Адский котёл

Глава 1

Ещё пару мгновений и поезд тронется с места. Абрам, сидя у окна, махал родителям, провожавшим его на перроне. «Такие милые, — думал он про себя. — Можно ли найти на свете более добрых и честных людей, чем эти двое?» Мать промокала краем платочка выступавшие на глазах слёзы и при этом неустанно шептала молитву, осеняя сына крестным знамением. Отец же молча стоял рядом и, не моргая, смотрел на Абрама, пытаясь вложить в свой взгляд все те жизненные наставления и напутствия, что уже и так многократно озвучивал ему на протяжении последних нескольких дней.

Вот и всё: вырастили. Без остатка вложили в единственного сына всю любовь, на какую были способны их большие сердца. Всю мудрость, которую успели накопить к своим седым годам. И сейчас их переполняла гремучая смесь из родительской любви и гордости за сына, а также тревоги и страха за него. Ибо такого рода любовь всегда шагает рука об руку со страхом. И чем больше эта любовь, тем сильнее страх.

Раздался гудок, и провожающие на перроне стали медленно смещаться в сторону. Секунду спустя они пошли за уходящим поездом, усиленно махая на прощание и выкрикивая слова любви и поддержки родным и близким. Поезд ускорился и люди побежали. Абрам сколько мог прижимался щекой к грязному окну и махал родителям. Последнее, что он увидел – как они остановились не в силах больше гнаться за набиравшим скорость составом. Слёзы матери, наконец, прорвали плотину общественного приличия и двумя потоками увлажнили рубашку отца, обнявшего жену.

Абрам откинулся на стенку плацкартного места, и его сердце защемила грусть. Но чуть-чуть. Совсем чуть-чуть и ненадолго. Ибо оно тут же взволнованно и радостно забилось в предвкушении новой, неизведанной, но без сомнения интереснейшей жизни большого города. Абрам ехал поступать в столичный университет. Точнее сказать, он уже поступил, о чём свидетельствовал новенький, ещё неразработанный на сгибе, студенческий билет, бережно хранимый в нагрудном кармане рубашки. До этого Абрам уже несколько раз бывал в Москве. И каждый раз Москва производила на него колоссальное, неизгладимое впечатление. Кроме Москвы и своей деревни Абрам, можно сказать, больше нигде и не был — провинциальная зарплата родителей не позволяла этого сделать. Ну, может, ещё в паре других деревень и сёл, куда он с друзьями ездил на районные соревнования по футболу, по итогам которых они даже заняли третье место. Однако же слабая географическая подвижность, не означала, что Абрам был «деревенщиной». Во-первых, его деревня — это и не деревня вовсе, а посёлок городского типа. Во-вторых, быстрые темпы глобализации и, вместе с тем, культурные достижения западно-европейской и американской цивилизаций в той или иной степени образовывали Абрама об устройстве этого мира. Сначала через старый телевизор с VHS-приставкой, а затем уже через монитор поддержанного компьютера и корейский смартфон, купленный на Avito.

Москва очаровала Абрама больше, чем во все предыдущие разы. Ведь теперь он оказался здесь не в качестве гостя, а уже сам являлся частью этого огромного красочного человековейника. И причастность эта наполняла эндорфином каждую клеточку его организма. С детским восторгом рассматривая мелькающие мимо него здания и людей, он, наконец, добрался до студенческого общежития, которое должно было стать его домом на ближайшие пять лет.

В комнатах жили по двое. Сосед также оказался новоиспечённым первокурсником и заселился за несколько дней до приезда Абрама. Как и Абрам, он был из провинциального городка и испытывал схожие с Абрамом чувства.

— Кто?

— Вася.

— Абрам.

— Откуда?

— Чёрновка.

— Алексеевка.

— Знаем, были.

— Футбол?

— Ага.

— Факультет?

— Электротехнический.

— Экономический.

— Круто.

— Ага.

С первых минут новое знакомство стало стремительно перерастать в дружбу. И спустя полчаса Василий и Абрам вовсю шутили, смеялись и общались, будто знали друг друга уже много лет. Да и как может быть иначе, когда встречаются два раскрытых нараспашку и ещё ничем не замаранных юношеских сердца.

— Ты, кстати, слыхал? — спросил Вася. — Сегодня в местном клубе вечеринку устраивают в честь начала учебного года. Всем первокурсникам вход бесплатный. Ты как? Пойдёшь?

Абрам никогда не бывал в ночных клубах (вечеринки в поселковом ДК не считаются), но всегда хотел побывать и воочию убедиться: действительно ли там всё так круто и весело, как это показывают в кино. Поэтому он радостно ответил:

— О, круто! Пойду, конечно! А когда?

— Так сегодня вечером. Так что ты очень вовремя приехал. Видал, какие крали в нашей общаге живут? По-любому сегодня тоже там будут.

Абрам в ответ улыбнулся и продолжил обживаться на новом месте.

Наступил вечер. Друзья надели свои самые лучшие футболки и джинсы, выпили по паре бутылок пива и отправились покорять ночную Москву.

Клуб, о котором говорил Вася, оказался маленьким танцевальным баром с летней верандой. Но народу, что внутри здания, что на веранде, было битком. Да, это конечно не ночной клуб из киношных представлений Абрама, но тоже неплохо. Молодые люди остались вполне довольны. Музыка была на высоте, алкоголь недорогим, а девушки молоды и привлекательны. Конечно, не все из них были из деревень, но всё же в общей массе чувствовалась едва уловимая нотка провинциальности, сквозившая на протяжении всего вечера.

Уже после полуночи, изрядно подвыпив, Абрам вышел на веранду и направился к курилке возле выхода. Вообще-то он не курил, но, когда выпивал, мог и выкурить пару-тройку сигарет. Подойдя к первому попавшемуся парню, он попросил закурить. Ему тут же были предложены премиальные сигареты Macintosh. Не разбираясь в марках, Абрам равнодушно взял предложенную сигарету, даже не взглянув на того, кто угощал. Когда ухоженные руки прикуривали ему золотой зажигалкой, Абрам заметил припаркованный рядом Aston Martin фирменного зелённого цвета. Он прекрасно знал марку этого авто, но никогда не видел его вживую.

— Ля какая! — захмелевшим голосом воскликнул Абрам.

— Да, тачка просто пушка, — вторили ему рядом.

— Сколько же такая стоит?

— Видимо, немало.

— Вот же везёт тому сукину сыну, кто на ней гоняет!

— Ха-ха! Спасибо, не жалуюсь.

Абрам обернулся на говорившего с выпученными глазами:

— Твоя?!

— Есть такое счастье, — ответил хозяин спорткара с улыбкой. Им оказался высокий молодой человек приятной наружности, одетый в стильный бордовый костюм в тонкую клетку, серую фирменную футболку и бордовые лофферы на босую ногу. На вид он лет на семь был старше Абрама.

— Да ладно! Обалдеть просто! — Абрам жадно затянулся дымом. — Что ты тут делаешь на такой машине? Ну, то есть я имею в виду, что, наверное, чела на такой тачке вероятнее увидеть возле каких-нибудь элитных московских клубов, а не у бара на вечеринке «первашей». Не похож ты на того, кто по простолюдинкам угорает.

Собеседник ухмыльнулся:

— Прекращай что ли! То, что у меня водится бабло, не означает, что я какой-то там небожитель. Тем более, что подруги из моего окружения уже надоели. Одни бабки, да шмотки на уме. Куклы, одним словом. Души в них нет. То ли дело здесь! Совсем свеженькие. Москва их ещё не испортила. Я прям чувствую запах девственности и невинности. Кайф…

— А, вон оно что, — ответил Абрам, решив, что этому мажору нравятся девственницы. Хотя, по его мнению, таковых здесь не было.

— Матвей, — представился мажор.

— Абрам, — пожал протянутую руку студент. Он был рад такому знакомству. Кто знает, какие возможности и какая халява может перепасть от нового знакомого. И халява не заставила себя долго ждать. Матвей спросил:

— А ты что? Хотел бы позажигать в топовом ночном клубе в компании столичных candy girl?

— Спросишь тоже! Покажи мне того, кто бы этого не хотел. Может тебе уже и приелись столичные тусовки, а я сегодня первый день в Москве.

— Вон оно как! — воскликнул Матвей и пристально взглянул на Абрама. Вскоре, придя к какому-то умозаключению, он сказал:

— Раз такое дело, то предлагаю это как следует отметить! Вот, держи мою визитку. Я креативный директор одного из московских клубов. Наберёшь меня в следующую пятницу, и я организую тебе отдых, о котором ты так грезишь.

С этими словами Матвей извлёк из золотой визитницы, оббитой чёрной кожей, кусочек дорогого картона и протянул его Абраму. В этот момент он заметил тень сомнения во взгляде молодого человека. Быстро смекнув в чём дело, он добавил:

— О деньгах можешь не беспокоиться. Выпивка и еда за счёт заведения.

— Мир-рен-даль, — не без труда прочёл захмелевший Абрам название клуба на визитке. — Миррендаль? Серьёзно? Даже я слышал про этот клуб! Это же самый пафосный и дорогой клуб в городе! Попасть туда нереально! И ты его креативный директор?

— Так и есть, — подтвердил Матвей, обнажив безупречные зубы в голливудской улыбке. — Что же касается «нереально попасть», то студентов-первокурсников туда и вправду вряд ли пустят, если только ты не сын какого-нибудь депутата или не тиктокер с миллионами подписчиков. Но для тебя мы сделаем исключение, — мажор хлопнул Абрама по плечу. — Позвонишь мне в следующую пятницу, и напомнишь о себе. Остальное я устрою. Мне и самому будет весело понянчиться с тобой. Хоть развлекусь немного.

Они докурили. Матвей взглянул на стильные наручные часы и, достав из кармана ключи от автомобиля, сказал на прощание:

— Ладно, студент. Рад знакомству, но мне пора ехать. Девчонок оставляю тебе, — он подмигнул. — Не скучай тут.

Молодые люди пожали друг другу руки и старший из них под восторженные взгляды девушек и завистливые взоры парней сел в спорткар. Раздался благородный рёв двигателя, и огни задних фар вскоре смешались с огнями ночной Москвы.

Всё оставшееся время Абрам пользовался большой популярностью среди представительниц прекрасного пола, которые без конца интересовались, что у него за друг такой здесь был. Василий же о новом знакомстве Абрама ничего не знал. Он всё пропустил, пытаясь очаровать одну понравившуюся блондинку возле барной стойки. Абрам решил пока ничего ему не рассказывать, опасаясь, что друг будет напрашиваться с ним в «Миррендаль».

Неделя тянулась долго. Абрам выдумал себе дядю, проживающего в Москве. Поэтому в представлении Василия грядущие выходные Абрам проведёт у него.

Наш герой потратил почти все оставшиеся сбережения на новый наряд, представляющий собой приталенную узорчатую рубашку и слегка зауженные брюки. На обувку денег не хватило, но и старая была ещё ничего.

В назначенный день Абрам уединился во дворе общежития и, слегка волнуясь, набрал номер с визитки.

— Алло, — раздалось из динамика.

— Алло, привет! Это Абрам. Помнишь меня?

— Привет… Абрам. Нет, не помню. Напомни.

— Ну, в прошлую пятницу… вечеринка первокурсников, помнишь?

— Так-так, — пауза, — ах, да! Вспомнил! Привет-привет, студент.

У Абрама на душе полегчало.

— Извини, у тебя имя редкое, но так уж сложилось, что в моём кругу гораздо большая редкость встретить какого-нибудь Серёжу или Лёшу, чем Абрама. Куда ни плюнь — кругом одни Абрамы, Мироны, Платоны, Макары. И с бабами та же история. — Слышно было, как Матвей усмехнулся. — Ну, ты как, студент? Не передумал? Всё ещё хочешь приобщиться к столичной клубной жизни?

— Ещё бы!

— Тогда слушай и запоминай, — велел Матвей повеселевшим голосом. — Значит, к полуночи подъедешь по адресу. На контроле покажешь мою визитку. Она ведь у тебя сохранилась?

— Да.

— Отлично. Значит, покажешь визитку, и тебя проведут ко мне. Всё очень просто. Запомнил?

— Да.

— Ну и отлично. Всё, до встречи. Некогда. Пока.

Абрам не успел попрощаться в ответ. Звонок завершился, и молодой человек побрёл в общежитие убивать время сном и мобильными играми.

«Миррендаль» оказался не просто ночным клубом. Это был целый клубный комплекс со множеством разных залов и танцполов. Что называется — «на любой вкус и цвет». Матвей встретил Абрама очень радушно, как дорогого, важного гостя. Юноша не понимал, с чем связано повышенное внимание к его персоне, но в полной мере наслаждался им. Новый друг провёл ему подробную экскурсию по всем залам клубного комплекса. Всё это время Абрам не выпускал из рук бокала с алкоголем, который довольно часто сменялся на новый, свеженаполненный. С его лица не сходила счастливая улыбка, а глаза с жадностью пожирали окружавшую обстановку и мелькающих в ней людей. Он даже успел заметить нескольких звёздных личностей. Музыка, люди, их одежда, запахи и атмосфера в целом превзошли все его ожидания. В какой-то момент у Абрама от всего этого даже немного закружилась голова. Это не ускользнуло от проницательного Матвея, и вскоре парни переместились в небольшой зал с относительно спокойной обстановкой и музыкой в джазовом стиле. Приятели разместились за стеклянным столиком на мягком кожаном диване. Созерцая танцующих посетителей, они время от времени перекидывались короткими фразами. Постепенно шторм в голове Абрама стал сходить на нет. Как раз в это время, мимо парней проходили две сногсшибательные девушки в блестящих коротких платьях, больше похожих на сорочки. Поравнявшись со столиком, одна из них жестом приветствовала Матвея так, как обычно приветствуют старых знакомых. Матвей махнул в ответ.

— Кто твой новый друг? — спросила девушка.

Видя, что Абрам глаз не может оторвать от неё, Матвей, знаком приглашая подруг присесть рядом, ответил:

— Знакомьтесь. Это Абрам. Совсем недавно в Москве, приехал к нам учиться.

— Ммм, Абрам, значит. Красивое имя.

Красотка соблазнительно обошла столик и села рядом с обладателем красивого имени. Её подруга присела со стороны Матвея. Короткое каре чёрных волос обрамляло красивое лицо девушки и обнажало её тонкую шею и хрупкие плечи. Под одним лишь платьем виднелись очертания груди идеальной формы и размера. Не сводя больших синих глаз с Абрама, она протянула ему руку, и пухлые губы произнесли:

— А меня зовут Карина.

Абрам едва рассудок не потерял от возбуждения, в секунду овладевшим молодым опьянённым организмом. Всё же, совладав с собой, он слегка пожал протянутую руку. При этом разряд электричества пробежал по его телу, вызывая мурашки на коже.

— Рад знакомству, — то ли прошептал, то ли прохрипел он.

Карина приблизилась к уху Абрама и, обдавая юношу своим жаром и феромонами, спросила:

— Абрам, а где же твоя девушка?

Как же Абрам был рад в тот момент, что у него нет никакой девушки! Поэтому он, не скрывая радости, светясь как дурачок, так и ответил Карине:

— А у меня нет девушки.

Карина отхлынула от Абрама и, озорно улыбнувшись, обратилась к Матвею:

— Друг мой! Может, мы чего-нибудь выпьем в честь нашего знакомства с Абрамом?

Матвей, который всё это время внимательно наблюдал за парочкой и совершенно не обращал внимания на вторую девушку, молча кивнул и сделал знак официанту. В мгновение ока на столике возникли разнообразные коктейли и лёгкая закуска. И ребята выпили. Потом ещё выпили. И ещё. И в перерывах между звоном бокалов раздавался их весёлый смех и голоса оживлённой беседы. Как зовут вторую девушку Абрам так и не спросил. Кроме Карины для него в тот момент никого не существовало. С каждой минутой, с каждым её словом Абрам всё больше влюблялся в неё. Время в тот момент потеряло своё физическое измерение, и тоже вело себя словно пьяное. Когда Карина заливисто смеялась над глупыми пьяными шутками Абрама или бросала на него томный заигрывающий взгляд, оно будто замирало, глубоко впечатывая эти мгновения в память Абрама. Затем стремительно ускорялось, возбуждая страх в душе юноши, что скоро девушки их покинут. Вскоре так и произошло. Количество отдыхающих постепенно стало уменьшаться, и в один прекрасный момент Карина сказала:

— Ох, мальчики! Мы так здорово провели с вами время, но уже поздно, и нам с Лизой пора бежать.

— Как жаль, — с фальшивой досадой сказал Матвей.

— Очень жаль… — с искренним разочарованием вторил ему Абрам.

Волшебная ночь близилась к завершению, и вскоре Абраму придётся принять холодный отрезвляющий душ из отсутствия денег и дней полных мелочной бытовой суеты. Иначе говоря, вернутся в его реальность. А реальность эта, ещё совсем недавно, вызывавшая у него бурю ярких светлых эмоций, после этой ночи почему-то уже не казалась такой уж привлекательной. Ведь в обычной жизни Карина вряд ли когда-нибудь обратила бы на него внимание.

Матвей внимательно следил за грустным другом и, казалось, без труда читал все мысли, проплывающие у него в голове. Дав ему немного в них помариноваться, он неожиданно спросил у красавиц:

— Девчата, а что вы делаете на следующих выходных?

Глаза Абрама радостно загорелись, а сам он весь превратился в слух.

— А что, есть предложения? – весело спросила Лиза.

— Вообще-то, да. Я бы хотел пригласить вас к себе в гости. Устроим частную вечеринку.

— Ммм… А Абрам там будет? — спросила Карина и, обнимая Абрама за шею, пробежала двумя пальчиками по его плечу.

— Конечно будет! Так ведь, Абрам? Ты будешь там?

Абрам с нескрываемым восторгом и благодарностью смотрел на Матвея и кивал:

— Буду! Обязательно буду!

— Ну, раз так, то мы принимаем твоё приглашение, — ответила Карина. После этого она положила ладонь на щёку Абраму и, глядя ему в глаза, прошептала:

— Я с нетерпением буду ждать следующей пятницы.

Слегка развернув Абрама к себе, она медленно поцеловала его в губы и встала. Поднялась со своего места и Лиза. Весело хихикая, подруги ушагали прочь.

— Уфф! Что это было?! Кажется, я влюбился! — восторгался Абрам, когда девушки скрылись из виду.

Вместо ответа Матвей громко рассмеялся.

— А это и впрямь весело! — сказал он, просмеявшись. — Но, что ни говори, а девчонки и вправду классные. Карина так и вовсе была готова прям здесь на тебя наброситься!

Абрам смутился и заулыбался.

— Ну, ничего-ничего. На следующих выходных у тебя будет шанс её завалить. Я, можно сказать, только ради этого и пригласил их к себе, — весело добавил Матвей.

— Спасибо… Я даже не знаю, как тебя благодарить… за этот вечер… за выпивку… да и вообще за всё! Спасибо большое!

— Ладно тебе, — отмахнулся Матвей, — не благодари. Мне это ничего не стоило, зато ты вон как светишься. Напоминаешь мне меня в твои годы.

Сказав это, Матвей торжественно поднял бокал и произнёс:

— Ну, так что?! Добро пожаловать в Москву!

Хлопнув Абрама по плечу, Матвей осушил бокал до дна. Его примеру последовал и Абрам.

Когда они прощались у выхода, Матвей, догадываясь о финансовом положении друга, предложил вызвать и оплатить ему такси. Но Абрам решительно отказался, сказав, что всё в порядке. Ему было неудобно о чём-то ещё просить или принимать что-либо от Матвея после того, как тот и так всю ночь везде за него платил и угощал. Абрам боялся даже представить, на какую сумму они погуляли.

— Молодец! Похвально, — отреагировал на его отказ Матвей, но вскоре добавил:

— Слушай, нетрудно догадаться, что с деньгами у тебя всё не слишком гладко. И вряд ли ты захочешь появляться перед Кариной вновь в этой рубашке, от которой за версту несёт китайской подпольной фабрикой. Только без обид. Но на твоё счастье, у меня много работы, а рук и времени катастрофически не хватает. Поэтому я предлагаю тебе подработку в качестве моего помощника. Работа несложная, а у тебя, если не ошибаюсь, учёба начинается лишь через неделю. Ну, что скажешь?

Такого подарка судьбы Абрам никак не ожидал. Конечно же он согласился. В тот момент Абрам подумал, что это само небо ниспослало ему Матвея. Как же сильно он в этом ошибался.

Молодые люди попрощались, предварительно договорившись созвониться после обеда, и Абрам уставший, но чрезмерно довольный побрёл к ближайшей станции метро.

Подработка, которую предложил Матвей, оказалась, по сути, работой курьера. Абрам пару раз в день ездил по разным адресам и передавал запечатанные пакеты с документами. Матвей платил сразу, в момент вручения пакета. И, надо сказать, Абрам был потрясён тем, во сколько Матвей оценивал эту несложную работу.

— Это тоже надо передать по адресу? — спросил Абрам, когда в руках у него оказались четыре пятитысячные купюры.

— Что? Нет. Это плата за твой труд, — ответил Матвей.

— Двадцать тысяч?! Двадцать тысяч только за то, чтобы я отвёз и передал кому-то документы? Только не подумай, я очень рад такой щедрой плате, но я не могу не спросить: почему ты не воспользуешься услугами обычной курьерской доставки, которая стоит в десятки раз дешевле?

— Я знал, что ты спросишь. Но всё на самом деле довольно просто. Я плачу тебе за доверие, — ответил Матвей. Однако, видя, что Абрам продолжает вопрошающе на него смотреть, объяснил более развёрнуто:

— Эти документы очень, я, подчёркиваю, «очень», важны. Я не могу их доверить какой-нибудь доставке, поэтому мне и нужен ты. И поэтому я так щедро за это плачу. Да, мы знакомы совсем ничего. И ты резонно можешь спросить, как я могу тебе доверять, если я почти тебя не знаю.

Матвей сделал паузу и, пристально вглядевшись в Абрама, со всей серьёзностью продолжил:

— У меня есть дар — я никогда не ошибаюсь в людях. А если это не так, и я действительно ошибся в тебе, то можешь оставить пакет с деньгами и быть свободен.

Разумеется, Абрам ничего не оставил. Наоборот, он решил, что сделает всё, о чём попросит Матвей. Ведь тот так верил в него. И Абрам всеми силами хотел доказать, что друг не ошибается в нём, что он действительно заслуживает оказанного доверия. Правда, Абрам не понимал, что на самом деле его просто-напросто покупают, отравляют незрелую молодую душу ничем незаслуженными деньгами. А в запечатанном пакете, который никому кроме него не смели доверить, лежат чистые листы офисной бумаги.

Итак, у Абрама появились деньги, о которых он раньше и мечтать не мог. Об этом соседу Василию он тоже ничего не рассказал. А зачем? Чтобы тот ему завидовал? Пусть живёт себе спокойно. К тому же у Васи появились новые друзья, с которыми он целыми днями пинает мяч. Как будто больше заняться нечем. Вообще изначально тёплые дружеские чувства между молодыми людьми стали постепенно остывать. Когда Вася звал Абрама почистить картошку и вместе приготовить обед, Абрам всегда отказывался, вежливо объясняя это тем, что сыт, так как перекусил дяди. В то время, как на самом деле питался в кафе и ресторанах. Когда Василий предлагал Абраму прогуляться вечером с девчонками из общежития (он таки познакомился с той блондинкой возле барной стойки) и выпить пива, то Абрам и тут всегда отмахивался, находя какую-нибудь причину. После знакомства с Кариной, он стал смотреть на большинство девушек сквозь призму сравнения с ней, и почти всегда снисходительно. Родителям Абрам тоже ничего не рассказывал ни о новом друге-покровителе, ни о заработке, о котором они могли только мечтать, ни о Карине. Вместо этого он просто говорил, что у него всё хорошо, что вовсю готовится к началу учебного года, что поэтому-то особо никуда и не ходит, а по вечерам играет с ребятами в футбол.

Так прошла неделя. И на протяжении всей недели, каждый раз, засыпая, Абрам рисовал в своём воображении, как покрывает горячими поцелуями тело Карины, как жадно ловит её нежное дыхание, как ласкает губами её упругую гладкую кожу. Эти картины сладко мучили его, не давая подолгу заснуть. А когда Абрам, наконец-то, засыпал, то сладкая пытка продолжалась и во сне.

Но вот наступила долгожданная пятница. К тому времени Абрам обзавёлся новым простым, но стильным нарядом, состоящим исключительно из брендовых вещей, и дорогим парфюмом. Сверху на молодой жилистый торс идеально села футболка поло из жаккардовой ткани, ноги же облачились в ежевичные джоггеры и кеды-сникерсы из белой кожи.

— Я сегодня останусь у дядьки, — сообщил Абрам Василию.

— А мне то что? Делай, что хочешь, — не отрываясь от игры в телефоне, ответил Вася.

Абрам только пожал плечами и, не попрощавшись, вышел в тёплую летнюю ночь.

— Отлично выглядишь! Растёшь, мой друг, — радостно встречал Абрама Матвей на пороге своей квартиры. Он жил в элитной новостройке на последнем тридцатом этаже в пентхаусе с большой летней террасой и фантастическим видом на ночной город. Абрам был потрясён площадью и дизайнерским интерьером квартиры. В его голове не укладывалось, как во всём этом великолепии может проживать всего один человек.

— Это ж сколько времени у тебя уходит на уборку? — наивно спросил Абрам Матвея, когда тот вёл его по квартире на террасу.

— Уборку! Смешно, — весело ответил Матвей, — я не помню, когда в последний раз убирался. За меня это делают специальные люди, которым я плачу. Моё время слишком дорого, чтобы я мог себе позволить тратить его на такие вещи.

Когда приятели, наконец, миновали просторную жилплощадь и вышли на открытый воздух, взгляду Абрама представилась Карина со своей подругой Лизой. Босые девушки сидели на мягком диване и о чём-то оживлённо болтали. Ожидаемо выглядели они восхитительно. Карина, как и Абрам, была в джоггерах коньячного цвета и молочной рубашке из шёлкового шифона с высокими оборками и глубоко расстёгнутым воротом, частично оголяющим её красивую грудь. Лиза была одета в сине-золотой спортивный костюм от Гуччи. От их вида в груди Абрама стало тесно.

— Смотрите, кого я Вам привёл! — позвал Матвей девушек.

Они повернулись, и взгляд Карины, украшенный искусным макияжем, в магическом блеске серьг-конго стрелой пронзил сердце Абрама.

Абрам скромно приветствовал девушек, и парни присоединились к их компании.

— Я скучала, — сказала Карина Абраму, когда он сел рядом.

— Я… я тоже, — отвечал ей Абрам, с трудом сглотнув слюну.

Матвей удобно разместился на диване напротив и одной рукой обнял Лизу, положив ладонь на её грудь под кофтой. Они оба пристально смотрели на не привыкшего к такому Абрама.

— Ты чего такой зажатый? Всё хорошо? — спросил Матвей.

— Да нет, я не зажатый. Просто… просто вид здесь обалденный. Никак не могу привыкнуть, — нелепо оправдывался Абрам.

— Да просто друг наш ещё трезвый! — весело подхватила Карина. — Матюша, давай-ка уже наливай всем и прибавь музыку. Мы с Лизой хотим танцевать. Я долго ждала эту пятницу. Пора веселится!

Шёпотом она добавила на ухо Абраму:

— Сладкий, расслабься и ни о чём не думай. Эту ночь ты не забудешь никогда. Обещаю.

И уже громко:

— Лизок, пошли танцевать.

Девушки встали со своими бокалами белого вина и стали тихонько танцевать в приглушённом свете напольных ламп под качественный deephouse. Матвей протянул Абраму стакан с неразбавленным виски и, ставя бутылку на стол, с улыбкой подождал, когда друг его осушит, чтобы наполнить повторно. Абрам моментально почувствовал успокаивающее действие благородного алкоголя на возбуждённую нервную систему. Позже, после второго стакана, он окончательно успокоился, а после третьего присоединился к танцующей компании под их одобряющие возгласы. Девушкам только Абрама и не хватало. Они тут же принялись ластиться вокруг юноши, дразня его своими аппетитными формами.

В самый разгар веселья, когда Абрама одна за одной накрывали пьяные волны дофамина и эндорфина, когда благодаря стараниям девушек он ощутил уверенность в себе, свою привлекательность и море ему стало по колено, в эту самую минуту Карина отлучилась в квартиру, а вернулась оттуда уже с зеркальным металлическим подносом, такой же металлической трубочкой и четырьмя полосками белого порошка на нём. Абрам хоть и был выпивший, но испугался. Он старался этого не показывать, но удавалась ему это с трудом.

— Угощайтесь, ребятки, — весело сказала Карина и поставила поднос на стеклянный столик.

— Ооо! А вот и торт подоспел, — хлопнул в ладоши Матвей. Потирая пальцами ноздри, он взял трубочку и уже хотел вдохнуть порошок, но в последний момент остановился.

— Что же это я?! — воскликнул он и взглянул на Абрама. — Где мои манеры? — театральная пауза, — предлагаю первому угоститься нашему дорогому гостю.

Девушки тут же радостно крикнули: «Да!» — и хлопая в ладоши, стали громко повторять:

— А-брам! А-брам! А-брам!

Но Абрам стоял в растерянности и смятении. Он никогда ничего подобного не пробовал, и всю жизнь сторонился наркотиков. Весь его опыт сводился к тому, что однажды летом они с друзьями нашли дикорастущий куст конопли, общипали его, высушили и попробовали покурить. В результате только прокашлялись и прослезились, совершенно не получив ожидаемого эффекта. С тех пор этой темы он больше не касался. Не то чтобы он был ярым противником наркотиков, просто так сложилось, что в его компании этим никто не увлекался. А целенаправленно отведать чего-то запретного он никогда не стремился. Поэтому Абрам нерешительно ответил:

— Спасибо за предложение. Но я, наверное, пас. Мне и так неплохо.

— Серьёзно? — спросил Матвей. — Это чистейший колумбийский кокс! Такого ты во всей Москве не найдёшь. Высший сорт!

Но реклама Матвея не возымела ожидаемого результата. Абрам по-прежнему стоял отстранившись. Тогда Лиза перехватила трубочку у Матвея и сказала:

— Ну что ты прикопался к нему? Разве не видишь — не хочет человек. Он спортом занимается, может ему нельзя. Не то что мы, развратные испорченные негодяи.

С этими словами она одновременно подмигнула и чмокнула воздух в направлении спортсмена. Затем отработанным движением втянула дорожку в себя.

— Блин, и правда что. Слушай, дружище, извини, — согласился с Лизой Матвей и последовал её примеру. Запрокинув голову назад и слегка пожимая крылья носа, он тихонько добавил:

— Наше дело предложить…

— Ммм… А вот мне жаль, что ты не с нами. Не со мной. Я так хотела, чтобы мы оказались на одной волне, — с детской досадой сказала Карина и вдохнула свою порцию.

После этого с ребятами ничего ужасного не произошло, и они продолжили покачивать головами из стороны в сторону в такт музыки. А девушки ещё и сладко потянулись, выпрямив руки над головой, и соблазнительно выгнулись вперёд. Неожиданно Лиза с пьяной улыбкой уселась сверху на Матвея и принялась страстно его целовать. Карина в этот момент одновременно с желанием и досадой смотрела на Абрама. Поймав на себе взгляд Карины, юноша отбросил сомнения в сторону и сказал:

— Была, не была! Я с вами.

Очень уж ему хотелось быть с ними на одной волне.

Онемение в носу прошло, и приятный холодок ручейком проник в мозг. А добравшись до него, он взорвался фейерверком удовольствия. Как будто в голову Абрама влили целое ведро гормонов счастья и с каждой секундой они всё больше растекались по телу юноши. Неописуемое чувство комфорта, насыщения и удовлетворения овладело Абрамом. Хотя всё-таки не во всём он чувствовал себя удовлетворённым. Ибо из недр его души наружу стремительно пробивалась похоть, страсть и разврат. Матвей и Лиза уже давно не сдерживали себя и вовсю наслаждались молодыми телами друг друга. Когда же сидящая рядом Карина расстегнула на себе рубашку и оголённой горячей грудью прижалась к Абраму, слившись с ним в долгом страстном поцелуе, у молодого человека, что называется «чуть крышу не снесло».

Мы опустим дальнейшее описание происходящего, так как оно выходит за рамки художественного повествовательного жанра и относится уже к жанру другому. Но с абсолютной уверенностью можно сказать, что Карина своё слово сдержала на все сто процентов – ту ночь Абрам запомнил навсегда.

Когда сладострастные крики и стоны, наконец, утихли и ручей блаженства стал иссякать, уставший Абрам окинул взглядом обнажённых девушек, сладко спящих на огромной кровати, занимавшей целую комнату, и вышел на террасу, где всё начиналось. Где-то очень далеко алело небо, но до полноценного рассвета было ещё далеко. Ночной холодок объял Абрама, но только что пережитый акт всепоглощающей безграничной любви (так он считал) пылающим углём грел его изнутри. Он заметил Матвея в халате, сидящего на диване и курящего самокрутку с марихуаной. Его старший товарищ любовался огнями ночного города и о чём-то думал.

— Проходи, присаживайся, — сказал он Абраму, не оборачиваясь.

Абрам послушался.

— Держи, угощайся, — Матвей протянул ему дымящийся блант и выдохнул густую струю дыма. — Можешь ничего не говорить — я по глазам всё вижу. Просто расслабься и получай кайф.

Слова очередной благодарности остались несказанными. И за это Абрам тоже был благодарен Матвею. В последнее время ему самому уже становилось неловко от того, что приходилось часто благодарить своего «благодетеля». Поэтому Абрам молча воспользовался предложением и впервые в жизни затянулся марихуаной. На удивление он даже не закашлял. Дым маслом втёк в лёгкие юноши и, отдав альвеолам самое ценное, вылетел наружу спеша присоединится к далёким перистым облакам. С учётом той приятной усталости от вышеописанных подвигов, сонливости и отсутствия опыта потребления каннабиса нашего героя, выражаясь сленговым языком, попросту «размазало». И вот в таком-то состоянии с ним и начал свой разговор Матвей. Собственно этот разговор и был для него истинной целью всё это время.

— Кайф, скажи? — расплываясь в улыбке, сказал он.

— Просто… просто ващеее… — только и мог выдавить из себя счастливый Абрам.

— Вижу-вижу… Вижу также, что тебе нравится такая жизнь, да? — получив от Абрама ответ в виде кивка, он продолжил:

— Небось хотел бы, чтобы так было всегда? А ведь это вполне себе возможно, — он в очередной раз затянулся, но Абраму больше не давал, чтобы тот не отключился. — Что, если я скажу тебе, что умею исполнять желания?

— Джинн, что ли? — весело хихикнул Абрам.

— Нет, не джинн. Бес. Бес-искуситель я.

— Ооо! Ууу!.. тогда тебя нужно бояться, — также весело ответил на это признание юноша.

— Да нет же, дурень! Наоборот — меня нужно держаться, — бес по-дружески потрепал за плечо свою жертву и приобнял, положив одну руку ему за голову на спинку дивана.

— Тогда расскажи, как вы, бесы, дошли до такой жизни. Хе-хе. Про ад расскажи, — продолжал веселиться Абрам.

— Ну, на самом деле там всё совсем не так, как вы, люди, себе представляете. Это я сейчас про ад. Да, у каждого есть свой адский котёл. Но это не чан с кипящим маслом и пляшущими вокруг чертями. — Матвей сделал паузу и, скосив глаза на Абрама, проверил слушает ли он его. Затем продолжил:

— В реальности — это место, наполненное людьми, существами и событиями, одним словом, той жизнью, которую человек жаждет больше всего, и которая здесь ему далеко не всегда доступна.

— Серьёзно?

— Да! Ну, вот взять, к примеру, тебя. То, что ты сегодня наблюдал и испытывал — это часть твоего адского котла. Я его тебе продемонстрировал. И представь себе, ты в нём, так сказать, варился.

— Ааа! Кажется, я начинаю тебя понимать. Адский котёл — это такая метафора, — нейронные связи в голове Абрама начинали выстраиваться в нужном Матвею порядке.

— Именно! Вот тащился бы ты, скажем, по фэнтези, то и пил бы сегодня какие-нибудь волшебные зелья и трахал бы эльфиек. Ну, это, конечно, грубое сравнение, но смысл ты уловил.

— Фига се!

— Ну так и я про что! Наш отец очень любит вас, людей. Любит и принимает всех такими, какие вы есть, со всеми вашими достоинствами, а главное — недостатками. И к каждому из вас находит персональный подход.

— Мне нравится мой котёл, — уже сквозь сон пробормотал Абрам.

— Твой котелок уже готов и тоже с нетерпением ждёт тебя.

— Здорово, спасибо… — Абрам спал.

— Не за что, дорогой мой друг — с неожиданно злорадной улыбкой и с по-настоящему горящими глазами ответил Матвей.

Прошло уже несколько месяцев с той памятной ночи в гостях у Матвея. За это время в жизни Абрама произошло много важных перемен. Например, он больше не жил в общежитии, хотя официально продолжал там числиться. Вместо этого он снимал небольшую, но современную квартиру в хорошем районе. По этой причине общение с Василием окончательно сошло на нет. Однако не только с ним он не общался в студгородке. Несмотря на то, что учебный год был уже в самом разгаре, Абрам до сих пор не знал никого из своих одногруппников. Всё потому, что он практически не появлялся в университете. А все предполагаемые в будущем вопросы по успеваемости он намеревался решать при помощи денег, которых к этому времени у него было уже более чем достаточно. Ко всему прочему Матвей обещал свести его с нужными людьми, через которых спокойно можно было бы провернуть необходимые коррупционные операции. И хотя Абрам не имел товарищей в студенческой среде, общения ему хватало с лихвой. Опять же благодаря Матвею юноша оброс множеством новых интересных знакомств из разных индустрий и сфер бизнеса. Знакомства эти были тем более интереснее, что приносили хорошие деньги. Да, Абраму невероятным образом везло — деньги сами текли к нему рекой. Это происходило примерно следующим образом. По рекомендации Матвея Абрам становился участником различных сделок и контрактов. Но по факту Абрам всегда и везде выступал исключительно в качестве номинального партнёра, и все его участие ограничивалось лишь вдумчивым киванием головы, пожатием рук и далее совместным празднованием успешного окончания переговоров или заключения сделки, в которой он ровным счётом ничего не понимал. Какая-то новая разновидность делового эскорта. В начале, Абрам пугался и стыдился своей бесполезности и отсутствия необходимых знаний, но добрый Матвей быстро его успокоил. Он говорил, что все его партнёры прекрасно видят незрелость и неопытность Абрама. Однако они также видят в нём и колоссальный потенциал. Поэтому-то они и готовы сейчас платить ему и обучать, так как убеждены, что при дальнейшем сотрудничестве их инвестиции окупятся в разы. Подобным образом все начинали свой путь к богатству и успеху, в том числе и сам Матвей.

Описывая перемены в жизни Абрама нельзя не упомянуть и его отношения с Кариной, что так запала ему в душу. Никакого дальнейшего развития после вышеупомянутой вечеринки они не получили. Молодые люди продолжали общаться и иногда даже встречались, чтобы повторить сладкое соитие, но без каких-либо обязательств, просто как хорошие друзья. Возможно, кто-нибудь удивиться как же так произошло. Ведь Абрам испытывал к Карине такие сильные чувства, да и сам он понравился девушке. Почему же тогда их отношения не нашли развития в лучшем духе романтических историй? Но внимательно понаблюдав за нынешним изменившимся Абрамом, мы с легкостью находим ответ. Дело в том, что вскоре после Карины в том же клубе Абрам повстречал высокую зеленоглазую Свету с длинными золотистыми волосами. Она моментально пленила юношу весёлым жизнерадостным характером. Затем в его жизни появилась Катя, тело которой было сплошь покрыто тату и пирсингом, затем Киру, Дашу…. Все они были невероятно красивыми, но в тоже время сильно отличными друг от друга. Ещё полгода назад, лёжа на своём старом скрипучем диване в родительской квартире и размышляя о предстоящей жизни в Москве, Абрам и представить себе не мог, что будет пользоваться таким высоким спросом у девушек, каких раньше встречал лишь на обложках глянцевых журналов и в клипах на YouTube.

Преобразился Абрам и внешне. От частого потребления наркотиков черты его лица слегка заострились, появилась худоба, глаза приобрели какой-то тусклый блеск. Но, честно признаться, эти небольшие изменения были ему только к лицу. К тому же начинающий Дон Жуан стал пристально следить за своим внешним видом. Он регулярно делал классический мужской маникюр, стригся только у лучших барберов города. И ни один волосок на его голове не рос более в неположенном месте. Стоит ли говорить, что одевался Абрам отныне по последней моде и исключительно в фирменных бутиках.

А ещё, совсем недавно, наш герой обзавёлся личным авто. Это была старенькая БМВ третьей серии, но в идеальном состоянии. Один из знакомых Матвея продал её Абраму почти за бесценок.

Родители по-прежнему ничего не знали о новой жизни Абрама и наивно полагали, что любимый сын всего себя отдаёт учёбе. А сын активно поддерживал эту иллюзию. Он знал, что как только раскроются произошедшие в его жизни метаморфозы, его тут же завалят тревожными и ненужными вопросами, требующие немедленных ответов. Отлично зная своих родителей, Абрам чётко понимал, что никогда не сможет объяснить внезапно свалившиеся на его голову богатство и успех, чем вызовет у них большую тревогу и расстройство. Поэтому он до последнего ничего им не говорил.

Из всего вышеописанного можно сделать однозначный вывод: Матвей оказал на Абрама и его жизнь колоссальное влияние. Знакомства, девушки, деньги — всё это приходило к Абраму исключительно с подачи его друга. Так Абрам очень быстро подсел на иглу роскоши, праздности, веселья и беззаботности. И соскочить с этой иглы он был уже не в силах.

Сквозь плотную пелену снежных облаков было трудно определить, где находится солнце. На дворе стоял хмурый декабрь, и небо вот уже третий день подряд посыпало город снегом. Красивые белые снежинки, держась друг за друга, хлопьями падали под ноги спешащих пешеходов и колёса проносящихся мимо авто и там превращались в грязное месиво из воды, песка и соли.

Третий день подряд Абрам не находил себе места. Никто не брал от него трубки, в том числе и Матвей, за которым подобное вообще никогда не наблюдалось. Его помощница в офисе объяснила отсутствие руководителя какой-то срочной служебной поездкой по неотложным делам. Куда и насколько он уехал, девушка не уточнила. Те немногие, кто всё-таки соизволил ответить на его звонок, в один голос отказывались встречаться, придумывая на это, откровенно говоря, совершенно нелепые отговорки. Ситуацию усугубляло ещё и то, что Абрам не мог удовлетворить свою недавно сформировавшуюся наркотическую зависимость, потому как обычно его угощали знакомые, а своих каналов поставок запрещённых веществ он не имел. Даже многочисленные подруги, ранее всегда так жаждущие его компании и внимания, сейчас вдруг поголовно оказались либо заняты чем-то очень важным, либо в отъезде, либо вообще недоступны. Оказавшись вдруг в одиночестве, Абрам оправдывал своё окружение тем, что просто так совпало, что все сейчас загружены. Просто время такое.

Тем вечером Абрам решил развеять грусть в Миррендале, но и это мало помогло, а если быть точнее, то не помогло вовсе. Он не встретил ни одного знакомого лица, а целенаправленно с кем-то знакомиться не было ни малейшего желания. И он ушёл домой изрядно пьяный и ещё в более подавленном состоянии.

На следующий день ситуация не изменилась. Когда зазвонил телефон, депрессивный юноша с радостью схватил гаджет, но после разговора загрузился ещё больше. Звонила староста из университета и предупреждала о том, что, если в ближайшее время он не найдёт способ урегулировать ситуацию с прогулами — его отчислят. Матвей до отъезда не успел свести своего ученика с нужными людьми, и Абрам не знал, что ему теперь делать. Вскоре за этим последовал новый непонятный звонок уже из правоохранительных органов, призывающий явится в следственный отдел на его БМВ с документами на машину. От комментариев звонившие отказались. Лишь предупредили, что в случае отказа они явятся сами, но в таком случае разговор будет происходить уже в другой интонации и по сценарию, который вряд ли ему понравится. Это вогнало Абрама в ещё большую депрессию, добавив туда нарастающее чувство тревоги и страха. После обеда ко всему прочему добавился абстинентный синдром, о котором Абрам до настоящего момента ничего не знал. Остаток дня молодой человек потратил на сбор информации в сети о том, как купить наркотики. Не без труда разобравшись в сложной системе электронных кошельков, анонимных чатов и соответствующих сервисов даркнета, он таки смог добиться желаемого, и к ночи ценный груз был у него. Попробовав товар, Абрам сразу ощутил качественную разницу между тем, чем его угощали ранее, и тем, что с таким трудом удалось раздобыть самому. В начале наркотик справился со своей задачей: Абраму удалось победить ломку и сбежать от внезапно свалившихся проблем. Но то, что последовало за этим он бы и злейшему врагу не пожелал. Панические атаки, скрежет зубами, бессонница, невыносимая тоска, раздражительность, нервозность, озноб — всё это и многое другое на протяжении всей ночи и наступившего за ней утра неотступно преследовало Абрама. Матвей так и не появился. Зато из полиции позвонили во второй раз, и велели незамедлительно явиться в участок. Не зная минувшей ночью ни минуты покоя, раздражённый и обессиленный Абрам сел за руль и отправился в путь под вежливый голос навигатора.

Утро выдалось неожиданно морозным, и вчерашняя каша на дороге за ночь превратилась в лёд. Абрам не успел поменять резину на колёсах с летней на зимнюю. Однако его это ничуть не смущало, и понятие «безопасность дорожного движения» в тот момент было последним, о чём он хотел думать. Наоборот, неопытный водитель то и дело уходил в управляемый занос и не убирал ногу с акселератора. А когда он выехал на прямой участок дороги, стрелка на спидометре уползла далеко за пределы разрешённой в городе скорости. Обгоняя одну машину за другой, Абрам остервенело летел на встречу смерти. Неизвестно почему, но как раз в это время из закромов подсознания всплыли слова Матвея об адском котле, который ждёт его после смерти. И вот с этими-то мыслями и страшной улыбкой на лице Абрам начал манёвр очередного обгона. К сожалению, огни встречной фуры и непрерывный гудок её клаксона были уже слишком близки. Когда Абрам понял, что столкновения не избежать, с величайшим в жизни ужасом он осознал, что натворил. Послышался чудовищный удар, затем хлопок, как будто взорвалась новогодняя петарда, — это сработала подушка безопасности в руле, — удар в грудь, — натянулся ремень безопасности, который вопреки своему настроению Абрам застегнул перед роковой поездкой, — и следом за этим оглушающая тишина и кромешная тьма.

***

Когда Абрам очнулся, он обнаружил себя невредимым и сидящим на переднем пассажирском кресле старенького, но совершенно целого БМВ третьей серии — его БМВ. С водительского места, насвистывая, управлял авто Матвей. Они куда-то ехали по пустой трассе. Снежная пыль то и дело вздымалась с обочины и пыталась посыпать собой дорогу, но, подхватываемая ветром, улетала дальше, находя покой среди пожухлой коричневой травы.

— Очнулся, каскадёр, — не поворачивая головы, сказал Матвей.

— Матвей? Что ты тут делаешь? Что… что случилось? Где мы? И… куда мы едем? — словно спросонок спросил Абрам.

— Ух, сколько вопросов! А сам то ты разве ничего не помнишь?

— Хмф… — зажмурился Абрам и, потирая виски, попытался вспомнить. — Я куда-то ехал. Мфм… грузовик… кажется, там был грузовик… хмм…

— Ладно, не мучайся. Я помогу. Ты вылетел на встречку на скорости 100 км/ч и лоб в лоб столкнулся с фурой.

— О, Господи! Точно! Вспомнил! — всполошился испуганный Абрам и стал себя ощупывать. — Точно! Фура! Но как?... Но что?...

— Успокойся, всё уже позади, — не отрываясь от дороги, ответил Матвей. — То, что я сейчас скажу, несомненно, шокирует, но, поверь, боятся больше нечего. Итак, — пауза. — Абрам, ты умер.

— Что?... — сперва тихо спросил Абрам, но поняв, что друг не шутит тут же закричал:

— ЧТО?! Умер?! Нет!!! Что за ерунду ты несёшь?! Я жив! Посмотри на меня! Вот, я цел и невредим!

— Успокойся! — громко и грозно оборвал бес юношу металлическим голосом так, что Абрам тут же замолчал и ошалело уставился на Матвея. А Матвей тем временем продолжил уже в своей обычной манере:

— Друг мой, я понимаю, смириться с такой новостью нелегко. Но это факт. Да, ты умер. Останки твоего тела лежат сейчас на дороге и даже снег уже не тает на твоём лице. То, что я говорю, больно слышать. Однако я считаю, что лучше уж сразу принять горькую правду, перешагнуть через это и продолжить двигаться дальше. Прими это по-мужски. Пока мы едем, у тебя будет время оплакать себя и свою закончившуюся жизнь. Ты умер. И тут уже ничего не поделаешь. Все люди рано или поздно умирают.

Матвей сделал короткую паузу.

— Но есть и хорошие новости. Помнишь наш разговор об адских котлах?

Абрам ничего не ответил и уставился пустым отрешённым взглядом на дорогу. Бес тем временем продолжил:

— Так вот. Я ведь тогда не врал и не шутил. Я действительно бес, и сейчас мы как раз направляемся в твой котёл. Так как ты — мой друг, я вызвался лично сопроводить тебя туда. Ты, конечно, поспешил уходить из жизни, ведь и не пожил же ещё толком, — с наигранным сочувствием вещал бес. — Но, как я и говорил, боятся больше нечего. Ставлю свои рога и копыта, что тебе понравится в новом месте. Уже совсем скоро ты забудешь, что когда-то жил другой жизнью. Уж поверь мне! Впереди у тебя всё только начинается, впереди всё самое интересное. Да что я говорю! Скоро сам всё увидишь. Недолго ехать осталось.

Матвей замолчал. Абрам никак ему не ответил. Он не мог поверить в свою смерть и силился осознать услышанное. Страх и отчаяние овладели им. Ему жутко захотелось закричать, заорать во всю глотку, но он не стал. И лишь две немые слезы скатились по его щекам. Неужели он и правда умер? Неужели Матвей и правда бес? Что если попросить его (а если не получится, то заставить) остановиться и сбежать. Найти дорогу домой и забыть всё это, как страшный сон. А если Матвей всё же говорит правду? Куда тогда сбегать? К тому моменту Абрам явственно вспомнил все детали роковой аварии и последние мгновения жизни. Сомнений в том, что всё вышесказанное — правда, почти не осталось. Ох! А что же родители?! Бедные мама с папой! Как они смогут пережить гибель единственного любимого сына? Их сердца не выдержат этого. Когда же придёт их смертный час, и они отправятся в последний путь, то и тут их ждёт удар. Ибо они, несомненно, попадут в царство небесное. А оказавшись там, Абрама они не обнаружат, и тогда поймут, что их ребенок угодил в ад. Разве может быть рай раем, когда каждую секунду думаешь о том, как душа того, кого ты любил больше всего на свете, в этот самый момент испытывает невообразимые адские муки.

Эти и другие мысли проносились в голове Абрама. Однако в то же время что-то странное происходило с ним в пути. Дорога будто ввела его в терапевтический транс. И с каждым километром, оставленном позади, ему становилось всё легче, и грустные мысли улетучивались из головы всё дальше.

Когда вся грусть и тяжесть Абрама осталась позади, впереди стали вырисовываться первые очертания города. Вскоре показалась и покосившаяся, изрядно проржавевшая вывеска с едва различимым названием «Миррендаль». Прочтя название, Абрам с недоумением взглянул на Матвея, но ничего не сказал, а его провожатый лишь усмехнулся.

Город этот даже отдалённо не был похож на место, в котором Абраму должно было бы приятно находится.

Архитектурное разнообразие города сводилось к полуразрушенным домам 201-й серии, в оконных глазницах которых не осталось ни одного уцелевшего стекла. Складывалось впечатление будто какое-то время назад здесь проходили ожесточённые боевые действия. Однако облезлые жёлтые стены не хранили на себе следов от пуль и снарядов. От этого чувство уныния и тоски, при виде царившего кругом запустения, только усиливалось. Карканье ворон, завывание ветра и скрежет ржавых петель на покосившихся дверях служили музыкальным сопровождением сего пейзажа. А серое беспросветное небо, отражавшееся в бесчисленных грязных лужах, его довершало.

Машина ехала тихо, стараясь не нарушать угрюмый покой безжизненных дворов.

— Матвей, так это и есть то место, от которого я должен прийти в восторг? — с недоумением спросил Абрам.

— Нет! Конечно, нет! Это пригород, гетто. Короче, не бери в голову. Скоро мы минуем эти ужасные места.

— Здесь кто-нибудь живёт?

— Вообще, да. И я даже не знаю, как их обозвать. Призраки? Фантомы? Пусть будут просто жители. Если внимательно присмотришься, то сможешь их заметить.

И правда. Стоило Абраму присмотреться, как он тут же заметил несколько людей. Хотя назвать их людьми можно было лишь с большой натяжкой. Это были живые скелеты, обтянутые серой тонкой кожей и облачённые в полуизгрызанные полуистлевшие тряпки. Медленно они провожали пустым застывшим взглядом проезжающее мимо авто и затем, склонив голову обратно, также медленно продолжали бесцельный путь. Абрам с большим интересом рассматривал их сквозь автомобильное стекло. Вдруг, он увидел, как какой-то получеловек-полузверёк копошится в грязной куче мусора. Чем-то он напоминал Голлума из бессмертного творения Джона Толкина. Только этот был гораздо жальче и… безобиднее что ли. Существо отрыло из-под кучи кусок чего-то заплесневелого и уже хотело это что-то положить себе в рот, но, едва заметив наших путников, поспешило скрыться среди обрушившихся домов.

— Ты его видел?! Кто это был? И кто все те люди, мимо которых мы проехали? Что с ними стало?

— Послушай, Абрам, ты можешь задавать мне сколь угодно много вопросов относительно этого места и его жильцов, но ни на один я не смогу тебе ответить. Просто, потому что сам не знаю. Да и никто не знает. Эти трущобы и его обитатели были здесь всегда. Главное, что ты должен знать, что всё это не имеет к тебе ни малейшего отношения. Поэтому не заморачивайся и не забивай голову всякой ерундой.

Однако бес нагло врал. Он прекрасно знал это место. И то, что Абрам имеет к нему самое прямое отношение, он тоже знал.

Проехав очередной разрушенный двор, Абрам с бесом, наконец, увидели огромные кованные ворота, по обе стороны которых высилась каменная стена.

— Ну, вот и приехали, — сказал бес.

Он посигналил. В воротах открылась дверь и из неё не без труда вывалился сторож. Это был такой классический сторож с пузом и усами. Он начал раболепно кланяться перед машиной, но повторный гудок прервал его реверансы, и сторож поспешил открыть ворота. Бес вышел из машины и велел Абраму последовать его примеру. Створы распахнулись, и на молодых людей пахнуло душистым южным летом, и солнечный свет ослепил глаза.

За воротами оказалась совершенно иная реальность нежели та, что находилась у них за спинами. Это был чистый, аккуратный, ухоженный и современный город. Люди, которые в тот момент находились на его улицах единовременно обернулись на Абрама и с улыбкой замахали ему руками. Абрам, обалдевший от такой разницы между городскими районами, шагнул вперёд. Ворота со скрипом стали закрываться. Обернувшись назад, он успел увидеть, как испуганный человечек, тот самый, которого он недавно видел, в рваных обносках с большими выпученными глазами и маленьким раскрытым ртом бежит к воротам. Он был уже совсем близко и даже успел бы забежать, но жёсткий удар палкой, нанесённый сторожем, резко остановил его, и человечек, жалостно захныкав, скрылся из виду.

Место, в котором оказался Абрам, было поистине удивительным. Не в том плане, что там присутствовало какое-то волшебство и прочие явления, нарушающие привычную нам физику (Абрам никогда не интересовался всякого рода фэнтези, фантастикой или супергероикой). Нет. Но нитями, из которых ткалось полотно этого мирка, являлись не столь заметные на первый взгляд, но значимые по существу приятные мелочи. При их перечислении неизменно нужно добавлять эпитет «идеальный»: идеальная солнечная погода; идеально убранные и украшенные зеленью и цветами улицы; на них идеальные люди, гуляющие в своих идеальных одеяниях и едущие на идеально отполированных авто. Идеально было всё. Однако идеальность эта не являлась перфекционизмом, и гуляющий народ не ходил с натянутыми джокеровскими улыбками. Всё было максимально симпатично, уютно и ненавязчиво.

— Абрам, лови! — окликнул Матвей юношу и бросил ему ключи от авто. — Твоя очередь рулить.

Абрам поймал ключи с выгравированной на торцевой стороне эмблемой в виде крыльев. Тут же рядом он заметил и спорткар с такой же эмблемой на капоте. От удивления и восторга у Абрама глаза полезли из орбит. Это была последняя модель автомобиля марки AstonMartin.

— Ну? Что стоишь, глазами хлопаешь? Да твоя-твоя. Садись, поехали, — поторопил бес.

И они поехали. И благоухающий ветер обласкал их лица. И уши наполнились той волшебной гаммой звуков, что присуща морским курортам. Именно так Абрам их себе представлял, при том, что сам никогда там не бывал.

Друзья заехали в район стеклянных высоток и небоскрёбов. Там старший из них представил младшему его апартаменты. По площади, благоустройству, оснащённости и виду из окна они значительно превосходили квартиру Матвея, где тот впервые признался в своём бесовстве.

К тому времени, когда светящийся Абрам закончил осмотр нового жилья, на улице уже стемнело. Матвей заявил Абраму, что не сможет всё время находится возле него, но всё же первый вечер в этом новом мире они проведут вместе.

Найдя в гардеробной великое множество стильных вещей, Абрам выбрал себе наряд, и бес с молодой душой вновь отправились в путь. По дороге Матвей много рассказывал своему подопечному об устройстве города и теперь уже с удовольствием отвечал на многочисленные вопросы. Так он рассказал о том, что место это никогда не перестаёт приятно удивлять. И надоесть оно тоже не может, так как здесь всё постоянно меняется и подстраивается под интересы и желания своего хозяина, то есть Абрама. Абрам же внимательно слушал и ни на секунду не усомнился в искренности слов приятеля.

Когда они добрались до места, уличное небо было уже сплошь усыпано звёздами всех калибров, а предводительствовала ими полная луна. Не бледная и не холодная, но жёлтая, как в старых советских мультфильмах. Это гармонировало со светом высоких фонарей, освещавших им путь. Друзья остановились на некотором расстоянии от пункта назначения и решили немного пройтись пешком, дабы насладиться свежим ночным воздухом. Они шли по гладкому серому асфальту, потрескавшемуся в некоторых местах от пролегающих под ним корней деревьев, и многочисленные травы с цветами, растущие вдоль дороги, напитывали воздух ни с чем несравнимым запахом лета. Вдалеке стали слышаться какие-то звуки: сначала это была музыка, а затем добавились и голоса. Дорога свернула в сторону, и взору приятелей представилось одноэтажное здание из оранжевого кирпича. Над входом светилась элегантная вывеска «loungebar». Тут и там стояли компании молодых людей по два-три человека. Никакой охраны на входе, разумеется, не было, и Матвей с Абрамом беспрепятственно вошли внутрь.

В нос тут же ударил смешанный запах дорогих духов и ароматизированных сигарет. Пройдя по тускло освещённому коридору, Абрам оказался в главном зале. Его площадь была небольшая, но обставлено там всё было со вкусом: здесь был и небольшой танцпол из матовых стеклянных панелей, играющих цветным светом, и барная стойка и мягкие зоны. В центре было углубление в виде стеклянной чаши, по периметру которой крепился красный кожаный диван. В центре чаши стоял стеклянный стол, который до потолка пронзал хромированный металлический шест. Матвей велел располагаться в чаше и сказал, что подойдёт через несколько минут. Абрам повиновался и стал любоваться фигурами танцующих девушек. Неожиданно одна из них подсела к нему.

— Привет! А мы тебя ждали — сказала она.

— Привет! Э-э… Круто! Ну… ну, вот он я, — растерявшись, ответил Абрам и скосил глаза на её стройные ноги. При их виде в груди и брюках зашевелилось знакомое похотливое чувство.

Угадав в его взгляде желание, девушка улыбнулась и без лишних слов обвила горячими руками шею юноши и притянула к губам. Едва ощутив вкус молодых женских губ, Абрам набросился на незнакомку. Незнакомка же в ответ громко рассмеялась и запрокинула голову назад, подставляя шею и грудь навстречу жадным поцелуям.

— А я смотрю, ты времени даром не теряешь, — внезапно прозвучал голос Матвея.

Абрам оторвался от девушки и обернулся. Напротив него, на противоположной стороне чаши сидел бес и удовлетворённо наблюдал за молодым падаваном. По обе стороны от Матвея сидели ещё две полуобнажённые девушки. Было любо наблюдать, как своими ласками они усердно, но совершенно тщетно пытались привлечь к себе его внимание. На столике перед Абрамом в свете лучей проекторов всеми цветами радуги переливалось множество разнообразных алкогольных коктейлей. Абрам почувствовал нежное прикосновение со спины, развернулся ещё сильнее и увидел брюнетку, по красоте не уступающую её подругам. Она подмигнула и стала сползать вниз к его брюкам. «Расслабься», - прошептала на ухо первая девушка и заставила Абрама откинуться на спинку дивана. Она стала расстёгивать пуговицы рубашки, попутно осыпая грудь и живот поцелуями. Абрам откинулся назад и закрыл глаза.

Окончив дело, девушки уселись по обе стороны своего господина и обняли его.

— Тебе здесь нравится? — спросил бес.

— Издеваешься? Да здесь обалденно!

— Я знал, что тебе понравится. Но это лишь начало. Смотри, что будет дальше!

Сразу после этих слов, свет погас, и клуб погрузился в кромешную тьму. Затем по периметру их чаши и в её центре вспыхнул красный неоновый свет. Абрам вдруг почувствовал, как чаша начала медленно и плавно погружаться в пол. Музыка сменилась на более интенсивную, и её громкость стала нарастать по мере погружения. Сквозь стеклянный пол стало что-то вырисовываться. На первый взгляд показалось, что внизу пестрит и волнуется что-то вроде озера или моря. Но чем ближе к морю опускалась компания, тем больший восторг охватывал Абрама.

Необычным морем оказались люди, бесчисленное множество молодых людей. И конца и края им не было видно.Все они без устали танцевали в такт музыке. А в центре этого хаоса стоял огромный, просто громадный, диджейский пульт, за которым играло сразу несколько музыкантов. Спуск прекратился, хотя до низа оставалось ещё достаточно далеко. Бесовы спутницы повставали со своих мест и тоже принялись танцевать. Юноша залпом выпил протянутый Матвеем коктейль и тут же погрузился в полупьяное забытье. Разведя руки над морем танцующих людей, он полностью отдал себя во власть музыке и дурману.

Так ознаменовалось начало новой «жизни» Абрама. После вышеописанной вечеринки были другие. И было их великое множество. Его буквально закружило и завертело в круговороте вечеринок, тусовок, знакомств и разного рода удовольствий. Запестрело-зарябило в его глазах от улыбок и всякой красоты. И продолжалось это целую вечность.

Здесь уважаемый читатель возможно возразит: «Любые развлечения рано или поздно должны надоесть!» Но Абраму не надоедало. Вернее, надоедало, конечно, но лишь стоило такому случится, как оно тут же исчезало, сменялось на что-то или кого-то другого. Тут бес не соврал.

А затем началась деградация личности.

Когда в существовании Абрама происходили какие-либо перемены, то Абрам сначала долго с ними знакомился и свыкался, после чего интереса хватало ещё на какое-то время. Уже после проявлялось равнодушие и следом новая незамедлительная замена. Однако спустя ещё целую вечность замены стали происходить всё чаще, а равнодушие проявлялось всё сильнее. Этих изменений в самом себе Абрам, разумеется, совершенно не замечал, потому как происходили они крайне постепенно и незаметно. Безразличие, завладевающее нашим героем, было сравнимо с тем безразличием, с которым интернет-зависимые люди листают ленты в соцсетях, на мгновение задерживаясь лишь на самых красочных и интересных картинках. Вот тоже самое происходило и с Абрамом, только вместо ленты были окружавшие его люди и вещи.

А затем началась деградация мира.

Стали появляться едва заметные изменения в погоде: то резко похолодает, то вдруг поднимется сильный ветер, то небо станет пасмурным и тоскливо серым. Люди на улицах также постепенно менялись. Как-то раз вдалеке промелькнула старуха в лохмотьях, а в другой раз на пешеходном переходе Абраму повстречался чахлый и больной человек. Он всё никак не мог откашлять комок мокроты, застрявший у него в горле. Но заблудшая душа уже не обращала внимания на подобные мелочи. К тому времени от его личности уже почти ничего не осталось. Уже давно Абрам жил словно на автомате. А мир вокруг тем временем продолжал медленно портится и разлагаться, точно залежавшийся фрукт. В конце концов, Абрам оказался ровно в том самом городе, состоящим исключительно из разрушенных трущоб, в который въезжал в начале своего загробного пути.

Сам же Абрам превратился в того самого человечка, которого видел, когда впервые подъехал к воротам красивого города. Нижняя челюсть его сильно деформировалась и почти атрофировалась, и годилась теперь лишь на жалостливое мычание и на пережевывание гниющих кусочков пищи, что с большим трудом удавалось находить среди руин. Его хилое тельце непрерывно стегал холод и голод. Ноги бесконечно гноились и кровоточили. Остатки мозга были заняты исключительно поиском пищи.

Однажды Абрам, а точнее то, что от него осталось, погнался за крысой в надежде ею полакомиться. Эта погоня вывела его к невероятно высокой непреодолимой стене из камня. Крысу он упустил. Бредя вдоль стены, он вдруг увидел вдалеке автомобиль. Вид едущего авто сильно напугал и удивил Абрама, так как он уже очень давно не видел ничего подобного. Машина подъехала в кованым воротам и из неё вышла девушка и Матвей. Воспоминания о знакомом бесе уже давно истёрлись из памяти. Поэтому его появление произвело на Абрама впечатление не большее, чем ситуация в целом.

Когда Матвей с девушкой оказались за воротами, те со скрипом стали медленно закрываться. Даже издалека Абрам уловил волны тепла и сладких летних ароматов, идущих из-за ворот. Позабыв обо всём, о чём ещё был в состоянии помнить, (страх, нужда и голод), он изо всех сил рванул вперёд. И он даже успел бы попасть внутрь, но вдруг почувствовал жгучую боль в плече и спине. Это свирепый сторож со всей силы огрел его палкой. Взвизгнув, Абрам обернулся на бьющего. Сторож показался ему таким огромным, страшным и грозным, что ссохшаяся душонка Абрама, скуля и рыдая, убежала прочь.

Глотая горькие слёзы, Абрам шёл вдоль стены. И красная полоса от удара палкой причиняла нестерпимую боль. Невдалеке он заметил высокое здание, разрушенное, разумеется. Так как, в его новом мире ему уже давно не попадались такие высокие постройки, он по инерции побрёл к нему. По пути, в отражениях грязных луж и редких осколках стёкол несколько раз на доли секунды ему виделись лики каких-то красивых людей с добрыми глазами. Но мгновения эти были такими скоротечными, что Абрам едва их замечал. Внимательно всмотревшись в зеркальную грязную поверхность и не найдя там ничего кроме своего жалкого отражения, скуля, он брёл дальше.

Абрам достиг своей неосознанной цели и забрался на самый её верх. Забравшись, он уселся на край чудом уцелевшей крыши и, обняв колени, жалобно завыл. Он знал, что если упадёт, то не умрёт. Сознательно прекратить своё существование мыслей у него никогда не возникало, но много раз он оказывался в таких ситуациях, по исходу которых ни одно божье создание не выжило бы. А он выживал. Мучился и дико кричал от адской боли, но всегда выживал.

Созерцая с высоты виды своих владений, своего адского котла, он внезапно заметил, что пейзаж шевелится. И в самом деле, внизу, до самого горизонта, то там, то тут сновали десятки, сотни, а может и тысячи муравьёв. Приглядевшись повнимательней, он обнаружил, что это и не муравьи вовсе, а такие же жалкие существа, как и он. Открытие его ошеломило. Почему же тогда, он никогда и никого из них не встречал на своём пути? Ответа на этот вопрос у него не было. Зато в ушах прозвучал другой вопрос:

— Ну как, нравится видок?

Звук человеческой речи подействовал на него точно хлыст и заставил незамедлительно отпрыгнуть в противоположную от её источника сторону. Источником оказался молодой человек. Обычный парень примерно того же возраста, что и Абрам, когда тот был ещё жив. Незнакомец выглядел опрятно и доброжелательно. Одет он был в одну лишь длинную белоснежную сутану. Абрам глядел на него во все глаза и был жутко растерян.

— Не бойся меня, я не причиню тебе зла. Хорошо? — спросил незнакомец и тут же продолжил:

— Хотя чего я тебя спрашиваю. Говорить-то ты всё равно не можешь.

Абрам всё же попытался произнести какие-то членораздельные звуки, но кроме ыканья, уканья и мычанья у него ничего не вышло.

— Хочешь знать, кто я такой? Я твой Ангел Хранитель.

С каждым произнесённым ангелом словом мыслительный процесс Абрама стремительно набирал силу, и воскресала память.

— Ну и натворил же ты дел! — продолжил тем временем ангел. — А вроде бы неглупый был парень.

Окончательно всё вспомнив и с ужасом всё осознав, Абрам горько заплакал, вырывая на голове остатки волос.

— Ну? И что ты теперь рыдаешь, бедовая головушка? Раньше надо было думать! Раньше! Страшно тебе, да? Горько? А ведь это, — ангел обвёл вокруг себя рукой, — ещё даже не ад, это лишь прихожая в него. Что ждёт тебя в аду, ты себе даже представить не сможешь. Ты думаешь, почему тебя здесь так обхаживали? Да потому, что здесь ты ещё можешь раскаяться, покаяться и, быть может, даже спастись.

Повременив немного, он со строгим видом добавил:

— Всё это время я специально не вмешивался. Хотел, чтобы ты увидел всё своими глазами, пережил на собственной шкуре, осознал и сделал соответствующие выводы. Ты их сделал? Каешься ли?

Абрам, упиваясь слезами, замычал и активно закивал головой. Он подполз к ногам ангела и стал усердно их целовать. Ангел глубоко вздохнул, погладил по голове Абрама и переменившимся сочувственным тоном сказал:

— Тебе, как и всем остальным, дарован внутренний компас под названием совесть. Если бы ты не глушил её и не игнорировал, то и не оказался бы сейчас здесь. Надеюсь, впредь ты чаще будешь к ней прислушиваться. А теперь вставай. Нам пора.

***

— Да я тебе говорю, там вообще жесть. Тачка просто в фарш. Движок в салон залетел. Полчаса металл резали, чтобы его достать.

— Жесть!

— Да! И ты прикинь, в каком все были шоке, когда увидели, что пацан-то, оказывается, живой! Даже руки и ноги целы. У нас Степаныч вон какой опыт имеет! И войну видал и авиакатастрофы. Так вот даже он удивился. Повезло, говорит, пацану. Не в рубашке — в бронежилете родился.

— Да вот хрен его знает. Очнётся ли? А то глядишь — и не спасёт его бронежилет-то. А по остальным? По остальным что?

— Да вроде нормально. Так ушибы и синяки. Ничего особенного. Все живы.

Два медбрата стояли в курилке и обсуждали ДТП Абрама. Когда они уже докуривали, к ним зашёл третий, и тоже закурил. Выпустив струю в воздух, он вскоре сказал:

— Очнулся. Жить будет.