Адские гончие

Глава 1

В трактир ввалился покрытый пылью дорог мужчина, заросший густой чёрной бородой.

— Пива! — прохрипел он трактирщику, с коротким выдохом опускаясь на лавку. — И побыстрее.

Пока пенный напиток лился в кружку, трактирщик, как и ещё несколько сидящих в трактире посетителей, с большим удивлением узнали в усталом путнике Пэта От-Уха-До-Уха. Патрик заслужил это прозвище своей излюбленной привычкой: перерезать жертвам горло, будто рисуя на шее второй, оскаленный от уха до уха рот. Ухмыляясь при этом, будто совершал что-то донельзя забавное.

Но сегодня Патрик совсем не выглядел весёлым. В глазах его плескался самый настоящий ужас, а лицо было бледным, словно полотно. Лишь приметный старый шрам под левым глазом оставался багровым.

— Выведи меня отсюда, — прохрипел Пэт трактирщику Уильяму, осушив пиво едва ли не одним глотком. — Скорее, пока он не пришёл сюда.

— Кто, Патрик? — спросил удивлённый владелец, а сидящие за ближним столиком верзилы самой бандитской наружности, не сговариваясь, поправили палаши на поясе.

— Этот дьявол, Соломон Кейн, будь он проклят! Выводи быстрее!

Уильям вывел От-Уха-До-Уха через заднюю дверь: в таком состоянии с ним бесполезно было спорить. Кем бы не был упомянутый Кейн, он должен быть настоящим безумцем, если решит заявится сюда, в излюбленное место отдыха отъявленных головорезов, не знавших, что такое честный труд. Но Патрик был слишком испуган.

Проводив старого товарища, Уильям вернулся за стойку. В этот момент в трактир вошёл незнакомец. Высокий и жилистый, он был одет в совершенно не соответствующую месту чёрную одежду пуританина

— Могу чем-то помочь, сэр? — поинтересовался трактирщик.

— Я ищу человека со шрамом под левым глазом. Он здесь не появлялся? — спросил путник

— Нет, сэр, — ответил Уильям, стараясь говорить очень вежливо. — Никто сегодня не заходил. Вон, парни могут подтвердить, они здесь с самого утра сидят. Верно, парни?

Один из верзил вместо ответа шумно рыгнул и пожал плечами. Второй и вовсе не удостоил путника вниманием.

— Я разве что-то говорил про сегодня? — спросил пуританин, подойдя к стойке почти вплотную, и в его голосе лязгнул металл.

Трактирщик сделал едва заметный жест, и за спиной нежданного гостя взвились со своих мест двое головорезов. Когда это было необходимо, столь грузные тела могли двигаться очень быстро и почти бесшумно.

Но пуританин оказался гораздо, гораздо быстрее. В его движениях не было ничего лишнего. Указательный палец левой руки потянул спусковой крючок в мгновение ока извлеченного из-за пояса пистолета, с грохотом выстрела отправив одного из незадачливых злоумышленников в полёт на крышку стола, за которым он недавно сидел. Из шеи второго высунулся наружу быстрый и тонкий, словно язык змеи, кончик рапиры, которую Соломон Кейн (а это был, без сомнения, он) крепко сжимал правой рукой.

Длилось всё это лишь каких-то пару секунд, и вот уже окровавленное жало рапиры слегка дрожало в опасной близости от единственного глаза Уильяма.

— Человек со шрамом, — произнёс пуританин совершенно спокойно, будто не он только что отправил в преисподнюю двух дюжих молодцов. — Где он?..

Кейн настиг Патрика в каком-то глухом переулке этого забытого всеми, кроме, должно быть, дьявола, города. Разбойник не просил пощады, он прекрасно знал, что нельзя вымолить её у того, кого называли Бичом Божьим.

Отчаянное желание выжить придало Патрику какие-то новые силы, и он бросился на преследователя с нечеловеческой яростью, одним скачком преодолев расстояние, которое обычно за раз преодолеть невозможно. Но Соломон Кейн не был бы самим собой, если бы не был готов к чему-то подобному. Кинжал рассёк воздух перед бледным лицом пуританина, а в следующую секунду всё было кончено: проскользнув между рёбрами, рапира ударила Патрика точно в сердце, отправив чёрную душу убийцы прямиком в Преисподнюю.

Не убирая рапиру в ножны, Кейн резко развернулся, приняв боевую позицию фехтовальщика, — раздавшийся шум шагов мог говорить о приближении сообщников мёртвого душегуба.

Но в закоулке появилась девушка. Она была молода и когда-то довольно красива, судя по уцелевшей половине лица. Вторая же половина была изодрана в клочья, да так глубоко, что в свете одинокого уличного фонаря в ране белела кость.

Увидев Соломона, девушка испуганно остановилась и попятилась, а потом на спину ей с рычанием прыгнула какая-то тёмная тварь, издалека напоминавшая огромную собаку.

На ходу выхватывая пистолет, Кейн пробежал несколько шагов, чтобы прицелиться наверняка, и выстрелил в исступлённо терзавшее беззащитную спину девушки исчадие тьмы. Тварь отвлеклась от жертвы, которая уже перестала шевелиться, и повернула голову в сторону Соломона.

Точнее, обе головы! На Кейна смотрели сразу четыре пылающих злобой красных глаза. Чудовище напоминало собаку лишь отдалённо, покрытым тёмной короткой шерстью телом и четырьмя мускулистыми лапами с крепкими когтями. Хвост скорее походил на крысиный, длинный, голый и блестящий, с бородавчатыми наростами на конце. А с гибкой раздваивающейся шеи скалились в сторону Соломона две гротескно широкие, будто жабьи, пасти, усыпанные каким-то неимоверным количеством острых зубов.

Кейн спешно перезарядил пистолет и снова выстрелил в тварь. Но, как и в первый раз, дьявольское создание никак не отреагировало, а пуля не причинила ему не малейшего вреда. А потом все четыре глаза моргнули, и тварь длинным прыжком соскочила с искалеченного тела, чтобы исчезнуть с места трагедии тем же путём, которым она явилась, оставив после себя омерзительный запах серы и гниющей плоти.

Пуританин приблизился к девушке и бережно перевернул её на спину. Та ещё дышала, но едва-едва, было понятно, что жизнь уже покидает это тело.

— Что это за тварь и почему она напала на тебя?

— Адские гончие, — еле слышно прошептала девушка. — Это всё колдун, я ему отказа…

Из уцелевшего глаза скатилась по щеке одинокая слеза, после чего изуродованное хрупкое тело разом обмякло, устав бороться за жизнь.

А Соломон Кейн двинулся вслед за повисшим в воздухе удушливым смрадом. У Бича Божьего появилась новая цель.

След-запах привёл Соломона к странному дому. Нет, на первый взгляд этот дом ничем не отличался от соседних, но было в его стенах, окнах и даже отбрасываемой тени что-то особенное, что так и хотелось назвать «печатью Зла». И ещё: при приближении к зловещему зданию подкатывал изнутри безотчётный липкий страх, что заставило бы обычного человека поскорее уйти прочь, чтобы, отойдя на приличное расстояние, с облегчением выдохнуть.

Но Кейн не был обычным человеком. И на его глазах произошло злодеяние, которое пуританин не мог оставить безнаказанным.

Разумеется, лезть в логово колдуна сейчас, когда тот только что встретил свою выполнившую задание и вкусившую крови тварь, было бы самонадеянной глупостью. Так что Соломон задержался в городишке ещё на день, несмотря на то, что по улицам могли рыскать друзья одноглазого трактирщика и покойного Патрика.

Мерзкая девка! Она не просто отказала ему, тому, кто овладел секретами древней магии, хозяину перстня с рубином, дававшего его обладателю власть над адскими гончими, она ещё и сделала это в самой дерзкой форме, посмев усомниться в его мужской силе. Что ж, прежде, чем быть изодранной клыками инфернальной твари, девчонка наверняка успела не один раз пожалеть о своих словах.

Погружённый в свои мысли колдун не заметил, как шелохнулась одна из тяжёлых портьер, а потом вдруг возле самого подбородка мага блеснул холодный металл рапиры невесть откуда взявшегося в помещении высокого бледного мужчины.

Брови колдуна удивлённо взлетели вверх.

— Что тебе нужно, незнакомец? — спросил чернокнижник мужчину, одежда которого выдавала в нём пуританина. — Пришёл за моими сокровищами?

— Нет, — ответил чужак. — Я пришёл сюда за твоей жизнью.

На лице колдуна не проскользнуло даже тени страха. Напротив, он вдруг резко и неприятно засмеялся хриплым кашляющим смехом, больше похожим на карканье древнего ворона.

— Жизнью? Моей?

Маг также резко, как и начал, перестал смеяться и совершенно другим тоном сказал ещё одно слово. На каком-то неизвестном наречии.

Соломон сделал короткий выпад, но его рапира вдруг словно наткнулась на невидимую преграду. И не просто наткнулась: Кейна отбросило на несколько шагов, да так, что пуританин еле удержался на ногах.

В неверном свете свечей несколько теней у стены начали сгущаться, обретать плоть и форму, и через пару мгновений в комнате появились две точно такие же твари, как та, что Соломон уже встречал в злосчастном закоулке.

— Глупец! — прошипел колдун, и его и без того неприятное лицо исказила гримаса злобной радости. — Я неуязвим для обычного оружия. А ты сейчас очень близко познакомишься с этими милыми созданиями.

Стуча когтями по полу, адские гончие неспешно двинулись к Кейну, сверкая красными глазами. И, словно откликаясь на это дьявольское свечение, таким же красным засверкал массивный рубин в перстне на указательном пальце чернокнижника.

Соломон поднял пистолет и выстрелил. Кейн уже знал, что пули не ранят тварей тьмы, но он стрелял и не в них. Повинуясь какому-то наитию, Соломон стрелял в светящийся рубин, понимая, что если промахнётся, то второй шанс судьба ему вряд ли предоставит.

И пуританин не промахнулся. Пуля ударила в драгоценный камень, с оглушающим хлопком расколов его на куски.

Адские гончие остановились, как вкопанные. А потом, словно по команде, развернулись в сторону ничего не понимающего мага и единым слаженным прыжком сбили того с ног и повалили на пол. Где все трое обратились в бесформенное тёмное пятно, слившееся с отбрасываемыми обстановкой комнаты тенями.

Бич Божий опустил оружие. Пора было уходить из этого города, впереди ждала дальняя дорога.