Афанасий Путешественник

Глава 1

Сложно было поверить, что пещера возникла естественным путём: высокие своды, ровный пол, стены, излучающие слабое белое сияние, телеги торговцев в запряженными в них громадными скакунами, вонь конского помёта, крики и ругать – вот что окружало Афанасия из Бередня по пути в крупный шахтёрский городок Раскольню. Прославилось это поселение тем, что власть красных жрецов на него распространялась лишь формально. В городе так и не построили храм красных, в центре царила атмосфера кутежа и разврата, в шахтах рабочие вкалывали круглосуточно, а местные кузнецы свободно занимались своими естественнонаучными изысканиями. Собственно, смесь, которой измазали стены пещеры, ведущей в Раскольню, была изобретена кузнецом, экспериментировавшим по официальной версии с минералами, по народной – с конской мочой.

Афанасию больше нравилась вторая, поэтому он смотрел на стены и гадал, сколько же лошадей пришлось использовать, для изготовления такого количества смеси. Эти насмешливые размышления помогали ему отвлечься от положения, в котором он очутился по собственной беде. Афанасий не случайно наскоро бежал из Бередня. Плотная почерневшая от пыли рубаха, ярко-красный кушак, мешковатые штаны да хорошие кожаные чёботы, да кошель с некоторым количеством медяшек – вот и всё имущество, которое он успел с собой забрать. А в Бередне Афанасий был одним из самых влиятельных и богатых людей, лишь красным жрецам, правившими всеми подземельями, он не смел перечить. Впрочем, несмотря на достаток, в родном городе его не любили, потому что знали: разбогател он разбоем. И продолжал промышлять этим делом до недавнего времени, когда в караване торговцев, свернувшем в неглубокую пещеру для привала и разграбленном бандой Афанасия, не попалась красная жрица. Каким-то чудом они сумели её удавить. Чудом потому, что красные были страшными колдунами и боль, причинённую им, могли направить в троекратном размере своему обидчику. И девчонка, прежде чем упасть замертво с перерезанным горлом, успела покалечить трёх сообщников Афанасия.

Труп спрятали, но теперь за его банду взялись всерьёз и быстро всех раскрыли. Афанасий спешно бежал в единственное место в подземельях, где у него были хоть какие-то шансы выжить – в Раскольню. Конечно, он бы хотел добраться до Мра́кгорода, единственного крупного города на поверхности Славославья – страны, которую населял их народ. Там правили священники Церкви Первопламени, все они были обучены духовным практикам, позволяющим блокировать магию крови, которую использовали красные, а потому не подпускать священников в свои владения. Но единственный обитаемый проход туда хорошо охранялся, и стража наверняка бы вызнала, кто такой Афанасий, и почему он бежит в Мракгород.

Впрочем, выбраться на поверхность можно было и иначе. Через тоннели мертвецов – незаселённые людьми подземные переходы, в которые обычно скидывали трупы, чтобы задобрить обитающих там чудищ. И один из самых удобных входов в эти тоннели располагался как раз в Раскольне. Впрочем, пробраться через них – не самая простая задача. Поэтому Афанасий рассчитывал просто отсидеться в городке, пока всё утихнет, а потом перебраться поближе к центральным торговым путям и продолжить промышлять своим прибыльным делом.

Всё упиралось в озлобленность красных. Станут ли они искать его по всему Славославью? Отправят ли своих эмиссаров в гордую и обидчивую Раскольню? А может предпочтут просто забыть? Ну мало ли у них жриц? Одной больше, одной меньше.

Сам Афанасий не слишком верил в то, что от него отстанут, поэтому предпочитал думать о каких-то отвлечённых делах. Благо на пути в Раскольню было на что поглазеть. Вот и теперь пещера становилась ещё шире, своды устремлялись ввысь, дорожка сворачивала вдоль одной из стен и опускалась вниз, к городу. Мелкие глиняные домишки шахтеров, чаще всего одиноких, но иногда семейных, как-то ютившихся на десяти квадратных метрах, дальше крупные невысокие здания – мануфактуры, у основания опускавшейся вниз дороги широкая площадь, заставленная торговыми лавками, где-то за чертой города несколько кузниц, трубы которых сильно чадили круглые сутки, да узкие прорубленные в породе проходы, ведущие к ценной руде. Казалось, такой Раскольня была сто лет назад и такой останется, когда пройдёт ещё век.

Спустившись с тянувшейся вдоль стены пещеры дорожки, Афанасий столкнулся с городскими стражниками. Они быстро проверяли все въезжающие караваны, но приставали к пешим путешественникам. У Афанасия на руках не было никаких документов. Но он славился не только своей разбойничьей удалью, но и умением заболтать власти, чтобы не подпасть под подозрение. А потому когда дошла его очередь, он с улыбкой подошёл к преградившему путь мужчине, поприветствовал и начал забалтывать. Тот с безразличием посмотрел на него:

- На шахту? – проигнорировав словоизлияния Афанасия, спросил стражник.

- Да, - наугад ответил Афанасий, не зная, принесёт ли ему ответ удачу или создаст проблемы.

- Проходи, не задерживай, - распорядился стражник, не став спрашивать никаких документов. Ему было известно, что в шахтах работает распоследний сброд. Но городские власти не сильно переживали по этому поводу, потому что шахтёры либо быстро умирали в штольнях, либо выработавшись, покидали Раскольню навсегда, вспоминая о времени, проведённом здесь, как о страшном сне.

Миновав торговую площадь, которая была заполонена караванами и купцами в пёстрых одеждах, Афанасий оказался перед невысокой, но широко раскинувшейся вдоль площади корчмой. Окна и двери нараспашку, стены тоненькие, а внутри всё заставлено столами. Грязный пол залит забродухой, разносчицы в спешных чепчиках и заляпанных жиром юбках метаются по залу, клиенты шумят, хохочут, кричат. Афанасий вошёл туда, направилсь к стоявшему за стойкой, расположенной у дальней стены, и пристально наблюдавшему за происходящим мужчине. Казалось, до новоприбывшего никому нет дела: клиенты были поглощены собой, болтовнёй и застольем. На Афанасия даже не смотрели.

Стоявший за стойкой оказался хозяином. Он был невысок, толстоват и бледен – вряд ли бывал где-то, кроме Раскольни. Когда Афанасий приблизился, тот широко ему улыбнулся.

- Вижу новое лицо в городе. Вы откуда, любезный?

- Из Белопещерья, - замялся Афанасий, но быстро взял себя в руку и улыбнулся. – Афанасий из Белопещерья.

- Афанасий? – цокнул языком хозяин. – Слышал я тут давеча про одного Афанасия. Говорят красную жрицу того, - хозяин провёл большим пальцем по горлу и скорчил выразительную гримасу. Он, правда, не из Белопещерья, а из Бередни. Ищут его, любезный человек. Так на него разобиделись, что сюда явиться пообещали.

План Афанасия развалился не успел толком оформиться. Выходит, за ним всё-таки пойдут даже в Раскольню.

- Тут какое дело, Мирослав из Белопещерья, - хозяин подмигнул Афанасию. – У нас народ всякий, - он сделал паузу, посмотрел по сторонам, улыбнулся ещё шире, хотя, казалось, куда уж, - и в дела других тут не лезут. Сдавать никого не станут. Но и покрывать желающих нет.

- Как хорошо, что я не имею никакого отношения к тому Афанасию, и вы отчего-то позабыли, что зовут меня Афанасием, а не Мирославом, - спокойно повторил Афанасий. – И пришёл я сюда, чтобы испить вашей знаменитой забродухи да найти работу на раскольненских шахтах.

- На шахты пришло пополнение, - хозяин хохотнул, забираясь под стойку и доставая оттуда бутылку с забродухой и большую глиняную кружку. – Уж простите, любезный, что спутал вас с лицом неблагонадежным. Деньжатки-то у вас всяко найдутся за забродуху заплатить?

Афанасий изобразил обиду, достал из кармана кошель, набитый медяками (но никто ведь об этом не знал) и показал хозяину. После спрятал кошель, провёл руками по своей одежде.

- Путь был длинный, вот и запачкался, - оправдался за свой внешний вид Афанасий.

- Понимаю, - хозяин налил забродуху, окинул быстрым взглядом всё помещение, после снова посмотрел на собеседника. – Но должен предупредить. На шахтах работают и такие, кто встречи с красными может не пережить. Потому если прознают, что Афанасий объявился в городе, то разбираться не станут, из Бередни он или Белопещерья. Убьют, а труп на пути у инспекции красных выбросят. Глядишь, те и передумают к нам ехать. А тогда и бояться тем шахтёрам нечего.

На этот раз Афанасию не удалось скрыть свой испуг. Он отхлебнул немного забродухи – кислятина! – отставил кружку, расплатился, поблагодарил хозяина и направился искать выход. В прямом и переносном смысле этого слова.

…

Раскольня условно делилась на три части: первая и самая маленькая часть – это торговый квартал. Здесь располагались гостиные дворы, харчевни, торговые площади, постоялые дворы. Здесь же проживал градоначальник, которого выбирали сами жители Раскольни, а утверждал на должность верховный красный жрец.

Вторая часть: шахтерский и кузнечный район. Промышленное сердце Раскольни, раскинувшееся на самой её окраине и тянувшееся вплоть до стен пещеры и входов в тоннели мертвецов. Зданий там почти не было - лишь несколько десятков кузниц, да склады - но район занимал большую площадь, потому что шахты рыли буквально везде, раскольненские земли были богаты минералами и металлами.

Третья часть – это рабочие кварталы, самый большой район города. Здесь и проживали шахтёры с семьями, ремесленники и гости города, не располагавшие достаточными средствами для аренды жилья в торговом квартале. Убогие лачуги, неприятный запах, огромная тьма народу, в основном женщин и детей, поскольку мужчины в это время работали. Именно туда и решил отправиться Афанасий, чтобы обдумать свои дальнейшие шаги.

Хозяин корчмы был прав – соваться к шахтам ему опасно, там разговор будет короткий, даже если он начнёт врать, то его сначала подвергнут пыткам и заставят сознаться, а потом убьют без суда и следствия. Прятаться в Раскольне больше негде. Во всём Славославье оставалось лишь одно место, где красные до него не дотянутся – Мракгород. И попасть туда он мог только одним путём – через тоннели мертвецов. Перспективы этого путешествия невесёлые.

Афанасий брёл, пинал ногой камешки, валявшиеся на земле, да поглядывал, как детишки играют в догонялки. Один засалил другого, теперь они вдвоём ловят остальных. Победителем становился тот, кого засалили последним.

Лицо Афанасия изменилось, он прищурился, из роя нестройных мыслей вырисовалась одна примечательная, правильная и такая простая…

- Ребятня, привет вам! – направился он к игравшим детям. Они враждебно на него посмотрели и нехотя прекратили гоняться друг за другом. Чтобы наладить контакт, он достал кубик из кармана кубик сахара и протянул его стоявшему ближе всех мальчишке в коротких штанах, но без рубахи. Тот ухватил лакомство, сразу засунул его себе в рот. Остальные с завистью посмотрели на товарища, смелее приблизились к Афанасию.

- У меня ещё есть, всех угощу, если расскажете мне кое о чём, - сказал он ребятне. – Вы когда-нибудь слышали про Афанасия Путешественника?

Ребята отрицательно замотали головами.

- Ну так это я, легендарный Афанасий из Белопещерья, который исследовал всё Славославье!

Он начал на ходу сочинять истории о том, как путешествовал по заброшенным тоннелям, посещал и стольный град, и окраины подземелий, встречал неведомых чудищ и диковинных зверей, пробовал вкуснейшие плоды, которые произрастали и знаменитых садах глубинных подземелий, любовался светом Первопламени, который настолько ярок, что на него невозможно не смотреть без затененных стёкол. Когда стало понятно, что ребята развесили уши и верят всему, что он говорит, Афанасий перешёл к сути.

- И теперь я ищу себе напарников для очередного подвига. Но мой нынешний поход превосходит всё то, что творил прежде. Поэтому и помощниками должны стать люди совершенно отчаянные, которые не боятся ни огня, ни стужи.

- А что это за подвиг? – спросила маленькая девочка.

- Я собираюсь пересечь тоннели мертвецов и добраться до Мракгорода! – торжественно провозгласил Афанасий.

Дети заохали и начали спорить друг с другом о том, возможно ли это или нет, но Афанасий быстро пресёк шум и суматоху.

- Так кто же в этом городе самый отчаянный, самый безжалостный и самый страшный человек? Может быть вам о таких рассказывали родители?

Ребята переглянулись, что-то прошептали друг другу, потом снова посмотрели на Афанасия и хором ответили:

- Толстый и худой.

- Зовут-то их как?

- Толстого Рознег. А тонкого… - мальчишка замялся.

- Драганам его кличут, - подсказал другой.

- Нет, встряла девочка, - Доброгостом.

- Да какой же он Доброгост. Драган и есть!

Ребята спорили, но в конечном счёте сошлись на версии мальчишки.

- А что же они такого натворили, что ими вас пугают? – спросил Афанасий, на этот раз позволив ребятне поспорить вволю.

- Разбойники они страшные. Тощий пролезет куда хошь, а Толстый киркой может огроменный камень разбить, такой он сильный. Оба душегубцы. Их казнить должны были, но они сюда бежали, - наперебой принялись рассказывать дети.

Афанасий улыбнулся – это именно то, что ему и было нужно. Он отдал детям остатки своего сахара, после пошёл искать нищих. Каждому встречному он давал по медяку и просил рассказывать, что в город прибыл Афанасий из Белопещерья, которого кличут Путешественником, потому что он побывал во всех городах Святославья и собирается совершить очередной подвиг и проложить кратчайший путь из Раскольни в Мракгород. Об этом он поведает завтра вечером в корчме, что у торговой площади.

Параллельно с этим Афанасий расспросил нищих о Рознеге и его худом напарнике, которого те единодушно называли Доброгостом. И кому после этого верить?

Впрочем, задавался этим вопросом Афанасий не долго. На этот раз он направился на торговую площадь, где сам стал распространять слухи о своих подвигах и между прочим поведал, что красные явятся в Раскольню не только ради Афанасия из Бередни, но в первую очередь чтобы изловить злочинного Рознега с его напарниками, имени которого Путешественник не запомнил. Впрочем, в той одежде, что была на Афанасии, на торговой площади его принимали его за сумасшедшего или балясника. Но слухи имели обыкновение распространяться, даже если их распускали сомнительные личности. Поэтому Афанасий надеялся, что рыбка клюнет на крючок.

Оставалось подготовиться к завтрашнему представлению к корчме. Медяшек у него в мошне оставалось совсем мало, не хватит даже на рубаху, не говоря уж о соответствующем приличию костюме. Поэтому оставалось одно. Присмотрев домишко не самого богатого одинокого торгаша, он прицепился к нему, позвал в корчму, сказал, что угощает, напоил до полусмерти, проводил домой, уложил спать и похозяйничал в гардеробе хозяина. Выбрав подходящую одежду, которой его сегодняшний собутыльник не пользовался, он тихонько покинул дом, надеясь, что торгаш завтра будет отсыпаться, не явится в корчму и не закатит скандал, если узнает свои наряды.

…

Переночевав в рабочих кварталах, Афанасий навестил нескольких человек и, дождавшись вечера, отправился в корчму. Там он начал ходить между столов и созывать всех послушать его истории о легендарных путешествиях и невероятных приключениях.

- Я Афанасий из Белопещерья, легендарный Афанасий Путешественник. Если вы не слышали обо мне, то просто обязаны узнать о моих славных деяниях. Ведь нет уголка в Славославье, где бы обо мне не слышали!

Нищие, которым он вчера раздавал деньги, хоть и не слишком усердствовали, но слово своё держали и трепались о нём там да сям. А ещё дети растрепали своим родителям. Да и торговец, с которым Афанасий побеседовал, из любопытства пришёл и привёл своих друзей. Поэтому вскоре вокруг разбойника собралась вся публика, посещавшая корчму в тот вечер, да ещё и с улицы привалило народу.

- Достопочтенный люд славного града Раскольня, - зычно начал Афанасий. – Я Афанасий Путешественник и сегодня поведаю вам о том, как посещал самые неизведанные регионы Славославья. А ещё расскажу о своём новом предприятии, которое увековечит имя Раскольни и прославит ваш прекрасный город всюду, от Мракгорода до самых глубинных подземелий!

После такого вступления, Афанасий начал своё повествования, сочиняя на ходу. В основном он повторял рассказы купцов, которые изредка забредали в Бередню, но иногда и привирал для красного словца, а некоторые места так и вовсе выдумал, чтобы поселить в них чудовищ и увлечь слушателей. Не всё шло гладко – в Раскольне были купцы, которые успели объездить Славославье.

- Погоди! – перебил Афанасия один такой, когда тот рассказывал о огромных деревьях, произраставших в Люболесье. – Я ходил с караваном в Люболесье! Там отродясь не бывало таких высоких растений. Ты правильно говоришь, что растут они сверху вниз, но то и ребёнок знает. А вот описание, которое ты им даёшь, походит на описание времядрева. Но растут то они не в Люболесье, а в стольном граде! В Люболесье рощицы небольшие совсем, своды пещер низкие. Город огромный, а назван так в насмешку, потому как лесами там только и любоваться, а в промысле проку от них никакого!

- Я вас уверяю, любезный купец, что когда я был в Люболесье, всё обстояло именно так, как я рассказываю. Возможно, вы не путешествовали за городом… - начал оправдываться Афанасий.

- Да я там всё вдоль и поперёк объездил! – разгорячился купец.

- Ну то брехня. Люболесье так и не объездишь. Эт я точно знаю, потому как постоянно туда езжу, - вмешался тощий доходяга, одетый, впрочем, с иголочки.

Ему стали поддакивать ещё люди и оконфуженный купец решил, что лучше не спорить, чтобы не прослыть пустословом. Если бы только он знал, что возражали ему не случайные люди, а нанятые Афанасием на последние деньги нищие, которые нарядились в украденные Афанасием вещи и теперь прикидывались купцами. Это был риск – в Раскольне все друг друга знали. Но в корчме было мало место, а народу набилось, как корнеплода в бочке, большинство были приезжими и местных видели в первый раз. Потому рискнуть стоило. Да и риск был оправдан, ведь в худшем случае Афанасия поколотили бы да прогнали, и ему пришлось бы идти через тоннели мертвецов с голыми руками. То же самое ему пришлось бы предпринять, если бы он не рисковал и тупо потратил все имевшиеся у него деньги на покупку снаряжения. И в том и в другом случае без помощников его шансы выжить были равны нулю. В случае же успеха они существенно повышались.

Поэтому потратив около часа на краснобайство о своих вымышленных приключениях, Афанасий, наконец, перешёл к сути дела.

- Почтенный люд славного града Раскольня! Настало время поведать о том, что я намереваюсь сделать теперь, зачем прибыл в Раскольню! А прибыл я сюда, чтобы обессмертить имя вашего города, подарить ему славу и богатство, которые превзойдут славу и богатство стольного града. Я намерен пройти через тоннели мертвецов с командой смельчаков! – Афанасий сделал паузу, собравшиеся в корчме ахнули. – Отыскав путь наверх, я открою торговый тракт, Раскольня сделается самым важным городом в срединных подземельях, сюда устремятся караваны, а продукция ваших шахт станет пользоваться безумным спросом. Но это ещё не всё! Представьте купцов, которые захотят наладить торговый маршрут между стольным градом и Мракгородом. Ранее им приходилось ехать в Приверхье, и через него выбираться на поверхность. Здесь же откроется наикратчайший путь, который сэкономит недели пути и кратно увеличит доходы. Я обещаю поделиться картой тоннелей мертвецов с теми купцами, которые готовы вложить свои кровные средства в моё мероприятие. Они получат исключительное преимущество и многократно увеличат капиталы, ну а мне и моим соратникам достанется слава, почёт и пять процентов от их доходов, не более, но и не менее. Путешествие я начну в кратчайшие сроки, поэтому готов выслушать тех купцов, кто жаждет увеличить своё богатство и влияние без риска для себя!

Вот он, момент истины. Если сейчас никто не вызовется, то затея была напрасной. Если найдутся простаки, то Афанасий победил. Тишина, слушатели переглядывались, но никто не рвался выступить вперёд и заявить по поддержке начинания знаменитого путешественника, о котором здесь в то ли в силу дремучести, то ли ещё по какой причине никто не слышал.

- Так а сколько ты желаешь получить от нас? – спросил один.

- Зависит от вашей щедрости и доброй воли, великодушные купцы. Но первым карту получит самый щедрый и доля в предприятии распределиться в соответствии с их вложениями сегодня. Если желающих нет, я и сам проделаю тот путь, но знайте – когда моё путешествие завершится триумфом, я затребую баснословных денег и долю в пятьдесят процентов!

После этого заявления к нему навстречу выдвинулось несколько купцов, которые предложили обсудить дела в приватной обстановке. Мысленно Афанасий выдохнул. У него всё получилось. Но игра не окончена. Нужна была команда. И первые два члена этой команды должны были объявиться в кратчайшие сроки. А пока переговоры.

Афанасию было неважно, сколько он сумеет выпросить у купцов, потому что возвращаться в Раскольню он не собирался. Главное – чтобы хватило на оружие и кольчугу ему самому. Наживка, которую он забросил для Рознега и его компаньона, должна сработать. Втроём пройти через тоннели мертвецов в Мракгород шансы были и не плохие. Ещё лучше, если удастся нанять больше спутников. Наобещать можно золотые горы, кто уж станет разбираться в этих обещания, если они доберутся до Мракгорода.

Но купцы оказались гораздо сговорчивее, чем Афанасий ожидал. Трое заплатили по пятьдесят золотых – громадные деньги! – ещё несколько дали по десятке. Поскольку Афанасий подписывал всем обязательства, он стал отказываться, когда некоторые предлагали ему серебро. По итогу переговоров некогда разбойник, а теперь ещё и мошенник вышел с полной мошной золота. Настолько полной, что он опасался быть ограбленным. Спрятав мешочек к себе в чёбот, он несколько неуверенно вышел из съёмных комнат и осмотрел изрядно опустевшую корчму. Толстый и худой уже были на месте, за дальним столиком. Первый – просто огромный, будто валун, одет в какой-то серый балахон, короткострижен, круглолиц, хмур. Второй задумчив, мал ростом, болезненно тощ, с кожей цвета пергамента, с длинными засаленными волосами.

Афанасий сделал вид, что не догадался о том, кто они такие, лишь на мгновение задержал взгляд за их столиком, посмотрел на других припозднившихся посетителей. Простоватый мужичок с бутылочкой забродухи, добродушной улыбкой и умными глазами лукаво поглядывал на Афанасия. Изящный, стройный и высокий юноша в роскошном красном кафтане из-под полы которого проглядывали носки красных сапог, величаво раскинулся за своим столиком и также не отводил взгляда от Афанасия. В дверях стоял коренастый мордоворот в безрукавке со скрещенными руками на груди. Он вперил свои рыбьи глаза в грудь Афанасия и с каким-то безразличием дожидался, когда тот направится к выходу. Остальных посетителей наш герой не интересовал.

Тип в безрукавке походил на грабителя больше остальных, поэтому Афанасий решил не торопиться и направился к стойке, чтобы поговорить с хозяином. Тот вымотался за день и нехотя отвечал на вопросы посетителя, которому к тому же не доверял. Так и не вызнав у него, где же можно найти наёмников, готовых рискнуть и отправиться в путешествие через тоннели мертвецов, Афанасий всё-таки направился к выходу, где всё также недвижимо стоял тип в безрукавке, как вдруг мужичок навеселе схватил его за запястье и жестом предложил сесть к нему за стол.

- Чего изволите, любезный? – спросил Афанасий, с тревогой поглядывая в сторону мордоворота.

- Ну как чего. Ты ж сказал, что команду набираешь. А без проводника в тоннелях мертвецов никак. Я Любим, единственный житель Раскольни, который не страшится забираться в тоннели мертвецов. Я видел тамошних тварей ни раз. Жуткие, скажу тебе. Хитрые. А что с людьми делают, так то кошмар. Мы туда трупы скидываем, чтобы они на нас не гневались, задабриваем тамошнюю живность, да сами от трупного яда избавляемся. Время от времени приходится туда спускаться, расчищать обваливающийся проход. Вот меня всегда и отправляют. А мне страсть как хотелось забраться подальше. Но зачем рисковать просто так. Другое дело – если заплатят богато. За двадцать золотых я готов рискнуть.

- Двадцать? Да ты с ума сошёл!

Любим пожал плечами.

- Как знаешь. Торговаться я не стану и теперь, раз уж ты отказался, соглашусь только на двадцать пять. Но знай – без меня тебя с твоими помощниками сожрут в первые два часа путешествия. А даже если не сожрут, дороги к Мракгороду вы не найдёте. Каким бы ты там путешественником не был, - после этих слов Любим усмехнулся, допил забродуху из своего деревянного стакана, направился к стойке и расплатился с хозяином, после чего вернулся за стол и посмотрел на Афанасий. – Так как, двадцать пять золотых и договорились?

- Двадцать и договорились, - ответил Афанасий, решив, всё-таки, поторговаться. Но Любима он наймёт в любом случае, без проводника тоннели ему действительно не пройти.

- Чёрт с тобой. Но в команде должно быть не меньше пяти человек. Как соберешь всех, найдёшь меня в рабочих кварталах, спросишь Любима из Межегорья, меня там все знают.

Афанасий кивнул и перевёл взгляд в сторону выхода. Никого! Нужно было поскорее уходить, пока не вернулся мордоворот в безрукавке.

Осмотревшись, он заметил, что худой с толстым исчезли, а щёголь всё так же оставался за своим столом и время от времени поглядывал на Афанасия. Возможно, его наживка всё-таки не сработала. Нужно было поскорее выбираться из корчмы, отоспаться где-нибудь в безопасном месте и, закупившись снаряжением, отправляться в путь. В Раскольни Афанасий успел натворить слишком много дел и рисковал быть раскрыт в любой момент.

Допив забродуху, которая оставалась в бутылке, Афанасий вышел из корчмы, но не успел пройти и десяти шагов, как тяжелая рука легла ему на плечо. Обернувшись, он ожидал увидеть типа в безрукавке, на деле же увидел толстяка.

- Пойдём-ка поговорим, Афанасий из Бередни, - пробасил тот.

- Из Белопещерья, - едва успел поправить его Афанасий, но толстяк даже слушать не стал и, вцепившись в плечо несчастного, поволок его за собой куда-то в сторону переулка за корчмой, где их поджидал худой.

- Знаешь, кто мы такие? У? – спросил худой.

- Рознег и, кажется, Драган, - ляпнул Афанасий, которому стало по-настоящему страшно. Кто знает, что удумают эти двое?

- Доброгост, - поправил его худой. – А ты Афанасий из Бередни, за которым сюда явятся красные. Ну а чтобы дважды не ходить, они и нас собрались хватать. И что прикажешь с тобой делать? Представление ты устроил знатное, но нас не впечатлило.

- Пробьём ему голову, деньги заберём, труп на дороге выбросим, а сами затаимся, - предложил толстяк.

- Слышал, как предлагает решить вопрос мой друг Рознег?

- Я понятия не имею, о чём вы говорите, - начал мямлить Афанасий, - я Афанасий из Белопещ…

Не дав договорить, толстяк схватил его за оба плеча, оторвал от земли, как пушинку, тряханул и сильно стукнул о стену.

- Таким образом мой друг Рознег даёт тебе понять, Афанасий из Бередни, что врать нам не надо. Понимаешь?

Потирая ушибленный затылок, Афанасий затравленно посмотрел сначала на толстого, потом на худого, кивнул.

- Прекрасно. Продолжим. Я бы согласился на предложение моего друга Рознега, но я не уверен, что красные удовольствуются твоим трупом. Поэтому, раз уж ты начал распускать в городе слухи о нас, таким образом нарушив негласную договоренность между разбойниками, мы поступим следующим образом…

- Я вам не помешаю? – зычно окликнул троицу юноша в кафтане.

Худой бросил коротки взгляд на толстого, тот всё понял без слов, развернулся и стал угрожающе надвигаться на щёголя в кафтане.

- Хлыщ, проваливай-ка отсюда, пока зубы целы, - рявкнул Рознег. В следующее мгновение небольшого размера нож вонзился точно перед ступнёй толстяка.

- Зубы?! – хохотнул юноша. – Вы смотрите, кабы ваша голова осталась на плечах, любезный Рознег. Если продолжите в таком духе, то не оставите мне выбора.

Толстяк замер, сделал шаг назад, и Афанасий увидел, что юноша держал в правой руке сложенные веером ножи, а левую, в которой был лишь один клинок, отвёл в сторону, готовый в любой момент его метнуть.

- Ты кто такой? – спросил Доброгост.

- Ответ зависит от того, станем мы компаньонами или нет. Если нет, то вам это знать не обязательно, высокочтимый Доброгост. Если да, а для этого вы должны согласиться отправиться вместе со мной и Афанасием из Белопещерья, если не ошибаюсь, - юноша лукаво улыбнулся и подмигнул затравленно озиравшемуся по сторонам Афанасию, - в тоннели мертвецов, то я представлюсь. А пока наш статус не определён, я предпочту остаться инкогнито.

Рознег издал губами шикающий звук, и хотел было сделать ещё шаг по направлению к незнакомцу, но нож снова приземлился точно перед его ступней, а юноша уже сжимал в левой новый клинок.

- Больше предупреждать не буду, следующий метну тебе в лоб, - спокойно произнёс он.

- Рознег, сбавь, - успокоил своего напарника Доброгост. – Чего тебе надо?

- Для начала освободите Афанасия, мне кажется, он не слишком рад находиться в вашей компании.

- Иди! – Доброгост толкнул пленника в спину. Перепуганный Афанасий засеменил по направлению к своему союзнику.

- Ну а теперь что?

- А теперь я предлагаю вам направиться вместе с нами в тоннели мертвецов, - без обиняков заявил юноша. Вы же понимаете, что в Раскольне вы не жильцы. Особенно если он, - юноша кивнул в сторону Афанасия, - уйдёт. Путь будет трудный, вдвоём его не проделать. А четверо-пятеро вполне справятся. Ну так как?

Доброгост посмотрел на Рознега, тот пожал плечами.

- Хорошо, мы идём. Когда?

- О, на этот вопрос может ответить только руководитель нашей экспедиции, - юноша хохотнул и с хитрецой в глазах посмотрел на Афанасия. – Когда прикажете выдвигаться?

Всё ещё не веря в своё чудесное спасение, Афанасия всё-таки сумел взять себя в руки и выдавил:

- Послезавтра утром.

- Слышали? Готовьтесь, - юноша обворожительно улыбнулся.

- Ты так и не сказал, кто такой, - недовольный произошедшим, напомнил Доброгост.

- О, моё имя созвучно вашему. Кличут меня Будигостом, а польза от меня нашему маленькому предприятию просто огромная, поскольку я являюсь специалистом в области, которая нам пригодится в тоннелях мертвецов гораздо больше, чем умение махать копьем или киркой.

- И что же это за область такая?

- Целебные травы. Любого поставлю на ноги.

- Смотри сам на них твёрдо стой, - зло бросил Рознег. – Я не забуду того, что сегодня произошло.

Будигост пожал плечами. Рознег продолжал сверлить его глазами, но Доброгост позвал друга и оба скрылись во тьме переулка.

Когда Афанасий и Будигост остались одни, первый принялся благодарить второго.

- Спасибо тебе, мил человек. Не знаю, чем бы всё закончилось.

- Да тем же самым. Им некуда было деваться. Позапугивали бы тебя заставили бы первым в тоннели идти. Чтобы тебя разом сожрали.

Афанасий представил, как вступает в тьму пещеры и на него бросается неведомая тварь, поежился.

- А ты действительно с нами туда собрался, Будигост? Я не знаю, смогу ли оплатить твои услуги, потому что судя по навыкам, ты много запросишь.

- Я ничего не запрошу, мой друг Афанасий из Бередни. Мне нужна новая жизнь. И начать я её могу только в Мракгороде, подальше от братства красных. Я, видишь ли, был женским обольстителем, связывался с немолодыми знатными женщинами, а потом они все как одна внезапно умирали, оставляя своё состояние мне. Меня быстро заподозрили, пленили, красные стали колдовать и развязали мне язык. Убежать удалось чудом, но такая жизнь как здесь для меня хуже смерти. В Мракгороде я хотя бы найду применение своим многочисленным талантам. И именно поэтому, дорогой Афанасий, я хочу, чтобы мы с тобой выбрались наружу живыми и невредимыми. Любим, которого ты уже нанял, незаменим. Без него никак. Ну эти двое, - Будигост кивнул в ту сторону, куда ушли Рознег с Доброгостом, - нужны нам для того же, для чего им нужен был ты. Поэтому завтра разыщи Любима, попроси его помочь тебе собрать снаряжение и поскорее отправляемся в путь. Спешить нужно, потому что замечательного торговца, у которого ты выкрал свой наряд, мне пришлось отравить, иначе он бы донёс на тебя городским властям. И труп его быстро сыщут. А когда сыщут, выяснят, что последним его видел ты. Поэтому я бы предпочёл выдвигаться завтра вечером, да боюсь, это слишком рискованно – идти не выспавшимися.

- Ну спасибо тебе, Будигост, - пораженный откровенностью и осведомленностью юнца, Афанасий поклонился ему до земли.

- Ну будь здоров. Сегодня заночуешь на постоялом дворе «Вершина», что на границы с рабочими кварталами. Там надежное место и сейчас почти никого нет.

- Хорошо.

- Ну, бывай, - юноша подмигнул ему, расправил свой кафтан и удалился.

Ошалевший Афанасий направился к «Вершине» по дороге пытаясь осмыслить всё, что сейчас произошло. Но почувствовал, что за ним кто-то следует. Обернулся – мордоворот в безрукавке! И что теперь делать? Надо было попросить у Будигоста хотя бы нож!

- Постой, - окликнул его мордоворот. – Я по делу, не нужно меня бояться.

- Чем докажешь?

Тип в безрукавке остановился и примирительно поднял руки вверх.

- Я Истома, член Церкви Первопламени. Во время моего визита в Приверхье красные пленили меня, пытали и хотели убить, но мне удалось бежать. Я не решился возвращаться назад через Приверхье, где меня однажды уже схватили, спрятался здесь. И тут, словно бы по воле Первопламени, ты объявляешься в городе. Мне нужно вернуться домой, в Мракгород. Я готов пойти с тобой. Поскольку мной движут высокие мотивы, денег брать не стану. Могу подойти ближе?

Афанасий осмотрелся по сторонам, немного поразмыслил.

- Хорошо, подходит, - сказал он, наконец.

Приблизившись, Истома просто замер на месте и внимательно посмотрел Афанасию в глаза.

- Я следил за тобой и был готовы вмешаться в любой момент. Из четверки, которая вызвалась тебе помочь, безвреден только Любим, хоть и он проходимец. Остальное трое – убийцы, они очень опасны. Не стоит им доверять. Пойдём со мной, я покажу, где тебе безопаснее всего переночевать.

Мысленно махнув рукой на всё, Афанасий решил довериться Истоме и последовал за ним. Церковник привёл его в рабочие кварталы, в брошенные хибарки, в одной из них был подвал, куда Истома и проводил Афанасия.

- Здесь переночуешь сегодня, завтра лучше смени место. Встретимся утром у тоннелей, - сказав это, Истома стал выбираться из подвала.

- Погоди, если ты мне понадобишься, где тебя искать?

- Не бойся, я буду присматривать за тобой. Но всё равно будь осторожен!

Не попрощавшись, Истома ушёл, а Афанасий кое-как устроился в подвале и несмотря на неудобство сразу провалился в глубокий сон. Снились образы из детства, его родная деревня, родители, которых давно не было в живых, небольшой домик и расположенная рядом с ним мастерская отца. Сон был тревожный, родители будто бы звали Афанасия к себе, говорили – мы скоро увидимся. Проснувшись в холодном поту, он попытался нащупать кувшин с водой, но вспомнил, что ночует в подвале какой-то лачуги, и воды здесь не было.

Собравшись, Афанасий вышел из подвала и, всё-таки решив последовать совету Будигоста, отправился искать Любима. Его действительно все знали и очень быстро болтливый мужичок нашёлся. Поприветствовав Афанасия, он повёл его к кузницам где помог подобрать кольчугу и копьё, заставил раскошелиться и на снаряжение для него. После они отправились в торговый район на рыночную площадь.

- Там, - по дороге Любим рассказывал о тоннелях мертвецов, - очень опасно. Но если всё знать, то большинства угроз избежать можно. Я видел огромных насекомых, размером с человека, видел плотоядные растения, которые мне приходилось регулярно вырубать. Каждый уголок, каждый неосвещённый квадрат таит опасность. Чудища, что там обитают, научились маскироваться в тоннелях. Они сливаются с обстановкой даже когда ты освещаешь путь факелом. Они прекрасно видят в кромешной тьме. Хотя я подозреваю, что их зрение – это слух, они ориентируются на звуки, а чёрные бусинки глаз нужны им только затем, чтобы сбивать нас, наивных, с толку. Хотя может я и ошибаюсь. Но больше всего меня пугают не эти обитатели мрака. Есть там что-то ещё. Что-то гораздо страшнее. Я видел эти силуэты. Будто души умерших в этих тоннелях людей. А может покойников, которых мы туда бросаем. Они смотрят со стороны, не приближаются и ждут. Животину я не боюсь, её спугнёшь огнём и сталью. А эти силуэты… О, я не знаю, что они такое. Но это лезет в голову. Ты начинаешь слышать их перешептывания, пытаешься вникнуть в смысл слов, кажется, вот-вот разгадаешь, о чём же они говорят, но тут шум стихает, а силуэты растворяются. Если увидишь что-то такое, беги от них, Афанасий. Уж лучше стать кормом для тварей, населяющих эти тоннели, чем раствориться в тенях и сделаться одним из этих унылых, страждущих силуэтов. Я не знаю, чего они от нас хотят, но это гораздо страшнее всего, что ты только можешь вообразить.

От этих рассказов Афанасию сделалось не по себе, поэтому он стал рассказывать Любиму выдуманные истории про свои путешествия, говорил, что человеческие силуэты в необитаемых пещерах – лишь обман зрения, поэтому бояться их не стоит. Прежде всего Афанасий пытался так успокоить себя и надо признать, ему это удалось

В разговорах время пролетело быстро, они купили провизию и воду, Афанасий, наконец, утолил свою жажду, после чего Любим потребовал отдать половину от обещанной суммы, из-за чего Афанасий забеспокоился, как бы мужичок его не обманул, но деньги всё-таки отдал, однако попросил Любима забрать и львиную долю провианта. На том они и распрощались.

Афанасий собирался побродить по городу ещё, но тут увидел, что по тропинке вдоль пещеры спускается длинная процессия людей в красных балахонах. Жрецы пришли за ним! Ужас охватил разбойника. Он быстро покинул торговую площадь, отправился в рабочие районы и отыскав там ещё одну брошенную лачугу, решил затаиться. Перекусив, он дождался, когда стражники погасят фонари, лёг спать и впервые в жизни молился Первопламени, прося о том, чтобы красные не бросились на его поиски сразу.

Той ночью Афанасий мучился бессонницей и поэтому проспал время подъема , а пробудившись отбросил, наконец, украденные нарядные балахоны, надел свою рубаху, после кольчугу, поверх неё натянул новенький красный армяк, купленный за купеческие деньги, подвязался кушаком и, взяв копьё и засунув тесак за пояс, отправился ко входу в тоннели мертвецов. По дороге его никто не попытался остановить, значит красные пока ещё не начали свои поиски.

Добравшись до кузниц, Афанасий задался вопросом, спят ли эти здешние работники? Несмотря на раннее время из труб валил дым, подмастерья бегали за водой к колодцу на пригорке, а потные грязные кузнецы выходили то и дело обтереть влажные лица. Немного поглазев за слаженной работой ремесленников, Афанасий неторопливо продолжил свой путь к пещере, где его уже заждались пятеро остальных участников экспедиции.

Мрачный Рознег в одной руке держал громадную кирку с тяжеленым набалдашником, а второй хлопал по своему объемному животу и недовольно поглядывал в сторону Афанасия. Сутулившийся Доброгост уперся древком копья в землю и крутил его вокруг оси, задумчиво поглядывая на высокий свод пещеры. Одетый с иголочки Будигост сидел на бочке с приделанными к ней лямками и лукаво улыбался. Истома бурил тяжелым взглядом землю и, казалось, даже не замечал приближения Афанасия. Любим выразительно жестикулировал, то и дело демонстрируя Афанасию неприличные жесты и выкрикивая ругательства.

- Ах ты хлад окаянный! Да чтобы тебя от мороза скрутила! Сколько же ждать-то можно! Жрать бы тебе одни корнеплоды до конца жизни! Да не видеть тебе света Первопламени! Да чтобы ветер тебя унёс на самую вершину Вселенского Пика, в самое сердце ледяного ада и там тебя проклятые покарали!

Впрочем, ругань Любима не сильно пугала Афанасия. Куда страшнее были молчаливая угроза, исходившая от Рознега и Истомы. Поэтому Афанасий постарался выглядеть виноватым, когда приблизился к своим невольным компаньонам.

- Моё опоздание объяснимо вескими причинами, поэтому ты, Любим напрасно ругаешь меня, - начал Афанасий. – Купцы передали мне ещё денег и сейчас у меня в кошеле на тридцать золотых больше, чем было вчера. Разве моё опоздание не стоило пяти дополнительных золотых на душу?

- Трупов туда кидают как раз поутру. И буквально через час принесут новую порцию! – прокричал Любим. – Если мы немедленно не отправимся, то рискуем столкнуться с целым сонмом прожорливых и опасных чудовищ! Поэтому поскорее собирайтесь и выдвигаемся вперёд!

Афанасий никак не прокомментировал эту реплику и окинул остальных присутствующих.

- Если никто не возражает, то я целиком за предложение Любима. Воды у нас на трое суток, еды совсем немного. Тянуть нечего.

Рознег взял свою кирку и направился ко входу в тоннели мертвецов, по дороге грубо толкнул Афанасия плечом. Истома никак не проявил своего неудовольствия, и Афанасий понадеялся, что того действительно не разозлило опоздание формального руководителя их группы.

Тоннели мертвецов представляли собой довольно широкую расщелину в стене пещеры, уходившую глубоко вниз. На границе между светом и тьмой отчетливо различимы тряпки, в которые заворачивали трупы, кровавые следы и ошметки плоти, оставшиеся от брошенных сюда мертвецов.

- Так, - по-хозяйски принялся распоряжаться Любим. – Теперь зажигаем два факела и двигаемся следующим образом: первым идёт человек, который готов драться, за ним человек с факелом, дальше выстраиваются остальные и замыкает шествие ещё один человек с факелом. Тоннели не везде узкие, но идти в ряд – самый быстрый и безопасный способ перемещения там. Я иду посередине, вы сами решайте, кто где, но имейте в виду, что первым должен быть человек, который сумеет дать отпор крупным зверям.

Все сразу посмотрели на Рознега. Тот вздохнул и двинулся вперёд. Истома зажег факел и встал за ним, следующим устроился Будигост, потом Любим, Афанасий, а замкнул шествие Доброгост с факелом. Тьма расступалась перед ними, открывая взору прежде нехоженые тоннели. Засохшая кровь, обглоданные косточки, причём не только человеческие, вонь, сырость – вот как встретила их дорога на поверхность. Поначалу настороженный Рознег несколько расслабился, опустил занесённую для удара кирку, ускорил шаг.

- Если углубимся до того, как явится свора, может и драться не придётся, - предположил он. Любим с ним согласился и начал подгонять остальных.

А через мгновение из мрака тоннелей мертвецов на них выпрыгнула неведомая тварь. Спина покрыта пластинчатым панцирем, из-под которого виднеется огромное множество отростков, передние с клешнями, на отвратительной морде с чёрными глазами-бусинками огромные жвала, с которых стекает мутная белесая жижа. Проскользнув по полу пещеры, тварь прыгнула прямо на Рознега, вцепилась в его ногу, заставив громко заорать от боли. Здоровяк выронил кирку, упал на землю, затрясся как парализованный, у него изо рта пошла пена. Шедший за ним следом Истома принялся бить чудовище по панцирю, пробивать его в местах сочленения пластин, оттуда брызгала прозрачная жидкость вязкая жидкость, совсем не похожая на кровь. Удары, похоже, напугали тварь, она попыталась отползти от поверженного Рознега и скрыться во мраке тоннелей, но тут подключился Будигост, метнув три ножа и добив убегающую тварь.

- Рознег! Рознег! – орал Доброгост, который не видел, что произошло.

Толстяк продолжал трястись, у него на ноге огромная рана, в которую с избытком попала белесая жидкая масса. Истома поднёс факел и сразу отпрянул, потому что от места укуса разносился резкий неприятный запах.

- Конец ему, - протянул Любим, добравшийся до места. Шокированный произошедшим Афанасий пропустил Доброгоста, который бросился к своему другу, принялся бить его по щекам, приводить в чувства. Но его действия привели к нулевому эффекту.

Только Будигост оставался чрезвычайно спокойным и даже задумчивым. Он поставил бочонок, который нёс на спине, открыл его крышку, попросил Истому подсветить. Пространство внутри было заполнено деревянными пластинами, с проделанными в них отверстиями. В самих отверстиях находились пузырьки с различными жидкостями, а на деревянных пробках каждой из жидкостей была какая-то хитрая маркировка. Порывшись в бочонке, он достал оттуда несколько пузырьков, смешал два или три, получившейся смесью залил рану, после попросил Доброгоста разжать челюсти Рознега и, когда тощий разбойник с великим трудом это проделал, Будигост залил ещё один пузырёк в рот толстяку.

- Должно помочь, - заявил он. И действительно, уже через несколько секунд судороги Рознега прекратились, дыхание сделалось ровным, а где-то через минуту он пришёл в сознание, заморгал глазами, пошевелил руками и ногами.

Доброгост перебинтовал ему рану, после чего, немного отдохнув, Рознег сумел самостоятельно подняться. Отдышавшись, он снова поднял кирку, но первым идти на отрез отказался. Истома хмыкнул и занял его место.

- Сударь Афанасий, прошу, - Будигост с изяществом протянул тому факел, - вторым придётся идти вам.

Бросив короткий взгляд на перевязанную тряпками ногу Рознега, Афанасий тяжело вздохнул, но спорить не стал и взял факел. Они двинулись вперёд, каждый с ужасом посмотрел на свернувшуюся в клубок сдохшую гадину, которая чуть не погубила одного из них. Прежде никому из них не приходилось видеть таких тварей

То ли шум схватки на время отпугнул глубинных чудовищ, то ли они ещё толком не проснулись, но путь до первой развилки группа проделала без приключений. Как только они оказались на распутье, Любим уверенно выдвинулся вперёд, бесцеремонно выхватил факел из рук Афанасия, поводил им вверх-вниз, обратил внимание, что огонь отклонялся в разные стороны в зависимости от положения факела, задумался. Ещё раз повторил свои манипуляции, кивнул неоглашённым мыслям, указал налево.

- Нам туда! – уверенно заявил он. Группа повернула и стала идти по тоннелю, который уходил резко вниз.

- Ты уверен? – на всякий случай уточнил Истома, в ответ Любим только хмыкнул.

И действительно, вскоре спуск сменился подъемом, останки убитых исчезли, остались только голые серые стены, твёрдый пол и неровный потолок. Они шли больше часа, бдительность упала, многие уже начали надеяться на благополучный исход их похода, когда произошло второе нападение. Крупное – размером с человеческую голову – каменистое образование на потолке неожиданно пришло в движение, у него вырос сопоставимый по размеру с ним хвост с острым жалом на конце, который тут же нанёс смертоносный удар впереди идущему. Всё это произошло за считанные доли секунды, и если бы Истома не был хорошо подготовленным воином, то жало наверняка раскололо бы его череп. Но церковник увернулся, хотел было ударить своим копьём в ответ, но запаниковавший Афанасий запоздало отпрянул назад, выронил факел, упал на четвереньки, вжался в стену пещеры.

- Огня мне! Скорее! Огня! – истошно заорал Истома, вслепую нанося удары по потолку и наугад уворачиваясь от ударов. Доброгост растолкал впереди стоявших, осветил место схватки и обнаружил сливавшуюся с пещерой тушку твари, напавшей на них. Хвост оказался даже крупнее туловища. Истоме повезло, и он поразил зверюгу первым же ударом.

Церковник тяжело вздохнул, отложил копье, подошёл сидевшему на полу и дрожащему от страха Афанасию, ухватил его за шиворот, резко дернул вверх и поставил на ногу.

- Если ещё раз ты выронишь факел, знай – первый удар я нанесу в твою сторону, - произнёс Истома совершенно спокойно, отчего угроза прозвучала даже страшнее.

Афанасий ничего не ответил, поджег свой факел, после чего все сочли инцидент исчерпанным и группа двинулась дальше. Но прошли они недалеко, потому что на пути образовалось новое препятствие: завал прохода. Между камнями оставалось совсем узкое отверстие, причём с этой стороны они слишком плотно прилегали друг к другу, вряд ли их можно было разобрать.

- Ну что, - заявил Рознег, - я расширю, а ты полезай, - обратился он к Доброгосту.

Тот кивнул и пока Рознег работал киркой, долбя камни и расширяя проход, Доброгост разделся донага, облил себя маслом, которое было у него в заплечном мешке, стал делать какую-то дыхательную гимнастику. Афанасий с ужасом наблюдал за тем, как сквозь кожу проступают кости тощего человека. Они будто бы меняли свою форму, изгибались так, чтобы тело сделалось цилиндрическим. От созерцания этих преобразований Афанасия стало тошнить, он отвернулся, стал думать, как быть дальше. Отчаяние толкнуло его в тоннели мертвецов, а теперь он окружён убийцами, навыки которых превосходят его собственные. Афанасий убивал и грабил, но проделывал он это во-первых, не в одиночку, а во-вторых, со слабо защищёнными караванами. Кто же знал, что красные жрецы настолько самоуверенны, что пренебрегают охранной? Как же Афанасий скучал по своему дому, родному городу, мирным пейзажам милой сердцу пещеры… Сейчас он мог умереть в любой момент, в этих подземельях водилась всякая нечисть, от вида которой все внутренности сжимались, а тело непроизвольно содрогалось. Афанасий снова вспомнил чудовище с панцирем, которое чуть не погубило Рознега.

Пока он думал обо всём этом, подготовка завершилась. Толстяк пробил достаточно большое отверстие, а Доброгост стал походить на глиста после своей гимнастики. Он подошёл к завалу и нырнул внутрь, мигом проскользнув глубоко и оказавшись с другой стороны.

- Ну как? – спросил выбившийся из сил Рознег, вытирая пот со лба – в пещерах было и так жарко, а тут ещё работать пришлось.

- Да, я смогу его разобрать, но потребуется время, - ответил Доброгост.

- Ждём тебя, - ответил толстяк, отошёл в сторону от завал, тяжело опустился на землю, достал кожаную флягу с водой, опрокинул её и за несколько секунд полностью осушил. – Не могу напиться, - пояснил он в ответ на удивлённые взгляды остальных участников экспедиции.

- Это от яда, - пояснил насмешливый Будигост. – Пока он полностью не выведется из организма, слабость и сухость во рту будут тебя преследовать.

Рознег кивнул, пока все ждали, закемарил. Через двадцать минут работы были завершены, и завал удалось разобрать. Выбившийся из сил Доброгост вернулся за своими вещами, обтёрся, оделся, пихнул ногой дремавшего Рознега.

- Поднимайся, пошли.

Тот не пошевелился, в ответ лишь издал какой-то булькающий звук.

- Поднимайся! – рявкнул на него Доброгост, сильно толкнув.

Рознег упал на бок, свет от факела позволил рассмотреть его лицо в деталях. Побуровевшее, оно распухло, из век сочилась какая-то слизь, а во рту… во рту кто-то был! Маленькие лапки выглянули из-под верхней губы, следом головка, глаза-бусинки, жвалы под ними – изо рта толстяка вылезла та самая тварь, что напала на них у входа, только она была гораздо меньше.

Доброгост вскрикнул от неожиданности, схватил свой чёбот и подошвой со всей силы ударил Рознега по лицу, стремясь раздавить гадину, сидевшую у него на губе. Но от удара всё стало гораздо хуже: глаза вздулись, веко приоткрылось, оголив налившийся кровью зрачок, можно было различить, как прямо там, внутри глазного яблока, ползает великое множество мелких паразитов! Рот же Рознега раскрылся, и из него повалили мелкие гады, чураясь света и скрываясь в вечной тьме тоннелей мертвецов. Чудовищнее всего было то, что толстяк, похоже, ещё не умер: он дышал, после удара Доброгоста пальцы на руках задергались, правая кисть инстинктивно потянулась за киркой, но потом застыла, изо рта вместе с паразитами вытекала белесая пена вперемешку со слюной. А глаза умирающего всё наливались и наливались, вылезали из век, поверхность треснула, жидкость засочилась наружу, насекомые полезли и оттуда.

Шокированный Доброгост орал благим матом, полуголый отскочил от трупа своего напарника, отгонял копошащихся на земле насекомых. К счастью, они и не рвались поселиться в новом теле, очень скоро разбежались по тоннелю, скрывшись во тьме.

- Скорее уходим! – приказал Будигост. – Оно отложило яйца в Рознеге! Мы можем быть следующими!

Выжившие бросились бежать, оставив ещё живого разбойника и дальше кормить паразитов, которые заполонили его тело. Первым из сил выбился Доброгост, жалобно заскулил, попросил подождать.

- Ещё немного, - пообещал Будигост, но его никто не послушал, все остановились, лишь Истома остался на ногах, остальные рухнули, жадно хватая ртом воздух.

- Я сейчас приготовлю зелье, - сказал Будигост. – Отраву. Наша кровь от него станет убийственной для паразитов. Главное после того, как его примем, не уснуть.

Будигост принялся готовить зелье, а у Афанасия перед глазами стояло бурое лицо Рознега и копошащиеся у него во рту лапки насекомых. Неужели их всех ждёт такая участь в этих проклятых Первопламенем тоннелях?

От мрачных мыслей Афанасия отвлёк толчкок – Будигост протянул ему зелье, тот не раздумывая выпил. Единственный, кто от него отказался, был Истома. Пока остальные переводили дух, Любим принялся прикладывать ухо к стенам, потолку и полу тоннеля.

- Что-то в глубине пришло в движение, - сообщил он. – Похоже, нас преследуют. Нужно торопиться.

- Пусть он идёт последним, - зло произнёс Доброгост, указав костлявым пальцем на Афанасия.

- Тогда ты иди первым, - не остался в долгу Афанасий.

Доброгост лишь хмыкнул, но между тем слова Афанасия восприняли всерьёз, Истома протянул тощему факел. Минут через пять привал закончился и они двинулись дальше. Опять всё вокруг казалось безопасным. Но на этот раз каждый из участников был предельно внимателен, прежде чем сделать шаг вперёд, возглавлявший шествие Доброгост подолгу всматривался в темноту. Из-за этого продвижение сильно замедлилось, Любим нервничал, поторапливал их. Афанасий с ужасом оглядывался, уверенный, что вот-вот на него набросится та же тварь, что поразила Рознега, только вот Истома далеко, сумеет ли идущий впереди Будигост расправиться с чудищем так же ловко, как это сделал церковник?

Не успел он об этом подумать, как шум впереди привлёк внимание.

Боковая стена пещеры вдруг ожила, превратившись в две огромные челюсти, которые ловко раскрылись и резко схлопнулись, поглотив тело Доброгоста, не успевшего даже дернуться, настолько быстрым оказалось чудовище. Лишь голова, одна рука и нога торчали наружу. Он истошно завопил, попытался повернуть голову, позвать на помощь, но ничего не вышло. Остальные попятились, застыли, с ужасом наблюдая, как их спутника пожирают заживо прямо у них на глазах. Челюсть на мгновение разжалась, наружу выплеснулась кровь, остатки каких-то органов, частей тело. Между зубами показался мясистый хобот, видимо, игравший роль языка, опутал руку и ногу, затащил внутрь голову, после чего челюсти снова сомкнулись, оставив от тощего лишь мокрое место на земле. Но потом что-то пошло не так. Челюсти уже хотели снова слиться со стеной и дожидаться очередной жертвы, потом вдруг дернулись, откуда-то из-за стены донёсся булькающий звук, медленно-медленно хватка стала ослабевать, челюсти заваливаться набок, пока просто не опустились и не разжались. Внутри хоботок ещё подрагивал, а не верхней и нижней стенках рта оставалась мерзкая масса из костей, мышц и мяса.

-Он сдох? – с сомнение спросил Истома.

- Яд был хороший, должен, - отозвался Будигост.

Истома обернулся, жестом позвал Афанасия.

- Ты вызывался головой? Ну так веди!

Стараясь не заглядывать внутрь чудовищно большой пасти, Афанасий переступил через челюсть, поставил ногу прямо в останки Доброгоста, поморщился, сделал ещё шаг, перешёл на другую сторону. Похоже, чудовище действительно погибло. Остальные переступили через него, не сговариваясь, продолжили путь. Афанасия снова поставили сзади, перед ним шёл Любим, затем Будигост, а вёл отряд Истома.

Сон охватывал их всех, лишь церковник оставался бодр.

- Нам ещё далеко? – спросил он Любима.

- Не знаю, - промямлил тот. – Но прямого пути пока нет, впереди развилки. Но их немного. Скоро должны выбраться.

- Эй, Будигост, пошли скорее, нужно кое-что проверить.

Плохо соображающий щёголь подчинился, позволил Истоме себя увлечь вперёд. Афанасий с Любимом остались вдвоём, еле передвигали ноги, не могли противиться сну. Шаг, ещё шаг, сил больше нет. Афанасий припал к стенке, изо рта потекла слюна, он сполз вниз, уснул.

Его вырвали из пучин гадкого, мерзкого, липкого сна слова: «Афанасий умер, пойдём скорее!». Страх проник под кожу, стал колким, нестерпимым, глаза сами собой открылись, в свете валявшегося на полу, но не погасшего факела он увидел, как Истома уводит Любима куда-то вперёд и повторяет слова про то, что он умер.

- Эй! – окликнул их Афанасий. – Стойте!

- Он жив, - мямлит сонный Любим. – Слышишь! Нужно его дождаться, нельзя бросать.

- Раз жив, пускай идёт, ждать некогда, они уже близко, - впервые в ровном холодном голосе Истомы звучит раздражение.

Афанасий подхватывает факел, пытается идти, но его шатает. Он падает, ползёт на четвереньках, сильно отстаёт, голоса Любима и Истомы доносятся откуда-то издалека, Любим сопротивляется, говорит, что никуда не пойдёт без Афанасия, они снова замедляются, он почти доползает до них, но только его завидев, Истома тут же увлекает Любима за собой. А откуда-то из-за спины, совсем недалеко, доносится нарастающий гул. Миллионы маленьких ножек отбивают стройный марш – за ними ползут плотоядные сколопендры, которые наверняка их сожрут или сделают что похуже. Отложат яйца, например, как отложили их в Рознеге. Опять перед мысленным взором лицо толстяка, бурое, распухшее, и ножки насекомых, которые вылезают из-под века. Этот образ приводит Афанасия в себя. Он находит силы, чтобы встать, пойти быстрее.

- Стойте! Подождите! – орёт он. – Я иду!

- Он нас зовёт, – доносится голос Любима, - давай дождёмся!

Истома что-то грубо отвечает, голоса удаляются. Если они доберутся до развилки и бросят Афанасия, то он точно станет жертвой этих чудовищ!

Он ускоряется, почти бежит, с ужасом вспоминая кучку из крови, кишок, слизкой массы которая осталась от Доброгоста, в каждой стене ему видится опасность, но он уже не разбирает дороги. Потому что лучше быстро умереть, чем стать инкубатором для личинок этих панцирных гадов!

Не успевает об этом подумать, как обо что-то спотыкается, падает, сильно бьётся головой, роняет факел, потирает лоб, оглядывается и видит напротив себя в неровном свете огня лицо Будигоста. Стеклянные глаза, бледная кожа, тоненькая струйка слюны, пыль на безупречно чистом одеянии и ювелирный порез на горле. Он стал не жертвой чудовищ. Его убили холодным оружием!

- Истома! – бормочет Афанасий. Он зачем-то убил Будигоста, намеренно оставил его на съедение тварям из тоннелей, увёл Любима, единственного человека, который мог вывести их на поверхность! Всё внутри Афанасия закипает. Он давно потерял своё копьё, но тесак всё ещё болтался на поясе, он тянется к нему и слышит, как сзади кто-то крадётся. Звук этот приводит в ужас, сонливость как рукой снимает, Афанасий подскакивает, хватает факел, выхватывает нож из влагалища и видит чудовищную картину. Прямо на него надвигается огромных размеров червь с раззявленной зубастой пастью. Заполняя почти всё пространство тоннеля своим телом, каждый раз сдвигаясь вперёд он издаёт ритмичные неприятный гул. Победить такую тварь не было никаких шансов, убежать от неё не получится. Афанасий просто занёс руку с тесаком и приготовился хотя бы раз ударить чудовище, прежде чем покрытые слизью зубы не сомкнуться на его несчастном теле. Но вместо того, чтобы броситься на вставшего в боевую позу человека, червь обращает внимание на труп Будигоста, и неторопливо, подобно гурману принимается поедать его. Пасть сужается, превращается в хоботок, поглощает одну ногу. Противный чавкающий звук, хруст костей и ноги нет. Настаёт черед второй ноги.

Завороженный кощунственным действом Афанасий вдруг осознал, что это его шанс на спасение. Он бросился бежать вперёд, уже не звал никого, лишь прислушивался и бежал на звук голоса Любима. Первая развилка… Лишь бы не ошибиться. Афанасий застыл, ждёт. Ни звука.

- Любим! – крикнул он.

- Он там, слышишь! – заголосил Любим, но Истома его резко оборвал. Поздно, Афанасий понял, откуда донёся звук.

Снова бег, бесконечный тоннель. Афанасий потерял счёт времени, но к счастью впереди никаких чудовищ, лишь ровный коридор, уходящий вверх, к Великим равнинам и Вселенскому Пику. Только бы добраться, только бы не отстать! И вот очередная развилка. Любим с факелом, водит его вверх и вниз, а Истома наблюдает, слышит шумное дыхание Афанасия, перехватывает копьё.

- Ну как, определил куда? – спрашивает он Любима.

- Да, правый, - отвечает тот, оборачивается и радостно улыбается. – Афанасий, ты нас догнал, а Истома говорил, что ты умер.

Церковник выдвигается вперёд, направляет копьё перед собой. Афанасий скептически смотрит на тесак в своих руках. Гораздо короче копья. Да ещё и Истома умелый воин. Шансов почти нет. Но всё равно нужно попытаться.

Они сходятся, Истома не торопится наносить удар, а Афанасий уже делает выпад, и тут же лезвие копья разрывает рукав, кожу, плоть Афанасия, заставляет того поморщится, отступить. А следом уже целый град ударов, парировать нет никаких шансов, они молниеносные, прямые, смертоносные. Остаётся только пятиться.

- Истома, что ты делаешь, это же Афанасий! – Любим подходит сзади и толкает церковника. Тот ревёт, резко разворачивается, но не наносит смертельный удар, а бьёт копьём по ноге, на голени Любима глубокий порез. Впрочем, Истома отвлёкся, недооценил Афанасия, который тут же рванулся вперёд, занёс тесак для удара, рубанул. Клинок вошёл глубоко в плечо Истомы, тот даже не пискнул, но его рука безвольно повисла подобно тряпке. Он попытался перехватить копьё свободной рукой, но Афанасий уже освободил клинок, снова рубанул уже точно по голове, череп Истомы треснул, он стукнулся о стену пещеры, ткнул копьём наугад, промазал, Афанасий схватился за древко, вырвал копьё из рук церковника, выбросил в сторону. Тот лишь усмехнулся, скорчился.

- Всё равно вам не выбраться живыми, - произнёс он, стараясь держать прямо. Его лицо заливала кровь, нижняя губа разорвана, плечо разрублено, но в глазах всё также спокойствие и безразличие к своей участи.

- Зачем? – спросил Афанасий.

- Затем, Афанасий из Бередня, что не только ты врал про своё прошлое. Меня должны были казнить за массовое убийство, но в признательность за прошлые услуги, которые я когда-то оказывал Церкви Первопламени, казнь заменили изгнанием, которое было ничем не лучше казни, ведь красные убили бы меня. Мне повезло и удалось добраться до Раскольни невредимым, где я залёг на дно. А потом объявился ты и привёл в шахтерский городок красных, набрал компанию отъявленных головорезов, и решился выбираться из города через тоннели мертвецов. Об этом наверняка будут говорить во всех подземельях и на поверхности. Если бы я вернулся в храм и рассказал бы, что прикончил тебя и других убийц, насильников и воров, меня бы могли помиловать! Но видно не судьба.

- Не судьба! – согласился Афанасий и перерезал Истоме глотку.

Любим с ужасом наблюдал за развернувшийся на его глазах сценой, зажимал рану на ноге. Афанасий помог ему перевязать её, поставил на ноги, повёл вперёд, поторапливая, потому что гул нарастал, червь приближался.

Они преодолели одну развилку, вторую, выбрались к прямой дороге, что переходила в просторную пещеру, вела наверх. Стало холодно, дул ветер, впереди у входа кружили снежинки.

- Мы почти выбрались! Я спас тебя, Афанасий, а ты помог мне, - сказал Любим.

- Это верно, - пробормотал Афанасий и поволок уже не способного самостоятельно идти Любима вперёд.

Пройти нужно не больше километра. А гул всё нарастал и нарастал. Вот уже червь появился в проходе, он двигался неторопливо, но за один рывок проползал расстояние в пару десятков шагов. Любим обернулся, завопил, заметил в глаза Афанасия недобрый огонёк.

- Афанасий, только не бросай меня, я же спас тебя! – взмолился он.

- Не брошу, - ответил тот, продолжая волочь проводника, без которого он бы никогда не выбрался из тоннелей мертвецов.

Ещё метров пятьсот, не больше, а смрадное дыхание червя уже можно было ощутить на спине. И тут Афанасий сделал то, ради чего и продолжал тащить Любима – толкнул его прямо в пасть чудовищу. Тот даже вскрикнуть не успел. Червь почему-то испугался, отпрянул, но в следующее мгновение вцепился в ногу вставшего на четвереньки Любима. Бедняга заорал, но Афанасий старался не слушать его. Он проделал оставшееся расстояние и выбрался наружу, где ему открылась поистине величественная картина: бескрайняя равнина, могучий ветер разносит по мир снежные массы, молнии сверкают в небе, а километрах в десяти от выхода из пещеры высится шпиль Храма Первопламени – самого высокого здания в Мракгороде и всём Славославье.

…

В Мракгороде Афанасию пришлось прекратить заниматься разбоем. Он посвятил себя всего литературной деятельности, где воспевал свои подвиги и закрепил за собой славу величайшего путешественника в истории Славославья. Поначалу его сочинения не пользовались успехом: на многочисленные ошибки и открытое вранье указывали критики. Однако свои истории Афанасий сочетал с рядом политических замечаний, был до крайности критичен по отношению к установившейся во время его жизни теократии красных. Когда она рухнула и власть перешла к князьям, сочинения разбойника, чудом вырвавшегося из тоннелей мертвецов, получили вторую жизнь. Тексты широко распространялись, а Афанасия записали в одного из известнейших героев Славославья, называя того не иначе как Афанасий Путешественник.

Тоннели мертвецов так и не превратились в торговый тракт, сам Афанасий прожил долгую жизнь и умер в преклонном возрасте, не бедным, но и не богатым. Он так и не узнал, какую славу обретёт меньше чем через сотню лет, в последние годы сильно скучал по своей жизни в Бередне и жалел о том, что убил красную жрицу.

В следующий раз пройти через тоннели мертвецов смогли лишь через сто пятьдесят лет вдохновившись историями о подвиге Афанасия Путешественника. Их было всего двое: Богдан из Харьки и Некраса из Мракгорода. Они добрались до выхода живыми и не предали друг друга в последний момент. Но это уже совсем другая история…