось, что пожелай он сейчас отказаться от рисования, она прикажет ему претворить в жизнь неосторожное предложение.

— Ладно, я нарисую вас, пока солнце ещё не скрылось.

— Ты хочешь, чтобы я встала также, как и тогда? — Агата приблизилась к ручью и тому самому камню, на который ставила ножку.

— Пожалуй. Можете поимпровизировать. Могу запечатлеть с вами вашего зверя, — предложил Блисс, начиная получше присматриваться за стройной фигуркой леди-рыцаря.

— Это будет замечательно. Лучезарный, иди ко мне! — позвала она хорька, и тот сразу же приблизился к ней.

— Пусть он ляжет перед вами, у самого ручья. Поскольку вы главная часть композиции, я буду рисовать вас на его фоне, а также на фоне воды, кустов и леса.

Так они и сделали. Крыска поставила ножку на камень, одну лапу положила на голову Лучезарного, другую на рукоять клинка, а взгляд обратила вдоль текущего вниз ручья к самому художнику. Взгляд, полный благородства и гордости.

Блисс некоторое время выбирал удобную для себя позицию, а затем принялся с усердием рисовать линии на маленьком и чистом клочке бумаги. Чирк за чирком, линия за линией, умело выводимые кусочком угля, образовывали фигурку со стройным станом. Постепенно она обрастала другими объектами на фоне — величественным хорьком, бегущим вниз, сквозь камни и кочки, ручьём, кустами, исполинскими стволами деревьев вдали, даже клочком неба.

Агата оказалась замечательной натурщицей. Она терпеливо ждала, когда оруженосец закончит, напоминая собой статую. Лучезарный тоже был удивительно спокоен, будто чувствовал свою ответственность. В конце концов рисунок был готов, и Блисс показал его крыске, на что она непроизвольно ахнула.

— Как вам, госпожа? — осторожно спросил Блисс, боясь разочарования рыцаря.

— Это… Замечательно. Очень красиво, — грызунья взяла книжечку для рисования, чтобы разглядеть изображение самой себя получше, и взгляд её говорил о том, что она удивлена художественному навыку своего оруженосца.

— Правда? — молодой крыс был счастлив услышать подобные слова.

— Да, Блисс. Подумать только — уметь так рисовать.

— Я с малых лет рисую… Отец говорил, что не получится из меня рыцаря, потому что кисть или кусочек угля я держу лучше, чем меч.

— Это всё глупости. Всё у тебя получится, я уверена.

— Спасибо вам… Хотите, я отдам вам этот рисунок? Это будет мой скромный подарок.

— Блисс, я же твой рыцарь, а ты мой оруженосец. У нас впереди много времени, и ещё не раз я возьму у тебя твою замечательную книжечку, чтобы полюбоваться твоим рисунком. Надеюсь, не одним…

— Конечно, вы правы, госпожа Агата! Я ещё не раз вас нарисую, вот увидите! — обрадовался Блисс.

Леди-рыцарь передала ему книжечку с рисунками, и оруженосец вдруг снова заметил тень грусти на её мордочке.

— Давай ещё посидим перед тем, как окончательно стемнеет, а потом отправимся в путь, — сказала она, прежде чем крыс успел поинтересоваться причиной её печали.

Они опять сели у камня, где были сложены их вещи с доспехами, и снова подозвали Лучезарного поближе.

— Я заметил пару раз какую-то грусть на вашем лике, госпожа, — всё-таки решился поинтересоваться Блисс.

— А, это… — Агата явно была застана врасплох, — ничего такого.

— Скажите, прошу, что терзает вашу душу, — оруженосец был настойчив.

— Я же сказала, ничего, — твёрдо и удивительно холодно на фоне прошлого их общения сказала леди-крыска.

— Но, госпожа…

— Я не хочу об этом говорить, понятно, Блисс?

— Да, моя леди.

— Я не твоя леди, я твой…

— Да, вы мой наставник, госпожа и рыцарь, — перебил её крыс.

— Ты прав, — Агата заулыбалась, и оруженосец отметил, как же красива улыбка на её чёрно-белой мордочке.

— Скажите, госпожа Агата, у вас много ещё секретов? Таких, как ваш чудный весёлый смех, тонкая улыбка, пристрастие к вину, — перевёл тему Блисс.

— Так уж и пристрастие? Я пью умеренно! — возмутилась Агата. Казалось, она даже немного надулась, от чего юный крыс невольно улыбнулся.

— Да, простите, госпожа моя… Но я имею в виду что-то, что не всегда вяжется с образом благородной, непоколебимой воительницы, леди-рыцаря в сверкающих латах, думающей лишь о судьбе мира и братьях наших крысах.

— Что ещё не вяжется?.. — задумчиво протянула грызунья. Она словно медлила, решаясь, открыться ли юному оруженосцу, который уже столь много узнал о ней за небольшой отрезок их единственного путешествия.

Блисс молчал, не желая торопить госпожу, хотя и с трудом сдерживая любопытство.

Поколебавшись, она сказала:

— Я покажу… — встав, Агата сунула лапу в одну из седельных сумок Лучезарного. Достав оттуда что-то, крыска снова села рядом с Блиссом.

Это оказалась связка разноцветных лент — синих, голубых, жёлтых, красных, оранжевых, фиолетовых и многих других цветов. Шёлковые, бархатные, атласные, велюровые… Потрёпанные, выцветшие и совсем новые.

— Вот… — леди-рыцарь осторожно протянула клубок лент оруженосцу, словно это было величайшее сокровище.

— Госпожа Агата… — произнёс негромко юный крыс, трепетно принимая коллекцию в лапы. Блисс хотел задать вопрос, что это за ленты, но леди-рыцарь опередила его.

— Я собираю всевозможные ленточки и иногда повязываю их на запястье, хвост или шею. В разное настроение, в разную погоду или просто так. Я начала собирать их, когда только-только стала рыцарем… — крыска чувствовала смущение.

— Почему вы стали делать это, госпожа?

— Это всё благодаря моей подруге, — с грустью ответила Агата, отведя тоскливый взгляд в сторону. Она вдруг подняла палец ко рту и закусила коготь.

Оруженосец всё понял и осторожно коснулся плеча леди-рыцаря.

— Она была не такая, как я. Изящнее, тоньше, её любили грызуны. Мы были, словно сёстры, не разлей вода. Но разные, как небо и земля. Она — изящная дама, великолепно знающая этикет, при дворе и высоком статусе, а я — сорванка, мечтающая о рыцарстве. И потому нам суждено было пойти разными путями.

Блисс молчал.

— Когда мы расставались, она подарила мне голубую шёлковую ленту в цвет моего герба, — Агата засучила рукав рубашки на левой лапе и показала, что она обвязана потрёпанной выцветшей голубой лентой. — И я начала собирать ленты, как и она, чтобы быть похожей. Чтобы часть её была со мной. И чувствовать крысиное изящество, чувствовать себя леди, чего мне всегда не хватало…

— Вы скучаете по ней, моя ле… госпожа?

— Да, Блисс.

— Что с ней? — поинтересовался он осторожно.

— Не знаю. Хватит об этом, Блисс. Скажи лучше, ты хочешь одну из этих ленточек?

— Хочу ли я?... Да… Да, пожалуй, госпожа Агата. Конечно, — крыс растерялся.

— Тогда возьми какую хочешь. Или лучше я сама тебе дам, — Агата взяла у него клубок и начала перебирать. Выудила оттуда ленту из жёлтого шёлка.

— Вот эта. Она подойдёт к цвету твоего герба, как когда-то подошла голубая лента к моему, — крыска протянула её Блиссу.

— Благодарю, госпожа. Я буду хранить её как зеницу ока, — оруженосец взял ленту и повязал её на левую лапу на пример госпожи.

Агата сложила клубок лент обратно в сумку и улыбнулась.

Они ещё некоторое время мирно болтали, пока небо над ними темнело, а затем Блисс зевнул и непроизвольно положил голову на плечо госпожи, проваливаясь в сон. Агата не стала будить утомившегося оруженосца, решив позволить ему немного вздремнуть перед дальнейшей дорогой в логово Крылатой Тьмы.

Между тьмой и светом

Оруженосец пробудился от ощущения холода и тревоги. Покрывало ночи окутало промёрзлую землю, туманная вуаль покрыла лес.

Сон как лапой сняло — Блисс вскочил и огляделся. Ни Агаты, ни её верного скакуна не было рядом. Камень, на котором он сложил вещи и доспехи, пустовал.

Грызун торопливо обошёл место стоянки, всматриваясь в окрестности, пытаясь увидеть или услышать признаки жизни. Но всё, что он разглядел — лишь несколько стволов деревьев и край ручья, а из звуков мрачное завывание ветра да скрип деревьев. Непроглядный туман застилал всё вокруг в пределах нескольких десятков шагов.

Крыса охватил страх, нет — ужас. Неужели госпожа бросила его здесь одного, на съедение диким зверям или, что страшнее, воронам? Догадка эта подтверждалась тем, что его сюрко и кольчужка тоже отсутствовали, словно леди-рыцарь решила лишить его шанса выбраться.

Или крыску и хорька похитили, пока он спал!? Но почему же тогда он не проснулся? Это бы наверняка сопровождалось шумом, Лучезарный и сама Агата ни за что не позволили бы схватить себя без боя!

Оба предположения были страшными, и крыс не мог понять, какое из них хуже — что его бросили или что госпожу похитили. Третья мысль оказалась страшнее предыдущих — быть может, рыцаря и скакуна схватили вороны? Что, если они уже в желудке у крылатых тварей? Сожраны тьмой. Навсегда. И он, Блисс, никогда их не увидит. И сам скоро будет пожран тьмой на веки вечные. Леденящие когти ужаса охватили душу несчастного, парализовали его. Блисс вдруг ощутил себя совсем беспомощным и одиноким крысёнком, ему захотелось упасть и прижаться к земле. Лишь слова Агаты, сказанные ему вечером, остановили оруженосца. «Ты невероятно храбр… Ты уже гораздо больший рыцарь, чем любой из них». Молодой крыс считал своим долгом соответствовать словам наставницы, как бы ни было тяжело.

Но Блисс был растерян и не знал, что делать. Кричать? Но тогда можно привлечь внимание диких зверей, а то и воронов. Пойти в лес на поиски? Но куда именно? Даже если бы не туман, найти крыску ему, неопытному оруженосцу, ночью будет очень тяжело, а так и вовсе придётся идти вслепую.

Вдруг прозвучал зов, и Блисс узнал бы его из тысячи: это был голос Агаты, и он избавил его от дилеммы выбора.

— Блииииисссс-сссс-ссссс! — звучало откуда-то из тумана далеко и смутно, но всё же разборчиво отдаваясь эхом по окрестностям.

— Госпожа Агата! Где вы!? Я иду! — непроизвольно выкрикнул в ответ молодой крыс, пытаясь определить, откуда исходит голос леди-рыцаря, и крик его также стал отдаваться эхом.

— Блииииииссс-ссссс-сссс! Я здеееееесь! — вновь прозвучал далёкий и приглушённый зов.

Душа оруженосца наполнилась надеждой. Как мог он только подумать, что госпожа могла его бросить! Малодушный дурак!

Встревоженный тем, что Агата могла нуждаться в нём, крыс не задумываясь бросился в сторону, откуда исходил крик. Блисс сжал пальцы вокруг фамильного клинка, благодаря Милосердную Крысу за то, что оружие осталось при нём.

— Агата?! — крикнул он вновь, когда преодолел, как ему показалось, достаточное расстояние от лагеря. Ответа не последовало. Блисс крикнул повторно — и снова тишина. Оруженосец закричал в третий раз, отчаянно, изо всех сил. Застыв на месте, он вслушался, но слуха его касалось лишь мрачное завывание ветра и тоскливый скрип деревьев.

Крыса опять охватил страх, растерянность и одиночество. Неужели он побежал не туда? Или просто не успел вовремя прийти к Агате, оказавшейся в беде и нуждающейся в нём?

— Госпожа моя, простите меня, прошу… — прошептал несчастный. Вина, страх, отчаяние — всё смешалось внутри, парализуя разум и душу.

Блисс увидел, что туман растаял, обнажив мрачный лесной пейзаж. Деревья, лишённые листьев, протягивали в разные стороны крючковатые уродливые ветви, серая земля была лишена растительности. И даже попадающиеся взгляду камни казались надгробными плитами — на них полностью отсутствовал мох. Этот лес словно был мёртв.

Весь продрогший от холода, со стучащим бешено сердцем, крыс услышал голоса, исходившие, казалось, отовсюду. Они раздавались издалека и совсем вблизи, но разобрать слов было невозможно, хотя Блисс мог бы поклясться, что они принадлежали крысам. Стенающим крысам. Оруженосец словно ощущал боль каждой — такой степени уныния и одиночества, что ему самому стало невыносимо тоскливо и почти что физически больно.

Он захотел закричать или зажать уши ладонями, только чтобы не слышать их. Он увидел силуэты, появившиеся столь внезапно, как и голоса, и будто ниоткуда. Непроизвольно выхватив меч, Блисс зашептал слова молитвы и начал озираться, понимая, что это — тени. Десятки теней, в которых угадывались силуэты крыс — высоких и низких, коренастых и тощих. Ему показалось, что он может даже различить, во что они облачены. У кого-то были латные доспехи, у других — кожаные, у третьих — вовсе обычная тряпичная одежда.

Они шли или, скорее, парили по мёртвой земле, не издавая звуков шагов, но непрерывно стеная. Оруженосец обнаружил, что крысиные тени идут мимо него и понял, что они бродят здесь бесцельно, не угрожая ему и даже не обращая внимания.

Собравшись с духом, молодой крыс встал на пути у одной из теней, протянул свободную лапу вперёд и произнёс:

— Кто ты? Могу я тебе помочь? — но тень не отреагировала и не остановилась, продолжая парить словно по изначально заданному пути в сторону оруженосца. Блисс весь ощетинился, твёрдо решив остаться стоять на месте, и тень прошла мимо него или, скорее, сквозь. При этом он ничего не ощутил, даже малейшего дуновения ветерка.

«Что же это? Я мёртв? Я перешагнул грань? Это мир мёртвых?» — пронеслись вопросы в голове Блисса, и его с новой силой охватил леденящий, парализующий ужас. Может быть, он тоже мёртв? Может, его сожрали вороны, и он здесь навсегда, превращённый в одну из теней?

— Нет, юный крыс, ты не мёртв, и тебя не пожрали вороны, — услышал он неожиданно приятный голос, принадлежавший грызуну почтенного возраста. Блисс повернулся на реплику и увидел живого путника.

Это был какой-то господин, благостного вида аристократ. Уже немолодой, с потускневшей, кое-где седой шёрсткой, особенно острой мордочкой и пронзительными, умными серыми глазами. Глаза эти показались Блиссу страшными, они будто заглядывали ему в самую душу, но он отогнал эти мысли — живая душа в этом месте сама по себе давала надежду, и кроме того господин источал странную притягательность.

Одет он был в какой-то коричневый дублет — словно от лучшего портного, но уже изрядно поношенный, выцветший, хоть и опрятный и ладно сидящий по фигуре. Хотя Блисс и не разбирался в моде, ему показалось, что такие дублеты уже никто не носит.

— Кто вы, сир? — поинтересовался оруженосец, ослабляя хватку вокруг рукояти клинка.

— Я? Меня называют по-разному, дорогой мой друг. Всё зависит от того, кто ты.

— Я лишь потерявшийся оруженосец. Вы можете подсказать, где я, что это за место и как отсюда выбраться? Я потерял…

— …госпожу, — закончил за него аристократ, и Блисс насторожился. — Ты растерян, испуган, тебе одиноко, — голос крыса в летах лился приятно, слова сыпались, как ровные крупные зёрнышки, хорошо подобранные и всегда готовые услужить тем, к кому обращены.

— Да, вы правы… Откуда вы знаете всё это? Вы знаете, где моя госпожа? Она в опасности?

— Я знаю многое, друг мой. Я знаю, что тебе страшно и что ты хочешь уйти отсюда. Ты хочешь в своё родовое поместье, к семье.

Блисс стыдливо прижал уши.

— Я… Мне страшно, да, но…

— Хочешь, я выведу тебя отсюда? — доброжелательно спросил господин.

— Нет, мы с госпожой пришли сюда, чтобы…

— Я знаю, зачем вы пришли. За Крылатой Тьмой. Такая глупость! Это совершенно, абсолютно, решительно безрассудно! — перебил его странный путник. Доброжелательные нотки сменились возмущёнными, даже злобными.

— Но откуда вы всё это знаете, сир? Вы знаете Крылатую Тьму?

— Я многое знаю, — повторил господин, и интонации его снова плавно перетекли в мягкие и дружелюбные.

— Вы можете провести меня к моей наставнице, раз вы многое знаете?

Крыс раздражённо отмахнулся.

— Я могу вывести тебя отсюда. Сейчас, только попроси. Ты больше не увидишь эти одинокие и несчастные тени, не ощутишь холода и страха, позабудешь обо всём, что видел. О своей госпоже не беспокойся — ты позабудешь и о ней.

— Что? Я выйду отсюда без неё? Это невозможно! Нет, сир, вы…

— Я знаю, что ты трус и сотню раз пожалел о том, что направился сюда с Агатой. Выбирай — либо ты останешься здесь навсегда, станешь одинокой, неприкаянной тенью, что вынуждена плутать веки вечные по лесу, не находя выхода и покоя, либо ты спасёшься. Агата потеряна, а ты нет, — голос всё ещё был спокойным и доброжелательным, и всё же он звучал сейчас лживо, мерзко, неестественно.

Самое отвратительное, что путник был прав — Блиссу было очень страшно, и он очень хотел оказаться дома, а от мысли о том, что он станет одной из этих неприкаянных, безличных теней, подкашивались ноги. Он даже ощутил соблазн поддаться предложению…

Словно почувствовав это, крыс улыбнулся и протянул лапу в приглашающем жесте.

— Только скажи, и я выведу тебя отсюда, Блисс.

Оруженосец заглянул в серые глаза аристократа, и увидел в них уверенность в том, что он, Блисс, уже всё решил для себя, что он сдался и готов бежать.

Преодолевая животный, дикий ужас, Блисс с трудом выкрикнул:

— Я НЕ УЙДУ ОТСЮДА БЕЗ АГАТЫ!

Доброжелательная морда путника сменилась злобной гримасой, он вдруг рванулся вперёд и в мгновение оказался совсем вплотную, так, что оруженосец увидел его страшные глаза.

— НЕ УЙДЁШЬ ОТСЮДА БЕЗ АГАТЫ? ХА-ХА-ХА! ТЫ НЕ УЙДЁШЬ ОТСЮДА БОЛЬШЕ НИКОГДА! НЕ УЙДЁШЬ ВООБЩЕ, ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ЗДЕСЬ НАВСЕГДА — СОВСЕМ ОДИН!

От крика ошеломлённый Блисс упал и тотчас ощутил смрадное дыхание над ухом из-за спины, и снова услышал этот мерзкий, пронизывающий, холодящий до костей, голос:

— НЕ УЙДЁШЬ, ЖАЛКИЙ ТРУСЛИВЫЙ ГРЫЗУН, НИЧТОЖЕСТВО, ГЛУПЫЙ И СЛАБЫЙ!

— Убирайся! — выкрикнул в отчаянии оруженосец, зажмурившись и заткнув уши.

— НЕ УЙДУ, НИКУДА НЕ УЙДУ! — это не помогло, голос ни на йоту не стал тише.

— Небесная Крыса, помоги, спаси меня, прошу тебя, молю, коснись меня своим животворящим носом, обхвати меня своим нежным хвостом, утешь милосердными лапами! Избавь от страха и боли!

Путаясь, крыс беспрерывно бормотал слова молитвы и вдруг ощутил, что страшного голоса не слышно. Он раскрыл глаза и огляделся. Вокруг всё так же бродили стенающие тени под аккомпанемент завывающего ветра и скрипа деревьев. Эти звуки в сравнении с голосом жуткого путника звучали даже успокоительно.

Блисс встал и заметил среди деревьев искажённую, изломанную фигуру, узнав в ней проклятого аристократа.

— Я ВСЁ РАВНО НЕ УЙДУ! НЕ УЙДУ! Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ, НЕБЕСНАЯ КРЫСА НЕ СПАСЁТ ТЕБЯ! НЕТ, НЕ СПАСЁТ! ХА-ХА-ХА! — выкрикнул страшный грызун. Оруженосец видел, как тот стремительно уходит — жуткой, до безумия неестественной, будто рваной походкой, и голос его становится всё тише и тише, пока совсем не затих.

Блисс перевёл дыхание, вытер рукавом испарину со лба и ещё некоторое время вслушивался и всматривался в ночный лес. Ему чудилось, что он слышит омерзительный голос и видит безобразную фигуру. — Агата, госпожа моя… — пробормотал юный крыс, не понимая, на что надеется.

Фигуры, доселе плывущие мимо, замерли. И хотя ни морд, ни глаз у них не было видно, Блисс мог бы поклясться, что тени повернулись к нему, прекратили стенать и пристально смотрели на него.

Взгляд пустых морд пронзал, заглядывал прямо в душу.

— Что вам нужно!? — воскликнул грызун, зачем-то сжимая рукоять меча, прекрасно понимая, что сталь бесполезна.

Все тени как одна подняли лапы и указали на север.

— Что там? Я найду там Агату? — растерянно спросил крыс.

Фигуры безмолвствовали.

Поняв, что не добьётся от них ответа, Блисс принял решение идти в указанную сторону — на север. Пройдя около сотни шагов, оруженосец обернулся и увидел, что тени исчезли. Странно, но это не уменьшило его тревогу, даже напротив.

Он продолжал путь. Казалось, окружающий его лес ничуть не меняется — всё те же деревья с крючковатыми ветвями, холодная земля, безмолвие. И ощущение полного одиночества и пустоты, лишь усилившиеся от исчезновения сотен молчаливых теней вокруг.

С каждым шагом Блисса наполняло отчаяние. Когда надежда почти покинула его, он увидел, как впереди, словно из под земли, выросла огромная, с трудом различимая фигура, похожая на какое-то здание или холм. Приблизившись, крыс обнаружил, что это вовсе не здание и не холм, а огромная каменная голова ворона. Клюв птицы был широко раскрыт и мог бы вместить в себя трёх взрослых крыс в полный рост. Внутри царила непроглядная тьма, от лицезрения которой он оцепенел. Он хотел зажмуриться, отвернуться, чтобы не видеть эту бездну, но не мог пошевелиться — она будто затягивала.

Возле него внезапно появилась тень. Она указала пальцем на клюв. — Агата… Она там? — тихо спросил Блисс, страшась ответа. Тень кивнула и сгинула.

Выходило, что он должен войти в клюв жуткой каменной птицы, в бездонную тьму, чтобы добраться до госпожи. «Но что, если это ловушка, и как только я зайду туда, то сгину навсегда?» — подумал оруженосец, ощущая, как по телу бегут капельки пота. Непроизвольно крыс отвёл глаза и попятился, и лишь с большим трудом снова направил взгляд в самую глубину тьмы. Он хотел убежать, отвернуться или хотя бы зажмуриться, но заставил себя остановиться и смотреть. Его трясло от страха, он слышал, как стучат зубы, чувствовал, как хвост нервно бьёт по ногам. Липкий, парализующий, всепоглощающий ужас охватил всё его несчастное существо.

— Что, никчёмная крыса, боишься? — у ближайшего дерева, привалившись к стволу, стояла знакомая фигура зловещего грызуна. — И правильно, что боишься. Твоя госпожа умрёт и ты её не спасёшь. Ты труслив и жалок, — морда исказилась в мерзкой усмешке.

— Убирайся вон! — неожиданно для себя выкрикнул Блисс, чувствуя, как наполняется яростью.

— Это мой лес, мой мир! Твоя жизнь и жизнь твоей глупой госпожи — в моей власти! Ты бессилен, дурак, — крыс глумливо рассмеялся.

Оруженосец выхватил меч, решительно подскочил к аристократу и ударил, но тот превратился в прозрачную дымку, и лезвие прошло мимо.

— Ха-ха-ха! — послышалось сзади. Блисс развернулся и увидел, что проклятый грызун стоит у другого дерева. Он бросился к нему и атаковал второй раз, и снова с тем же результатом. Это было бесполезно.

Юный крыс понял, что справиться с врагом ему не удастся. Оставалось одно — попытаться добраться до Агаты. Тень указала на место, где он найдёт госпожу. Он должен был отыскать её во что бы то ни стало. Может быть, это была ловушка, и он встретит там свою смерть, но что-то подсказывало Блиссу — это единственный возможный путь.

Развернувшись, оруженосец отправил меч в ножны и пошёл к зияющему каменному клюву.

— Запомни, ничтожество, Крылатую Тьму не победить! — кричал зло аристократ в спину, но Блисс, несмотря на великий страх, не оборачивался и не останавливался.

«Подлинная храбрость состоит в том, чтобы признать, что тебе страшно. И всё равно делать то, что должно» — вновь пронеслись в его голове слова Агаты.

Шаг за шагом оруженосец приближался к распахнутой пасти, в которой зияла бездонная тьма. Сердце в его груди готово было выпрыгнуть наружу, ноги подгибались. И всё-таки он неуклонно шёл вперёд, твердя слова молитвы.

В какой-то момент Блисс оказался в клюве. Лунный свет снаружи ещё проникал внутрь, но с каждым новым шагом крыс всё хуже различал свои ноги, пока наконец они не стали едва видимыми.

Аристократа не было слышно, он словно исчез, когда крыс переступил черту между лесом и клювом. Блисс осознал, что не слышит вообще ничего — ни ветра, ни шелеста, ни даже своих собственных шагов и дыхания. Ноги совсем пропали из виду, а нос перестал чувствовать холодный ночной воздух.

Оруженосец моргнул и понял, что нет разницы между закрытыми глазами и открытыми — в обоих случаях его окружала непроглядная тьма. В панике он остановился и повернулся к выходу из клюва, чтобы увидеть свет, но не увидел ничего. Его со всех сторон окружал мрак. Ни звука, ни запаха, ни малейшего огонёчка. Блисс закричал. Жуткая, звенящая тишина была ему ответом — грызун не слышал себя. Он рванулся куда-то, лишь бы покинуть проклятую бездну, хотя не знал уже, куда шёл и откуда, потому что полностью потерял ориентацию в пространстве.

«Небесная Госпожа, спасите меня, явите свой спасительный свет!» — то ли вслух, то ли про себя, — было не понять, — твердил в ужасе несчастный, совершенно отчаявшийся юный крыс, пока его неуклонно поглощала бездна. «Это конец. Я умру» — обреченно подумал грызун. Он знал, что не выберется отсюда, не спасётся. Великий ужас и боль охватили душу, и осознание, что Агата осталась в беде.

— Прошу, моя Агата, простите меня… — пробормотал верный оруженосец и провалился в небытие.

***

Блисс раскрыл глаза, но ничего не изменилось. Он ещё был во мраке. Не успел оруженосец ни отчаяться, ни понять, что произошло, как увидел маленький огонёчек — яркий, как солнце в окружавшей его мгле. Он начал стремительно увеличиваться, пока не осветил добрую часть пространства вокруг крыса. Оказалось, что его окружает сплошной землистый пол — практически идеально ровный, без единого выступа или ямки.

Рядом возник столп ещё более яркого, ослепительного света, но вместо того, чтобы зажмуриться или отвернуться, Блисс зачарованно впился в него глазами, не в силах отвести взгляд. Как ни странно, свет не слепил его… Постепенно столп стал формироваться в изящную крысиную фигуру в свободных и сияющих одеждах. Они развевались, словно от ветра, и оруженосец и правда почувствовал ласковое дуновение ветерка, коснувшегося его шёрстки.

— Блисс… — обратилась к нему удивительная фигура голосом, который нельзя было передать известными ему словами. В нём, казалось, заключены все лучшие качества, какие оруженосец знал. Забота, любовь, красота, благородство являли лишь крохотную часть его граней и оттенков. Да и было ли это обращение словом в привычном крысином понимании?

— Да?... Кто вы?.. — крыс пытался разглядеть черты мордочки, но ничего не выходило — на её месте трепетало сияние, хотя он чувствовал, что на него смотрят очень добрым взглядом, от которого всё внутри наполнялось удивительной теплотой и спокойствием.

— Я свет небесный, храбрый крысёнок, — вновь будто бы прозвучало в голове Блисса. Самого его охватил трепет, надежда и радость.

— Неужели…

— Нет времени, крысёнок. Ты преодолел самый сильный свой страх. Ты храбр, твоя госпожа оказалась права. Но она в опасности, нужно спешить… Вам предстоит финальное сражение.

— С Крылатой Тьмой? — Блисс всё никак не мог оторвать взгляда от сияющей фигуры. Она и правда представляла из себя небесный свет.

— Да, Блисс.

— Но кто был тот господин в лесу?

— У него много имён… Великий обманщик, кукольник, нечистый дух…

— Чем закончится наш путь? Мы победим!? — взволнованно поинтересовался крыс.

Казалось, фигура задумалась над ответом.

— Я не могу знать будущего, оно в ваших лапах.

Несмотря на неоднозначный ответ, Блисс понял, что с самого начала, как только фигура появилась рядом, он чувствует себя спокойно. Так спокойно, как, быть может, не чувствовал себя никогда. От страхов и сомнений не осталось и следа — словно холодный, туманный лес, заполненный тенями, и злобный дух ему приснились.

Он хотел высказать свою догадку, но не успел её озвучить, как сияющая леди сказала:

— Нам пора прощаться, Блисс.

— Мы ещё увидимся, госпожа? — крыс вглядывался, пытаясь понять выражение мордочки. Он по-прежнему не мог различить явственно её черт, но был уверен, что удивительная крыска улыбается.

— Обязательно. Позволь, я сделаю то, чего ты так просил.

Сияющая фигура плавно шагнула вперёд, наклонилась, и Блисс ощутил, как к его лбу прикоснулось нечто влажное и тёплое. Затем его тело что-то обвило, а на плечи опустилось. Чувство непередаваемой радости охватило всё существо крыса. Он никогда не был так счастлив и спокоен. Словно оказался дома, но не в своём земном родительском доме, а настоящем. Подлинном.

— До встречи, Блисс… — ласково молвила сущность и начала таять.

— До встречи! — воскликнул оруженосец, во все глаза смотря на тающую сияющую леди. Он моргнул, и всё пропало...

Провидение

…на мгновение. Когда Блисс снова раскрыл глаза, он увидел ручей, плоский камень и лес вокруг. На небе висела огромная луна, а туман отсутствовал. Это было то самое место, где они с Агатой и Лучезарным легли спать, и где он очнулся после, но уже без них…

Оруженосец начал осматриваться. Он обнаружил на камне свои сюрко и кольчужку. Если его вещи здесь, значит, здесь должна была быть и госпожа! И действительно, чуть поодаль он увидел знакомую фигурку, привалившуюся к стволу дерева.

— Госпожа Агата!? — воскликнул крыс, торопливо подбежав к ней.

Крыска, казалось, никого вокруг себя не замечает. Она вперила безжизненный взгляд в землю и не реагировала.

— Госпожа Агата! Что с вами?!

Леди-рыцарь медленно подняла глаза.

— Блисс… Я потеряла тебя… Я потеряла всех. Лучезарного… Я думала, никто уже не вернётся.

— Вернётся, обязательно! Я не мог бросить вас, госпожа! — Блисс взволнованно разглядывал крыску. Он никогда не видел её такой — растерянной, уставшей. Напуганной.

— Мы проиграем, Блисс… Уже проиграли. Вороны нас сожрут. Лучезарного уже сожрали…

Страшная обречённость и пустота в её голосе едва не передались оруженосцу. Но он вспомнил, что с ним случилось, схватил леди-рыцаря за лапу, чтобы потянуть наверх и поставить на ноги.

— Вставайте, вы замерзнёте. Мы не проиграем, ни в коем случае! Вы не представляете, что я видел! — с трудом крысу удалось поднять безвольную Агату.

— Слишком поздно… Ты шёл слишком долго. Я звала тебя. Я так долго ждала. Я думала, тебя сожрали, — равнодушно молвила госпожа, смотря пустым взглядом сквозь оруженосца.

— Пожалуйста, не говорите так! Прошу, вспомните, зачем мы здесь! Мы должны остановить Крылатую Тьму! — Блисс тряхнул Агату, а затем, неожиданно даже для себя, схватил её и обнял, — Госпожа Агата, вы самая храбрая крыса, какую я когда либо знал! Вспомните об этом — вспомните то, что говорили мне! Вороны не способны напугать вас!

Она молчала. Юный крыс всеми силами постарался передать леди-рыцарю пережитые чувства через объятия. Госпожа не реагировала, и Блисс, руководствуясь скорее отчаянием, чем рассудком, коснулся носом её лба, лапы положил на плечи, а хвостом обвил талию.

Секунда, вторая, Агата продолжала пустым взглядом смотреть сквозь оруженосца, но затем вдруг вздрогнула и тряхнула головой, будто сбрасывая наваждение. Глаза обрели осмысленный блеск, на мордочке появилось недоумённое выражение.

— Блисс, что ты делаешь? — наставница рефлекторно оттолкнула оруженосца.

— Я, вы… Вы спали так крепко, что я не мог разбудить вас, — виновато сказал Блисс, прижав ушки. Он чувствовал себя глупо — за то, что не смог сказать правду.

Агата прищурилась.

— Я спала стоя? Ах, Блисс, я вспомнила! Я проснулась ночью, а рядом не было тебя… Я сильно напугалась, так сильно, что впала в отчаяние. Я звала тебя, искала, Лучезарный тоже искал, но тщетно. А затем… затем всё как в полумраке. Мне было страшно, тоскливо, одиноко.

Крыска смущённо отвела взгляд. Она не хотела предстать такой перед учеником, считая что должна быть примером для него.

— Я понимаю вас, госпожа моя… Не переживайте, я испытал нечто подобное. Пойдёмте облачимся в доспехи, и я расскажу вам, что со мной приключилось.

Агата кивнула, и они пошли к лагерю. Блисс помог госпоже надеть доспехи и оделся в кольчужку и сюрко сам. Кроме того, они обнаружили седельные сумки Лучезарного у камня, а это значило, что у них оставался запас провизии и питья.

Затем он рассказал всё в подробностях. Леди-крыска слушала внимательно, не перебивая, а когда оруженосец закончил, на её мордочке стояло неподдельное изумление.

— Эта удивительная история. В неё трудно поверить. Быть может, это сон или видение, но я верю тебе, Блисс. Я укрепилась в верности моего решения — мы здесь не просто так. Мы должны продолжать путь, — было ясно, что наставница воодушевлена.

— Именно! Я буду с вами до конца, госпожа.

— Но Лучезарный, где же он? Я надеюсь, с ним всё в порядке. Я переживаю, что его кто-то утащил, и оставленные сумки… — не договорила Агата, а выражение её мордочки вновь стало озабоченным.

— Я уверен, что с ним всё в порядке. Когда вы были не в себе, вы сказали, что его съели вороны. Вы думали, что и меня съели вороны, но я здесь, с вами, — поспешил успокоить крыску Блисс.

— Надеюсь, — снова повторила крыска. — Без скакуна нам далеко не продвинуться. Но и на месте оставаться нельзя, мы должны идти, — в голос её вернулась привычная строгость и решительность.

И они пошли.

Тернистый путь пролегал через чащу, через вековые стволы деревьев и огромные валуны. Высокая трава хлестала морды путников, а ноги их утопали во мху. Изредка леди-рыцарь и оруженосец перебрасывались короткими фразами, но все они были по делу — нужно было беречь силы.

Блисс не знал, сколько времени прошло с того момента, как они легли спать. Ему казалось, что даже путь от лагеря был долог, но на небе не показывалось и намёка на солнце.

— Сколько прошло времени? Не рассветает, — озвучил тревожные мысли крыс.

— Точно несколько часов. Это потому что эти земли прокляты, Блисс. Крылатая Тьма, — ответила Агата, и они вновь погрузились в безмолвие на долгое время.

В конце концов крысы устали, несмотря на почти полное молчание.

Остановившись, чтобы отдохнуть, они достали из одной сумки кулёк с пищей и принялись жевать орешки и изюм. Оруженосец присмотрелся к мордочке Агаты и заметил, что она уплетает пищу с большим наслаждением. Он почувствовал удовольствие от наблюдения за этим.

— Что? — поинтересовалась крыска.

— Вы точно получаете большое удовлетворение от этого фундука и изюма.

— Ты прав. Я принимаю эту пищу с ощущением, будто делаю это в последний раз. И от этого она особенно вкусна.

— Вы ещё не раз насладитесь вкусом орехов и изюма, — сказал Блисс, и леди-рыцарь тепло улыбнулась.

— Знаешь, дорогой Блисс, мне кажется… — Агата не договорила и отвела задумчиво-грустный взгляд.

— Что же?.. — оруженосец встревожился.

— Я подумала… что не помешает нам выпить вина для бодрости, — сказала решительно крыска, достала из сумки флягу, откупорила её и сделала хороший глоток. Блисс увидел, как на её мордочке растекается большое наслаждение.

— На, выпей и ты, — сказала Агата, протянув флягу оруженосцу. Он тоже сделал глоток, чувствуя, как тело охватывает приятное тепло.

Вскоре они продолжили дорогу. Как далеко вглубь леса они прошли и сколько ещё до Непроглядного озера — они не знали. Местность вокруг не менялась: сплошные деревья, кусты и мох. Путники устали снова — быстрее прежнего. Путь без скакуна давался с трудом. Блисс увидел, что мордочку Агаты вновь посетила тень отчаяния. Ей было особенно тяжело идти в полном доспехе.

— Давайте я что-нибудь понесу, госпожа! Например, ваш нагрудник, — предложил Блисс, но грызунья только отмахнулась.

— Непроглядное озеро может быть совсем близко, а, значит, и вороны тоже. Встречаться с ними без доспехов безрассудно, — тяжело дыша, крыска смахнула испарину со лба.

— Но встречать опасность обессиленной ещё хуже! — возразил Блисс, и тут они оба услышали какой-то звук с той стороны, откуда шли. Звук стремительно приближался, и вскоре оба путника поняли, что это топот ног. Нескольких десятков ног! Топот перемежался с хрустом веток и листьев.

— Хорошо, что я не сняла доспехи… — сказала Агата, выхватывая клинок из ножен.

Блисс тоже вытащил меч и встал наизготовку, во все глаза смотря в сторону приближающегося топота. Ближайшие кусты с травой стали трепетать. Там была целая куча зверей! И Агата, и её оруженосец приготовились к худшему.

Когда кусты раздвинулись, и среди них показалась знакомая морда, радости путников не было предела.

— Лучезарный! — хозяйка и зверь бросились навстречу друг другу.

Блисс заметил, как за скакуном появляются его собратья: хорьки и другие звери — куницы, норки и даже выдра. Верхом сидели всадники. Оруженосец увидел, что на выдре тяжело покачивается самый большой седок и вскоре узнал в нём водяного грызуна, а в остальных — семерых выживших разбойников!

— Что вы здесь делаете? — спросила заметившая их Агата.

— Когда мы разошлись, я ощутил, что мои раны затягиваются быстрее, чем должны. А затем меня посетило удивительное чувство великой благодати. Когда твой зверь появился у моего дома, я понял, что с тобой и твоим слугой приключилась беда. Мой долг был отправиться на помощь, ведь ты спасла мне жизнь, — сказал здоровяк.

— Он не слуга мне, но друг и помощник, — молвила строго леди-крыска и окинула вопросительным взглядом сидящих верхом разбойников. Один из них, с копьецом, низенький и круглый, походивший на бочонок, сказал:

— И мы пришли на выручку. Ведь, вместо того, чтобы бросить нас, раненых, или даже убить, вы, госпожа Агата Озаряющая, оказали нам помощь. Увидели в нас не чудовищ, но крыс. Когда к нам в лагерь пришёл Болло на своей выдре вместе с вашим хорьком и заявил, что вы в беде, мы решили примкнуть к нему, ибо чувство благодати и исцеление ран коснулось и нас. А ещё ваш скакун каким-то образом созвал других зверей, на которых мы и достигли вас с оруженосцем. Они слушаются его, как своего вожака, хотя и не все из них хорьки. Это ли не чудо?

— Это, вне сомнения, провидение Небесной Крысы, — заявила Агата. — Но понимаете ли вы, какая опасность вам всем грозит? Крылатая Тьма — не просто хищная птица.

— Не знаю, чьё это провидение, — здоровяк скептично фыркнул, — но более храброй и славной крыски, чем ты, я не знавал на свете. Благодаря тебе я поверил в то, что ваша крысиная братия не совсем пропащая. А ещё мне и моей семье надоело бояться Крылатую Тьму. Пора покончить с ним! — Болло потряс дубиной.

— Что нам бояться? Что терять? — подал голос один из разбойников. — У нас нет ни семьи, ни дома. Имена наши покрыты позором. Честные крысы боятся и ненавидят нас, и ждёт нас темница или плаха. Мы лучше рискнём своими жалкими жизнями, чтобы помочь тебе победить чудовище, чем продолжим свой бандитский промысел. Пусть даже это будет означать бесславную кончину — лучше умереть безвестными грызунами, чем позорными преступниками.

— Помнишь наш разговор про славу и про всё остальное, Блисс? Дела милосердия дали свои плоды, — сказала Агата. — Что ж, братья мои славные, я благодарна вам за то, что вы решились на столь отчаянный шаг. Я не знаю, чем закончится наш поход, кто сложит головы, а кто выживет, и выживет ли вообще, но я счастлива знать, что вы со мной.

— Одним богам известно, чем всё закончится, но, клянусь, я Болло, отдам жизнь за тебя, крыса-рыцарь! — воскликнул водяной грызун.

— И я, Тукс Квёлый, клянусь! — подхватил один из разбойников, щуплый крыс с оборванными усами.

— И я, Келос Косой, клянусь! — присоединился второй с косым глазом.

— Дурень с вами! — пробасил крысиный здоровяк, и Блисс не без ужаса вспомнил, как он замахивался алебардой над головой Агаты. Теперь в его лапах был двуручный меч. Остальные четверо тоже принесли клятву и представились: это были Мортус Хитрый, Дранохвост, Нори-Пухляк и Молчун. Последний представился скупым жестом, частично его представили соратники.

Когда знакомство закончилось, Агата предложила сделать привал, подкрепиться и отдохнуть перед битвой. Они развели костёр, но приняли решение не спать, ведь Блисс и наставница знали, чем это может закончиться.

В эту ночь грызуны рассказывали друг другу истории из жизни. Никто ничего не скрывал — каждый понимал, что эти часы могут быть последними для него, и поэтому нет никакого смысла чего-то стыдиться и утаивать. Блисс скользил взглядом по матёрым мордам разбойников, косматой физиономии здоровяка Болло, изящной мордашке госпожи. Все они совсем недавно бились насмерть, а теперь каждый как один ел и смеялся, сблизившись за эти часы, быть может, сильнее, чем иные за всю жизнь. Юный крыс, размышляя об этом удивительном событии, старательно выводил линии кусочком угля в старой книжечке. Он улыбался.

Находка и перемена

Теперь, когда под Агатой и Блиссом мягкими лапами ступал Лучезарный, дорога стала легче, а из-за нежданных союзников — веселее. Все они между собой переговаривались, строили предположения: с чего всё может начаться, как будет проходить и чем закончится. Несмотря на то, что каждый был уверен друг в друге, страх никуда не делся. Впереди ждал грозный противник, и любой мог пасть от его клюва и когтей. Самое страшное, что погибнуть могли все, но эту мысль даже самые храбрые гнали в дальние уголки сознания.

Блисс тоже ощущал страх, невзирая на чудесную встречу с Милосердной Крысой, но страх этот не был столь силён, как прежде. Отныне оруженосец чувствовал, что по-настоящему готов к встрече с Крылатой Тьмой.

— Госпожа Агата, а ведь мы будем сражаться с воронами — тварями, что парят в воздухе и атакуют с неба. Как будем мы биться с ними без луков и арбалетов? — заметил Нори-Пухляк, смешно покачивающийся со своим копьецом на норке с ореховой шкуркой.

— Я думала об этом. Можно было бы вырезать луки, но это отнимет слишком много времени. Кроме того, места здесь опасные, земля воронов близко, и они могут атаковать неожиданно, пока мы будем отвлечены делом, — сказала Агата, сосредоточенно глядя то на лес впереди, то на небо.

— Хорошо хоть у Дранохвоста есть праща, — сказал Мортус Хитрый.

— Думаю, чтоб их пробить, нужна целая баллиста, — предположил Келос Косой.

— Ох, дурак! Баллиста! Они же из тьмы, какая разница, баллиста там, праща или лук! Да и ты всё равно косой, какой тебе лук! — фыркнул Тукс Квёлый.

— А ты заткнись, не то я тебя так поколочу, что до воронов не доживёшь, — не остался в долгу Келос.

Разбойники рассмеялись, водяной грызун Болло хмыкнул, а Агата строго сказала:

— Не шумите так, мы можем привлечь внимание крылатых тварей раньше времени.

Умолкнувшая группа продвигалась всё глубже в лес. По мере движения становилось всё тише, и причиной этого было вовсе не наступившее в ней молчание. Слух улавливал лесные звуки, но звучали они глухо, отдалённо, будто за каменной стеной, хотя путники находились в середине чащи. Казалось, даже ветер дул где-то вдалеке, но каждый по-прежнему чувствовал его прикосновение.

Первым нарушил странную тишину Дранохвост:

— Смотрите! — воскликнул он, указывая на что-то белеющее на земле впереди. Когда они остановились, чтобы получше рассмотреть увиденное разбойником, каждый, вероятно, ощутил, как по его шерсти пробежал холодок. Это были крысиные останки. На земле лежали как отдельные кости, так и целые скелеты.

Они поехали дальше — теперь уже почти в гробовом молчании, и по дороге заметили, что среди останков крыс попадаются кости и других животных. Вместе с этим тут и там валялось оружие, и путники начали останавливаться, чтобы рассмотреть его. По большей части оно было ржавым или очень грязным, мечи и копья зачастую погнутыми, другие сломанными, но изредка попадались целые экземпляры.

— Смотрите внимательнее, иной раз тут лежит добротное оружие в хорошем состоянии, — сказала серьёзно Агата.

— Сколько погибло здесь крыс… — с печалью произнёс Блисс, разглядывая десятки костей. — Хорошо бы предать их земле.

— Ты прав. Но сейчас мы себе не можем этого позволить. Быть может, позже, когда… — молвила леди-крыска, но не договорила.

— Когда одолеем Крылатую Тьму? — закончил за неё оруженосец.

— Да, друг мой.

— Смотрите-ка! — прервал их диалог Нори-Пухляк и перегнулся с норки, чтобы подобрать шлем. Это был настоящий рыцарский шлем, притом в великолепном состоянии — отполированный до блеска, с ярким, оранжево-красным густым плюмажем. Крыс тотчас водрузил его себе на голову и опустил забрало, скрывая круглую морду. — Ну что, похож я на рыцаря, братцы? — послышался его глухой голос.

— Вылитый рыцарь, пера в заднице не хватает ещё, — отвесил язвительно Квёлый, и разбойники рассмеялись, на что толстенький грызун вспыхнул.

— Зря вы смеётесь, невежды, ведь во мне течёт кровь великого рыцарского рода, известного как Плорентийский, я потомок самого Велиса по прозвищу Огненный меч Плоренции, — серьёзно заявил Нори.

— А я не иначе как его величество король брянцузский, — поддел его Косой, вызвав новый всплеск смеха у соратников.

— Такого рыцаря не существовало взаправду, он — выдумка рыцарских романов, — подал голос доселе молчавший Мортус Хитрый, тощий и длинный крыс в грязной кольчужке и нелепых больших сапогах, то и дело перекидывающий охотничий топорик из лапы в лапу.

Нори-Пухляк замолчал, и Блисс явственно почувствовал, как тот надулся, хотя этого и не было видно. Агата гневно сверкнула взглядом из-под открытого забрала своего шлема, на что заметивший это Тукс поднёс к губам кривой палец и цыкнул, чтобы остальные замолчали.

— Имя Велиса, известного как Огненный меч Плоренции, записано в Рыцарском Фолианте. Романы лишь следствие подлинных его заслуг, — сказала вдруг Агата, и каждый из путников немало удивился этим словам, кроме, разве что, Болло, плевавшего на рыцарей рода крысиного, к коему он не принадлежал и коих не сильно любил. Сильнее всего удивился Блисс — оруженосец из знатной семьи, он с ранних лет изучал историю рыцарства, и прекрасно помнил, что в Рыцарском Фолианте нет никакого Велиса по прозвищу Огненный меч Плоренции.

Между тем Нори подбоченился, став изрядно стройнее, повернул голову к леди-рыцарю, как-то по особому неторопливо поднял забрало и необычайно торжественно заговорил:

— Благодарю я вас, ту, чей мудрости и благородству позавидует иной не то что знатный грызун, но и какой-нибудь лорд, а то и сам король. Но не стоит доказывать очевидного недалёким и чумазым, кто и книжки ни одной за всю жизнь в лапах не держал, а если и держал, то только за-ради того, чтобы после естественной природной нужды, прошу я прощения у вас, прекрасная госпожа, за подробности, коими не пристало делиться знатным рыцарям между собой, какими мы с вами являемся, так вот бишь на чём я остановился…

Тут уж каждый из участников похода особенно поразился не то наглости, не то глупости пухлого крыса, который в рыцарском шлеме без рыцарских доспехов выглядел ужасно нелепо. Более всего изумились они перемене, произошедшей в нём, когда он нашёл треклятый этот шлем. Затаив дыхание, они ожидали, что уж на этот раз Агата взорвётся от такой дерзости. Да и сами готовы были обрушиться на него с бранью, если не с кулаками. Но Агата лишь улыбнулась и заговорила так:

— Я поняла, о чём вы, сэр Нори, но обойдёмся, пожалуй, и правда без этих подробностей. Однако скажу я вам, благородный брат мой, что не пристало рыцарям унижать каких-либо разумных обитателей мира сего, какого бы рода они не были и какие бы книжки не читали, пусть даже оных никогда не держали их лапы. Коль для вас я имею хоть какой-нибудь авторитет, милый мой друг, то прошу, послушайте совета: не тщеславьтесь ни силой своей, ни храбростью, ни знанием, ни происхождением, ни славой. Тем более перед своими соратниками и друзьями. Помните, что́ написано в Книге крыс, которой каждый рыцарь должен руководствоваться в путешествиях своих.

— Конечно, госпожа моя, я признаю мудрость и авторитет ваш над собой, а потому покорно склоняю голову, внемлю услышанным из ваших прекрасных уст словам и впредь буду стараться следовать совету вашему, что будет для меня немалой честью, — сказав это, Нори-Пухляк, насколько позволяло ему положение, поклонился.

— А теперь прошу вас и всех остальных быть потише, ибо впереди нас ждёт битва.

Группа продолжила путь. Блисс, находившийся за спиной крыски, негромко сказал:

— Госпожа Агата, но ведь Велиса Огненного меча и правда не существовало…

— Блисс, нас всех ждёт сражение, и неизвестно, выживем ли мы в нём. Пусть Нори верит, что он потомок великого рыцаря, если это придаёт ему смелости в предстоящей схватке, — негромко, так, чтобы слышал только оруженосец, сказала леди-рыцарь.

— Получается, вы обманули, чтобы потворствовать его самообману… — осмелился осудить госпожу юный крыс.

— Быть может, он докажет, что достоин рыцарского звания поболее тех, кто имеет его. Не суди преждевременно, друг мой.

— Но он едва ли был оруженосцем и проходил рыцарское посвящение! — взволнованно прошептал Блисс.

— Ты считаешь, что только так можно стать настоящим рыцарем, Блисс? — серьёзно спросила Агата, и оруженосцу показалось, что от его ответа будет сильно зависеть её реакция.

— Я не знаю… — растерянно сказал крыс.

— Не спеши давать ответа, даже самому себе. Подумай об этом, Блисс.

— Ладно, госпожа.

В какой-то момент все они оказались на маленькой поляне, где был разбит лагерь. Несколько палаток лежали кем-то порванные, рядом были разбросаны вещи, оружие и… останки. Присмотревшись, путники с ужасом поняли, что они свежие — кости покрывала кровь, а в редких местах и мясо.

— Совсем недавно кто-то решил испытать удачу и, похоже, удача не улыбнулась ему, — мрачно хмыкнув, сказал Болло.

— Будьте начеку, — строго молвила леди-рыцарь, тщательно осматривая окрестности.

— Смотрите, это лук! — воскликнул Мортус, спрыгивая с ярко рыжего хорька, чтобы подобрать длинный композитный лук и несколько стрел к нему.

— Тут ещё арбалет, — заметил Тукс, Келос же поспешил к замеченному оружию, лежащему поодаль от лука.

— Кто из вас умеет стрелять? — спросила Агата, оглядывая разбойников.

— Рыцарю не пристало использовать оружие трусов, — высокопарно выдал Нори, вновь приведя в недоумение соратников — ведь совсем недавно именно он первым озаботился отсутствием дальнобойного оружия.

К Мортусу подошёл Молчун и уверенно протянул лапу. Разбойник пожал плечами и отдал ему лук со стрелами. Молчаливый крыс ловко заткнул стрелы за пояс, одну положил на натянутую тетиву вскинутого лука и отпустил. С шелестом стрела пронеслась между цветастыми перьями блестящего шлема Нори и звякнула в металлическую середину баклера Тукса, отлетела и упала на землю, от чего Тукс подскочил на своей миниатюрной кунице и грязно выругался.

— Как смеешь ты, смерд грызущий! — гневно воскликнул пухлый крыс, схватившись за копьецо.

Агата кинула на него многозначительный взгляд, и Нори своевременно подбоченился и важно сказал:

— Будь этот невежа рыцарем, я бы незамедлительно вызвал его на дуэль прямо на этом же самом месте, сию же секунду, но, поскольку наши статусы совершенно противоположны, как противоположно небо земле, а жалкие языческие боги противоположны великой Крысиной Богине, то я оставлю его выпад без внимания.

Молчун усмехнулся, подбирая стрелу, кто-то из разбойников устало хмыкнул.

— Никогда так больше не делай! — выпалил злой и взъерошенный Тукс, грозя молчаливому стрелку маленьким кулачком, на что тот лишь пожал плечами.

— Что ж, у нас есть лук и отличный лучник. Уже что-то, — сказала Агата. — Ну а что насчёт стрельбы из арбалета, есть умельцы? — крыска обвела испытующим взглядом остальных.

Келос подобрал тяжелый арбалет и несколько стальных болтов к нему, но уже по его прозвищу и косящему глазу было ясно, что стрелок из него никудышный.

— Я мог бы попробовать, — сказал успокоившийся Тукс. — Дай-ка мне, Косой.

— Да не вопрос, держи, Квёлый, — Келос усмехнулся и протянул массивный арбалет из крепкого дуба с толстыми металлическими элементами соратнику. Тукс выпучил глаза, изо всех сил схватившись за оружие и чуть было не грохнулся со скакуна.

Дурень загоготал. Агата вздохнула.

— Может, им действовать в паре? Один держит, другой наводит и стреляет, — предложил Блисс.

— Что за глупость! — воскликнул Келос, но Агата остановила его, подняв лапу вверх.

— Хорошая идея. Молодец Блисс. Так вы и поступите, раз уж лучшего стрелка у нас всё равно нет. Келос и Тукс, помните, что от вас зависит успех нашего мероприятия. Слушайте же друг друга и бейте так метко, как только сможете. И да направит ваши лапы Небесная Крыса.

Квёлый и Косой переглянулись, пожали плечами, но не стали спорить.

Участники похода собрали все стрелы и болты, которые только нашли в разбитом лагере, и наткнулись на ещё одну жуткую находку у возвышающегося дерева — чернеющее вороново крыло. Приглядевшись, путники осознали, что крыло выглядит не так, как должно выглядеть обычное крыло ворона. Ни единого отблеска не оставляли на нём луна и звёзды, оно представляло из себя концентрированную черноту — пугающую и давящую на всех, кто останавливал на нём взгляд.

Задерживаться в месте, где недавно оборвались несколько жизней, путники совершенно не желали и, чувствуя необычайную тяжесть на душе, в безмолвии отправились в дальнейший путь.

Битва

Ветер стал холоднее. Он колыхал шерсть крысиных храбрецов, вынуждая кутаться в плащи, но хладные щупальца безжалостно проникали сквозь ткань, как через иллюзорную и бесполезную преграду, касались душ и сердец, обвивали их, стягивали, вызывали постоянный трепет. Листва становилась более жухлой, кусты и деревья — иссохшими, земля — голой. Звуки леса пропали вовсе, будто некая невиданная сила высосала их. Путники только и слышали мягкие прикосновения когтей скакунов о землю, скрип доспехов, шелест одежды и дыхание друг друга.

Вскоре им начали попадаться совершенно голые деревья, словно в лесу царила зима. Но даже зимой они выглядели естественнее и живее. Стволы походили на тонкие тела измученных, полумёртвых крыс, ветви-лапы безмолвно молили о помощи. «Но главным признаком будет Непроглядное озеро, окружённое тонкими и голыми деревьями. Мёртвыми» — всплыли в голове оруженосца слова Агаты. Значит, вот-вот они встретятся с крылатыми чудовищами… Блисс вспомнил сон, поёжился, перед глазами предстал жуткий господин, которого Небесная Крыса назвала нечистым духом.

Чем дальше они шли, тем меньше жизни было вокруг — её, как и звуки леса, точно выпили без остатка. Царством Крылатой Тьмы была холодная, тихая, мёртвая земля.

Через сотню шагов сквозь кривые стволы жалких деревцев группа увидела нечто чернеющее, раскинувшееся на огромное расстояние. Этой черноте не было конца и края — так она была велика и бездонна.

— Непроглядное озеро, — нарушила гнетущую тишину Агата, вытащив меч из серебристо-голубых ножен. Каждый последовал примеру храброй крыски — послышался шелест и звяканье извлекаемого оружия. Блисс весь сжался, всматриваясь в ужасную черноту, в которой не отражалось ни света луны, ни света звёзд. Тьма озера была ещё более страшной, чем воронья пасть в его сне.

Нос Лучезарного часто задвигался, пытаясь уловить приближающуюся опасность — он весь напрягся, как струна, и остальные звери последовали его примеру. Леди-рыцарь, подняв голову, медленно водила взглядом по тёмному небу. Блисс задержал взгляд на её профиле и осознал, сколь она красива и грациозна. Она была прекрасна в своей храбрости, и юный крыс ощутил, как забилось от гордости его сердце. Он не имел права на страх в её компании. Оруженосец обвил пальцы вокруг клинка, вытянул его из ножен, сфокусировался на своих ощущениях.

— Слезайте со скакунов, рассредоточьтесь, образуйте кольцо и прикрывайте спины друг друга, чтобы твари не атаковали там, откуда мы не ждём! — распорядилась Агата, и все, включая Болло, беспрекословно послушались крыску, чувствуя, что от неё зависит успех предстоящего сражения.

Когда крысы заняли свои позиции вместе со скакунами, вокруг воцарилась оглушающая тишина. Молчун занял позицию у ствола дерева, рядом с ним, точно гора, готовый защитить стрелка, встал Дурень. Келос и Тукс возились с арбалетом, пристроившись за камнем, их со спины прикрывали Мортус Хитрый и Дранохвост.

Блисс образовал с Нори и Агатой треугольник, похожий на кулак. Мощной глыбой стоял в стороне от всех Болло, нахохлившийся в своих грязных шкурах и ставший ещё больше прежнего. Оруженосец услышал, как бьётся сердце в давящей, страшной лесной тишине. Ожидание крылатых чудовищ было страшнее их появления. Казалось, само время остановилось перед тем, как разразится буря.

Мёртвая тишь взорвалась оглушительным хлопаньем. Леденящий ужас растёкся по шкурке Блисса, и в этом он был не одинок. «Хлоп-хлоп-хлоп» — мерно и неотвратимо возвестила о своём приближении смерть.

— Я боюсь, зря мы это! — выпалил напуганно Тукс, вжимая голову в плечи и пытаясь забиться под камень.

— Глупец и трус, как можешь ты бояться, когда рядом с тобой два великих и славных рыцаря — несравненная Агата Озаряющая и я, могучий потомок Велиса, самого Пламени Плорентийского? — велеречиво изрёк Нори и воинственно потряс копьём. Блисс с удивлением заметил, что новоиспечённый «рыцарь» и вправду, похоже, совсем не боится смертельного врага.

«Хлоп-хлоп-хлоп» — казалось, удары крыльев становятся тише.

— Да никто меня не спасёт, ни вы, ни Небесная Крыса, я умру здесь, и все мы умрём! — жалобно пискнул маленький разбойник.

— Маловерный дурак! Я защищу тебя, и если надо — ценой своей жизни, ибо это долг каждого славного рыцаря — защищать даже таких жалких и убогих, как ты! — торжественно крикнул Нори.

— Не время бояться, Квёлый, готовься бить! — Косой дал затрещину соратнику и вытянул его за шиворот обратно к арбалету.

— Мужайтесь, братья, пусть не оставит нас Небесная Крыса, а её божественный Свет изгонит тьму и вместе с ней страх из наших сердец! — воскликнула Агата.

Массивная крылатая фигура, плавно и неторопливо скользящая между крючковатыми голыми ветвями, будто зная, что жертвы никуда уже не уйдут, развернулась и полетела обратно. Мощное тело начало неумолимо приближаться. «Хлоп-хлоп-хлоп» — всё громче звучали взмахи крыльев.

Раздалось неожиданное, звонкое, перебившее все остальные звуки «КААААААААРРР», сотрясшее, казалось, кусты, ветви деревьев и даже саму землю.

— Ну, поворачивай! — скомандовал осмелевший Тукс, и Косой переместил тяжёлый арбалет чуть в сторону. — Ещё на пару когтей влево, давай!

Чудовище было всё ближе и ближе. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Блиссу показалось, что он увидел, как сверкнули чёрные глаза приближающегося ворона, но он всмотрелся в них и поразился их непроглядной тьме. В них не было страха. Ненависти. Насмешки. Голода. Только бездонная пустота и чернота.

— Бей! — закричал Келос, и Туск резко опустил рычаг. Натянутая тетива выплюнула стальной болт. Снаряд просвистел в воздухе, пролетел сквозь листву, едва задел оперение чёрной птицы и глухо врезался в ствол дерева. Ворон даже не дёрнулся, с каждой секундой становясь всё ближе и ближе к группе отчаянных.

— Тупица, кто здесь косой, я или ты! — заорал Келос.

— Ты, конечно! Я же сказал — на два когтя, а не на два с половиной! — Тукс стал остервенело накладывать второй болт на тетиву дрожащими лапами. Крылатая тварь была уже совсем близко…

Молчун стоял с натянутым луком, медленно ведя его в сторону по мере движения ворона. Лёгкое движение когтистых пальцев с последующим щелчком и свистом. Лучник ударил на упреждение и стрела пронзила грудь чудовища. Ворон резко замедлился, и крысы на его пути внизу заликовали. Спустя секунду он продолжил движение с той же скоростью, что и до этого, а ликование путников прекратилось столь же внезапно, как и началось.

Дранохвост достал камень из сумки и раскрутил пращу. Бросок! Снаряд стукнулся о лобную кость ворона, но тот лишь тряхнул головой и продолжил безмолвный полёт.

Несколько секунд оставалось до нападения, и грызуны готовы были разбегаться в стороны, но внезапно в пустой чёрный глаз птицы вонзился болт. Наконец полёт превратился в падение — туша, точно камень, с треском сломала несколько ветвей и рухнула на землю.

— Да! Получай, гадина! — закричал восторженно Тукс, сжав кулачок.

— Ай да засранец, ай да Тукс! — с гордостью выпалил Келос, хлопнув друга по спине ладонью.

— Блестящий Выстрел! Тукс, Келос, вы молодцы! Но не расслабляйтесь! — Агата потрепала по холке Лучезарного.

Каждый вдруг осознал, что за за шумом боя и криков, они не услышали, как хлопают другие крылья. «Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп…» — теперь слышалось гораздо чаще, и раздавалось со всех сторон.

Блисс развернулся, озираясь вокруг. Массивные пятна чернели на фоне и без того тёмного неба и густых уродливых ветвей. Они становились больше. Они приближались. Юный крыс зашептал молитву, стискивая до боли рукоять меча. Бежать было некуда, оставалось только сражаться.

— О крыса небесная! — воскликнул Тукс.

Вороны беспрерывно закаркали, вынуждая путников непроизвольно потянуться лапами к ушам, чтобы зажать их, столь невыносим был их крик.

Сразу несколько тварей одновременно спускались к земле. У Блисса разбегались глаза. Он чувствовал трепет леди-рыцаря и Нори-Пухляка, стоящих к нему спинами рядом со своими скакунами.

— Молчун, Дранохвост, братцы! По моей команде, бьём по глазам третьего слева! — закричал Тукс, целясь. — Косой, двигай на три хвоста влево и четыре когтя вверх. Глядишь, разопьём с тобой ещё той бурды, что ты называешь вином, если не подкачаешь! Так-так-так, по моей команде, ещё немного… БЕЙТЕ!

Стрела, камень и болт почти одновременно устремились к ворону. Чудовище ослепло, врезалось в ближайшего собрата на полной скорости, от чего тот замедлился, сбившись с пути к намеченной цели. Но птиц всё равно было слишком много, их матовые клювы и когти вот-вот готовы были рвать храбрецов.

— Нори, Блисс, за мной! — скомандовала Агата, стремительно срываясь с места. Она бросилась, точно хвостатая молния, навстречу ворону, который был ближе всего от земли. Тот чернеющим метеором падал, сложив крылья, прямиком на Келоса и Тукса. Оруженосец мчался, чтобы помочь Агате, но не успевал. Сзади пыхтел Нори.

Блисс видел: ещё несколько секунд — и леди-рыцарь встретится с тварью. Казалось, ворон одним ударом сметёт отчаянную крыску, ведь только одно его крыло было размером с Болло. Агата подпрыгнула на пути у птицы, в последний момент прикрываясь щитом. Блисс зажмурился за мгновение, но тотчас раскрыл глаза. Молния и метеор столкнулись. Огромный клюв врезался в маленький щит с душераздирающим лязгом и вышиб его со снопом искр из лапы наставницы, а саму её опрокинул на землю.

Оруженосец рванул к госпоже, но его вихрем опередил Лучезарный. Зверь одним прыжком преодолел расстояние в несколько крысиных шагов, вонзил клыки в шею приземлившегося оглушённого ворона, обхватил его лапами и впился когтями в плоть сквозь чёрные перья. Агата поднялась на локтях, прежде чем Блисс подбежал. Оруженосец с облегчением обнаружил, что крыска в порядке. Он помог ей встать и подал выбитый щит.

Ворон отчаянно сопротивлялся, но Лучезарный впился в него намертво и не отпускал, несмотря на разницу в размерах. Наконец, подоспел Нори. Он с разбега, насколько позволяла ему скорость, вогнал копьё в воронью грудь. Блисс увидел, как из крылатого тела потекло нечто чёрное. В конце концов тварь безмолвно обмякла.

В стороне, у дерева, Молчун умудрился выпустить в падающего на Дурня ворона стрелу с расстояния в несколько хвостов, благодаря чему большой крыс смог уйти от атаки клюва, но был задет мощным крылом и, пошатнувшись, упал. Крылатое чудовище быстро развернулось, схватило его за плечо уродливыми крючковатыми когтями и с лёгкостью подняло в воздух, однако не успело набрать высоту: в бок вонзился охотничий топорик Мортуса Хитрого, а в голову — камень пращи Дранохвоста.

Птица выпустила Дурня из лап, неловко приземлилась, и мечник-здоровяк, не выпустивший двуручного клинка, размахнулся и точным ударом развалил чёрную воронью голову на две части.

— Эй, крысёныш, отвлеки его от меня! — закричал Болло Блиссу. Оруженосец обернулся и увидел, что один из воронов кружит вокруг водяного грызуна. Язычник пытался попасть по твари огромной дубиной, но та уворачивалась от его мощных ударов и искала удобного момента для атаки. Все остальные, включая скакунов, были слишком заняты сражением, чтобы помочь ему.

Юный крыс отважно бросился на помощь и атаковал птицу сбоку, целясь в крыло, но слишком неловко — он не рассчитал расстояния, и ворон, раскрывший резко крылья в стороны, чтобы отпрыгнуть, сбил его с ног. Блисс ударился спиной и затылком. Ворон, увидев в нём лёгкую добычу, начал стремительно подступать.

Крылатый монстр в глазах оруженосца двоился, но это не помешало ему осознать приближающийся конец. Сил на то, чтобы попытаться отбить атаку или увернуться от неё, у Блисса не было — по всему телу, особенно затылку, разлилась острая боль. Даже на слова молитвы не было сил, поэтому он просто прикрыл глаза, чувствуя расслабление, показавшееся ему удивительным в самый разгар боя и момент приближающейся смерти.

Секунда, другая — боль хоть и ослабевала, но не прекращалась. Он чувствовал запахи, слышал звуки битвы. Он был ещё жив! Блисс обнаружил, что ворон лежит плашмя с разможённой головой, раскинув крылья в стороны. Удара он не слышал, потому потерял сознание на секунду, которой и хватило Болло для смертельной и спасительной атаки.

— Вставай, крысиный брат, — Болло, ухмыльнувшись, протянул ему огромную лапу. Крыс с удивлением отметил обращение водяного грызуна и подал свою крохотную лапку в ответ, и язычник, точно пушинку, поднял его на ноги.

Блисс огляделся, тревожным взглядом ища Агату. Он увидел её рядом с Нори и Лучезарным — все трое добивали ещё одного ворона. Дурень, Мортус, сменивший лук на меч Молчун и пара зверей-скакунов кружились в смертельном танце с двумя воронами, и, насколько оруженосец мог понять, побеждали. Возилась с арбалетом прикрываемая Дранохвостом неразлучная парочка — Келос Косой и Тукс Квёлый. На земле носились стремительно туда-сюда тени, отбрасываемые кружащимися вверху птицами. Они не спешили нападать, видя, что почти десяток собратьев были убиты отчаянными гостями и ещё несколько вот-вот присоединятся к ним. Только каркали наперебой, будто пытаясь подбодрить своих и запугать крыс. Но те были слишком отчаянны, чтобы обращать на это внимание — жар битвы изгнал страх, наполнил яростью сердца.

— Убирайтесь прочь, жалкие пернатые! — заорал Тукс, выпуская болт в кружащую цель на небе, после чего прыгнул на валун, за которым укрывался всё это время вместе с Келосом, и погрозил крылатым тварям кулачком. Распушивший в пылу боя взъерошенную грязную шерсть, маленький разбойник выглядел больше и грознее.

Один из загнанных раненых воронов предпринял отчаянную попытку и вырвался сквозь крысиное кольцо. Он стремительно, из последних сил, прыгнул к ближайшей уязвимой цели — Туксу на камне, чей гнев вновь превратился в парализующий испуг. Квёлый зажмурился, прикрываясь лапами. Блисс в ужасе ждал, что через каких-то пару секунд клюв разорвёт несчастного. И вряд ли он отправится в Объятия Небесной Крысы, скорее, как утверждали поверья о воронах тьмы — в Безграничное Небытие.

— Тукс, братец! — бросивший арбалет Келос, выхватил палицу и попытался забраться на камень, чтобы защитить собрата, но ему отчаянно не хватало времени. Все остальные были ещё дальше и точно не успели бы прийти на помощь.

— Крыса Небесная, защити, отврати удар! — взмолилась Агата, пока все участники жуткого похода в логово Крылатой Тьмы замерли в ожидании самого худшего.

— Велис, наполни меня силой и мощью своего тела и духа, да не дрогнут члены мои и не отведёт удар злой тёмный рок, во имя наших доблестных предков! — что-то сверкнуло в тусклом лунном свете. Низенькое и пухлое тело резко дёрнулось, отправляя в полёт копьецо двумя лапами. Острие вонзилось точно в шею ворону, чья туша свалилась рядом с камнем, на котором стоял Тукс. Воронья голова упала на сам камень в нескольких когтях от ног разбойника. Спустя пару секунд Келос оттолкнул ошарашенного друга в сторону и размозжил её палицей.

— С-с-спасибо… — пролепетал спустившийся вниз Тукс, всё ещё не верящий в спасение от, казалось, неминуемой смерти.

— Я же говорил, что пока жив я — будешь жить и ты, — торжественно заявил, поднявшись, Нори-Пухляк, упавший на живот от того, что вложил все силы в бросок копья. — Ты обязан рассказать об этом славном случае каждому, кого встретишь на пути, когда выберешься из этого проклятого леса, дабы имя моё звучало, как великий горн!

Блисс с облегчением выдохнул и радостно улыбнулся.

— Спасибо, Нори, — сказал благодарно Келос Косой, спрыгнув к Туксу. Он обнял всё ещё дрожащего друга и потрепал лапой по голове.

— Нори, вы воистину великий и славный рыцарь, — заявила Агата, приблизившись к последнему убитому ворону и достав из его шеи копьецо пухлого крыса. Это копьецо она подала ему и, поклонившись, с чувством добавила: — Для меня большая честь сражаться с вами бок о бок, сир Нори могучий Защитник, Гроза воронья и цвет Плорентийского рода.

Новоиспечённый рыцарь принял оружие в лапы и необычайно низко поклонился в ответ, изрекая велеречиво:

— Не мечтал я о большем, госпожа моя, благородная Агата Озаряющая, чем как о том, чтобы услышать эти слова из ваших чудесных уст и принять это копьё из ваших изящных, но сильных лап. Для того я лишь живу, чтобы служить, защищать братьев моих крыс — сирых, убогих, кривоногих, и биться бок о бок с достойнейшими и славнейшими. А вы достославнее любого известного мне рыцаря, и потому мне несказанно повезло!

— Я рада. А теперь оставим разговоры, друзья, ибо враг сделал передышку, но не проиграл. Готовьтесь к худшему, ибо оно впереди, — крыска посмотрела вверх, где среди нагих переплетающихся как паутина ветвей, беспрестанно снуют чернеющие крылатые тела. — Бездна ещё не явил себя.

Внезапно всё стихло. Угасли даже неустанные хлопки. Со стороны Непроглядного озера к месту боя приближалась огромная тень, словно услышав леди-рыцаря. Точно кисть решившего закрасить сплошной чёрной краской картину художника, она пожирала всё на своём пути — очертания мира, свет, даже звуки. Храбрецы во главе с Агатой замерли в напряжённом и молчаливом ожидании.

Появлению предшествовал треск. Спустя несколько секунд они увидели мощную, чернеющую, исполинскую фигуру, занимавшую, казалось, полнеба. Крылатая Тьма медленно плыл меж деревьев, а толстые ветви на его пути ломались от соприкосновения с огромными крыльями, точно прутики. Остальные вороны все как один разлетались в стороны, давая дорогу Бездне.

Мрак обречённости заполнил души участников похода. Только чудом они справились с десятком воронов и никого не потеряли. Как могли они одолеть Крылатую Тьму в окружении ещё нескольких десятков?

— Тукс, Молчун, Дранохвост, сделайте залп по голове этой твари. Цельтесь по глазам, — скомандовала Агата и стрелки встали наизготовку.

— Косой, давай, поворачивай! Целимся, братцы! Хвост влево, четыре когтя вверх. Раааз, двааа, триии… Пли!

Свист летящих стрелы, болта и камня растворился в вороньей черноте, схлопнулся без следа.

— Бесполезно. Не тратьте запас понапрасну, бейте по остальным и не стойте у него на пути, — Агата прокрутила клинок в лапе, не спуская сосредоточенного взгляда с огромного чудища. — Седлайте скакунов и по моей команде разбегайтесь в разные стороны!

Бездна летел вниз, угрожая погрести всех на своём пути, словно чёрная лавина. Одним своим приземлением он мог бы раздавить всю группу отчаянных, бросивших ему вызов. И крысы, и водяной грызун подозвали скакунов и торопливо оседлали их.

— Бегите! — скомандовала Агата, и все участники похода бросились врассыпную верхом.

Блисс, прыгнувший на спину Лучезарного, нетерпеливо ждал госпожу, которая, точно непоколебимая никакими стихиями статуя, стояла на месте и буравила взглядом приближающуюся тьму. В глазах крыски плескались, смешавшись яростным вихрем, благородная отвага и неистовый вызов.

— Госпожа Агата, прыгайте же! — воскликнул юный крыс, чувствуя, что нутро охватывает дикий ужас, толкающий броситься наутёк. Огромных усилий стоило оруженосцу совладать с эмоциями, после чего он протянул трясущуюся лапу леди-рыцарю.

Когда до сближения оставалось не более десяти хвостов, наставница взяла лапу Блисса, одним прыжком оказалась в седле и схватила хорька за холку.

— Бежим, Лучезарный!

Ещё до того, как она закончила фразу, зверь молниеносно рванул в сторону, уходя с траектории приближающегося крылатого исполина.

Им удалось спастись, но мощный поток воздуха сбил Лучезарного с ног, выбил из сёдел всадников. Блисс, чувствуя острую боль в бедре от ушиба, помог встать крыске в тяжёлых доспехах и пролепетал:

— Нам с ним не справиться, госпожа Агата!

— Блисс, ты видишь тот дуб? — спросила леди-рыцарь, глядя за спину оруженосца. Вид у неё был такой сосредоточенный, будто она рассчитывала что-то в голове.

Юный крыс обернулся и увидел, что среди голых деревьев, между лесом, откуда они пришли, и антрацитовой гладью Непроглядного озера возвышается огромный дуб. Он был такой же голый и сухой, как и остальные деревья. До него от того места, где они стояли, было около пятисот хвостов.

— Вижу.

— Все ко мне! — закричала что есть мочи Агата, оседлав поднявшегося Лучезарного.

Напуганные и растерянные, спутники, однако, организованно и быстро приблизились к паре, ожидая дальнейших распоряжений.

— Болло, усади меня к себе на плечи, — скомандовала крыска.

— Что ты задумала, крыса? — поинтересовался растрёпанный великан.

— Нет времени объяснять, выполняй, — выпалила леди-рыцарь.

Язычник пожал плечами, с лёгкостью схватил Агату и усадил на плечи.

— Бегите к огромному дубу и прячьтесь под его корнями. Блисс поведёт вас — я отдаю ему командование!

Крысы начали с удивлением переглядываться.

— Что ты задумала, безумная? — повторил вопрос Болло.

— У нас слишком мало времени для объяснений, если хотите выбраться отсюда живыми — не задавайте лишних вопросов, — леди-рыцарь нетерпеливо сверкнула глазами.

— Госпожа, я обещал до конца быть с вами и не оставлю вас одну! — воскликнул напуганный и удивлённый Блисс.

— Болло будет со мной, у меня есть план, как победить Крылатую Тьму, поэтому слушайтесь! — Агата была непреклонна.

— Нет, я пойду с вами, — упрямо выпалил оруженосец.

— Ты помнишь, кто я для тебя?

— Наставник, госпожа и рыцарь…

— Так выполняй же приказ своей госпожи и рыцаря, оруженосец. Жизнь этих крыс теперь зависит от тебя!

Блисс скрипнул зубами и сделал последнюю попытку:

— Но Лучезарный не мой зверь, он меня не послушается…

— Послушается, он умный зверь. Ну, уходите же!

Юный крыс, чувствуя горечь, развернул хорька. Удивительно, но скакун и правда отвечал на его движения.

— Что ж, все за мной, — неуверенно скомандовал Блисс.

— Я рыцарь, а потому, достославная крысиная воительница, мы равны по статусу и вы не можете приказывать мне. Я пойду с вами, ибо моя лапа — лапа потомка великого Велиса, и она пригодится вам в том, что бы вы не задумали, — изрёк выехавший вперёд Нори.

Понимая, что спорить бесполезно, а времени уже не остаётся, Агата сдержанно кивнула.

— Болло, веди же нас к берегу, — скомандовала крыска.

Разделившаяся группа начала двигаться в противоположные стороны. Блисс слышал, как приближалась развернувшаяся огромная чёрная тварь, как горячо дышит Лучезарный, как бьётся в груди сердце. Он то и дело оборачивался и с каждым разом спины Нори и Болло с Агатой на плечах становились меньше, тревога же оруженосца лишь нарастала. Юный крыс чувствовал, будто без него с наставницей произойдёт что-то страшное. Блисс не знал, что задумала госпожа, и это страшно мучило его.

Но он догадывался. И хлопанье огромных крыльев, которое в какой-то момент стало тише, подтвердило страшную догадку. Крысы на берегу были гораздо более лакомым куском для Бездны, чем в лесу, где они могли укрыться во многих местах, а воронам мешало обилие деревьев, кустов и камней. Агата решила заманить Крылатую Тьму на себя!

Более мелкие и множественные хлопки не дали Блиссу впасть в окончательный ужас — он должен был организовать отход в укрытие. Фокусируясь на задаче, слыша, как приближается сверху вороньё, оруженосец как можно громче выкрикнул:

— Не бегите по прямой друг за другом, скачите хаотично, петляйте! — и сам дёрнулся в сторону на Лучезарном, который точно чувствовал желания даже такого неопытного наездника, как Блисс.

Всадники за ним стали резко петлять из стороны в сторону, и вовремя, потому как когда юный крыс обернулся, он увидел, что это, быть может, спасло жизнь Келосу, который в последний момент увернулся от удара клюва упавшей с неба чёрной птицы.

В конце концов оруженосец достиг подножия дуба. Он развернул хорька, дожидаясь, когда все остальные доберутся до укрытия.

— Бегите под корни, быстрее! — воскликнул Блисс, внимательно следя за тем, чтобы все разбойники успели скрыться.

Когда это произошло, он сам въехал под дерево. Там они все и разместились, слыша, как облепляют огромный ствол вороны, как бьются о него мощные клювы, как скребут кору уродливые и голые когтистые лапы. И всё же твари не решались спускаться и лезть к ним, лишь разочарованно, как могло показаться юному крысу, каркали.

Из-под корней открывался хороший вид на происходящее на берегу. Крысы видели, как два скакуна с всадниками на спине добрались до берега с чёрной гладью, развернулись и ждут приближения огромного крылатого чудовища. У Блисса замерло сердце. Неужели Агата собралась просто погибнуть на открытом берегу, где у Крылатой Тьмы нет никаких препятствий для атаки?

Между тем, маленькая фигурка спустилась с великана Болло и начала водить лапами по доспеху. К ней торопливо подбежал Нори и тоже начал делать что-то лапами. Вскоре стало ясно — они снимают доспех с леди-рыцаря.

— Они, не иначе, сошли с ума! — выразил мысль Блисса, а быть может, и остальных спрятавшихся под дубом, Тукс.

— Точно, сошла, — пробормотал мрачно Келос.

— Думаю, рыцарша знает, что делает. Она не в пример храбрее и умнее вас обоих вместе взятых, — мрачно усмехнувшись, изрёк Мортус.

Вот полетел на землю нагрудник, наплечники, налокотники… Агата осталась в одном голубом поддоспешнике и плаще. Она бросила даже щит. Затем крыска подала что-то Болло. Было видно, что она обратилась к здоровяку с какими-то словами, а тот, зажав кулак, кивнул.

Бездна снижался, пока Нори со скакунами бросились бежать с линии его полёта. Болло твёрдо упёрся ногами в землю и вскинул дубину, а Агата встала за ним и полностью скрылась из вида.

Секунда, вторая, и чудовище снизилось для того, чтобы атаковать. Когда Тьма почти достиг Болло, язычник устремил дубину навстречу смертоносному клюву. Ворон в полёте схватил огромное оружие, точно щепку, и потянул водяного грызуна в воздух. Несколько долгих секунд великан, казавшийся игрушечным на фоне гигантского крылатого чудовища, вцепившись в дубину, висел в воздухе, но затем стремительно полетел в озеро.

Блисс закричал и непроизвольно дёрнулся вперёд, понимая, что Болло отличный пловец и может выплыть из жуткой воды, а вот Агата…

Мортус схватил его за плащ и не дал выбежать из-под корней. Юный крыс увидел, как туша водяного грызуна камнем свалилась в озеро, создавая тысячу брызг. Спустя несколько секунд, чуть в стороне, упала дубина.

— Посмотрите! — воскликнул Тукс, указывая вверх крючковатым пальцем. Блисс поднял взгляд и увидел, как крошечная фигурка карабкается по шее Крылатой Тьмы. Агата!

— Твоя рыцарша совершенно сошла с ума, — выдал Мортус Хитрый, прицокнув зубами.

— Как только умудрилась? — спросил Дранохвост.

— Для этого ей и нужен был Болло и его дубина. Вот так Агата! — восхитился Тукс.

Блисс тоже был восхищён. И всё-таки страх за госпожу был гораздо сильнее. Он должен быть сейчас рядом, а не отсиживаться под корнями проклятого дерева!

Мортус положил лапу на плечо юного крыса и сказал:

— Я вижу твоё волнение, приятель, но Агатка всё правильно рассудила. Я видел, каков ты в бою — прости, но вреда от тебя больше, чем пользы. Слишком ты неуклюжий и заторможенный, только благодаря чуду и своей госпоже живой и остался. Тебе бы лучше каляки свои малять, да буковки выводить, а не с мечом скакать. Она бы слишком отвлекалась на тебя.

Блисс вспыхнул и сбросил лапу крыса с плеча, задумываясь о том, как проклятый разбойник узнал о рисовании.

— Да и от нас всех, по правде сказать, толку против Бездны нет. С остальными воронами мы ещё куда ни шло, можем сражаться, а Тьма — он и есть Тьма. Наша жизнь от Агаты зависит, если она погибнет, то и мы отсюда не уйдём. Она знала это, когда вынудила тебя отвести нас в укрытие.

Горько было это слышать, но проницательный крыс был прав — весь поход показал Блиссу, что воин из него никудышный.

— Нарисуй лучше открывшуюся нам картину.

Безумно звучало предложение Мортуса, но оруженосец потянулся к седельной сумке Лучезарного и достал оттуда знакомую книжицу, которую в этом приключении он брал уже в третий раз.

Между тем, Агата забралась на спину чудовища. Крыска, удерживаясь всеми лапами, казалась хрупкой и беззащитной, её мотало из стороны в сторону, как листок на ветру, готовый готовый вот-вот сорваться. Ворон кружил вокруг берега, а когда леди-рыцарь попыталась встать, он резко мотнул в сторону.

Бешено застучало сердце Блисса, когда наставница упала и покатилась по спине исполинской твари, но она успела зацепиться когтями за чёрные перья и подтянуться обратно. Каждый из тех, кто сейчас находился под деревом, с затаённым дыханием следил за происходящим, осознавая, что одно неловкое движение, крохотная ошибка — и маленькая жизнь отчаянной крыски оборвётся, а следом оборвутся уже их жизни.

Агата во второй раз попыталась встать. При этом она потянулась к ножнам, вытягивая меч. Рывок, и грызунья снова стремительно покатилась. Оруженосец издал непроизвольный крик, остальные обречённо ахнули. Крыска уже должна была полететь вниз, но её крохотное тельце каким-то образом повисло рядом с чёрным хвостом Бездны. Из-за того, что тварь отлетела дальше, она походила на песчинку, и было неясно, что же задержало падение.

Но вскоре ворон сделал круг и начал возвращаться к берегу. Блисс увидел, что госпожа воткнула меч в тело чудовища и, схватившись за его рукоять обеми лапами, благодаря этому сумела удержаться.

Агата рывком вытащила оружие, и ворон пронзительно каркнул. В одно мгновение наступила тьма, словно каждого ударили по затылку. Но это не было похоже на потерю сознания, потому что каждый продолжал мыслить, чувствовать и слышать.

— Что произошло!? — услышал Блисс ошарашенный голос Келоса.

— Я не знаю, чёрт его дери! Я ничего не вижу! — сокрушался Дранохвост.

— Это всё Крылатая Тьма, — предположил Мортус.

Блисс осмотрелся, пощупал себя. Он не видел ничего, ни единой, даже самой тусклой, частички света. Он попытался сфокусировать взгляд в одной точке, надеясь, что глаза привыкнут к темноте, но этого не происходило.

Оруженосец, парализованный ужасом, стучал зубами. Теперь он не мог не только быть рядом с госпожой, но и видеть, что с ней происходит… Неведение и тьма были страшнее представшей перед ними до этого картины.

И вдруг, в небе впереди, точно зажжённый небесным огнивом, вспыхнул яркий огонёк. Крохотный поначалу, он стремительно увеличивался, напомнив Блиссу про вторую часть сна, в котором ему явилась сияющая леди.

— Смотрите, это меч! Он источает свет! — закричал Квёлый.

И действительно — меч сверкал ярким светом, пронизывал окружающую плотную бездонную черноту. Храбрая крыска, державшая его, была прекрасно видна, как и огромный ворон под ней.

Агата воткнула клинок в спину гигантской птицы, и та в очередной раз дёрнулась, пытаясь сбросить грызунью с себя. На этот раз госпожа упала на колено и, удерживая рукоять обеими лапами, снова поднялась. Укрывшиеся увидели, как к Крылатой Тьме летят соратники, и затаили дыхание.

Вороны начали кружить вокруг своего лидера, собираясь сорвать с его спины дерзкую крысу. Один упал на неё сверху, но Агата отскочила в сторону, умудрившись удержаться — клюв со страшным щелчком схватил воздух. Она рывком вытащила меч из плоти Бездны, вызвав злобный крик Вороньего Короля.

Её атаковало ещё несколько тварей. Леди-рыцарь затанцевала на спине чудовища, точно непокорная искра, упрямо не сдававшаяся окружающей тьме и не желающая затухать. Она металась из стороны в сторону, уворачиваясь от смертоносных клювов и острых когтей, молниеносно махала мечом, умудряясь парировать атаки. Это зрелище было настолько же удивительным, насколько и невозможным, и если бы Блисс и остальные укрывшиеся под дубом не видели его воочию, то не поверили бы.

Но каждый понимал — долго это не продлится. Скоро Агата должна была устать, и даже такая умелая, ловкая и удачливая крыса, как она, пропустит удар, когда это произойдёт.

— Мы должны помочь! Лучезарный, беги к хозяйке изо всех сил! — закричал Блисс, бросая книжку с рисунками и записями и седлая хорька. Не прошло и секунды, как зверь, должно быть переживавший за Агату не меньше, рванул стрелой к берегу.

Чуть погодя за ним поскакали остальные разбойники, а пятно света в небе с танцующей фигуркой посередине указывало им путь в кромешной тьме.

Блисс нёсся во весь опор, не спуская глаз с метающейся из стороны в сторону Агаты. Леди-рыцарь, невзирая на атаки, снова вогнала меч в тело Крылатой Тьмы, на этот раз ближе к шее. Тварь издала пронзительное, оглушающее карканье. Дёрнулась, покачнулась, уже не в попытке сбить с себя крысу, а от боли. Оруженосец заликовал. Неужели Агата побеждает?

Но преждевременная радость его оборвалась, как потухший от мощного дуновения ветра огонь свечи — один из воронов, наконец, задел клювом плечо наставницы. Агата упала на колени, удерживаясь от окончательного падения лапами за рукоять. Неистовая крыса вырвала его из плоти Бездны и подскочила к вздымающемуся крылу, принимаясь рубить и колоть его.

Очередная воронья атака сверху сбила уже не пытающуюся защищаться крыску с ног. Из последних сил грызунья вцепилась лапой в чёрное оперение. Она успела сделать своё дело — Крылатая Тьма, ослабленный и перебитый, летел вниз. Он отчаянно хлопал единственным целым крылом, кренясь в сторону, но мог лишь замедлить неминуемое падение.

Очень скоро пернатый исполин должен был рухнуть на берег. У Блисса спёрло дыхание от ужаса — это значило, что Агата могла переломать все кости от падения. Оруженосец чувствовал, что Лучезарный изо всех сил несётся к месту падения, но что они с ним могли сделать?

Юный крыс вдруг увидел, как впереди полным ходом навстречу падающему чудовищу несётся на своей норке Нори, доселе скрытый от глаз из-за наступившей тьмы. Теперь же сияние меча Агаты было близко и озаряло часть берега.

Копьецо покачивалось, трясся похожий на бочонок пухлый разбойник в сверкающем в свете меча шлеме, колыхался пёстрый плюмаж.

Бездна летел совсем низко от земли. Очень скоро должно было произойти столкновение, и Блисс закричал всаднику, до которого ему с хорьком оставалась всего сотня крысиных хвостов:

— Уходи, Нори! Ты погибнешь!

— Я, сир Нори, Могучий Защитник, Гроза Воронья и цвет Плорентийского рода, не могу погибнуть, ибо имя моё останется в истории на веки вечные и будет примером для следующих рыцарских поколений, покуда я буду почивать на небесах. Велис, укрепи же мою лапу, Небесная Крыса — защити душу, — громко, велеречиво проговорил Нори, опуская жалкое своё копьё и направляя его вперёд на несущегося на него Крылатую Тьму, словно на рыцарском турнире.

— Нори, нет! — отчаянно закричал Блисс, понимая, что разбойник, возомнивший себя рыцарем, не послушает его, и сам он не успеет остановить его, несмотря на скорость Лучезарного.

Когда до встречи оставалось несколько десятков страшных секунд, Нори-Пухляк воскликнул:

— Берегись же, чудовище, ибо смерть твоя близко!

Вместе с тем его куцее, ржавое в нескольких местах копьецо вспыхнуло точь в точь как меч Агаты — тем же сияющим светом, ослепившим на мгновение изумлённого оруженосца. Юный крыс зажмурился, а когда поднял веки, увидел, как блеснули глаза Крылатой Тьмы в сиянии приближающегося всадника. Ему показалось, что в этих глазах плескался страх.

Крохотная песчинка, источающая мерцание, точно светлячок, встретилась с огромной чернеющей скалой. Сверкающее копьё вонзилось в воронью грудь, входя во всю длину и исчезая внутри вместе со светом, поглощённым Тьмой. Крылатый исполин рухнул на берег, погребая всё на своём пути, сотрясая землю и создавая волны на бездонной озёрной глади, проскользил вперёд, выбивая снопы грязи и оставляя за собой глубокую борозду.

Бездна закричал: громко, истошно, протяжно. Это было карканье полное боли и негодования.

— Госпожа! — воскликнул Блисс, кубарем спрыгнул со скакуна и рванул к остервенело бьющему по земле гигантским крылом ворону. Чудовищная птица медленно, из последних сил, перевалилась на спину, вызвав у крыса панический крик.

Спустя несколько бесконечных секунд среди чёрных перьев оруженосец увидел Агату. Она была жива. Стояла, шатаясь, взъерошенная, держа клинок в лапе как факел. Каким-то немыслимым образом Нори сумел замедлить падение чудовища. Невиданная радость охватила юного крыса.

Стая воронов, будто чёрное копощащееся облако, следовавшее за своим королём, не собиралась оставлять его и бросилась на защиту. Блисс, воодушевлённый зрелищем живой наставницы, закричал:

— Вперёд, братья мои крысы!

Он молниеносно забрался по перебитому, безвольно лежащему крылу на брюхо Бездны и с яростью, невиданной раньше, стал биться с падающими сверху пернатыми. Следом вбежали остальные разбойники, присоединившись к отчаянному, потерявшему всякий страх оруженосцу.

Всё смешалось — крысы, вороны, лязг стали, карканье, крики.

В какой-то момент Блисс сквозь хаос вокруг увидел, как Агата с трудом проковыляла до середины груди короля воронов. Невзирая на опасность, она из последних сил подняла меч и пронзила им тело Крылатой Тьмы. Клинок полностью ушёл в воронью плоть, и на миг вновь наступила тьма.

Чтобы затем взорваться светом. Гигантское чёрное тело начало распадаться, тлеть, превращаться в клочья пепла, открывая взору не только сияющий меч Агаты, но и копьё Нори. Превратились в медленно падающий пепел, словно чёрно-серый снег, остальные вороны. Измождённые крысы упали на землю, потеряв опору под ногами.

Мрачный мир вокруг стремительно наполнялся красками. Ночь сменилась днём, небо стало голубым, берег озарило тёплое и ласковое солнце. Непроглядная озёрная вода приобрела чистый прозрачный зелёный цвет, а деревья начали обрастать листьями, точно кто-то наполнял их жизнью. Разбойники изумлённо загалдели. Осквернённая проклятьем Бездны земля стремительно приходила к естественному порядку.

Поднявшись, Блисс первым делом подскочил к леди-рыцарю.

— Госпожа Агата! — воскликнул он, хватая наставницу за лапу и пытаясь помочь встать. Рядом беспокойно закрутился Лучезарный.

И тут он, наконец, увидел. Крыска была ранена в нескольких местах. По её камзолу растеклась кровь. Она с трудом поднялась на локтях.

— Госпожа моя! Срочно, помогите, несите бинты и мази! — закричал Блисс и сам было хотел броситься к хорьку, чтобы достать инвентарь для оказания помощи, но Агата с удивительной силой удержала его лапу своей.

— Нет, Блисс. Не нужно.

— Как это не нужно, госпожа, как не нужно… — панически залепетал юный крыс, падая на колени рядом.

Подошёл Мортус с сумкой, набитой лекарскими принадлежностями. Он встал на одно колено, осмотрел лежащую и сказал:

— Раны очень серьёзные. Плечо разодрано когтями, грудь пробита клювом. Вы потеряли слишком много крови…

— Я умру, Блисс. Я знала, что я умру, — крыска с трудом виновато улыбнулась.

— Нет, не может быть, не может! Не оставляйте меня, я только-только стал вашим оруженосцем, только отправился в первый поход! Госпожа Агата, не умирайте! — в отчаянии закричал Блисс.

— Прости, милый Блисс… Ты был лучшим моим оруженосцем. Ты очень храбр. И ты чудесно рисуешь, — наставница накрыла лапу крыса своей так ласково, как только могла. Но от этого оруженосец лишь ощутил, как сердце его словно пронзило ледяным кинжалом.

— Небесная Госпожа, помоги… Спаси мою леди, прошу, молю… — заскулил несчастный, обхватывая слабеющее с каждой секундой пропитанное кровью тельце. Он почувствовал, как всё тише и тише бьётся крысиное сердечко. Сердечко славной, милой леди-рыцаря, чудесной Агаты — крысы, которую он так мало знал, но которую полюбил за маленький период совместного приключения больше жизни.

— Я не смогла бы без тебя дойти сюда. Будь же храбрым и дальше, мой милый, любимый друг. Всё не просто так. Мы обязательно встретимся, я обещаю. Не прощаемся. Просто до встречи. И тебе, Лучик. Позаботься о нём, Блисс, — леди-рыцарь потрепала по морде Лучезарного и из последних сил обняла оруженосца.

Хорёк улёгся рядом и жалобно гукал. Разбойники молчаливо обступили пару. Дыхание Агаты прекратилось. Блисс вжался в её грудку и вслушивался в затихшее биение сердца. Ему казалось, что оно продолжало биться. Словно цепляясь за последнюю надежду, крыс отсчитывал неслышный стук, пока его слёзы бесконечно текли на бездыханное тельце и смешивались с кровью, а сверху падали на плечи остатки пепла.

Погас меч Агаты, потухло копьё Нори, приняв привычно неказистый вид. Деревья обросли яркими, трепещущими от тёплого ветра листьями, солнечные лучи весело играли на изумрудной глади озера, зацвели всеми красками душистые цветы. Вокруг воцарилась жизнь. Но внутри юного крыса вместе со смертью леди-рыцаря навсегда умерло что-то ещё.

***

Болло наглотался воды, тщетно пытаясь выплыть после падения. Перед тем, как потерять сознание, он был уверен, что на этот раз не избежит смерти — проклятая вода Непроглядного озера была смертельна даже для него, умеющего прекрасно плавать и преодолевать большие расстояния в реках. Его выбросило на берег недалеко от места сражения. Когда он очнулся, всё было кончено.

Увидев, как преобразился мир, водяной грызун изумился перемене. Он сразу понял, что произошло — Агата одержала победу, сразив Крылатую Тьму, и величайшая радость наполнила его душу. Но узнав от крыс, что леди-рыцарь пала в битве, а вместе с ней погиб и Нори, радость уступила место горечи и печали. В это наступившее яркое утро он пролил немало слёз вместе с верным оруженосцем своей госпожи и остальными спутниками.

Агату решили похоронить вместе с Нори у подножия огромного, расцветшего дуба вместе с доспехами, оружием и личными вещами. Великолепный шлем, найденный пухлым крысом, на солнце сверкал сильнее прежнего, контрастируя с неказистым копьецом. Никто так и не узнал, кому он принадлежал, однако никто не сомневался, что шлем нашёл достойного обладателя, ведь отважный крыс был разбойником, но погиб рыцарем. Тукс, которого Нори спас ещё прежде, чем он с Агатой спас их всех — сразив Крылатую Тьму ценой своих жизней, глубже всех чувствовал это. Он долго стоял на коленях перед могилой отважного пухлого крыса, и по его ободранным усам беззвучно текли слёзы, пока Келос стоял сзади, положив лапы на его плечи.

Прежде чем отправиться в обратный путь вместе со всеми, Болло сидел на берегу и долгое время смотрел на преобразившуюся изумрудную гладь озера. Он вспоминал, как ещё несколько часов назад она была чёрной, совершенно бездонной, как беспомощно он барахтался в ней. А ещё о том, что сказала ему храбрая крыска перед тем, как претворить свой безумный план в действие. «Обещай, брат мой Болло, что если всё получится, ты сменишь свои бусы на это» — и она дала ему серебряную подвеску в виде фигурки Небесной Крысы.

Он так и не пообещал ей. Но теперь это было неважно.

Здоровяк сорвал с себя традиционное духовное ожерелье его племени и швырнул его в воду, и вместо него надел подвеску, дарованную ему Агатой.

Спустя время

Поредевшая группа благополучно покинула лес. Болло проводил крыс до самого края и попрощался с ними. Остальные направились к ближайшему городу, откуда оруженосец и леди-рыцарь начали свой путь. Там Блисс свидетельствовал о падении Крылатой Тьмы и о том, как разбойники храбро сражались с воронами, за что им даровали помилование и отпустили грехи.

А затем все они простились друг с другом, ведь больше их ничего не связывало между собой. Каждого ждала своя жизнь и свой путь. Путь, не связанный более со злодеяниями и разбоем.

Келос и Тукс стали успешными торговцами и основали известную торговую гильдию.

Мортус превратился в олицетворение закона — благодаря славе и острому уму он добился высокого чиновничьего поста в королевской канцелярии.

Дранохвост, или Фолтер, как его звали на самом деле, тоже встал на службу закона — вступил в городскую стражу и дослужился до капитана. Спустя несколько лет он погиб в стычке с бандитами.

Дурень, он же Керт, открыл в себе талант пекаря и также удостоился монаршей чести — его взяли на работу в королевскую пекарню. Говорят, что он печёт такие булочки, которые оставляют след в душе на всю жизнь.

Молчун, чьё имя так никто и не узнал, ушёл в монахи, ведь исполнить обет молчания ему не составляло труда. Сведения о нём теряются.

Болло после того, как соплеменники из водяного народа осудили его за предательство веры предков и изгнали из племени, отправился путешествовать. Говорят, он нашёл единомышленников, с которыми немало прославился.

Предположение Агаты подтвердилось, и Лучезарный стал скакуном Блисса, напоминая ему о леди-рыцаре. Блисс пронёс боль от её потери и надежду на встречу с ней через всю жизнь. Он стал художником-летописцем и написал главный труд своей жизни под названием «Легенда об Агате Озаряющей, которая пронзила Крылатую Тьму».

Эпилог

— Вот так и называлась эта легенда, дорогая, — закончил историю Теобольд.

Дождь прекратился. Солнечные лучи от поднявшегося на небосвод солнца проникли в комнатушку старого замка. За рассказом наступило утро.

У Мерсии сна не было ни в одном глазу, зато было много слёз, которые она пролила вместе с верным оруженосцем Агаты Озаряющей. Не зная, кого жалеть больше, малышка безостановочно всхлипывала и приговаривала:

— Бедный Блисс, бедная Агата!

Она всматривалась в рисунок, на котором крошечная крысиная фигурка с мечом стояла на огромном летящем в тёмном небе вороне. Рисунке того самого оруженосца.

— Ну-ну, маленькая леди, — тёмно-серый пожилой крыс улыбнулся, достал из кармана мантии потрёпанный клочок ткани и сунул в лапку Мерсии.

— Что это? — озадачившаяся крошка принялась крутить и щупать его, даже понюхала и попробовала на зубок, как делают маленькие крысята. Мордочка озарилась догадкой, когда Мерсия разглядела в клочке ткани шёлковую ленточку, в которой с трудом, но угадывался жёлтый цвет.

— Это же… — на одном дыхании выдала малютка.

— Да-да, это та самая шёлковая ленточка, которую Агата подарила Блиссу. Он передал её своему сыну, и так она стала нашей фамильной ценностью…

— Я уже догадалась, что он был твоим предком, сир Теобольд! — торжественно воскликнула Мерсия.

— Умничка, Мерси. Теперь я дарю тебе эту ленточку.

— Что? Правда?! Но я же…

— Это неважно, малышка. Своих крысят у меня всё равно нет.

— Спасибо, сир Теобольд. Я буду хранить её целую вечность! — радостно заявила крошка, тотчас повязав ленточку на запястье.

— Охотно верю, — писарь рассмеялся.

— А что, Блисс так и не стал рыцарем?!

— Нет, дорогая. Он понял, что не хочет быть рыцарем, и больше никогда не брал в лапы меч.

Зато Мерсия уже знала, что хочет.

*Конец*