А не поймать ли нам дракона?

Часть I. А не поймать ли нам дракона?

Этот рассказ вдохновлен произведением «Друзья на все случаи жизни» и является его дополнением, красочно описывающим очередные приключения гнома Дзаэ и его друзей. Сама идея написания рассказа пришла совершенно случайно и была инициирована не автором, а писательским марафоном, в котором он принял участие.

Желтые листья с высоких дубов медленно кружась падали на землю, закрывая плотным ковром траву и открывая серое небо, а кусты вишни, что росли недалеко, уже приготовились к зиме, ощетинившись веточками, на которых изредка попадались высохшие ягодки. Птицы иногда прилетали, осторожно оглядывались по сторонам и лакомились тем, что осталось от уходящего лета. Костерок посередь небольшого лагеря тускло горел, и немудрено, топливо почти кончилось, а за валежником пришлось топать еще дальше, чем вчера. Двое коренастых гномов, похожих друг на друга как ворон похож на филина по переменке собирали листья и кидали их в огонь, чтобы хоть как-то сохранить пламя. Наступала осенняя пора.

– Энруд, – крикнул черноволосый гном, чье лицо испугало бы даже тигра, но не делайте заранее опрометчивых выводов, этот парень не тот каким кажется на первый взгляд. – Хватит собирать эту мокрую гадость. Дымит так, что глаза начинают гореть еще ярче чем этот ваш костер. Успокаивайтесь.

– Дзаэ, это ты успокойся. – Заступился за брата полненький гном с чуть вздернутым кверху носом. Его овальное лицо, не выдававшее никаких эмоций, больше походило на мордочку заспанного кролика, а карие, чуть пьяные по жизни глаза скрывали настоящую личину колдуна.

– Да, Дзаэ, – вступил в разговор Энруд, поправив очки на умном лице. – Двигаясь, мы хоть чуток согреемся, а то так и простуду схватить недолго.

Эти двое братьев – Энруд и Энлид – были из ордена Заклинателей, что основал еще триста лет назад первый волшебник Номеза. Кстати, он еще живой и возглавляет этот Орден в Цитадели Мудрости. Братья-двойняшки не были похожи друг на друга. С первого взгляду никто вообще не видел в них братьев. Энруд – высокий и крепкий детина с умным лицом аристократа, даже иногда через чур умным, с детства отличался исключительной сообразительностью, но зрение его подводило, потому он всегда носил очки. А его братец Энлид наоборот, был полненьким и коренастым и никогда не отличался остроумием, зато энергии в нем скапливалось неимоверно много. И, стоит сказать, Энлид был старше на целых пятнадцать минут. Та еще парочка. Братья всегда учиняли друг другу мелкие пакости и перекидывались колкими шутками, иногда весьма болезненными, но не стоит за них беспокоиться. Перед лицом общего врага они выступали как единое целое, дополняя друг друга во всем. Они так и учились вместе, что в школе, что в Цитадели Мудрости. Руководство Ордена решило оставить их работать в команде и не прогадало.

– Чего вы там расшумелись? – Гаркнул кто-то из-за деревьев звонким мелодичным голосом. Заклинатели и Дзаэ не стали даже внимания обращать, ибо знали, что вернулся Элькенбо. – А вони то. У-у-у… – Он чихнул. Чего вы в огонь накидали? Совсем что ли? – Полный гном, идя вразвалочку, нес в руках кучу хвороста, поддерживая ее своим большим животом. Он бросил все недалеко у костра и выпучил и без того выпученные темные глаза. – Ну и что это называется, парни?

– Дурью они маются. – Буркнул Дзаэ, почесав черную бороду, заплетенную в красивую косу.

– А ты тут зачем? Сидишь, тоже мне, прохлаждаешься. – Ответил ему Элькенбо, встав в стойку.

Дзаэ не ответил на вызов. Лень пересилила удаль, и он остался сидеть, закутанный в шерстяной плащ. Элькенбо оглядел лагерь с внимательным видом, да и немудрено, ведь именно его назначили командовать отрядом. Он проверил хорошо ли натянута палатка и закинул пучок хвороста в костер. Огонь тут же накинулся на ветки и с треском стал поедать их, излучая свет и тепло. Элькенбо присел у костра и выдохнул, вот и долгожданный отдых в тепле.

Внезапное ржание лошади поставило на уши всех. Отряд встрепенулся и каждый повскакивал, приготовившись к чему-угодно.

– Лошадь. Это же лошадь, верно? – Спросил Дзаэ.

– Да уж, не лось. Его-то я рядом с собой вижу. – Элькенбо усмехнулся и тут же получил в бок локтем от товарища.

– В такой-то глуши лошадь появиться не может. Смотрите в оба, парни. Мало ли что… – Не успел произнести Дзаэ, как с южной стороны из-за деревьев выехала белая лошадь.

Ее пепельная длинная распущенная грива лучилась серебром, а черные глаза выдавали животное смирное и умное. Но одно встревожило отряд гномов – зеленые руны и знаки, горящие на самой лошади. Казалось, что серое небо стало еще серее, а осенний гнетущий пейзаж стал давить со всех сторон, обдувая ледяным северным ветром. Гномы привыкли к неожиданностям, но уж точно не к таким. Всадник, сверху-донизу замотанный в черный балахон вел лошадь прямо на них. Элькенбо заметил за спиной всадник рукоятку меча, но спокойствие, с которым ехало это существо, ввело в заблуждение капитана. В растерянности, он помедлил с командой, но, собрав волю в кулак, изволил ждать. По виду этому зеленоглазому, да, глаза незнакомца светились таким же светло-зеленым цветом, как и знаки на лошади, было что-то нужно и выглядел он не угрожающе.

Лошадь медленно подъехала к отряду, остановилась и фыркнула. Гномы напряглись и приготовились.

– Элькенебо, Дзаэ и двое братьев магов. – Произнес всадник медленно и четко, прожигая своим зеленым взглядом каждого.

– Да, угадал. А ты чьих будешь, всадник? – Буркнул Дзаэ и скрестил руки на груди, широко расставив ноги. Его бравада, само-собой, была ни к селу ни к городу, но всадник сделал вид, что не заметил дерзости в свой адрес и продолжил:

– Вашему королю нужны знания, коими обладает мой господин. А вы можете достать то, что нужно моему господину. – Он вытащил из складок накидки свиток, обвязанный темно-зеленым шнурком из древесного лыка и скрепленный печатью из застывшей смолы с древовидным узором на ней, которую Элькенбо попытался внимательно изучить, прежде чем сломать.

– Что? – Элькенбо словно ужаленный вскинул взгляд на всадника. – Ты хочешь, чтобы мы убили дракона?

– Не я, а мой господин. И не убить, а поймать и привезти живьем. – Спокойно ответил всадник.

– Да вы с ума посходили! – Взъерепенился Дзаэ.

– Таковы наши условия. Знания в обмен на дракона. Если цена вас не устраивает… – Он потянулся к свитку.

– Нет, обожди. – Элькенбо подтянул рукопись к себе и еще раз перечитал. Глубоко и тяжело вздохнув, будто взвалив на плечи пару мешков с картошкой, он ответил, – Хорошо. Пускай так. И где нам искать твоего дракона?

– Идите на север, вас встретит проводник и все расскажет. – Всадник развернул лошадь и помчался в лесную чащу.

– И тебе пока. – Пробурчал Элькенбо, вчитываясь в текст.

– Тоже мне, мятный всадник. Загадочный, молчаливый. Тьфу… – Дзаэ встряхнул ноги. – От него так несло свежестью, что сквозь насморк пробило. Чем это он натерся? – Эльекенбо не ответил. – И вот за этим нас отправил Зокрад? Достать какую-то книжицу? То есть сначала достать здоровенного дракона и выменять его на сборник сказок?

– Не бухти. Читать невозможно. – Резко прервал брюзжание друга Элькенбо. Дзаэ хотел пустить остроту в ответ, но передумал.

– Драконы, на сколько мне известно, не водятся на Анердене, только если не учитывать драконов Лэмпарейна с Градгора. Но это уже и не драконы вовсе. – Энруд задумчиво поправил очки. – Драконы есть на Ферриме.

– Очень хорошо. – С напускной радостью сказал Дзаэ. – До Феррима ехать целые недели, если не солисы.

– Погоди, не бухти. – Элькенбо указал на Дзаэ мощной рукой. – И ты тоже, Энруд. Хм, нас на севере у опушки должен встретить лесовик. Кто? – Элькенбо прищурился и еще раз перечитал документ. – Старичок-лесовичок?

– Час от часа не легче. – Вставил свои пару слов Энлид и подкинул еще пару хворостинок в огонь.

Решив обождать до утра, гномы плотно отужинали и легли спать пораньше. Темнеть начинало рано и ночная прохлада никому еще не шла на пользу, особенно полу простуженному Дзаэ, который уже вторую неделю не мог вылечить свой насморк. Ночь выдалась неспокойная. Дзаэ все время храпел, да так сильно, что Энруд еле смог заснуть, хотя их палатки находились далеко друг от друга. Ветер гулял сквозь щели в палатке, грустно завывая по-волчьи, не предвещая ничего хорошего. Неизвестность и неопределенность витали вместе с ветром и прохладой в воздухе, а из головы командира отряда Элькенбо никак не выходил мятный всадник. Он помнил, что это задание, на которое их отправил Зокрад, будет отличаться от всего, что они когда-либо встречали, но странностей становилось все больше, а гномы даже лагерь не свернули. Что будет дальше? На этот вопрос Элькенбо ответить не мог. Перевалившись на правый бок, он сунул руку под голову, свернулся и заснул, так крепко как только мог.

Утренние дела внесли небольшую ясность, хотя, как показалось Элькенбо, тучи на небе сгустились еще больше. Поспешно собрав лагерь и скудно позавтракав сушеной тыквой, что гномы запасли в деревне еще пять дней назад, отряд двинулся на север.

По дороге все шли молча, не нарушая гнетущую тишину леса. Складывалось впечатление, что ветви деревьев спускаются все ниже к земле, прижимая гномов вниз. Дзаэ был хоть и не из робкого десятка, как и любой в этом отряде, но даже его пробила дрожь, когда сухостой поднялся вверх вместе с кустами на столько, что закрывал каждого с головой. Иногда приходилось мечами и топорами прорубать себе путь вперед. Элькенбо решил не тратить зря времени на поиск обходного пути. Царившая вокруг мрачная серая атмосфера раздражала его не меньше, чем ворчливая жена после веселой ночи с соратниками-гномами в таверне.

Ближе к полудню, выбравшись из глубокого оврага, гномы очутились на небольшой полянке, окруженной зелеными разлапистыми елями и почти сбросившими листву березками.

– И где же этот Лесовичок? – Спросил Энлид, присаживаясь на пенек.

– Слезай-слезай, дружок с вершок. – Загудело откуда-то.

Гномы сгруппировались и стали внимательно озираться по сторонам. Энлид вскочил и удобно крепко встал, готовый отразить любую атаку. Ветер еще раз пробежался по веточкам, просвистывая между иголок елей. И сорвав несколько желтых листочков, вихрем улетел прочь.

– Вот-так, северный ветер, улетай-улетай. И больше гостей моих не пугай.

Гномы обернулись. На пеньке сидел сгорбленный старец. Его умиротворенное морщинистое лицо с густой не расчёсанной боротой, из которой выглядывал тут и там мох, лучилось добром и светом. Он выдернул из подбородка маленький гриб костлявыми руками, покрытыми древесной корой, и бросил его на землю. Его густые брови отбрасывали большую тень на ясные и спокойные глаза. Внимательно присмотревшись, Элькенбо понял, что старик их знает, а встретившись взглядом с ним, Элькенбо осознал, что старик наблюдал за ними ни один день и бродя вчера в поисках валежника, он уже встречался с ним.

– Подходите, голубчики, ближе. Я уже не так остро слышу. Поклонитесь, уважьте старца. – Он улыбнулся и кивнул. Голос старичка звучал звонко, мелодично и ритмично, и казалось, что слушать нужно не то, что говорит старик, а то, как он говорит.

– Элькенбо. – Капитан сделал шаг вперед, убирая топор за пояс. – Приветствую тебя… – он запнулся, не зная, как обратиться к этому существу.

– Старичок-лесовичок, зовут меня. Рад здесь видеть вас, друзья. Чем смогу вам помогу, куда надо отведу. Ну же, не робейте! Ешьте, други, пейте! – Старичок вскочил с пенька и подпрыгнул, направляясь к гномам.

Он пробежал мимо них к деревянным столам, наспех сработанным из толстых веток и необработанных досок. На столах стояла деревянная посуда – кувшины, чарки с резными узорами, похожие на коней и лебедей, набитые яблоками, ягодами, медом и грибами. Гномы оторопели не в силах ничего сказать. Они не понимали, что им нужно сейчас делать и зачем все это представление. Но от этого старичка веяло чем-то приятным и его заразительный ритм рассеивал мрак, что сгустился вокруг умов гномов.

– Старичок-лесовичок, всадник направил нас к тебе, чтобы… – Начал Дзаэ, пока Элькенбо стоял, погрузившись в раздумья.

– А ну, дружочек, подожди. Тут просто так не говори. А коли хочешь что сказать, попробуй рифмой описать. – Старик вприпрыжку оббежал гномов и снова сел на пенек.

– Хм. А… М-м-м. – Начал Дзаэ и запнулся. Он не был силен в поэзии, а складывать слова красиво мог только для колкой остроты в адрес Элькенбо.

– Скажи нам, друг, где путь далекий, которым всадник нас послал? – Выпалил Энруд, запинаясь после каждого слова.

Старичок одобрительно кивнул и ответил:

– Чудесно, чудно, очень рад. Я ждал вас долго. Все пустяк. Дорогу вам я покажу. Но вот что вам сейчас скажу. Чтобы попасть к дракону в лапы, вам должно сделать заклинание. А я вам в этом помогу, но прежде ешьте. Вы устали. – Он протянул руку в сторону стола, предлагая гномам приступить к трапезе.

– Спасибо, добрый старичок… – Начал было Элькенбо, отпив из деревянной кружки ягодного сока.

– Тс-с, друзья, молчок-молчок. – Старичок схватил пару яблок и в энергичном танце съел их почти одним махом. Никто даже не успел увидеть, когда он успел их прожевать.

Гномы скромно выпили ржаного квасу, заев свежими яблоками и лесными ягодами. С каждым глотком на душе становилось все легче. И даже тяжелые сумки, и мешки за плечами перестали отягощать отряд. Старичок достал откуда-то свирель и заиграл на ней. Элькенбо улыбнулся и приободрился, слушая мелодичную музыку. Он немного понимал в искусстве, ибо сам был не прочь помузицировать, но сейчас, когда опасность могла подстерегать на каждом шагу, он не позволял себе даже на мгновение отвлечься. И только звуки деревянного инструмента, мелодично высвистывающего ноты, успокоила его, как и всех остальных. Почему-то и самому недоверчивому Дзаэ казалось, что Старичок-лесовичок не желает им зла. Он в свое время читал, что существуют всякие духи, Тени и прочие сущности, но понять злые они или добрые всегда вызывало затруднения. Даже Заклинатели братья не могли однозначно дать ответ. После череды вопросов в полголоса и одобрительных кивков, отряд все же решил довериться старичку и повеселиться всласть. Пока старичок играл, гномы успели наесться до отвала лесными угощениями и выпить ягодного сока и медового напитка. Изрядно захмелев, Дзаэ приготовился к новой порции острот в адрес Элькенбо, ибо потому что накипело.

– Знаешь, друг, хорош ты воин. Ну а в скорости простак.

Элькенбо повернулся и злостно ухмыльнулся. У него в голове тоже родилось пара замечательных стихотворных острот, которые он готовил пока набивал рот вкусностями.

– Да тебя, мешок с картошкой, обогнал бы только так.

– Полно, будет, все пустое. Только если побежим мы с тобой с горы высокой. Я хоть бегаю быстрее, но а ты, чего скрывать, упадешь и покатился. Пузо вон, растет все больше. Скоро будешь ты как шар.

– Я тебе, коровья морда, надаю прям по ушам. – Элькенбо отвесил тяжелый подзатыльник Дзаэ. Тот пошатнулся и недоуменно посмотрел на Элькенбо.

– Молодец, отбил атаку. Поздравляю, капитан. Так тебе уж скоро светит титул «Королевский адмирал». – Дзаэ встал ровно как мог и задрал голову.

– Так, а вы чего стоите, быстро-быстро, танцевать. Мне сегодня столь приятно вам чего-нибудь сыграть.

Старичок затянул быструю мелодию и вприпрыжку заплясал по поляне. Братья, недолго думая присоединились к старичку. Элькенбо пытался подумать зачем это все происходит и почему. Но приятная музыка и замечательные яства совсем вскружили ему голову, и он пустился за всеми в пляс…

Дзаэ поднялся и потянулся, протяжно зевнув. Его ноги болели от зажигательных танцев, длившихся до самой поздней ночи, пока в одно мгновение его не сморил сон.

– Вот это да, мои друзья. Не чувствую я ног… – Он мотанул головой. – Тьфу, эти стихи заразны.

Гном огляделся по сторонам и нашел своих друзей, спящих на лиственном покрое неподалеку.

– Поднимайтесь, лежебоки. – Он толкнул ногой Энруда. – Энлид, вставай. Солнце уже давно взошло. Ух, ну и покуролесили же мы.

Элькенбо проморгался и тяжело встал. Потянувшись, он внимательно изучил поляну и недоуменно выдавил:

– Это не та поляна.

– Как не та? – Спросил Дзаэ.

– Да вот так. Вон там домик виднеется. Куда нас занесло? Нутром чую, что-то здесь не так. – Он почесал затылок и махнул рукой. – А впрочем пускай. Надо бы найти этого Старичка-лесовичка. Он выведет нас к дракону или нет? Идемте. Дойдем до домика, может там нам кто прояснит что происходит.

Гномы собрались и подошли к дому, построенному из сруба. Внешне было видно, что даже без единого гвоздя вся конструкция держится просто замечательно. Резные оконные ставни и наличники вызывали удивление, Энруд внимательно изучил узор и пришел к выводу, что так дома на Анердене никто не строит, ни на севере, ни на юге.

Элькенбо попросил гномов приготовиться. Мало ли, что их могло поджидать за дверью внутри. Друзья прошли вместе через многое и знали, особенно Элькенбо, что всегда нужно быть готовым к неожиданностям, иначе ты рискуешь попасться на крючок и тут уже судьба может сыграть с тобой злую шутку. Капитан постучал в дверь. Внутри дома послышалось ёрзанье.

– Сейчас, обожди, друже. – Послышался из глубины дома бархатный низкий голос, словно исходящий из недр горы. Дверь отворилась. Огромного роста и крепкого телосложения мужчина стоял в дверном проеме. Его льняная рубаха с странным интересным узором на горловине и рукавах, оголяла толстые руки. Мощь, исходившая от этого человека, ничуть не испугала гномов, но вызвала уважение и почтение. Темные волосы и борода, аккуратно подстриженная, закрывали лицо, но глаза, ясные и спокойные, выдававшие умиротворение этого человека, лучились светом. – Здраве будьте, добры молодцы. Ну что вы, не стойте столбом, словно боязно вам. Заходите в дом, да отведайте каши. – Мужчина зашел в дом, зазывая гномов войти внутрь.

Друзья осторожно, озираясь по сторонам зашли в просторное жилище. Посередь дома стояла печь расписная, от которой исходило тепло. На печи спала кошка, мурлыча и посапывая. Большой стол стоял перед печью, а на нем яства различные.

– Хозяюшка Лада, принимай гостей. – Протянул мужчина. – Накрывай на стол, да ставь квасу ржаного покрепче. Аль молока парного гости желают отведать?

– Благодарю тебя за гостеприимство, хозяин. Но кто ты? – Спросил Элькенбо. – Ты принял нас в гости даже не спросив имен.

– Старичок-лесовичок все поведал мне утром, чуть выступила роса на траве. И строго-настрого наказал накормить и принять четверых путников славных. Садитесь, испейте водицы студеной, она вмиг разбудит ваш дух и ум прояснится.

Гномы посмотрели на Элькенбо ожидая от него указания. Отряд пребывал в растерянности. От Зокрада они получили подробный наказ меньше удивляться тому, что увидят или услышат. И верить своему сердцу. Оно верно рассудит. Элькенбо, пытаясь взвесить все за и против, что боролись внутри него, одобрительно кивнул. Гномы уселись на широкие лавки по обе стороны от стола. Мужчина же сел во главу стола. Он преломил хлеб и подал кусок Элькенбо, затем Дзаэ и потом уже и пришел черед братьев.

– Назовись, хозяин. Как твое имя? – Спросил Энруд.

– Кличут меня все по-разному, но Старичок зовет меня Белотуром. И вы окликайте меня также.

– Спасибо тебе, Белотур, что принял нас в гости. Но скажи, где это мы?

– Вы на севере княжества вольного, что у гор стоит черных высоких. На Ферриме вы, молодцы ныне.

– На Ферриме? – Удивился Дзаэ, чуть не подавившись кашей. Элькенбо тоже насторожился, но постарался всеми силами не подать виду, что он растерялся, узнав такое. Братья в один голос тоже переспросили.

– На Ферриме вы, верно, други подгорные. Гномами вас кличут на юге. Знавал я народ ваш, видел и родичей ваших. Вы добрые молодцы, чувствует сердце мое. – Он положил руку на грудь. Оставайтесь на день-другой у нас с Ладой. Будете гостями почетными. Расскажу я куда путь ваш лежать будет, где змей, изрыгающий пламя, вас дожидается. Обвыкнитесь, сил наберетесь для дел ваших ратных. Землица вам силы придаст, баня вылечит хворь, что десницей схватила своею костлявой. Водица вам живость придаст и нальются силою сотни мужей ваши руки. Ветер крепче поставит вас на ноги, ибо змей летает по воздуху аки по земле ходит.

Гномы призадумались. Элькенбо согласился погостить день-другой у Белотура и поблагодарил хозяина за радушный прием. Отряд провел в гостях три дня. Элькенбо и Дзаэ много говорили с Белотуром, расспрашивая его о Ферриме, о драконе, об их народе. Гномы не могли понять, как они смогли за одну ночь перелететь тысячи километров по воздуху и очутиться, можно сказать, на другой стороне мира. Но Зокрад предупреждал, что в этом походе может случиться всякое и гномам следует быть готовыми к неожиданностям. Но неожиданностей и странностей за последние два дня было на столько много, что казалось, будто еще больше удивить четырех друзей ничего не сможет.

– Спасибо тебе, хозяин Белотур. Век мы твоей доброты не забудем. – Элькенбо поклонился в пояс великану как того подобает обычай местного народа.

– И вам гости добрые благодарность большая. Век я так не веселился. Спасибо за разговоры, за мудрости ваши. Буду рад вам всегда, други славные. Роду вашему не измельчать вовек. Пускай путь ваш закончится ладом. – Белотур пожал каждому гному руку своей массивной ладонью. Тяжесть и силу почувствовал даже Дзаэ.

– Сильный ты, Белотур. Сильнее многих из нас. По возвращению домой, расскажу всем своим, кого знаю, что живет богатырь на землях Феррима. – Он поклонился, выразив уважение и почтение.

– Ступайте тропкой на север к горам, но остерегайтесь болота лихого. Живет там сила нечистая. И доселе я даже не ведаю, что за напасть поселилась в местах тех. Зверь на болота не ходит, птица там не летает, да и путник обходит стороной те места.

– Хорошо, Белотур, будем помнить. Но не беспокойся за нас. Мы гномы, а значит не боимся всякого зла. Это оно должно бояться. Верно говорю, парни? – Дзаэ посмотрел на магов, которые в подтверждение резко поддакнули.

– Зло, что живет на болотах, вас не возьмет силой. Заставит плутать и забудете вы куда путь ваш лежит. Не дозволяйте указывать ей вам дорогу, сами ступайте смело и в сердце держите к дому дорогу, чтобы землица родная путь указала верный.

Гномы еще раз поблагодарили Белотура за совет и зашагали по лесной тропе в сторону высоких гор, чьи вершины покрывал белый снег. Лес в свете яркого солнца пестрил красками осени и еще не до конца ушедшего в этих местах лета. Зеленая хвоя высоких сосен, что подпирали свод неба, устилала и дорогу, приятно похрустывая под ногами. Облетевшие осины и тополя, стройно тянулись ввысь, расступаясь перед гномьим отрядам. Белки и серая ворона внимательно разглядывали гостей, ибо понимали, что приезжие они. Ведь и звери здесь никогда гномов не видели. День гномы шли без долгих привалов, а болтали больше о простом житейском. Элькенбо еще раз напомнил друзьям, чтобы не впечатлялись слишком, ведь Зокрад ясно дал понять, что в дороге произойти может буквально что угодно, даже перелеты за одну ночь через пол мира. Непонятно пока было одно – как возвращаться обратно.

– А как мы поймаем дракона и дотащим его до Анердена? – Внезапно спросил Энлид.

Весь отряд остановился. Гномы обернулись на мага, задумчиво закатив глаза.

– Эх, – махнул рукой Элькенбо. – Чего встали? Сначала поймать его надо, а потом будем решать, как его переправить на Анерден. Может вообще на нем и полетим. Я даже не удивлюсь, что так именно и произойдет. Старички-лесовички, квасок да перемещения через весь мир, духи, что пудрят мозги, драконы, мятные всадники, тьфу. Тень его дери. Меня уже ничего не удивит. И вы не заморачивайте всем этим головы. Будем решать задачи по очереди, а то так даже как топор держать забудем.

К вечеру следующего дня гномы прошли в глубокую чащу и оказались у огромного болота, раскинувшегося на многие километры вперед и вправо-влево. Сколько было видать глазу, ничего не видать. Поделать нечего, тропинка сквозь это зловонное кашистое безобразие была одна, а на обход длиной в почти две недели, у гномов времени не было. Да и незачем. Дзаэ с Элькенбо чуть не подрались, споря кто первым пойдет вперед. Но маги насторожились. Энруд, пытаясь почувствовать силу этого места, сказал, что странное чувствует он, обитает тут что-то или нет, непонятно, да и любые заклинания не набирают даже малейшей силы. Энруд попытался заговорить хотя бы палку, тоже не вышло.

– На ваши фокусы надежды, значит, никакой. – Буркнул Дзаэ. – А я всегда говорил, что сила в руках. Вот это я чувствую. Вот появись только, дух этот странный. Я тебе так тресну промеж глаз, что сам забудешь кто ты есть.

– Я бы не стал злить того, кто здесь обитает. – Высказался осторожно Энлид. – Вот от кого, от кого, так от него такие слова исходили редко. Обычно, Энлид не любил осторожничать. Его геройская натура, мчащаяся, словно голодный волк за оленем, на встречу приключения, всегда беспокоила даже Элькенбо. Пока здравый рассудок управлял капитаном, Энлид, пустив в противника парочку-другую заклинаний, своим посохом довершал дело, ломясь вперед накостылять всем, кто попадется под руку. Один раз даже самому Элькенбо прилетело в лоб.

Дзаэ тоже забеспокоился. Довольная ухмылка на его уверенном лице превратилась в беспокойный оскал. Он вытащил из-за спины арбалет и на всякий случай перекинул колчан поближе. Герои зашли на болото тихо, не поднимая лишнего шума. Зеленая жижа, смешанная с гнилыми деревьями, торчащими тут и там в разные стороны как колья, смердела зловонием, от которого кружилась голова.

– Дзаэ, а скажи, почему ты пошел в отряд? – Спросил Энруд.

– Долгая история, да и ты ее помнишь. Я…

– С кем ты разговариваешь, Дзаэ? – Спросил Элькенбо друга.

Дзаэ обернулся и увидел, что стоит поодаль от тропы по щиколотку в болоте.

– А, э-э. – Только успел произнести он, как Элькенбо перебил его.

– Не дури. Тропа вообще в другой стороне. Вылазь оттуда.

Дзаэ отряхнул сапоги от тины и вернулся на сушу.

– Стой, дурак! – Заорал Элькенбо, хватая Дзаэ за шкирку.

– Ты чего? – Дзаэ встрепенулся и обнаружил себя по грудь в омуте. Он обернулся и увидел друг Элькенбо, взволнованно тянущего его из воды.

– Куда ты полез? – Спросил его Элькенбо, отряхивая от грязи штаны и ботинки. – Ты же только что рассказывал нам про то, как дед научил тебя стрелять из арбалета. Как ты тут оказался?

– Не знаю. – Пробурчал растерянно Дзаэ. Он потер лоб, тяжело дыша.

– Может это и есть происки этого чуды-юда, о котором говорил нам Белотур? – Спросил Энруд.

– Может, брат, может. – Ответил Элькенбо, задумавшись.

– Друзья, вам это не понравится. – Сказал Энлид, стоя поодаль. Гномы подошли к нему и тоже ахнули. Тропа, по которой они шли, уходила в топь.

– Поворачиваем назад, парни. Подумаем в спокойном месте как нам перейти это проклятое болото. – Элькенбо повел быстрым шагом отряд назад. Но назад дороги тоже не было. Они оказались на островке пожухлой зелени с парой сухих коряг, а дорога, которая вот только была перед глазами, словно растворилась.

– Да что это за напасть-то такая? – Крикнул Элькенбо сквозь зубы. Он всмотрелся вдаль. Ничего не видать. Да еще и голова кружится нещадно. – Ладно, отдохнем пока здесь, парни. Подумаем… – Он обернулся и никого не увидел. – Как? Куда? Они вот только все здесь стояли. Прямо здесь. – Он посмотрел под ноги. Его сапоги медленно оплетали корни и тянули вниз. Из-под сапок сочилась влага и было понятно, что это место играет с ними злую шутку, стремясь запутать и поглотить.

Элькенбо рванул что было силы и вытащил левую ногу из плена. Вторая уже проваливалась вниз. Еще немного и нога уйдет под воду. Гном выхватил топор и рубанул по толстому корню, пытавшемуся обвиться вокруг ноги. Корень дернулся и отступил. Элькенбо рубанул еще раз, выдернув и вторую ногу. Из воды стали вылазить большие, даже больше самого Элькенбо коряги. Покрытые тиной, гниющие и ужасно вонючие, живые деревья стали подбираться к гному.

– А ну-ка, подходите, твари! – Взревел Элькенбо. – Сейчас я вас проучу!

Он рубил чудищ налево и направо, с каждым ударом отсекая гниющие ветви от стволов. Зловоние и жидкая слизь, покрывающая деревья, залили гнома. Топор выскальзывал из рук и сам островок от тяжести разлагающихся деревьев медленно шел под воду. Элькенбо напряг все мускулы, всю силу вложил в руки и ноги и продолжил отчаянную борьбу. Было ясно, что положение его безнадежное. Но может, его друзьям повезло, и они нашли выход из этого лабиринта. Элькенбо взмахнул топором, разрубив очередное дерево пополам перед тем, как полностью исчезнуть в пучине.

– Элькенбо! Элькенбо! – После зова последовал удар. Гном открыл глаза. – Элькенбо, ты в порядке? – Спросил Дзаэ.

– Моя голова… – Пробурчал рыжебородый.

– Оно и видно. Ты уже час танцуешь с топором и бормочешь какую-то чепуху. Пришлось тебя приложить хорошенько, чтобы ты пришел в себя.

– Тебе от того было приятно, согласись.

– Немного, но по-другому тебя было не остановить. Поднимешься? – Дзаэ протянул руку товарищу.

– Попробую. – Элькенбо неуклюже поднялся и отряхнулся. Братья колдуны пытались читать заклинания, но безрезультатно, на этом болоте не работало ничего.

– Сейчас мы где-то на середине болота. Ничего не видно из-за этого тумана. Я думал, быть может схватиться за горы глазами, но их не видать теперь. Придется идти наощупь. Главное тропку не потерять. – Пробурчал Дзаэ и топнул ногой, подняв пыль. – Ничего, Белотур сказал же, чтобы не забывали цели своего похода, вот и отвлекаться не надо на всю эту ерунду. Сейчас немного отдохнем и пойдем дальше. А ты, друг мой, выпей пока воды. От этого смрада голова кругом, а еще душно, хоть вода немного приводит в чувство. Этот дух не даст нам просто так уйти отсюда.

– Спасибо. – Элькенбо откупорил бурдюк и сделал большой глоток.

Отряд просидел несколько часов на одном месте. Заклинатели все это время бились с непонятной пустотой, которая витала на болоте. Нет никакой магии и все тут, ничего нельзя наколдовать, ничего нельзя почувствовать, кроме одного – за ними кто-то наблюдал, то ли из тумана, что сгущался к вечеру все сильнее, то ли из противной воды, то ли из коряг и деревьев, торчащих то тут, то там без разбору. Некий взгляд ловил на себе и Элькенбо, до сих пор пребывающий в полузабытьи. Голова его трещала как полено в костре, а костер как раз не помешал бы. С наступлением вечера опускалась прохлада и снова простудиться никто не хотел.

– Да что это за напасть-то? – Снова пробурчал Дзаэ. – Ни одной сухой веточки или травинки. Даже я уже отсырел так, словно под ливнем весь день простоял. – Элькенбо, идти то можешь?

– Ух. – Рыжебородый гном напрягся и встал на ноги. – Конечно. Давно пора убираться с этого болота. – Прошипел он сквозь зубы. Было видно, что боль становится невыносимой. А это значило, что Дзаэ должен принять командование на себя. И новый лидер отряда принял решение идти по тропе так долго, как смогут.

Следующие несколько часов вплоть до заката и сумерек гномы шли без остановок, не сходя с тропы. Туман стал густой будто сметана и вскоре стало ясно, что будет только хуже.

– Что же теперь делать? – Спросил Дзаэ. – Еще немного и мы дальше своего носа не увидим. А ползать на четвереньках чтобы тропу не потерять тоже не хочется.

– Звезд тоже не видно. Мрак будет непроглядный. Лучше стать лагерем, где есть. Наутро продолжим – Отозвался Энруд, протирая очки от влаги.

– Нет. Идем дальше. – Почти шепотом проговорил Элькенбо. – Этот дух меня доканает. Сидит в голове и что-то бормочет, смеется, наблюдает за нами и злится, очень злится, что не может поймать нас.

– Я покажу этому духу, кто кого! – Крикнул Дзаэ.

– Не ори, и без того голова кругом. – Элькенбо поморщился и приложил ладонь к широкому лбу, на котором выступила испарина. – Идемте. И поживее.

Элькенбо тяжело ступая, побрел вперед, да так уверенно, будто знает куда вообще идти надо. Он напряг челюсть, стискивая зубы. Страшная боль поразила его сознание, он знал, что дух следит за ними и идет по пятам. Его главный удар принял на себя Элькенбо, и гном как можно больше пытался противостоять ему. Дух не отпускал, все больше стискивая в своих клешнях голову гнома. Дух, может быть, и знал, что гномы – это такие же живые существа из плоти и крови и их поразить можно чем угодно, но дух точно не был знаком с знаменитым на весь свет гномьим упрямством. Элькенбо не был бы капитаном, если бы не обладал эти качеством на высшем уровне.

Дзаэ не отставал от командира ни на шаг, внимательно наблюдая за ним, чтобы в случае чего помочь или прикрыть. Колдуны тащились чуть поодаль, до сих пор пытаясь пробиться сквозь барьер безмагии. Дзаэ прикрикнул им, чтобы не отставали. Туман сгустился еще пуще прежнего. Дзаэ еле замечал Элькенбо, идущего в двух шагах от него, как вдруг, туман почти рассеялся. Дзаэ обернулся. Сзади стояла белая стена, закрывающая все, она окутывала и небо, не позволяя луне и звездам пробиться сюда. А впереди стоял домик или что-то едва его напоминающее. Посреди трясины, на больших корягах, больше похожих на кривые ноги какой-то птицы, стояла деревянная постройка. Ее покошенный вид вызывал отвращение, а от искаженных линий кружилась голова. К домику вел мосток через болотину, наполовину прогнивший, заросший мхом и заляпанный грязью. Гномы приготовили оружие. Осторожно ступая вперед, они медленно подошли ко входу. Деревянная повернутая набок дверь с щелями такой величины, что можно было просунуть топор, со скрипом отворилась. Дом внутри показался просторнее, чем снаружи, но оттого вызывал отвращения не меньше. Затхлый спертый воздух с запахом разложения и застоявшейся воды, ударил навстречу героям. Но они смело вошли в дом, понимая, что из его глубины на них кто-то смотрит и этот кто-то совершенно не рад их приходу.

– Заходите, заходите. – Донесся из темной глубины голос, по сравнению с которым скрип и свист ржавых петель дверей показался бы прекрасной музыкой. – Раз пришли, проходите, не бойтесь, внутри моего дома вам ничего не грозит. – Гномы прошли вперед, скрипя половицами. Стены и потолок были увешаны сползающим мхом и паутиной. А трава, чем были утыканы щели между бревнами, торчала во все стороны. Здесь даже росли грибы, сквозь гнилые бревна и пол. В большом зале около сгнившего стола сидел существо, своим видом заставившее бы особо впечатлительного испустить дух. У гномов всего лишь кровь застыла в жилах, а по спине пробежал ощутимый мертвенный холодок. Существо, обросшее то ли камышом, то ли высохшими водорослями, сидело на каком-то подобии стула и разглядывало гостей пустыми блеклыми глазами. Его морщинистое лицо покойника было безмятежно, но рот, полный острых желто-зеленых зубов, слегка приоткрывался при дыхании. Существо вытащило свою руку, если ее можно было так назвать, из-под наряда из тины и слегка взмахнуло. Комната стала чуточку светлее и гномы смогли рассмотреть создание получше. Искаженные формы чудища не поддавались логике. Энруд, хоть и изучавший множество чудовищ, был слегка напуган с одной стороны ничтожностью тела существа, но с другой стороны огромной силой, коей оно обладало. Взгляд на нем было сложно задержать, как и на чем-либо, голова шла кругом. Все в этом доме было перекошено, перевернуто, приделано не под нужным углом. И первый вопрос, возникающий в голове каждого из путешественников, был о том, как это место еще не разрушилось.

– Долго же вы шли ко мне. – Начало существо. Его голос резал стух как нож режет кость, но гномы, вобрав всю волю в кулак, не дрогнули. – И с пути вы не сбились. Многих я погубила. Кто через болота не прошел, а кто, попытавшись меня одолеть, сгинули. А вы нет. Кто же вы?

– Гномы. Гномы Номеза. – Ответил за всех Энлид, скрестив руки и расставив ноги пошире, чтобы не качаться из стороны в сторону.

– Гномы… Никогда не слыхала про гномов.

– Ты не слыхивала про гномье упрямство. – Сказал Элькенбо, потирая голову. – Нас тебе не одолеть.

– Это я вижу. Эх, придется мне отпустить вас. Не по зубам вы мне оказались. Нашли мою хижину, не побоялись войти. Смелости вам не занимать. Но просто так отпустить с пустыми руками я вас не могу. Вот, – существо протянуло едва светящийся пучок речной тины. – Возьмите это. Вы к дракону идете, я знаю. Возьмите.

Элькенбо, вобрав воздуха в грудь, подошел к существу с опаской и вытянул руку, стараясь утихомирить дрожь. Чудище медленно положила пучок ему в ладонь.

– Спасибо. – Ответил Элькенбо, медленно отходя назад.

– Боле не держу вас. – Существо сделало пасс корявой рукой. – Идите. – И замолчало, будто не замечая гномов.

Отряд медленно, не упуская из виду чудище, подошел к выходу и быстро вышел через дверь, стараясь отойти от дома как можно дальше.

Молча, озираясь по сторонам, в ночном мраке гномы почти наощупь пробрались к тропе и ускорили как было можно, шаг. Дом потерялся в тумане, и только тогда друзья позволили себе сесть и отдохнуть.

– Вот это чертовщина. – Выдохнул Дзаэ. – Я аж язык проглотил. А ты молодец Энлид. Даже представить не могу откуда можно было силы взять заговорить с этим чудищем.

– Да ты кого? Я сам чуть не помер там на месте. – Энлид обнажил большие зубы и стал похож на кролика. Его улыбка всегда вызывала смех у Дзаэ, за что он от самого Энлида и получал, но в этот раз ни один мускул на лице Дзаэ не шелохнулся.

– Смотрите, туман рассеивается. – Выпалил Элькенбо, поднимаясь с влажно травы.

Дорога впереди запетляла, выводя друзей из самого сердца болота. Прилив сил почувствовали все, а маги, ощутили мощь энергии, и даже простое заклинание, что освещает путь, заработало как надо.

– Чудно. – Элькенбо довольно улыбнулся. – А теперь идемте. Пора убираться с этого гиблого места.

Утренние сумерки застигли гномов у края борот. Туман почти растворился, а зловоние, что пробило бы себе путь сквозь любой насморк, сменилось на аромат мха, тины и какой-то еще гадости, но не столь мерзкой. Завидев впереди твердую сухую землю, раскидистые деревья и кусты, гномы ускорили шаг и выбрались из болот. Дзаэ остановился на мгновение. Ему послышалось, что кто-то окликнул его. И в это мгновение из болотной жижи острый как копье корень пронзил гнома насквозь. Элькенбо обернулся и в два шага оказался рядом, обрубая оружие. Корень, заскрипев, скрылся в воде. Дзаэ судорожно ловил ртом воздух, но так и не успев ничего сказать и понять, отошел на покой.

«То, что происходило дальше, я знаю из рассказов своих друзей. Вот, конечно, попал я, так попал. Элькенбо орал как ужаленный, хотя, если подумать, то ужаленным тут был я. Ха, очень смешно. Энруд и Энлид, ошарашенные моей смертью не меньше, пытались нарыть в своих мозгах какое-нибудь колдунство, что вернуло бы меня к ним, но безрезультатно. Элькенбо даже догадался запихать мне в рот кусочек той святящейся травы, что дало нам чудовище. Дрянь та еще. Вкус еще недели две чувствовал. Такое впечатление, что одной смерти мало и этой дрянью Элькенбо хотел убить меня во второй раз.

Энруд и Энлид, уложили мое тело в носилки, что наскоро сделали из веток разлапистой ели и понесли вперед. В таком подавленном состоянии отряд протопал еще два дня к горам, которые стали возвышаться еще выше деревьев и закрывали собой горизонт. Все эти прекрасные пейзажи, которые я раньше не замечал, пришлось пропустить. С тех пор я начал понимать, что столько прекрасного пропускал мимо глаз, стал внимательнее, что ли. Но моя смерть — это точно происки той чуды-юды с болот. Клянусь меткостью моей матери. И я не вру. Моя мать до сих пор попадает в яблочко хоть с закрытыми глазами.

Поздним вечером третьего дня, Элькенбо, проводя разведку, заприметил вдалеке огонек. Как оказалось, сборище лесных жителей, из которых большинство походило на таких же Старичков-боровичков. Элькенбо, держа руку на топорище, вышел на свет огней. Праздновавшие лесные жители тут же остановили музыку. Точно, как завязался между ними разговор, я не знаю, но уверен, никому лишний фингал не поставили. Лесовики помочь со мной тоже ничем не могли, но спросили, куда мы шли и зачем. Услышав про дракона, один наиболее старший лесовик сказал, что кровь дракона, перемешанная с тем мхом, что чудовище отдало Элькенбо, может оживить меня. Лесовики посочувствовали трагедии нашего отряда и предложили остаться на ночь на поляне. Накормили, напоили всех, и, разумеется, немного приподняли настроение танцами и песнями. Деревянные флейты, как позже говорил Энруд, пели, словно птицы, а арфы играли так нежно, будто это весенняя капель ранним-ранним утром. И, зараза, так эмоционально рассказывал, что и мне страсть как захотелось послушать. Вот так я полюбил потом и музыку. Вкусные кушанья, добрые песни и приятные беседы слегка приободрили друзей. Надежда, вот что зажглось в их сердцах. И они свято поверили, что меня можно еще вернуть. Лесовики праздновали конец осени и подготовку к зиме. В этих краях зима наступала позже, чем на Анердене, но все-таки была не менее холодная. Спустя почти две с половиной недели, пошел снег, скрыв под собой и болото, и лес, закрыв все проходы в горы. Природа впадала в спячку, дабы сохранить силы до весны».

Поутру чуть свет гномы выступили в дорогу. Лесовики проводили друзей до самих гор и снабдили провизией. Пожав руку у края леса самому старому лесовику, Элькенбо повел отряд в горы.

– Мои люди отозвались помочь тебе в путешествии. – Сказал старик и указал на троих крепких ребят и одну девушку. – Они очень хорошо знают как горы, так и лес. И помогут преодолеть перевалы. Не печалься, славный Элькенбо. Все еще может кончиться очень хорошо.

– Спасибо тебе, лесовичок. И за помощь, и за припасы.

– Пусть дорога перед вами стелется скатертью.

Подъем, да еще с тяжелющим телом Дзаэ давался друзьям нелегко. Большую часть пути они шли молча, погруженные в свои думы. Элькенбо перебирал в голове варианты действий. Главный вопрос его не отпускал с самого начала экспедиции – как поймать дракона? На первом привале, когда отряд достиг отрогов гор, к Элькенбо, что стоял поодаль ото всех, подошла девушка. Гном не услышал ее легкой походки босых стройных ног, как и не услышал ровного дыхания. Девушка, чья красота и грация поразила бы любого человека, для гнома не значила ничего особенного.

– Здравствуй, капитан Элькенбо. – Девушка поклонилась, нежно наклонив голову с волосами цвета древесной коры, слегка отдававших местами зеленым оттенком.

Элькенбо промолчал, кивнув ей в ответ. Общаться с кем-либо он не хотел. В отличие от братьев заклинателей, которые у небольшого костерка вели оживленную беседу с лесовиками, попутно помечая что-то в походном журнале. Его вел Энруд, для отчетности и для себя, мало ли, может что и пригодится потом. Знания никогда лишними не бывают. Элькенбо смотрел на лес, как тучки бегут по небу и холодный ветер, спускающийся с гор, проносится сквозь лес, сметая листья с деревьев.

– Осень. – Начала разговор девушка. Её нежный и ласковый голос влюбил бы в нее кого угодно, но Элькенбо было все равно.

– Да, – ответил он. – Ветер крепчает. Спасибо, что отправились с нами. – Элькенбо повернулся и дыхание его на миг прервалось. Эта девушка поистине была прекрасным созданием леса. Ее живые, полные цвета и глубины глаза, смотрели на него, а тонкие черты лица, идеально сочетающие в себе человеческие и лесные элементы, ее кожу покрывала частично то ли кора, то ли чешуя, но она не выглядела грубо, как у остальных лесовиков. Было в ней что-то особенное, милое и прекрасное, что Элькенбо разгадать не мог. Нет, его сердце она не смогла бы покорить, как и он ее, но гномы не были лишены чувства прекрасного. И тот миг, пока они смотрели друг на друга, он любовался ей, а в груди приятно потеплело.

– Вы идете за драконом?

– Да, именно за ним.

– И приехали издалека ради него? Зачем он вам? Хотите убить?

– Нет, поймать.

– А зачем?

Гном снова бросил взгляд на девушку и на мгновение задумался.

– Таковы условия. Нам нужно его поймать. И отвезти на Анерден.

– Интересно, как через пол мира вы доберетесь с такой ношей?

– Пока не знаю.

Наступила большая пауза. Элькенбо попытался найти светлое пятнышко на небе и понять, где сейчас солнце. Пока до полудня еще далеко, но пора выступать дальше. Элькенбо поднял всех и отряд тронулся в путь. Тропы в горах были узкими и кое-где крутыми. Гномы дивились прыти и ловкости лесовиков. Для гномов путешествие по горам казалось обычным делом, они родились в горах, уже успели обойти почти весь Градгор снаружи, а Номез излазили вдоль и поперек. Но лесовики, они же лесные жители, но по горам лазали не хуже гномов. Элькенбо одобрительно, с уважением смотрел на немного отстающих новых друзей. Элькенбо шел чуть дальше впереди, осматриваясь и советуясь с девушкой, ведь кто, если не жители этих мест знают, где искать этого дракона.

– Вы видели каких он размеров? И знаете где его искать? – Спросила девушка.

– Нет. Мы ничего не знаем. Нам дали поручение, и мы пошли. Мы – верные подданные короля под горой и делаем все, что нам велено государем.

– А почему именно дракон?

Элькенбо недовольно ухнул. Девушка начинала действовать своими вопросами ему на нервы, которые уже за путешествие порядком износились. Он выдохнул, сдерживая огонь гнева, что уже долго копился в нем. И почему-то ответил честно, глядя ей в глаза, честно, как на духу:

– Нам нужна книга. Знания, что хранятся в ней, помогут нашему народу пересекать большие расстояния в один миг. Магистр ордена, кто дал нам это поручение, бьется над этой задачей уже много лет.

– И условие…

– Поймать дракона и принести его тому, кто владеет этими знаниями.

– А если эти знания можно получить и проще?

– Дракон нам нужен все равно. Его кровь может вернуть к жизни нашего брата Дзаэ.

– И вы готовы идти на такой риск? Вы же понимаете, что дракон может убить вас. Он силен, огромен, а его крылья закрывают небосвод.

– Меня не напугать этим. И ничем другим. Ради своего друга мы готовы рискнуть. Идем. У нас мало времени.

Отряд прошел еще несколько километров по горным тропам, по голым камням и гальке. Наверху ветер усилился и пробирал до костей, минуя теплые шерстяные плащи. Но лесовиков, казалось, холод не трогал. Странный они народ. Энруд говорит, что они живут чуть ни по двести лет и не стареют телом. И, хоть они очень похожи на людей внешне, но совсем другие. Они тонко чувствуют мир, природу, могут говорить с жителями леса, да и пахнет от них как от мяты с малиной. Эту ночь пришлось провести в горах, укутавшись и прижавшись друг к другу поближе. Элькенбо закутался в свой плащ и, прислонившись спиной к склону горы, смотрел вдаль – на летящие черные как смоль тучи. Молния прорезала небо, затем еще одна и еще. Лесовики сидели в стороне. Кто знает, как их могут согревать одежды из листьев и мягкой коры? Гномов это сейчас интересовало меньше всего. А девушка стояла почти у края пропасти, всматриваясь вдаль. Её волосы мягко колыхались на ветру, как и платье из листьев, подчеркивающее ее тонкую фигуру. Что-то в ней все-таки было. И почему-то она приковывала все внимание Элькенбо. Но почему, он никак не мог понять. С этой мыслью он задремал.

Наутро гномов разбудил невообразимый рев. Элькенбо спросонья выскочил из-под шерстяного укрытия, схватился за топор и, попытавшись прийти в себя со сна, приготовился. Энруд и Энлид подняли в воздух пару-тройку камней заклинаниями готовые бросить их куда угодно. Элькенбо ухмыльнулся.

– Дракон. – Сказал он. – Чувствую, это он и есть. Учуял нас. – Снизу вверх на полной скорости, чуть не сметя ветром от огромных крыльев гномов, пролетел зеленый дракон. – Ха-ха! Вот он, парни! К бою! Поймаем его!

Огромное создание взмыло вверх к облакам. Его рогатая голова, увенчанная наростами, подобно короне, повернулась к гномам, что стояли наготове. Чудовище зарычало, на мгновение оглушив ревом гномов. Элькенбо даже позабыл про лесовиков, которые куда-то исчезли. Когтистые лапы, покрытые чешуей, отливающей охрой и бронзой, нацелились на них. Дракон спикировал вниз. Элькенбо успел увернуться. Заклинатели кинули в дракона камни. От боли дракон взревел и потерялся в облаках.

– Где он? – Спросил Энруд.

– Не вижу. Ушел. – Ответил Энлид.

– Ничего. От нас не уйдет! – Ответил Элькенбо, внимательно наблюдая за небом. Дракон вылетел из-за облака бесшумно и пронесся мимо быстрее ветра. Элькенбо даже не успел среагировать. – Ждем, ребята, ждем. Готовьтесь.

Зеленое создание камнем кинулось вниз на гномов. Элькенбо, обладая быстрыми рефлексами, сам того не понимая, увернулся, поближе прижавшись к горе. Он рубанул топором, ранив создание. На миг ему в нос ударил аромат смородинового чая. Почему чая? Нет, думать об этом сейчас некогда. Зверь снова взмыл вверх и скрылся за поворотом.

– Быстрее! – Скомандовал Элькенбо. – Шевелитесь, нечего разлеживаться! Мы ранили его. Далеко не улетит.

Гномы погнались по тропе за драконом дальше. Глаза Элькенбо налились огнем, хоть он и не понимал, как такую зверюгу усмирить, но точно знал, что сполна отыграется за смерть Дзаэ. Элькенбо, остановившись, забрал арбалет друга и выбежал за поворот вслед за братьями. Заклинателей расшвыряло в стороны. Поток воздуха ударил и в Элькенбо, чуть не сбив его с ног. Ураган, поднимаемый крыльями дракона, обдавал и жаром, но упрямство гномов, ох уж это упрямство. Энруд поднялся и швырнул заклинанием камень в зверюгу, угодив в голову. А Энлид, как всегда, не доверяющий магии, выхватил небольшую дубинку и понесся на дракона, что стоял на месте. Он успел всего раз ударить дракона по лапе, за что тут же получил этой же лапой по лбу. Отлетев на несколько метров подальше, он приземлился сгруппировавшись, но все же пока решил немного отлежаться и прийти в себя. Элькенбо зарядил арбалет и прицелился. Дракон бросил взгляд на гнома. Элькенбо поставил палец на спусковой крючок и на миг присмотрелся к глазам дракона. Эти полные цвета и глубины глаза он вспомнил бы и узнал из тысячи. Но узнал он их поздно. Стрела со свистом вылетела из арбалета и угодила дракону в грудь. Зверь взревел. Его чешуя стала разлетаться зелеными листьями, что пропадали тут же и улетали вдаль. На месте дракона сидела девушка из лесовиков, спутница гномов. Энруд, открыв рот, ошарашенно смотрел на нее. Он не понимал, что произошло перед его глазами. Элькенбо медленно выронил из рук арбалет и подошел к девушке. Его руки тряслись, а походка казалась неуверенной. Энлид пытался приподняться и тер затылок, он выпучил глаза, а затем прищурился. Быть может, сильно ударился, подумал он, поэтому мерещится всякое. Элькенбо упал на колено перед девушкой и хотел заговорить, но она опередила его.

– Я и есть тот дракон. Лея. Моё имя Лея. – Произнесла она спокойно и медленно вытащила стрелу. Она прикрыла рану рукой. – Моя кровь и вправду может исцелить вашего друга. Принесите его сюда.

Элькенбо поднялся. Он ничего не понимал. За ним послышались шаги. Гном обернулся. Двое пропавших лесовиков несли тело мёртвого Дзаэ. Они положили его перед Леей. Девушка капнула несколько капель крови своей рукой Дзаэ в приоткрытый рот. Гном медленно порозовел и судорожно вздохнул, широко раскрыв глаза.

– Вот это я спать. Вот это я… – Дзаэ приподнялся и огляделся. Его взгляд остановился на девушке, чье платье на половину было запачкано кровью. – Кто вы?

– Лея.

– Дзаэ, очень рад знакомству. У вас кровь. – Сказал гном спокойно, любуясь красотой столь прелестного создания.

– Я знаю.

– Дзаэ, дружище! – Элькенбо похлопал друга по плечу. – Это просто чудо. – Он пожал ему руку. – Просто чудо. Спасибо тебе, Лея. Прости за…

– Рана уже затянулась. – Она убрала руку, показав, что кровь больше не бежит и поднялась.

– Почему ты не сказала раньше, что ты и есть дракон?

– Мне показалось, что вы пойдете до конца.

Не успел Элькенбо сказать и слова, как рядом с ними заржала белая лошадь в светящихся зеленых знаках, а на ней всадник в черном балахоне.

– Прекрасно, гномы. Вам удалось одолеть дракона. – Гордо и с радостью в голосе произнес всадник.

– О, и этот явился. – Пробурчал Дзаэ, пытаясь подняться.

– Здравствуй, Лея. Далеко ты забралась. Доваар ждет тебя. Тебе больше не спрятаться за своими заклинаниями. Какая ирония. Ты сама себя выдала, отдав свою кровь этому гному. – Всадник перевел взгляд на Дзаэ. – Поздравляю, теперь в тебе течет кровь древних драконов. Приятное дополнение к заслуженной награде, не так ли?

– Стой, всадник. – Элькенбо подошел к лошади.

Всадник вытянул руку и Элькенбо встал на месте как вкопанный.

– Нет-нет. Это ты постой. Вы свою сделку выполнили. А теперь, я отправлю вас обратно. – Слова всадника звучали медленно и властно. Элькенбо, превозмогая его силу, попытался дотянуться до него. Яркая вспышка света ослепила всех…

Желтые листья с высоких дубов медленно кружась падали на землю, закрывая плотным ковром траву и открывая серое небо, а кусты вишни, что росли недалеко, уже приготовились к зиме, ощетинившись веточками, на которых изредка попадались высохшие ягодки. Птицы иногда прилетали, осторожно оглядывались по сторонам и лакомились тем, что осталось от уходящего лета. Костерок посередь небольшого лагеря тускло горел, и немудрено, топливо почти кончилось, а за валежником пришлось топать еще дальше, чем вчера. Дзаэ, прислонившись к стволу высокого вяза, дремал, укутанный в плащ. Братья заклинатели все еще храпели в палате. Элькенбо проснулся, резко выскочив из палатки и судорожно огляделся. Костер горел, доедая небольшую охапку хвороста, а неподалеку лежал кожаный свёрток. Гном поднял его и раскрыл. Внутри оказалась обычная книга в твердом переплете.

Часть 2. По следам Мятного Всадника

Следующее произведение из цикла «А не поймать ли нам дракона?» вдохновлено дорогими читателями и случайным стечением обстоятельств первого рассказа, где герои повели себя не так как хотел писатель. Такое бывает и с этим ничего не поделаешь. Придется наблюдать за тем, как отряд Элькенбо восстановит справедливость в мире. Интересно, получится ли у гномов найти Мятного Всадника и удастся ли им освободить дракона Лею из плена Доваара?

Элькенбо открыл книгу. Ее желтые страницы, местами потрепанные, а с некоторых сыпалась пыль, были исписаны непонятными символами, картинок почти не было, а если и попадались, то напоминали чертежи каких-то механизмов. Элькенбо умел читать чертежи, но эти не поддавались расшифровке. Он даже догадаться не мог, что это за механизмы и для чего.

– Что там у тебя, друг? – Спросил Дзаэ, стоя за спиной у Элькенбо.

Руки Элькенбо дрожали, а на глаза выступили слезы. Он оскалил зубы, прорычав что-то невнятное.

– Как. – Выдавил он. – Как мы так оплошали?

– Это разве не сон?

– Сон? – Элькенбо резко повернулся, уставившись на Дзаэ яростным взглядом. – Сон? – Он дрожащей рукой протянул гному книгу. – Это не сон, брат. Нет. Это все случилось наяву!

Дзаэ пролистал несколько страниц, повертел книгу и отдал ее Элькенбо назад.

– Что вообще произошло? Он просто отправил нас назад?

– Похоже на то. – Прошипел Элькенбо.

– Эй, – Дзаэ положил руку другу на плечо. – Этот Доваар, о котором говорил Всадник, это же…

– Элькенбо, Дзаэ! – Заорал Энруд, выбегая из палатки босиком. – Доваар! Всадник! Это Темный полководец и его рыцарь!

– Вот, зараза! – Выпалил Элькенбо и топнул ногой.

– Видать, дракон этот великой силы, раз сумел противостоять такому злу. – Сказал Дзаэ.

– Похоже на то. Хм. Лея… – Протянул Элькенбо, прикусывая палец. – Мы должны ее найти.

– Да, нельзя это так оставлять. – Поддержал Дзаэ. – Прихвостни Урдоса обманули и нас и нашего магистра. Зачем ему дракон?

– Драконы – существа крайне своевольные и сильные. Кто подчинился воле Урдоса, те вон, летают над Градгором и служат Лэмпарейну уже сколько лет, но они так измельчали и ослабли, что теперь это больше летающие ящерицы. А древние драконы – создания очень мудрые. Они живут по нескольку сотен лет, чувствуют этот мир и владеют энергией, мощнейшей силой, да и огнем пыхать могут. Темные полководцы мечтают обладать таким союзником, но, на сколько мне известно, драконы отказывают им в помощи. – Пояснил Энруд, листая книгу. – Хм, а это язык даже не темного наречия, а что-то искаженного.

– Разобрать сможешь? – Спросил Элькенбо.

– Думаю, что смогу, но не все. И да, Доваар живет на Ферриме. Мы туда добираться будем…

– Да-да. Не один солис. Это я знаю. – Остановил его Элькенбо. – Хм. Точно. Дзаэ, помнишь, где полянка Старичка-боровичка?

– Да как же, само собой.

– Вот туда мы и направимся. Энруд, буди своего брата и собираемся. – Элькенбо улыбнулся и просиял лицом. – Надо начистить рыло и этому Всаднику и тому Полководцу, будь он неладен. Или я не гном Номеза!

Энлид проснулся и вяло поднялся со своего ложа, будто мешок с картошкой. Потянувшись, он зевнул и встряхнул голову.

– Ха! – Выдохнул он, пока Энруд объяснял ему что случилось. – Вот это дело так дело. А что Элькенбо говорит?

– Пока ничего. Собирайся, брат, и поживее. Пойдем навестим Старичка-лесовичка.

– Ух, знатно мы выпили у него кваску, да и натанцевались от души. Надеюсь, без внезапных перемещений?

– Надейся, братец. – Усмехнулся Энруд. – А еще нам надо перевести эту книгу. Ты пока собирайся, по дороге посмотришь. Мы страсть как торопимся. Элькенбо распереживался не на шутку. Видать дракон тот, ну то есть Лея, девушка, что с нами шла…

– Которая оказалась драконом. – Продолжил Энлид. – А я уж думал, что вправду головой ударился. До сих пор шишка болит. Как проснулся, чу, голова болит. И сразу смекнул что все правда, а не какой-то там сон. Элькенбо понравилась Лея. – Энлид улыбнулся, хитро обнажив зубы. – Хотя, сказать по правде, девушка то милая.

– Жаль, что не гном, так бы…

– Чего стоим лясы точим, парни? – Прикрикнул Дзаэ. – Я уже одну палатку свернул и все собрал, а вы тут прохлаждаетесь. За работу. Доваар со своим Всадником на шаг нас обошли, а то и на два.

– Дзаэ, подожди. Нужно рассказать обо всем Зокраду. Он магистр, он отправил нас на это задание, и он…

– Нет. – Прервал Энруда Элькенбо, до сих пор необутый. – До Номеза далеко. Пока снарядят экспедицию, время зря упустим. Доваар и так отсюда далеко. Пойдем как есть. А там видно будет. Торопитесь, парни! – Прикрикнул Элькенбо, поторапливаясь к сумкам. – Дзаэ, за мной. Помоги с палаткой.

– Эх, Лея-Лея. – Покачал головой Энруд. – Свела с ума нашего капитана.

– Девушки. – Коротко ляпнул Энлид и протяжно зевнул.

К полудню отряд был уже далеко, смело шагая по лесным тропам на север, туда, откуда началось их чудное путешествие за драконом в далекие земли Феррима. Герои тогда и предполагать не могли, что из этого получится что-то особенное, что запомнится в сердце и что будет как-то отражаться на них. Даже сам Дзаэ, для которого очередной поход за чем-то или куда-то был обычным, его не удивляли ни полчища врагов, ни сокровища, и даже в логове морского мифического царя, коим пугают детишек родители, он вспоминал обо всем как о прогулке по лесу. Но сейчас и он ушел в свои думы, пытаясь понять почему все произошло именно так как произошло. Он злился, злился на Зокрада в первую очередь. Он как магистр ордена должен был знать с кем связывается. Отчасти он винил и себя, но больше винил Элькенбо. Он дал слово подчиняться ему и десять раз не переспрашивать. Но Дзаэ не мог не ворчать. Такая уж его была натура. Весь характером пошел в мать и деда. А те были еще те ворчуны и бунтари. Если что было не по-ихнему, то грош цена тому, кто встал им поперек дороги.

Элькенбо шел быстрее всех. Пока остальные в пол силы плелись где-то позади, он убегал вперед и, оглядываясь назад, ждал своих друзей, недовольно и нервно пыхтя. На этот раз он решил не орать на них, выкатывая на лицо маску легкой обеспокоенности и тяги к восстановлению справедливости. На самом деле внутри него разразилась самая настоящая буря, с громом и молниями, с целым ураганом чувств, что сносили все внутри. Но гном держался как скала, об которую разбивались любые силы. Элькенбо чувствовал себя ужасно. Он всегда, сколько себя помнил, сражался с силами Урдоса, но сейчас, сам того не зная, он стал его союзником. Это потрясение подобно пробуждению вулкана сжигало его сердце. А Лея, та самая милая девушка из лесовиков, которая понравилась ему. Элькенбо не понимал, что это за чувства, он впервые испытывал такое. Нет, это точно не симпатия и не любовное влечение, вовсе нет. Те чувства ему были знакомы очень сильно, но теперь он ощущал, что потерял нечто родное и дорогое ему, будто кусочек души украли. Но как и почему? На сии вопросы у капитана ответов не было вовсе. Но рыжебородый гном точно знал, что спасти ее – это его долг, не только как верноподданного короля, но и как творения Соводора.

– Эй! – Крикнул Элькенбо, не в силах удержаться. – Вы уже выдохлись?

– Погоди там, не ты же палатки на хребте таскаешь! – Заорал ему в ответ Дзаэ, слегка ухмыльнувшись в предвкушении очередной словесной перепалки.

– Большая часть провизии в моем мешке и вода, так что все поровну.

– Ну ясно дело, весь фураж прикарманил, вот и закусываешь пока идешь. Ты смотри, чтобы на всю дорогу хватило.

– Не боись, хватит! – Элькенбо оскалил зубы, спускаясь с холма.

– Осторожней там, не споткнись!

– Спасибо за заботу, но я тебя ловчее даже буду.

– Ха! Да я к тому, что споткнёшься и покатишься. Кто тебя ловить будет? – Дзаэ озарил лес заразительным хохотом, к которому присоединились и волшебники. Элькенбо махнул рукой на троицу и заторопился дальше.

– Ещё немного, – сказал он, всматриваясь между деревьями. – Ещё немного и выйдем на полянку. Вот бы только Старичок-боровичок был на месте и помог.

Прогулка по лесу в этот раз оказалась более изнурительной. Гномы торопились. А Элькенбо подгонял остальную троицу. И вот наконец отряд вышел на ту самую полянку, где ранее повстречал Старичка-боровичка. Пенек одиноко стоял почти посередине, а ветер покачивал ветки, срывая остатки пышных нарядов деревьев. Гномы сбросили сумки и мешки, озираясь по сторонам. Ни Дзаэ, ни Элькенбо не знали, что делать. Старичок-боровичок в прошлый раз ждал их здесь. А сейчас? И если он выполнял волю Мятного Всадника, то будет ли помогать теперь им?

– Энруд, что ты чувствуешь? Есть здесь кто-нибудь кроме нас? – Спросил Элькенбо, осматривая пустой пень. – Хм, на нем давно никто не сидел. Не понимаю. – Капитан сам уселся на пенек и задумался, наблюдая за волшебниками.

Энруд встал на одно колено и приложил руку к земле. Гном сосредоточился и сморщил лоб. Его чувства обострились. Да, он ощутил некую силу этого места. Но эта сила не прихвостней Урдоса, маг это понял точно. Но никак не мог понять, как давно здесь был Старичок.

– Что присел? Устал дружочек? – Раздалось внезапно за спиной Энруда. От неожиданности он выполнил кувырок и резко развернулся. Перед ним сидел на траве старый знакомый с длинной бородой и добродушными ясными глазами.

Гномы сбежались со всей поляны и окружили Старичка-боровичка, что поглядывал на них, задумчиво почесывая бороду.

– Рад увидеть вас, друзья. Долго ждал, что с вами сталось? Что хотите от меня? На духу отвечу я. – Весело пробормотал Старичок, оглядывая гномов.

Элькенбо призадумался, складывая слова в рифму, но мысли почему-то не хотели собираться в кучу. Тогда Энруд, видимо уже поймавший вдохновение начал:

– Добрый друг, тебе привет. Мы пришли держать ответ. Как добраться до Феррима? И вот, что это за книга? – Энруд вытащил из сумки книгу со странными письменами. Старичок сморщил лоб и пригляделся, а потом отодвинулся подальше.

– Нет-нет-нет. То убери. Доведешь ведь до беды. Это зло сюда не надо. Как же к вам оно попало?

– Что же это, Старичок? Дай ответ нам, мужичок. – Съязвил Дзаэ, охотно приняв участие в стихотворной беседе.

– Ох, друзья, то зло древнее, чем березы, тополя. И живет то зло далеко. И чернит при свете дня.

– Эта книга Доваара. Всадник нам ее отдал… – Начал Элькенбо.

– Не за то ли, что дракона вы поймали в землях там? – Он указал на восток.

– Да, конечно. Каюсь тоже. Не узнали мы в нем зла. А узрели, стало поздно. И пришли к тебе опять.

– Да, дружочки, сложно дело. Но помочь я вам смогу. Вас отправить за драконом на Феррим я помогу.

– Не поможешь ли советом, где нам Лею отыскать?

– Белотур вам там поможет. И укажет верный путь. Что до книги, осторожней, это зло. Не позабудь. Коль пришли, тогда к столу, подкрепитесь пред дорогой. Вижу, путь ваш будет сложен. Вам помогут, как-нибудь. – Старичок-лесовичок протянул руку в сторону стола, приглашая гномов присесть и добродушно улыбнулся.

Гномы обернулись и около пенька снова, как и в прошлый раз, появился большой стол, вокруг которого стояли чурочки, а стол ломился от яств и вкусных лесных угощений. Без аппетита гномы согласились откушать. Дзаэ тяжело бухнулся на березовую чурку и оперся локтями о стол. Гном вздохнул полную грудь воздуха и выдохнул, закрыв глаза. Его кулаки были сжаты, а голова слегка наклонена вперед. Через силу, он взял с красивого деревянного блюда спелое наливное яблоко и откусил, налил себе в чарку немного меду и осушил ее одним глотком.

– Вот теперь мне стало получше. – Пробурчал он едва слышно себе под нос.

Старичок-лесовичок сел на пенек, ловко достал из-за пазухи флейту и заиграл спокойную мелодию, поющую о чем-то добром и родном.

– Братец ветер, помогай, пой со мной, вперед, давай! – Прокричал Старичок и набрал в грудь воздуха, чтобы деревянного инструмента снова полилась музыка.

Ветер тут же зашумел между деревьев, покачивая ветви, заставляя скрипеть и трещать сучья. Но не для того, чтобы их сломать, деревья пели вместе с флейтой, поскрипывая в такт музыке, а ветер звучно завывал, успокаивая и утешая путников. Маги уже вовсе расслабились и вдвоем осушили несколько чарок меда. Улыбаясь, они принялись насвистывать мелодию, которую играли ветер и Старичок. Получалось у них в ноту попадать не всегда, но никто даже не обратил внимание. Только Элькенбо сидел, погруженный в свои мысли. Лея, Всадник, Полководец, этот Старичок, Белотур и нечисть на болотах не отпускали его. Попивая крепкий и сладкий мед, капитан пытался хоть чуточку отдохнуть. Но от каждой выпитой чарки перед глазами становилось все туманнее, а в голове еще тоскливее. Медленно он засыпал, слушая ласковые трели флейты и едва уловимый свист ветерка, проносящегося под столом и за ушами.

Элькенбо, растянувшись на мягкой траве, все еще зеленой не смотря на осень, перевернулся и под ним зашелестели пожухлые листья. Гном протяжно зевнул и открыл глаза. Все та же самая полянка. Чуть поодаль похрапывал Дзаэ, чуть свернувшись. А могучие заклинатели развалились, растопырив руки и ноги во все стороны.

– Тоже мне, звезды. – Буркнул Элькенбо и мотанул головой. Он тяжело приподнялся. В голове не было ясности, а тело еще не успело пробудиться полностью. Он огляделся в поиске стола и Старичка. Ни того ни другого не было. – Надеюсь, Старичок снова проделал свой фокус. – Элькенбо потихоньку осмотрелся. За деревьями показалась знакомая ему хижина из прочного добротного сруба. Капитан облегченно выдохнул и поднялся на ноги, стряхнув с себя землю и листья. – Ну, солнце уже высоко. Пора будить этих бедолаг. Подъем, парни! – Завопил он во все горло.

Дзаэ встрепенулся, и резко встав, понял, что голова его так быстро не послушается. Он бухнулся обратно, прокашлявшись. Братья, вскрикнув, перевернулись на живот, почти синхронно, и уставились на капитана, что стоял и довольно ухмылялся.

– Нет, ну ты в конец обнаглел. – Возмутился Дзаэ, поднимаясь медленно на ноги. – Вот в следующий раз я тебе по голове постучу сутра пораньше, посмотрим, как ты будешь улыбаться.

Элькенбо скрестил руки, ожидая, когда все придут в себя и соберутся.

– Полно вам ворчать. Старичок не обманул. Мы на Ферриме.

– Как он это делает? До сих пор не пойму. – Озадаченно почесал бороду Энруд.

– Не на своем горбу, это уж точно. – Вставил Энлид. – Думаю, если работает, не надо и лезть. Помог и будет с него.

– А не скажи, брат. В тот раз он тоже нам помог, но только с ним договаривался Всадник. В книге-то он зло распознал, а в нем, выходит, что нет. В чем тогда дело? На чьей он стороне? – Дзаэ оглядел всех.

– Хорошие вопросы ты задаешь. Вот у Белотура и спросим. Вон, смотри, – Элькенбо указал головой на дом, в дверях которого стоял крепкий мужичина. – Уже нас ждет.

Белотур, в той же самой белой льняной рубахе, украшенной причудливым красно-желтым орнаментом на рукавах, горловине и подоле, постукивал каблуком кожаного красного сапога, в который аккуратно были заправлены синие широкие штаны в полоску, что можно было заметить только при ярком свете. Его добрые глаза и румяные щеки, едва просматриваемые через густую бородку, уже издали приветствовали гномов. А мощные руки, упертые в бока, будто массивные стволы деревьев, готовились обнять хороших друзей. Элькенбо издали помахал хозяину и прикрикнул. Белотур промолчал, еще более добродушно улыбнувшись.

– Скоро ж мы свиделись вновь, други мои добрые. – Произнес богатырь медленно. – Заходите скорее в дом мой да слово держите о подвигах и делах ваших славных. Здравствуй Элькенбо. Привет тебе, Дзаэ. – Он пожал руку гному. – Вижу, силушки в руках твоих прибавилось. Радуется мое сердце, что в добром здравии и вы, кудесники, Энруд, Энлид.

Гномы зашли в дом и оставили свои пожитки на лавке резной неподалеку от входа. А хозяюшка уже накрыла на стол и улыбаясь, пригласила нежным голоском мужа и гостей потрапезничать.

– Благодарю тебя, Ладушка, свет мой в окошке. Присядь, отдохни с дел домашних, да откушай с нами. – Белотур зачерпнул каши с котелка и начал раскладывать ее по тарелкам, передавая их по столу гномам.

Запах топленого маслица жирного, да с медом и свежим молоком разнесся по всему дому. Братья колдуны сразу же налетели на кашу, пообжигая себе все губы.

– Эх, торопыги. – Усмехнулся хозяин. – Кашу надобно по краешку есть. Там она студенее. – Белотур набрал в ложку каши и опробовал. – М-м-м, добрая каша. Она и сил вам предаст и душеньку успокоит. И отведайте молочка парного, да хлеба ржаного с медом. Хозяюшка моя, Ладушка, – Белотур нежно взял хрупкую ручку девушки в свою. – мастерица. Век живу, да не нарадуюсь своему счастью. Живем с ней душа в душу.

Гномы переглянулись и одобрительно кивнули, спокойно улыбнувшись и продолжив уплетать за обе щеки завтрак, вкуснее которого они последние дней десять ничего не ели.

Пока хозяйка Лада убирала со стола, гномы расположились на широком крыльце, греясь на пока еще теплом осеннем солнышке, что светило и жарило по-летнему. Элькенбо прислонился спиной к бревенчатой стене и слегка запрокинул голову, подставляя ее солнышку. Он вытянул ноги вперед и положил руки на колени и, в кое-то веке, расслабился. Гном ровно и спокойно дышал, приводя в порядок мысли и ждал, пока желудок расправится с плотным завтраком.

Дзаэ сел на ступеньку и наклонился вперед, разглядывая как суетятся муравьи на тропинке. Казалось, будто эта суета, со стороны выглядящая как суета, таковой по своей сути не являлась. Муравьи спокойно занимались своими делами, каждый из них прекрасно понимал, что ему нужно делать и куда шагать всеми шестью лапами. Но их было так много и передвигались они так быстро, все в разные стороны, что складывалось впечатление, будто вся их работа основана на хаосе. Но так казалось, ибо если проникнуть в суть, то можно понять, что каждый в этом мире играет свою роль, для него подобранную, коею он оттачивает до совершенства. И муравей, если взять отдельного и понаблюдать, спокойно шел за чем бы то ни было и возвращался обратно и так из раза в раз. Суета появлялась тогда, когда в поле зрения оказывалось так много частей, когда было невозможно уследить за всем. Но порядок в ее отдельных составляющих и создавал гармонию. Дзаэ задумался и, наверное, слегка задремал, обрушив руки на колени и опустив голову, спрятав глаза в тени.

Братья снова что-то писали в дневнике. Ну, писал только Энруд, Энлид же комментировал и делал замечания всякий раз, когда ему казалось, что брат пишет чепуху. По правде говоря, он делал замечания всегда не умолкая ни на секунду, чем очень раздражал брата. Стоит заметить, Энлиду нравилось вгонять в краску Энруда. Ох уж эти братья, подумал Белотур, выходя из дому. Хозяин внимательно оглядел отдыхающих гномов и погладил свою бороду. Он понимал, что думы героев заняты чем-то очень важным. Возможно, по блеску глаз богатыря можно было понять, что он знает о чем кручинятся Элькенбо и Дзаэ. Белотур бросил взгляд на суму Энруда, где хранилась таинственная книга, и нахмурился.

– Други добрые, надеюсь отдохнули вы с дороги. Ежели заскучали, ступайте за мной. Надобно хворосту набрать и дров. – Хозяин водрузил тяжелый топор и длинной рукоятью на плечо и зашагал вперед, ожидая гномов.

С неохотой Элькенбо поднялся и присвистнув друзьям, направился вслед за Белотуром. Светлый осенний лес пестрил красками. Зелень травы еще не увяла, а деревья, чьи кроны медленно окрашивались в цвет солнца, не спешили сбрасывать листву. Нарядные ели и сосны вытягивали силу из ненужных веток, нарочно оголяя веточки. Природа готовилась к зиме. Белки, что прыгали где-то наверху, без особого любопытства поглядывали на гномов, небось думая, не будут они воровать кедровые шишки и не будут ли собирать грибы да ягоды? Вдалеке пробежал серый заяц. Он встрепенулся, вытянулся, поводил длинными ушами, принюхался и поскакал дальше в чащу леса по своим заячьим делам. Дзаэ опустился на колено и изучил следы.

– Хм, – подумал он. – Лисица. – Коротко сказал братьям, что стояли подле, и зашагал дальше, похрустывая высохшей листвой под ногами.

– Чую, печали ваши тяжелы и глубоки, друг Элькенбо. Скажи, что же произошло? Отчего вы вернулись и достигли ли вы своей заветной цели? – Спросил Белотур, слегка повернув голову.

Элькенбо шел позади, но понял Белотура. Он обождал немного и начал:”

– Цели-то достигли, но нет. Это не то, что мы хотели.

– Не то? Как это?

– Дракона мы поймали, но оказалось, что злым дракон и не был. А настоящим злом оказался тот, кто просил его поймать.

– Вот те раз. Оттого на вас лица нет, други. Понимаю-понимаю. – Белотур остановился у высохшей березки и погладил ее могучей рукой, словно пытаясь почувствовать что-то. Он закрыл глаза и затаил дыхание. – Нет больше жизни в этом дереве. Можно рубить. И дров сколько будет. – Человек улыбнулся и замахнулся топором.

Обратно гномы вместе с Белотуром шли с вязанками дров и хвороста, что тащили на спинах. Дров получилось так много, что ноша даже выносливым гномам показалась нелегкой. А Белотур шел и довольно насвистывал какую-то мелодию, вторя пению лесных птиц. Братья-колдуны переговаривались о чем-то немного впереди. А Дзаэ, как всегда, ступая за ними вслед-вслед ворчал и удивлялся, как может у этих обалдуев оставаться сил болтать по дороге, когда сам то и дело спотыкался почти об каждый корешок.

– Этот лес меня доканает. – Ворчал арбалетчик.

– Это все, потому что ты ворчишь без конца. – Крикнул ему через плечо Энлид. Дзаэ ответил недовольным рычанием. – Всех белок расшугал.

– И зайцев тоже. – Поддакнул Энруд и оба мага рассмеялись.

Друзья дружно накололи дрова, бахвалясь своей силой перед друг другом и Белотуром. Больше всех, конечно, ему завидовал Дзаэ, но не злобно, а по-доброму, стараясь подняться до его уровня. Но пока хозяин дома в лесу обгонял его, но Дзаэ не слишком расстраивался. Все равно он был проворнее и сильнее многих гномов Номеза и был ловчее Элькенбо. Но по силе они сражались на равных и уже несколько лет никто не хотел уступать. Оттого и шутки летели то с той, то с другой стороны. Хоть как-то надо было зацепить и в чем-то обойти, болезненно ущипнув другого. За обедом товарищи разговорились и во время приятной беседы поведали о своих приключениях Белотуру – о том, как прошли через болото и живыми ушли от нечисти, что там обитает, почти живыми, в этом месте Дзаэ нахмурился и внимательно слушал все что рассказывали братья и Элькенбо (сам-то он ничего видеть не мог по понятным всем причинам). Рассказали хозяину и о Мятном Всаднике, которого отправились сюда искать вместе с таинственным Довааром, про которого вообще ничего не знали. Белотур задумался, перебирая в голове все что могло помочь гномам. Его лицо излучало умиротворение. Он спокойно принял тот факт, что дракон оказался на самом деле в этой истории жертвой. И не задал ни одного лишнего вопроса, будто не сомневался в правдивости истории и в том, что девушка из народа лесовиков и была тем самым драконом.

– Есть у меня, други, думка одна. Она, чувствуется мне, поможет в вашем деле благом. – Белотур встал и подошел к печи. – Путники, проходя мимо дома моего сказывают, будто на юге зло обосновалось, народ лихой, что местных теснит и без разбору в цепи заковывает. Крепости ставят каменные, лес рубят вековечный и созданий диковинных сбирают со всех земель. Где скупают миром, а где сами силой берут, охотясь. И, стало быть, всех живых и целых. Знать не знаю, что творится там. Но сказывают еще, что теснить они пытаются княжество на севере, сколько лет пытались, а пройти не могут. Воинство видать недостаточно сильное у них, да и люди с южных земель ушли оттуда под защиту севера, примкнув к войску княжескому. Думается мне, там вы и найдете ответы на вопросы ваши.

Дзаэ и братья перевели взор на Элькенбо. Капитан оперся локтями о стол и медленно дышал в кулаки. Перед ним стояло непростое решение. Он планировал идти на север через болота к поселению лесовиков и просить совета, но тогда пришлось бы идти снова через эту нечисть, и кто знает, может быть нечистая сила просто так не отпустила бы их. В это раз картина у Элькенбо сложилась иначе, ведь если нечисть с болота помогала Доваару, то поэтому и дала пройти им по болоту. А убила Дзаэ прекрасно зная, что по дороге гномы могут передумать и договориться с драконом. Вот же хитрая, подумал Элькенбо. Но теперь через болота путь закрыт, не тягаться им с силой темной, что там живет, да даже если бы у них была армия, тоже проку от того было бы мало, завязли бы все в трясине или с ума сошли. А чтобы по лесам солисы напролет ходить тоже времени нет. Элькенбо закрыл глаза и, уверовав в себя, друзей и Белотура, выдохнул. И открыв глаза, сбросил тень сомнения. Его лицо просияло, как перед долгожданной битвой, а глаза загорелись огнем самой жаркой подгорной кузницы, излучая огонь его сердца. Печали и сомнения отступили, а уверенность и гномье упрямство взяли верх

– На юг, так на юг. Идемте, братья. – Элькенбо оскалил зубы в предвкушении великого путешествия, что им придется совершить во имя высокой цели.

Решено – гномы собирались в очередной поход, но теперь, скорее всего, он станет еще опаснее предыдущего. Пройти через болото и победить дракона это еще ничего. Вот попробуйте сразиться с целой армией, да еще под предводительством не кого-то там, а самого темного Полководца.

Сразу после обеда отряд стал собираться в путь-дорогу, латая доспехи, подбивая сапоги и перебирая вещи. Белотур помог братьям с кольчужными вставками на их кожаной броне. Хозяин разжег печь в своей кузне и до самого позднего вечера, пока месяц не зашел за верхушки елей, оттуда слышался звонкий лязг металла о металл. Дзаэ очень порадовался, когда вновь окунулся в родную стихию.

– Кузня – это самый настоящий дом для гнома. Если ты окажешься даже на самой далекой льдине или на луне, главное, чтобы под боком была печь, наковальня и полот потяжелее. – Дзаэ со смехом ударил со всей силы по красной заготовке, что Белотур держал щипцами. Хозяин дома ухмыльнулся и вытер пот со лба. Прицелившись, он ударил молоточком в нужное место, показывая Дзаэ куда надо бить молотом.

– Как лихо ты управляешься с молотом, друже. – Одобрительно с ревом выдохнул Белотур. – Так ловко, что мне завидно становится.

Дзаэ довольно улыбнулся и еще что есть силы ударил по заготовке.

Пока в кузне велась работа, Элькенбо проверял все снаряжение и точил оружие. Дзаэ заготовил полный колчан болтов для арбалета и еще одну связку привязал к своему мешку, капитан одобрительно кивнул головой сам себе, но все-таки проверил и арбалет. Элькенбо распотрошил все мешки и стал перебирать их с товарищами пожитки. Все крошки и завалявшиеся остатки хлеба и мяса он выбросил в огород, куда Белотур складывал весь мусор, что мог пойти на удобрение. Все палатки, плащи и тряпки он тщательно перебрал и просмотрел, а вдруг требуется починка? И вот он наткнулся на светящийся мох. Зачем же он, подумал Элькенбо и сел на чурочку, рассматривая в руках непонятную вещь. Его думы снова ушли к северным горам, где несколькими днями ранее он говорил с Леей…

– Хм, интересно, а почему гномы не поселились здесь? – Спросила ласково девушка, мягко ступая босыми ногами по голым камням.

– Трудно сказать. Я сам, если честно не знаю. Но как приеду домой в Номез, разузнаю все в Цитадели Мудрости. Думаю, наш магистр Зокрад, ответит. – Элькенбо поднял на нее взгляд и строго посмотрел. Их глаза встретились лишь на миг. Элькенбо судорожно вздохнул. Он почувствовал, будто что-то острое укололо его в грудь, и он машинально прикоснулся рукой к доспеху. Ничего нет. Он бросил взгляд на ладонь, а потом снова перевел глаза на Лею. Девушка засмеялась и легко пошла вперед. Ее волосы развивались на прохладном ветру, а кожа серебрилась при свете луны и звезд…

Элькенбо, держа в руках все тот же мох и перебирая его в руке, повернул голову в сторону севера, будто смотря через все деревья на те самые горы. Гном усмехнулся и глубоко вздохнул, фыркнув носом.

Братья-заклинатели, собравшись еще засветло, сели на завалинке, нежась в лучах заходящего солнца.

– Красота. Вот теперь можно и заняться по-настоящему важным делом. – Заявил Энруд и полез в сумку.

– Это каким, братишка?

– А вот каким. – Энруд вытащил из сумки пошарпанную книгу и открыл ее где-то посередине. – Надо все-таки попытаться перевести ее. Вдруг в нашем путешествии поможет. Не зря мы за ней в лапы к дракону полезли.

– М-да. Все никак в толк не возьму зачем это Лея нас так провела?

– Да откуда ж знаю? – Фыркнул Энлид.

– Она ж нас провела в аккурат к своему логову, потом переворотилась и атаковала, но потом все-таки спасла Дзаэ. Нельзя было еще что ли при встрече еще у лесовиков оживить нашего Дзаэ?

– Драконы вообще по легендам мудры.

– Ну да, мудры. – Перебил брата Энлид. – И похоже, что эта девка нет.

– О чем спорите, братья? – Окликнул гномов Белотур, вытирая руки и лицо, красные от жара кузни.

– Да вот, хозяин Белотур, книгу изучаем дивную, что нам подарена была. – Энруд протянул книгу.

Не успел Белотур вытянуть руку, как из-за угла стремительно, будто стрела, выбежала Лада и выхватила фолиант. Не успел Энруд опомниться и понять что случилось, как книга задымилась в руках хозяйки. Черный и плотный дым стелился по земле, обретая форму. Он рос, вдвое превышая рост самого Белотура и ширился. Появились отростки, мельком напоминающие то ли лапы, то ли щупальца морского чудища. Оболочка уплотнялась, приобретая телесную форму. Белотур приготовил кулаки, а маги, вскочив как ошпаренные кипятком, стали вспоминать заклинания. Но Энлид, на всякий случай последовал примеру Белотура, встав в стойку, из которой он с лёгкостью отвесил бы врагу пару тумаков. Элькенбо уже бежал на звук начавшейся суеты, заприметив что-то неладное, а Дзаэ так и проторчал в кузнице. Лада положила руку на книгу и стала нашептывать какие-то слова. Существо, что еще только обретало тело, завибрировало и заерзало, пытаясь прервать хозяйку, но что-то не давало прикоснуться к ней, какая-то сила не подпускала существо к ней. Элькенбо подбежал и хотел уже нанести удар топором по духу, как Белотур остановил его.

– Стой, подожди. Лада сама справится.

Элькенбо и гномы глядели на пример высочайшего мастерства владения энергией. Воздух вокруг Лады стал светиться, сам, без явного источника, а чудище, дрожа и дергаясь, медленно растворялось, как туман растворяется после приходя солнца. Книга, из которой выходил черный дым, стала сиять, так ярко, что смотреть на нее было невозможно. Существо растворилось в одно мгновение и все снова стихло. Приятный тихий вечер вернулся в свое первоначальное состояние. Несколько мгновений все застыли без движения. И как только Лада повернулась к товарищам, все оттаяли. Хозяйка оглядела каждого и протянула книгу Энруду. Маг принял ее и только хотел что-то сказать, но Лада была быстрее:

– Эта книга писана магами юга. Я еще прошлым утром заприметила знаки, что в ней есть. Такие письмена используют только чернокнижники. Это одно из наречий Темного языка, но не для праздного разговора, а для высшей темной ворожбы.

– Женушка, родная. Как ты? – Спросил Белотур и подошел к Ладе.

– Со мной все ладно будет. А книгу эту, – она протянула фолиант Энруду. – Осторожно читайте. Великое зло сидит в ней. Чувствую, что убить приказали ему того, кто вас отправил. Благо, эта книга не попала к нему.

– А вот эта вот страхолюдина больше не вылезет оттуда? – Поинтересовался Элькенбо, с подозрением глядя на книжицу.

– Нет. Я изгнала ее туда, откуда ее призвали. Боле она не побеспокоит вас.

– А коль знаешь этот язык, хозяйка, научишь нас читать? – Спросил Энруд.

– Конечно, я покажу вам все хитрости языка чернокнижников, кои сама ведаю. Пойдемте в избу, кудесники. Времени у нас не так много осталось. А Белотур пока поможет братьям вашим собраться в дорогу.

Еще день провели гномы под крышей дома Белотурова. Дзаэ улучшил свой арбалет и подточил кинжал, а сколько стрел наделал? Хватит чтобы перестрелять целую кучу врагов по дороге, ну или хотя бы небольшой гарнизон. К арбалету он приладил новую прочную тетиву, что изготовил хозяин дома, а Лада и заклинатели напитали ее волшебной силой, дабы и в дождь она была такая же хлесткая и прочная. Элькенбо починил все доспехи и внимательно проверил вставки из дора (металла необычайно прочного и легкого), ибо негоже не достигнув цели остаться мертвым из-за чьей-то невнимательности к мелочам. Топор свой капитан тоже доработал, обмотав ручку свежей кожей, да и наточил топорище, получше его закалил. Все-таки путь предстоял неблизкий. Лада приготовила в дорогу хлеба, что оставался свежим несколько дней и сушеного мяса – кабанины и оленины – и, конечно же, не забыла про несколько шматов засоленного и подкопчённого сала. В дороге то не испортится, зато сил придаст и насытит.

Вечером, за столом все собрались, дабы еще раз обсудить тонкости грядущего путешествия. Путь в стан врага, в государство, охваченное войной, где царят беззаконие и ужас, где патрули нелмеров снуют по дорогам туда-сюда чаще, чем над головой пролетают птицы, опасен, и не просто опасен, как было бы опасно отпустить маленького ребенка погулять по двору усадьбы, опасен смертельно, то есть совсем.

– Коль вы, други мои, решили избрать тяжелый путь и исполнить свою клятву, я препятствовать не буду. – Начал Белотур, сложив руки на столе. – Предостерегаю токмо вас, ибо люди злые таперича властвуют безраздельно в южных землях. Знаю я, что все пути на юг стерегут они дозорами. Через реки, где мосты перекинуты, муха не пролетает, и комар не пищит. Труден путь ваш будет, боязно мне за вас. Но чует мое сердце, что долг вы исполнить сумеете исправно.

– Ты лучше знаешь, друже, эти леса окрестные. Подсоби, как нам пройти? – Спросил Элькенбо.

– Да и куда идти-то? – Дзаэ прокашлялся. – Мы даже не знаем где искать этого Всадника.

– А об этом не тревожьтесь. – Произнесла Лада и повернула голову на заклинателей. Едва заметная довольная улыбка украсила ее лицо, придав ее скромному облику еще большую загадочность

– Ах, да. – Энруд кивнул Ладе. – Оказывается, по части магии, мы еще те тормоза. – Энруд выдохнул, недоуменно и одновременно удивляясь, и ухмыльнулся. Разгадка была под самым носом и на столько очевидная, что только слепой бы ее не заметил. – Фолиант принадлежал чернокнижникам юга, кои служили Доваару. Как вы думаете, они могли бы связаться со своим господином?

– Да не томи уже вопросами и загадками, Энруд. Не стой из себя умника! – Рассердился Дзаэ от нетерпения.

– Все, ладно. Дай хоть иногда почувствовать себя умнее вас двоих. – Энруд закатил глаза. – Доваар может путешествовать на дальние расстояния и в мгновение ока пересекать тысячи верст. Как его покорный слуга, что всегда при нем, Мятный Всадник тоже владеет сим умением. Чернокнижники, дабы не оспорить власть своего господина, таким похвастаться не могут. Но они могут держать связь с Всадником. Заклинание призыва в этой книге есть. Но, они его не видят и не слышат, а он их да. Если заклинание немного дописать и перевернуть, то можно сказать его от имени самого Всадника и тогда мы будем знать где он и видеть его, а он нас нет. Большая благодарность хозяйке. Она нам помогла. Сами бы мы до такого не додумались.

– Хорошо, а Доваара нам где искать? – Спросил Элькенбо недовольно. Радость заклинателей он не разделил, потому как пока не понимал каким образом это приблизит отряд к Лее. Все мысли Элькенбо были о ней. Его тянуло, толкало со страшной силой, но он не знал куда. И все же прекрасно понимал, ощущал всем своим естеством, что тянет его к дракону, а ведет его гномье упрямство и возмездие, справедливость станет его силой, что поразит всех врагов на пути к цели. Он задумался и выдержал паузу, после чего вновь поднял глаза и оглядел всех, кивнув головой, дав понять, что готов слушать дальше.

– К Доваару нас приведет Мятный Всадник. – Коротко ответил Энруд. Было ясно, что ответ ни Дзаэ, ни Элькенбо не устроил. Дзаэ посмотрел на хмурого капитана, что хотел что-то буркнуть, и положил руку ему на плечо, остановив еще не начавшееся сотрясение воздуха попусту в порыве безудержного гнева.

– Раз идей больше нет, оставим так. В целом план хорош, как мне кажется. Почему бы не поохотиться на дичь поменьше, чтобы на нее потом поймать ту, что побольше. Да, брат?

Элькенбо фыркнул и успокоился:

– Да. Доваара нам не отыскать. Он слишком хитер и могуч. Поймаем Всадника и заставим его доставить нас к дракону. Думаю, и Доваар там. Сломить характер такого могучего зверя не так-то просто. Поэтому время у нас еще есть. Завтра поутру, чуть свет, отправляемся в дорогу.

– Решено! – Поддержали гномы хором.

– А теперь и спать пора. – Подытожил Белотур, вставая из-за стола. – Утро вечера мудренее. Отдыхайте, братья. Набирайтесь сил.

Еще не успел забрезжить рассвет за кронами елей и дубов, а гномы, собранные и накормленные, уже стояли у порога дома и в последний раз беседовали с Белотуром и его необыкновенно красивой женой Ладой. Прощание продолжалось долго. Герои обменивались с хозяевами приятными и добрыми словами благодарности и крепкими рукопожатиями. Хозяйка дала заклинателям еще несколько наказов, ведь с темными силами шутки плохи.

– Ну, друже, удачи в пути вашем нелегком. – Произнес Белотур звонким басом, добродушно улыбнувшись. – Уверен, вы дело доброе свое исполните как должно и вернетесь целыми и невредимыми. Приятно было с вами слово держать и кров разделить с пищей. Коль будете недалече, в гости захаживайте. Рады будем мы с Ладушкой. – Хозяин переглянулся с хозяйкой и обнял ее рукой за плечи.

– Счастливой дороги вам, гномы. – Сказала Лада на прощание и помахала белым платочком.

Гномы, медленно уходя в лес, еще долго наблюдали как на крылечке деревянной избушки, украшенной резными наличниками на окнах и ставнях, стояли две фигуры, одна крупнее и шире, а другая меньше и изящнее, и махали им руками. Эти две фигуры будто светились в лучах еще не успевшего взойти солнца, и казались родными и теплыми. Элькенбо, замыкая отряд, обернулся еще раз и, заходя за дерево в глубину леса, откуда уже домика было не видать, отсалютовал, весело прикрикнув, и скрылся, догоняя своих друзей. В его душе что-то потеплело, что-то, что было не совсем свойственно его натуре. Он приостановился на миг, положил руку на грудь и глубоко вздохнул, уставившись глазами в землю. Придя в себя, он рыкнул где-то в глубине себя и прикрикнул:

– Эй! Куда это вы удрали? Подождите меня!

Гномы шли строго по тропе, ведущей на юг, не сворачивая, да и сворачивать, если честно, было некуда. Маленькие тропки, отходящие от основной дороги, вели куда-то в чащу леса, и ими, скорее всего, мало кто пользовался. Тропки были уже заросшими, а разлапистые деревья пытались во что бы то ни стало закрыть небо и взять снова власть над лесом в свои руки, никого не желая пропускать. Эта бесконечная борьба природы и человека продолжалась уже не одно столетие, кажется, даже с самого появления человека на Валане и с той поры, когда человек начал приспосабливать природу под себя. Гномов лес знавал меньше, чем людей, они не так часто вырубали его, потому как жили в горах. Да и гномы к лесам были относительно равнодушны, но, опять же, не все. На Ферриме где-то на юге континента жили гномы, что поселились в лесах еще тогда, когда мир был юн, когда леса были гуще, деревья выше и напоминали своим видом огромные колонны, что держали свод неба. Элькенбо и его друзья никогда не встречались со своими лесными братьями, но знали, что они существуют и являются союзниками Королевства Номеза.

Гномы шли молча, без устали почти до самого полудня. Когда солнце поднялось высоко над головой, отряд остановился на обочине дороги и друзья разложили яства.

– Негусто, – почти что недовольно произнес Энлид, но увидев злобную гримасу Дзаэ, переобулся на лету. – Но зато поклажа нетяжелая, и идем мы быстро.

– Очень вкусное сало. Я в восторге. – Сказал Дзаэ и закинул еще один кусок себе в рот, зажевав черным ржаным хлебом. – Надо было рецепт взять. Мама бы точно смогла заварганить такое же.

– Ну а что ж ты так? – Спросил его Элькенбо, внимательно изучая количество провианта.

– Протупил. – Сквозь зубы буркнул Дзаэ, надеясь на продолжение острот со стороны Элькенбо. Но тот даже не клюнул на крючок. Его увлек пересчет провизии.

– Хм, если будем по дороге собирать грибы и ягоды, то это нас замедлит, но зато всего того, что надавали нам Белотур с Ладой, хватит надолго.

– Поохотиться можно еще. – Дзаэ похлопал по своему арбалету.

– Тоже хорошая идея. Но вряд ли звери выходят на дорогу так часто. А в чащу лучше не соваться. Мы этих мест не знаем.

– Да не заблудимся, поди.

– Нет, нечего по лесам прыгать. Мы торопимся. Надо идти быстрее. До земли нелмеров еще идти дней пять, а то и шесть.

– Не хотелось бы прийти к врагу уставшим и истощенным. – Перебил капитана Дзаэ.

– Да. Поэтому будем по возможности резать углы через лес, где он будет пореже.

Капитан всмотрелся вдаль. Дорога вела на юг, петляя между высоченными деревьями. Было видно, что на север с юга мало кто ходил. Да и зачем? Попасть в северные княжества было проще по морю или рекам, так было и безопаснее, да и поклажи с собой на судах увезти можно было больше, нежели на лошадях или мулах.

Следующие несколько дней отряд шел, не сходя с дороги. По пути попадались родники. Стоило только остановиться, замолчать и прислушаться, так журчание воды было слышно за версту. Гномы взяли себе в дорогу только по увесистому бурдюку воды, этого хватало вдоволь напиться до следующего источника. Трижды-четырежды в день друзья делали привал. Поохотиться Дзаэ так и не довелось, если не считать надоедливую ворону, что ночью второго дня вывела его из себя, норовя выкрасть что-нибудь из вещей гномов. На четвертый день гномы вышли из леса и перед их взором предстал замечательный панорамный вид на протекающую по долине чистую реку. Лес заворачивал на юго-запад, чуть поодаль пересекаясь с рекой. Поля и луга раскинулись по эту и ту сторону реки, а свежий осенний ветерок гулял по открытому пространству безраздельно, чувствуя себя свободным. Гномы оглядели округу. И их лица помрачнели. Там, где река уходила в лес, лес редел, оставались одни пеньки, сложенные в кучу длинные бревна лежали то тут то там вокруг возведенной деревянной крепости. Там некогда, как понял Элькенбо, располагалась мирная деревенька, ныне захваченная и превращенная в опорный пункт, откуда нелмеры планировали двинуться дальше. Огромный столб черного густого дыма поднимался из крепости и слышался едва уловимый на таком расстоянии лязг металла и крики. Гномы, не теряя времени понапрасну, решили ввязаться в сражение, в надежде, что враг их врага окажется другом.

Когда гномы подошли к еще недостроенной крепости, сражение почти закончилось. Ворота оказались выбиты, а вокруг валялись куча убитых и нелмеров и, как поняли гномы, ополченцев из местных, что, скорее всего, прятались в лесу, в надежде отвоевать свой дом. Осторожно зайдя вовнутрь лагеря, гномы рассредоточились, спрятавшись за укрытиями, не хватало еще стрелой схлопотать промеж глаз. Дзаэ зарядил арбалет и приготовился стрелять, подойдя как можно ближе, чтобы простреливать большую часть лагеря. Маги подняли в воздух несколько каменюк, а Элькенбо вытащил топорик и быстрыми рывками продвигался вперед. Битва до сих пор не стихала, значит, где-то недалеко еще есть и нелмеры и ополченцы. Капитан огляделся, тел и тех и других было все же многовато.

– Дзаэ, будь готов. Думаю, за теми домами еще бушует битва. Не торопись, оцени сначала, где свои, а где чужие. – Сказал Элькенбо, подойдя как можно ближе к Дзаэ.

– Хорошо. Я пошел. Эй, вы, колдуны? – Он окликнул магов и махнул им рукой. – Прикрывайте.

Элькенбо кивнул и быстро-быстро пробежал вдоль деревянной стены дома до угла. За ним рванул Дзаэ, а следом медленнее подкрались маги. Капитан выглянул за угол на улицу. Несколько солдат в кольчужных доспехах и шлемах защищались от целой толпы разъяренных полу-воинов полу-крестьян. Было видно, что те люди точно вышли из леса. Кто-то обмотан шкурами, кто нацепил на себя порезанный дублет, на некоторых не было ничего кроме рубахи. Но даже без доспехов люди шли в бой, яростно атакуя захватчиков. Элькенбо оценил обстановку и пришел к выводу, что лучников уже не осталось. Он дал отмашку Дзаэ. Арбалетчик выкатился на улицу и встал на колено, прицелился он на столько быстро, что людям показалось, будто стрела была выпущена еще тогда, когда он вылетел из неоткуда. Следом за ним с ревом и воплями выбежал Элькенбо, размахивая топором. Нелмеры, не ожидая нападения сзади, оторопели. Ополченцы недоуменно уставились на внезапную подмогу, но только кому? Кто знает, может гномы сейчас перережут всех. Не успел застреленный нелмер упасть, как Элькенбо достиг еще одного противника и пока тот еще приходил в себя, рубанул его по ноге и со всего маху добил ударом в грудь. Заклинатели запулили свои камни еще в двоих, а теми, что поменьше выбили луки из рук ополченцев, что уже натянули тетивы, приготовившись стрелять.

Когда бойня была закончена, Элькенбо и глава ополчения встали друг на против друга. Отряд гномов стоял в боевой готовности, также и дюжина ополченцев и еще несколько лучников на крышах домов и башнях.

– Приветствую вас, люди Феррима. – Сказал Элькенбо и вложил топор в ножны. – Вижу, ты здесь главный. Тогда с тобой буду слово держать. Кто ты?

– Сначала ты назовись. – Отрезал человек, сжимая меч. Элькенбо спокойно смотрел ему в глаза, пытаясь прочитать, о чем тот думает, да это было и так понятно.

Поначалу гном думал съязвить, но, внимательно оценив своего противника, подумал, что это будет неразумно.

– Я капитан Элькенбо из королевской гвардии Номеза, а это мои друзья. А ты чьих будешь?

Человек выдержал паузу. Переварив слова Элькенбо, он повел бровью и выдохнул.

– Воевода Добромир из княжества Озерского. – Он вложил меч в ножны и протянул руку гному. – Будем знакомы. – Они кивнули друг другу.

Пока ополченцы возились с ранеными, Дзаэ вместе с лучниками осматривал дома и стены деревянной крепости, проверяя башни и выискивая наиболее удобные места для стрельбы. Элькенбо тем временем общался с Добромиром в бывшем доме деревенского старосты. Ополченцы сновали туда-сюда не закрывая двери и таскали в дом все оружие и стрелы.

– Никогда раньше не встречался с вашим народом. Ты прости меня, коль обидел при встрече. Не хотел. – Сказал Добромир.

Элькенбо поднял глаза на этот высокого широкоплечего парня, коему на вид было не больше двадцати пяти лет. Его негустая и короткая каштановая бородка была небрежно подстрижена, а волосы, грязные и засаленные спадали на плечи. Но его взор, ясный и рассудительный дал понять капитану сразу, что Добромир не простак, хоть и еще довольно молод, по гномьим меркам.

– Спасибо, воевода. Мы были рады помочь. Жаль, что не подоспели раньше.

– Но откуда вы? Королевство Номез. Никогда не слыхал о таком. – Добромир почесал чуть вздернутый вверх нос.

– Это далеко за морем, туда, где заходит солнце. Но мы здесь не просто так. Знаешь ли ты Доваара?

– Доваар? – Воевода задумался и отстегнул кожаный наруч. – Такого не знаю.

– Хм. – Элькнбо задумался. – Наверное, в ваших краях он зовется иначе. Темный полководец, что руководит армиями ваших врагов.

– Вот знать его знаю, а как звать нет.

– Дядька воевода, – Влез в разговор молодой парнишка с колчаном стрел в руках. – Дак про Доваара говаривали уже братцы ратники, что с юга приходили. Говорят, это зверь, а не человек, будто нечистая сила сама во плоти.

– Эх, Лель. Всыпать тебе бы, чтобы не перебивал старших. Да не стану. Молодец, что поделился. Ступай, скоро надобно за обед приниматься, сыщите что-нибудь съестное. Мало у нас осталось припасов. А у воронов их должно было остаться вдоволь здесь. Да скажи еще тем, кто свободен, пускай ворота починяют. Здесь пока осядем, да гонца на север пошлем к князю. Пущай дружину отправит на помощь у нам.

– Слушаюсь, дядька. – Выпалил парень и выбежал во двор.

– Славный малый этот Лель. Шустрый. – Заметил Элькенбо.

– Самый младший среди нас. Да, прыткий он очень и сообразительный. Слышит много и запоминает хорошо. Потому и не ругаю. Не должно старших перебивать.

– Правильно делаешь, Добромир. А может быть видали вы Всадника, у коего лошадь зелеными знаками помечена?

– Этого недруга мы видывали ни раз. Частенько проезжал он когда вороны шли захватывать наши земли. И в эту деревню захаживал. А зачем он вам? Его ищите?

– Да эта сволочь… – Заорал Энруд, но Элькенбо жестом остановил его.

– Видать, перебивают не только меня. – Воевода улыбнулся.

– Что хотел, Энруд? – Успокоившись, спросил Элькенбо, скрестив руки на груди.

– Я нашел его. Мятного Всадника. Он с крупным отрядом движется сюда.

– Вот, зараза. – Сквозь зубы процедил Элькенбо. – И как далеко он отсюда?

– Завтра рано утром, может доберется, если не сбавит темп. У нас есть еще немного времени.

– Гонец не успеет доехать до князя. Придется рассчитывать на себя. Элькенбо, помогите мне с братьями удержать деревню. И я помогу вас с Всадником.

– Согласен. Но этого поганца мы сами убьем. – Элькенбо оскалил зубы в предвкушении отличной битвы. Он уже ощущал вкус крови и готовился покромсать тело слуги Темного полководца. Какая удача, какая же удача, думал Элькенбо. И гоняться ни за кем не пришлось. Всадник сам идет к ним в руки.

Воевода вышел во двор и что-то заорал во все горло, подзывая всех для важного объявления. Энруд кивнул Элькенбо и отправился за братом. А капитан остался в доме, осматривая карту, оставленную на столе. Различить обозначения он мог, а вот надписи он так и не перевел. Этот язык не был похож ни на один из ему знакомых.

К вечеру того же дня деревня была подготовлена к приходу врага. Воевода написал послание князю и гонец сей же час, загоняя лошадь во весь опор помчался на север.

– Подмоги ждать придется дней пять, если не больше. Пока доедет, пока соберется дружина, пока выступит и дойдет. Эх, нас мало, очень мало, капитан Элькенбо. – Воевода стоял на деревянной стене у ворот и осматривал реку, поля, луг и дорогу, ведущую на юг. Он перекатывался с пятки на носок и перебирал пальцами, волнуясь. Было видно, что он не уверен в своих силах.

Скорее всего его недавняя речь перед ополчением была своего рода бравадой, но вдохновить людей он смог. Один лишь Дзаэ, сидя на куче мешков с песком, слушал усмехаясь. Этого ворчуна было сложно вдохновить пафосными речами. Да и какая разница какое сражение будет. Ведь главное, что оно вообще будет.

– Ха, – Дзаэ потянулся и повернулся к Элькенбо. – Ты слышал это? Как он собирается одолеть вооруженных и полностью экипированных солдат кучкой оборванцев?

– Тише говори. Не мешало, чтобы тебя услышали. Сам от такой идеи не в восторге, но наша главная цель – Всадник. И по возможности уложить как можно больше этих воронов, как они говорят. – Капитан кивнул в сторону ополченцев.

– Думаешь, мы-то этот бой переживем?

– Не знаю.

– А зачем согласился помочь? Помрем и чем поможем тогда Лее?

– Значит не надо умирать. – Элькенбо улыбнулся.

– Легко сказать. Да и ладно. – Дзаэ соскочил с мешков, закинул арбалет на плечо. – Пойду посмотрю откуда мне придется стрелять. У меня тут болтов хватит на всех, надеюсь расстрелять весь запас не промахиваясь. И арбалет пристреляю.

Элькенбо остался слушать воеводу. Его надежда и святая вера в победу вдохновляла. Элькенбо слушал внимательно, анализируя каждое слово и пропуская его через свое сердце. Чем-то этот молодой воевода был похож на него самого. Только чем? Может взглядом? Решительностью? Верой в победу несмотря ни на что? А может пылающим в груди сердцем? Капитан дослушал речь до конца и когда ополченцы разошлись по поручениям, подошел к Добромиру.

– Прекрасно сказано. Я бы лучше не придумал.

– Благодарю тебя, друже. – Сказал, улыбнувшись, воевода и пожал руку гному. – А теперь к делу вернемся…

Элькенбо с Добромиром проговорили час на крепостной стене, почти до самого заката. Внизу прямо под ними ополченцы ставили ворота и врывали колья в землю. Конница теперь будет бесполезна, да и пехоте предстоит забег по полю с препятствиями. А простреливаемая территория станет кладбищем для многих воинов врага, прежде чем они дойдут до стен.

– Благодаря твоим кудесникам мы сможем дать отпор неприятелю. Мои люди наберут вам побольше камней, чтобы колдуны накидались ими вдосталь. Но меня пугает их число. Моих воинов всего-то человек двадцать, да и то считая раненых. Я отправил троих в леса, дабы они нашли еще отряды, что бродят по чащобам. Боюсь, что не поспеют вовремя. Тогда нам придется худо.

– Что, боишься, что много на себя взял? Такое бывает. Как и у любого лидера, в тебе говорит чувство искренней любви.

– Любви? – Воевода недоуменно нахмурил брови.

– Да, любви. Ты беспокоишься за людей, чувствуешь за них ответственность, заботишься о них, да и пытаешься помочь им выжить в конце концов. И они уважают тебя, как и ты их.

– Твои слова полны смысла. – Добромир задумался. – Да, – сказал он после недолгой паузы. – Ты прав. Вы, гномы, удивительный народ. И очень мудрый. Не думал, что сказки и легенды про горных копателей окажутся правдой.

– А ты не думай. В жизни много еще повидаешь того, чего вроде как и быть на самом деле не должно. Удивляться вовсе перестанешь.

– Ха. Если переживем следующие дни, то обязательно наведаюсь к вам в Номез.

– Переживешь, куда денешься. – Элькенбо усмехнулся, глядя в глаза воеводе. Он хотел хоть как-то его подбодрить. Но сам понимал, что не может даже себе и своим друзьям гарантировать выживание в завтрашнем сражении. Ничего нельзя знать наверняка. И быть может, если бы он знал, что произойдет наперед, то многое изменил бы и многих спас. Элькенбо поднял плечи и резко выдохнул, напрягая руки, отгоняя от себя философские мысли, что закрадывались в голову всегда. Сейчас надо сохранить небольшую легкость в сознании, чтобы мысли не мешали видеть своих врагов и друзей.

Капитан скрестил руки на груди и расставил пошире ноги, наблюдая за темнеющим закатным небом. Солнце уже зашло за горизонт и розоватое небо медленно темнело, вырисовывая на своем куполе звезды. Гном и человек так и стояли на крепостной стене, пока совсем не стемнело. Люди внизу закончили работу и заперли ворота, часовые встали на свои посты и зажгли факелы. Из-за леса вылез месяц и подсветил луга. Воевода довольно и облегченно выдохнул. Теперь, даже если неприятель надумает прийти ночью, ему не пройти по полю незамеченным. А со стороны реки и переживать не стоит, никто там не пойдет. Река огибала деревню с юга и уходила в лес, который почти вплотную подходил к крепостным стенам. Нелмеры тоже туда не сунутся, но для подстраховки часовых поставили и там. Почти десять человек стояло на стреме. Нехорошо, думал воевода, люди устанут и плохо выспятся. Да что делать? Уж лучше так, чем враг пройдет незамеченным и их сладкий сон станет вечным.

Ночью гномы спали как убитые. Элькенбо отдал четкий приказ спать до победного.

– Завтра перед нами стоит весьма трудная задача – убить Всадника. Ополченцы не справятся с такой мощью. Они не готовы. Да и к тому же этот хрен умеет колдовать. Швыранет еще сюда какую-нибудь Тень и пиши пропало. Посему Энруд, Энлид. Не читать пол ночи напролет, а спать. И тебе, Энруд, особенно. Завтра ты на стене швыряешь камни, огненные шары, да хоть что, мне без разницы, а не с дубинкой с воплями носишься по полю. От тебя толку будет так больше. И блокируйте заклинания врага. Во что бы то ни стало. Ни одна тварь из мира Теней не должна сюда прорваться.

– Ты закончил? – Дзаэ поднял руку и спросил.

– Да. Это все.

– Тогда спать. Завтра сутра разберемся. – Дзаэ перевернулся в воздухе и улегся на бок, положив руку под голову. – Иди лучше ополченцам мозги вправь. Они с такими еще не воевали. А мы дракона чуть не завалили. – Дзаэ протяжно зевнул и засопел.

Элькенбо кивнул братьям заклинателям и сам улегся спать на малоудобный соломенный тюфяк, на который были наброшены шкуры овцы. Он уснул не сразу, все думал. В последнее время он не мог не думать. То о Всаднике, то о Лее, да и обо всем путешествии.

– Лея, – проговорил он вполголоса. – Потерпи немного. Мы уже идем к тебе, сокровище. – И уснул крепким-крепким сном.

Ранним утром, еще только забрезжил свет на востоке, Элькенбо вместе с братьями встали и в полном обмундировании отправились к воротам. Здесь их уже встречал немного сонный Добромир.

– Друг Элькенбо, кудесники, Дзаэ. – Он поклонился. – Рад приветствовать вас этим утром.

– Какие вести, воевода? – Спросил Элькенбо.

– Пока никаких. Воронов пока нет, а гонцы не возвращались.

– Воевода! – Крикнул парень на стене. – Идут! Идут! – Он присмотрелся внимательнее, приложив руку к бровям. – Наши идут! Из лесу!

– Открыть ворота! – Закричал воевода и молнией взлетел на стену посмотреть.

Лицо Добромира просветлело, и он уверенно положил руку на деревянную бойницу. К воротам через поле из лесу выходил большущий отряд воинов и крестьян. В руках они несли оружие, а на нескольких лошадях мешки, наверное, с зерном али еще чем. Много было средь них ратников, облаченных в кольчужные доспехи, в шлемах крепких, со щитами и мечами булатными. Отряд вошел в крепость под радостные выкрики ополченцев. Люди, что раньше тихо стояли, чуть не дремля, сейчас воспряли духом и мгновенно проснулись. Воевода спустился и поприветствовал прибывших.

– Дядька Годун, – он обнял крепкого мужчину с проседью в черной бороде и волосах. – Как я рад видеть тебя в добром здравии. – Он повернулся к молодому пареньку с длинными волосами и почти без бороды. – Ратислав. Как же я рад, что ты тоже пришел.

– Не могли же мы по лесам сидеть да ждать покуда вороги все наши земли поработят. Вот и пришли на выручку.

– Да, братья. Коль землю нашу защищать вздумали, то про нас, благодарствую, что не позабыли. Вместе биться будем. А это кто? Не видывал я, чтобы дети с бородами ходили.

– Это гномы, дядька Годун. – Ответил ему Добромир.

– Так-так. Про гномов я слыхивал только в сказаниях да песнях гусляров, будто это народ чудный, что в горных пещерах живет, да золото добывает. А видывать никогда доселе не приходилось. – Годун подошел к Элькенбо и протянул ему руку. – Что ж, в тяжелые времена нам любая помощь пригодится, даже от народов чудных, что оживают из наших сказаний.

– Будем знакомы, Годун. – Ответил Элькенбо и довольно улыбнулся.

Воевода и Элькенбо вместе с ополченцами ввели в курс дела всех новоприбывших. Годун возглавил основные силы, а на воеводу решили оставить оборону крепости. Ратислав же, как и было в его духе, решил в руководство не лезть. У него было только одно на уме – как можно больше порубить врагов. В этом он сошелся мнениями с Дзаэ. Они договорились сражаться в паре. Ратислав на земле, а Дзаэ сверху будет в случае чего прикрывать. К полудню все войска были уже в боевой готовности: мечи, топоры наточены, латы починены, стрелы наделаны, воины накормлены. Элькенбо вместе с воеводой стоял на стене и вглядывался в лесную чащу на юге.

– Эх, плохо, что они не завтра сутра придут. – Сказал Добромир. – Солнце слепить будет до самого заката. Преимущество будет у врага.

– Не боись, парень. Прорвемся. Теперь с целым войском у нас есть все шансы на победу.

– Славный ты гном, Элькенбо. Благодарю за помощь.

– Позже поблагодаришь. – Элькенбо указал вперед. – Смотри.

Из лесу вышло несколько человек, за ними еще и еще. Воины в черных доспехах выходили друг за другом и соединялись в боевом построении. Вперед выходили щитоносцы со щитами во весь рост. А сзади становились мечники и копейщики. Лучники расходились по полю и становились в ряды, готовя луки. Когда почти все поле было заполонено солдатами в черных накидках, из лесу выехали несколько всадников, видать, командующих, а за ними, единственный на белом коне с зелеными горящими знаками тот самый Мятный Всадник.

К воротам поехал один из солдат, в руках он держал знамя – белого ворона на черном фоне, держащего в лапах несколько стрел. За ним следовал еще один. Воевода велел лучникам готовиться, но не стрелять.

– От имени нового хозяина этих земель, приветствую защитников крепости. – Проговорил посланник и выдержал паузу. Ему никто не ответил. – Вы заняли крепость, принадлежащую нашему командиру. И он требует немедленной её сдачи. Уходите с миром, и никто не пострадает.

– А если нет? – Гаркнул Элькенбо, остановив воеводу. – То, что тогда?

– Если нет, то вам придется умереть.

– Как бы ни так. У нас есть к вам ответное предложение. Пускай ваш командир, вон тот, что на белой лошадке скачет по лугу, сам сюда явится, тогда уж мы подумаем, оставить вас целыми и невредимыми или нет.

– За такую непросительную дерзость мы вас покараем. Всадник пришпорил лошадь, следом за ним направился знаменосец. Подъезжая к войскам, посланник начал восклицать, вытаскивая меч из ножен и подняв его высоко над головой. – Урдос! Урдос! Урдос! – Ему вторили пара сотен голосов, стуча оружием.

Протрубил томный, звонкий, низкий гул рога, призывающего к атаке. Стройные черные шеренги зашагали к крепости. Лучники ускорились и заняли позиции, дабы вести стрельбу. Дзаэ скомандовал подождать и не тратить стрелы попусту.

– Подпустим их ближе. Как вижу, луки у них не такие хорошие, как хотелось бы, поэтому расстояние полета стрелы у вас одинаковое. Но мне, зараза, придется бить тех, кто подойдет вдвое ближе. Дзаэ опустился на одно колено и выставил арбалет за стену. Лучники приготовились.

Щитоносцы шли впереди плотным строем, а сзади этого воинства, чуть поодаль, стоял Мятный Всадник и внимательно наблюдал за ходом начинающегося сражения. За войском несколько инженеров уже собирали стенобитное орудие, чтобы пробить ворота. Не успели войны подойти на расстояние полета стрелы, как таран двинулся вперед. Сверху его закрывали листы брони, обтянутые кожей. Теперь воевода задумался. Как же разрушить эту машину?

Ряды воинов расступились, пропуская таран вперед, и двинулись вслед за ним. Лучники сию же секунду натянули луки и подошли ближе. Ополченцы тоже приготовились стрелять и обрушили на наступающего врага тучу стрел. Дзаэ приятно удивился.

– А ополченцы неплохо стреляют. Так, ладно, пора и мне показать им на что способны гномы. – Дзаэ прищурился, прицелился и одним точным выстрелом поразил воина за щитом. – Ха-ха. Вот так вам. Учитесь!

Вражеские лучники ответили. Воевода и Годун скомандовали поднять щиты. Не все успели укрыться. Несколько бравых ребят замертво упали. Дружина Годуна подошла ближе к воротам, укрывшись у стен крепости. А лучники продолжали обстреливать неприятеля. Заклинатели пока сидели в сторонке, не хотя себя выдавать, но Элькенбо понимал, что Всадник уже почувствовал их. Маги сидели и готовили заклинание, чтобы отбить удар Всадника. Они знали, что он приготовил что-то интересное для них, какой-то сюрприз, но он поди и не догадывался, что у них тоже припасены пара фокусов. Всадник размахнулся мечом, будто собирая по перевернутому сосуду что-то. Было видно, что тьма вокруг меча сгущается. Собирав достаточно, он направил поток силы в крепость. Летящая туча со свистом пронеслась над головами воинов, набирая скорость. И в самый распоследний момент врезалась в непреодолимую преграду, развеявшись в воздухе.

Заклинатели вступили в схватку. Энруд и Энлид встали по разным башням и подняли вокруг себя множество камней, заставив их вращаться вокруг башен.

– Эффектно-эффектно. – Проговорил Элькенбо, наблюдая за ходом сражения. Он взял небольшой камень, что лежал на галерее стены и бросил его в неприятеля, в надежде, что попадет в кого-нибудь. А попал он или нет, кто знает?

Таран подъехал вплотную к воротам. Обстрелы лучников и швыряние камней толку не давали. Первый удар сотряс стены крепости.

– Тащите балки, упоры! – Скомандовал Годун, уперевшись в ворота плечом. – Навались, ребята! Эх!

– Огонь! Не сбавляйте натиск! – Заорал Добромир и натянул свой лук. Он прицелился и выпустил стрелу. – Жаль, что у нас нет масла, мы бы поджарили этих ворогов.

Энруд и Энлид поливали градом камней войско врага, стараясь закидывать именно лучников, так как больше всего урона сейчас наносили они, отстреливая защитников на стенах. Почти треть лучников ополчения была убита или ранена. А Дзаэ не перестрелял даже половины своего запаса болтов. И продолжал в ускоренном темпе выкашивать противников.

– Их шлемы будто сделаны не из стали. Пробиваются на раз-два. Ха! Кто их мастерил, точно какое-то чудище.

– Это почему? – Спросил лучник, что стоял рядом.

– Да потому что руки у него не из плеч растут. – Дзаэ рассмеялся и выстрелил еще раз.

Таран ударил в ворота еще раз. И еще раз. Несколько бревен лопнули, но ворота продолжали держаться.

– Это здорово, что у этих еще нету лестниц. Так бы нам точно худо пришлось бы. – Сказал воевода. – Но рано или поздно ворота они прорвут. Что делать будем?

– Сражаться. – Проговорил Элькенбо.

В это же мгновение в сторону замка полетело несколько сгустков теней. Заклинатели успели отразить только два из них, а третий со всего маху врезался в ворота, разметав их в щепки, так и стенобитное орудие. Куча людей с той и с другой стороны разлетелись в разные стороны. Годун, отойдя от удара, схватился за свои мечи и ринулся в гущу врагов, прикрываясь от ударов неприятеля щитом на спине.

– А вот и мой черед подошел. – Сказал Ратислав и спрыгнул с лестницы на врагов, прорывающихся в крепость. – Дзаэ!

Гном подхватил арбалет и прицелился, вот теперь отстреливать во внутреннем дворе недругов будет на много проще. Плотной массой вороны наседали на ополченцев, но те тоже сдаваться просто так не хотели. Дело шло к вечеру и, как и боялся Добромир, лучникам приходилось тяжело от ослепляющих лучей солнца. Спасали положение заклинатели на башнях, забрасывая камнями воинов и мешая целиться. А глыбы что побольше просто сносили всем подряд и дробили кости.

Спустя еще пару часов начало темнеть. Бойня продолжалась, а вопли разносились над долиной страшной музыкой, которой подыгрывал лязг мечей и свист стрел. Элькенбо сражался вместе с воеводой. Ополченцы отступали дальше вглубь крепости, сдавая дом за домом. Нелмеры могли прекратить многочасовое сражение и уйти. А на следующий день с новыми силами продолжить атаку. Но ждать до завтра не хотел их господин – Мятный Всадник. Он требовал, чтобы войны бились до тех пор, пока крепость не будет взята. На стенах лежала уже больная часть лучников, истыканная стрелами. Ряды врагов тоже поредели, но численное превосходство, даже почти без лучников, оставалось все равно за ними. Нелмеры не сбавляли натиск, тесня и тесня ополчение. Подкрепления было ждать бесполезно. Хоть маги и делали все возможное, но остановить наступление было уже не в их силах. Посему они стали лупить камнями и заклинаниями по всем подряд без разбору. Еще несколько раз Всадник выпустил свои тучи и вновь несколько из них угодили по стенам крепости, а одна попала в башню Энруда, но заклинатель быстро укрепил башню заклинаниями, заделав брешь камнями.

До кромешной темноты велась битва, пока обе стороны не выдохлись. Всадник был вне себя от ярости. Нелмерам пришлось отступить и разбить лагерь, его было хорошо видно со стен, как и самого Всадника, что стоял на холме, его злые зеленые горящие глаза пугали многих ополченцев, но только не отряд гномов. Те ждали только случая поквитаться с ним. И этот случай они не упустят ни за что.

– Завтрашний день будет для нас последним, Элькенбо. – Сказал воевода, оценивая обстановку. – Мы потеряли столько людей, столько людей. – Он закрыл лицо рукой и протер лоб. – Как можно выстоять против такой мощи?

Элькенбо молчал. Он внимательно смотрел вперед. Дозорных особо ставить не стали, да и туч набежало столько, что лагерь было видно только по кострам. А фигуру на зеленой лошади было видать ото всюду.

– Если эта мощь будет уничтожена, то и все остальные разбегутся. – спокойно сказал Элькенбо. – Сделаем вылазку и отрубим голову змее.

Часть 3. И пусть весь мир подождет

Заключительное произведение из цикла «А не поймать ли нам дракона?» Здесь решится судьба одного из темных Полководцев – Доваара, что пленил дракона Лею, и отряда гномов, возглавляемых бесстрашным капитаном Элькенбо, коего ведет вперед чувство справедливости.

Под покровом ночи пока ополчение Добромира и Годуна пыталось хоть как-то укрепить пробитые ворота и сузить проход до размеров небольшой двери, отряд Элькенбо через подземный туннель на северной стороне крепости, который нелмеры прорыли через погреб обычного крестьянского дома, пробирался по-пластунски через лес к ставке Мятного Всадника. Впотьмах, ориентируясь только лишь на свое чутье, компания гномов продвигалась ближе и ближе. Элькенбо полз впереди, весь в поту и грязи, в одной рубахе, – гномы решили снять доспехи, чтобы те не звенели металлическими деталями – Дзаэ полз самым последним, волоча за собой свой любимый арбалет.

Гномы подползли к лагерю нелмеров так близко, на сколько смогли и схоронились в небольшом овраге в ожидании подходящего момента для атаки. Всадник о чем-то разговаривал на холме с военачальниками и сейчас атаковать было глупо. Гномов тут же перестреляют или поймают. Хотя, Добромир обещал пошуметь в крепости, чтобы отвлечь внимание неприятеля. В любом случае придется ждать. Энруд вызвался покараулить и подать сигнал, а остальные сидели в холодном овраге и ждали. Просто так молча сидеть не было под силу ни Дзаэ, ни Элькенбо. Уж очень много огня бушевало в их крови. Тут либо пуститься в пляс, либо в атаку, либо приятно побеседовать. Друзья выбрали третье.

– Эх, сейчас бы чайку, да покрепче, как дома. – Дзаэ чуть не чихнул и напрягся.

– Тут я с тобой полностью согласен. Разберемся с этим уродом и тогда отдохнем так уж и быть денек. – Элькенбо вздрогнул, но тут же взял себя в руки. – А ты, я погляжу, со своим арбалетом не расстаешься никогда.

– Ты представь, сам же его сделал, когда собирался поступать на службу в королевскую гваррдию.

– Да, помню, рассказывал ты мне.

– Были же времена. Мы так были молоды. Я как сейчас помню, когда впервые взял в руки дедушкин арбалет. Мне тогда годков пять было, или шесть. – Дзаэ усмехнулся. – Не помню. Но помню, что у меня была мечта стать самым метким стрелком и показать всем, что я такой могучий.

– Так и показал же. – Ответил Элькенбо.

– Показать то показал, считай, мечту свою исполнил сам. А маменька помогла. Она научила меня стрелять. Вот её я никогда не переплюну. Она все-таки меткая, да и глаз ее с годами не теряет точности. – Дзаэ положил руки под голову и откинулся на траву. – А у тебя, кэп, была в детстве какая-нибудь мечта?

– А у кого её не было? Я мечтал быть и первоклассным шахтером и кузнецом, а потом еще надумывал стать ювелиром.

– Да нет, я не про это. Мечта, ну, – Дзаэ почесал затылок. – Чепуху сказал, что сам не понял. Вот у меня цель была. А мечта, так это то, чего невозможно получить как бы.

– Хм, дай-ка подумать. – Элькенбо нахмурился и задумался, опустив голову. – Я всегда хотел летать и быть сильным, да таким, чтобы вот поднять одной рукой скалу.

– А зачем?

– Хотел быть защитником Номеза, самым сильным. Быть героем.

– А мечты ты все-таки свои исполнил. – Вставил свои пару слов Энлид, обнажив большие зубы. – Так получается это снова цель, а не мечта?

И тут гномы задумались, а что тогда такое мечта? Это то, чего достичь невозможно, что витает в облаках? Или же все-таки можно, но только иначе? Или же мечта могла перерасти в цель с возрастом? Их размышления прервал Энруд, завалившийся в овраг. Он перекувыркнулся и прошептал:

– Можно идти. Он что-то стоит колдует один. Самое время.

– Ну, – сказал Элькенбо. Пора. – Дзаэ и Энлид кивнули в ответ, приготовив оружие.

На холме тем временем совсем опустело и темень была такая, хоть глаз выколи. Оно и на руку, подумали гномы, подползая к подножию холма из лесу. Военачальники уже разъехались по своим шатрам и обсуждали, скорее всего дальнейший план наступления. Или они просто легли спать. Всем было предельно ясно, что до полудня крепость будет взята, неважно какими жертвами, для нелмеров это не имело особого значения. А на холме стоял Всадник. В балахоне, с горящими зеленым глазами он что-то бормотал на непонятном языке. Энруд показал жестами книгу друзьям. Получается, что это то самое наречие чернокнижников с юга, вот только что он хотел? Никто понять не мог. Чем ближе гномы подползали к всаднику, тем, казалось, больше сгущалась тьма. Элькенбо, подползая выше, почувствовал, что начал задыхаться. То же почувствовали и его друзья, но никто не хотел останавливаться. Знаменитое гномье упрямство. Почти у ног самого Всадника темень сгустилась похлеще чем сметана наибольшей жирности. Но гномы внезапно остановились. Всадник вонзил меч в землю, письмена на нем начали светиться, а меч источал ту самую тьму, только еще гуще. Гномы словно в коконе очутились. Кроме травы и упавших листьев под собой, и Всадника, они больше ничего не видели.

Всадник заговорил громче, и Тьма приняла форму. Она приняла человеческие очертания, но только в середине. Вытянутая, неестественная форма тела, длинные руки вызывали отвращение у героев, но гномы видели тварей и похуже. Ореол Тьмы и ужаса исходил из этого странного существа, необузданная и неиссякаемая сила ощущались в нем. Заклинатели почувствовали это сразу и малость поёжились. Всадник о чем-то говорил с этим существом, а оно отвечало, отвечало ломанным гортанным глухим звуков, что отдавался звоном в ушах и прорезал голову. Было впечатление, что именно эти звуки должен издавать утопленник с полными легкими воды, да еще с раздробленной челюстью, сожжённым языком и изрезанным горлом. Элькенбо поморщился как представил эту картину и превратил мину в оскал, настроив себя сделать это с Всадником. Но нет, он не терял самообладание. Годы тренировок научили его контролировать своё буйство и направлять.

Элькенбо на секундочку вспомнил своего дедушку – ворчуна-гнома, как и любого другого гнома. Но для маленького гнома, еще безбородого, дедушка, мудрый и спокойный, был почти что богом. Вот что удивительного в нем было – все гномы любили поворчать, как и дед Элькенбо, но только его дедушка ворчал как-то по-особенному, будто ворчал не он, а какая-то его часть, а остальная то что-то ковала, то строила, то делала что-то еще. Элькенбо всегда дивился такой способности, ведь характером он пошел весь в деда и был такой же вспыльчивый и упрямый.

Был случай, когда Элькенбо упражнялся с мечом и топором в двух руках и все никак не мог правильно выполнить один сложнейший прием. Каждая неудачная попытка только добавляла красного, да даже бордового тона его лицу. И с каждым последующим разом получалось хуже. Дед проходил мимо и решил посмотреть на занятия внука. Интересно, что любой другой гном уже десять раз остановил бы его, показал, как правильно или отругал бы, а может и отвесил подзатыльника, но только не дед. Нет. Он дождался, когда из внука выйдет вся ярость, а потом подошел спокойно и сказал:

– Только холодный ум побеждает врага и горячее сердце. Когда горячится разум, он затуманивает тебе глаза и не дает управлять движениями. Отчего, думаешь, я ворчу? Думаешь от злости, оттого что не умею держать себя в руках? Думаешь, я вспыльчив, горяч? Ха. – Гном улыбнулся и направил ясные глаза вдаль. – Да, я горяч, но горячо мое сердце. В свое время я участвовал во многих походах и возвращался домой целый и невредимый. И в спорах я выигрывал всегда, потому что противник думал, будто я ворчу, что я отвлекаюсь. А на самом деле я отвлекал его. Рот мой говорил одно, а голова, – он постучал морщинистым толстым пальцем по голове. – Другое. Успокойся, соберись, сосредоточься и медленно попробуй еще раз. Не получится, значит еще медленнее. Давай, Элькенбо, давай. Так тебе гвардейцем не стать.

Элькенбо всегда помнил своего дедушку и в бою каждый раз вспоминал его главный дар – горячее сердце и холодный ум. Без дедушки он бы не стал капитаном. Без дедушки, не исполнил бы свою мечту.

Подползая ближе к Всаднику, сердца гномов бились все сильнее, Энлид почувствовал, что от таких сильных ударов он будет подпрыгивать в скором времени и, представив такое, улыбнулся, глядя на брата. Тот тихонько постучал по голове и пальцем погрозил. Элькенбо осторожно вытащил топор и держа его в руках, подполз еще ближе. Всадник таким же противным голосом, как и у того, что появился над мечом, говорил с существом, то ли о чем-то спрашивая, то ли еще чего, но Элькенбо знал, что Энруд-то все слушает и, может, переводит. Хотя и он этот язык знает буквально неделю.

Гномы подкрались к Всаднику. Тот их не видел, был увлечен беседой с существом. Друзья переглянулись. Сейчас или никогда.

И напали!

Элькенбо подпрыгнул и топором рубанул Всадника по спине. Дзаэ вонзил кинжал в его ногу и, перекувыркнувшись, выпустил стрелу в голову. Энлид со своей любимой дубинкой заехал Всаднику по бедру с таким хрустом, что, видно, раздробил кость. А Энруд связал руки Всадника заклинанием, приковав их невидимыми цепями к земле. Существо, что парило поверх меча, втянулось в оружие обратно, но Тьма, окружавшая холм, сгустилась еще сильнее. Послышался такой же противный глухой голос, но казалось, что он говорил отовсюду. Всадник поднялся, порвав цепи и невидимая сила отбросила гномов от него.

– А в вас я не сомневался. Мой господин предвидел ваш приход. Какие же вы, смертные, предсказуемые. Все ваши желания и стремления у вас написаны на лице. Как жаль, что у всех они одни и те же. – Всадник спокойно вытащил меч из земли и крепче схватился за него обмотанной в тряпки рукой. Глаза его загорелись ярче, как и письмена на клинке. Его фигура, вроде как искалеченная ударами гномов, никак не проявляла этого факта. Никто не видел его тело, ведь черная как смоль то ли мантия, то ли плащ скрывал его полностью. Только ноги, окованные в латные сапоги, испещренные витиеватыми рисунками, торчали из-под плаща. Сломанная нога крепко встала на землю, будто бы только что Энлид не жахнул по ней со всей дури своей палицей.

Без лишний разговоров Всадник сделал резкий выпад в сторону Элькенбо. Для гнома удар был неожиданностью, но за десятилетия отточенные рефлексы сработали идеально. Легким движением капитан парировал удар топором и ушел вправо. Дзаэ воспользовался полученным временем и зарядил арбалет. Но следующий удар был для него. Гном еле успел увернуться. Только его неуклюжий уворот и спас его. Он упал на спину и перевернулся. В это время по спине Всадника уже сработал Энлид, вложив силу своего заклинания в палицу. Что-то снова хрустнуло. Видать пробил позвоночник, подумал гном, но как бы ни так. Всадник легко развернулся и кулаком врезал гному в грудь. Энруд с выпученными глазами полетел по склону вниз, потерявшись во тьме. Энлид не спал и, завидев, как Всадник ударил его брата, рассвирепел и вступил в сражение. С его губ сорвалось заклинание и, направленное посохом, полетело во врага. Всадник выставил меч вперед, блокируя поток силы. С меча посыпались искры, будто по нему прошлись точильным камнем, но этого времени было достаточно, чтобы Элькенбо со всего размаху нанес удар Всаднику в бедро. Топор прошел плоть и кость как горячий нож масло. Не зря Элькенбо так его точил и заговаривал.

Всадник потерял равновесие, но не упал. Хотя этого замешательства хватило, чтобы Дзаэ выпустил заговоренную стрелу ему в голову. Болт врезался Всаднику промеж глаз. Не зря Дзаэ готовился. А Всадник, по нему было видно, не ожидал такой сильной магии. Да и немудрено, он не знал, что Элькенбо и компания уже встречались с подобными существами и сражались даже с Тенями, коих убить обычным оружием невозможно. У Дзаэ на такой случай всегда были заговоренные стрелы, на которых были начертаны заклинания изгнания, а так как Темные рыцари и Полководцы существовали в двух мирах одновременно (мире живых и мире Теней), то уничтожить их было во сто крат сложнее. Элькенбо давно уже напитал свой топор силой Луны, да и отливали его, читая заклинания и проводя ритуалы, напитывая его силой. Элькенбо постоянно, затачивая топор, накладывал новую силу, но для обычных существ из плоти и крови топор не отличался от обычного, но для существ из другого мира становился смертельным оружием.

Всадник не упал, его нога еще держалась, правда гномы не понимали на чем. Он схватился за стрелу, и рука его задымилась. С большим трудом он вытащил ее из своего лица, если можно было его так назвать, и бросил под ноги, но к тому времени и Дзаэ успел выпустить еще одну в грудь, Элькенбо уже замахнулся, чтобы нанести удар и Энруд, прочитав книгу чернокнижников, раздобыл там подходящее заклинание, измененное им с Ладой. Заклятье снова сковало Всадника. Он встал как вкопанный не в силах пошевелиться. Элькенбо вонзил топор ему в плечо и воткнул нож в грудь.

– Вот так тебе, слуга Урдоса! – Элькенбо ухмыльнулся и посмотрел Всаднику в горящие зеленые глаза.

Дзаэ рубанул кинжалом со всей силы по правой руке противника. Вместе с кистью упал наземь и меч.

– Хватай его! – Вскрикнул Энруд. – Он долго не удержится! – Маг со всех сил тужился, направляя посох на Всадника. Посох начал дымиться.

Дзаэ схватил меч и в ту же секунду его тело пронзила нестерпимая боль. Он закричал, закричал так пронзительно и громко, что его могли были услышать в доме Белотура. Его рука дрожала, держа меч мертвой хваткой, а от меча по руке начал ползти черный туман.

Это недолгие мгновения для Дзаэ длились очень долго. Он чувствовал, слышал и, казалось, видел этого самого Доваара – восседающего на троне из тлена и праха полупризрака-получеловека. У него не было лица, оно было закрыто маской – шлемом с прорезями для глаз и небольшими крестиками на щеках, а голову его, скрытую еще и капюшоном, венчал терновый венец. Спокойным глухим голосом, усиливаемый шлемом, что придавал ему некую глубину, Доваар заговорил:

– Дзаэ, здравствуй. Ты даже не представляешь, как я рад тебя приветствовать в своей обители. – Призрак поднялся и трон мгновенно исчез. Его ноги были закованы в латы, на которых сверху были намотаны цепи. Руки его тоже были в латных перчатках и по плечи от запястья тоже обмотаны цепями, остатки которых свисали и звенели при движении. Дзаэ это явно запомнил.

– Отстань от меня, гаденыш! – Завопил Дзаэ, пытаясь пошевелиться.

– Отстать? Ты сам явился ко мне по своей воле. И по своей воле согласился оказать мне услугу. – Он указал справа от себя и туман поредел, показав гному закованную в цепи Лею – ту самую девушку-дракона, которую гномы по незнанию изловили для него.

– Лея. – Проскрипел Дзаэ, снова попытавшись вырваться.

– Да. Ты согласился. И за это тебе большое спасибо.

– Да нихрена я не соглашался! – Заорал гном.

– Соглашался-соглашался. Вы с братьями сделали правильное дело. Разве не так? Избавили мир от дракона, что тревожил всю округу. Вы навели порядок на севере. И теперь все могут спать спокойным сном. А ваш магистр получит бесценные знания, коими воспользуется во благо. Всё честно.

Дзаэ чувствовал, а точнее, его упрямство, что Доваар ему зубы заговаривает, пытается навязать ему свое мнение, свои желания. Но это точно не про Дзаэ. Он из добрых побуждений совершил злое дело, из добрых. Из любви к своему народу он вступил в гвардию короля, из потребности в самореализации тренировался долгие годы и стал одним из самых лучших арбалетчиков в Номезе. Он искренне переживал за своих друзей, которые стали ему уже братьями. И он никогда не был марионеткой. Нет. Он – гном. И самим Агиором ему была дарована свобода. А Лея, он почти не знал ее, но чувствовал родство с ней, что-то теплое в его груди тянулось к ней, разливаясь по всему телу. Пока говорил Доваар, Дзаэ смотрел на Лею и понял, что роднит его с ней кровь, ведь она отдала свою кровь ему, дабы спасти и поплатилась за это свободой. В Дзаэ взыграло непреодолимое желание освободить её, во имя долга и справедливости, во имя высшей любви, которая была основой всего мироздания.

Дзаэ напрягся и только благодаря своей силы воли вернулся в свое тело на холм. Снова слившись с собой воедино, Тьма отступила. Дзаэ размахнулся мечом и пронзил Всадника в грудь насквозь. Стоя на коленях, Всадник начал трястись, меч в его груди воспылал зеленым огнем, сам холм задрожал, а Темный туман, будто гонимый ветром, стало сдувать с холма. Сначала показались звезды в небе, потом верхушки деревьев. Туман пронесся ураганом по лагерю нелмеров, сдувая шатры. В лесу заскрипели сучья и закричали вороны. Сгустки Тьмы вылетали из образовавшейся в Всаднике раны. Они поднимались в небо и с грохотом обрушивались на холм, на лес и на лагерь, сметая все на своем пути. Элькенбо еле успел отскочить вместе с Дзаэ от одного такого шара. В лагере нелмеров началась паника. Люди разлетались и исчезали, кого-то подбрасывало высоко-высоко. А кого-то наоборот вкапывало в землю. Ломались деревья, земля поднимались с травой и рассыпалась в воздухе.

Всадник, весь окутанный то ли дымом, то ли туманом, вздрогнул, скрутился, корчась. Его глаза возгорелись зеленым огнем и в одно мгновение погасли вместе с мечом. А сам Всадник пал на землю в виде стальных поножей и кусков материи, в которое было обмотано его тело, если оно, конечно, было. А меч и вонзенный топор со звоном ударились о землю.

Нелмеры в панике бегали по полю, а командиры тщетно пытались наладить дисциплину. Пара небольших отрядов, в основном закаленных в боях ветеранов, пришла в боевую готовность и встретила дружину Годуна и Добромира, спешащих из крепости добивать врага, пока тот опомниться не успел. Эта была бойня, а не битва. Два десятка боеспособных нелмеров не смогли дать существенного отпора ополченцам. А оставшиеся вороны сбежали в лес или были убиты. На холм, правда, сунулись несколько человек, да половина из них была застрелена лучшим стрелком Номеза, а остальные разбежались.

Пленных связали и посадили в центре разрушенного лагеря неприятеля. Ополченцы радовались неожиданной победе и благодарили богов за это. А гномы сидели возле кучи тряпок, оставленных Всадником и его мечом, который с огромным интересом изучал Энлид. Лошадь Всадника куда-то бесследно исчезла. Но это уже было неважно. Но Дзаэ огорчился.

– Эх, было бы здорово покататься на такой лошадке в черном плаще по лесам, что у Кровавых гор, да попугать серых гномов.

К гномам на холм поднялись Годун и Добромир.

Воевода встал на одно колено и посмотрел на остатки полководца армии Тьмы.

– Хм. – Задумался Добромир и перевел взгляд на Элькенбо, что сидел полулежа на травке и едва заметно улыбался. – Вы, друзья, признаюсь, сделали невозможное. А я почти и не верил, что у вас получится. Уже приготовился к худшему.

– Но все-таки, други наши, у вас вышло. Когда мы увидели столп дыма на холме, сразу разбудили всех и подготовили. Чуяло моё сердце, что получится у вас. Так оно и случилось. Да еще как! Как вижу, сила его своих же и побила. Теперь мы спасены и можно спокойно дождаться княжеской дружины.

Гномы переглянулись. Дзаэ кивнул.

– Спасибо вам, что помогли добраться до этого Всадника. И, рады были помочь вам. Жаль расставаться, но нам должно продолжить путь. – Сказал Элькенбо, поднимаясь.

– Понимаю. Я думал, что вы поступите так. – Сказал воевода. – Ну что ж, коль чем подсобить можем?

– Нам бы пополнить запасы в дорогу, да больше ничего и не надо. – Элькенбо поклонился, положив руку на грудь.

Оставшийся день гномы отдыхали. Дзаэ решил все-таки поспать от души. Он продремал пол дня, а затем молча отправился проверять запасы болтов, особенно тех, что были предназначены для существ другого мира. Его хмурое лицо выдавало крайнюю озабоченность, а чувство вины, что гложило его изнутри, забирало все больше сил. Он рассказал братьям, где побывал и Энлид уже во всю штудировал темный гримуар, дабы отыскать секрет путешествия через пол мира за мгновения. И, кажется, меч Всадника был ключом к этой тайне.

Дзаэ чувствовал себя виноватым перед Леей. Ведь он должен был хоть как-то ей помочь, раз оказался там. Ах, это отвратительное чувство вины, что навязываем мы себе сами всегда, что нам навязывают все, почти с самого рождения – если позаботился о себе, виноват, если сделал как думаешь, а не как надо, тоже виноват, а хотя, если подумать, как надо, кому? Дзаэ начинали мучить все эти вопросы. Он сидел и в его голове всплывали воспоминания его детства, юности, да и недавние. Всплывали обиды, всплывали тревоги и страхи. Ведь он до сей поры, почему он так остро реагировал на приказы, боролся внутри себя с самим с собой. Навязанная правота окружающих в ущерб ему самому, заставляла его соглашаться с другими, считать их мнение правильным, а своё «Я» затыкать. И стоит ли сражаться за тех, кто так тебя искалечил?

Дзаэ стоял на крепостной стене, глядя на заходящее солнце, на ополченцев, разбирающих лагерь нелмеров и думал обо всем. Он чувствовал себя опустошенным.

Элькенбо ощущал себя не лучше. Он переживал за Лею, и его злила сама мысль о том, что они не успеют ее вызволить, или вообще не смогут. Он не знал даже куда идти. Сердце его сжалось от беспомощности, а на глазах выступили слезы. Элькенбо удивленно провел пальцем по щеке и рассмотрел влагу на пальцах. Оскалившись, он рыкнул и со всей силы ударил кулаком в бревно.

– Гномы не могут плакать! – Прошипел он от злости и боли. Затем выдохнул и посмотрел на кулак. Он был весь в крови и занозах.

Маги искали в тексте гримуара заклинания и хоть какие-то инструкции, чтобы раскрыть завесу тайны путешествий на большие расстояния. Энруд перечитывал текст, а Энид работал с мечом, пытаясь расшифровать письмена на нем.

– Эх, жаль, что мы не смогли выпытать это у самого Всадника. – Сказал Энруд.

– Жаль. Ха. А он как будто бы сказал тебе?

– Да конечно нет. Это я так, к слову. Дзаэ у нас какой-то уставший.

– И немудрено, через него Тьма пронеслась как ветер проносится над полями, наклоняя посевы.

– Вот это ты завернул. – Удивился Энлид.

– А то. Дзаэ у нас молодец. Но ему не хватает немного этой, как ее там. – Энруд вздохнул и оторвался от книги. – Этой… Блин. На языке вертится… осознанности.

– А с чего?

– Он винит себя во всем. Они этим с кэпом похожи. Поэтому и так сдружились. Потому что каждый видит отражение свое друг в друге. И видит решение своей проблемы там же.

– А почему за столько лет никто не решил ничего? Как было, так и есть.

– Потому что мы, дорогой братец, художники судеб. И только нам решать какими красками и как писать картину своей жизни. Да, в детстве, да и позже, и сейчас, окружающие вносят свои наброски, но хозяин то ты. А если ты и самой картины не видишь, то что изменишь? Дзаэ бы увидел и понял, что винить себя это бесполезно. Он не всесилен, как и Элькенбо. Они просто делают свое дело – все, что в их силах. Спокойнее бы жили.

– А Элькенбо еще эмоции свои показывать не хочет. Это чувствуется.

– Он всегда таким был. Мужики не плачут, не жалуются. И переносят тяготы жизни молча.

– Ооо, это точно. Думаю, многим отцы говорили такое. – Закивал Энлид.

– Вот именно. Только они забывают, что гномы может и сделаны из камня, но душа у них есть и она не камень, а живая. И нервничал Элькенбо бы на порядок меньше.

– Эх, может быть. Может быть. – Вздохнул Энлид.

– Так, давай не филонь. Нам до ночи надо с этим разобраться, а то придется через пол мира пешком идти. – Скомандовал Энруд и, поправив очки, принялся водить пальцем по странице, вчитываясь в непонятные слова.

На самом деле получилось так, как получилось, а не как загадывал господин заклинатель. До ночи они не управились. Зато рано утром, еще до петухов, когда Энруд храпел во всю, крепость озарил восторженный вопль.

– Нашел! Получилось! Ай да я! – Энлид выбежал из дома и принялся танцевать.

Ополчение поднялось по тревоге. Но увидев танцующего гнома, махнули рукой и ушли спать. Годун покачал головой и спиной оперся о дверной косяк, наблюдая, что же будет дальше. Элькенбо, ворча себе под нос подошел к заклинателю и отвесил ему подзатыльник.

– Ты чего людей на уши поднял? Что стряслось?

– Эх, ты. – Энруд потер голову и прищурился. – Я тебе транспорт раздобыл, а ты со мной вот так вот. Да тьфу на тебя.

– Да ладно тебе, извини. Ну, выкладывай, что придумал.

Энруд привел капитана в дом, где подробно объяснил ему, что меч напрямую связан с Довааром и что по просьбе Всадника, тот может открыть ему путь между миром явным и миром Теней. Через мир Теней можно быстро оказаться где-угодно. Именно так Дзаэ попал к Доваару, но только когда Доваар дозволил, хотя, заклинатель посчитал это случайностью. Но в записях книги и на мече Энруд нашел, что инициировать переход можно и отсюда. Необязательно дожидаться отклика Доваара. Можно подключиться к нему также, как они нашли Всадника. Только гарантий, что Доваар этого не почувствует никаких нет.

– Да и ладно. – Сказал Элькенбо, махнув рукой. – Давай, отдохни немного. Ты отлично потрудился. – Он похлопал Энруда по плечу. – Поспи, а мы пока снарядимся в поход.

Как только солнце начало клониться к западу, гномы, в полном обмундировании, собрались около заклинателя Энруда. Он вонзил меч в землю посередь крепостной площади и читал заклинание. Гномов провожали половина ополчения Годуна и Добромира. Они пожелали гномам удачи в их нелегком путешествии и, конечно же, просили приехать в гости, дабы вместе отметить победу отряда Элькенбо. Энруд предупредил, что заклинания эти темные, очень темные. Да и сам артефакт не сиял праведной чистотой, посему попросил всех молчать и сосредоточиться только на цели. Заклинатель читал медленно, проговаривая каждую букву. Он делал пассы руками, рисовал какие-то руны на земле, которые использовали гномы, дабы поставить защиту от сил Тьмы. Ополченцы дивились странным движениям заклинателя, а его слова пугали их, ведь язык, которым пользовались чернокнижники отличался топорностью, резал ухо и, казалось, искажал само восприятие мира, вводил в транс.

Но вот заклинатель опустил руку на меч и от мистического оружия стал расползаться серый, а потом черный, будто дым туман. Он не имел ни запаха, ни вкуса. Даже влага на языке не ощущалась. Энруд читал заклинание до тех пор и держался мертвой хваткой за меч пока туман не окутал их с головой.

Через некоторое время голос заклинателя стих, туман рассеялся, а гномов в нем не оказалось. Несколько минут еще простояли ополченцы в молчании, пока Годун не сказал:

– Да помогут вам боги справиться с силой темною. – Он положил руку на грудь и слегка склонил голову. – Ну а вы чего стоите, други верные? За труды принимайтесь. Пора и крепость починять, да готовиться к приходу войска княжеского.

Туман рассеялся не скоро. Элькенбо открыл глаза и огляделся. Напротив него стоял вонзенный меч, наверное, в землю, подумал гном, и вытащил его, зажав в левой руке. Странно, он будто оказался на болоте ранним-ранним утром, когда его еще покрывала плотная пелена тумана. Везде один и тот же пейзаж.

Элькенбо крикнул. Тишина. Окликнул друзей. Тоже тишина. Странно все это, подумал гном, и принял решение идти вперед, может найдет друзей там.

Капитан шел вперед долго никого не видя, кроме бесконечного тумана. Скоро, подумал, капитан, такой же туман будет у него в голове. Пройдя еще дальше, он завидел впереди странную фигуру, что стояла в сером балахоне. Лица человека, по фигуре можно было понять, что это человек, видно не было. Но был заметен терновый венец, что впивался в капюшон и, скорее всего, в голову.

Элькенбо подошел еще ближе и из тумана появились еще три фигуры. Гном вздрогнул. Это был он сам, но его было трое. Гном вытащил топор и приготовился. Что это такое происходит? А высокий человек в венце стоял поодаль, будто даже на каком-то возвышении и наблюдал. Элькенбо подошел еще ближе и услышал голоса – свои голоса. Один Элькенбо, тот, что справа, ходил и причитал:

– Я должен, должен служить своему королю. Должен исполнить долг. И зачем? Зачем мне эта Лея сдалась? У меня был четкий приказ, задание. И я его провалил. Провалил его. Мой долг – защищать этот мир. Вступая в гвардию, я дал клятву. Но как? Что мне делать, коль одно противится другому? И должен я быть лучше всех, а получается, я в думах бьюсь и не могу решить куда идти. Нет-нет, нет! – Этот Элькенбо крикнул что было сил и рухнул на колени. – Я должен сдерживать свой гнев, я должен не поддаваться страху и отчаянию. Должен, должен, должен. – Прошептал он и затих.

– А что же надо мне? Решиться не могу. Мне нужна семья, нужна любовь до гроба. И детей целая орава. И надо постоянно быть в дороге, я ведь капитан. Мне же нравится отправляться в приключения. Ведь так? Да? Ведь так? – Элькенбо второй остановился и, глубоко вздохнув, посмотрел вдаль в надежде на ответ. – Нет. Мне надо быть к себе чуточку. – Он сделал паузу. – Чуточку пожестче! А то расклеился! Мне в жизни надо стать генералом, а лучше адмиралом, и водить флотилии. Да. Это мне и нужно.

– Покоя. Хочу покоя. – Чуть ли не вполголоса сказал третий. – Мирной жизни и домика у леса. Баньку, женушку, детишек. И никакой бойни, никаких воин и страстей. Хочу, хочу уйти от всех. Хочу душевной теплоты. Хочу, хочу… – Все три Элькенбо скрылись в тумане и все стихло. А человек с венцом продолжал стоять и смотреть на пораженного Элькенбо, что просто не мог пошевелиться.

«Очень не хочется этого признавать (писал Элькенбо свои мемуары пока уходил на заслуженный отпуск на два солиса), но трое Элькенбо выбили меня из колеи, заставив задуматься над смыслом своего существования, над смыслом того, что я делал и ради кого. Ведь каких бы целей я не добивался, как бы меня не чествовали, как ни хвалили, я все равно ощущал пустоту внутри себя. И только Лея. Да. Тогда только Лея будоражила моё сознание. Её облик стоял перед глазами, и я не мог думать ни о чем, кроме неё.

В то мгновение, как исчезли трое самозванцев, человек в терновом венце так и продолжал стоять неподвижно. Я опустил свое оружие на землю, да и сам пал, опершись руками. Внутри меня что-то бушевало, ломалось. Голоса этих ложных меня продолжали говорить, говорить и говорить. То по отдельности, то вместе. Я думал, что моя голова лопнет. Но нет. Я стиснул зубы, схватил топор и меч и с воплем вскочил и замахнулся на того человека в балахоне. Но на его месте уже никого не было, а я, безоружный, упал с кровати на чудный деревянный пол, промахнувшись мимо мягкого толстого ковра. Я поднялся и огляделся. Это была обычная комната. Я такую хотел в детстве себе – большая просторная кровать и балдахин на ней. На стене висел мой топор чистенький и наточенный. Я поднялся и потер шишку на голове.

– Элькенбо, ты уже проснулся? – Приятный голос произнес из-за двери.

– Да. – Машинально проговорил я.

Я внимательно осмотрел себя. На мне был добротный шерстяной халат с меховым воротником, подпоясанный кушаком из мягкой телячьей кожи. Я поднялся и посмотрел в окно и ахнул от удивления. Озерцо с чистейшей водой прямо под окнами, по нему плавали лебеди и дикие утки. За озером виднелся густой лес, где росли осины, высоченные тополя, сосны, что соревновались с ними по росту и ели. За лесом просматривались горы, чьи серые основания белели кверху и уходили под самые облака. Солнце как раз поднималось, озаряя все вокруг теплом. Краски становились сочнее и приятнее для глаз. Я выдохнул и отворил дверь. В большой просторной зале, где с одной стороны стояла большущая печь, а посередине широкий стол, готовила завтрак невиданной красоты девушка. Я узнал её. Да. Ошибки быть не могло. Те самые тёмные волосы с оттенком мха и дубовой коры, кожа, что переливалась от зеленого до земляного и едва заметного розового цвета и глаза, глубокие и вечно молодые, даже слегка смеющиеся.

– Лея. – Произнес я и несколько слезинок скатились с его глаз, упав на крепкий сосновый пол.

– Доброе утро, Элькенбо. – Сказала Лея и улыбнулась.

Я не верил своим глазам и потерял дар речи и, кажется, потерял связь своего сознания и тела. Девушка накрыла на стол и пригласила меня. Я сел рядом и принялся уплетать завтрак. Яичника с кусочками подкопчённой утки и зеленью, да еще и с поджаренным луком была на столько аппетитна и напоминала старый добрый мамин рецепт. Я улыбнулся Лее, что сидела передо мной и смотрела на меня влюбленными глазами.

После я вышел к озеру и оглядел окрестности. Мой внутренний огонь успокоился. И я почувствовал, да, наверное, почувствовал счастье. Сразу около дома был сооружен небольшой причал, а к нему привязана деревянная одинокая лодочка. Я посмотрел на нее внимательно и почувствовал, что знаю это место. Это то, о чем я мечтал. Всегда мечтал. И мои мечты исполнились. На стене в зале висели мои наградные оружия. Я был и личным советником короля, и адмиралом. Все беды уходили, их просто не было, будто бы и не существовало вовсе. Из дому вышла та единственная, кого я люблю больше всего на свете. У меня есть все, что мне только нужно. Чего мне хотелось, чего я желал и к чему стремился.

И я потерялся. На несколько мгновений я будто бы умер как «я». И стал нечто просто обычным. Нет проблем, нет тревог, нет ничего. Внутри зияла пустота. Я тряхнул головой и снова огляделся.

– Нет, такого быть не может. – Проговорил я. – Доваар! Это твоих рук дело? Отвечай! – Заорал я что есть мочи.

И тут, будто вдалеке, словно эхо в горах, прозвучало:

«Трое их в одном – сидящих на престоле.

Владыки судеб – величают их сейчас.

Или творцы, иль разрушения владыки.

Разгневать их – проклятие накликать на себя.

Один – владыка жертвенного долга,

Второй – владыка воли и страстей,

А третий – властелин порока,

Или желаний всех минувших дней.

Сковать цепями, заплутавшего в дороге,

Отрыть ему глаза на бренный плотский мир,

И справедливости воздать ему доколе

Он не сойдет с ума, покуда будет вечно молодым.

Тревог не зная, горя и печали,

И счастья ворох для себя иметь.

И вскоре пустота придет в его душевные чертоги.

И потеряет все, оставив только свою Тень».

Я тряханул головой. Что это вообще происходит? Я еще раз проговорил эти слова. Они врезались в память. Да чего уж там, до сих пор помню, будто вчера выучил специально это стихотворение. Меня словно молнией ударило по голове. Я повернулся и посмотрел на недоумевающую Лею. На столько все здесь было реально, что я поверил, свято поверил. Хотя, это был точно не сон и не какая-то иллюзия. Этот мир был реален. Тогда еще я не понимал этого, не понимал…»

Элькенбо бросился в дом. Найдя свой топор, он снял его со стены и сжал в руке.

– Где меч? – Спросил он будто бы сам у себя. – Где меч? – Он нервно осматривался по сторонам, прочесывая дом.

– Какой меч? – Спросила взволнованная Лея.

– Агх. – Рыкнул Элькенбо и, взглянув в глаза девушки, успокоился. – Меч Мятного Всадника. Мне он нужен.

Лея вздохнула и молча указала на кровать. Элькенбо скинул пуховый матрас с увидел на деревянных полозьях меч, завернутый в материю. Он достал его и взял в руку.

– Ты уходишь? – Спросила Лея.

Элькенбо повернулся. Триумфальная улыбка тут же спала с его лица, а рука опустилась. Он понурил голову и с грустью в голосе сказал:

– Это мир, который я хочу. Тут все как я хочу. Как я хотел. – Он вздохнул. – Но это не моё. Этого не может быть. Я здесь чужой.

– Почему, Элькенбо. Почему чужой? Ты родной, ты мой. – Дрожащим голосом сказала Лея и подошла к гному, обняв его.

Несколько мгновений они стояли посреди комнаты обнявшись. Топор Элькенбо уже лежал на полу, а меч он продолжал стискивать в левой руке. Он чувствовал лесной аромат девушки, теплоту ее странного тела и на его сердце становилось спокойнее и теплее. Он чуть крепче обнял ее, выдохнул и отстранился.

– Прости, Лея. Ты не та. Не настоящая. Этот мир, чудный мир моих фантазий и грез, мир моей мечты. Я не останусь здесь с тобой. Не могу. Меня ждут друзья. А настоящая ты в плену у Доваара – темного Полководца.

Элькено чувствовал, как сильно сейчас бьется его сердце обливаясь слезами и кровью. Он не хотел уходить, но понимал, что эта реальность создана Довааром для него, чтобы сковать здесь, заставить остаться навсегда и потеряться.

– Я люблю тебя, мой дорогой друг. И поэтому принимаю твои слова. Если тебя зовет твой долг, иди.

Элькенбо подошел к ней ближе и взял за руку. Её приятная прохладная, слегка шероховатая кожа, напоминающая то ли чешую, то ли древесную кору местами, переливалась зелеными и розоватыми цветами. Гном мягко и нежно поцеловал её в руку и приложил к своей груди. Он знал, что такой реальности не случится. Такого не будет и посему медлил. Лея опустилась на колено и приподняла голову гнома, провела рукой по щеке и посмотрела в его полные печали глаза. Она улыбнулась и ласково поцеловала его в край губ. Сердце Элькенбо будто остановилось и спустя мгновение зажглось огнем.

– Ступай, капитан Элькенбо. Иди. – Тихо сказала Лея и исчезла в тумане, что окутал все вокруг.

Элькенбо открыл глаза и очутился в том же туманном мире. На троне, сделанном из темно-серого тумана, восседал некто высокий и властный. От этого существа веяло силой. Он сидел, вальяжно раскинувшись на троне и наблюдал. Элькенбо вспомнил, что видел уже такой терновый венец ранее на том наблюдателе, стоящим за тремя Элькенбо. Капитан стиснул в руках топор и меч.

– Доваар. – Прошипел он.

– Элькенбо. – Ответила темная фигура на троне, положив руку в латах и цепях на подлокотник. – Никак не возьму в толк что тебе не понравилось в мире, который я создал для тебя? Пойми меня правильно, я за справедливость, за равновесие в этом мире. Я хочу принести счастье всем.

– Лжец! – Заорал Дзаэ, спешно и злобно идущий в тумане. – Элькенбо, рад, что ты цел и невредим. Этот урод запудрил нам всем мозги. Но меня-то не проведешь этими фокусами.

Доваар постучал пальцем по серому шлему, что закрывал его лицо. Затылок был закрыт капюшоном мантии, что ниспадала до пояса, частично порванная, она еле прикрывала доспех на нем.

– Ваше упрямство похвально. Но то, как вы сопротивляетесь справедливости и равновесию глупо. И великой глупостью было прийти сюда. Жаль, что ваш магистр не получит то, за чем посылал вас сюда.

Доваар поднялся с трона, который в то же мгновение растворился.

– Э, нет! – Гаркнул Элькенбо. – Ты опять будешь свои фокусы показывать. А разве это честно?

– Да. С туманом и я сразиться могу. А вот попробуй на равных. – Элькенбо достал длинный кинжал и проверил арбалет за спиной.

Доваар остановился. Из земли выплыл длинный двуручный меч. Полководец взял его и встал в стойку, обхватив меч двумя руками.

– Вот так сразу? – Дзаэ еле успел увернуться от удара длинного меча.

Элькенбо что-то выкрикнул и пошел в атаку, нанося удары по Полководцу и мечом и топором. Доваар лихо блокировал его атаки и после, парировав удар мечом пошел в наступление. От пары ударов Элькенбо увернулся, успев рубануть врага по предплечью, но латы не даль гному отрубить руку неприятелю.

Доваар резко повернулся и замахнувшись одной рукой со всей силы ударил по мечу Всадника. Меч затрещал, застонал, но не раскололся. Дзаэ выстрелил в Полководца, угодив ему стрелой в спину. Тот, казалось, даже не почувствовал.

– И сколько ты душ так загубил? – Спросил Элькенбо.

– Не загубил, нет. Я даровал им спасение и мир. Я даровал им равновесие и счастье.

– Избавив их от жизни? – Спросил Дзаэ, приготовившись стрелять.

– Избавив от страданий и плена страстей и дум.

– А сам то ты разве не страдаешь? – Элькенбо перехватил меч поудобнее. – Чувство долга тебя гложет всегда. Ты не свободен сам.

– Нет. Я получил свободу. – Произнес не совсем уверенно Доваар.

– Ага, как же, сам в своей темнице себя и запер. Ты и тюремщик, и заключенный в одном лице. – Дзаэ улыбнулся ехидно. Он тоже смекнул, что можно запудрить мозги Полководцу.

– Да посуди сам. Ты последователь Гармонии, справедливости и долга. Но это же все думы твои. Они тревожат тебя и медленно мучают. Как ты можешь навязывать другим счастье, если несчастлив сам? – Спросил Элькенбо. – Ведь ты же стремишься навязать это всем. Значит тебя не совсем устраиваешь, и ты сам.

– Спросил бы у своих жертв лучше. – Дзаэ прищурился и напрягся.

Доваар повернулся. Ото всюду доносились голоса, пение, крики и шепот. Много слышалось и языков от необычайно знакомых до абсолютно чуждых.

– Я все сделал для мира, все ради мира. – Доваар растеряно оглядывался по сторонам. – Не для себя, а для вас. Для вас!

Голоса усилились. Они сжимали голову Доваару и казалось, терновый венец из металла еще больше стиснул его голову. Он мучался, мучался от своей же вины и долга перед миром. Но он не понимал, не видел того, что делает, слепо идя по своему же пути, когда-то им избранном еще до становления темным Полководцем. Шипы вонзались в его голову, сжимали шлем. Доваар отпустил меч и схватился за голову.

– Нет! Нет! Я должен, я должен… – Он испустил протяжный вопль и туман вокруг дрогнул.

– Где Лея? – Спросил Элькенбо.

Доваар не ответил. Его шатало и било его же страстями. Он был для всех триединым властелином – Должен, Надо и Хочу, которых сам и создал. И теперь эти владыки уничтожали его самого, медленно и верно добираясь до осколков его искалеченной темной души.

– Капитан, Дзаэ! – Послышалось издалека. – Держитесь, мы бежим к вам.

В тумане появились две небольшие фигуры, а за ними одна повыше. Чем ближе они подбегали, тем четче их очертания были видны. Что это бегут братья заклинатели все прекрасно понимали, но вот третья фигура. У Элькенбо ёкнуло в груди.

– Лея. – Произнес он и слезинка упала с его глаза.

– Вот это приключение у нас было. – Энруд остановился и отдышался. – Ни за что не поверите.

– Да ну, скажешь тоже. Поколдовали маленько и нашли нашу пленницу. Спасибо, что помогла себя освободить. А то бы мы никогда не догадались. – Сказал Энлид и удивленно посмотрел на мучающегося Доваара.

Лея улыбнулась, встретившись взглядом с Элькенбо.

– Народ, все это очень здорово. Но мне кажется, надо отсюда бежать. Этот безумец и себя и нас погубит. – Сказал Дзаэ.

Туман все быстрее носило из стороны в сторону. Что-то сгущалось около Доваара, сокрушенно сидящего на земле. События из его прошлой жизни материализовывались и говорили с ним, за что-то укоряя, благодаря, проклиная. Сюжеты быстро-быстро сменяли друг друга. И все вокруг содрогалось.

– Сейчас, подождите минутку. – Лея вышла вперед и сделал несколько пассов руками, проговаривая какие-то странные незнакомые слова.

Часть тумана отделилась от общей массы и окутала героев. Содрогание и шум вокруг усилился. Медленно стал пропадать силуэт Доваара, затем постепенно стих и остальной звук. Наступила тишина. Несколько мгновений никто ничего не делал и не говорил, все словно оцепенели. И только когда сквозь туман прорвался первый лучик теплого осеннего солнца, когда почувствовался ветер, его гул и прохлада, все оттаяли. Туман рассеялся, и друзья оказались на той самой вершине горы, где некогда сражались с Леей в облике дракона. Девушка улыбнулась:

– Спасибо вам, братья гномы.

– Погоди-погоди. То ест все это время ты могла уйти сама? – Дзаэ с подозрением уставился на нее.

– Вообще да.

– И как это понимать?

– Мы – драконы, как и тилары не можем вмешиваться в войну между силами света и тьмы напрямую. Я не могла биться ни с Всадником, ни с Полководцем, но могли вы. Я вынудила Доваара отправить за мной Всадника, а он обратился к вам. Странная вышла история. У вас получилось. Я от всего сердца благодарю вас за помощь. А заслуженное вознаграждение уже у вас в руках. Но, самое ценное, вы уже приобрели.

Дзаэ хотел было еще спросить, но успокоился и присел перевести дух. Элькенбо убрал оружие, а меч передал Энруду, и подошел к Лее. Пару мгновений они стояли и смотрели друг на друга, ничего не говоря, и почти одновременно качнулись друг к другу, и обнялись.

О чем они после разговаривали, Элькенбо не написал даже в дневниках, поэтому никто не знает диалогов, но суть была ясна всем. Гном искренне полюбил дракона, а она прониклась душой к нему. Разговор их был долгий, солнце успело перевалиться на запад. Но ничего не может длится вечно. Грусть расставания наступает всегда. Хоть и иногда можно на секунду остановиться и пусть весь мир подождет, но это мгновение тоже не вечно.

– Мне пора. – Сказала Лея гномам ласковым добрым голосом. – Боле не суждено мне увидеть вас. Не печальтесь, ибо я всегда буду с вами. – Лея подошла к немного растерянному Элькенбо и прикоснулась к его груди. Сердце гнома билось сильно, отстукивая ритм какой-нибудь печальной мелодии. – Береги свое сердце и слушай что оно скажет. Делись этим огнем и теплом со своими друзьями и теми, кого защищаешь. Прощай.

Лея отстранилась и отошла на несколько шагов. Обратившись драконом, она мигом взлетела ввысь и сделав один круг вокруг горы, исчезла в облаках, подмигнув глазом гномам, что махали ей вслед. Гномы несколько часов отдыхали на горе, любуясь красотами северного Феррима, а потом, с помощью меча Всадника и заклинаний из гримуара вернулись на Анерден, очутившись у королевского дворца. Стража, не ожидавшая таких фокусов в сердце горы, встрепенулась, но узнав отряд Элькенбо, успокоилась. Гномы свою задачу выполнили блестяще, Зокрад действительно был еще как доволен, хотя история, рассказанная друзьями, заставила его задуматься о многом. В том числе о проверки информаторов.

Выходя из Цитадели Мудрости, гномы прошли мимо Сияющей пропасти и разошлись по своим домам.

– Завтра, – начал Элькенбо. – Нам надо явиться к королю.

– Зачем? – Спросил Дзаэ.

– Чтобы отпраздновать наше возвращение, конечно.

– О, вот это можно. – Хором ответили друзья.

Эти приключения Элькенбо вспоминал всегда с доброй, но необычайно спокойной улыбкой на лице и глубокой светлой грустью в глазах. Его любовь к дракону и одновременно девушки-лесовику Лее прошла с ним до самой смерти. Но гном не мог любить лесовика, а тем более дракона. Так не должно было быть. А Элькенбо всё-таки ее полюбил, так, как никого не больше в жизни не любил. Его чувства достигли наивысшей точки и, кажется, пробили само небо, ведь любовь в нашем с вами пониманием не сравнится с теми чувствами, что испытывал суровый капитан. Лея ушла, он никогда больше ее не видел, но частичка дракона все же поселилась в его сердце, да так глубоко, что стала частью него самого. Поговаривают, что Лея подарила ему свое сердце и у Элькенбо вместе сердца гнома стучало сердце дракона. И правда, он прожил необыкновенно долгую жизнь. А о его интуиции ходили легенды. Он не умел колдовать, но чувствовал на много острее, видел людей словно насквозь.

Дзаэ же получил от Леи кровь дракона. Такую же горячую. А если учесть, что и сам Дзаэ был парнем ещё каким жарким, то драконья кровь только усилила его. Но впредь он стал сдержаннее и рассудительнее. Видать Лея поделилась с ним ещё и мудростью.

Энруд и Энлид стали лучше колдовать. Их способностям и скорости, с которой они осваивали сложные заклинания дивился сам магистр Зокрад.