Аббадон: истина проста

Глава 1

Затянутое чёрными тучами небо, сквозь которое не пробиться солнечным лучам; песчаные ветра, разносящие запах гнили по Земле; руины некогда былого величия человеческой расы – таким стал этот мир.

— А-а-а-а, засада, — вздыхала девушка, глядя на пепелище, оставленное полчищами демонов. Но не они беспокоили её.

— Эй, ну как там? Чисто? — спросил молодой человек девушку, вздыхавшую на открывающийся пейзаж. Они не были знакомы, но стали товарищами по несчастью – так он думал.

Минуло уже больше года с тех пор, как этот мир стал воплощением апокалипсиса, благодаря человеческой ненасытности. Люди погрузили мир в хаос, открыв тем самым врата ада. И нет, это не какие-то огромные страшные и чёрные ворота – это тьма, страх, ненависть и всё самое низкое и подлое, что таится в человеческих душах. Именно люди, каждый человек в частности, стал проводником для демонов, стоило чаше весов накрениться. Но главное, чего не ожидали люди, демоны, коих считали выдумкой, обрели плоть. Но не просто обрели, а подобно эпидемии, распространились по всей планете, загоняя человечество на задворки бытия.

Оставшимся в живых людям пришлось скрываться. Особо смелые даже создали повстанческие отряды, дабы давать отпор низшим демонам, которые словно тараканы заполонили почти всю Землю. Вот и эти двое случайно столкнулись в катакомбах, в попытке скрыться от кровожадных тварей.

С виду казавшийся беззаботным, парень отличался выдающимися лидерскими способностями, благодаря которым сумел собрать вокруг себя много смелых и талантливых личностей, организовав самый большой повстанческий отряд, обеспечив выжившим людям убежище. За этот поистине адский год, он прослыл отличным бойцом и стратегом. Но самое интересное, что он, по непонятным многим людям причине, был излюбленной мишенью для демонов. Те словно чуяли его, стоило ему выйти на поверхность.

Вот и сегодня не стало исключением. Он уже успел несколько раз пожалеть о своём решение, ибо в отличие от прежних вылазок, эта с самого начала не была спланирована. Никому ничего не сказав, он просто вышел из убежища, ведомый какой-то идей, засевшей глубоко в его сознании. Но что именно эта была за идея, он и сам не понимал, лишь чувствовал, что должен пойти… найти… что-то…

— Не то что бы чисто, но шанс есть… И, вообще, какого чёрта, ты за мной увязался?! — резко обернувшись в сторону незнакомца, спросила она.

«И правда, зачем?! Не похоже, что она нуждается в помощи, из нас двоих в этой самой помощи скорее нуждаюсь я! Но странное чувство… словно именно её я и искал…».

— Людям следует держаться вместе! — с невинной улыбкой ответил он.

— Не поздно ли для подобных умозаключений?! — саркастично спросила девушка, будучи не столь юной, как казалась, да и человеком вовсе не была.

Однако, незнакомка не собиралась привлекать к себе внимания людей или демонов, а потому, ещё раз оглядев окрестности на наличие потенциальной угрозы, автоматически махнула спутнику, чтоб шёл за ней. Сама удивившись тому, что сделала это.

«Странный тип, но будь таких как он больше, возможно, мир бы не докатился до такой участи… Удивительно чист», — подумала она.

Что именно её заставило выйти из дома сегодня, она в отличие от своего спутника точно понимала. Ей не меньше, чем людям нравилась подобная ситуация. И ещё меньше ей нравилось, что вопреки бездействию своего «господина», один из её «братьев» возомнил себя владыкой этого хаоса, сея всё больше смуты, как среди людей, так и среди демонов.

Выйдя из катакомб, они дошли до заселённых людьми территорий, на задворках которых обитали «заражённые», те, кто вот-вот станут низшими демонами; те, кто даже в свете апокалипсиса не только не прекратил, но и продолжил погружение во грехи. И стоило низшим обратить на этих двоих внимание, как парень, дабы избежать их нападения, прижал спутницу резко к стене и поцеловал, желая изобразить «вожделение» – один из смертных грехов.

— Ты что творишь придурок?! Ты хоть понимаешь, что натворил?! — гнев, вырвавшийся из неё в этот момент, развеял в пыль всех, кто находился в радиусе пятисот метров. — Ты серьёзно решил, что в твоей душе есть тьма?! Что её достаточно, чтобы смешаться с этой падалью?! Как тебе вообще в голову пришла эта скудная мысль? — низким и утробным голосом прорычала она.

— Ну коль наши отношения зашли так далеко, самое время представиться! Меня зовут Коул, — попытался отшутиться парень.

— Меня зовут Аббадон, и ты, Коул, только что продал мне свою душу!

— Э? — единственное, что смог вымолвить парень, прежде чем осознать, что поцелуй действительно был необычным. Но он и не подозревал, что его спутницей окажется приближённая Люцифера, демон войны, ангел разрушения и олицетворение Бездны. Словом, одна и самых могущественных сущностей, особенно если учесть, что подобное состояние мира – источник её сил. — Это ведь шутка?! — осипшим от страха голосом, спросил Коул.

Вместо слов Аббадон частично изменила свой человеческий облик на демонический, показав истинную сущность своему новому «господину».

***

В полном молчании они продолжали смотреть друг на друга уже довольно давно. Он в её абсолютно чёрный словно бездна глаза, а она в его тёмно-синие, глубокое, как сам океан, зеркало только что проданной души.

— Что теперь со мной будет? — уже без тени беззаботности спросил Коул.

— Неужели не знаешь?! То же, что и с любым, заключившим контракт. После твоей смерти, твоя душа станет моей. И только я буду решать, как ею распорядиться. А до этого, считай, что ты неуязвим. Для тебя я отныне и меч, и щит.

— То есть, чтобы я ни приказал, ты исполнишь это? — попытался пошутить Коул.

— Не стану скрывать, что пока я на Земле, то, из-за нашего контракта, ты запечатал бо́льшую часть моих сил, и покуда ты мне не «прикажешь» её высвободить, я ею не воспользуюсь. Кроме того, я вынуждена буду явиться по первому твоему зову или если почувствую, что ты в опасности. Но не путай меня с низшими, я не завишу от твоей души, и не стану твоей слугой, — ровным тоном ответила Аббадон.

— А жаль, — с грустью усмехнулся Коул, а секунду спустя попытался почесать спину из-за лёгкого жжения, не дававшего ему покоя.

— Это печать, — пояснила Аббадон.

— Печать?

— Зуд между лопаток?! — в ответ Коул лишь махнул головой в знак согласия.

— Моя печать – символ того, что твоя душа теперь моя. Благодаря ей, я смогу найти тебя где угодно, а ты в свою очередь призвать меня. Эта же печать блокирует мою силу на Земле. А! Чуть не забыла, один маленький, но очень важный нюанс: если решишь высвободить мою силу на полную мощь, то заплатить за это придётся несколькими годами своей жизни, поэтому будь паинькой и не попадайся больше таким, как я. И, да, зуд скоро пройдёт.

— А что будет, если меня всё-таки убьют?! Откуда мне знать, что ты не подстроишь мою смерть?! Сколько лет мне отведено? И что произойдёт повстречай я других подобных тебе? — безудержный поток вопросов вдруг посыпался из новоиспечённого контрактника.

Но стоило Аббадон только открыть рот, как с десяток низших демонов появились, расчищая дорогу тому, кто был на высших ступенях иерархии.

Ощутив приближение Короля Востока по имени Баал, Аббадон схватила Коула за руку и вплотную притянула к себе, скрыв тем самым их присутствие в этом мире, и телепатически приказала контрактнику молчать. Чувствуя напряжение Аббадон и свой животный страх, вызванный приближением одного из сильнейших демонов, Коул, не думая перечить, замер в её объятиях.

«М? Почему я не испугался её, когда увидел? — поймав себя на этом странном чувстве, Коул перевёл взгляд на демоницу, макушка которой доставала ему до груди. Он видел её русые волосы, чувствовал запах ночной свежести, исходивший от неё, и собственное состояние покоя рядом с ней. — Аббадон… если мне не изменяет память, описан как ужасный демон, приносящий смерть и оставляющий за собой лишь пустоту. Но нигде не говорится, что выглядит “он” как милая, симпатичная девушка…».

Баал же появился потому, что ощутил присутствие силы, настолько подозрительно походившей на то, что зовётся гармонией. Выглядел Баал как статный мужчина сорока пяти-пятидесяти лет. Лёгкая седина коснулась висков его чёрных как смоль волос. Чёрный костюм тройка и трость в руках, легким движением превращающаяся в меч, подчёркивали его статус. Однако, при всей свой харизме, черты лица, мимика и движения выдавали всю скверность и темперамент его личности.

— Из-за вас, низших, здесь всё смердит! — Раздосадованный тем, что потерял след, Баал уничтожил нескольких близко стоявших демонов. «Мне не могло показать, это был «запах» контракта Высшего с чистейшей душой. Некий оксюморон, а потому истинное воплощение гармонии. Но среди Граней мало кто нисходит на Землю и уж тем более опускается до контракта… Неужто кто-то вознамерился мне помешать?»

Пробежав взглядом вокруг, Баал обратил внимание на то, что словно круги на воде, в воздухе, да и на самой земле остался слабый, но ощутимый след эпицентра, коим являлись Коул и Аббадон. В этот момент Аббадон, опередив на доли секунды взгляд Баала, переместилась вместе со своим контрактником, избежав разоблачения. Ведь следом за взглядом, Баал взмахнул одной рукой, будто пытался сорвать покрывало иллюзии, а второй схватить то, что скрывалось. И пускай он так ничего и не нашёл, но на второй руке осталось ощущение присутствия, запах безграничной силы и вкус чистоты.

Медленно проведя своей рукой перед носом, Король Востока глубоко вдохнут в себя остаточную энергию, и на его лице появилась лукавая улыбка.

***

Опешивший от переизбытка новых чувств и ощущений, Коул пытался выровнять дыхание и собрать разбегающиеся мысли.

— Кто… и… что… это было? — прерывисто, с огромными вопрошающими глазами, обратился он к Аббадон. — Мне впервые… было так страшно… я не мог даже пошевелиться…

Аббадон, в свою очередь, пыталась обуздать бурю внутри себя, ибо ощущала все эмоции Коула, как свои. Параллельно с этим, она пыталась вспомнить, достаточно ли хорошо скрыла энергию контрактника от Баала, ведь её энергию никто из Граней ощутить был не в состоянии.

— Это был Баал. Люди часто зовут его одним из Королей Ада. По совместительству он – виновник торжества, в котором ты живёшь, — с наигранной помпой ответила Аббадон, восторженно взметнув руки в стороны.

— Баал?

«Второй по силе демон в иерархии ада. Король Востока… Впервые предо мной предстал демон столько высокого статуса. Хотя, если быть точным – второй…» — глядя на Аббадон, подумал Коул.

— Ты словно дитя. Удивительно, что люди видят в тебе лидера. Для начала успокойся и присядь. Мне нечего от тебя скрывать, я отвечу на все твои вопросы, — её голос звучал так ласково, мелодично и успокаивающе, что любой услышавший её слова, непременно восприняли бы её как ту, кого принято называть «матерью».

«А?!», — только сейчас Коул понял, что находится в доме. Очень красивом, светлом, уютном доме залитым солнцем. Они были в гостиной, огромные окна которой выходили в сад камней, откуда слышалось пение птиц и пахло свежестью. Абсолютное чувство покоя и безопасности. То самое чувство, что было утрачено задолго до пробуждения демонов.

— Где мы? — завороженный увиденной атмосферой, вымолвил он.

— Это мой дом, — ответила Аббадон и, опережая следующий вопрос, добавила: — То, что люди называют «адом».

— Мы в аду?! Это ад? — Коул вышел на террасу, ведущую в сад, и сделал глубокий вдох, не веря своим глазам. Лёгкий прохладный ветерок приятно касался тела, солнце нежно пригревало, и лишь пение птиц нарушало абсолютную тишину. Коул смотрел на окружающий его пейзаж и не мог вспомнить, когда в последний раз видел подобное. Пожалуй, это было впервые.

— Ты ничего не перепутала? — спросил Коул, в то время как его душа трепетала от восторга.

— К твоему сожалению, нет. Позволь задать встречный вопрос. Что такое ад?

— Ад… обитель демонов. Тьма. Место, куда отправляют грешников в наказание за свершённые при жизни деяния. Описан, как мрачное, опасное место страданий и мучений, — отчеканил Коул, как по учебнику заученное определение, глядя на демоницу, подошедшую и ставшую с ним плечом к плечу.

— Есть лишь один ад. Ima iru, kono sekai (Мир, в котором ты живёшь).

— Ну, нынешний мир и правда более чем соответствует этому описанию.

— Людской мир всегда им был. И демоны тут не причём, — лёгкая улыбка коснулась уголков её губ.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что люди сами виноваты в своих бедах. К тому, что мир не делится на чёрное и белое. Истина проста, но людям она противна. — Аббадон села на край террасы и жестом пригласила Коула сделать тоже самое, продолжая говорить: — Низшие демоны – всецело порождение людских душ. Мы, высшие демоны, лишь олицетворение того, что люди считают злом или тьмой, но существовали задолго до людей, и ничем не отличаемся от тех, кого люди зовут ангелами. Вселенная – это гармония, и до появления людей не было понятий: добро и зло, свет и тьма, чёрное и белое. Одним словом, не было дуализма. Мы просто были. Разумеется, олицетворяя те или иные грани мироздания, всем нам были дарованы силы повелевать этими самыми гранями. А потому не существует ни ада, ни рая… Лишь мир, в котором живём Мы – сущности бытия, и Вы – люди. Но все мы живём в одном мире, просто вы не способны этого осознать. А потому у каждого из вас свой мир. Следовательно, нет ничего удивительного в том, что мой мир выглядит именно так. Ведь всё, что вас окружает, является вашим отражением.

— Но ты ведь демон разрушения?! — с лёгким недоумением спросил Коул.

— Отчасти, — со снисходительной улыбкой кивнула Аббадон. — Но что такое разрушение? — в ответ спросила она.

— Руины. То, что осталось от мира, — грустно ответил Коул.

— Это шанс… — поправила Аббадон.

Коул посмотрел на Аббадон с ещё большим недоумением. Наблюдая за её спокойным, отчасти блаженным лицом, с которым она нежилась на солнышке, он никак не мог осознать, как вообще оказался в подобной ситуации.

— Когда вокруг одни руины, легче построить нечто новое, — не обращая внимание на смятение Коула, продолжала Аббадон. — Люди разделили мир пополам, потому что им так проще решать проблемы. Но всё в этом мире относительно. Что хорошо одному, плохо другому. Можно ли считать грехом мать, убившую человека, угрожающего жизни её ребёнка?! Или психопата, чьё видение мира говорит ему, будто он вершит правосудие, убивая «неугодных». Разумеется, оперируя такими понятиями как добро и зло, разбираться в подобных ситуация легче, но это всё равно, что идти по пути наименьшего сопротивления… именно сопротивления, ведь мироздание течёт в другом направлении. Кроме того, людям свойственно прикрывать свои «личные» мотивы такими словами как «высшее благо». Именно в этот момент происходит подмена понятий, и самые яркие тому примеры – крестовые походы, охота на ведьм и многочисленные войны. Прячась за именем «Бога», люди совершали страшнейшие грехи, которые сами же и придумали. И всё это скопом тянуло за собой остальные нарушения. Если мыслить людскими понятиями об аде и рае, то нет ни одного человека, который бы удостоился рая, и всем вам «гореть в аду», — Аббадон замолчала, давая Коулу время обдумать услышанное.

— Подумай ещё вот над чем: если уж все люди после смерти попадают в ад или рай в соответствии с прожитой жизнью, то уверен ли ты, что ад и рай для всех одинаковый?! И даже не смей приплетать к этому такую чушь, как «Божественная комедия». Она не имеет ничего общего с действительностью, — откровенно усмехнулась Аббадон.

Слушая её, Коул понимал, что всё, что он знал, резко отличалось от того, что говорит Аббадон. Коула обуяло гнетущее чувство досады. Одна его часть всецело хотела воспринять и поверить сказанному, другая же упиралась всем своим существом.

— Допустим, ты умер, — продолжала рассуждать Аббадон, — каким для тебя будет рай? Опиши мне своё представление рая. Твой личный, идеальный уголок вселенной.

Коул немного подумал и ответил:

— Наверное, твой дом… — он запнулся, чувствуя, как ком подступил к горлу. — Я всегда мечтал о тихом уютном месте, где смогу быть в безопасности, не думая о выживании. Где можно отдохнуть не только телом, но и душой. Где рядом со мной будет один единственный человек, который поймёт и примет меня таким, какой я есть… — Коул вновь замолчал, тело холодело от такой откровенности, и нервная дрожь накатывала волнами. — Знаешь, я ведь и сам не понимаю, почему люди идут за мной. Почему все вокруг возложили на меня свои надежды. Я понятия не имею, как бороться с вами, и насколько меня ещё хватит. Я просто не хотел сдаваться, а потому старался видеть хорошее, даже в непроглядной тьме…

Аббадон смотрела на него и чувствовала его боль. Боль человека, чья жизнь с самого начала, как он думал, была проклята. И всё же, он всегда шёл вперёд, ведомый безграничной внутренней силой. И Аббадон точно знала: проклятые на такое не способны.

— Тогда каким для тебя будет ад? — спросила Аббадон, пытаясь прервать его погружение в личную тюрьму.

— Вечная борьба за выживание, смерти людей вокруг меня и пепелище тлеющего мира. Мир, в котором я живу! — и лишь осознав, что в точности повторил ранее сказанные слова Аббадон, он окончательно понял всю суть того, что она говорила.

— Подумай ещё вот о чём: если для обычного человека, рай – это место безграничного покоя и счастья, который мы абстрактно представим, как залитую солнцем поляну, где нет никого и ничего, что вызывало бы негативные эмоции и стресс. А ад – это место вечной борьбы за выживание, словно бесконечный лабиринт, в котором за тобой гонятся. То для тирана или маньяка всё будет в точности да наоборот. Рай – бесконечный лабиринт, в котором он гонится за своими жертвами, «питаясь» их страхом и отчаянием. А адом станет та самая, залитая солнцем, поляна, где нет никого и ничего, кому бы он смог навредить. Всё относительно. Таков главный закон мироздания. В этом суть гармонии.

Сказанные с абсолютной уверенностью слова Аббадон наконец-то достигли Коула. Вернее сказать, настигли. Взглянув на свою жизни с её точки зрения, Коул осознал: мир значительно шире, многограннее и удивительнее, чем он думал. Но что-то глубоко внутри не хотело его отпускать, это самое что-то продолжало упираться и отрицать истину. Ощущая столь сильный когнитивный диссонанс, Коул испугался неопределенности, не понимая, что из этих абсолютно полярных чувств его истинно «я».

— Не бойся, это нормально! Страх, который ты сейчас ощущаешь – естественная реакция на разбившуюся об истину картина мира. То самое что-то внутри тебя – это лишь генетическая память все живущих ранее людей или так называемое «мнение большинства». Однако никто, никогда не говорил, что то самое «большинство» является правым. Ты не виноват, что попал под их влияние. Не виноват и в том, что заблуждался и много не знал. Незнание – не грех. Нет ничего постыдного в том, что человек чего-то не знает. Стыдно, когда он делает вид, что забыл. Если чего-то не знаешь, нужно лишь спросить!

Лицо Коула отражало весь спектр существующих эмоции. Он долго и неотрывно глядел на Аббадон, которой по незнанию продал свою душу. Они молча любовались закатом, погружённые каждый в собственные мысли. В таком состоянии просидев до тех пор, пока солнце не уступило место огромной белой луне, кратеры которой можно было разглядеть невооружённым взглядом. Вокруг ночного светила было приятное голубое сияние, словно небесный нимб. Миллионы ярких звёзд рассыпались по тёмному полотну небес, открывая взору всю мощь, таинственность и красоту Вселенной.

— Знаешь, — вдруг нарушила тишину Аббадон, когда ощутила, что Коул готов её слушать, — до появления авраамических религий, никто из нас не был демоном в том негативном понимание, которое есть сейчас. Во времена язычества все мы были богам, духами, сущностями по ту сторону людской жизни. Ведь в Древней Греции слово «демон» означало «дух, божество». Люди древности хоть и совершали те же ошибки, что и всё человечество на протяжении своего существования, но интуитивно именно они понимали, как устроен этот мир. У каждого из нас множество имён, и мы откликаемся на каждое из них. Мы никогда не требовал жертвоприношений и поклонения. Разумеется, есть сущности не относящиеся к граням мироздания, и они как раз не против поживится человеческой плотью, но это лишь потому, что они ближе к людям нежели граням. И именно эти существа сейчас бегают по Земле. А Грани нейтральны и относительны, как и всё во вселенной.

Представь, я скажу тебе, будто виной аду на Земле стал мизинец твоей правой ноги, так как он источник абсолютного зла. Абсурд, не так ли?! Но самое интересное, что спустя какое-то время, ты начнёшь в это верить, и как только уверуешь, это станет реальностью. Твоей реальностью, которая не будет иметь ничего общего с истинным положением вещей. Тоже самое происходит, когда вы, люди, называете нас злом и мы становимся им для вас. Однако являемся таковыми только в ваших глазах, оставаясь для Мироздания лишь одной из его Граней.

Представь, что человек – это Мироздание. Тогда люди станут его волосами. Находясь на макушке, на самой вершине, они не будут знать ничего о внутреннем строении мироздания видя то, что открывается вовне и находится на поверхности. Мы же являемся головным мозгом.

Согласись, будет странно, если человек всерьёз начнёт считать одно полушарие мозга добром, а другое злом. Благо, что люди хотя бы свой мозг воспринимают как нечто целостное. Так вот, мы (добро и зло) и есть та самая целостность, то единое, что движет эту Вселенную.

Кроме того, если те, кого вы называете демонами, заполонили планету, то что по-вашему делаю те, кого вы зовёте ангелами. Если исходить из человеческих рассуждений, то ангелы и демоны находятся в состоянии вечной войны. Тогда почему до сих пор ни один ангел не спустился с небес на землю, чтобы помочь людям в борьбе с «нечистью»?

Христианское представление о демонической иерархии строится на том, что все высшие демоны ранее были ангелами, восставшими против Создателя. Став отступниками, мы пали с небес в пучину бездны, названную адом. Нас назвали «падшими»… и… в последствии демонизировали.

Тогда вот тебе вопрос на засыпку: если я и так ангел бездны и демон разрушения, кто и как мог низвергнуть меня в мои же владения? Ведь эта Грань Мироздания и так всецело принадлежит мне. Кто вам вообще сказал, что мы враждуем? Кто вам сказал, что ад и рай существуют? А если и существуют, то чем-то друг от друга отличаются? И главное, кто вам сказал, что ангел и демоны – это разные создания?

Духи, божества, демоны, ангелы и сущности, скрытые от людских глаз – все мы олицетворения Мироздания. Мы можем, как и люди, быть не согласны друг с другом, но всегда принимаем друг друга, а потому у нас нет ни единого повода для вражды. И коль Мироздание наделило одних тем, что люди зовут злом, а других тем, что люди зовут добром. То, да! Мы «демоны» питаемся людскими эмоциями, чувствами, энергией, которую вы источаете. Питаемся теми вашими страхами, надеждами и слабостями, что отражают ту Грань Мироздания, за которую мы отвечаем. Это касается и «ангелов». Но главное: и страхи, и надежды, и слабости могут стать силой, потому что, как и руины, это отличный повод для развития и нового начала. В конце концов, закон сохранения энергии никто не отменял: мы пытаемся людскими эмоциями и опытом, а люди черпают жизненную силу в нас. Мы все детали одного большого механизма, который работает благодаря налаженному взаимодействию.

Однако то, что творится сейчас – всецело заслуга людей. Ни ад, ни рай, ни небеса, ни бездна не имеют никакого отношения, к тому, что вся ваша грязь вылезла из ментального мира в мир физический. Никто не посылал вам этого в наказание, а потому и спасать вас никто не собирается. Люди сами себя наказали, а потому только люди и могут себя спасти.

Разрушение – это шанс начать заново, осознать точку невозврата, после которой всё полетело в бездну. Принять тот факт, что люди, каждый человек в частности, виновены в случившемся. Понять, в чём именно виновены, и что нужно сделать, чтобы руины вновь превратились в крепость. А потому бороться вам надо не с нами, а самими собой.

Часто можно услышать фразу: «Власть портит человека». Но Власть, она же Сила, по природе своей нейтральны. Оттенок ей придаёт именно человек. А потому не Власть и Сила портят человека, а его собственная жадность. И если человек, обретя Власть и Силу, «испортился», то только потому, что изначально уже был таковым.

— Прости, но я даже не знаю, что тебе на всё это ответить. В моей голове абсолютная каша.

— О, можешь, не объяснять и не извиняться. Я прекрасно чувствую, что с тобой сейчас происходит. — эти слова Аббадон ещё больше смутили Коула.

— Ты чувствуешь меня и читаешь мои мысли? — покраснев, спросил он.

— Разумеется, — ехидно ответила она, глядя на румянец Коула. — Твоя душа теперь принадлежит мне. По сути, стала частью меня, а это значит, ничто в тебе от меня не скрыто. Как, по-твоему, я должна откликаться на твой зов или находить тебя, если ты в беде?

— Ты и чувство моего стыда сейчас ощущаешь?

— Я ощущаю тебя, словно я и есть ты.

— А почему тогда я не чувствую тебя? Ведь ты сказала, что стала моим мечом и щитом.

— А как часто люди вообще чувствуют свой меч и щит? Кроме физических параметров, таких как вес, материал, температура, лишь единицы среди воинов былых времён относились к своему оружию, как к самим себе, и продолжению себя самих. Кто-то же, наоборот, одушевлял своё оружие, давал ему имя, отражавшее характер и признавая его своим другом и напарником. Но современные люди, как и большинство когда-либо живших, используют вещи, как инструмент. Хотя и сейчас есть те, кто говорит со своими любимыми вещами, а те, в свою очередь, им отвечают.

— Прям как ты мне сейчас… — усмехнулся Коул, но тут же понял, что назвал сильнейшую Грань Мироздания вещью. — Я не…

— Не переживай, я знаю, что ты имел ввиду, — рассмеялась Аббадон, наблюдая испуг во взгляде Коула.

Аббадон было весело. Она уже давно не общалась с людьми, минуло больше тысячи лет, когда она вообще вмешивалась в чьи-либо дела. Иногда она выходила в людской мир, наблюдала за развитием очередной цивилизации, в каждой из которых находился индивид, который, как Коул сегодня, цеплялся за неё. Ей каждый раз доставляло удовольствие смотреть на их, ведь только так она могла ощутить течение жизни. Её грань – Бездна, Пустота. А это значит, что наполнить себя можно чем-угодно, и никогда не заполнить до конца. Именно поэтому Аббадон, единственная Грань, способная всецело воспринять весь спектр человеческих чувств и тут же их забыть. Разрушить, чтобы создать, и создать, чтобы разрушить.

— Уже поздно, можешь спать здесь, — она кивком указала на диван в гостиной, — а утром я верну тебя обратно.

— Можно последний вопрос?

— Валяй.

— Почему ты и Баал здесь, если вы не вмешиваетесь в мир людей. И почему мы скрылись от Баала?

— Скажем так, я практически не общаюсь с другими Гранями, но в силу своей сущности должна выполнять некоторые обязанности. Баал решил воспользоваться сложившейся ситуацией и взял под контроль воцарившееся безумие, собираясь нарушить устоявшийся порядок Мироздания. И об этом пока знаем только мы с тобой. А так как никто из Граней не знает о моих обязанностях, то и о том, что я сейчас здесь, лучше никому не знать. И уж тем более, никто не должен знать о моём контрактнике.

— То есть ты всё-таки собираешься вмешать в ход событий? — взволновано и отчасти с надеждой спросил Коул.

— Меня вынудили вмешаться. Если бы Баал не возомнил себя царём и не собирался занять место Люцифера, то я бы и пальцем не пошевелила.

— Люцифер… — Коул хоть и выслушал уже огромное количество невообразимой для него информации, но к Люциферу был явно не готов. — Так, кажется, и правда пора спать.

Аббадон тихо смеялась, видя сконфуженного Коула, пытающегося улечься поудобнее.

— Спасибо, — шёпотом сказал Коул, уткнувшись лицом в спинку дивана. Но далеко не шёпотом отразилось сказанное внутри Аббадон.

***

Впервые за долгое время Коул спал, как младенец. Сон был ярким, насыщенным и полным эмоций. И главное, это были исключительно положительные эмоции. Во сне он видел Аббадон, она была точно такой же, как и сейчас, хотя во сне он точно понимал: действия происходят на рассвете человеческой цивилизации. Она шла под руку с мужчиной, и выгляди они так, как не способны передать никакие слова.

В следующий момент, она уже держала за руку мальчика лет пяти, ангела, не иначе. Его сияние озаряло всё, чего касалось его сознание. Вокруг царила настоящая гармония, абсолютное и всепоглощающее чувство умиротворения. Коул видел первых людей, заселивших планету, их робкие шаги в этом мире и жажду знаний, горящую в глазах. Аббадон и мальчик, ставший к тому временем юношей, с любопытством наблюдали за людьми, даже помогали им, как и большинство Граней Мироздания. Они пытались обучить людей, дать им необходимые знания. И люди приняли их. Так ему казалось.

Коул резко открыл глаза, так и не сумев уловить гнетущее чувство, внезапно возникшее в столь прекрасном сне. Кем был тот мужчина? Кто этот мальчик? И есть ли хоть капля истины в том, что он только что увидел или же это просто игра воображения?

Погружённый в воспоминания и ощущения от утекающего сна, Коул не сразу заметил, что абсолютно один. Окна террасы были настежь открыты, утреннее солнце, заливая своим светом сад, вызывало лишь чувство радости. Но эта радость сменилась тревогой, которая возникает у ребёнка, потерявшего в толпе родителей.

Аббадон же, пока спал Коул, ощутила зов. Это значило, что Люцифер призывает к себе Грани. И противится этому зову нельзя. Да Аббадон и не собиралась. Но легкое чувство тревоги всё же кольнуло, потому что Люцифер никогда без причины не созывал их. И не сделал этого даже год назад, когда мир людей стал рушился. «Тогда почему сегодня?» — эта мысль не давала покоя.

Аббадон сделала глубокий вдох. «Вот почему я не люблю вмешиваться в людские дела», — подумала она и открыла дверь, ведущую в непроглядную для человека тьму. Но именно в этой живой, подвижной, полной, плотной и первостихийной тьме обитают Грани. И далеко не каждому смертному дано это понять и прочувствовать.

Когда Аббадон закрыла за собой дверь, внутреннему «взору» предстал Люцифер и опередившие её Грани, среди которых уже был Баал. Она смотрела и видела не глазами: чистая энергия, чистая информация, чистое сознание, дух и ещё более тёмные Грани, освещённые светом Люцифера, на фоне темнейшей пустоты, погрузившись в которую Аббадон вмиг забыла всё, что связывало её с людьми.

— С возвращением! — поприветствовал Люцифер. В этом приветствие Аббадон ощутила всё, кроме самого приветствия, но и давления в этом тоже не было.

— Приветствую! — слегка склонила голову Аббадон, удерживая внимание на Люцифере.

Подобного рода отношения никто из Граней воспринять не мог, ведь Аббадон никогда не проявляла к Люциферу должного и требуемого от всех остальных уважения. Многих это напрягало. Но больше всего их раздражало, что порой именно Люцифер с уважением и покорностью обращался к Аббадон. Именно это и стало причиной тому, что Баал решил занять место Люцифера, восприняв такое поведение недостойным и слабым для того, кого считают Повелителем Граней.

Проходя мимо Баала, Аббадон ощутила «яд», который тот источал. Но она, игнорируя этот выпад, с присущем Бездне холодом и безразличием подошла к трону, на котором сидел Люцифер и встала сбоку от него. В мире энергий скрыть такое, разумеется, невозможно, но Грани как никто другой, зная истинную природу своего существа, научились использовать её. И подобный фарс случается лишь тогда, когда они намеренно хотели друг друга задеть.

Люцифер, лицезрев эту картину, с абсолютным спокойствием восседал на троне. Почему именно Он? Почему трон? Зачем Граням вообще нужен Повелитель? И почему деление на тёмные и светлые Грани всё же существует? И существует ли? – Всё это резонные вопросы. И я постараюсь дать на них ответ.

***

Разрешите представиться – меня зовут Айн. А Бездонная Пустота была первым, с чем я познакомился. Честно признаюсь, я не знаю, кто из нас появился раньше. Возможно, мы появились одновременно. Тогда не существовало ничего, а потому не было даже такого понятия, как «время». Мы просто наслаждались тем, что были; развиваясь в стремлении осознать себя и свои возможности, желая понять, зачем и как возникли. А когда поняли, то единственное, что нам оставалось – придать этому осознанию форму. Так появились остальные Грани, они же Сила и Закон. Созидание стало нашим смыслом, а Грани – палитрой. Так появилось то, что люди назвали Вселенной.

Если вы спросите, что такое Грани, и как они появились, то я отвечу: «Грани – это мы, возведенные в абсолют того или иного проявления нашей сущности». В стремлении осознать себя, мы обнаружили, что меня много, а вместе с тем, меня нет, но есть Бездна. Погружаясь в себя всё глубже и глубже, словно падая в Бездну, я находил Грань за Гранью. А вдохнув в них энергию – она дала им выход.

Но созидание, никогда не было конечной целью, и потому любое творение требует совершенствования. Но совершенству предела нет. Однако есть целостность. Это происходит естественно. Это не граница, не непреодолимая стена или предел того самого совершенства, а бледная линия между Создателем и Творением. И появляется она, когда Творение начинает жить своей жизнью, отдельно от Создателя, и Создатель понимает, что больше не имеет права её переступать. Так зарождается Инстинкт.

Этот самый инстинкт, является движущей силой Творения. Он гонит к развитию. Именно на этом этапе появляется возможность ощутить на себе Грани. Всю Силу Вселенной и её Закон. Но лишь осознав это, появляется Разум. И Разум же формирует Основу, на которой впоследствии любое Творение определяет свою Действительность.

«Но если Грани Вселенной одинаковы для любого Творения, то почему действительность у каждого своя?» — вопрошают меня люди день за днём, моля о помощи. Однако ответ так же прост: у каждого Творения есть выбор, который оно совершает изо дня в день, и есть бледная линия между Создателем и Творением, которая никуда и никогда не денется.

Для меня и Граней любое Творение одинаково любимо, ведь каждое из них и есть частица Мироздания. Мы можем направить, но не заставить. Отсюда рождается индивидуальная действительность, но истина одна. И как только Творение перестанет уповать на Создателя, но найдёт меня в себе. Все Грани Мироздания станут подвластны ему словно Творение и есть Я.

Однако вернёмся к нашей истории…

Думаю, вы уже поняли, что Аббадон и есть та Бездна, что появилась вместе со мной. Ведь если есть начало, то есть и конец! А Люцифер был первым, кого мы создали. Светом, появившимся во тьме. Граней не так много, но каждая из них обширней, чем может показаться на первый взгляд. А потому Грань имеет в себе свет Мироздания (Айн) и тьму Бездны (Аббадон), но это не тот дуализм присущий людям, это целостность, присущая гармонии. И если быть внимательным, то можно заметить: каждому «светлому» созданию, придуманному человеком, есть «тёмное» противопоставление. Но в действительности одна и та же Грань.

Именно поэтому не существует ангелов и демонов, не существует добра и зла, как не существует ада и рая. Есть лишь Начало и Конец, что замкнуты друг на друге, отчего бесконечны. И в этой бесконечности есть Закон и Сила, внутри которых есть Творение. И если Творение нарушает Закон, то Сила нарушает гармонию Творения. Но это не наказание, а указание направления. И каким бы хаосом не казалось Мироздание, всё во Вселенной подчинено незримому порядку. Такова иерархия.

Человек есть ответ на любой вопрос. Лишь осознав, как вы устроены, вы осознаете, как устроено всё во Вселенной. Так задавайте же правильные вопросы, а главное, задайте их самим себе!

Глава 2

— Кажется, все в сборе, — констатировал факт Люцифер, когда явилась последняя Грань. — Вы, верно, хотите знать, по какому поводу я вас сегодня собрал, поэтому не буду тянуть и перейду сразу к делу. До меня дошли слухи, что среди низших появился один из нас, взявший их под контроль. Однако не помню, чтобы давал на это разрешения, а потому хотелось бы спросить лично каждого, кто что-нибудь об этом знает? — посмотрев на Баала, закончил Люцифер.

Среди Граней прокатился возбужденный гул, многие из них не допускали даже мысли или возможности, появиться среди людей. Мир за пределами человеческого бытия куда интересней и многогранней. Все ощущали недовольство Люцифера, а потому волнение возрастало с каждым его словом. Лишь Аббадон и Баал оставались невозмутимо спокойными.

— А что в этом, собственно, такого страшного? — заставляя всех замолчать, спросил Баал.

— Как минимум то, что сам Айн не намерен вмешиваться в естественный процесс, — ответила Аббадон.

— Айн?! — с усмешкой произнёс Баал. — Не припомню, чтобы хоть раз видел Его.

— С твоим-то эго дело весьма обычное, — саркастично заметила Аббадон, что вызвало волну усмешек у остальных Граней.

— Баал, — обратился Люцифер, — смотрю ты в курсе происходящего, не соизволишь поделиться знаниями с остальными?

— Я лишь спросил, что в этом страшного. Однако и до меня донеслись интересные слухи. Например, не так давно был заключён контракт между Гранью и Чистейшей Душой.

Данная новость буквально захлестнула собравшихся. Ведь это означало шанс лично соприкоснуться с Айном. А сила такого контракта давала огромную власть над всем сущим. Однако заключение таких контрактов было попросту невозможным и даже в какой-то мере запретным. Невозможным их делало то, что среди людей практически не было «чистых душ», ведь под «чистым» подразумевается не христианское мученичество (хотя и оно имеет место быть), а способность души проводить через себя силу всех Граней. Кроме того такая душа должна обладать личной внутренней силой и независимостью, на уровне безграничного потенциала равному Создателю (Айну). Запретными же такие контракты делала сами их суть – гармония. Гармония – это квинтэссенция Мироздания и Бездны, абсолют Целостности. Но Грани по своей сущности лишь частица целого, а потому подобного рода гармония нестабильна и может навредить не только контрактнику, но и Грани, что в свою очередь отразится на самом Мироздании. Поэтому контракты за всю историю человечества заключались лишь пару раз, а Гранями были сильнейшие и самые всеобъемлющие сущности, способные удержать баланс. Потому что контракты всегда ставили под удар самого контрактника, ведь тот становился живым воплощением амброзии, а значит лакомым кусочком для всех и каждого.

— Я просил дать ответ на свой вопрос, а не менять тему! — уже не скрывая недовольства, отметил Люцифер.

— Так никто и не менял, — ответил Баал. — Разве подобное вмешательство не одно и тоже? Кроме того, кто сказал, что заключившая контракт Грань не может оказаться тем, кто подмял под себя низших? Вы просили поделиться информацией, и я сказал лишь то, что знал! — тон Баала, как всегда, балансировал на грани уважения и пренебрежения. Такова была его суть.

Среди иерархии Граней Баал занимал одну из наивысших позиций, уступая лишь Люциферу по своей мощи. Аббадон же не входила в этот список лишь потому, что никто из Граней попросту не мог определить её ранга. Все знали, что она была одной из первых, что даже Баал появился после, однако никто не разумел, что Аббадон была и есть тем, что дало им жизнь. А за неимением притязаний на власть, и редким, противоестественным проявлением себя во вне многие попросту ничего о ней не знали.

Баала же многие из Граней почитали не меньше, чем Люцифера. А потому с тех пор, как очередная раса людей оказалась на грани самоуничтожения, многие стали, если и не открыто, то тайно поддерживать смутьяна, что лишь подогревало его самолюбие.

— Что ж, раз среди собравшихся, нет желающих сознаться, то у меня нет другого выхода, кроме как вмешаться лично. Поэтому прошу уяснить одну простую вещь – как только я найду нарушителя, у Мироздания станет на одну Грань меньше, такова воля Создателя. По Его же воле нарушителю даётся шанс на спасение – немедленно отступить от своей идеи и покинуть людской мир. И покуда те сами его не призовут – не вмешиваться в естественный ход вещей, — закончив речь, Люцифер сделал жест рукой, дававший понять, что разговор окончен и все свободны.

Грани стали растворяться, покидая владения Повелителя. Баал решил ответить Аббадон её же монетой и пройти мимо неё так же безразлично и холодно, как ранее она перед ним. Но вместо этого ощутил поглощающую бездну, затягивающую в свои объятия.

— Видимо, ты слишком много времени провёл среди людей, раз больше не в состоянии узнать Айна, — с грустной усмешкой прошептала Аббадон Баалу так, что никто кроме них не слышал сказанного. От чего Баал еле сдержался, чтобы не обрушить на Аббадон всю свою ярость. Но, продолжив движение, исчез.

Оставшись наедине, Люцифер повернулся к Аббадон и, окатив её всей своей мощью, строго спросил:

— Контрактник? Ты серьёзно?

— Таки заметил, — на выдохе вымолвила она.

— Сложно не заметить, от тебя за версту разит, — ладонью перед носом помахал Люцифер.

— А ты, видимо, давно в лоб не получал? — в шутку замахнулась Аббадон.

— Угораздило же тебя, — уже серьёзно сказал он. — Радует, что это именно ты, а не кто-то другой. Как так вышло?

— Лучше не спрашивай. У твоего Создателя дрянное чувство юмора…

— Я так понимаю, это его ответ людям на их молитвы?

— Скорее да, чем нет, — немного грустно ответила Аббадон.

Люцифер, слегка вздёрнув бровь, поглядел на Аббадон. Если бы он был человеком, то Создатель являлся ему отцом, а Аббадон – матерью. Но в мире Граней таких понятий попросту нет. Однако Люцифер единственный кроме Создателя знал о том, кто такая Аббадон. Он так же был единственным, кто знал, почему с тех пор, как были созданы Грани, Создателя почти никто не видел.

Ему иногда претило, что все заботы о Вселенной и человечестве были сброшены на него; что Грани, созданные для познания и поддержания баланса, тоже перешли под его ответственность; что Мать, хоть и находится рядом, но предпочитает не вмешиваться до тех пор, пока не станет слишком поздно; что Отец, предпочитает создавать нечто новое, чем взглянуть на уже созданное.

Тот, чьё имя переводится как «Свет несущий» с радостью бы отдал бразды правления брату, но такова его сущность. И Люцифер это прекрасно понимал, как и то, чем руководствуются Айн и Аббадон. И продолжая безмерно любить обоих, он был рад, что, хотя бы один из них находится рядом. Но…

— Это ведь Баал? — спросил многозначительно Люцифер.

— К счастью или к сожалению, такова его Грань. Он до сих пор скучает по временам, когда его почитали как Бога. Он сильнее многих из нас, наверное, даже сильнее Создателя, любит человечество.

— Проблема лишь в том, что выражает он её весьма своеобразно.

— Я разберусь с ним, — спокойно ответила Аббадон. — Проследи за остальными. Грани не должны встать на его сторону.

— Дай вы с Создателем понять, что всегда рядом с нами, этого бы не произошло, — с обидой в голосе сказал Люцифер. — Знай Грани, о том, кто Ты – этого бы не произошло. Не усложняй вы элементарных вещей – этого бы не произошло!!! — впервые за всю свою «жизнь» Люцифер дал волю своим чувствам.

Аббадон подошла к Люциферу и, прикоснувшись обеими руками к его лицу, сказала:

— Всё происходит так, как должно быть! И не потому, что таков замысел Создателя, а потому, что каждый решает для себя сам. Ни я ни Создатель не делали из тебя Повелителя Граней – Грани сами выбрали тебя, а ты согласился с ними. И ты тогда не сомневался. Не думал обо мне или Создателе.

А Создатель, чью сущность ты знаешь не хуже меня, потому и зовётся вами «Создателем», он – не Король, не Властелин и не Повелитель. Он – Творец. Но не будь в нём всего вышеперечисленного, то и тебя бы не было!

Что до меня, то ты прав. Я предпочитаю не вмешиваться, потому как с меня всё началось – на мне и закончится. Если бы мы с Создателем вмешивались в жизни наших творений напрямую, то в лучшем случае никто бы ничего не понял, а в худшем, мы бы уничтожили своей мощью всё, что создали. Потому от общего к частному, от большего к меньшему, появлялась иерархия, которая, словно плотина, поглощает и гасит нашу мощь, позволяя донести до всех и каждого ровно то, что они способны воспринять. Несмотря на то, что я – источник всех вас, никто никогда не называл меня «Создателем» или «Повелителем Граней» – и меня это устраивает. Вы с Создателем оба приняли свой титул, не беря в расчёт, что Создатель создавал не один, а истинной силой повелевать, обладаю я. И вот спустя тысячи и тысячи лет, ты упрекаешь меня за то, что поддержала вас и всегда находилась рядом со всеми вами.

Аббадон смотрела в глаза Люциферу, и взгляд её был абсолютно спокоен, мягок и терпелив. Люцифер же вдруг ощутил себя пристыженным ребёнком. Он осознал: никто не знает истинной сущности Аббадон не потому, что она предпочла это скрыть, а потому что сам Люцифер, как первый из Граней, не давал понять остальным, что перед ними их «мать». И Аббадон позволила «детям» жить своей жизнью, не давя авторитетом, но оставаясь рядом, как одна их них.

— Ты сильнейших, первый и могущественнейший. С вашим появлением, мы с Айном многому научились и многое осознали. А потому не думай, что я хочу тебя пристыдить. Просто пойми: всё происходит в соответствии вашим желаниям, — Аббадон нежно поцеловала в лоб Люцифера, и отстранившись, добавила: — Признаюсь, ты так похож на Него, что порой меня пробирает благоговейный трепет.

Люцифер, который никогда не боялся Аббадон, почему-то впервые ощутил себя беззащитным перед ней. А она молча направилась к двери, через которую пришла на зов.

— Аббадон… — окликнул он.

— Не переживай, я со всем разберусь, в конце концов всё происходящее полностью в моей компетенции.

***

Перешагнув границу своего дома, Аббадон ощутила незваного гостя, ожидающего на пороге, но не смевшего войти. Кроме того, её встретил растерянный Коул, не знающий, куда себя деть и что делать, чтобы не выдать себя внезапно заявившимуся Баалу, от которого у контрактника ужасом сковывало всё тело.

— Прости, что пришлось оставить тебя одного, у меня были неотложные дела, — укрывая Коула спокойствием, сказала Аббадон. — И прости, что сейчас без объяснений мне придётся отправить тебя назад.

— Я всё понимаю… — неуверенно ответил Коул.

— Если нужна будет моя помощь – позови, — сказала Аббадон и взмахом руки отправила Коула туда, где его уже заждались.

Как только Коул исчез, Бездна поглотила всё, что могло выдать присутствие контрактника. Сам дом Аббадон превратился в пустошь. Антураж изменился до неузнаваемости, позволяя переступить порог Баалу, который уже заждался хозяйку.

Переступая грань, за которой начинались владения Аббадон, Баал поймал себя на мысли, что впервые с момента сотворения, находится на её территории. Но он и представить не мог, что без дозволения, даже шагу ступить не сможет.

У каждой Грани есть свои границы, они же миры, они же измерения – называть можно по-разному – сути это не меняет: в зависимости от своего положения в иерархии, более сильные, а правильнее сказать, всеобъемлющие Грани могут без спроса или разрешения пересекать границы других измерений. Разумеется, незамеченным это не остаётся, но в действительности и на деле, как правило, не происходит. Подобного рода проникновения могут происходить потому, что сферы влияния некоторых Граней пересекаются, ведь на одну и ту же ситуацию, могут влиять многие из них, но в разной степени. Но даже в подобном неравенстве, они равны в одном – в своей значимости для Мироздания. Да и «неравенство» их изменяется от случая к случаю, потому что всё относительно.

— Не гостеприимно с твоей стороны заставлять гостя так долго ждать на пороге, — язвительно сказал Баал, оглядывая и изучая пустошь.

— Как по мне, дурной тон – это явиться без приглашения. Ты же не надеялся, попасть сюда, пока я с Люцифером? — слегка улыбнувшись, сказала Аббадон, чем явно задела Баала, ибо попала в точку. — Однако признаюсь, с твоей стороны было мудро остаться и подождать, притворившись гостем. Ведь я бы всё равно ощутила твоё присутствие, как и твои попытки попасть сюда силой.

Лицо Баала на миг исказилось от злости, ведь Аббадон видела его насквозь. До того, как она вернулась в дом, Король Востока действительно всей своей мощью пытался пробить брешь, чем и вызвал оцепенение Коула. Но не сумев добиться желаемого, надеялся замести следы иным образом, но и этого сделать не удалось. Однако Баал, как никто другой умел пользоваться «масками», а значит и врасплох его застать не так-то просто.

— Раз уж у нас вечер откровений, то как насчёт контрактника, которого ты только что скрыла от меня?

— Ты же не надеешься с его помощью свергнуть Люцифера? — хитро улыбнулась Аббадон.

— Так значит ты не отрицаешь его существования?

— Как и ты своего восстания.

На лице Баала опять промелькнула тень гнева. Он и сам не понимал почему, но с самого своего создания он терпеть не мог Аббадон. Каждый раз находясь с ней рядом, его подмывало выплеснуть на неё всю свою ярость, даже когда был абсолютно спокоен.

— Никогда не задумывался, почему ты так меня ненавидишь? — внезапно спросила она Баал, чем ввела его в ступор. — Тебя ведь, буквально трясёт от одного моего вида, не так ли? На каждое твоё слово, у меня будет десять. На каждое твоё действие, у меня есть противодействие. Как бы ты ни старался меня победить, сил всё равно не хватает. Уверен ли ты, что и нынешнее твоё неповиновение, вызвано жаждой власти, а не ненавистью ко мне?

— Ты решила мне приём психотерапии устроить? — скрывая воспламеняющуюся ярость, саркастично спросил Баал.

— Вообще-то, хотела сказать, чтобы ты перестал влезать в дела людей, покинул Землю, и занялся тем, ради чего был создан…

— А РАДИ ЧЕГО Я БЫЛ СОЗДАН? — перебив Аббадон, в гневе проорал Баал.

— Так в этом вся проблема? Забыл в чём твоё предназначение? — Аббадон слегка растерялась. Она ожидала безудержный гнева; битву, в которую Баал попытается её вовлечь; на худой конец, попытку перетянуть на свою сторону, а вместо этого увидела потерянность.

Она смотрела на него и понимала, что связь Творения и Граней неразрывна, и изменения не всегда идут сверху вниз, порой и снизу в верх. И очередной кризис человеческой расы не мог не пройти бесследно. А как известно, чем больше сила, тем больше ответственность. Следовательно, и оказываемое влияние.

— Баал, кто я?

— Ты что издеваешься? — с усмешкой спросил он.

— Кто я? — глядя прямо в глаза, ещё более серьёзно спросила Аббадон. От чего Баалу стало не по себе.

Но не дожидаясь ответа, Аббадон, высвободив свою мощь, как и подобает Бездне, с абсолютным, холодным и тяжелейшим спокойствием, спросила ещё раз:

— Кто я, Баал?

Еле удерживаясь на ногах под сильнейшим давлением, Баал с хрипом ответил:

— Аббадон! Грань Бездны и Пустоты, первая из Граней.

— Не верно! — безжалостно ответила Аббадон, но ослабила давление, отчего Баал наконец-то вдохнул полной грудью.

— Не верно? — с недоумением и волнением от пережитых ощущений спросил Баал.

— Кто тебе сказал, что я первая из Граней? Почему, глядя на меня, ты так злишься? Почему видишь себя во мне? Почему никто из Граней не ощущает меня, но чувствует словно я – это они? Вы действительно все считаете, что Создатель оставил вас, что не следит и не контролирует ВСЕХ ВАС?

— К чему ты клонишь? Что значит ты не первая? Если не ты, то кто?

— Первый среди Граней, разумеется, Люцифер. Ты был вторым.

— Но…

— Но?! Когда ты был создан уже была я…Ты ведь про это «но»? Кто ещё был помимо тебя и Люцифера?

— Создатель… — неуверенно ответил Баал, а спустя несколько секунд осенило: — Н-е-е-е-т, нет, нет, нет… Ты же не хочешь сказать… Нет! Это невозможно!

— Что именно невозможно?

— Ты – не Создатель, я ведь сам его видел.

— Но кого ты увидел первым? Как только впервые осознал себя, кого ты увидел перед собой? Что ощутил?

— Н-е-е-е-т…

— Кого ты увидел, Баал? — вновь надавила Аббадон.

— Тебя…

— Так кто я?

— С-создатель? — дрожащим голосом спросил он.

— Верно! Я та, что создала тебя. Я та, что создала всех вас. И если Люцифер, как тот, что несёт свет, является творением Создателя, чья суть в созидании, то ты, Баал, творение Бездны. Моё творение.

Он смотрел на неё очень долго. Они оба смотрели друг на друга не отрываясь. Всепоглощающая Тьма, Пустота, Великое Ничто, являющееся Всем. Бездна, которой нет конца и края…

Баал всегда ощущал в себе неутолимую жажду, природу которой не до конца понимал, равно как и то, что сила Аббадон всегда была предметом его зависти – вот почему он ненавидел её. Имея такую мощь, она никогда не рвалась к власти, более того, добровольно отдала её.

— Зачем ты сделала это? — наконец-то нарушив тишину, спросил Баал.

— Что именно: рассказала о себе, или отдала всю власть и славу в руки своих детей?

— И то и другое. Ведь это неугасающее чувство превосходства над другими, что есть во мне, всецело принадлежит тебе, не так ли?

— Верно! Именно поэтому и отдала. С твоей помощью, я развиваюсь. Глядя на тебя, как в зеркало, я понимаю своё несовершенство, смиряя себя. Что до того, почему я тебе это рассказала, то тут всё просто: я не хочу поглощать тебя. Ты одно из моих любимых творений. Ты есть Сила и Власть. Ты, как и каждый из нас создавал миры, как совместно, так и в одиночку. Тогда почему бы не уйти туда, где ты – Творец. В те времена, когда тебя почитали как Владыку. Мы вне времени, у нас нет границ. Существуя одновременно везде и всюду, ты взъелся именно сейчас и именно на них… Почему?

— Я хотел его внимания… — опустив глаза, почти шёпотом произнёс Баал. — Вернее твоего… или вашего… Айн исчез, как только завершил своё последнее творение. Всё внимание и всё его намерение уходило куда-либо. И каждый раз, когда я хотел к нему обратиться, то не мог ступить и шагу, как сегодня к тебе. Я всего лишь хотел понять, зачем меня создали? Я одна из тех Граней, что граничит с безумием. А границы мои столь размыты, что до конца осознать себя я не в состоянии, стоит лишь приблизиться к ответу, как тот ускользает. Но всё это ты… Глядя на тебе, видя сходство, меня повергало в ярость, что я не вижу в тебе и тени сомнений, преследующих меня. Ты всегда была холодна и непробиваема. Поэтому я решил уничтожить баланс, в надежде, что хотя бы тогда, Создатель соизволит обратить на меня своё внимание. Но даже сейчас, он не явился, а теперь ещё выясняется, что мой Создатель – ты.

— Баал, — вкрадчиво обратилась Аббадон, — Айн никуда не исчезал. И ни на секунду не переставал творить. Именно поэтому ты и не можешь найти своих границ.

Баал вновь с вопросом во взгляде посмотрел на неё.

— Не надо так удивляться. Вспомни как именно происходит процесс созидания, и ты поймёшь: каждую из Граней Айн находил либо в себе, либо во мне. С тех пор ничего не изменилось. У нас нет конца и края, а потому потенциал наш неисчерпаем. Следовательно и познавать самих себя мы будем неустанно. И познание это происходит благодаря созданным нами творениям. Чем осознанней мы, тем сильнее вы; чем больше мы создаём, тем шире ваши границы. Поэтому ты не можешь приблизится к ответу. И проблема на в том, что ответ ускользает от тебя, а том, что ты отдаляешься от ответа, — Аббадон слегка утомлённо вздохнула.

«Сговорились все что ли?!», — подумала она.

— Ты одно из двух творений, созданных исключительно мной, без вмешательства Айна, а потому потенциал твой столь же велик и безграничен, как сама Бездна. Но ты, вместо того чтобы принять меня и, раскрывая себя, познавать, зациклился на чувстве собственной важности и ненависти ко мне, на столь присущих людям чувствах. И это в то время, когда в тебе нуждается бессчётное количество миров и творений… — Аббадон немного выдержала паузу и добавила: — Не огорчай меня.

От последней фразы Баала накрыло ужасом. Но кроме обоснованного страха он сумел отследить в себе ещё одно чувство – любопытство.

«Из двух творений, созданных исключительно мной… — так выразилась Аббадон. — Один из них я, тогда кто второй?»

— Я тебя услышал, — резко изменившись, сказал Баал.

— Рада, если это так.

— Позволь спросить, что ты намерена делать?

— Исполнить волю Айна: дать шанс человечеству на спасение. Что касается тебя, если не хочешь помогать, то хотя бы не мешай.

Баал, пристально посмотрев на Аббадон, развернулся и направился к выходу, но, словно оступившись, замер.

— Да, Баал, — ответила Аббадон на неозвученные мысли, об которые споткнулся Король Востока, — ты дорог мне не меньше, чем Люцифер, а то и больше. И если ты всё-таки сменишь свой гнев на милость, то я всегда буду тебе рада. В конце концов, надеюсь, ты понял, я всегда была, есть и буду рядом.

Баал, слегка повернув голову в сторону Аббадон, в знак прощания кивнул и растворился, унося с собой новую цель.

***

Аббадон в одиночестве сидела на террасе, любуясь полнолунием и красотой звёздного неба. Её пустошь, после ухода Баала, вновь обрела привычный вид, который мог отразить любое её состояние.

— Думаю, в ближайшее время он не доставит хлопот, — сказал Айн, присаживаясь рядом.

— Мне ли не знать, — тихо ответила Аббадон. — Он так жадно вцепился в то, что есть ещё кто-то, кроме него, созданный лично мной, что следующие несколько столетий, хочет он того или нет, будет познавать самого себя, иначе никогда не найдёт ответ.

— Значит, мне стоит ему в этом помочь, — с нотками озорства сказал Айн. — Мне и самому интересно, кто этот второй. До сих пор думал, что кроме Баала, ты никого больше не создавала без меня.

— Я создала больше, чем ты можешь себе представить, — лукаво улыбнулась Аббадон, вставая с террасы. — Пойду разгребать кашу, оставленную моим творением, а заодно разгребать руины, созданные твоими. И вообще, почему бы тебе самому ими не заняться для разнообразия? — выжидающе посмотрев на Айна спросила Аббадон. Но он лишь улыбнулся кончиком рта, глядя на звёздное небо. — Хотя о чём это я?! — безнадёжно вздохнула Бездна. — Коул заждался. А ты, будь добр, яви себя тем, кто больше всех жаждет тебя узреть. Ты нужен Граням куда больше, чем тем, кого ещё не создал.

Прежде чем она исчезла, Айн успел взять её за руку и нежно поцеловать запястье. Аббадон улыбнулась. Уже почти растворившись, до неё донеслись сказанные им слова:

— Ты знаешь, где меня искать.

Глава 3

Коул сидел в своей комнате, окна которой, возвышаясь, выходили прямиком на огромный зал их бункера, полностью заполненного выжившими людьми.

«Мы беспомощнее муравьев», — глядя вниз, на хаотично движущихся по своим делам людей, поймал себя на мысли Коул.

Извечная погоня за материальными благами, в попытке убежать от самих себя привела именно к тому, что жалкая горстка людей, забита и загнана под землю собственными амбициями. А ещё после встречи с Аббадон пугала зародившаяся мысль, будто люди не достойны спасения хотя бы потому, что сами его не желают, считая, что в случившимся виноват кто-угодно, но не они; что кто-то обязан прийти и спасти их, но сами себя они спасать не намерены…

«Свесив всю ответственность на меня…»

Его размышления прервал стук в дверь. И не дожидаясь ответа, в комнату вошёл Рик, пожалуй, единственный человек, которому Коул мог доверять.

— Я тебя обыскался, ты куда пропал? — взволновано поинтересовался Рик.

— Извини, — коротко ответил Коул.

— Всё в порядке? Ты выглядишь… подавлено, на тебя это не похоже.

— Просто слишком много свалилось за последние сутки.

— Кстати, об этом. Мы тут следили за группами заражённых и низших и, кажется, они по какой-то причине потеряли над собой контроль и стали нападать друг на друга. А это не может не радовать. Но есть и плохая новость: все они стали собираться ближе к бункеру.

— Насколько близко и как много?

— Все, кто был в радиусе ста километров, по примерным подсчётам, более двадцати тысяч, — траурным голосом сообщил Рик. — Мы, собственно, потому и обыскались тебя. Ребята видели, как ты поднимался наружу, но, как и когда ты вернулся, никто не заметил. Где тебя черти носили, Коул?

— Вы заблокировали все входы и выходы? — игнорируя вопрос, спросил Коул.

Рик, выражая недовольство, приподнял одну бровь и сухо ответил:

— Да.

— Отлично, никому не позволяй к ним приближаться и введи комендантский час. Нельзя допустить чтобы хоть одна из этих тварей забралась внутрь. С остальным я как-нибудь разберусь.

— Может всё-таки для начала ответишь на вопрос, где был и что произошло. Уж больно хочется узнать, почему ты вдруг стал вести себя, как ослиная задница.

Оба посмотрели друг на друга в недоумении, и спустя несколько секунд разразились смехом.

— Прости, — вытирая слёзы от смеха, сказал Коул. — Просто я даже понятия не имею, с чего начать и как тебе изложить события моих последних суток.

— Ну раз не знаешь ты, тогда позволь мне! — раздался женский голос прямо за спиной у Рика.

— Матерь Божья! — выкрикнул Рик, подпрыгнув от неожиданности.

— Ты близок к истине, — ухмыльнулась Аббадон.

— А ты ещё кто? Постой, как ты сюда попала? — уже настороженно спросил он, переводя взгляд на Коула. — Ты её привёл?

— Вот так я сюда попала, — перемещаясь за спину Коула, сказала Аббадон.

— Т-т-ты демон? КОУЛ!!! Что происходит?

— Именно это я и не мог тебе объяснить, — невинно ответил Коул. — А нельзя было как-то потактичнее? — обращаясь к Аббадон, саркастично спросил он.

— Сказал парень, который целуется с незнакомками, — парировала Аббадон. — И давай сразу уточним, Рик, я не демон, а Грань Мироздания. Меня зовут Аббадон.

— Аббадон – демон разрушения… — недоверчиво, но осторожно сказал Рик, инстинктивно отступая назад.

— Не демон, а Грань. И если точнее не разрушения, а Бездны и Пустоты. Коул заключил со мной контракт, получив меня в личное пользование. Но в качестве побочного эффекта, стал вкусняшкой для всех нечеловеческих существ. Именно поэтому все ранее озвученные тобой твари собрались вокруг вашего убежища. Я же здесь, потому что Мироздание желает дать людям шанс на спасение.

Однако твари снаружи лишь последствие. Я, конечно, могу от них избавиться, но это не решит проблему, так как на их место придут новые, покуда человечество не изменит свои приоритеты или не сгинет с лица земли. И если ты не дурак, то примостишь свою пятую точку и выслушаешь всё, что я скажу, — убедительным тоном сказала Аббадон Рику, который не мог противиться не только тону, но и взгляду.

***

— Знаешь, я, кажется, понял, почему ты вёл себя, как ослиная задница, — с растерянным лицом обратился Рик к Коулу, а тот в свою очередь лишь многозначительно на него посмотрел.

— На счёт Баала можно не беспокоиться, больше он тут не появится, — добавила Аббадон, закончив объяснения.

— Ты его убила? — спросил Рик.

— Убила? — в голос засмеялась Аббадон. — Смерти для нас не существует, да и убивать его у меня причин нет. Мы с ним договорились. Никто из Граней не снизойдёт на Землю до тех пор, пока Люцифер не даст разрешения. А он его не даст до тех пор, пока люди не примут решение: работать над собой и жить или продолжать в том же духе и умереть. А потому выбор, как всегда, за вами.

Для Рика не осталось незамеченным, как Коул всё это время неотрывно смотрел на Аббадон, как ловил каждое её слово и на инстинктах микродвижениями реагировал на неё. Никогда прежде Рик не замечал за другом такого поведения и нежного, но жадного взгляда. И да, в Аббадон было что-то, привлекающее и самого Рика. Но Рик, в отличие от Коула, понимал, это ни к чему не приведёт. Хорошему так точно. В конце концов душа его друга в руках демоницы, кем бы она себя не считала.

— Так что нам в итоге делать? — прокашлялся Рик, вернув Коула с небес на землю.

От Аббадон это не укрылось, как не укрылись и размышления Рика, от чего она еле заметно улыбнулась.

— Если среди выживших людей есть врачи, учителя, учёные, психологи, священники, проповедники, эзотерики – любой, кто способен работать с убеждениями людей, то они нам нужны. Их навыки необходимо для работы с массами. Они станут первыми, до кого я донесу истину. А они передадут её остальным. И если, до каждого из ныне выживших дойдёт заложенный мной смысл, если каждый для себя его примет и детей своих воспитает соответствующе, то человечество переживёт эту чёрную полосу истории. А пока люди будут решать: жить им или умереть, мы с Коулом, уничтожим скверну, что бегает на поверхности, — саркастично, но мило закончила Аббадон, глядя на Коула.

— Хочешь сказать, нам придётся вдвоём подняться наверх?

— А ты решил я одна буду разгребать ваши проблемы? Напомню, что мне и так хорошо. Однако ты мой контрактник и бросить тебя я не могу, как и использовать свою мощь без твоего на то разрешения, — похлопала по плечу Коула Аббадон и вышла из комнаты, направившись вниз к людям, желая найти среди них тех, кто готов меняться.

Рик и Коул тем временем остались наедине.

— Ты весьма неплохо держишься. Я был в большем шоке, когда встретил её.

— Ну, это ведь не я продал душу. Кроме того, что-то подобное давно роилось в моей голове, просто собрать это в кучу мне не удавалось. И, Коул… она – не человек, — напомнил Рик и вышел следом за Аббадон.

***

— А ты смышлёный парень, — сказала Аббадон , когда Рик её догнал.

— Если бы на месте Коула оказался я, что-то бы изменилось? — неожиданно для себя спросил Рик.

— Хочешь обменять свою душу на его?

— А это возможно?

— Конечно, нет, — ответила Аббадон. — Если бы на его месте был ты, то контракт попросту не состоялся бы. А тебя, рискнувшего меня поцеловать, развеяло в пыль.

От услышанного, Рик на мгновение замедлил шаг. От слов Аббадон кольнуло неприятным чувством, будто загнали с десяток маленьких иголок в самое сердце. Ревность? Зависть? Однако мельком брошенный взгляд Аббадон, привёл Рика в чувства и заставил двигаться в темпе Бездны.

— От тебя ничего не ускользает, да? — неловко спросил Рик.

— Как и от тебя. Должна признать, ты в этом хорош. Среди людей такое встречается не так уж часто.

— Создатель хочет дать нам шанс… А ты? Тебя ведь и так всё устраивает, тогда почему ты тут?

— Изначально я появилась на Земле, чтобы остановить Баала, так как вмешиваться в ваши дела, нам не пристало. Но Создатель решил, что это отличная возможность бросить людям спасательный круг в моём лице, и подстроил нашу с Коулом встречу. Но не обольщайся. Моё присутствие не гарант человеческого выживания. В конце концов лишь вы будете решать, схватиться за меня или нет. А я решу, достойны ли вы спасения.

— Но разве ты не должна исполнять волю Коула? — с нотками надменности напомнил ей Рик.

— Должна. Но Коул человек, и, как любой человек, он не вечен. А чем больше он использует мою силу, тем короче становится его жизнь. Человеческое тело просто не в состоянии вынести всю мощь Граней. И сколько бы мы не уничтожали низших, как я уже говорила, это не изменит абсолютно ничего, покуда люди не изменят самих себя.

— Хочешь сказать, что если Коул погибнет раньше, чем люди успеют измениться, то рано или поздно все превратятся в демонов, а ты просто уйдёшь? — в недоумении заключил Рик, разрываемый негодованием и злостью.

— Именно. Но перед тем, как уйти, я обращу ваш мир в пустоту, чтобы остальные Грани создали нечто новое.

— Получается мы для вас абсолютно ничего не значим? — в голосе Рика нарастал гнев.

Аббадон манерно вздохнула и голос её строго разнёсся на весь бункер:

— Хватит считать, что вам кто-то что-то должен!!! Хватит винить Бога в собственной ничтожности!!! Когда вы наконец-то поймёте, что ответственность за всё случившееся лежит на каждом из вас? Если человечеству суждено исчезнуть с лица земли, то знайте: НА ТО БЫЛА ВАША ВОЛЯ!!! — сказанное, словно гром среди ясного неба, электрическим разрядом отдалось внутри каждого человека.

Рик впервые ощутил животный страх перед Аббадон. А среди людей пробежала волна возбуждённого гула, все стали оборачиваться, пытаясь найти источник столь обидных, но правдивых слов.

— Скажи мне, Рик, — тихим, но тяжёлым как бетон голосом обратилась Аббадон.

— А? — задрожал Рик.

— Что было в начале? — видя сбитый с толку взгляд молодого человека, Аббадон уточнила: — В Библии. Что говорит Библия?

— В начале было Слово, — неуверенно ответит Рик.

— В начале была Бездна. Подумай над этим, — и, начав движение в сторону ещё не изученных залов, Аббадон не спеша зашагала, изучая людей, до которых ещё не успела дойти. Но перед тем, как скрыться из виду, не оборачиваясь, кинула Рику ещё одну загадку: — Кроме вашего мира, существует бесчисленное множество других. И среди этого множества есть мир, где Рик, Коул и все остальные, — Аббадон обвела взглядом зал, — не находятся на грани самоуничтожения, удивительно, да?

Находящиеся рядом и слышавшие слова Аббадон люди, со страхом и опаской смотрели вслед удаляющейся Бездне.

Рик, стараясь хотя бы визуально сохранить самообладание перед остальными, в действительности в ужасе осознал, что демоны, раздирающие на его глазах людей, ничтожные микробы в сравнении с её тихим голосом и ледяным взглядом. И Коул… Удивительно, как он не просто выдерживает её присутствие, а держится на равных и, более того, с невероятной нежностью смотрит прямо в глаза Бездне.

— А ведь она ещё даже не разозлилась, — сказал Коул с присущей ему сердобольностью, чтобы как-то снять нависшее напряжение. — Не знаю, о чём вы двое говорили, но вместо того, чтобы испытывать её терпение, нам бы не мешало молить о помощи… — Коул умолк, подбирая слова, и уже более серьезно, но грустно добавил он: — Единственное, что я понял, находясь рядом с ней один на один: Аббадон безгранична и бесконечна. Она в состоянии понять и помочь, если видит, что просьба искренна. Но её представление о милосердии, сострадании, прощении, принятии отлично от человеческого. И мы не вправе злиться на неё, в конце концов, она здесь, чтобы дать нам шанс. А это уже намного больше того, на что человечество могло рассчитывать. Потому что, поверь мне на слово, не останови она Баала, всё было бы решено… не в нашу пользу.

— Но она сама сказала, что на то была воля Создателя.

— В начале была Бездна… — с улыбкой ответил Коул.

***

Аббадон несколько часов гуляла среди людей, сумевших скрыться в бункере. Она наблюдала за ними, изучала их, читала их словно книги, написанные её детьми. Смотрела на них как на картины, что отражают, приносящую боль, истину.

На её памяти было много цивилизаций, что сами себя привели к краху, но эта стала первой, уничтожившей собственный мир и само понятие «человек». Ей было над чем подумать…

За время, что она бродила, все люди, живущие в бункере, увидели её. И только десять из них подошли и заговорили с ней. Среди десятки осмелившихся были девочка лет девяти и мальчик пяти. Чистые и невинные даже на фоне других выживших детей, эти двое отличались подобным Коулу сиянием. И им суждено быть убитыми, ведь такие души никогда не смогут стать низшими, а шанс на спасение слишком эфемерен.

Пока Аббадон рассказывала удивительные истории этим невинным детям, пока она отвечала на их бесчисленные вопросы, пока играла с ними в прятки и показывала фокусы, на мгновение… одно маленькое мгновение… Аббадон показалось, что в этом мире их вообще быть не должно, как и самого Коула…

Распрощавшись с детьми и теми, кто осмелился к ней подойти, Аббадон ушла глубоко в собственные мысли: «Десять человек из двух тысяч… Всего лишь десять. Во всём мире, наберётся не больше ста на тридцать тысяч выживших. Все они разбросаны по миру, от мелких групп до подобных этому бункеру. Тем временем по земле бегает почти три миллиарда низших. Даже если я сумею собрать всех людей в одном месте и обеспечить защиту, вопрос выживания, питания, коммуникации всё ещё будет оставаться открытым. Кроме того, потребуется не один месяц, а может даже не один год, прежде чем удастся уничтожить нечисть, не убив при этом Коула, а за это время число людей лишь уменьшится. По итогу нет никаких гарантий, что люди вообще останутся людьми, ведь не зараженных даже в этом бункере всего двенадцать человек, включая Коула и Рика».

Вернувшись с обхода, её уже ждали Коул и Рик:

— Нашла что-нибудь? Кого-нибудь? — спросил Коул.

— Сложно сказать. Хочу кое в чём убедиться, — не отрывая взгляда от людей, роившихся внизу, тихо ответила Аббадон.

— «Кое в чём» – это… — осёкся Рик.

— Стоите ли вы того, чтобы вас спасать, — переводя взгляд на Рика, как ни в чём не бывало ответила Аббадон.

Рика задел тон, с которым были сказаны её слова, но свой пыл он всё-таки поумерил и теперь старался избегать взгляда Аббадон. Коула тоже смутил её ответ, но вида он не подал, стараясь лишний раз не накалять атмосферу между Гранью и другом.

— Пройдёмся? — непринуждённо спросил Аббадон Коул.

— Конечно, — задумчиво ответила она.

— Рик, будь другом, присмотри за бункером, — хлопнув товарища по плечу, попросил Коул. И не успел Рик сказать и слова, как Коул и Аббадон исчезли прямо у него на глазах.

«Не нравится мне всё это», — подумал Рик.

***

Аббадон и Коул оказались в пустоте. Аббадон буквально поглотила Коула, но это не пугало его, скорее даже успокаивало. Он был максимально близко к ней. Казалось, что ничего более интимного и быть не может. Потеряв все привычные органы чувств, нетронутым оставалось лишь его сознание. Именно его, точнее себя настоящего, неограниченного рамками физического мира, Коул почувствовал впервые.

— Всё так плохо? — спросил он пустоту.

— Не хорошо и не плохо, однако от чего-то тоскливо.

— Расскажешь? — мягко спросил он.

— Разумеется… Ведь решение принимать тебе, — ответила Аббадон и сгустила вокруг Коула пустоту настолько, что в его сознание лавиной хлынуло всё то, что хотела сказать Аббадон.

Коул увидел себя, свой мир, людей из бункера, десятку подошедших, включая ребятню, что играла с Аббадон. Увидел другие миры, что ей когда-либо были известны. Увидел Грани и Создателя. Он видел всё глазами Аббадон. Он ощущал себя ею. Ещё мгновение назад он думал, что ближе к ней уже быть не может, но здесь и сейчас осознал – может и есть. Безграничная мощь и бездонность её существа. Всеобъемлющая и всеохватывающая она не имеет ни конца, ни края. И во всей это вечности и бесконечности он… всего лишь частица в бесчисленном множестве таких же частиц.

— Тише… дыши… — услышал он голос Аббадон. Лишь сейчас Коул осознал, как тяжело ему воспринимать её, как плотность её сознания давит на него.

— Расслабься и пропусти сквозь себя. Ты не конечная точка, ты – проводник, — успокаивала Аббадон.

Спустя пару мгновений Коул поймал состояние, в котором стал ощущать себя более комфортно, и наконец-то смог контролировать поток информации, льющийся на него. В ускоренном режиме просматривая бесконечные хроники глазами Аббадон, он замедлил поток лишь тогда, когда увидел себя в катакомбах. Момент их встречи, случившийся чуть больше полутора суток назад, хотя казалось, что прошла вечность.

Аббадон впервые спустилась в их мир в поисках Баала, а нашла его, парня что для Бездны виделся излучающим тепло и свет силуэтом, сквозь который просвечивал человеческий лик. Низших же она видела не как уродливых и кровожадных тварей, а как тени, что подобно миражу танцуют в потоке энергий, пронизывающих Мироздание. И каково же было его удивление, когда он заметил, что люди в бункере по чуть-чуть, но излучают тот самый тёмный мираж, и лишь единицы окружены ореолом тусклого, еле теплющегося света.

— Так вот в чём причина твоей грусти, — прошептал Коул.

— Скорее от осознания, что за их спасение, ты должен будешь пожертвовать собой.

Аббадон промотала перед Коулом всё от их встречи до настоящего момента. Акцентировав внимание на шансах на спасение.

— У тебя есть два варианта, — отпустив сознание Коула, начала Аббадон, — спастись или умереть. Выбрав спасение, тебе придётся бросить людей и этот мир. Ты сможешь жить в любом из других миров, я перенесу тебя, куда пожелаешь. Выбрав смерть, ты отдашь право выбора в руки людей, живущих в бункере под твоей защитой. На их плечи ляжет решение о судьбе всего оставшегося человечества. И вариантов опять же два…

***

Вернувшись из пустоты, Коул был сам не свой. Он попросил, оставить его наедине с собой. И Рик, сгорающий от любопытства, несмотря на то, что жаждал узнать причины такого настроения, всё же не стал навязывать своё присутствие и позволил другу погрузиться в раздумья. А Аббадон не меньше Коула хотелось изолироваться, отстраниться, не вмешиваться, скрывшись в своих владениях, но…

Оставив контрактника, она вышла наружу, где полчища низших уже успели окружить бункер насколько плотным кольцом, что все выходы наружу были заблокированы. Люди оказались заперты в консервной банке. И единственный шанс на спасение – Аббадон.

Бездна спокойно гуляла среди этих теней, никто из них не смел на неё напасть, даже смотреть на неё не смели. Она же, глядя на них, пыталась понять, чем люди лучше теней, что сейчас её окружают:

«Почему одни требую спасения, а другие уничтожения? С точки зрения Мироздания, раз и те, и другие существуют, значит равноценно важны. Люди сами эволюционировали в тени, а значит пришло время теням стать новой цивилизацией… Минет десяток лет, а быть может тысячелетий, и эти тени станут чем-то бо́льшим, породив новый виток развития… В конце концов, я изначально спустилась за Баалом, чтобы никто и ничто не вмешивалось в естественный ход событий… Тогда почему встряла больше всех? Итог ведь уже ясен…»

— Так зачем ты отправил меня сюда? — сказала Аббадон, оборачиваясь в сторону только что появившегося Айна.

— Из всех Граней, только ты как нельзя лучше подходишь этому миру, — ответил он.

— Я Грань не больше, чем ты, так что не забывайся.

— Ты знаешь, что я имею ввиду.

Повисла напряженная пауза, которую нарушила Аббадон:

— Ты лучше всех знаешь меня и всё равно считаешь, что я должна быть здесь? — вскинув брови, спросила она.

— Да.

— Значит ты спокойно примешь любое моё решение?

— Я уверен, ты всё сделаешь как надо… — эти слова Айна напрягли Аббадон.

— Ты создал так много миров и существ, но так мало о них знаешь, — негодующе озвучила мысли вслух Аббадон.

— Я знаю всё, что необходимо.

— Я бы не была в этом так уверена. Но это уже не имеет никакого значения. Так зачем ты явился?

— А сама как думаешь?

— Завязывай играть в словесные кошки-мышки, я не в настроении. Есть множество других мест, где тебя жаждут увидеть, а здесь тебе больше не место. Так что, будь добр, исчезни! — сказав это, Аббадон стала растворяться, но перед тем как её образ окончательно померк, до Айна донеслись её слова: — Этот мир тебе больше не принадлежит…

— Может ты и права, — прошептал Айн, оглядываясь по сторонам, где его взору открывались лишь руины и полчища теней. — Впрочем, как всегда…

Глава 4

Коул так глубоко был в своих мыслях, что вздрогнул, когда раздался стук в дверь.

— Войдите, — немного растерянно сказал Коул. Дверь открылась и в комнату вошла Аббадон.

— С каких пор ты так боишься стука в дверь? — пытаясь пошутить, спросила Бездна.

— Примерно с тех пор, как ты начала стучаться, а не внезапно материализовываться из пустоты, — отшутился Коул.

На деле же оба прекрасно понимали причины такого состояния. Не каждый день приходится принимать решение о судьбе человечества и выбирать, каким способ ты хочешь умереть.

— Бункер окружен. Их даже больше, чем говорил Рик. Все выходы заблокированы. Никому не удастся выйти, — констатировала печальные для человечества факты Аббадон. — Ты уже принял решение? — озвучив вопрос, она ощутила, как сердце Коула пропустило удар. Ему было страшно.

— Принял, — коротко ответил он.

— Уверен? — тихо спросила она.

— Да.

Аббадон сделала глубокий вдох, и в этот раз удар пропустило уже её «сердце».

— Что ж, тогда пора.

По приказу Коула все люди были собраны в самый большой зал бункера. Аббадон, Коул и Рик стояли на небольшой трибуне, возвышаясь над толпой. Люди перешёптывались, глядя на неё, да и Рик иногда искоса поглядывал на них обоих, так как тоже был не в курсе происходящего.

Коула немного потряхивало. Рупор в его руке еле заметно дрожал. Ему было холодно. Чувствуя всё это, Аббадон направила на Коула своё внимание, укутав контрактника спокойствием и теплом. Ощутив, что его отпускает, Коул обернулся к позади стоявшей Аббадон и кивнул в знак благодарности. А затем, глубоко вдохнув, сказал прямо в рупор:

— Друзья, за этот поистине адский год, мы пережили много потерь. Наши самые страшные кошмары не сравнятся с реальностью, с которой всем нам пришлось столкнуться. И будущее наше покрыто лишь мраком. Но надежда ещё есть, она стоит позади меня, — указывая на Аббадон, сказал Коул, – Думаю, все вы её уже видели, некоторые из вас даже с ней пообщались. Её зовут Аббадон.

Услышав её имя, по толпе молниеносно разошёлся возбуждённый гул обсуждений, все пытались понять, псевдоним ли это или перед ними демон. Но Коул, не обращая на это никакого внимания, продолжал:

— Аббадон – Грань Мироздания. Не демон, как принято считать. И я заключил с ней контракт, благодаря которому у нас есть шанс спасти всё оставшееся человечество. Мне предоставили выбор, а я предоставляю этот выбор вам.

Гул толпы моментально стих.

— Первый вариант: следующие тридцать два года человечеству будет необходимо заново выстраивать само понятие «человек». Каждому из нас придётся сделать переоценку ценностей, жить в соответствии законам Вселенной и Мироздания. Повышать уровень своей осознанности и вибраций. Стараться жить правильно и праведно. Смирить и принять свою тень. Найти внутренний баланс. Но самое главное, вырастить новое поколение людей, которое будет иметь чистое сознание и установки. Поколение, которое сможет до конца очистить нашу планету и подарить человечеству желанный мир. На это уйдёт много времени, сил и стараний, где будет важен каждый человек, каждое ваше решение. И разумеется, весь этот путь я пройду с вами бок о бок, как и Аббадон. Мы с ней уничтожим всех монстров, что заполонили наш мир. И тогда человечество, как феникс, восстанет из пепла. А то, что произошло с нами, больше никогда не повторится, — выпалив свою речь на одном дыхании, Коул увидел, как люди воодушевлённо зашептались.

— Каков второй вариант? — раздался голос из толпы, от чего Коула вновь задрожал.

Нежная рука Аббадон опустилась на плечо Коула, отодвигая его назад, чтобы продолжить вместо него:

— Второй вариант, — голос Аббадон звучал в голове каждого, кто был в бункере, — принести в жертву самую чистейшую душу, как когда-то принесли в жертву Иисуса.

Почти у каждого сразу же возник вопрос, кто станет этой самой жертвой. Многие даже стали смотреть на детей, ведь именно их обычно считают «чистыми». От подобных мыслей в головах людей, Аббадон от отвращения затошнило. Но она продолжила свою речь:

— Жертвой станет Коул. Лишь он среди всех вас является подходящей кандидатурой. С его последним вздохом наш контракт потеряет силу, а высвобожденный свет его души сможет в миг уничтожить всю нечисть, что вы же и породили. Люди вроде вас смогут спокойно выйти наружу и продолжить своё существование. Но если вы не изменитесь, то в скором времени всё повторится вновь. — Аббадон щёлкнула пальцами и в руках каждого человека, включая детей, появилось по небольшому гладкому камешку чёрного цвета, а на трибуне перед ней два огромных прозрачных ящика.

— У вас ровно сутки. — С этими словами между ящиками появились часы, начавшие обратный отсчёт. — Вы должны бросить свой камень в одну из коробок. По правую руку от меня будут те, кто действительно хочет жить. В ней будет первый вариант. — И на коробке возникла гравировка «жизнь». — По левую руку от меня, свои камни сложат те, кто хотят второго пришествия Христа. — И на коробке слева возникло слово «жертва». — Сделайте правильный выбор, — с этими словами она повернулась к Коулу, взяла его за руку, и они перенеслись в его комнату.

В бункере стояла оглушающая тишина.

Через пару минут в комнату вошёл Рик и тут же с надеждой в голосе спросил:

— Вы ведь это несерьёзно?

— Не забудь бросить свой камень, — косвенно ответила на вопрос Аббадон. — И ты, Коул, тоже.

— Можешь с помощью своих сил кинуть мой камень в первую коробку? — смущаясь попросил Коул. — Не хочу выходить.

— Конечно… — нежно улыбнулась Аббадон.

В следующую же секунду на дне коробки с надписью «жизнь» оказался первый камень, в то время как во второй уже лежало с десяток.

— Нельзя давать людям подобный выбор… — попытался начать бунт Рик, но натолкнулся на тихий, холодный взгляд Аббадон.

— Хватит… — прервал его Коул, — прошу, не начинай. Аббадон была снаружи, их больше, чем ты предполагал, и они плотным кольцом окружили нас. Всех за раз Аббадон не сможет уничтожить, не до тех пор, пока связана контрактом. А уничтожать их по чуть-чуть займёт время, а для этого нужно доверие всех и каждого, иначе всё это бессмысленно. Кроме того, я так или иначе умру, какая разница раньше или позже.

— Ты же сам знаешь, что разница есть. Для меня и каждого в этом бункере она есть! Я докажу это! — Рик вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Побежал убеждать людей проголосовать за «жизнь», — раздвинув пару плашек жалюзи, сказала Аббадон, а про себя подумала: «Хотя бы он не хочет твоей жертвы».

В коробку с надписью «жизнь» упал второй камень.

Счёт 2:67

На часах 23:11:47…46…45

***

На часах 16:19:15…14…13

Счёт 60:722

Аббадон ощущала, как практически каждая Грань Мироздания призывает её, громче всех звал Люцифер. Но она игнорировала их зов. Аббадон понимала: поднятый кипиш – дело рук Айна. И даже желай она объясниться, не смогла бы покинуть Коула. Только не сейчас.

Коул не следил за счётом или временем, но каждая секунда казалось ему вечностью. Он пытался занять себя всем, чем только мог: от патруля бункера до карточных игр, но ни на чём не мог долго сосредоточиться. Аббадон то и дело приходилось нивелировать его состояние, забирая все его переживания себе.

Не отрывая взгляд от камер наружного наблюдения, Коул внезапно обратился к Аббадон, которая тихо сидела в кресле и медитировала:

— Нам же не обязательно сидеть здесь всё это время?

— Конечно нет, куда ты хочешь? — спросила она, не открывая глаз.

— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда…

— Как насчёт того, чтобы познакомиться с Гранями? — приоткрыв один глаз, спросила Аббадон.

— А можно? — с детским любопытством спросил Коул.

— Если пожелаешь, — ответила Бездна и протянула руку.

Как только их руки соприкоснулись, Коул и Аббадон моментально оказались в огромном каменном зале, залитом солнечным светом, пробивающимся сквозь эллиптическое остекление такого же эллиптического свода. Камушек к камушку, в идеальной кладке были возведены ровные стены зала на высоту от трёх до пяти метров, на которых раскинулись вьющиеся лозы винограда и лианы, что своей зеленью красиво контрастировали на фоне серого камня. В основании стен, чуть выше уровня пола, по периметру зала журчала чистейшая голубая вода, словно горный ручей, берегами которого выступал всё тот же камень. Дугообразный свод, выполненный из камня, казался чем-то необычным, так как каждая его арка, выстроенная одна за другой, чередуясь со стеклом, обладали разной высотой, диаметром и кривизной, отчего весь интерьер выглядел ещё более волшебно. В конце зала, возвышаясь на три ступени, стоял трон из красного дерева, за которым находилось огромное арочное окно с льющимся из него ослепительно чистым светом, а со стен сверху вниз, по обе стороны от трона стекали водопады. И небольшой, но дополняющей атмосферу деталью была еле заметная, мелодичная музыка, погружающая душу в сладкий сон.

Следом за Аббадон и Коулом, на троне появился Люцифер, затмив своим сиянием весь свет, проникающий в зал. А следом за ним подтянулись и остальные Грани. Все, кроме Баала.

Заворожённый Коул безмолвно смотрел, наслаждаясь каждым мгновением и деталью. Каждая из Граней была прекрасна, а сила, от них исходящая, благодаря Аббадон ощущалась Коулом всем телом и душой.

Глядя на его чистоту и детскую непосредственность, Люцифер, жаждавший обрушить на этих двоих свой гнев, смог лишь снисходительно покачать головой, глядя в глаза Аббадон. Остальные же Грани с не меньшим любопытством разглядывали Коула, как и он их.

— Твой вкус как всегда превосходен, — оценил зал Люцифер, нарушая молчание.

— Спасибо, — слегка кивнула Аббадон. — Не сделай я этого, Коул бы не смог ничего воспринять.

— Так это и есть тот самый контрактник, вокруг которого столько шума? — сделав глубокий вдох, чтобы ощутить его запах, спросила Рея – Грань, отвечающая за всю магию в Мироздании.

— Удивительный, да? — видя интерес Реи, спросила Аббадон. На что Рея кокетливо приподняла бровь, сверкнув глазками.

— Раз уж я всё-таки явилась, может кто-нибудь объяснит мне, зачем вы все так надрывались в попытке вызвать меня? — с наигранным непониманием спросила Аббадон.

— Каждый из нас ощутил резонанс, исходящий от тебя… — ответила Рея, опередив Люцифера. — Ты действительно пойдёшь на это? — уже неуверенно спросила она Аббадон.

— Ответьте мне: вместе с резонансом ощутилась ли вами угроза Гармонии, Справедливости, Магии, Свету, Силе, Власти, Страху, Познанию, Судьбе, самому Мирозданию? — глядя на каждую Грань, спросила Аббадон.

— К чему ты клонишь? — спросил Люцифер, начиная понимать, что ситуация приобретает совершенно не то развитие. Он ощутил напряжение и разницу двух, казалось бы, идентичных ситуаций, вспомнив Баала. Но Аббадон не он. Она бы никогда не навредила Граням.

— Сначала ответь на мой вопрос, — настаивала Бездна, читая сомнения, зарождающиеся в них.

Коул ощутил, как атмосфера постепенно становилась тяжелее, даже музыка стала тревожнее. Он понимал, что всё дело в нём и его мире. Как и то, что у Аббадон проблемы именно из-за их контракта.

Аббадон уловив тревогу Коула, собиралась уже успокоить и отвлечь его внимание, как вдруг вместо неё это сделала Гармония. Аббадон еле заметно улыбнулась ей.

— Коул, — нежно обратилась Аббадон, — прогуляйся немного по округе, уверена ты найдешь тут немало удивительных вещей. Гармония составит тебе компанию.

Коул, заворожённый красотой Гармонии, лишь кивнул в знак согласия. Чем вызвал лёгкую волну смеха среди Граней. И уже почти скрывшись из виду, Гармония своим звонким голосом ответила на ранее заданный Аббадон вопрос:

— Я ничего опасного не ощутила, — улыбнулась красавица, уводя Коула.

— И я…

— И я… — эхом по залу разнеслись ответы Граней.

— И я, — завершая эхо, ответил Баал, занимая место Коула сбоку от Аббадон. — Прошу меня извинить, был занят. Так что на счёт тебя Люцифер? — ожидая ответа Владыки Граней, как всегда язвительно, спросил Баал.

— Я тоже, — безнадёжно ответил Люцифер.

— Тогда в чём проблема? Думаете, Создатель бы отправил меня туда, допустив контракт, если бы не догадывался о таких последствиях? Да, он – Создатель и Творец, суть Мироздания. Вот только контроль над его творениями всегда и всецело лежал на нас! Так не всё ли равно, что я буду делать, если это никому: ни нам, ни ему – не навредит? Уверена, если Справедливость посмотрит, то увидит, что этот мир теперь принадлежит мне и даже Создатель в нём больше ничего не решает.

Все взоры моментально устремились на Грань, во власти которой было то, что принято считать Справедливостью. И он, на мгновение уйдя в себя, подтвердил: мир во власти Аббадон.

— Люцифер, что тебя так пугает? Разве не ты хотел, чтобы я вышла из своей Бездны? — спросила Аббадон.

— Но что, если Создатель будет в ярости? — встряла в разговор Жизнь.

— Ты когда-нибудь видел его ярость? — спокойно спросила Аббадон.

— Н-н-нет, — немного задумавшись, ответила Жизнь.

— Верно, потому что его дело – создавать! Вот пусть и создает. А обрушать ярость дело Суда, разумеется, после вердикта Справедливости.

— Уф-ф-ф… а ты не на шутку разбушевалась, Аббадон! — смеясь сказал Баал. — Такой ты мне нравишься гораздо больше.

— Я рада, что тебе нравится! — театрально улыбнувшись, присела в реверансе Аббадон. — А если серьёзно, то, Жизнь, тебе абсолютно не о чем беспокоиться, поверь мне, если Создатель и будет зол, то только на меня. А с этим я справлюсь.

— Нам тебя не переубедить? — спросил Люцифер.

— В этом нет никакого смысла. Я действую в соответствии принятым людьми решениям. И давайте уже закроем эту тему! Мне бы хотелось показать Коулу наш мир. Да и вам было бы интересно ощутить, как выглядит душа, способная заключить с нами контракт. Он, между прочим, хотел с вами познакомиться. Поэтому, сделайте одолжение, будьте любезны… — закончила Аббадон, глядя на Люцифера.

— Разговор закончен… пока, — сказал Люцифер, махнув головой в сторону двери, в которую вышел Коул.

Аббадон тут же растворилась, и большинство Граней последовало за ней. В зале остались двое: Баал и Люцифер.

— Так значит наш создатель не Айн, а Аббадон? — спросил Баал, с любопытством посмотрев на Владыку Граней. — Как давно ты узнал?

— Я всегда это знал, — устало ответил Люцифер. — Только есть небольшая поправочка: они единое целое, и создают совместно.

— Ну да, ну да… как скажешь… — удовлетворённо улыбнулся Баал, прежде чем последовал за Аббадон.

***

Коул с Гармонией сидели в прекрасном зелёном саду, весело разговаривая, когда появилась Аббадон и другие Грани.

— Вы быстро освободились, — радостно поприветствовала прибывших Гармония. — Я как раз рассказывала Коулу о том, как мы создавали наш первый мир.

— Всё хорошо? — спросила Аббадон Коула.

— Прекрасно, просто замечательно. Гармония великолепный гид и рассказчик! — блаженно пролепетал Коул.

— Не переусердствуй с ним, — посмеялась Аббадон, обращаясь к Гармонии. — Рядом с тобой даже я чувствую себя немного одурманенной счастьем.

Грани буквально окружили Коула, лишь Смерть держался поодаль, прячась за спиной Жизни. Аромат и сияние его души были невообразимо манящими. Даже странно, что никто из них не нашёл его раньше. Но так или иначе многие из Граней быстро влились в беседу благодаря Гармонии. За, практически полным, отсутствием прямых контактов людей и Граней, к удивлению Аббадон, Коул оказался завален вопросами.

Аббадон предпочла не влезать в разговор и, как всегда, держаться от всех на расстоянии. Она даже старалась их не слушать. Ей было достаточно того, что Коул не думал о бункере. Сев под кроной огромного дерева, Аббадон позволила своему сознанию попасть в это обречённое на гибель место, чтобы посмотреть, как обстоят дела.

Рик изо всех сил старался убедить как можно большее количество людей проголосовать за «жизнь», в то время как несколько патрулей совершали обход. Те, кто ещё не бросил свой камень, всерьёз думали о своём решении, некоторые стали спорить и ругаться, кого-то даже пришлось разнимать. Но большинство вело себя как ни в чём не бывало, занимаясь своими привычными делами.

Тем временем на часах 10:55:9…8…7

Счёт 241:1657

Придя в себя, первым, кого увидела Бездна, открыв глаза, был Смерть, который стоял, оперевшись на ствол соседнего дерева.

— Как дела? — спросил он Аббадон.

— Как и предполагалось, — без тени эмоций ответила она.

— Он отличный парень, но такова его судьба, — безразлично сказал Смерть.

— Мы оба знаем, что нет, — поднимаясь ответила Аббадон.

— О чём болтаете? — вмешавшись в разговор, спросил Баал.

— Я думала, ты не появишься здесь, — проигнорировав вопрос, сказала Аббадон.

Смерть кивнул в знак прощания и удалился, оставляя их наедине.

— Я же не мог такое пропустить. Мне хотелось воочию увидеть того, кого ты так старательно от меня прятала, — с торжественной улыбкой на лице сказал Баал.

— Только давай без глупостей, — вполне серьёзно попросила Аббадон.

— Разумеется… Но не стану отрицать: его душа даже для нас выглядит аппетитно. Ваша связь это лишь усиливает. Что ты планируешь с ним потом делать, поглотишь? — с неподдельным интересом спросил Баал.

— Скоро сам всё увидишь, — подмигнув, ушла от ответа Аббадон.

Окружённый Гранями, Коул взглядом пытался найти Аббадон, и был, мягко говоря, напуган, когда увидел её в компании Баала. Аббадон моментально ощутила его страх, так же, как и Гармония. Но в этот раз именно Аббадон успокоила его.

— Всё хорошо, — подойдя к Коулу, уверила Аббадон.

— Баал, — протянув в приветствии руку, представился Король Востока.

— Коул, — ответив на рукопожатие, назвался контрактник.

— Мы не очень хорошо начали, но, надеюсь, это не отразится на нашем дальнейшем знакомстве, – сказал Баал, внимательно наблюдая за реакцией Коула.

Но к своему собственному удивлению, Коул держался весьма уверенно. Будто после рукопожатия, он смог прочувствовать, принять и пропустить в себе ту грань, за которую отвечал Баал. Это заметили и другие Грани: так было с каждым, кому довелось прикоснуться к нему. Из тех, кто так и не подошёл к нему было лишь двое: Люцифер и Смерть. Первый в саду так и не появился, а второй считал, что ему стоит держаться подальше.

Так или иначе, ни для кого не осталось незамеченным, что Коул с каждой проведённой в компании Граней минутой всё комфортнее себя ощущал.

— Либо мне показалось, либо ты только что взял мою Грань, — заинтересовано сказал Баал, не отрывая взгляд от руки, которую пожал Коул. — Я же не один это ощутил?

— Это ощутили все, — вмешался тот, кого меньше всего ожидали увидеть.

— Создатель!!! — практически хором воскликнули Грани.

Лишь Аббадон, Коул и Баал остались стоять неподвижно, в то время как остальные Грани окружили Создателя, как дети, безмерно соскучившиеся по отцу.

— Я видел его в своём сне, это правда Он? — обратился Коул к Аббадон.

— О, парень, это правда Он! — опередив Аббадон, ответил Баал.

— А ты-то чего застыл? Ты же больше всех хотел его увидеть, — не удержалась от шпильки Аббадон.

— В этом больше нет необходимости, своего Создателя я уже увидел, — с хитрой улыбкой Баал похлопал Коула по плечу и растворился, оставив парочку.

Коул ещё пару секунд заворожённый смотрел на Создателя. Он был точь-в-точь как во сне и воспоминаниях Аббадон, обрывки которых ему довелось видеть: сияющие золотом глаза, и покрытая мягким белым светом фигура. Своим сиянием Создатель напоминал Люцифера, но намного теплее. А по глубине силы, исходящей от него, был подобен Аббадон. Коул заметил сходство и с другими Гранями – их не могло не быть. Но справедливо отметил: в каждой из Граней он точно так же видит и Аббадон. Но когда встретившись взглядом с Создателем, контрактник инстинктивно взял её за руку.

— Нам кажется пора, — слегка встревожено сказал Коул.

— Куда ты хочешь в этот раз?

— К тебе домой…

Так, держась за руки, они покинули сад.

***

Вновь оказавшись на террасе, где его представление о мире перевернулось с ног на голову, Коул, лёжа на спине, смотрел на звёзды.

— Сейчас и правда ночь или ты способна изменять время суток на своё усмотрение? — задумчиво спросил Коул.

— Этот мир отражает моё состояние. Здесь я могу делать всё, что захочу, — тихим, мелодичным голосом ответила Аббадон. – Удивительно, что ты это заметил.

— Не окажись я в том саду, возможно, и не заметил бы. Но здесь всё пронизано тобой, как и там. Ты сказала Люциферу, что не создай ты сад, я бы ничего не смог понять и увидеть… Вот я и подумал, может и это совсем не то, что есть на самом деле.

— Помнишь пустоту, где было лишь твоё сознание и моё?

— Угу.

— Так для тебя выглядело бы всё, что относится к Граням. И пока один из нас к тебе не «прикоснётся», ты даже не сможешь себя осознать. Ты просто растворишься в этой пустоте… полностью, — мягко, словно поглаживая по голове, ответила Аббадон.

— Именно это со мной и произойдёт, когда я умру? Это со всеми происходит? — так же задумчиво спросил он.

— Кто знает? — улыбнулась Аббадон.

— Ты знаешь… — прошептал Коул.

В полной тишине наблюдая за движением звёзд, Коул размышлял о том, что перед ним открылось за последние два дня. Он столько узнал, столько пережил, столько увидел и ощутил. Никогда ранее, он не чувствовал себя более живым. Грани, Создатель, Аббадон… тысячи миров и творений, тысячи сплетений всевозможных вероятностей, и он среди них, его мир среди них. Он сумел на себе ощутить их силу, пропустить её сквозь себя, на мгновение, Коулу даже показалось, будто он стал равен Создателю, будто мог сотворить свой мир. Мог остаться с Аббадон.

— В тебе говорит контракт, — вмешалась в его мысли Бездна.

— Не могла бы ты так не делать, — смущённо сказал Коул, спрыгивая с террасы в сад камней и идя в сторону перекинутого через пруд мостика.

— Прости, не удержалась, — хихикнула Аббадон, догоняя Коула. — Наш контракт – это суть всего сущего. Твоя душа сейчас действительно близка к Создателю, но ты всё же человек. А потому хотя бы раз выпустив эту силу наружу, ты больше ничего не сможешь сделать… Ты ведь поэтому не захотел с ним познакомиться? — заглядывая Коулу в лицо спросила Аббадон.

— Я разозлился, позавидовал. Просто его взгляд… безусловный и мягкий… его сила, резонирующая всему и всем. Ваше сходство и близость… — Коул резко остановился, но переведя дыхание, продолжил: — Я ощутил, что знаю всех вас, что неоднократно сталкивался с каждым из вас, что все вы всегда были, есть и будет рядом, будете частью меня… И мне стало страшно, потерять всё это.

— Не нужно бояться, — окутывая контрактника пушистой, уютной пустотой, сказала Аббадон. — Просто поверь мне, ты ничего не потеряешь. Я обещаю.

На часах 00:15:11…10…9

Последний камень упал в коробку.

Счёт 313:1687

***

Рик ходил из угла в угол, не находя себе место, внутри всё клокотало от страха и злости. Он впервые за этот апокалиптический год ощутил свою абсолютную ничтожность и беспомощность.

Твари, окружившие бункер, вот-вот проломят двери, некоторые из них уже пытались попасть внутрь по вентиляции. Но патруль их вовремя заметил и уничтожил. Обошлось не без жертв, но немного времени они выиграли. И, к слову, о времени: время, на оставленных Аббадон часах, иссекает, а Коул всё ещё не вернулся… Но самую нестерпимую боль доставлял Рику выбор, сделанный людьми. Его нервы находились в таком напряжении, что Рик был готов открыть бункер и скормить всех оставшихся людей демонам, быть может тогда, всё встало бы на свои места, ведь именно это они собирались сделать с его лучшим другом.

Коул и Аббадон возникли прямо перед Риком, а он, увидев их, потерял последние силы и буквально осел на пол.

— Где вас черти носили… хотя, не отвечайте, — обессиленный сам себе сказал Рик. — Прости, Коул, я сделал всё, что мог. Мне так жаль… — на глазах Рика навернулись слёзы, он еле сдерживал их, стараясь проглотить боль, комом застрявшую в горле и разрывающую грудь.

— Всё в порядке. Ты ни в чём не виноват. Это моя вина, — помогая Рику встать, ответил Коул.

— Ещё ведь не поздно отказаться? — с надеждой спросил Рик Аббадон. — Ещё ведь можно всё переиграть? — но ничего не ответив, Аббадон лишь отвернулась от него.

— Коул, нам пора, — нежно положив руку на его спину, сказала Аббадон.

Рик постарался встать, но не смог. Он вцепился в Коула, не желая его отпускать, но ощутил, как тело немеет и мягко погружается в бездну, имя которой Аббадон.

— Что? — испугано обернулся к Аббадон Коул.

— Успокойся, он просто уснул. Так будет лучше, — протягивая ему руку, ответила она.

Эхом по бункеру разносился скрежет, проникших во внутрь тварей. Все, включая патрульных, явились на зов Аббадон, звучащий в их головах. Все, набатом гремящим в голове, умоляли остановить этот кошмар и спасти их. Коул и Аббадон стояли возле часов, отсчитывающих последние минуты…

— Выбор сделан, — голос Аббадон заглушил мольбы и любые другие мысли, зазвучав в головах людей и заставив замолчать. — И, к моему глубочайшему сожалению, он оказался ровно таким, как я ожидала… Что ж, да будет так!

Пока она говорила, то среди двух тысяч человек Аббадон краем своего сознания нашла ту десятку, что даже сейчас оставалась чиста, Рика, который по её милости погрузился в сон и Коула, стоявшего позади неё.

— Да будет так! — уже сама себе шёпотом повторила Аббадон и с этим словами повернулась лицом к Коулу.

Коул знал, чтобы Аббадон могла его убить, ему нужно отказаться от контракта, поэтому произнеся про себя: «Да будет так» – он раскрыл перед ней руки, словно ожидал объятий. Но вместо них, Аббадон обхватила своими руками его лицо и, притянув к себе, поцеловала, снимая свою печать. А в следующий миг Коул ощутил неистовую боль в груди и увидел руку Аббадон, лежащую на своём сердце. Коул чувствовал, как капля за каплей из тела утекает жизнь, как с каждой утраченной каплей жизни тело начинает сиять всё ярче и ярче. И сияние это подобно свету Люцифера и Создателя.

«Такова твоя душа», — прочитал Коул по губам, сказанные Аббадон слова, будучи уже не в состоянии что-либо слышать. Он не падал лишь потому, что она держала его.

Изо всех сил стараясь до последнего удержать хотя бы своё сознание, Коул взглянул за Аббадон, на людей, больше походивших на толпу зевак. В глазах некоторых он успел прочитать трепет, восторг и надежду. В глаз других он увидел страх, скорбь и горечь… Коул видел отражение собственного сияния в их глаза. И за мгновение до того, как его собственные глаза закрылись, Коул увидел демонов, очарованно застывших в свете души.

Ослепнув от собственного сияния, Коул испустил последних вздох. Освобожденная от оков плоти душа поглотила в своём сиянии каждого человека… каждого демона… каждый предмет…

Выходя за стены бункера, свет волной накрыл всё чего смог коснуться, а коснулся он всего.

Так, весь мир утонул в белой пустоте чистейшей души.

На часах 00:00:00

***

От звука будильника, залившего собой комнату, юноша шестнадцати лет резко открыл глаза, пытаясь прийти в себя. Книжка, лежащая на его лице, тут же, соскользнув, упала на пол. А вместе с дуновением свежего утреннего ветра сквозь занавески проникло летнее солнце.

Юноша, шлёпнув себя обеими руками по лицу, сделал глубокий вдох и, встав с кровати, подошёл к окну, распахнув его настежь. Погода была прекрасной: щебет птиц, шум листвы, играющей на ветру, и удивительное умиротворение, витающее в воздухе. Он вышел из комнат на террасу, ведущую в небольшой уютный двор с садом камней и полной грудью вдохнул в себя саму жизнь.

Раздался голос матери, позвавший завтракать, и звонкие голоса младших брата и сестры, которые уже вовсю спорили за самые вкусные блинчики. И он, ещё раз вдохнув утреннее солнце, покинул террасу. Но, не успев дойти до двери, запнулся о книжку, с которой уснул. Подняв её, он улыбнулся, прочитав название на обложке «Аббадон» и положив книгу на тумбочку, вышел из комнаты прошептав:

— Истина проста.

***

Разрешите представиться, меня зовут Аббадон. И я знаю, кто из нас появился раньше.