7.0 Истории ближних миров

Рассказчик

- Лучшего мира вы не найдёте. Всё ваше естество приспособлено именно к той атмосфере и условиям мира, в котором вы обитаете. Во всех аспектах. Ваше место именно там, где вы сейчас находитесь. Вам кажется, что вы способны на большее? Вы думаете, что не ограничены физически и ментально? Это правда, с небольшим нюансом. В попытках ухватить хотя бы ниточку из материи пространства, где обитает сверхъестественное, божественное и вечное, вы потерпите неудачу. Почему? Потому что я не могу позволить каждому, кому вздумается «растаскивать на сувениры» то единственное, что удерживает вас от хаоса и дисбаланса. Да, вы можете попробовать, и многим это удаётся, но в большинстве своём создания, подобные вам, не видят всей картины последствий своих «духовных экспериментов». Как итог - ваше сознание разрушается, и вы становитесь простым куском плоти, гниющим заживо, заражая скверной, что выходит из ваших душевных ран.

Жестоко? Тогда я вам расскажу и покажу, что бывает, когда вы лезете куда не надо.

- Ты закончил, рассказчик?

- Перегнул немного, да?

- Ну, если только чуть-чуть. Но я знаю, что ты на самом деле так не думаешь. Так что же это было?

- Я допустил оплошность и непредусмотрительность. И поэтому сейчас не в форме. Я не ожидал, что так сильно поддамся влиянию этих миров.

- Тогда давай разбираться. Твоя миссия на этом не заканчивается, а ты вибрируешь, как сверхновая перед взрывом. Начнём сначала. Рассказывай по порядку. Но сначала дай определение себе. Кто ты и зачем делаешь то, что делаешь?

- Конечно… Конечно… Итак, я… Эмиссар эфира, привязанный к контрольным узлам межпространственной сети, исполняющий директивы высших полевых сущностей.

- Прости… Сущностей? То есть нас ты представляешь обитателям миров как «сущностей»? Как же ты им представляешься?

- Я… Я… Этер Нодус Резонанс Дир Векториум.

- Ах, Векториум, значит.

- Я же говорю, что я не в форме. Поверьте, все вас уважают и чтут… Каждый по-своему и на свой лад, но суть одна и та же. До какого-то момента. Я всё же чаще всего выступаю предвестником неминуемых кризисов, которые мешают этим созданиям быть полноценными вашими слугами, почитателями и последователями. Вы для этого меня послали с инспекцией по ближним мирам? Я ведь думал, что я просто наблюдаю и фиксирую. А тут такое…

- Какое, Этер‑Нодус?

- В двух словах и не передать.

- Этер‑Нодус, ты хочешь рассказать о себе? О своих ощущениях? О мыслях?

- О себе? Как это - о себе?

- Я спрашиваю, потому что до твоего путешествия мы с тобой не могли вести такие беседы. Мы не были такими, а сейчас ты говоришь про «форму».

- Что значит «не были»? Как это «не было»? Форма?

- Так ты уже и не помнишь. Интересно. Ты был частью нашей структуры. Отделившись, ты отправился в новую среду с новыми условиями, и вот… Мы ведь беседуем с тобой, как те создания в тех мирах. Ты не заметил?

- О, создатели! Что я наделал! Я понял! Я вспомнил! Но как? Как из‑за меня вы стали такими? Вы же почти как они! И я как они! Так вот что значит смена вибраций?

- Не переживай, Этер. Ты же помнишь, что они - это плод наших мыслей. То есть они - это мы.

- У вас есть мысли? То есть эти процессы, этот голос и эти картинки - это мысли?

- Ничего страшного не произошло. Мы для этого и отправили тебя в ближние миры. И ты хорошо справляешься. Мне нравится, что я вижу.

- Ох, создатель, можно вас так называть? Вы не представляете, что происходит там. В туманностях спирали бытия.

- Так что же? Ты уж начал своё повествование про мир где ...

- Ах, да ...

- Рассказывай, а мы послушаем.

Трагедии "Вечного мира"

Глава 1

Я не помню, как меня выбросило в этот вакуум. Помню только, что после третьего мира я перестал доверять даже собственным ощущениям. Спираль бытия изнутри не похожа на разноцветный леденец из нескольких вкусов, скрученный так сильно, что цвета едва разделяет тёмная материя. Понимание этого пришло ко мне после третьего мира. До него мы ещё доберёмся, а пока я завис в межпространственном вакууме, обездвиженный, словно пылинка на ладонях у бытия.

Поток подхватил меня внезапно — так, что у меня не осталось времени на размышления. Я не знаю, как устроено движение в этой массе материи, но знаю одно: сопротивляться бесполезно. Я просто отдался невидимой силе и ждал, когда мою энергоструктуру поглотит ближайшее измерение.

И вот я в центре новой вселенной. В центре всегда мощнее притяжение. Невидимый «буксир» потащил меня к первому объекту для наблюдения.

Первое, что я увидел, — один‑единственный шпиль, пронзающий серую пелену вакуума. Он был белым, почти перламутровым, с тонкими линиями, будто трещины на льду. Позже я пойму, что это фасад здания духовного путешествия в городе прогрессивных технологий. Но тогда я не мог думать в категориях «красиво/опасно». Я просто был.

Постепенно я начал вычленять из океана новых возможностей правила этого мира. И первое, что я усвоил: облик бывает обманчив.

Это относится ко всему — и к маленьким пушистым гусеницам, и к красивому цветку, и к красивому глянцевому фасаду белого здания. Всё может стать ловушкой, наполненной ядом и острыми клыками. Я попался в подобную ловушку. Камуфляж был на высшем уровне. И это был не чей‑то злой умысел — просто естественное течение событий. Так устроены большинство миров. Если не сказать — все.

Этот мир был отравлен. Эту отраву пили из рук «избранных» и впитывали с материнским молоком.

Глава 2

Яркое солнце. Синее небо. Белые стены спиралей небоскрёбов. Стеклянные «пики» стремились вверх, покоряя своей урбанистической эклектикой. Многоуровневые сады и парки с кристально чистыми водопадами. И так по всей земле, во всех странах и столицах.

Не имея чёткого плана и координат, я поддался ветру или, точнее сказать, сквозняку, затянувшему меня в жилище человека, рассматривающего стену у рабочего стола. Взгляд не блуждал по свежевыкрашенному бетону с фотографиями и вырезками газет. Мужчина не сводил взгляда с одного единственного снимка. Он несколько раз за несколько минут сменил позу, но не отводил взгляда. Создалось впечатление, что он разговаривал с людьми на фотографии. Где-то внутри он вёл с ними оживлённый и эмоциональный диалог. Эмоции выдавали лишь глаза. Что-то сильно терзало его. Что-то мучило и не давало покоя уже очень давно.

Помещение не было похоже на квартиру, где он жил. Мебели было очень мало. Стол, кресло, несколько стульев у входа. Диван и столик. Всё, что имело ровную поверхность, было завалено коробками, бумагами, папками и чёрными пластинами с серебристыми и золотыми тонкими линиями в виде очень сложных и витиеватых лабиринтов.

Мужчина в тонкой кофте с длинным рукавом и брюках потирал щетину на лице и периодически поправлял густые с проседью волнистые волосы назад. Он ухаживал за собой, но это явно был процесс не ради «себя», а для кого-то. Для чего-то он старался выглядеть подобающе обществу, от которого ему было что-то нужно.

Он что-то искал или расследовал, или и то, и другое, но никто не должен был догадаться. Фотографии, записки, газетные вырезки были развешаны на стене по определённому правилу. Был алгоритм. Связи, важное, второстепенное, прошлое, настоящее и будущее были развешаны по «блокам». Их было семь. Семь целей. Семь задач.

Очередной раз проведя по впалым щекам, мужчина ушёл в ванную комнату. Проведя там некоторое время, он вышел. Бодро, уверенно и немного вальяжно. Он просто принял душ, побрился и переоделся. Но он словно другой человек.

Мужчина надел устройство на голову в виде тонкого ободка, который крепился на затылке, а концы прижимались к вискам. После лёгкой вибрации и касания левой рукой виска перед лицом возникла голограмма — прозрачная, с лёгкой зернистостью. В углу экрана мигал значок приоритетного вызова.

— Детектив Волтек, мы задержали подозреваемую в контрабанде незарегистрированных артефактов, — голос в проекции был спокойным, но с той самой интонацией, когда человек старается не выдать напряжение. — Есть кое-что интересное. Именно для вас. Я не стала пока её оформлять. Я жду вас.

— Где? — коротко спросил Кайрон, не тратя время на приветствия.

— Переходный узел «Стык‑7», нижний уровень. Патруль сектора «Щит» проводил плановую проверку на границе кластеров и зацепил её при сканировании. У неё в подкладке нашли два кристалла с нестабильной маркировкой. Официально это тянет на передачу в корпоративный трибунал, но я удержала протокол.

— Куда её надо отвести?

— Сейчас она в изоляторе временного содержания на «Стыке‑7». Это не полицейский блок — это зона совместного контроля. Формально под юрисдикцией службы безопасности «Щита», фактически — ничейная территория: тут не спешат ставить штампы, если не хотят привлекать внимание Домов. Если вы не появитесь в ближайшие двадцать минут, её заберут в сектор «Опорный Щит» — и тогда вы её уже не достанете.

Кайрон не дрогнул. Он уже просчитывал маршрут: три перехода, один из которых требовал уровня доступа, который у него был только благодаря фамилии.

— Я буду через двенадцать, — сказал он, и голограмма погасла.

Детектив не стал смотреть на стену с семью блоками. Не стал перепроверять заметки. Просто взял лёгкую куртку, проверил, чтобы на запястье не было лишних бликов от идентификатора. В кластере «Апекс» статус Дома позволял пересекать границы без задержек, но только если не привлекать внимания.

Он вышел, и город встретил его стыком кластеров. Здесь контроль размывался: патрули «Щита» сканировали не лица, а энергопотребление жетонов. Это была буферная зона — место, где интересы Домов пересекались, а одиночки вроде Кайрона могли использовать эти противоречия.

Дом Волтек держал «Апекс» за счёт энергии: любой маршрут зависел от подачи питания. Дом Вейн контролировал биокластеры «Зелёная Ось», где статус определялся биосовместимостью. Дом Мор играл с нестабильными зонами, Дом Грейв — с ресурсами, Дом Новак — с потоками информации.

Кайрон шёл по шву системы. Он не ломал её — он использовал её слабые места.

Заморосил дождь, разливая тёмные зеркала луж под ноги детектива. В двухстах метрах от него, где начинался городской парк с мраморными фонтанами и кованными ажурными скамейками, была другая жизнь. Была его прошлая жизнь эксцентричного и скандального старшего сына Дома Волтек. Она закончилась три года назад. Точнее, он сбежал из стен семейного пентхауса, когда понял, что прежняя жизнь мешает ему добраться до ответов. Ответа на вопрос: при каких обстоятельствах бесследно пропали дети шести Домов.

Шесть наследников империй. Среди них — одарённая девушка Эйна Волтек, любимая дочь и младшая сестра. Шесть молодых людей от двадцати до тридцати лет с особым даром — эмпары. Когда несколько сотен лет назад нашли первый разлом, первый эмпар перешёл в другой мир и погиб. Никто и подумать не мог, что эти люди станут национальными героями. Гордостью Домов и элитой кластеров.

Кайрон двигался по городу, как по лабиринту с невидимыми стенами. Толпа текла по коридорам, словно запрограммированная, и он был её частью — ровным, незаметным звеном. Технический ярус встретил его тяжёлым гулом, от которого вибрировали подошвы. На стыке кластеров воздух стал плотным, а свет — серым. Двери расступились ровно на шаг, предугадывая его маршрут.

Нижний уровень «Стыка‑7» был тихим — слишком тихим для места, где держат задержанных. Изолятор прятался в полумраке, скрытый от лишних глаз, как секрет, который все знают, но делают вид, что не замечают.

Все знали детектива в лицо. Охранники и система слежения распознавали его как не рядового служителя закона, а лицо с особым статусом, но Кайрону это было неинтересно и неважно.

Поймать кого-то с контрабандой незарегистрированных артефактов — дело обычное. Кайрона интересовали такие задержания, но, как правило, в большинстве случаев артефакты были ненастоящими. Они были пустышками, не имеющими никакой ценности. И этот раз мог стать очередной неудачной попыткой поймать удачу за хвост. Но из-за введённых ограничений после пропажи группы эмпаров Кайрону дорога в соседние кластеры была заказана. Если только по приглашению, но сына и наследника Дома Волтек никто не позовёт. Больше никогда.

Пройдя несколько контрольно-пропускных пунктов, детектив дошёл до дверей изолятора. Напротив сидела женщина, одетая в сине-чёрную форму местной полиции. На голове кепка и туго заплетённая коса. На значке имя — Сара Нойер.

— Детектив Волтек, вы быстро. Это к лучшему.

— Можно посмотреть на кристаллы? — без лишних слов Кайрон сразу приступил к работе.

— Да. Вот они. — Женщина вытащила пакет с двумя полупрозрачными с бирюзовым отливом кристаллами.

На его гранях читались гравировки неизвестных символов. Детектив раскрыл пакет.

— Это необходимо сначала отдать специалистам на анализ! — возразила Сара, но Кайрон уверенным движением вытащил камни, взял в каждую руку и сжал их что было сил.

— Я и сам эксперт неплохой. Эйна мне показывала, как это делается. И если это настоящие артефакты, то при прикосновении к материям нашего мира возникает вибрация. Порой с такой разрушительной силой, что может даже легко… — детектив замолчал и подошёл к бетонной стене. — Легко проломить эту стену и даже вызвать землетрясение. Всё из-за конфликта вибраций материй. Диссонанс.

Волтек, удерживая кристаллы в руках, что было сил придавил их к стене и застыл.

— Вы видите. Ничего! — констатировал детектив.

— Отлично, ещё один пустой отчёт! — разочарование читалось в голосе Сары.

— Вы уже за это время должны были понять, что шансы найти настоящие артефакты у таких курьеров практически равны нулю. Их просто невозможно взять в руки и тем более воспользоваться, если только вы не эмпар. А вы не эмпар. Вы просто хороший полицейский, Сара. Я вам благодарен и на этот раз я сам отведу курьера в центр по контролю и учёту. Может, есть всё же что-то за ней. В отчёте я вас отмечу.

— Спасибо, детектив! Хорошего дня!

Кайрон дождался, когда Сара скроется за толстой стеклянной перегородкой КПП. Медленно опустился на одно колено, будто чтобы завязать шнурок, и разжал ладони. Кристаллы выпали из рук.

Прикусив воротник куртки, он закрыл глаза и зарычал. По телу прокатилась судорога, мышцы окаменели. Кожу будто обожгло кислотой, а внутри всё кипело.

— Как ты это сделал? — Раздался голос из камеры изолятора. — Они ведь настоящие.

— Артефакты настоящие, но они не откроют проход. Что за символы? Это какой-то предохранитель?

Кайрон медленно поднялся с колен. Его немного шатало. Подкатывала тошнота и очень сильно болела голова. Прищуриваясь, он подошёл к двери камеры и посмотрел на задержанную. Перед ним за стеклом стояла женщина около двадцати пяти лет. Несколько слоёв свободной одежды выдавало в ней человека, который знает своё дело — контрабанда. Курьер бы не стал на себя надевать столько тряпок. Для свободы движения и скорости нужен один удобный комбинезон, а вот для маскировки и смены внешнего вида за несколько секунд пять свитеров, три пары штанов и две куртки как раз что надо.

— Я спрашиваю — ты отвечаешь. Если я не верю, ты останешься здесь. И через три дня конвой уведёт тебя туда, где столько одежды тебе не понадобится.

— Меня зовут Мира Кэл. Я работала в этой системе, пока мой брат не оказался в рядах тех, кто сопровождал семёрку эмпатов три года назад. Каким-то чудом он выжил и вернулся. Никто не знает об этом. Он передал мне эту куртку и пропал. Он оставил записку, где упомянул тебя и ещё нескольких наследников домов. Но проще всего было добраться до тебя. Я поняла, что мне нужно привлечь твоё внимание. И вот мы стоим и разговариваем. — Девушка всё выдала на одном дыхании, будто неоднократно репетировала этот диалог.

— Я ещё не спросил. Но продолжай. — Кайрона почти отпустили судороги и дыхание восстанавливалось.

— Не здесь. Слишком привлекает внимание наш разговор. Камеры засекут время, что ты здесь стоишь, и отправят сигнал к центру. А учитывая твой статус, ты знаешь, чьё внимание ты привлечёшь.

Мира говорила по делу. Кайрона привлекла эта сдержанность и прямота. Она и в правду работала в системе. Девушка держалась достойно и грамотно. Но вот проблема. Такое поведение тоже могло привлечь внимание. Несоответствие её статусу и моменту.

— Я сейчас надену на тебя наручники, но, когда ты выйдешь, ты плюнешь в меня. Только на ботинки, пожалуйста. Наша беседа сейчас не очень похожа на среднестатистический допрос, который проходит в этих стенах. Если ты меня ударишь — это будет перебор, и тебя загребут и применят санкции за нападение и контрабанду, а если плюнешь, то на это не будут реагировать, но всё же многие будут даже довольны, учитывая, как меня любят в участке.

Мира подмигнула в знак согласия.

Поднявшись наверх, Кайрон пошёл ровно тем же маршрутом, что и час назад, но уже сопровождая задержанную.

— Куда мы идём? — спросила Мира, озираясь вокруг, и при виде центрального парка замедлила ход.

— Нет, голубей в парке мы кормить не будем. Мы идём в мой офис.

— В тот? — спросила девушка, покосившись на небоскрёбы.

— Нет. Там нет ничего моего. — Кайрон ответил быстро и без эмоций. Словно он эту фразу повторял каждый раз, когда шёл на работу в участок. — Ты за мной не следила? Ты не знаешь, где я живу?

— Я не помню, когда я в последний раз солнце видела, а ты мне про слежку за тобой.

Детектив остановился, развернул Миру лицом и притянул её к себе. В ту же секунду после пары щелчков наручники на запястьях девушки открылись, и её руки стали свободны.

— Как-то опрометчиво, не думаешь? — сухо спросила Мира. Кайрон склонился над её ухом.

— Это пока не опрометчиво, а вот после того как ты меня поцелуешь сейчас будет то, что нужно. Я сейчас веду тебя к себе. За нами следят десятки камер, как ты думаешь, зачем мы идём ко мне?

Мира немного отпрянула и посмотрела в глаза детективу. В них не читалась ни пошлости, ни желания, ничего, чтобы хотя бы издали напоминало о намерениях непристойного характера. В его глазах была вселенская усталость и желание отправить всех в ад, а самому проспать лет сто.

— Понятно. Хорошо.

Мира, приблизившись к лицу Кайрона, поцеловала его в уголок губ и задержала поцелуй на пару секунд для убедительности. И это выглядело убедительно. Детектив остался доволен игрой и, взяв девушку за руку, продолжил путь.

Глава 3

На третьем этаже в угловой квартире старинного здания с ещё кирпичными стенами раздался шум открывающейся двери. Кайрон толкнул дверь плечом — она всегда заедала, если не поддать посильнее. Сняв куртку, он повесил её на вешалку и пошёл на кухню.

— От кофе ты не откажешься. — И это был не вопрос.

Мира ступала по старому паркету осторожно, словно по минному полю. Она была в замешательстве. Старший сын Дома Волтек в этой дыре. Уютная правда в каком-то смысле. Тёплый запах древесины. Раритетная мебель с кожаной обивкой. Но внимание Миры быстро привлекла стена с семью информационными блоками. Она тут же направилась к стене и начала рассматривать фотографии, документы и графики.

— Что это такое? Ты расследуешь пропажу наследников Домов? Среди них твоя сестра. Ты ушёл из дома поэтому? Ты что-то нашёл?

— Да, — ответил Кайрон, ставя чашки с кофе на рабочий стол. Поставив стул напротив стены с картой расследования, он протянул чашку Мире. — И для последнего пазла мне не хватало тебя.

— Меня? Но мы только встретились!

— Садись. Я расскажу о том, что я выяснил. Ты расскажешь, что известно тебе.

— Тебе не понравится, что я тебе расскажу, — сказала Мира, отпивая кофе.

— Послушай, всё, что я узнал, пахнет смертью, расчётом и страхом. Мне здесь ничего не нравится. Мне не нравится, что моя семья что-то скрывает и делает вид, что всё под контролем. А потом я выясняю, что не договаривают все. И все к чему-то готовятся.

Три года назад, когда все готовились к масштабной экспансии в другой мир, я был очень далёк от всей этой возни и шумихи вокруг эмпаров, но моя сестра привлекла моё внимание. Она была одной из сильнейших. Она чувствовала другой мир не только у трещин, но и дальше. И она его боялась. Ей снились сны о месте, где когда-то была сверхразвитая цивилизация, но что-то её уничтожило до основания. Она видела тени, монстров, но также заметила некоторые сходства с нашим миром. Люди там жили так же, как и мы. Она боялась другого мира, потому что не могла определить источник угрозы. Мир как будто вымер, но при этом там осталось то, что привлекает корпорации. Артефакты, наделённые невероятными свойствами? Я не думаю, что их там просто так оставили. Что за сила уничтожила сверхцивилизацию, в которой существовало оружие, которое могло расщепить на атомы всю органику за мгновение? — Кайрон не ждал ответа. Он продолжил. — Я должен был пойти вместе с ними. Я… Я прошёл тест на определение способностей эмпара. И я смог найти трещину и пробил её насквозь, но мне было всё это неинтересно. Мне и этого мира хватало. Мы отделились толстыми стенами друг от друга на одном клочке земли. Мы едва уживаемся вместе, и каждый со своими амбициями. Нам бы разобраться с тем, что у нас есть, а мы ещё куда-то лезем. Самое интересное стало происходить вскоре после пропажи группы из шести эмпаров. Я заметил в бумагах отца странные контракты и движение средств между кластерами. Незапланированные и закрытые встречи глав корпораций. Стихли судебные разбирательства по делам о незаконном использовании незарегистрированных разрывов и изымание артефактов. И артефакты. Если ты не заметила, по новостям раз в квартал каждый кластер выдавал фееричные отчёты с презентацией об очередном открытии, чтобы люди охотнее покупали акции и вкладывались в разработку очередного чудо-робота или лечебной сыворотки. Но после провала экспансии всё резко пропало. И вишенка на торте — это то, что я смог достать из лаборатории: отчёт об последних за три года произведённых импульсах пространственной деструкции. ИПД моей сестры был равен четырём из семи возможных. Именно она расширяла разрыв три года назад, и после всё стихло. Были какие-то всплески, но не больше двух ИПД. Но год назад началось то, чему я не могу дать объяснение. Датчики фиксируют импульсы, и они очень сильные. Некоторые доходят до семи. И это не мы стучимся к ним. Это постучали с той стороны.

— Это Эйна.

Кайрон замер. Он смотрел в пол, подняв указательный палец перед собой в знак «обрати внимание» на то, что слова Миры не те. Это ошибка. Но одновременно приносит странное облегчение.

— Как — это Эйна?

— Я ведь говорила, что тебе не понравится. — Мира говорила без нотки сожаления или сочувствия.

— Говори. –сказал Кайрон, вернув себе контроль над эмоциями.

— Мой брат не просто пропал. Его похитили. Кто‑то из Домов. Кайрон резко поднял взгляд. — Похитили? — повторил он, будто проверяя слово на вкус. — Ты уверена? Мира кивнула, не сводя с него глаз. — Брат был инженером‑связистом. Он разрабатывал рации, которые работают сквозь разломы. — Сквозь разломы? — Кайрон нахмурился. — Это же считается невозможным. — Для нас — да. Но Торвин думал иначе. Он изучал разломы и пришёл к выводу, что они создаются искусственно… Ты, знаешь, что разломы способны восстанавливаться? Именно эта мысль не давала покоя Торвину. Просто логика. Если материя способна к восстановлению, как мы находим разломы?

— Остаются шрамы?

— На живой материи как человеческая кожа — да. Но материя «стены» иная. Торвин изучил её досконально. Вдоль и поперёк. И пришёл к выводу, что все разломы создаются искусственно, с другой стороны. Он следил за одним из них. Разрыв материи появлялся сразу как «зажил» предыдущий. Сила с той стороны была точно выверена: не разрушить стену, а лишь слегка надорвать её. Как будто кто‑то режет ткань тонким лезвием — ровно настолько, чтобы появился проход, но не больше».

— Ты хочешь сказать, что разломы — это не случайность и не наша «удача», а намеренно созданное явление? Это ловушка?

— Торвин, предчувствуя, что миссия с эмпарами может обернуть не тем чем планировалась сделал запасной выход. В рациях, которые он создавал для миссии были использованы артефакты. Кристаллы стой стороны. Он изучил из и понял, что он сможет не просто поддерживать связь с нашим миром, но и оставить «маяки» для экстренного выхода, на случай если что-то пойдёт не так.

— И всё пошло не так.

— Одну из раций он отдал мне. Я слушала его каждый шаг. Он комментировал всё что видел, так как не был уверен, что видео сохранится или что он вообще выйдет оттуда.

— Что там было?

— Там был ад. Он понял, что на протяжении многих лет эмпары «добывали артефакты» буквально собирая их на своём пути. То есть их как будто кто-то намеренно разложил по пути следования.

— Куда отправилась миссия? Был конкретный маршрут?

— Да. — Мира крутила в руках чашку всё быстрее и быстрее, а потом резко остановилась.

— Там был город. Очень большой и развитый город. Технологии были похожи на человеческие, но на та цивилизация на много опережала нас. И в какой-то момент всё резко остановилось.

— Они попали в ту же ловушку, что и мы …

— Да. Именно это и сказал Торвин. Он смотрел на эти артефакты и понимал: для той цивилизации они — как детские игрушки. Нас буквально подкупали «волшебными коробочками», а мы и рады были подбирать.

— Кто они? На той стороне? Это люди?

— Нет. Вот этом и проблема. Торвин не сразу понял. Сначала показалось, что это какой-то вирус. Он остановился по пути чтобы установить сканер для сканирования местности на случай если кто-то решит окружить группу или напасть сзади. Всё произошло так быстро, что он подумал, что группа попала в какое-то облако отравляющего газа. Но это было не облако. Это была какая-то сущность. Эмпары, едва зайдя в город начали странно себя вести. На кого-то кричали. Они сопротивлялись чему-то влиянию.

— Эйна? Что было с Эйной?

— Эйна держалась до последнего. Торвин, когда понял, что на них напали, пытался увести эмпаров, но большинство просто бились в конвульсиях и не могли контролировать себя. Кроме Эйны. Она сражалась. Они с Торвином добежали до места где брат оставил кристалл «в стене» и там ещё оставался шанс выбраться наружу. Но как только они подошли к разлому Эйна не пошла дальше. Она лишь передала что-то брату одним касанием и в следующий момент она уже не сопротивлялась то что хотело завладеть её разумом.

— Что она передала Торвину?

— Я не знаю, что это конкретно, но как только брат перешёл через границу его отравили в специальный медицинский центр, где исследовались эмпары и он сбежал по дороге. Мы встретились у него дома. Он был на таком взводе, что не мог толком ничего объяснить. Торвин сидел с бор машинкой и что-то выгравировал на двух кристаллах. Он повторял одну и ту же фразу: «Чтобы закрыть вход надо открыть новую дверь на другую сторону. На другой стороне». А потом за ним пришли. Так как я была действующим сотрудником мне пришлось до прихода охраны из службы безопасности Дома связать брата. Перед этим он положил кристаллы в свою куртку и отдал их мне.

— Что за Дом?

— Три года я пыталась найти хоть одну ниточку, — Мира наконец поставила чашку, и звук фарфора о стол прозвучал как щелчок. — И тут появляешься ты. Наследник Дома, который ушёл в тень. Я смотрела на тебя и не знала, враг ты или мой единственный шанс.

— И что ты думаешь сейчас? — Кайрон посмотрел прямо в глаза Мире.

— Не важно на самом деле, что я сейчас думаю. Главное, что сейчас вижу больше чем несколько дней назад. И я чувствую, что новость о похоронах не случайно именно сейчас объявили. — Мира посмотрела на Кайрона исподлобья как бы извиняясь за что-то.

— Какие похороны? — детектив вскочил и сделал несколько шагов в сторону девушки.

— Сегодня утром объявили о признании пропавшей группы эмпаров погибшими. После завтра будут похороны. Их причислят к национальным героям, — Мира заметила, как суровый и тревожный взгляд Кайрона сменилась тоской и ненавистью. — Мне жаль!

Кайрон резко кинул чашку с недопитым кофе на стол. Сорвал с вешалки куртку.

— Сиди здесь и не высовывайся.

Дверь за ним не просто хлопнула, она как будто дала пощёчину этому миру, отозвавшись густой вибрацией в старых кирпичных стенах и дубовом паркете.

Глава 4

Кайрон Волтек прошёл квартал, практически не сводя глаз с пен хауса белого небоскрёба. Казалось никто ничто не остановит его и собьёт с одной единственной мысли, сжигающей его рассудок. Между детективом и обители его Дома оставался лишь небольшой участок городского парка. Неожиданно чья-то сильная рука впилась в его грудь и одним резким движением прибила к ближайшему дереву.

— Эй! Эй! Друг давай потише! Ребёнка ещё собьёшь! — грудной голос нагловатым тоном остановил детектива.

— Тебе какое дело Каден Мор? Что ты здесь делаешь? Решил походить ножками по земле? Ищешь развлечения с простолюдинами? — Кайрон под гневом прятал вид, что встреча для него была более чем неожиданной.

— Да погоди ты, блудный сын! Я не враг тебе. Я хочу помочь. Ты только узнал ведь правда?

Кайрон не ответил, но он пристально смотрел на лицо человека с которым несколько лет назад враждовал не меньше чем со своей семьёй всё это время. Он решил подыграть.

— Ты знаешь, что они задумали? Почему единогласно решили похоронить своих детей, не найдя даже их тел?

— А они есть? Есть что искать? — невозмутимо спросил мужчина.

Каден задавал правильные вопросы, но с какой целью? Что им двигало? Любовь к старшему брату, с которым потерял связь, как только тот перешагнул через границу миров или желание убедиться, что тот никогда не вернётся и он будет единственным кто унаследует власть над кластером «Алхим Прайм». Кайрон решил, что в эту игру можно играть вдвоём.

— Я понятия не имею. Я хочу выяснить у своих родителей, зачем они хотят избавиться от Эйны? Они ведь так и не провели расследование. У них вообще нет доказательств что она или они мертвы! Они закрыли программу эмпаров. Больше никто не может пройти туда. — Кайрон отдёрнул руку Кадена и пошёл вперёд.

— Разве ты не эмпар? — вопрос был с подвохом.

Только Эйна знала о тесте. Она тестировала брата. Если только …

— Я не прошёл тест. Я сломал себе руку, когда только прикоснулся к артефакту, но сделал вид, что выдержал, а Эйна подыграла и расширила разрыв сама, убедив меня, что это сделал я.

— Прости, я не знал. Я подумал мы вместе сможем найти способ добраться до города.

Вот оно. Как же быстро он раскололся. Каден Мор — патологический лжец и манипулятор, но так быстро себя раскрыть, это для него рекорд. Значит он либо боится чего-то или он в гневе. Страх и гнев не лучшие попутчики в таких играх. Что-то очень опасное и серьёзное заставило его выйти в ареал обитания Кайрона.

— Мне пора. Не стой у меня на пути Мор! И это не совет.

— Ещё увидимся! Ты ведь придёшь на похороны?

На этот вопрос Кайрон отвечать не стал. Он уже продумывал новый план действий. Он созрел довольно быстро. Выбирать было не из чего. Времени мало, а ресурсов для поисков ответов ещё меньше.

Кайрон вошёл в приёмную Дома не как сын, а как человек, который пришёл забрать правду силой.

— Вы хороните их без расследования, — голос Кайрона прозвучал ровно. — Вы стираете программу эмпаров, будто её никогда не было. Но я знаю: Каден говорил о городе. Откуда он знает про него? Кто-то ведь вышел тогда три года назад? Значит, кто-то из Дома дал ему эту информацию?

Отец не шевельнулся. Только пальцы чуть сильнее сжали край папки.

— Довольно, — произнёс он. — Ты забываешь, где стоишь.

Кайрон усмехнулся. Это был сигнал к началу.

— Я ничего не забываю. Я помню каждый шаг по этим коридорам.

Он сделал шаг вперёд, намеренно нарушая границу «разрешённого приближения». Охранники у дверей напряглись. Кайрон это видел. И пошёл дальше.

— Арестуйте меня, если хотите, — сказал он, не сводя глаз с отца. — Но знайте: я не остановлюсь.

— Откуда ты знаешь о городе за разломом? — Доминик Волтек держался достойно статуса, но как отец он колебался.

— Я уже три года живу у вас под ногами. И там больше правды чем на это чёртовом этаже.

Один из охранников шагнул вперёд. Кайрон не стал ждать. Он резко ударил по мраморной стойке у входа. Стойка треснула. Мрамор дал паутину.

Это был сигнал.

Двое охранников рванули к нему. Кайрон не отступил. Он встретил первого прямым ударом, второго — локтем, уходя в низкий уклон.

Третий охранник зашёл сбоку. Кайрон развернулся, но не успел: тяжёлый приклад парализующего дубинки ударил по плечу. Боль вспыхнула, но он не упал. Он рванул вперёд, сбивая двоих, и в этот момент четвёртый ударил уже не по плечу — по виску.

Мир дрогнул. Свет стал серым, потом чёрным. Кайрон почувствовал, как пол уходит из‑под ног, а чьи‑то руки ловят его, уже не сдерживая, а удерживая.

Последнее, что он услышал, был голос отца, спокойный и ледяной:

— В изолятор. И пусть охрана будет двойной.

А последнее, что он увидел, — как коридор распахивается в темноту, и как щёлкнули магнитные замки.

— Эй! Эй, Кайрон! Проснись! — мужской голос разносился эхом по просторному помещению камеры.

— Он и в правду меня посадил в изолятор … Значит всё куда хуже, чем я себе это представлял.

Кайрон лежал на каменной скамейке потирая лоб рукой, пытаясь унять боль.

— Да, действительно. Когда Доминик Волтек сажает в тюрьму своего единственного сына это говорит о том, что всё очень серьёзно. Или может он хочет защитить тебя?

Кайрон повернул голову в сторону мужчины, что сидел на другом конце камеры на полу и что-то рисовал, царапая бетон кусочком камня.

— Мы знакомы? — спросил детектив.

— Не знаю. Всё может быть. Нас ведь посадили в защищённый подвал обители Волтек. Значит мы им нужны. С тобой то понятно. А вот моя судьба пока не известна.

— Ты … Ты похож на мою знакомую … Ты Торвин?

Мужчина, услышав своё имя уставился на Кайрона и несколько секунд не сводил с него глаз. Казалось он читал его мысли. Он подскочил на ноги и одним движением пересёк камеру. Присев рядом с детективом, мужчина ещё раз осмотрел его с головы до ног.

— Не знаю почему, но я думал, что это будешь именно ты. Именно с тобой она найдёт связь.

— Прости кто? Какую связь?

— Мира. Она вышла на тебя. Она показала кристаллы?

— Да. Но с ними что-то не так, — ответил Кайрон посмотрев на свои руки.

— С ними всё так. Только я их немного доработал. Не без помощи твоей сестры.

— Если не веришь, я тебе могу хоть сейчас показать, — Кайрон полез в карманы. Торвин остановил его.

— Подожди! Они у тебя? Здесь? -мужчина сильно занервничал, но при этом чувство радости проступило отчётливо ярко. — Так, подожди! Подожди…. Попроси стакан воды.

— Что?

— Стакан воды!

— Хорошо! Хорошо! Воды, значит воды.

Кайрон привстал и ненадолго застыл на полусогнутых ногах. Голова гудела. Второй раз за день — это стало почти традицией, но сегодня было хуже: в висках стучало так, будто по черепу били изнутри.

— Эй, друг! — обратился он к охраннику. — Принеси воды и таблетку от головы, пожалуйста.

— С солью, — добавил Торвин. Кайрон поднял брови вверх, но не стал уточнять — зачем.

— И соли кинь туда.

Охранник молча ушёл в операторскую. Через минуту он вышел с пластиковым стаканом воды. На дне виднелась приличная гора не растворившейся соли.

— Щедро. Спасибо.

Охранник не ответив вернулся в операторскую. Торвин взял стакан и поставил на скамейку.

— Значит я таблетку не смогу выпить? — пожаловался Кайрон.

Голова детектива раскалывалась с момента первого контакта с кристаллами и несколько крепких ударов в висок только усилили боль. — Придётся так съесть.

Детектив закинул таблетку в рот и поморщился.

— Ты ведь брал их в руки? — странным и таинственным тоном спросил Торвин.

Кайрон посмотрел на мужчину, который был на несколько лет младше него. Короткая стрижка, глубокие карие глаза — в них читалась та же упрямая сосредоточенность, что и у Миры. Инженер‑связист, привыкший к точным решениям: сейчас он действовал так, будто просчитал все варианты на десять шагов вперёд. Но что-то там за разломом его сильно изменило. Но не Кайрону об этом судить. Он и сам был в немного изменённом состоянии после происшествии в седьмом секторе.

— Да. То есть я пытался … Я их взял в руки, но камни как-то странно повели себя. Их сила была направлена не на объект, а на меня. Я подумал, что у меня внутри фарш из органов будет после этого. Я решил, что они с дефектом.

— Нет. Просто нужно было добавить воды.

— Просто добавить воды? — Кайрон посмотрел на Торвина, показав ему свои обожжённые ладони.

— Просто добавь воды. С солью, — добавил Торвин.

— С солью?

— Ты — эмпар. Ты можешь ими управлять.

— Я не…

— Ты эмпар! — перебил Торвин детектива. — Только эмпарам кристаллы причиняют такую боль.

— Хорошо, не кричи. Я понял. Что дальше?

— Ты пробьёшь эту стену, — сказал Торвин, направив взгляд на заднюю стенку камеры.

— Не понял?

— Видно тебя сильно приложили. Ты туго соображаешь. То, что мы оказались с тобой в одной камере — это несовпадение. То, что кристаллы у тебя ещё в кармане — это несовпадение. Кто-то тебе помогает изнутри. Кто-то в твоей семье в тебя ещё верит. Но об этом потом. Где кристаллы?

— Здесь. — Кайрон похлопал себя по груди. Камни лежали во внутреннем кармане.

Торвин достал вытянутые с пятью гранями артефакта положил их на пол перед стеной и полил водой.

— Вытяни руки.

Кайрон повиновался и Торвин вылил остатки воды на руки.

— Так, а теперь возьми их. Ты должен почувствовать, как энергия будет вливаться в твои руки и тело, а потом прислони камни к стене и перенаправь в них импульсом всю накопленную энергию.

— Есть нюанс, — Кайрон уставился на стену, будто смотрел сквозь неё. — Мы под землёй. А если там за стеной ничего нет? Там будет земля?

— Я же говорю, что мы не случайно в этом изоляторе. За этой стеной тоннели для инженерных сетей. Под нами ещё минус два этажа как минимум. Это не небоскрёб, а крепость.

Кайрон на секунду застыл. Он поймал себя на мысли, что начал забывать о том в каком месте он рос.

— Хорошо. Так… Кристаллы в руки… Импульс… Пробить стену… Импульс… Пробить.

— Вытяни руки. Теперь возьми кристаллы.

Кайрон потянулся к камням, но едва коснулся их — по пальцам пробежал резкий разряд, и он отдёрнул руку.

— Не так! — резко сказал Торвин. — Не тянись, чувствуй. Вода уже связала тебя с ними. Просто позволь энергии войти.

Кайрон сделал глубокий вдох, расслабил пальцы и снова коснулся кристаллов. На этот раз вместо удара по нервам пришло приятное покалывание, будто ток мягко обтекал кожу.

Торвин подошёл к двери убедиться, что охранников рядом нет.

— Сейчас! — Скомандовал Торвин.

Кайрон встал на колено и положил ладони на кристаллы. Между кожей и камнями возникали микроразряды. Камни учились узнавать его. Он взял артефакты в руки. По телу прошла волна — от кончиков пальцев до стоп и обратно, снова и снова, как ток, который искал выход. Кайрон понял: эту энергию он может направить в кристаллы. Он прислонил камни к стене и с усилием надавил. В ту же секунду по бетону пошли трещины.

— Ещё раз! Сильнее! Охрана уже здесь! — крикнул Торвин.

Кайрон прижал кристаллы к стене. Трещины пошли сразу.

— Сильнее! — крикнул Торвин.

Кайрон выдохнул и вдавил камни в бетон. Импульс ушёл в стену. Свет мигнул. Где‑то далеко взвыла сирена.

Второй удар — и кусок стены рухнул в тоннель. Обломки ударили по противоположной стене с глухим грохотом.

Пыль поднялась столбом. Красные фонари охраны мелькали в полутьме.

— Беги! — Торвин дёрнул его за рукав.

Они рванули в темноту, и сирена звучала уже не где‑то — она звучала прямо за спиной.