4 Стабилизаторы сновидений. Бэнгор маг II

Глава 1

Солнце уже клонилось к закату, заливая небо золотистыми и багровыми разводами, когда четверка друзей начала осторожный спуск с горного уступа. Под ногами хрустел мелкий щебень, а порывистый ветер, то игривый, то пронизывающе холодный, трепал их волосы и развевал полы одежды. Внизу, словно зеленое море, раскинулась долина, а на самом горизонте темной неприступной грядой виднелся Эльфийский лес.

Элька, несмотря на еще не до конца зажившие раны, упрямо шла первой, цепляясь за выступы скал и время от времени бросая через плечо вызывающие реплики.

— Ну что, маги и принцы, дрожите от страха перед высотой? Или ждете, пока я устелю вам путь лепестками роз?

Бэн лишь покачал головой, но в уголках его глаз заплясали знакомые искорки веселья.

— Лепестки были бы весьма кстати. Эти камни под ногами скользят, словно их кто-то нарочно намазал маслом.

— Тогда смотри под ноги внимательнее, — парировала Элька, но в тот же момент ее нога поскользнулась, и лишь цепкая хватка за выступ скалы спасла ее от падения.

Кот, шедший сразу за ней, молча протянул ей руку, но получил лишь сердитое фырканье.

— Не надо! Я сама прекрасно справлюсь.

— Конечно, — сухо прокомментировал Маркус, замыкавший группу. За последние дни он уже успел хорошо изучить строптивый нрав Эльки. — Только не кричи слишком громко, если все же сорвешься.

— Значит, и ты рвешься мне помочь? — девушка бросила на него испепеляющий взгляд.

— Ни в коем случае, — Маркус едва заметно ухмыльнулся. — Просто хочу запомнить точную высоту, с которой ты будешь падать. Чтобы потом на твоих похоронах рассказать со всеми подробностями.

Элька сначала нахмурилась, но потом рассмеялась, но смех тут же перешел в шипение боли, когда она невольно схватилась за еще не заживший бок. Кот мгновенно оказался рядом.

— Эль, ты же еще не полностью оправилась. Дай мне помочь тебе.

— Мне не нужна помощь! — она отдёрнула руку, но после этого ее шаги стали заметно осторожнее.

Создавалось впечатление, будто Элька стыдилась своих ран и теперь изо всех сил пыталась доказать — и себе, и другим — что по-прежнему может обходиться без чьей-либо помощи. Ее поведение напоминало упрямство ребенка, но спутники относились к этому не столько с пониманием, сколько с привычной снисходительностью. Они давно усвоили, что переубеждать Эльку бесполезно — лучше просто дать ей возможность самой убедиться в своей ошибке.

С каждым метром спуск становился все круче, а едва заметная тропинка то и дело терялась среди нагромождения камней, вынуждая их искать новый путь. Кот шел молча, но его зоркие глаза, привыкшие замечать малейшую опасность, непрестанно осматривали местность.

Друзья подошли к краю уступа, и перед ними, впереди, открылся потрясающий вид, извилистая река, сверкающая в лучах заката словно расплавленное серебро, пересекала всю долину. Воздух был напоен ароматами хвои и диких трав.

— Красота... просто неописуемая, — прошептала Элька, завороженно глядя на раскинувшуюся перед ними долину.

— Да, но любоваться будем потом, — практично заметил Бэн, щурясь на заходящее солнце. — Сегодня важно добраться до реки до темноты.

— Кстати, — Элька обернулась к спутникам, — говорят, эльфы не слишком-то любят незваных гостей.

— До эльфов ещё далеко, — Маркус машинально провёл ладонью по рукояти меча. — Сначала надо благополучно спуститься, а там уже будем решать.

Они продолжили путь в молчании, каждый погружённый в свои мысли, но не переставая украдкой любоваться открывающимся видом.

Через некоторое время путь им преградил отвесный обрыв высотой около десяти метров. Скальная стена была настолько крутой, что спуститься по ней без веревки казалось невозможным.

— Можно попробовать так, — предложил Бэн, оценивая ситуацию. — Ложимся на край, беремся за руки, спускаем насколько возможно — и прыгаем. Это уменьшит высоту.

— Метра на два, не больше, — возразил Маркус, склонившись над обрывом. — Все равно высоковато. Да и потом, как спустится последний?

Кот тем временем отошел немного назад, внимательно осматривая местность и внезапно указал в сторону. — Если вернуться назад, на тот выступ... Оттуда можно разбежаться и прыгнуть на дерево. А потом спускаться по ветвям.

— Опасный прыжок, — покачал головой Бэн. — Высота еще больше. А что, если не зацепишься и сорвёшься?

Маркус молча осматривал предложенный вариант, затем тяжело вздохнул.

— Кот прав, по-моему, это единственный способ.

— Покалечимся, — мрачно констатировал Бэн, хотя и сам понимал, что альтернатив нет.

— Ну и что? — неожиданно весело встряла Элька. Все обернулись к ней. — Бэн нас потом исцелит. Главное — не убиться насмерть, верно?

Элька направились к указанному выступу.

— Да стой ты, давай я первый проверю! — резко сказал Кот, выдвигаясь вперед.

Но Элька и не собиралась прыгать сразу. С хитрой ухмылкой она начала снимать с себя всё лишнее: мешок, оружие, даже кожаный пояс — всё полетело вниз, поднимая облачко пыли внизу. Ребята, переглянувшись, последовали её примеру.

Пока Маркус и Бэн осторожно обматывали тряпками хрупкие магические диски, чтобы они не повредились при падении, Элька уже отступила на несколько шагов назад, глубоко вдохнула — и внезапно рванула вперед.

— Элька, стой! — успел крикнуть Кот, но было поздно.

Она оттолкнулась от края обрыва и полетела к дереву.

— Вот зараза! — выругался Маркус, сжимая в руках незаконченную обмотку.

Элька с хрустом вцепилась в толстую ветку, но инерция была слишком сильной. Ноги ушли вперед, и она, описав опасную дугу, полетела вниз спиной. На мгновение в воздухе мелькнула её перекошенная от ужаса гримаса — но затем тело само собой сгруппировалось, и она, как заправская акробатка, перевернулась в воздухе, чтобы упасть животом на ветку пониже.

— А-а-а-а, блин, как же больно! — её крик разнесся по лесу, вспугнув стайку птиц.

Повиснув на ветке, как мешок с мукой, она несколько секунд тяжело дышала, затем осторожно перевернулась и начала спускаться, крепко впиваясь пальцами в шершавую кору.

— Вы там ночевать собрались? — донесся снизу звонкий голос Эльки. Она стояла и смотрела вверх, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.

Ребята замерли, словно заворожённые, наблюдая за её рискованным спуском. Их лица отражали смесь страха за неё и восхищения смелости. Каждый невольно представлял себя на её месте. Лишь после этого вызова они словно очнулись от столбняка.

— Ладно, — проворчал Кот, первым стряхнув оцепенение. — Я следующий.

Кот отступил на несколько шагов назад, прищурился, оценивая расстояние, и резко рванул вперед. Его прыжок оказался точнее, он сразу взял чуть левее, на более тонкую часть ветки. Ветка прогнулась под его весом, как лук, мягко погасив инерцию, помогая ему перейти на следующую ветку, на которую он встал ногами.

В тот момент, когда новая опора только начала опасно прогибаться, Кот молниеносно отступив назад, когда ветка была на уровне его лица, он схватил её руками погасив своё падение, дальше ловко качнулся и приземлился на расположенную ниже ветвь. Не останавливаясь, он опять прыгнул вниз. Пролетая мимо очередной ветки, опять ухватился за нее руками.

Его прыжки были настолько отточенными и грациозными, что компания снова замерла, завороженно наблюдая за этой рискованной акробатикой.

— Котик, ты просто супер! — захлопала в ладоши Элька, ее голос звенел искренним восхищением.

Кот нахмурился, сжав губы в тонкую полоску. Он терпеть не мог, когда его называли "Котик". Но, бросив взгляд на сияющее лицо Эльки, лишь тяжело вздохнул, оставив замечание при себе.

Следующим на выступ вышел Маркус. Он на мгновение замер, оценивая расстояние, затем резко толкнулся ногами от камня. Его мощный прыжок получился куда увереннее, чем у Эльки. Он ловко поймал толстую ветку, мускулы рук напряглись под рубашкой, когда он мягко погасил инерцию. Даже хорошо подготовленному принцу до кошачьей грации Кота было далеко. Там, где Кот двигался с естественной плавностью дикого зверя, Маркус демонстрировал выучку тренированного воина - точную, но лишённую лёгкости.

Следующим был Бэн. Он легко допрыгнул до первой ветки, инерция, как и в случае с Элькой, развернула его тело параллельно земле. Однако, в отличие от подруги, он крепко вцепился в ветку своими большими ладонями, пальцы буквально впились в шершавую поверхность. Повиснув на мгновение на ветке, он погасил качание и спрыгнул на другую ветку.

Дальнейший спуск Бэна нельзя было назвать зрелищным — никаких акробатических трюков или грациозных прыжков. Зато каждый его шаг был продуманным и осторожным, сначала прощупать ногой ветку, проверить её прочность, затем плавно перенести вес. Он двигался медленно.

Элька скривила нос.

— Бэн, ну это же так скучно! Мог бы хоть немного попрыгать, например, как мы с Котом.

Её звонкий смех разнёсся по лесу, вспугнув пару птиц в кронах деревьев. Кот, уже стоявший на земле, лишь покачал головой, но в уголках его глаз мелькнула искорка смеха.

Когда Бэн наконец ступил на землю, даже Элька не могла не признать — его метод хоть и выглядел не так эффектно, зато оказался самым разумным. Ни царапин, ни ушибов, ни даже намёка на усталость.

Маркус, тем временем, совершил последний прыжок. Его спуск был точным и выверенным — не столь грациозным, как у Кота, но и далёким от осторожности Бэна. Приземлившись, он отряхнул ладони и окинул всех оценивающим взглядом.

— Ну что, — сказала Элька, расставив руки в театральном жесте, — подводим итоги! Первое место, конечно же, моё! Второе — Котику. Маркус — третье. Ну а ты, — она игриво ткнула пальцем в грудь Бэну, - без места! Ладно, ладно, ты на четвертом месте.

— С чего это я на четвертом? – возмутился Бэн. – И почему это ты на первом.

— Как это почему! — Элька хитро прищурилась. — Пока вы там наверху тряслись от страха, я уже вовсю мастерски спускалась! Видела я ваши лица снизу.

Маркус, до сих пор молча наблюдавший за перепалкой, неожиданно через улыбку сказал.

— Мастерски спускалась? Ты кричала так, будто тебя режут. Весь лес переполошила.

— Это был боевой клич! — возмутилась Элька, но её щёки порозовели.

— Если закончили эти... соревнования по спуску с дерева, может, двинемся дальше? – сказал Маркус, еле сдерживая смех.

Бэн, тоже не сдерживал уже смех, развил тему.

— Элька — первая по скорости боевому кличу, я — по аккуратности, Кот — по грации. Все довольны?

— А я? — нахмурился Маркус, при этом глаза его смеялись.

— Ты? У тебя почетное второе место в каждой категории, — не моргнув глазом, ответил Бэн, вызывая смех у остальных.

Они собрали разбросанные вещи. Бэн достал из мешка целительский диск, бронзовая поверхность которого слабо мерцала в лучах заката. Элька заметила это движение и догадалась для кого.

— Да я в полном порядке! Совсем ничего не болит!

Бэн пристально посмотрел на неё.

— Эль, скажи честно — чего ты так боишься? Это же не больно.

Маркус, поправляя перевязь меча, вмешался.

— Бэн, она права. Если ты сейчас начнёшь её исцелять, ей потребуется отдых. Лучше дойти до стоянки, а там уже перед ночёвкой заняться лечением.

Группа быстро собрала разбросанные вещи, проверяя, ничего ли не забыли.

— Всё собрали? — Маркус окинул взглядом компанию. — Сейчас двинемся к реке. Но, если помните, дальше начинается открытое поле, и у воды может не оказаться дров. Предлагаю задержаться здесь на полчаса, чтобы собрать их. А если повезёт, может, и дичь подстрелим на ужин.

Элька, потирая ушибленный бок, недовольно поморщилась.

— Может, вообще тут останемся на ночлег? Всё равно скоро темнеть начнёт.

— До реки всего километров десять, — покачал головой Маркус, — а вода нам нужна обязательно. Давайте так, двадцать минут на сбор дров, а Кота отправим на охоту.

Кот, услышав своё имя, лишь молча кивнул.

— Подожди, Маркус, — вмешался Бэн, вытирая пот со лба. — У нас ещё есть вода во флягах — хватит и на питьё, и на ужин. А завтра с утра свежими силами дойдём до реки, заодно искупаемся. После сегодняшних приключений всем не помешает отдохнуть.

Маркус задумался, скрестив руки на груди. Под тенью деревьев его лицо казалось особенно серьёзным. Он взглянул на Эльку, которая явно нуждалась в отдыхе, затем на Бэна — и понял, что они правы. Нет смысла упрямиться и играть в командира.

— Ладно, — наконец сказал он, разводя руками. — Остаёмся здесь. Но дрова и дичь никто не отменял — без ужина не ляжем.

Не теряя времени, Кот бесшумно исчез в сгущающихся сумерках, буквально растворяясь в танцующих тенях под деревьями. Его тёмная одежда делала его невидимым уже через несколько шагов.

— Эль, останься тут отдохни, — мягко предложил Бэн, поправляя очки. — Мы с Маркусом сами соберем дрова.

Элька в ответ только фыркнула, демонстративно хлопнула себя по бедрам, встала и направилась к ближайшему сухостою и начала собирать ветки с таким видом, будто доказывала что-то всему миру, а Бэн её обидел.

— Ну и упрямая. Намучается Кот с ней, — пробормотал Бэн себе под нос, бросая взгляд в сторону, где исчез он.

Прошло не больше двадцати минут, когда из чащи бесшумно выскользнула знакомая тень. Кот вернулся, неся в руках двух ещё тёплых зайцев.

— Ужин будет, — коротко сообщил он, бросая добычу к уже собранной куче дров. Его зелёные глаза на мгновение остановились на Эльке, которая, несмотря на все заверения, сидела, прислонившись к дереву и явно борясь с усталостью.

Они разожгли костер, сложив поленья аккуратной пирамидкой. Яркие языки пламени весело заплясали, отбрасывая причудливые тени на их усталые лица. Кот, достав из ножен охотничий нож, ловко освежевал зайцев, снимая шкурку одним точным движением. Шкурки аккуратно свернули — пригодятся для чего-нибудь потом, на реке решил их вымыть.

Бэн наполнил походный котелок водой из фляг и бросил туда нарезанное кусками мясо первого зайца. Когда вода закипела, на поверхности появилась ароматная пенка, которую он аккуратно снял деревянной ложкой. В золотистый бульон насыпал горсть крупы — она разбухала, впитывая в себя все соки и ароматы.

Тем временем Бэн соорудил из гибких веток импровизированный шомпол и насадил на него второго зайца целиком. Тушка, натертая солью и дикими травами, которые он постоянно собирал по дороге, зашипела над углями, покрываясь аппетитной румяной корочкой. Жир капал в огонь, вызывая веселые всполохи.

Когда каша с мясом была готова, они разложили ее по деревянным мискам. Аромат стоял такой, что у всех слюнки потекли. Даже обычно болтливая Элька, молча, с наслаждением уплетая горячую пищу. Бэн между делом не забывал поворачивать зайца над углями — мясо должно было равномерно пропечься со всех сторон, чтобы его можно было съесть на завтрак.

Тишину вечера нарушал лишь уютный треск поленьев да довольное причмокивание, когда голодные путники уплетали горячую похлебку. Пламя, аккуратно разведенное чуть в стороне от жаровни с зайцем, играло бликами на их закопченных лицах, подчеркивая усталость, смешанную с глубоким удовлетворением. После всех сегодняшних испытаний - опасного спуска и изматывающего перехода - этот скромный ужин у костра казался им поистине царской трапезой. Даже обычная каша с зайчатиной пахла как изысканное яство, а жир, капающий с поджаристой тушки на угли, наполнял воздух дразнящим ароматом.

После сытного ужина, когда последние языки пламени догорали, оставляя лишь тлеющие угли, Бэн достал из походного мешка целительский диск. Бронзовая поверхность артефакта тускло мерцала в свете угасающего костра, узоры на ней казались живыми и подвижными.

— Эль, ложись, — мягко, но настойчиво сказал он, расстилая у огня свернутый плащ. На этот раз девушка не сопротивлялась — сытная еда и усталость взяли свое, да и боль от ран давала о себе знать. Она лишь кивнула и осторожно легла, зажмурившись.

Бэн сосредоточился и переключился в магическое зрение, его глаза приобрели характерный блеск, казалось зрачки светились едва заметным голубоватым светом. Пальцы скользили по диску, сверяясь с замысловатым узором и в воздухе между ними начало плестись тонкое кружево из бирюзовых энергетических нитей, постепенно формируя сложную структуру.

— Готова? — прошептал Бэн, и его голос звучал отрешенно, будто из далека.

Не дожидаясь ответа, он плавным движением направил светящуюся паутину к ее груди и пустил в неё энергию. Энергия прошла через плетение и вошло в Эльку.

Её тело немного выгнулось дугой, пальцы впились в плащ, а из груди вырвался прерывистый выдох.

— Ты как? — обеспокоенно спросил он, уже выходя из магического транса. Его собственное дыхание участилось, на лбу выступили капельки пота.

— Ох... — Элька медленно открыла глаза, ее голос звучал устало. — Сначала было... лёгкость и состояния, что все могу. Тепло. А теперь... — она зевнула, — теперь просто хочу спать. Глаза сами закрываются...

Ее веки уже предательски смыкались, дыхание становилось ровным и глубоким. Кот, который наблюдал всё со стороны, подошел и укрыл ее своим плащом. Сеанс прошел успешно. Теперь ей нужен лишь хороший отдых, чтобы силы окончательно вернулись.

— Получилось, — тихо констатировал Бэн, вытирая со лба капельки пота. Магия отнимала силы. — Теперь ей нужно просто выспаться.

Он перевёл взгляд на остальных, поправляя очки: — Кто следующий?

Маркус лишь отрицательно мотнул головой, похлопывая по рукояти меча: — Мои царапины подождут не нуждаются в дополнительном лечении. Лучше сэкономь силы.

Кот, уже вернувшийся на своё место у костра, просто показал ладонью отказный жест, его зелёные глаза в свете пламени говорили яснее слов — "Мне это не нужно".

Бэн откинул прядь тёмных волос со лба, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда он вновь открыл веки, его зрачки замерцали холодным голубым светом, словно в глубине глаз зажглись крохотные звёзды. В магическом зрении мир преобразился — потоки энергии вились вокруг костра разными цветовыми спиралями, а силуэты спящей Эльки и наблюдающего Кота были покрыты аурой. Напротив костра сидел Маркус и наблюдал за ним.

— У тебя глаза меняют цвет, — в свете горящего костра его скулы казались резче обычного.

Бэн медленно моргнул, и свечение угасло.

— Я решил потренироваться, — ответил Бэн. — Хочу попросить у тебя диски, чтобы попробовать разные плетения.

— Бери, — сказал Маркус и полез в мешок.

— Не сейчас. Уже темно. Завтра днём, когда остановимся отдыхать.

— Хорошо. Давай я с тобой потренируюсь.

Он сжал веки, напрягшись всем телом. На его лице отразилось мучительное усилие, брови сдвинулись, губы подрагивали. На секунду в глазах мелькнула блёклое свечение и тут же погасло. Маркус крякнул от досады, тогда как Бэн даже не дрогнул — сидел с прямой спиной, будто высеченный из камня.

Кот посмотрел на них, зевнул и потянулся.

— Я спать. Разбудите, когда моя очередь дежурить, - он накрыл лицо плащом и перевернулся на бок.

Через некоторое время Маркус вытер пот со лба и потухшим взглядом посмотрел на тлеющие угли. Его тренировки давались с трудом — каждый раз, когда он пытался удержать магическое зрение, в висках начинала пульсировать тупая боль.

— Ладно, хватит на сегодня, — сказал Бэн, глядя на Маркуса.

— Давай я подежурю первым и еще немного потренируюсь, - не сдавался Маркус.

Бэн лишь кивнул, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом. Он огляделся в поисках своего плаща и с улыбкой заметил, что Элька, свернувшись калачиком, крепко прижимала его к себе. Ее лицо казалось удивительно безмятежным, совсем не таким, каким они привыкли его видеть днем.

— Ладно, пусть спит, — прошептал Бэн, доставая из мешка сверток с запасной одеждой. Он аккуратно свернул его, сделав импровизированную подушку, и устроился у самого края кострища.

Перед тем как закрыть глаза, он на мгновение задержал взгляд на Маркусе. Тот всё так же сводил брови и выпячивал губы.

— Спокойной ночи, — бросил Бэн в пространство, уже чувствуя, как сознание начинает уплывать.

— Ага. Спи, — ответил Маркус, не прерывая тренировки.

Последнее, что запомнил Бэн перед тем, как провалиться в сон это далекий крик ночной птицы где-то в ущелье.

Бэн резко проснулся от звонкого лязга стали. Сердце бешено заколотилось - инстинкты мгновенно перевели его в состояние боевой готовности. Он вскочил на ноги, одной рукой уже хватая меч, когда сознание наконец прояснилось.

Перед ним Маркус и Кот, освещённые утренним солнцем, решили отрабатывать боевые комбинации. Их мечи сверкали в лучах восхода, рисуя в воздухе дуги. Маркус медленно показывал Коту новую комбинацию.

— И так. Три-четыре! Поворот! Пять-шесть! Теперь блок!

Маркус заметил пробуждение Бэна и, не прерывая движений, крикнул.

— Давай вставай, соня! Солнце уже встало. Разминайся - сегодня нам предстоит долгий путь.

Элька, обычно неохотно просыпающаяся, уже стояла не далеко от них, выполняя серию стремительных ударов по воображаемому противнику. Её волосы, как всегда короткие, развевались на ветру.

Бэн потянулся, ощущая, как после сна затекли мышцы. Медленно, с полузакрытыми глазами, он начал с утренних упражнений на растяжку — сначала разминая шею плавными круговыми движениями, затем прорабатывая плечи и спину. Его движения были точными и выверенными, будто повторяли древний ритуальный танец. Взяв меч, он начал бой с тенью — плавные выпады сменялись резкими ударами, а босые ноги оставляли четкие отпечатки на влажной земле.

Когда тренировка закончилась, все четверо стояли, тяжело дыша, с румянцем на щеках. Усталость приятно покалывала в мышцах, а в глазах читалось удовлетворение от хорошо выполненной тренировки. Воздух, напоенный ароматом хвои и утренней влаги, казалось, заряжал их бодростью. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, рисовали на земле узоры — новый день начинался, и они были к нему готовы.

Кот, вытершись рукавом, направился к потухшему кострищу.

— Предлагаю небольшой отдых, чай и зайца на завтрак, — его голос звучал ровно, но в глазах мелькнула искорка заботы, когда он взглянул на Эльку.

— Заяц — это прекрасно! — оживилась Элька, потирая живот. Целительская магия, восстановившая ее за ночь, отняла много сил, и теперь ее организм требовал восполнения энергии. Она чувствовала волчий аппетит, готовый поглотить все съестное в округе.

После ночного исцеления Элька чувствовала себя превосходно — ни боли, ни дискомфорта, только приятная мышечная усталость после тренировки. Ее тело теперь послушно отвечало на каждое движение. Она уже представляла, как будет уплетать сочного зайца, запивая его ароматным травяным чаем, после чего с новыми силами отправится в путь.

— Только давайте поживее с завтраком, — игриво подмигнула она. — После такого пробуждения я готова съесть всё что угодно.

Кот фыркнул в ответ, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, пока он ловкими движениями раздувал огонь. Бэн тем временем уже доставал запас трав для чая, а Маркус проверял состояние провизии.

Позавтракав сочным зайцем и запив его душистым чаем из трав, компания собрала лагерь. Дорога к речке заняла около двух часов неспешного хода под уже припекающим солнцем. Когда сквозь деревья заблестела водная гладь, Элька первая сбросила рюкзак.

— Ура! Вода! — воскликнула она, уже расстегивая застежки на походной рубахе. — Я вся в пыли, как полевая мышь!

Речка оказалась неширокой, но с прозрачной холодной водой. Бэн тоже разделся и осторожно ступил босой ногой на скользкие камни у берега.

— Бр-р-р! Ледяная! — он фыркнул, но все же смело вошел по пояс в воду.

Маркус, всегда соблюдавший порядок, аккуратно сложил свою одежду на плоском камне, прежде чем разбежаться и нырнуть с разбегу. Вода всплеснула серебристыми брызгами, озаренными солнцем.

После освежающего купания компания занялась хозяйственными делами. Они выстирали свои пропотевшие за несколько дней рубахи и брюки, энергично выколачивая ткань о гладкие речные камни. Вода в этом месте была на удивление прозрачной - сквозь ее толщу можно было разглядеть каждую песчинку на дне.

Элька, стоя по колено в воде, наполняла фляги.

— Вот это вода! Прямо как из родника.

Кот тем временем устроился чуть поодаль, методично чистя свою кожаную броню мелким речным песком.

— Кто будет чистить шкуры зайцев? — спросил он, подняв голову и окинув взглядом компанию.

Ответом ему стало красноречивое молчание. Бэн делал вид, что полностью поглощен выжиманием своей рубахи, Маркус сосредоточенно изучал облака, а Элька вдруг обнаружила невероятно интересный камушек у своих ног.

Кот тяжело вздохнул, встал, разминая плечи, и направился к берегу, где лежали необработанные шкуры. Вода показалась ему теперь куда холоднее, но он, не моргнув глазом, зашел по пояс и начал промывать мех, выбивая из него остатки жира и запекшей крови. Найдя плоский камень с шероховатой поверхностью, Кот устроился поудобнее на берегу. Он насыпал горсть мелкого песка на шкуру и начал методично растирать ее камнем, совершая круговые движения. Песок скрипел под давлением, постепенно очищая и размягчая кожу.

— А я и не знала, что ты так умеешь, — сказала Элька, наблюдая за этим процессом.

Кот даже не удостоил ее ответом, лишь чуть сильнее надавил на камень. Капли пота смешивались с речной водой на его лбу. В его движениях не было раздражения, только сосредоточенность.

Развешанная на мелких кустах одежда колыхалась на легком ветерку. Элька, растянувшись на плоском камне, жмурилась от удовольствия.

— Вот это жизнь! Солнце, вода, чистая одежда, путешествие, друзья... Чего еще желать?

Кот, сидевший чуть поодаль, вдруг напрягся. Его зрачки сузились.

— За нами наблюдают, — тихо произнес он, не меняя позы.

Бэн настороженно оглядел противоположный берег.

— Я ничего не вижу...

— Вон там, — Кот едва заметно кивнул в сторону высокой травы. — Трава иногда гнется против ветра.

Маркус, делая вид, что поправляет волосы, незаметно оценил ситуацию.

— Тоже не вижу.

Элька внезапно привстала на локтях. Не дожидаясь общего решения, она громко крикнула через реку.

— Эй, кто там прячется? Выходите, поговорим! — ее голос звонко разнесся по воде, спугнув стайку стрекоз.

Все трое невольно вздрогнули от этого внезапного нарушения тишины. Бэн даже инстинктивно потянулся к своему мечу, но остановил себя. Элька же, напротив, выглядела довольной, ее прямой подход часто оказывался эффективнее долгих ухищрений.

Наступила напряженная пауза. Только стрекозы продолжали свой танец над водой, да где-то вдали прокричала птица. Внезапно высокая трава на том берегу зашевелилась сильнее, и они успели заметить, как две небольшие фигурки бросились наутек.

— Интересно, почему они так испугались? Мы же не сделали ничего угрожающего... — задумчиво произнесла Элька, прикрыв ладонью глаза от солнца и всматриваясь в удаляющиеся фигурки.

Маркус, проверяя влажность своей рубахи, лишь пожал плечами.

— Чего гадать. Когда встретим — спросим, — его голос звучал спокойно. — Одежда почти сухая. Еще полчаса — и двинемся.

— Только почему мы сохнем на этом берегу, если нам дальше идти на том? – её голос прозвучал иронично, прерывая общее расслабленное настроение.

Наступила мгновенная тишина. Бэн потрогал свою почти сухую рубаху, осознавая очевидность этого вопроса.

Маркус уже встал на ноги, энергично стряхивая с себя песок.

— Точно, собираем вещи и переправляемся. На том берегу досохнем и сразу в путь.

Они взял вещи и мешки подняли над головой и вошли в реку. Вода снова встретила их прохладными объятиями, заставляя на мгновение задержать дыхание. Солнце, уже поднявшееся высоко, играло бликами на поверхности, слепя глаза. С каждым шагом противоположный берег становился ближе.

Достигнув противоположного берега, они снова развесили одежду на прибрежных кустах.

Элька растянулась на плоском камне, закрыв глаза:

— Ну всё сохнем, — проворчала она, поворачиваясь к солнцу то одним боком, то другим, как ящерица на теплых камнях.

— Я на страже, — сказал Кот, проверяя состояние оружия.

Он занял позицию на небольшом возвышении. Тишину нарушал только шелест листьев да редкие всплески рыбы в реке. Но теперь, после недавнего происшествия, эта тишина казалась настороженной.

Через некоторое время одежда наконец высохла, и они стали собираться в путь. Маркус потянулся, разминая затекшие мышцы, и подбросил мешок через плечо.

— Все готовы? — спросил он, окидывая взглядом компанию.

Элька, уже готовая к дороге, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Готовы, пошли уже, и так задержались долго.

Кот, последним снимаясь с места, бросил прощальный взгляд на реку — вода мирно поблескивала в лучах солнца, но он всё ещё чувствовал лёгкое беспокойство.

Они двинулись в путь. Вдоль поля была тропа, и они приняли идти по ней. Воздух постепенно наполнялся ароматом травы и свежей земли.

Через несколько часов поле с травой неожиданно закончилась, открыв перед ними огромное поле, усыпанное цветами.

Элька замерла на краю поля, широко раскрыв глаза.

— Хранитель… — прошептала она.

Перед ними расстилалось море невероятных красок алые, лазурные, золотистые бутоны колыхались на ветру, переливаясь на солнце. Казалось, будто кто-то рассыпал по траве драгоценные камни.

Бэн нахмурился, почувствовав лёгкое покалывание в кончиках пальцев.

— Странно… — пробормотал он и переключился на магическое зрение. — Странно тут переплетается много магии … необычно.

Кот настороженно принюхался, его зрачки сузились.

— Эти цветы какие-то слишком яркие.

Элька уже сделала шаг вперед, протягивая руку к ближайшему цветку.

— Они же прекрасны! — воскликнула она, улыбаясь. — Мы как будто попали в сказку.

— Подожди, — резко остановил ее Бэн, наблюдая в магическом зрении, — что-то тут не так.

Но было уже поздно. Легкий ветерок поднял с поля облачко пыльцы, и мир вокруг них поплыл. Цвета стали еще ярче, звуки — громче, а мысли — легкими, как пух.

Элька засмеялась, кружась среди цветов.

— Смотрите! Мы летим! — ее голос звучал радостно и беззаботно.

Бэн, всегда такой расчетливый и осторожный, вдруг широко улыбнулся, запрокинув голову к небу. Его глаза сияли детским восторгом.

— Какое красивое облако, — прошептал он, протягивая руку, будто пытаясь дотронуться до небес. — Оно похоже на лошадь! Видишь, Элька? Белоснежная лошадь с золотой гривой... Она машет мне, зовёт покататься...

Его голос звучал непривычно мечтательно, пальцы непроизвольно сжимались в воздухе, словно пытаясь ухватить невидимые поводья. Казалось, он уже представлял себя скачущим по облакам.

Рядом Маркус сидел на траве, беззаботно чертя пальцем узоры в воздухе. Его выправка куда-то исчезла — он раскачивался в такт несуществующей музыке, а на лице играла блаженная улыбка.

— Смотрите-ка... — бормотал он, — воздух здесь... он весь из золотых нитей... Я могу... могу их плести...

Кот стоял чуть поодаль. Его зелёные глаза, обычно такие острые и внимательные, сейчас смотрели расфокусировано. Губы тоже растянулись в улыбке, но вдруг его брови дрогнули. В глубине помутневшего сознания, как далёкий огонёк сквозь густой туман, теплилось чувство тревоги.

— Мы... должны... — прошептал он, но мысль тут же ускользнула, растворившись в сладком дурмане. Его пальцы судорожно сжались — тело помнило опасность, даже когда разум забыл. Но через мгновение он снова улыбнулся, глядя, как пыльца цветов мерцает в воздухе, словно тысячи крошечных звёзд.

Элька между тем кружилась среди цветов, раскинув руки, её смех звенел, как колокольчики:

— Я же говорила! Это же настоящее чудо! Здесь так... так ЛЕГКО! — она поймала пролетающий цветок, похожий на одуванчик и дунула, наблюдая, как белые зонтики разлетаются в разные стороны. — Смотрите, как красиво! Я хочу тут остаться навсегда!

А поле меж тем жило своей жизнью. Цветы покачивались, будто вторя их движениям, а аромат становился всё гуще, слаще, навязчивее. Где-то вдали, на краю этого поля цветов, мелькнула тень, кто-то наблюдал за опьянёнными путниками, терпеливо ожидая, когда пыльца сделает своё дело окончательно.

Бэн пришел в себя в небольшом бревенчатом помещении с низким потолком. Первым ощущением стала пронзительная боль — голова раскалывалась, будто по ней били молотом. Сухой язык прилип к нёбу, а в горле першило, словно они неделю шли по пустыне без воды.

Он открыл глаза и тут же зажмурился от света, пробивавшегося сквозь зарешеченное окно. Когда зрение немного приспособилось, он увидел, что в углу стояло деревянное ведро с водой, а на грубо сколоченном столе стоял глиняная кружка с отбитым краем.

"Пить…" — первая мысль пронеслась в его воспалённом сознании. Бэн взял кружку, зачерпнул воду и жадно пил. Он поставил её на стол. "Где мы? И где наши вещи?" — пронеслась вторая мысль. Ни мечей, ни походных сумок, ни даже поясных ножей — только та же самая одежда, но почему-то липкая от пота.

Элька застонала, поднимаясь с соломенного тюфяка.

— Что за... — она схватилась за голову, её голос звучал хрипло. — Меня будто кто-то пнул копытом по башке... Пить… - она простонала и Бэн взял кружку и зачерпнул воды.

Следующим очнулся Маркус с тихим стоном, его тело содрогалось от каждого движения. Он медленно поднялся на локти, морщась от пронзительной боли, рассекавшей череп пополам. Его выправка куда-то исчезла - сейчас он выглядел как обычный измученный пьяница.

Кот пришел в себя почти одновременно с Маркусом. Его зрачки расширились от боли, когда он попытался сесть. Осторожно ощупав голову, он прошипел сквозь зубы.

Они, словно по команде, потянулись к глиняному кружке, которую уже вернула Элька. Вода была теплой и имела легкий привкус тины, но в их пересохших горлах она казалась нектаром. Они по очереди пили жадно, проливая жидкость на одежду.

— Немного... легче... — хрипло произнес Маркус, вытирая подбородок.

Но головная боль не ушла полностью - где-то в глубине черепа продолжал пульсировать тупой гул, словно далекие удары молота по наковальне.

Бэн, превозмогая тошноту, собрался с силами. Его пальцы начали выписывать в воздухе сложные узоры, запомненные в памяти, сплетая бирюзовые нити магической энергии. Целительное плетение медленно формировалось.

— Элька, держись, — предупредил он, и сразу выпустил энергию.

Энергетический поток коснулся девушки. Её тело резко выгнулось в неестественной дуге, пальцы впились в солому, а из груди вырвался сдавленный стон. Через мгновение она расслабилась, широко раскрыв глаза.

— Ты что?! Предупреждать надо было! — но уже через секунду её лицо озарилось удивленной улыбкой. — Как же хорошо! Будто кто-то снял железный обруч с моей головы.

Бэн, не распуская плетение, повернулся к Коту. Тот молча приготовился, целительная энергия уже окутала его. Его спина выгнулась, а затем из его груди вырвалось довольный выдох.

Маркус наблюдал за этим и когда очередь дошла до него, он лишь вздохнул и расправил плечи. Когда энергия коснулись его, его лицо исказила гримаса боли и тело выгнулось, но почти сразу сменилась выражением блаженного облегчения.

— Как же... это хорошо... — медленно произнес он, осторожно поворачивая голову из стороны в сторону, будто проверяя, вся ли боль исчезла.

Бэн с трудом удерживал дрожащими руками сложное плетение. Капли пота стекали по его вискам, когда он, собрав последние силы, развернул энергетический узор, прижал его к собственной груди и пустил поток энергии.

В тот же момент его тело резко выгнулось в болезненном спазме - мускулы напряглись до предела. Воздух со свистом вырвался из легких, когда целительная энергия ворвалась в его тело.

Плетение в его магическом зрении вспыхнуло ослепительным светом и рассыпалось на тысячи искрящихся частиц. Бэн тяжело рухнул на солому, его грудь быстро вздымалась, но на лице уже появлялось выражение облегчения.

— Теперь можно жить дальше, - прошептал он, осторожно проводя ладонью по лбу. Головная боль, еще минуту назад сжимавшая череп стальными тисками, отступила, оставив после себя лишь приятную прохладу.

Он медленно перевел взгляд на своих друзей, слабая улыбка тронула его пересохшие губы. Теперь, когда боль отпустила всех, можно было подумать о том, как выбраться из этой западни.

Маркус первым подошёл к двери, внимательно осматривая массивные дубовые доски, скреплённые толстыми железными полосами.

— Ну что ж, попробуем, — пробормотал он, упираясь плечом в твёрдую поверхность. Мускулы напряглись, когда он попытался сдвинуть преграду, но дверь даже не дрогнула. — Снаружи явно что-то её держит, наверно замок с той стороны.

Бэн, всё ещё ощущавший лёгкую жажду, вдруг замер. Его магическое зрение, которое он ещё не успел погасить, уловило странное переплетение на двери.

— Подожди, — он поднял руку, останавливая Маркуса. — Интересно.

Подойдя ближе, Бэн увидел, что дверь перед ним в магическом потоке предстала в совершенно ином виде — вся её поверхность была покрыта сложным узором из коричнево-зелёных линий, напоминавших корни дерева, сплетённые между собой.

— Похоже на магию, — прошептал он, осторожно протягивая руки. Его пальцы начали двигаться в воздухе, распутывая изгибы невидимых узоров.

Элька и Кот переглянулись, наблюдая, как Бэн "разматывает" невидимые нити. На его лбу выступили капельки пота, когда он один за другим находил и распутывал узлы магического плетения.

— Последний... — выдохнул Бэн, и в этот момент всё сооружение из магических нитей рассыпалось.

Осторожно, почти не веря в успех, он взялся за железную ручку и потянул. Дверь с лёгким скрипом подалась, открывая проход.

Глава 2

Они осторожно открыли дверь и оказались на широкой улице, вымощенной булыжником. Перед ними раскинулась необычная деревня — низкие домики с покатыми крышами, украшенные резными ставнями. Местные жители, занятые своими делами, поражали миниатюрностью - самый высокий из них едва достигал бы плеча Бэнгора.

Но больше всего удивляло то, что никто не проявил ни малейшего удивления при их появлении. Проходящий мимо бородатый мужчина в холщовой рубахе лишь кивнул.

— Доброе утро, — сказал он буднично, словно их появление здесь было вполне обычным, и продолжил путь, толкая скрипучую тележку, от которой исходил аппетитный аромат свежеиспеченного хлеба и румяных пирожков.

Компания переглянулась. Элька первой ступила на мостовую, её босые ноги ощутили прохладу камней.

— Где мы? — прошептала она, озираясь по сторонам.

— А я бы лучше спросил, что здесь происходит? —произнёс Маркус, скрестив руки на груди.

В этот момент со стороны площади к ним стремительно приблизился высокий эльф с серебристыми волосами. Он проигнорировал группу и сразу же принялся изучать дверь, будто перед ним была сложная головоломка.

— Как она могла открыться... — пробормотал он, тщательно осматривая петли, затем опустился на колени и буквально обнюхал нижний край двери, прищурив свои глаза.

— Хм... — не выдержал Маркус и постучал по плечу эльфа, пока тот склонился над порогом.

— Что вам? Разве не видите — я занят! — отмахнулся эльф, даже не поворачивая головы, затем резко выпрямился и крикнул: — Калин! Ка-а-алин! Иди сюда!

К ним подбежал юноша невысокого роста с взъерошенными каштановыми волосами.

— Доброе утро, — вежливо кивнул он путникам, затем повернулся к эльфу: — Дирнаэль, вы звали?

— Да, звал. Ты закрывал вчера эту дверь?

— Конечно, — кивнул Калин.

— Покажи, как.

Калин достал из кармана коричневый диск.

Он направил диск на дверь, и пустил в него энергию. Бэн в это время включил магическое зрение и видел, как дверь опуталась коричневыми потоками.

Дирнаэль дёрнул ручку.

— Да, теперь закрыта. А теперь открой.

Калин замялся, затем достал другой диск, повторил и операцию. Бэн увидел, как коричневые нити сами по себе распутались. Дирнаэль попробовал и дверь открылась.

— Всё ясно. Ты просто забыл закрыть или перепутал диск, — заключил Дирнаэль, презрительно сморщив нос.

— Я ничего не забывал и не перепутывал!

— Иди отсюда, — махнул рукой эльф, даже не глядя на помощника.

Наши герои переглядывались, наблюдая это странное представление, и не могли понять, что же происходит.

— Дирнаэль, — Маркус сделал шаг вперед. Утреннее солнце играло на прядях его волос.

Эльф медленно повернул голову. Казалось, он действительно видел их впервые.

— А, что? — его голос звучал отстраненно, словно мысли где-то далеко. — Вы кто?

— Мы путники, — представился Маркус, сдерживая раздражение.

Дирнаэль склонил голову набок, длинные светлые волосы скользнули по плечу.

— А что вы тут делаете? — спросил он с искренним недоумением.

Маркус обменялся взглядом с Бэном, прежде чем ответить.

— Это мы хотели спросить у вас.

Эльф задумался, его тонкие пальцы теребили край плаща.

— Спросите, — наконец разрешил серьезно он.

— Что мы тут делаем? — голос Маркуса стал резче. Он смотрел на Дирнаэля так, словно перед ним идиот.

Эльф развел руками, его широкие рукава заколыхались, как крылья.

— Я не знаю, — признался он с удивительной искренностью.

— А кто знает? — не выдержал Бэн, выступив вперед.

Дирнаэль повернулся к нему. Наступила напряженная пауза — эльф изучал Бэна с невозмутимым любопытством, его взгляд скользил от потрепанных сапог до всклокоченных темных волос. Казалось, он пытался прочитать что-то в чертах его лица.

Неожиданно эльф вскинул голову и закричал так громко, что Бэн невольно отпрянул.

— Калин! Ка-а-алин! Иди сюда!

Где-то вдали раздался шум опрокидываемых ведер и торопливые шаги. Дирнаэль же, словно забыв о присутствии чужаков, снова принялся изучать дверь, проводя пальцами по резным узорам на косяке.

— Дирнаэль, вы меня звали? — осторожно переспросил Калин, поправляя кожаный ремень на плече.

Эльф медленно повернулся, его глаза были расфокусированы, будто он только что проснулся.

— Да, звал... Зачем же я тебя звал? — он почесал подбородок, оставив на бледной коже красноватые полосы. — А! Ты закрывал вчера эту дверь?

— Но мы же с вами уже говорили об этом утром, — вздохнул Калин, бросая извиняющийся взгляд на путников.

Маркус, теряя терпение, аккуратно отодвинул эльфа в сторону.

— Калин, объясни толком — что мы тут делаем?

Юноша замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Не знаю, — начал он, но, увидев, как у Маркуса изменилось лицо, поспешно добавил: — То есть... вы сейчас стоите и разговариваете с Дирнаэлем, так?

— Так, — Маркус сделал глубокий вдох, сжимая и разжимая кулаки, успокаивая себя. — Утром мы проснулись в этом доме без вещей. Как мы сюда попали?

— А, вы об этом. Вас Курлик и Сирук привезли, — кивнул Калин, указывая куда-то в сторону кузницы.

— И...? — Маркус наклонился вперед.

— А потом они же вас занесли в дом, — закончил юноша, считая свое объяснение законченным.

Элька не выдержала — плюхнулась на теплую каменную брусчатку и залилась смехом, который эхом разнесся по улице.

После долгих и мучительных расспросов (с постоянными отвлечениями Дирнаэля на "интересные облака" и "необычный узор теней") наконец выяснилось. Курлик и Сирук, это два брата, они следили за путниками с момента их появления в долине. Когда группа вошла в поле цветов и потеряла сознание, братья, завязав на лицах мокрые рубахи, на цыпочках пробрались сквозь ядовитые цветы. Они вытащили путешественников и на своей старой повозке привезли в деревню. Дирнаэль, осмотрев гостей, постановил: "Неизвестно кто, опасны или нет, мы не знаем. Утром разберёмся". И их поместили в дом отдыха.

— Точно, вы - вчерашние путники! — вдруг оживился Дирнаэль, хлопнув себя по лбу. — Но как вы вышли? Дверь была закрыта!

Маркус уже потерял всякую надежду на вменяемый разговор с Дирнаэлем и обратился к Калину.

— И это дом отдыха? — спросил Маркус. — Больше похоже на тюрьму.

— Нет, что вы, это не тюрьма.

— А дверь оставили открытую, — сказал Дирнаэль.

— Скажите честно — с ним всё нормально? — Маркус, с трудом сдерживая раздражение, прищурился и ткнул пальцем в эльфа.

Калин замялся, почесал затылок и неуверенно улыбнулся.

— Да, вроде, иногда нормальный. Ну, не всегда, конечно. Раньше приходил, был важным и умным, и помогал нам, например, диких оборотней от деревни отвадил. А полгода назад пришел такой и говорит, эльфы его изгнали за «неправильное колдовство». Что там было на самом деле — не знаю, но с тех пор он у нас живёт. Правда, временами… — юноша многозначительно посмотрел на Дирнаэля. — В общем, вы сами видели. Ну, и, если честно, хуже с ним со временем.

— Ладно, с эльфом всё ясно, — Элька, скрестив руки на груди, резко встряла в разговор. — А почему нас, как каких-то бандитов, в клетку заперли? И где наши вещи?

— Так это, — Калин смущённо потупился, — я же говорил, что не понятно было, опасны ли вы или нет, ну мы и заперли вас в дом отдыха.

— Заперли в доме отдыха, — с усмешкой повторил Бэн.

— Да нет же, вы неправильно понимаете! — Калин замахал руками. — Мы, тревики, народ мирный, но… — он понизил голос, словно признаваясь в чём-то постыдном. — Когда у нас праздники, некоторые из нас … э-э-э … перестают себя контролировать. Ругаются, дерутся, вещи ломают. А так как праздников у нас много, мы вот и построили это место — чтобы они могли отдыхать без вреда для других.

— То есть нас приняли за буйных пьяниц? — фыркнул Маркус, скрестив руки на груди.

— Ну что вы! — смущённо замахал руками Калин. — Вы просто без памяти были, отравились цветами. Вчера ведь праздника не было, вот мы и решили... Вот пришли бы вы сегодня, то было бы занято. Ну, а вчера вас туда, на всякий случай. Чтобы утром всё выяснить. А сейчас как раз утро, — он бодро улыбнулся, словно это объясняло всё. — И вещи ваши целы, они у бабушки Ликини. Это... э-э-э... бабушка Курлика и Сирука. Она ещё вчера велела: "Как проснутся — сразу на завтрак ведите".

— Завтрак? — Элька оживилась, потирая живот. — Завтрак — это хорошо!

— Тогда пойдёмте, она ждёт, — Калин сделал приглашающий жест, затем обернулся к эльфу: — Дирнаэль, ты с нами?

— Конечно, — отозвался Дирнаэль, но вместо того, чтобы идти, внезапно пристально уставился на Кота и Эльку, его брови поползли вверх. — А вы... кто такие?

— Дирнаэль, — вздохнул Калин, — это же вчерашние путники. Вот, проснулись и идут завтракать.

Лицо эльфа озарилось пониманием:

— А-а-а... Тогда я тоже пойду завтракать!

— Ну, конечно, пойдёшь, — Калин терпеливо кивнул и бодро зашагал вперёд по вымощенной булыжником улице, приглашая жестом следовать за ним и время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что все никто не отстает.

Утро было в разгаре, и деревня постепенно оживала: из пекарни тянуло ароматом свежего хлеба, женщины в ярких передниках развешивали бельё, а стайка ребятишек с визгом носилась между домами.

— У нас тут хоть и небольшая деревня, зато уютная, — с гордостью начал Калин, ловко переступая через трещину в мостовой. — Вот эта длинная изба с резными ставнями — наша общая, тут проходят праздники. А там, за кузницей, озеро. Летом купаемся.

Бэн, идя рядом, внимательно осматривал необычную архитектуру. Низкие, будто приземистые домики с покатыми крышами, украшенные затейливой резьбой.

— Интересные у вас дома, — вежливо заметил он. — Ничего подобного не видел.

— Ага, — Калин оживился. — Это наш стиль! Тревики всегда строили так — чтобы ветер не сносил крыши, иногда у нас бывают сильные ветра. Вот, кстати, и главная площадь.

Они вышли на просторную площадь, вымощенную светлым камнем, где в центре бил небольшой фонтан, окружённый скамьями с резными спинками. Ближе к краям площади теснились лавки торговцев: одна ломилась от глиняных кувшинов и расписных тарелок, другая — от плетёных корзин всевозможных размеров, третья источала пряные ароматы сушёных трав, разложенных в холщовых мешочках. Чуть дальше, вдоль улицы, стояли другие прилавки — с тканями, кожаными изделиями и даже диковинными сладостями, привлекавшими стайку ребятишек.

— У нас главная деревня в округе, сюда часто приезжают из соседних поселений торговать, а по праздникам мы приходим танцевать и петь песни, к нам даже Эльфы иногда приходят на праздник или что-то купить, — продолжил Калин, уступая дорогу старушке с корзиной яблок. — А вон тот фонтан - наша особая гордость! Лет двадцать назад, еще при старом старосте, к нам приехал один мастер. Тут была подземная речка небольшая, и говорят, он секретный механизм в нее встроил, вот и работает фонтан без поломок все эти годы.

Калин с гордостью провел ладонью по резной каменной ограде фонтана, смахнув опавшие листья, затем указал в сторону аккуратного беленого домика с резными ставнями.

— А вон там, за светлым домом, улица к бабушкиному дому ведёт.

Элька, шагавшая рядом с Котом, вдруг заметила группу детей, которые с большим любопытством разглядывали путников.

— Они так на нас смотрят. Как будто чужаки в вашей деревне редкость, вы же говорили главная деревня, — тихо спросила она.

— Да нет, просто вы… э-э-э… необычно выглядите. Мы только тревиков и эльфов видели, — продолжил Калин.— А вот и дом бабушки Ликини! — он указал на аккуратный домик с широкой крышей, утопавший в зелени. Перед крыльцом росла старая яблоня, а на скамейке грелась на солнце полосатая кошка.

— Она вас ждёт, — улыбнулся Калин и постучал в дверь.

— Заходите, дорогие, уже всё готово! — услышали они добродушный голос изнутри.

— А пироги будут? — вдруг оживился Дирнаэль, до этого шагавший молча.

— Конечно будут. Бабушка Ликини лучшие пироги в деревне печёт.

Дверь скрипнула, открыв просторную горницу, залитую утренним солнцем. Массивный дубовый стол ломился от угощений: дымящиеся пироги с румяной корочкой, глиняные кувшины с парным молоком, медовая коврига, искрящаяся кристалликами сахара. В печном углу потрескивали дрова, наполняя комнату ароматом печёных яблок и корицы.

Бабушка Ликини, круглая, как каравай, в белоснежном переднике, радушно замахала руками.

— Садитесь-садитесь! Видать, с дороги-то проголодались!

Дирнаэль первым рванул к столу.

— Не прям с дороги, а уже отдохнули в доме отдыха, — сказала Элька.

— Да, внуки рассказывали, — сказала бабушка Ликини, — я их ругаю, что они в той стороне гуляют. А тут такое случилось, и хорошо, что они были рядом.

За столом воцарилась тёплая суматоха. Бабушка Ликини, причмокивая, начала накладывать в глиняные миски душистую кашу с топлёными сливками.

— Это, милок, — она толкнула миску к Бэну, — из нашей яровой полбы, с мёдом да лесными орехами. Для мозгов полезно, ты, видать, самый умный, по глазам вижу.

Элька, не дожидаясь приглашения, уже отломила кусок пирога с капустой.

— Ой, да это же с тминчиком! Как в детстве бабка пекла!

— А ты, красавица, видно, из северных, — закивала старуха, — там этот тмин в почёте. А вот попробуй моего фирменного пирога, с вяленой рыбкой да можжевельничком! — и положила на стол ещё один золотистый пирог.

Маркус, потянулся к блюду с копчёной олениной.

— Это... мясо марала?

— Марал, сынок! — бабушка Ликини хлопнула себя по бедру. — Мой Курлик ещё осенью в Чёрных скалах подстрелил. А ты, видать, знаток!

Кот, аккуратно пробуя странные сиреневые лепёшки, поднял бровь.

— А это из чего?

— Из фиолетовой полбы, родной! — засмеялась хозяйка. — Волшебные зёрна, они у нас только в Лунном ущелье растут. Говорят, эльфы их когда-то завезли.

Она вдруг подмигнула Дирнаэлю, который сражался с капающим мёдом с лепешки и даже не обратил на неё внимание.

За столом завязалась оживлённая беседа. Калин, наливая всем ароматный чай из большой кастрюли с большим количеством разных трав, рассказывал о деревенских новостях. Бэн вежливо расспрашивал о свойствах местных растений. Маркус обсуждал с бабушкой Ликини секреты копчения мяса.

Вдруг Дирнаэль, до этого сосредоточенно ковырявший вилкой в тарелке, резко поднял голову.

— А где моя... — он замер, уставившись на совершенно чистую тарелку. — Пропала.

Все засмеялись, а бабушка Ликини, качая головой, подложила ему ещё одну сиреневую лепёшку.

— Ешь, бедненький мой светик.

— Появилась, – уставился он на тарелку.

Солнечные зайчики плясали на медных кружках, смешиваясь с ароматом чая и тёплого хлеба. Казалось, в этой горнице время текло иначе — медленнее, душевнее, словно сама атмосфера пропиталась домашним уютом и гостеприимством.

— Бабушка Ликини, — Маркус аккуратно отложил вилку, — а что случилось с Дирнаэлем?

Старуха вздохнула, поправила платок на голове и налила себе ещё чаю. В её глазах появилась грусть.

— Ох, родные мои... Дирнаэль бывал у нас и раньше — такой важный, умный и вежливый всегда, не такой как другие эльфы. Приходил раз в несколько месяцев, мы с ним часто общались. А полгода назад явился к нам в лунную ночь — босой, в разорванном плаще, — она понизила голос, кивнув в сторону эльфа, который в этот момент увлечённо строил башенку из кусочков лепешки. — Сказал только, меня выгнали. Мы его приютили — кто-то же должен был помочь. Ну и сами видите, какой он.

— А за что выгнали? — наклонилась Элька вперед.

— Кто ж его знает, красавица, — бабушка развела руками. — Он иногда бормочет во сне на своём языке, да всё невнятно.

За столом воцарилась неловкая тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в печи.

Бэн откинулся на спинку лавки, с трудом скрывая сытое довольство. Живот предательски налился тяжестью после третьей порции лепёшек с медом, но любопытство пересилило дискомфорт. Он незаметно переключился в магическое зрение.

Мир вспыхнул перед ним новыми красками. Фиолетовые лепёшки на столе светились мягким аметистовым свечением, переплетаясь с золотистыми нитями. Но когда его взгляд случайно упал на Дирнаэля, он едва не поперхнулся чаем. Голова эльфа была опутана хаотичным клубком энергетических нитей - голубые и изумрудные полосы сплетались в запутанные узлы, образовывая петли.

Он быстро оглядел остальных, у Калина над головой мягко колыхался ровный жёлтый вихрь, как пламя свечи, у бабушки Ликини была окутана тёплым оранжевым сиянием, из которого то тут, то там выбивались искорки.

Но ни у кого не было этого ужасающего переплетения, этой каши из магических полос. Бэн поспешил отключить зрение, но образ уже запечатлелся в памяти. Он украдкой посмотрел на Дирнаэля - эльф беззаботно облизывал мёд с пальцев, совершенно не подозревая о хаосе в собственной ауре.

— Ну что, наелись, пташки мои? — бабушка Ликини удовлетворённо оглядела опустевшие тарелки и потрепала самого сонного из гостей по плечу. — Теперь давайте-ка отдохнёте хорошенько. Сегодня у нас как раз Праздник Урожая — оставайтесь, повеселитесь! А уж завтра с первыми петухами и свой путь продолжите.

Она ловко подхватила со стола глиняный кувшин с травяным отваром и жестом пригласила всех за собой.

— Пойдёмте, покажу вам местечко поспокойнее. После такого завтрака да после вчерашних злополучных цветов — сон важное дело!

Гости, еле волоча ноги от сытости и усталости, покорно потянулись за хозяйкой через двор. Кот шёл последним, с трудом скрывая зевоту — даже его выдержка сдавала под натиском деревенской трапезы.

Бабушка распахнула дверь просторного амбара, где царил приятный полумрак и стоял густой аромат сушёных трав, смешанный с запахом свежего сена.

— Вот тут и устроитесь, — она хлопнула по душистой сенной копне. — Мягче перины будет! Обморок-то ваш цветочный — он сном не считается, организм истомился. А я вас к вечеру разбужу, спите, а я пойду, к празднику подготовиться надо!

Элька без сил плюхнулась на сено, тут же уткнувшись носом в мягкую охапку. Бэн лишь успел пробормотать: "Благодарим за..." — как его веки сами собой сомкнулись. Маркус, прислонившись к стене, начал клевать носом, прошел дальше и тоже лег на сено.

— Спите, спите, родные, — шепотом сказала бабушка, уже прикрывая дверь.

Последнее, что услышали путники перед тем, как погрузиться в сон — это её удаляющиеся шаги и довольное воркование голубей под крышей амбара.

После полудня лучи солнца, пробивающиеся сквозь щели старого амбара, разбудили путников. Они лежали на душистом сене, которое оказалось удивительно мягким и комфортным. Бэн первым открыл глаза, потянулся и с наслаждением зевнул. Его тело, напряженное после долгих переходов, наконец-то полностью расслабилось.

— Кажется, мы проспали полдня, чувствую себя отлично, — пробормотал он, потирая глаза.

Элька, лежавшая рядом, недовольно заворчала и натянула на голову уголок плаща, пытаясь продлить сладкий сон. Но солнечный луч упрямо щекотал ей нос, и вскоре она сдалась, сонно приподнимаясь на локте.

— А мне снилось, будто я летаю над этим проклятым цветочным полем, — сказала она, зевая. — Только на этот раз без этого противного головокружения и потери сознания.

Кот уже сидел с закрытыми глазами, скрестив ноги. Когда он открыл глаза, они были ясными и лицо бодрым — казалось, он проснулся уже давно.

Маркус проснулся последним. Он сел, потирая затекшую шею, и оглядел своих друзей. Его лицо выражало умиротворение, даже он не мог отрицать, что этот отдых пошёл всем на пользу.

Бэн вдруг нахмурился, вспомнив что-то важное. Он повернулся к Маркусу и понизил голос.

— Маркус, посмотри магическим зрением на Дирнаэля — у него в районе головы всё перепутано. Вчера за завтраком я заметил — его аура выглядит как спутанный клубок ниток.

Маркус поднял бровь, явно заинтересовавшись. Напоминание про магическое зрение заставило его закрыть глаза, сосредоточился, и когда вновь открыл их, зрачки слегка замерцали голубоватым светом. Несколько секунд он изучал невидимые другим потоки энергии, затем резко моргнул, возвращаясь в нормальное состояние. Переключение прошло легко, и без смешного выражения лица, сказались тренировки.

— Интересно, — произнёс он задумчиво. — Договорились. Надо будет обязательно посмотреть.

Из-за двери доносились весёлые голоса. Элька тут же вскочила на ноги, вся преобразившись.

— Идемте, хватит валяться! — воскликнула она, тряся Бэна за плечо.

Кот встал, отряхивая с одежды соломинки.

Яркий солнечный свет хлынул в амбар, когда они открыли дверь. Ослеплённые после полумрака, друзья на мгновение зажмурились, прежде чем смогли разглядеть утопающий в зелени деревенский двор. Воздух был наполнен ароматами свежеиспечённых пирожков.

— Ой, пташки мои проснулись! — раздался знакомый добродушный голос. Бабушка Ликини, одетая в праздничный вышитый передник, радостно замахала им рукой с крыльца соседнего дома. — Идите-идите, подкрепитесь молочком да пирожками перед гуляньями!

Элька первая рванула вперёд, забыв обо всех предосторожностях.

— Пирожки! Я готова съесть целую гору! – сказала вечно голодная Элька.

Бэн и Кот переглянулись и последовали за ней более сдержанной походкой. Маркус шёл последним, внимательно осматривая двор и окрестности, его старые привычки быть на стороже вне дома, не исчезали даже в таком гостеприимном месте.

На крыльце за грубым деревянным столом уже сидел Дирнаэль. Высокий эльф держал в длинных пальцах глиняную кружку с молоком, но, казалось, совершенно забыл о ней. Его глаза были устремлены куда-то вдаль, за окно, где на ветру колыхались ветви яблони. На его лице играла детски-беззаботная улыбка, словно он наблюдал что-то невероятно занимательное.

— Садитесь, садитесь, родные! — хлопотала бабушка, расставляя на столе ещё тёплые пирожки с вишней. — Вот только из печи, с пылу с жару!

Бэн осторожно присел на скамью рядом с Дирнаэлем, изучая эльфа краем глаза. Маркус сел напротив и, сделав вид, что поправляет волосы, быстро переключился на магическое зрение. Его глаза на секунду окрасились в голубой оттенок, когда он изучал ауру Дирнаэля. Затем он кивнул Бэну, подтверждая его наблюдения, энергетические потоки в голове эльфа действительно были ужасно спутаны.

— Может, попробовать помочь ему? — тихо предложил Бэн, отламывая кусок пирожка, но не отводя взгляда от Дирнаэля.

Маркус нахмурился, наливая себе молоко.

— Я не против помощи, но не навредим ли? — он понизил голос до шёпота. — Да и я точно не смогу — у тебя хоть опыт с дверью был.

Бабушка Ликини замерла с подносом в руках, её добрые морщинистые глаза округлились от удивления. Деревянный поднос с оставшимися пирожками дрожал в её руках, когда она осознала суть разговора.

— Ой, матушки-ладушки, — прошептала она, поспешно ставя поднос на стол так, что глиняные кружки звонко стукнулись друг о друга. — Помогите вылечить нашего светика!

Элька в этот момент как раз откусила слишком большой кусок пирожка и, подавившись вишнёвой начинкой, закашлялась так, что слезы выступили на глазах. Кот молча протянул ей свою кружку с молоком.

— П-помогите ему, — взмолилась бабушка, хватаясь за передник дрожащими руками. Её голос дрожал от неподдельного сострадания. — Жалко его, сердешного! Вон какой умный был, а теперь... — она махнула рукой, смахивая непрошеную слезу.

Дирнаэль сначала смотрел на них осмысленным взглядом, словно на мгновение к нему вернулось прежнее сознание. Но уже через секунду его глаза снова затуманились, он повернулся к окну и уставился на колышущиеся ветви яблони. Тонкие губы эльфа шевелились, тихо напевая бессвязную мелодию.

Бэн и Маркус обменялись многозначительными взглядами. В тёмных глазах Бэна уже читалась непоколебимая решимость.

— Я попробую, — сказал он твёрдо, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Но нам нужно спокойное место. И... — он неуверенно замолчал, — чтобы кто-то его держал что ли, ну или отвлекал. Не знаю точно, но важно, чтобы он не шевелился в это время.

Старушка сразу засуетилась, закивав так энергично, что её платок съехал набок.

— Да сколько угодно, родненькие! Вон в домике, там моя старая светёлка. Тихо там и уютно, — она тревожно посмотрела на Дирнаэля, потом на Бэна, и её голос дрогнул: — Только вы его, голубчики... постарайтесь, чтобы хуже не стало.

— Куда уже хуже, — тихо сказал Маркус, настолько тихо, что слова были предназначены только для своих ушей. Но бабушка, видимо, услышала — её лицо исказилось как от боли.

Элька неожиданно вскочила со скамьи так резко, что та заскрипела. Она твёрдо положила руку на плечо старушки.

— Бабуля, не волнуйтесь, — сказала она с необычной мягкостью. — Бэн — лучший целитель из всех, кого я знаю, — умолчав конечно, что она больше целителей и не знала.

Бэн покраснел до корней волос от таких похвал. Он посмотрел в пол, чтобы скрыть смущение, но всё же кивнул.

— Я... я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю.

В этот момент Дирнаэль вдруг поднял голову. Его лицо озарилось той самой детской, беззаботной улыбкой, которая так не сочеталась с его благородными эльфийскими чертами.

— Смотрите! — воскликнул он, указывая пальцем в окно. На что смотреть, так никто ничего и не понял.

Бабушка Ликини ахнула, глядя на него с бесконечной жалостью. Бэн глубоко вздохнул и встал из-за стола.

— Пойдёмте, — сказал он твёрдо. — Чем раньше начнём, тем лучше.

Кот молча поднялся, готовый тоже помочь. Маркус взял Дирнаэля под руку, осторожно направляя его к двери. Элька на ходу схватила со стола несколько пирожков — "для подкрепления целителя", как она объяснила бабушке.

Бабушка стояла на крыльце, крепко сжимая передник, и смотрела им вслед. В её глазах смешались надежда и страх — словно она провожала родных на опасное сражение.

Маркус аккуратно усадил Дирнаэля на деревянную скамью у окна. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пыльные стёкла, освещали лицо эльфа, делая его черты ещё более утончёнными и хрупкими.

— Посмотри на меня, Дирнаэль, — мягко, но настойчиво сказал Маркус, присев перед ним на корточки. — Видишь, за окном интересные листья. Смотри как ветер их колышет.

Эльф послушно повернул голову, его глаза заинтересованно следили за движениями листвы. В этот момент Бэн, стоявший сзади, переключился в магическое зрение. Его зрачки окрасились голубоватым оттенком, перед ним открылся запутанный клубок энергетических нитей в ауре Дирнаэля.

— Начинаю, — прошептал Бэн, осторожно протягивая руки.

Его пальцы начали совершать точные движения, будто развязывая невидимые узлы. Первую нить он потянул медленно, чувствуя её сопротивление. Пот катился по его вискам — работа требовала невероятной концентрации. Казалось, время в маленькой светёлке замедлилось.

Так прошёл целый час. Элька доедала запас "для подкрепления целителя", а Бэн наблюдал результат своих действий, как постепенно хаотичное переплетение начало выравниваться, образуя упорядоченные потоки энергии. Но две последние нити упрямо болтались из стороны в сторону, словно живые.

— Чёрт, — сквозь зубы выругался Бэн, чувствуя, как силы начинают уже покидать его. — Почему они не...

Внезапно его взгляд упал на энергетические потоки вокруг. Вдохновившись, он нашёл нити, точно совпадающие по цвету с непокорными, и осторожно соединил их. Произошло неожиданное — блуждающие нити мгновенно выровнялись и немного втянулись, завершая гармоничный узор.

— Готово! — Бэн буквально рухнул на ближайшую кровать, его руки дрожали от напряжения.

Дирнаэль резко вдохнул, его тело напряглось. Когда он повернулся к ним, в его глазах светился ясный, осознанный взгляд, которого они ещё не видели.

— Кто вы такие? — спросил он, и его голос звучал совсем иначе — глубоко и мелодично.

Маркус разочарованно вздохнул.

— Не получилось... Всё по-старому.

Дирнаэль медленно поднял руку.

— Подождите... — он закрыл глаза, будто собирая мысли. — Ох... Где я? — когда он снова открыл глаза, в них читалось смятение. — Всё как в тумане было... Помню, как был у Фолки, а потом... только обрывки воспоминаний.

Бэн, всё ещё тяжело дыша, приподнялся на локте. Его рубашка прилипла к спине от пота, а пальцы слегка дрожали от перенапряжения.

— У Фолки? — выдохнул он, переваривая эту информацию. — Мы как раз направляемся к нему.

Дирнаэль медленно поднялся со скамьи. Его движения, ещё недавно такие неуверенные и рассеянные, теперь обрели природную эльфийскую грацию. Он подошёл к пыльному оконному стеклу, прижал ладонь к прохладной поверхности и заглянул наружу, внимательно осматривая окрестности. Его тонкие брови сдвинулись в лёгком замешательстве.

— Ничего не понимаю, — прошептал он, поворачиваясь к друзьям. Но в его глазах, в отличие от прежнего пустого взгляда, теперь горел живой огонь осознания. — Эта деревня... почему я тут.

— Ты начинаешь вспоминать? – спросила Элька, не выдержав.

Дирнаэль не ответил Эльке, он приложил пальцы к вискам.

— Всё... как в тумане. Отдельные вспышки. Фолки... разные плетения... и потом — одни обрывки.

Маркус решительно распахнул дверь.

— Пойдёмте к бабушке Ликини.

Когда они вышли на крыльцо, их встретил слепящий солнечный свет. Бабушка Ликини как раз несла через двор корзину с только что собранными яблоками. Увидев их, она замерла на месте, и несколько плодов выкатились на траву.

— Здравствуй, Ликини, — сказал Дирнаэль, и в его голосе звучала новая, давно забытая старушке интонация — мягкая, но уверенная. — Я... как-то оказался у тебя.

Ликини уронила корзину. Яблоки покатились в разные стороны, но она даже не обратила на это внимания. Её глаза наполнились слезами.

— Светик ты мой... — прошептала она, делая неуверенный шаг вперёд. — Ты... ты… к тебе вернулась ясность?

Дирнаэль вежливо склонил голову.

— Благодарю тебя за заботу. Но я не совсем понимаю, что произошло.

— Ты к нам пришел полгода назад, родной, — ответила бабушка, вытирая ладонью мокрые щёки. — Ровно полгода, как ты... такой потерянный был.

— Полгода? — Дирнаэль резко поднял голову, его лицо исказилось от удивления. — Что же со мной произошло? — он схватился за голову, будто боясь, что она снова взорвётся.

Бэн присел на краю деревянной скамьи, внимательно изучая лицо Дирнаэля.

— Значит, последнее, что ты помнишь — это как ты был у Фолки, а дальше только туман? — спросил он.

Дирнаэль задумался, его тонкие пальцы нервно переплелись. В глазах мелькали искры воспоминаний, но они тут же гасли, словно убегая от сознания.

— Да, — наконец ответил он. — Я проводил какой-то важный эксперимент. Потом яркая вспышка, боль... и дальше обрывки, — он резко поднял голову. — А зачем вы ищете Фолки?

Маркус, стоявший у дома и наблюдавший за деревней, обернулся.

— Мы хотим обучиться у него магии. Нам сказали, что он много знает как ей правильно пользоваться.

На лице Дирнаэля появилась странная улыбка.

— О, да, он определённо много знает, — сказал он, медленно покачивая головой. — Но его знания о магии не всегда те, что нужно. Какой-то алфавит, работа без дисков. Он во многом заблуждается, — его голос стал тише, почти заговорщическим. — Его знания надо фильтровать и выбрасывать лишнее, но скажу честно, что я сам узнал от него много нового, даже изобрёл несколько собственных плетений благодаря его урокам и перенес их на диски, — Дирнаэль задумался. — Но он злился из-за этих дисков и в последний раз сказал, что видеть меня больше не может, и чтобы я уходил.

Элька, до этого молча жевавшая яблоко, вдруг фыркнула.

— Так Фолки хороший учитель или нет?

Дирнаэль повернулся к ней, и в его глазах появилось выражение, как будто он съел что-то кислое.

— Фолки... — сказал он, подбирая слова. — Он вредный, капризный и совершенно непредсказуемый, — эльф сделал паузу, глядя каждому в глаза по очереди. — Сначала вам придётся уговорить его учить вас. А потом... потом вам понадобится вся ваша выдержка, чтобы терпеть его характер.

Дирнаэль замолчал и через некоторое время продолжил.

— Он знает много плетений, но он заблуждается, что истинная магия без дисков. Он сам не маг, и я не смог объяснить основы магии, он даже слушать меня хотел.

Маркус первым нарушил тишину.

— Не важно, мы всё равно пойдём к нему. Нам нужны эти знания.

Дирнаэль внимательно посмотрел на него, затем медленно кивнул.

— Тогда я пойду с вами, — он встал, и в его позе появилась новая уверенность. — Во-первых, я должен узнать, что тогда произошло. А во-вторых... — его губы дрогнули в подобии улыбки, — вам понадобится проводник, вам придётся пройти через эльфийский лес, а Эльфы просто так вас не пропустят. Ну и, в-третьих, — он посмотрел на Бэна, — я бы очень хотел понять, как вы меня вылечили.

— Так ты уходишь, светик? — сказала бабушка Ликини, стоявшая в дверях.

Дирнаэль подошёл к ней и нежно взял её морщинистые руки в свои.

— Ликини, я тебя уважаю, и уже понял, что ты меня приютила на эти полгода и спасла. Но теперь я должен вернуться и разобраться. Обещаю, когда всё закончится, я продолжу навещать тебя.

Глава 3

Солнце уже клонилось к закату, а его вечерние лучи причудливо играли на крышах деревенских домов. В доме бабушки Ликини царило уютное тепло: потрескивали дрова в печи, на столе дымился ароматный травяной чай, а вокруг собрались все — наши путники, Дирнаэль, Калин и неожиданно появившиеся внуки Ликини, братья Курлик и Сирук.

Несмотря на разницу в возрасте, братья выглядели как близнецы — невысокие, с одинаковыми круглыми лицами, веснушками, взъерошенными рыжими волосами и лукавыми глазами. Они сидели рядом и, казалось, даже дышали в унисон. Когда один начинал говорить, другой тут же подхватывал, словно продолжая его мысль.

— Интересная у вас деревня, — сказал Бэн. — Особенно впечатлил фонтан. Никогда раньше не видел ничего подобного.

Ликини в это время разливала всем чай по кружкам.

— Фонтан наш…, — сказал Курлик.

— …самый лучший, — подхватил Сирук.

— …из всех фонтанов, — добавил Курлик.

Элька с удивлением переводила взгляд с одного брата на другого, поражённая тем, как они дополняли друг друга и строили одно предложение на двоих.

— Да хватит вам, — рассмеялась бабушка. — Как будто вы другие фонтаны видели! Наш фонтан — не просто вода, бьющая вверх. Лет двадцать назад пришёл к нам странник, молчаливый такой. Говорил мало, но руки у него были золотые. Взял он нашу подземную речушку, что под площадью течёт, и встроил в неё какой-то механизм. С тех пор фонтан работает без устали.

— А ещё он раньше…, — начал Курлик.

— …играл музыку! — тут же дополнил Сирук.

— Музыку? Как это? — Бэн заинтересованно наклонился вперёд.

— Это уже другая история, — бабушка прикрыла глаза, будто прислушиваясь к далёкому эху. — Однажды к нам начал приходить эльф по имени Аэлиндор. Целыми днями он сидел у фонтана, слушая, как переливается вода. Утверждал, что в её журчании он слышит интересную мелодию.

— Я знал Аэлиндора, — тихо сказал Дирнаэль. — Он был магом, который умел управлять водой. Позже его не стало, — дополнил он грустно.

— В последний свой визит он пришел с дисками и долго что-то делал в фонтане, — продолжила Ликини, качая головой. — После него, если прислушаться в тишине, можно было уловить те самые волшебные музыкальные звуки... Жаль, но уже много лет фонтан молчит.

— А в деревне эльфы часто бывают? — спросила Элька, доедая последний кусочек пирожка.

Ликини задумалась на мгновение, поправляя платок.

— Не часто, но бывают. По праздникам приходят, песни поют. Приходят торговать. С некоторыми у нас давняя дружба. Бывает, остаются погостить у знакомых.

— Как Дирнаэль! — хором воскликнули братья.

Эльф потупил взгляд.

— Наш Дирнаэль... — бабушка Ликини ласково провела рукой по плечу эльфа, — раньше лишь изредка навещал нас, а после того, как стал… — задумалась, — остался насовсем. Приняли его как родного, хоть и пришел тогда еле живой... — голос её дрогнул, и она опустила глаза. — Жаль только, свои же сородичи от него отвернулись. Сколько ни пыталась узнать причину — все молчат, будто воды в рот набрали.

Наступило короткое молчание, которое прервал Маркус.

— А почему у вас дома такие необычные? — он указал на резные ставни за окном. — И крыши покатые, и стены толще, чем в других местах.

Ликини улыбнулась, проводя рукой по резному узору вдоль подоконника.

— Зимой у нас такие сильные ветра, что с ног сбивают. Вот и строим на совесть. А эти узоры — это наша традиция, — она показала на резьбу: — Вот волны — защита от воды, чтобы ничего не протекало, а солнце — чтобы в доме всегда было тепло и уютно.

— А дед нам рассказывал…, — начал Курлик.

— …что если узоры сложить особым образом, — продолжил Сирук.

— …то дом станет крепче камня! — закончили они хором.

— У вас замечательная деревня, — заметил Маркус, — и люди здесь удивительно приветливые.

— Мы, тревики, народ мирный и дружный, — с теплотой ответила Ликини. — Конфликты — не в наших традициях. Мы любим веселье, поэтому праздников у нас в году очень много.

Она с гордостью добавила:

— Наша деревня — главная среди поселений тревиков. Только у нас есть и торговая площадь, и специальный праздничный дом, и большая танцевальная площадь. У нас есть праздники, когда собираются представители всех деревень вокруг.

Помолчав, она продолжила более серьёзным тоном:

— Из соседей у нас только эльфы — их лес начинается на западе. Со всех других сторон нас окружают горы, а перед ними — те самые цветущие долины, чья пыльца лишает рассудка. Поэтому кроме эльфов к нам никто не заглядывает... Да и мы сами не стремимся покидать родные места. Тревики — домоседы по натуре, но гостям всегда рады, — в её голосе прозвучала лёгкая грусть. — Вы первые за двадцать лет, кто посетил нас, не считая эльфов.

— А чем вы занимаетесь? Чем торгуете? — продолжил расспросы Маркус.

— Основное наше занятие — земледелие, — ответила Ликини. — Среди тревиков много магов земли. Пусть не сильных, но для наших нужд достаточных. Вот Калин, к примеру, — она кивнула в сторону юноши, — умеет управлять ростом деревьев. Работает в нашем яблоневом саду. Эльфы очень ценят наши фрукты.

Бабушка поправила платок и продолжила:

— А ещё на северо-востоке есть пещеры с кристаллами для магических дисков. В соседней деревне добывают их. Это наше второе богатство.

— Значит, эльфы покупают у вас фрукты и кристаллы? — уточнил Маркус.

— Именно так, — подтвердила Ликини. — Но не только для себя, их купцы приезжают каждый сезон, увозят наши товары в дальние края, а нам привозят разные товары от них.

— Почему бы вам самим не отправить своих торговцев? — поинтересовался Маркус. — Договориться с эльфами о безопасном проходе через их лес...

— О нет! — бабушка решительно покачала головой. — Тревики не любят покидать родные земли. Мы не созданы для странствий — где родились, там и пригодились.

— А мы... — начал Курлик.

— ...любим путешествовать! — с восторгом вклинился Сирук, вызывая у бабушки вздох.

Элька с интересом наблюдала за братьями, когда после их слов бабушка Ликини легонько шлёпнула Курлика по затылку, а тот тут же дал "подзатыльник" Сируку.

— Эй! — удивилась Элька. — Зачем ты его ударил? — спросила она Курлика.

— Это не я! — сказал тот, потирая затылок. — Это бабушка, я просто передал.

Сирук, тоже потирая ударенное место, дополнил:

— Ей же тяжело дотянутся до меня...

— …а мы должны помогать бабушке! — хором закончили братья, как будто это было самым естественным объяснением в мире.

— А какие эльфы? — спросила Элька.

— Те, что к нам приходят — доброжелательные, — ответила Ликини, пожимая плечами. — Какие они в своём лесу — не знаю. Лучше спросите у Дирнаэля.

Все повернулись к эльфу. Тот задумался на мгновение.

— Гм... — он нервно провёл рукой по волосам. — В основном... они довольно высокомерны. Любят подчёркивать своё превосходство, — его голос стал теплее: — Но среди них есть и настоящие друзья... — Дирнаэль вздохнул. — Не знаю, остались ли они у меня после всего, что случилось. Но хочется верить, что да.

Бабушка Ликини потянулась, разминая затекшую спину, и окинула взглядом собравшихся за столом. За окном уже сгущались сумерки, а с площади доносились первые звуки музыки и смех.

— Ну что, мои дорогие, — сказала она, с теплотой глядя на гостей, — посидели, отдохнули, а теперь самое время собираться на праздник.

— А что за праздник? — оживилась Элька, её глаза загорелись любопытством.

— Праздник Спелого Яблока, — улыбнулась Ликини, поправляя передник. — Когда благодарим землю за первый урожай и веселимся до упаду!

Она ловко поднялась со скамьи и направилась к полкам, уставленным глиняными горшками и плетёными корзинами.

— Мы пироги понесём! — тут же предложил Курлик.

— И кувшины! —добавил Сирук, уже хватая самый большой кувшин с мёдом.

— А как проходит праздник? — оживилась Элька, вскакивая так резко, что чуть не опрокинула скамью.

— Весело! — хором воскликнули братья.

Курлик, сделав серьезное лицо.

— Сначала все собираются у фонтана...

— …старейшина произносит речь, и каждый бросает в воду спелое яблоко, — подхватил Сирук, размахивая руками. — Чем дальше ты стоишь от фонтана, и попадаешь яблоком в воду, тем удачнее будет для тебя год!

Дальше братья затараторили наперебой:

— Потом танцы!

— И пир!

— Бег с яблоком!

— Кто пройдет и удержит на голове, тот пробует молодое вино!

— На скользком бревне! В прошлом году дядя Мискель так шлепнулся, что...

— Цветочный ветер!

— Это для девушек…

— Танец с лентами у...

— Это опять для девушек!

— Битва мешками!

— Это для парней!

— И самое крутое…

— …поход смелых! — Курлик вдруг зашептал. — После полуночи самые отважные бегут к цветущей долине...

— …кто дальше забежит на поле и выбежит обратно — тот победитель! — закончил Сирук, делая страшные глаза.

— Я сейчас вам устрою поход смелых! — вдруг рявкнула бабушка Ликини, грозно замахиваясь свернутой в жгут тряпкой.

Братья мгновенно притихли, словно мыши перед котом.

— Мы же просто рассказывали... — виновато пробормотал Курлик, прикрывая голову руками.

— ...про традиции! — тут же добавил Сирук, ловко укрывшись за широкой спиной Маркуса.

Элька, пытаясь разрядить обстановку, решила сменить тему.

— А что за танец с лентами? У вас тут...

— У праздничной жерди, — охотно подхватила тему бабушка, смягчаясь и разворачивая тряпку. — В центре площади устанавливают длинную жердь. К ней привязывают длинные шелковые ленты всех цветов радуги.

Она ловко изобразила танцующие движения рукой.

— Девушки танцуют и заплетают ленты в сложные узоры. Чем красивее получится узор — тем счастливее будет её судьба. А по старинному поверью — и муж попадётся искусный да добрый. В конце танца она снимает свой узор и может отдать понравившемуся парню.

Братья переглянулись

— Вот поэтому мы стоим сзади за толпой! — буркнул Курлик.

— Что бы нам не дали узор! — фыркнул Сирук, но тут же снова спрятался за Маркуса, когда бабушка сделала предупредительный жест тряпкой.

Площадь деревни преобразилась, разноцветные флаги развевались на ветру, гирлянды из цветов и лент украшали дома, а в центре бил фонтан, окружённый толпой тревиков. Музыканты играли весёлую мелодию, и даже воздух казался наполненным ароматом спелых яблок, мёда и пряностей.

Элька крутилась на месте, пытаясь разглядеть всё сразу.

— Ничего себе! — воскликнула она, хватая Кота за рукав. — Смотри, какие наряды!

Действительно, жители деревни были одеты в яркие одежды, женщины в расшитых передниках и платьях с узорами, мужчины — в холщовых рубахах с вышитыми поясами. Даже дети бегали в праздничных нарядах, их смех сливался с музыкой.

— Элька, ты точно не хочешь сначала попробовать пироги? — смеялся Бэн над вечно годной подругой, указывая на длинные столы, заставленные яствами.

— Пироги подождут! — сглотнула она, уже таща Кота за собой. — Сначала надо посмотреть, что там у фонтана!

Маркус шёл следом, внимательно осматривая площадь. Кот которого тянула Элька шёл молча, но его глаза тоже блестели от интереса. Дирнаэль, казалось, был погружён в свои мысли, но и он не устоял перед всеобщим весельем и последовал за остальными.

Когда все собрались у фонтана, на небольшое возвышение поднялся староста — низенький, но крепкий мужчина с седой бородой и добрыми глазами. Он поднял руки, и толпа мгновенно затихла.

— Дорогие друзья! — его голос, несмотря на небольшой рост, звучал громко и звонко. — Сегодня мы празднуем щедрость земли и радость урожая! Пусть этот год будет таким же сладким, как наши яблоки, и таким же светлым, как сегодняшний день!

Толпа разразилась аплодисментами, а староста продолжил:

— По традиции, каждый из нас бросает яблоко в воду фонтана. Чем дальше вы стоите и чем точнее бросок — тем удачнее будет ваш год! Давайте нашим новым гостям дадим право кинуть первым.

Калин подбежал к друзьям с корзиной спелых яблок.

— Вот, выбирайте! — улыбнулся он. — Главное — не торопитесь и сосредоточьтесь, от этого зависит какой будет ваш год.

Элька схватила самое румяное яблоко и отбегая подальше, вдруг машинально откусила кусочек.

— Ой... — смущённо пробормотала она, быстро пряча яблоко за спину и торопливо прожевывая. Через мгновение её смущение сменилось решительностью. — Я с этим справлюсь! Смотрите, как я попаду!

Она замахнулась и метнула надкушенное яблоко. Оно описало в воздухе плавную дугу и с лёгким всплеском упало прямо в фонтан.

— Ура! Получилось! — засмеялась Элька, подпрыгивая на месте от восторга.

Бэн, улыбаясь её радости, более спокойно прицелился и аккуратно бросил своё яблоко. Оно тоже угодило в воду, вызвав одобрительные возгласы окружающих.

Маркус, не привыкший к подобным забавам, немного нахмурился, скептически осмотрел своё яблоко, но всё же сделал бросок и попал точно в цель, но что его удивил больше всего, это то, что он искренне обрадовался этому.

— Давай же, твоя очередь! — дёргала Элька Кота за рукав, не в силах сдержать нетерпение.

Кот лишь вздохнул и, не утруждаясь прицеливанием, небрежно швырнул яблоко. Оно описало высокую дугу и шлёпнулось в фонтан, обдав все вокруг мелкими брызгами.

— Ура-а-а! — завопила Элька, хлопая в ладоши. — У нас у всех будет удачный год! Видите, все попали!

Толпа вокруг засмеялась, глядя на радостную гостью и праздничное настроение стало ещё веселее.

Когда очередь дошла до Дирнаэля, он взял яблоко, задумался на мгновение, а затем резко швырнул его. Яблоко перелетело через фонтан и упало на противоположную сторону, вызвав смех у окружающих.

— Ой! — воскликнул Калин.

Дирнаэль улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень смущения.

— Видимо, я слишком силён для вашего фонтана, — пошутил он.

Бабушка Ликини, стоявшая рядом, покачала головой:

— Ничего, светик, значит, будет следующий праздник, и ты исправишь это!

Толпа снова засмеялась, а музыка заиграла ещё громче. Все уже держали по яблоку, стали кидать и радоваться, когда попадали в воду.

Площадь уже озарилась тёплым светом факелов и фонарей, а в воздухе витал сладкий аромат печёных яблок и пряностей. Музыканты играли бодрую мелодию, и под её ритм тревики начали приплясывать.

— Дорогие гости, уважаемые жители! — крикнул староста. — Хватит церемоний — пора праздновать по-настоящему! Прошу всех к столу!

Толпа радостно зашумела, столы были накрыты вдоль улицы, которая выходила на площадь. Вскоре длинные скамьи заполнились людьми. Гостей посадили рядом со старостой и бабушкой Ликини.

— Садитесь-садитесь, путнички, — бабушка Ликини ласково потянула Эльку за руку, усаживая её рядом с собой. — Вам самое почётное место — вы же главные гости сегодня!

Староста занимал место во главе стола с важным видом. Он кивнул Бэну и Маркусу, указывая на скамью напротив.

— Садитесь! Расскажете нам свои истории за добрым угощением.

— А теперь — главный напиток праздника! — староста поднял кувшин с золотистой жидкостью. — Молодое вино этого года!

Он встал и лично налил гостям в кружки. Кот, Бэн и Элька переглянулись — воспоминания о своем первом опыте о спиртном были еще свежи.

— М-м-м... бурлит, — пробормотал Бэн, едва смочив губы и тут же отставив кружку.

— Да уж, надо быть осторожным, — тихо согласился Кот, делая вид, что пьёт, но на самом деле лишь делая маленькие глотки. Они не хотели напиваться, но обижать хозяев праздника тоже не хотели.

Элька после первого же глотка, задумалась.

— А мне нравится, кисло-сладкое и пощипывает во рту! — увидев, как все вокруг с удовольствием потягивают вино, она снова пригубила.

Проблема была в том, что кроме вина на столе не оказалось никаких других напитков, и, чтобы не обижать хозяев, друзьям приходилось раз за разом подносить кружки ко рту, делая маленькие глотки.

Шум голосов, смех и звон посуды сливались в единый весёлый гул. Курлик и Сирук, сидевшие неподалёку, наперебой рассказывали какую-то историю, жестикулируя так активно, что чуть не опрокинули миску с солёными грибами.

— А потом мы его — хвать! — Курлик сделал резкое движение рукой.

— А он — бух! — Сирук вскочил и наклонился, изображая падение.

— И прямо в лужу! — закончили они хором, покатываясь со смеху.

Бабушка Ликини что-то оживлённо рассказывала старосте, а Дирнаэль, сидевший рядом с Бэном, вдруг наклонился к нему.

— Ты так и не объяснил, как именно смог вылечить меня, — прошептал он.

Бэн замялся.

— Это... сложно описать, тем более в такой обстановке, я обязательно расскажу, позже.

На празднике, среди веселящихся тревиков, выделялись несколько групп эльфов. Они сидели за столом чуть дальше от Дирнаэля, их изящные фигуры в лёгких одеждах переливались в свете факелов. Их лица сегодня казались более веселыми, чем в повседневной жизни. После разговора с Бэнгором, Дирнаэль повернул голову и, заметив их, на мгновение замер, затем встал и направился к ним.

Ему очень интересно было, что же произошло с ним.

Один из эльфов, высокий и статный, с серебристыми волосами, повернулся к нему, едва Дирнаэль приблизился. Его глаза сверкнули, как лезвие.

— Ты зачем к нам подошел? — холодно произнёс он. — Разве тебе не ясно, что среди нас тебе нет места?

Дирнаэль сжал кулаки, но его голос дрогнул.

— Альмирон, мы же с тобой знакомы и никогда не были врагами. Что я сделал, чтобы заслужить такое отношение?

Другой эльф, женщина с зелёными, как листва, глазами, презрительно скривила губы:

— И ты еще спрашиваешь что? Я смотрю ты в порядке... Не притворяйся Дирнаэль, ты сам всё знаешь, — она бросила злой взгляд на него.

— Что такого я сделал? — воскликнул Дирнаэль, его голос наполнился болью. — Чем я заслужил такое отношение!

Альмирон резко шагнул вперёд:

— И ты осмелился подойти к нам после всего, что произошло и спрашивать нас, что такого ты сделал? То есть для тебя твой поступок нормальный? Уходи, Дирнаэль. Мы не хотим с тобой общаться. Тебя уже осудили и выгнали, вот и живи самостоятельно, ты теперь не один из нас.

Дирнаэль отступил на шаг, его лицо побледнело. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он лишь опустил голову и медленно отошёл назад.

Бабушка Ликини, наблюдая за этой сценой издалека, нахмурилась. Она подошла к Дирнаэлю и положила руку ему на плечо.

— Не обращай внимания, светик. Они просто не знают, какое доброе твоё сердце. И что бы ты не совершил, это было не со зла, просто что-то с тобой тогда случилось.

Дирнаэль слабо улыбнулся.

— Спасибо, Ликини. Но... иногда так тяжело.

— Знаю, — вздохнула она. — Но у тебя есть мы. И мы всегда тебе рады.

Тем временем эльфы продолжали наблюдать за Дирнаэлем с презрением. Один из них, молодой, крикнул ему.

— И не думай подходить больше к нам!

Элька, услышав эти слова и не слыша предыдущие разговоры возмутилась.

— Что с ними не так? Почему они так грубы с тобой? Может, нам стоит поговорить с ними?

— Не стоит, — тихо сказал Дирнаэль. — Это только ухудшит ситуацию. Лучше просто пока оставить всё, как есть. Я пойду с вами и поговорю со своими друзьями, — он задумался на миг, — надеюсь, у меня еще остались друзья.

Но в его глазах читалась глубокая печаль. Он снова взглянул на своих бывших сородичей, затем отвернулся и сел за стол к новым друзьям, стараясь скрыть дрожь в руках.

В это время пир продолжался.

— А теперь Бег с яблоком! — через некоторое время громко объявил староста, перекрывая все разговоры.

Тревики дружно заголосили, некоторые даже вскочили со скамей, опрокидывая кружки в порыве энтузиазма.

— А где предстоит бежать? — спросил Маркус.

— А вот сейчас увидишь, родной! — заливисто рассмеялась бабушка Ликини, бойко хлопая в ладоши.

— Все на площадь, не задерживаем праздник! – крикнул староста.

Элька буквально подпрыгнула на месте, её глаза сверкали азартом.

— Я тоже хочу бежать! — воскликнула она, уже переминаясь с ноги на ногу.

Кот лишь тяжело вздохнул, но медленно поднялся, что-то говорить ей в этой всеобщей эйфории было бесполезно.

Тем временем на площадь выкатили три массивных, тщательно отполированных бревна и установили их на козлы, образуя своеобразную дорожку. Несколько девушек с тряпками и ведрами с маслом тут же принялись щедро натирать древесину до зеркального блеска.

— Так-то лучше! — удовлетворённо кивнул староста, наблюдая за приготовлениями. — Правила просты! Кто быстрее всех преодолеет эту дорожку, не уронив яблоко с головы, тот и победитель! — его объявление потонуло в радостном рёве толпы.

Бэн и Маркус переглянулись с одинаковым выражением скептицизма на лицах.

— Ты считаешь, что нам стоит в этом участвовать? — тихо пробормотал Бэн, покрутив в руках своё яблоко.

— Конечно стоит! — перебила Элька, уже пытаясь балансировать фруктом на макушке. — Это же весело! — с этими словами она сделала несколько пробных шагов пока по брусчатке, демонстрируя свою готовность.

Курлик подошел к Эльке.

— Откуси, — сказал он, подмигивая.

— Так будет лучше держаться, — Сирук тут же добавил, кивая.

— Правила это позволяют.

Староста, стоявший рядом, широко улыбнулся и объявил.

— Итак, предлагаем нашим гостям начать первыми! Пусть удача будет на вашей стороне!

Бэнгор скептически осмотрел яблоко, но все же откусил кусочек. Сочная мякоть брызнула соком, и он невольно улыбнулся. Затем, стараясь сохранять равновесие, он залез на бревно и осторожно положил яблоко себе на голову.

— Раз, два, три! — начал считать народ.

Первый же шаг — и нога Бэна соскользнула. Он упал на живот, а яблоко с громким шлепком укатилось в сторону. Толпа дружно заахала, но тут же разразилась смехом.

— Следующий! — крикнул кто-то из зрителей.

Следующим вызвался Маркус. Он откусил яблоко, бросив вызов бревну с видом опытного воина. Однако через несколько шагов его постигла та же участь — ноги разъехались, и он рухнул вниз, едва успев поймать яблоко в воздухе рукой.

— Эти бревна коварнее, чем кажутся! — проворчал он, отряхиваясь.

— Правила не позволяют трогать яблоко руками! — сказал староста и Маркус слез с бревна.

Тут вперед вышел Кот. Он молча снял обувь, затем подошел к Эльке, которая с интересом наблюдала за соревнованием, и забрал у нее кружку с медом, которую она взяла со стола с собой и потихоньку ела.

— Эй! — возмутилась она. — Это мой мед!

Кот лишь покачал головой,

— Я немного возьму.

Он смазал медом ступни, попрыгал на песке, чтобы распределить липкий слой с песком, и уверенно залез на бревно.

— Раз, два, три! — снова закричала толпа.

Кот медленно, приставным шагом, начал двигаться. Его движения были медленными, но точными и выверенными, словно он шел над пропастью.

— Двадцать семь… — считали зрители, когда он преодолел первое бревно.

Шаг за шагом он продвигался вперед, балансируя с невозмутимым выражением лица. Яблоко на его голове даже не шелохнулось.

— Семьдесят три! — раздался возглас, когда Кот сошел с последнего бревна.

Толпа взорвалась аплодисментами.

— Вот это мастерство! — восхищенно прошептал Бэн.

Староста, широко улыбаясь, подошел к Коту, сверкая глазами, и торжественно вручил ему резной деревянный кубок, наполненный до краев золотистым молодым вином. Солнечные лучи играли в прозрачной жидкости, создавая янтарные блики.

— Кто прошел, тот получает право первым испробовать напиток этого года от лучшего нашего винодела Спарника! — провозгласил он, и толпа одобрительно загудела.

Кот с обычной для него невозмутимостью принял кубок, поднес к губам и сделал аккуратный глоток. Вино оказалось приятно терпким, с медовыми нотками. Он протянул кубок обратно старосте.

— До дна! До дна! — начали скандировать тревики, хлопая в ладоши в едином ритме.

Кот медленно обвел взглядом подбадривающую толпу, затем, поднял кубок в молчаливом тосте и выпил. Толпа взорвалась одобрительными криками.

— Теперь я! — внезапно крикнула Элька, которая уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

На мгновение воцарилась неловкая тишина. Среди тревиков проход по скользким бревнам традиционно считался мужской забавой - женщины участвовали в танцах с лентами. Староста растерянно почесал бороду.

Но тут раздался звонкий голос бабушки Ликини.

— А чего замолчали? Пусть попробует, коли душа просит!

Одобрительный гул пронесся по толпе. Кто-то зааплодировал, другие подхватили.

— Давай! Покажи этим мужикам, как надо!

Элька сияющей улыбкой поблагодарила поддержавших ее тревиков и решительно направилась к бревнам, ловко подхватив по пути спелое яблоко из корзины. Ее глаза горели азартом и решимостью доказать, что и она может справиться с этим испытанием.

Элька не задумываясь, откусила большой кусок.

В отличие от Кота, она не стала возиться с медом для ступней. Вместо этого она просто положила надкушенное яблоко на голову, затем... неожиданно легла плашмя на скользкое бревно!

— Что она задумала? — прошептал Маркус.

Элька, словно гусеница, начала медленно ползти по бревну, цепко обхватывая его руками и ногами. Ее волосы развивались в разные стороны, но яблоко на макушке держалось удивительно устойчиво.

Толпа сначала замерла в недоумении, затем взорвалась смехом и восторженными криками:

— Раз... два... три... — начали считать тревики, пока Элька, красная от напряжения, но с сияющей улыбкой, методично преодолевала препятствие.

— Сто девяносто два! — наконец прокричал староста, когда девушка благополучно завершила свой необычный "маршрут".

Все вокруг аплодировали, а братья Курлик и Сирук держались за животы от смеха:

— Вот это подход! — выдохнул Курлик, вытирая слезы.

— Никогда такого не видели! — подхватил Сирук.

Эльке торжественно вручили кубок вина. Она гордо подняла его, оглядела восхищенную толпу и... повторила за Котом выпив весь напиток, не проронив ни капли.

— Ура! — закричали тревики, а бабушка Ликини радостно всплеснула руками.

После выступления Эльки соревнование продолжили местные жители. Тревики один за другим подходили к скользким брёвнам, каждый используя свои хитрости. Одни, как и Кот, обильно смазывали ступни медом, переняв пример у него, другие обматывали ноги грубыми тряпками для лучшего сцепления. Кто-то проходил дистанцию под одобрительные возгласы, кто-то с грохотом падал, вызывая дружный смех зрителей.

— А теперь победитель прошлого года — Сирук! — громко объявил староста, и площадь взорвалась ликующими криками.

Все замерли в ожидании. Сирук, важной походкой подойдя к ведру с маслом, небрежно окунул в него тряпицу и начал смазывать ступни.

— Странно, — пробормотал Маркус, — так же еще более скользко будет...

Его брат Курлик, стоявший рядом, хлопнул его по плечу.

— Я в тебя верю, — сам Курлик до этого пробовал с тряпками на ногах, но упал на третьем бревне.

Сирук лишь усмехнулся в ответ, положил на голову откусанное яблоко и, сделав несколько шагов назад, разбежался. В последний момент он грациозно подпрыгнул, оттолкнулся от козлов и... понесся по бревну, скользя боком как по льду!

— Раз! Два! — хором считала завороженная толпа.

Но Сирук уже скользил у следующих козлов, снова оттолкнулся и... на счет "шесть!" эффектно спрыгнул с бревна, в прыжке ловя падающее яблоко.

— СИ-РУК! СИ-РУК! — скандировала восхищенная толпа.

Староста, ухмыляясь, вручил победителю полный бокал вина. Сирук сделал театральный поклон и одним глотком осушил кубок.

— Вау... — прошептала Элька, широко раскрыв глаза. — А разве так можно было! Он же просто скользил!

Кот, стоявший рядом, едва заметно улыбнулся:

— Зато эффективно.

Бабушка Ликини, подойдя к ним, засмеялась.

— Ах, этот проказник! В прошлом году он точно так же всех победил. Весь год другие тренировались, но у других не получается, и никто не решился в этом году.

Тем временем Сирук, окруженный восхищенными односельчанами, уже рассказывал заново про свою "скользящую" технику желающим, а праздник набирал новые обороты.

После мужских состязаний настал черёд девичьих забав. На площади появилась длинная жердь, которую развернули горизонтально, украшенная лентами всех цветов радуги.

— Эля, иди с нами! — звали девушки в ярких платьях, хватая её за руки. — Мы тебя научим!

Элька лишь мотала головой, отступая к друзьям.

— Нет уж, спасибо! Я лучше посмотрю!

Бабушка Ликини тоже пыталась уговорить.

— Да что ты, дитятко, как же так? Вон какие красивые узоры получатся! Не бойся, у тебя тоже получится.

— Мне и так хорошо, — упрямо твердила Элька, прячась за спину Кота, который едва сдерживал улыбку.

Тем временем праздник продолжался. Девушки, взявшись за концы разноцветных лент, начали замысловатый танец вокруг них. Их движения были грациозны и точны, а ленты сплетались в сложные узоры, вызывая восхищённые возгласы зрителей.

— Ну хоть пирожков возьми! — сказала бабушка, суя Эльке в руки душистые пирожки с вишнями.

Элька с радостью приняла угощение, а от участия в конкурсах, где были девушки, отказалась. Друзья же, удобно устроившись на скамье, с интересом наблюдали за традиционными забавами тревиков, чувствуя себя частью этого необыкновенного праздника.

После веселых конкурсов гости ненадолго возвращались к праздничным столам. Друзья, несмотря на все предосторожности, уже чувствовали действие молодого вина - щеки порозовели, в глазах появился особый блеск, а смех становился все громче.

— Ох, кажется, это вино крепче, чем мы думали, — потирая виски, пробормотал Бэн.

— Нормальное вино, — махнула рукой Элька, — ты лучше смотри как весело вокруг!

В этот момент староста, звонко стуча деревянной чашей о стол, объявил:

— Так, народ! Следующий конкурс — бой на мешках!

На площадь вынесли несколько набитых соломой мешков и установили два широких пня на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

— Правила просты, — пояснил староста для гостей, — становимся на пень и пытаемся сбить соперника мешком. Кто коснется земли — проиграл!

Он быстро начал распределять участников по парам. Маркусу выпало сразиться с Бэном.

— Бэн! — засмеялся Маркус, похлопывая Бэна по плечу. — Сейчас я смогу тебя победить в честном бою!

— Подожди радоваться, — улыбнулся Бэн, потирая руки.

— Я тоже хочу участвовать! — неожиданно заявила Элька, выскакивая вперед.

Староста удивленно поднял брови.

— Но это... традиционно мужское состязание, а ты же… девица.

Элька упрямо подбоченилась.

— Я не девица, — вспылила она, но дальше более тихо сказала, — да я девушка, но еще я боевой друг, правда, Кот? – Кот кивнул, и дальше уже громче добавила: - Я что, слабее парней? А ну, дайте мне мешок!

В толпе раздались смешки и одобрительные возгласы. Бабушка Ликини, качая головой, пробормотала.

— Ну и характер у девки!

— Ну ладно, — сдался староста, — будешь сражаться с Гориком.

Он указал на крепкого рыжеволосого парня, который скептически оглядел хрупкую на вид Эльку.

Горик снисходительно улыбнулся.

— Не бойся, девица, я тебя не сильно...

— О, спасибо за заботу! — язвительно парировала Элька, ловко взбираясь на пень. — Не сильно он. Ты лучше постарайся не сильно упасть...

Толпа загудела от восторга, предвкушая интересное зрелище. Кот, наблюдавший за этим, вдруг произнес.

— Я за Эльку.

— А я за Горика! — отозвался один из тревиков рядом. — По сербу?

— Договорились.

Тем временем Элька ловко вскарабкалась на свой пень, перекинув соломенный мешок через плечо. Староста, видя её решимость, лишь развёл руками и махнул Горику.

— Ладно, становись, парень.

Горик, усмехаясь, взобрался на противоположный пень. Элька несмотря на веселость от вина, твёрдо стояла на ногах, её глаза блестели азартом. Она игриво подмигнула противнику.

— Ну что, готов?

Первый удар Горика был мощным — мешки столкнулись с глухим стуком. От силы удара оба противника закачались, но Элька проявила неожиданную ловкость — она искусно развернулась на месте и, используя инерцию, шлёпнула мешком Горика по спине.

— Ой-ёй! — ахнула толпа, когда крепкий парень едва удержал равновесие, беспомощно махал свободной рукой.

— Да падай уже! — сказала Элька.

Она, не давая опомниться, снова ударила — на этот раз без особого замаха, но метко. Мешок с мягким "бух" угодил Горику между лопаток. Горик, уже не смог сохранить равновесие и в итоге всё же спрыгнул вниз.

На мгновение воцарилась тишина, затем площадь взорвалась восторженными криками.

— Эля! Эля! Эля!

— Победитель — Эля! — сказал староста, широко улыбаясь.

— Ловко ты меня... Признаю поражение, — Горик с уважением поклонился победительнице.

Элька, сияя от победы, грациозно спрыгнула с пня и сделала театральный реверанс перед восхищённой публикой. Её друзья аплодировали громче всех, а Кот, по условиям пари, получил свой серб.

Бои продолжались. Мешки со свистом рассекали воздух, участники ловко уворачивались, толпа подбадривала их криками. Особенно жаркая схватка разгорелась между Маркусом и Бэном — оба, раскрасневшиеся от старания, азартно размахивали мешками, пока наконец Маркус не потерял равновесие и не спрыгнул с пня.

— Победитель — Бэн! — объявил староста.

— Случайность. Надо будет как-то повторить! — сказал Маркус.

— Я не против, — смеялся Бэн, довольный своей победой.

Настал черёд самого неожиданного поединка - Элька против Кота. Когда они взобрались на пни, толпа затихла в предвкушении. Элька, всё ещё окрылённая предыдущей победой, решительно замахнулась мешком, собрав всю свою силу.

— Готов, Котик! - крикнула она, прежде чем обрушить тяжёлый мешок на противника.

Но Кот, в начале казалось, даже не шелохнулся. В последний момент он на крошечной площади пня плавно развернулся всем телом, подставив мешку скользящую поверхность спины. Удар пришёлся по касательной, а Кот ещё слегка подтолкнув мешок вперёд.

Элька, не ожидавшая такого манёвра, с размаху понеслась вслед за своим же мешком. Она отчаянно замахала руками, пытаясь удержаться, но тщетно - через мгновение уже сидела на земле, растерянно оглядываясь.

— Кот! Как ты мог?! - возмутилась она, надув губы и гневно уперев руки в бока. Она сидела на мостовой и её растрёпанные волосы, придавали ей вид разъярённой белки.

Кот лишь изящно пожал плечами, его обычно невозмутимое лицо выражало лёгкое сожаление. Он сделал небольшой поклон в знак уважения к противнику.

— Победитель - Кот! - провозгласил староста, и площадь взорвалась смехом и аплодисментами.

Элька сначала хотела продолжить возмущаться, но вдруг сама рассмеялась, признавая мастерство противника.

— Ладно, ладно, признаю твоё коварство! Хотя это было не честно! - сказала она, шутливо угрожая Коту кулаком.

Кот в ответ лишь загадочно улыбнулся и протянул ей руку, помогая подняться. Толпа продолжала веселиться.

Настал момент финального поединка. После серии напряжённых схваток на пнях остались только двое - Бэн и Кот. Толпа замерла в ожидании, даже музыканты прекратили играть, чтобы не пропустить этот захватывающий момент.

Староста торжественно поднял руку.

— Последний бой! Кто победит - получит главный приз праздника!

Противники бросились в атаку. Кот, как всегда, двигался с грацией - его мешок описывал в воздухе сложные траектории, постоянно держа Бэна в напряжении. Но Бэн парировал удары с неожиданной ловкостью.

В решающий момент Бэн применил хитрость - сделал вид, что теряет равновесие, и когда Кот бросился в атаку, внезапно присел и мощным ударом снизу выбил противника из равновесия. Кот, не ожидавший такого манёвра, на мгновение растерял свою ловкость и... шагнул назад, спрыгнув с пня, коснувшись земли.

— Победитель - БЭН! - завопил староста.

Толпа взорвалась овациями. Элька прыгала от восторга.

— Бэн, ты молодец! Отомстил за меня Котику.

Староста поднёс Бэну главный приз - огромный резной кубок, наполненный лучшим деревенским мёдом. Бэн, краснея от всеобщего внимания, поднял трофей над головой под новые аплодисменты.

Праздник продолжался, но теперь у друзей появился новый повод для гордости - их скромный товарищ Бэн неожиданно для всех стал новым героем дня.

Музыка гремела, смех и песни разносились по всей площади. Несколько тревиков, явно перебравших с молодым вином, вели себя слишком буйно — один пытался плясать на столе, опрокидывая кубки, другой громко спорил с соседом и предлагал ему подраться, а третий и вовсе брал со стола овощи и кидал их в соседей и веселился когда попадал.

К ним подошли двое крепких мужчин в тёмно-синих жилетах с вышитым знаком — перекрещёнными дубовыми листьями. Они ловко схватили самого шумного тревика за плечи, который танцевал на столе.

—А ну-ка, дружок, пошли отдохнешь! — строго сказал один из них.

— Да я не устал, я трезвее всех, весело же! А то, что со стола падает, это стол просто качается, а не я! - замотал головой пьяный тревик.

Но его без лишних слов взяли под локти, опустили со стола.

Элька, наблюдая за этим, дернула за рукав ближайшего тревика —парня, который как раз доедал пирог.

— Эй, а это кто и куда его забрали? — спросила она.

Тревик, облизнув пальцы, рассмеялся:

— А, это наши дежурные на праздник. Мы дежурим по очереди. Им нельзя пить и надо следить за порядком. А если кто-то выходит за рамки его ведут в дом отдыха — там проспится, утром как новенький будет!

— Это тот дом, где мы в первый день проснулись? — удивилась Элька.

— Да, — в разговор вмешалась бабушка Ликини, проходя мимо с подносом пирогов. — Мы специально построили избу — мягкие соломенные тюфяки и ведро холодной воды. И закрывается до утра.

— А если кто отказывается идти? — поинтересовался Бэн, наблюдая, как второго пьяницу аккуратно, но твёрдо ведут под руки.

— Тогда несут! — хохотнул тревик. — У нас дядя Лорник — бывший кузнец, так он одного такого как-то раз на плече вынес, через плечо перекинул, ноги с одной стороны, туловище с другой. Тот потом три дня рассказывал, что проснулся и не понял, что на плече висит, видит ноги идут и удивлялся как это он так идет, а потом решил, что идет же и решил дальше поспать.

Элька засмеялась, но тут её взгляд упал на следующего "нарушителя", который предлагал всем подраться на кулаках, а сам не могу устоять на ногах, а потом вообще сел в лужу. Дежурные переглянулись, затем один вздохнул и просто поднял его на руки, как ребёнка.

— Вот и правильно! — одобрительно сказала бабушка Ликини. — Праздник праздником, а порядок должен быть.

Когда луна поднялась высоко в небо, и все начали расходится по домам, Курлик осторожно подошёл к друзьям и тихо спросил:

— Вы идёте в Поход Смелых?

Элька, чьи щёки горели от вина и веселья, тут же оживилась.

— Конечно! Разве можно пропустить такое приключение?

Бэн неуверенно переглянулся с Маркусом.

— Идем, конечно...

Праздник официально закончился, и компания вместе с двумя десятками тревиков двинулась к зловещему полю цветов. Сирук предусмотрительно захватил пустую повозку, которую они тащили за собой.

— На всякий случай, — пояснил он, — если кому-то станет плохо, будем вывозить.

Когда они подошли к краю цветущей долины, Сирук поднял длинную палку и швырнул её в гущу растений. В лунном свете было видно, как в воздух поднялось облако бледной пыльцы, медленно оседая обратно.

— Правила просты, — объявил Сирук, обводя взглядом участников.

— Кто дальше всех забежит в поле и выбежит обратно — тот победитель!

— Но помните — надо не дышать и сохранить воздух на обратный бег!

Участники выстроились в линию на границе поля. Элька встала между Котом и Маркусом, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

— На счёт три! — крикнул Сирук. — Раз... два... три!

Все одновременно задержали дыхание и рванули вперёд. Первые метры дались легко — цветы касались ног, оставляя на ботинках следы пыльцы. Но чем дальше они забегали, тем становилось трудней не вдохнуть.

Не прошло и минуты, как больше половины тревиков уже развернулись назад. Маркус, пробежав чуть дальше, остановился, развернулся и тоже побежал обратно. Бэн, увидев это, сделал ещё несколько неуверенных шагов вперёд, но затем последовал его примеру.

Вскоре в поле остались только трое — Кот, Сирук и упрямая Элька. Кот, пробежав впечатляющее расстояние, вдруг резко развернулся и помчался назад, его невозмутимое лицо исказила гримаса сдерживания дыхания, чтобы не вдохнуть.

Сирук напрягал всю свою волю, но тоже сдался. Он развернулся и побежал обратно.

Элька же, увлёкшись, вдруг осознала, что бежит совсем одна. Она остановилась, оглянулась и, увидев, что все остались далеко позади, молча торжествующе подпрыгнула, подняв руки вверх.

Она побежала обратно, но вскоре почувствовала, что больше не может и вдохнула, и почувствовала, как кружится голова, а через некоторое время земля стала уходить из-под ног.

На краю поля все замерли, наблюдая, как фигурка Эльки сначала замедлила бег, затем начала шататься и наконец рухнула в цветы.

Кот тут же рванулся вперёд, но тревики схватили его за руки:

— Куда? Ляжешь рядом! — строго сказал Курлик.

— Мы знаем, что делать, — сказал Сирук.

Они подошли к повозке, намочили тряпки водой из бурдюков и, прикрыв лица, осторожно двинулись к упавшей Эльке.

Бэн, стоя на безопасном расстоянии, наблюдал, как Сирук, Курлик и два их друга вытаскивают безвольное тело подруги из моря цветов. Они вынесли её с поля и бережно уложили на повозку.

— Ну всё, теперь домой, завтра придёт в себя! — скомандовал Сирук, и повозка тронулась в обратный путь, оставляя за собой следы.

Кот шёл рядом, не сводя глаз с бледного лица Эльки. Его обычно невозмутимые глаза выражали беспокойство, которое он тщетно пытался скрыть.

— Вот неугомонная... — прошептал он, поправляя мокрую тряпку на её лбу. — Обязательно надо было победить...

Но в глубине души все понимали — именно такая бесшабашная храбрость и делает Эльку Элькой. И хотя сейчас это казалось безумием, завтра она наверняка снова будет готова к новым приключениям.

Бэн, с трудом фокусируя взгляд, попытался сосредоточиться и включить магическое зрение. Его пальцы дрожали, когда он поднёс их к вискам, но в голове стоял густой туман от выпитого вина.

— Не получается, — пробормотал он, потирая глаза. — Всё плывёт перед глазами...

Бэн сделал ещё одну попытку, но мир вокруг него начал вращаться, и он едва не рухнул рядом с Элькой. Кот молча подхватил его за плечо, не давая упасть.

— До утра подождём, — сказал Кот спокойно.

Бэн с досадой махнул рукой, признавая поражение. Его пальцы бессильно разжались, и он откинулся на спинку повозки, чувствуя, как алкоголь и усталость берут верх.

Когда повозка, скрипя, остановилась во дворе бабушки Ликини, старушка уже стояла на крыльце, скрестив руки на груди. Лунный свет выхватывал из темноты её строгое морщинистое лицо.

— Опять бегали по этому проклятому полю! — заворчала она, подходя к повозке и заглядывая на бледное лицо Эльки. — Сколько раз говорила — не ходите туда! Ты всех сбаламутил? — она ткнула пальцем в смущённо отводящего глаза Сирука.

Кот молча сгреб Эльку на руки, бережно поддерживая её голову. Бабушка Ликини вздохнула, махнула рукой.

— Ладно, что сделано — то сделано. Идите спать в амбар. Завтра проснётся с головой, как котёл, вот тогда придёте, и будем лечить её.

Кот осторожно внес Эльку в амбар, уложив её на сено в рядом со стенкой. Бэн шёл, пошатываясь, как пьяный матрос после долгого плавания.

Бабушка Ликини, бормоча себе под нос, зашла домой и вынесла теплое одеяло ддя Эльки. Кот взял и пошел в амбар её укрывать.

Сирук стоял, нерешительно переступая с ноги на ногу, на пороге. Бабушка повернулась к нему, подняв увесистую ложку:

— А ты, сорванец, завтра будешь помогать убирать после праздника! В наказание! Чтобы неповадно было дурацкие конкурсы устраивать!

— Ну бабушка, это же женское дело.

Бабушка замахнулась тряпкой и Сирук только кивнул, не смея дальше возражать. Ликини ещё раз окинула взглядом компанию.

— Всё, сейчас спать. Утром поговорим.

Где-то за окном кричал ночной козодой, будто поддразнивая тех, кто сегодня так безрассудно испытывал судьбу. Но до утра всё это уже не имело значения — праздник закончился, и настало время для исцеляющего сна.

Глава 4

Бэнгор проснулся от тихого, но выразительного стона. Он приподнялся на локте, протирая глаза, и увидел Эльку, которая сидела на сене, склонив голову к коленям. Её обычно растрёпанные волосы сейчас казались ещё более взъерошенными, а лицо было бледным, с зеленоватым оттенком.

— Бэн, долбани своим исцелением, не могу больше… — простонала она, сжимая виски пальцами. — У меня в голове будто кузнецы устроили соревнования по ковке доспехов…

Бэн с трудом поднялся, чувствуя, как его собственный череп отзывается тяжёлой, монотонной пульсацией. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями, но они расползались, как туман.

— Сейчас… — пробормотал он, зажмуриваясь от яркого солнечного луча, пробивавшегося в щель между досками амбара.

Он протянул дрожащую руку к Эльке, силой воли переключив восприятие в магическое зрение. Перед ним замерцали потоки энергии, но сфокусироваться было невыносимо трудно — картина плыла, а пальцы отказывались повиноваться и вывести чёткий, работающий узор.

— Э-э-э… — неуверенно протянул Бэн, чувствуя как от усилия у него самого кружится голова. — Кажется, немного не получается.

Элька безнадёжно застонала и повалилась на бок, навалившись всем весом на безжалостно хрустящее сено.

— Предатель…

Раздражённый собственной беспомощностью и её стоном, Бэн отчаялся и повернулся к ней снова. Вместо того чтобы тщательно вырисовывать сложную вязь заклинания, он просто резко выбросил в её сторону ладонь, с силой пожелав, чтобы этот хаотичный выброс энергии стал узором исцеления. Каково же было его изумление, когда тело Эльки вдруг выгнулось в легкой судороге, а с её губ сорвался короткий, блаженный вздох. Через мгновение она уже лежала расслабленно, выражение муки на её лице сменилось умиротворением, будто вчерашнего приключения и не было.

— Ого… — выдохнула она, медленно открывая глаза. — Как же хорошо.

В этот момент дверь амбара жалобно скрипнула, впуская внутрь полосу солнечного света, и на пороге появилась бабушка Ликини. В руках она держала глиняный кувшин.

— Ну что, мои птенчики, повеселились вчера? — спросила она, и хитрая ухмылка расползлась по её морщинистому лицу, выдавая, что она прекрасно осведомлена об их «подвигах». — Голова-то, поди, трещит? Вот вам квасу, помогает, — она поставила прохладный кувшин на порог и, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла обратно в дом.

Из угла, с ящика, на котором неподвижно сидел, словно изваяние, поднялся Кот. Он молча наблюдал за всей этой сценой выздоровления, и только теперь бесшумно подошёл и присел рядом на солому.

— Ну что, герои? — спросил он, и лишь лёгкий, едва уловимый подъём брови выдавал его насмешку, хотя он умело скрывал своё собственное не лучшее состояние.

— Ой, кто бы говорил, а сам-то... — простонал Бэн, потирая виски, на которые уже накатывала новая волна ноющей боли. — У тебя, между прочим, тоже вид... скажем так, не совсем свежий.

— Да, Кот, с чего это ты начал нас осуждать, как будто тебя с нами не было? — добавила Элька, снова прикрывая глаза, но на этот раз скорее от стыда, чем от боли. — Или ты уже забыл, как сам пил вино? Я и так себя достаточно глупо чувствую после вчерашнего, а ты ещё подкалываешь.

Кот лишь многозначительно хмыкнул, поправляя свой слегка помятый воротник. Его обычно безупречная внешность сегодня действительно выдавала участие в бурном празднике.

Бэн, сделав глубокий вдох, повторил свой новый трюк — резко выбросил руку в собственную сторону, посылая внутрь себя импульс целительной энергии. Тело выгнуло и напряжение в висках мгновенно отпустило, туман в голове рассеялся, сменившись приятной ясностью.

— Тебя-то подлечить? — обретя наконец способность мыслить здраво, спросил он, поворачиваясь к Коту.

— Конечно, — тот лишь кивнул, его невозмутимость слегка пошатнулась, когда он сосредоточился на своём состоянии.

Бэн, уже почти уверовав в свой интуитивный метод, снова не стал утруждаться прорисовкой сложных узоров. Он просто сосредоточился на желании помочь и осторожно, почти не глядя, направил на Кота поток энергии.

— Лучше? — спросил он, опуская руку.

Кот на мгновение замер, прислушиваясь к собственным ощущениям, затем медленно, с видимым облегчением кивнул.

— Да… Спасибо. Голова уже не раскалывается.

— Мне тоже лучше, но… — Элька недовольно ткнула пальцем в свой живот, — до сих пор напоминает, что вчера я съела, кажется, ровно половину праздничного стола. И чувствую себя теперь набитым мешком.

Бэн не сдержал улыбки, глядя на её страдальческое выражение лица.

— Ну, хоть что-то осталось от вчерашнего веселья.

— О, пожалуйста, не напоминай, — застонала Элька, снова повалившись на спину и драматично закинув руку на лоб. — Мы же решили — никогда-никогда больше не пить!

— А мне понравилось, как ты ползла по бревну, — добавил Кот, и в уголке его рта дрогнула улыбка.

Элька швырнула в него соломинкой.

— Молчал бы! Ты вообще меня не поддерживал! А еще друг.

— Я за тебя болел, — невозмутимо ответил Кот. — Просто… молча.

Бабушка Ликини снова появилась в дверях, заглядывая в амбар с выражением одновременно строгим и заботливым.

— Ну что, ожили, мои ягодки? — спросила она, окидывая их внимательным взглядом.

— Почти, — пробормотал Бэн, сделав ещё один большой глоток прохладного, освежающего кваса. Напиток действительно творил чудеса, прогоняя последние остатки вчерашнего дня.

— Ну, раз почти, это хорошо, — сказала бабушка. — Теперь приводите себя в божеский вид. Умывайтесь хорошенько, бочка с чистой водой во дворе стоит. А после — мигом на завтрак, а то уже скоро будет обед. Оладьи с мёдом ещё тёплые, — и, бросив этот последний, самый убедительный аргумент, она вновь скрылась за дверью.

В наступившей тишине раздался чей-то кашель. Маркус, до этого молча наблюдавший со стороны, поднял на Бэна взгляд.

— Э… а я, а меня вылечить? — обратился он к нему. — Голова трещит, из чего они своё вино делают, почему же так плохо?

Бэн кивнул, без лишних слов протянул руку и направил знакомый уже поток целительной энергии. Маркус вздрогнул, а затем с облегчением выдохнул, растирая ладонью лоб.

— Вот теперь точно ожил. Спасибо, дружище, — он с надеждой посмотрел, как Бэн пьёт из кувшина. — Передай-ка мне квас, тоже жажду утолить надо.

— Сначала мне! — тут же перебила Элька, протягивая руки к кувшину. — Я тут чуть не померла, мне важнее! И вообще, я первая с утра начала страдать!

— Подтверждаю, — произнёс Кот, всё ещё сидя в углу и наблюдая за происходящим. — Своим страданием она разбудила всех, даже мышей. Думаю, пару ворон на соседней крыше тоже улетели в панике.

Элька сделала обиженное лицо, но уже не выпускала кувшин из рук.

Пока друзья пили квас и спорили, Бэн задумался над тем, что только что произошло. Он не вырисовывал сложные линии заклинания в воздухе, как делал это раньше. Вместо этого он просто переключился в магическое зрение и представил себе готовый, идеальный узор целительной магии. И всё — энергия послушалась его мгновенно, все линии выстроились в нужную последовательность буквально за доли секунды, будто его воля сама была проводником для магии.

Это было не просто интуитивное действие, как ему показалось сначала, а нечто большее. Он мысленно увидел цельную картину заклинания, и оно сработало, причем даже эффективнее, чем когда он старательно выводил каждый узор.

«Интересно... — промелькнуло у него в голове, пока Маркус тянули из рук Эльки кувшин. — А что, если это и есть правильный путь? Не контролировать каждую линию, а видеть цельную картину?»

Это открытие его очень заинтересовало. Мысль о том, что его способности могут таить в себе куда больше потенциала, заставила его сердце учащённо забиться. Он обязательно должен был разобраться в этом.

Закрыв глаза, он, отрешённо от спора друзей вокруг кувшина, начал вспоминать плетения, которые ему когда-то показал Хранитель. В памяти чётко всплыл тот день и его голос.

— Это воздушный щит от стрел. Когда закончишь плетение, он будет отклонять любые стрелы, пока ты подпитываешь его.

Воспоминания нахлынули ярче. Хранитель, его руки плавно двигаясь, будто танцуя, выводил следующую структуру — завораживающую волну с изящными ответвлениями.

— А вот второе, это пленение позволит деревьям сбросить на землю тех, кто прячется в их ветвях.

Память перенесла его дальше. Бэн мысленно увидел, как пальцы Хранителя выводят новый узор — резкий зигзаг, увенчанный тремя светящимися точками.

— Третье — Тропа Странника, — продолжал Хранитель, его руки теперь выводили плавную волну с ответвлениями. — Лес будет складывать свои тропы перед тобой, сокращая путь.

…

— А этот узор позволяет растениям быстро расти.

…

— И, наконец, главное плетение, оно усиливает магию Древа Жизни, — голос Хранителя зазвучал почти благоговейно. — Священное дерево эльфов. Этот узор ты должен показать им.

Бэн открыл глаза. Теперь эти знания обрели новый смысл. Раньше он видел в них лишь набор сложных инструкций, которые он едва мог воспроизвести. «Пока возишься, пытаясь вывести идеальный зигзаг, тебя уже успеют нашпиговать стрелами», — вспомнил он свои прежние мысли. Теперь же он понимал: его сегодняшнее открытие — способность видеть и чувствовать узор целиком, а не собирать его по частям — и было тем самым ключом. Теперь ему нужно было не просто знать узор, а повторять его снова и снова, пока он не станет единым целым с его сознанием, чтобы можно было воспроизводить плетения мгновенно — уже по-новому.

Бэн задумался: а почему никто до него не догадался воспроизводить плетения мгновенно? Ведь даже если маги используют записанные узоры на стекле, ничто не мешало им просто выучить эти схемы наизусть и применять без материального носителя.

Он решил провести быстрый эксперимент. Закрыв глаза, он попытался ясно представить себе простейший узор исцеления и воспроизвести его в реальности направив на себя, не переключаясь в магическое зрение. Он сосредоточился, чувствуя, как энергия отозвалась на его призыв, но она вышла и ничего не произошло. Энергия осталась неоформленной, рассеянной и бесполезной.

Затем он повторил попытку, на этот раз позволив своему восприятию сместиться. Миг — и привычный мир растворился, уступив место мерцающему сиянию потоков энергии. И в тот же миг, едва он, представив мысленный образ узора, энергия послушно хлынула, мгновенно сложившись в нужное, работающее плетение.

Так вот в чем секрет! Дело было не в простом запоминании формы. Само переключение в магическое зрение было ключом — оно не просто показывало энергию, а меняло его собственное восприятие и, видимо, саму природу взаимодействия с магией. В этом состоянии его магическое зрение становилась идеальным проводником, а мысленный образ — мгновенной инструкцией для формирования плетения. Без этого «моста» между мыслью и зрением любое плетение оставалось просто картинкой в голове, неспособной повлиять на реальность.

Он и так уже догадывался, что магия этого мира, с её плетениями через диски неправильная и требует невероятных усилий для результата. Теперь же ему открылся путь к чему-то большему. Он начал понимать, в какую сторону двигаться, и его дар перевернёт всё с ног на голову.

Мысль была одновременно пугающей и восхитительной. Он пока не представлял, как подступиться к такой титанической задаче, как поменять весь мир, но теперь у него был ключ, как это можно сделать.

— Я пошла умываться, — объявила Элька, энергично встряхнув своими растрёпанными волосами, и направилась к бочке с водой.

Бэн тоже поднялся и вышел на улицу, присев на грубую деревянную лавочку. Он с ленцой наблюдал, как Элька с громким плеском черпает воду и с наслаждением умывает лицо, смывая остатки сна и вчерашнего веселья. К нему вскоре присоединились Маркус и Кот.

Солнце уже стояло высоко.

— Ну, что будем делать после завтрака? — спросил Маркус, присаживаясь рядом с Бэном.

— Учитывая время, это уже скорее после обеда, — сухо заметил Кот, бросив взгляд на почти зенитное солнце.

Бэн задумался на мгновение. Возникла мысль о тренировках с воздушным щитом, хотелось опробовать новый метод на практике.

— Давайте сегодня ещё останемся в деревне, — предложил он. — Отдохнём, а завтра с утра, свежими, продолжим путь. Маркус, после завтрака-обеда у меня есть к тебе разговор.

— А что это за секреты без нас? — тут же оживилась Элька, подозрительно сузив глаза и переведя взгляд с Бэна на Маркуса. — Планируете что-то, что нам знать не положено?

— Да никаких секретов, — успокоил её Бэн, с лёгкой улыбкой качая головой. — Просто по магии кое-что обсудить. Хочу новую идею рассказать, а Маркус сможет ей воспользоваться.

После всех водных процедур, освежённые и проголодавшиеся, друзья направились в дом бабушки Ликини. Воздух уже прогрелся под высоким солнцем, и от земли тянуло тёплым запахом травы и древесины. Из открытых окон доносился аппетитный аромат жареных оладий и мёда, смешанный с дымком от печи.

Войдя внутрь, они увидели, что большой деревянный стол уже ломится от угощений. В центре стола стояла большая тарелка с румяными оладьями, рядом стоял глиняный кувшин со свежим квасом, тарелки с творогом, сметаной, вареньем из лесных ягод и, конечно же, горшок с душистым мёдом. Бабушка Ликини, повязанная чистым передником, хлопотала у печи, переворачивая на сковороде очередную порцию.

— А, вот и мои гулёны! — обернулась она, улыбаясь своими добрыми, лукавыми глазами. — Садитесь-садитесь, дорогие, пока всё горяченькое. Думала, вы так и проспите до вечера.

Курлик и Сирук уже тут как тут, сидели за столом и с нетерпением поглядывали на оладьи, но не начинали, ждали всех. Их взъерошенные слегка влажные рыжие волосы были приглажены, а на рубашках не большие мокрые пятна от воды — видимо, они тоже только недавно умывались.

Друзья устроились на скамьях. Элька, ещё немного осунувшаяся после вчерашнего, но уже заметно посвежевшая, с восторгом потянула носом воздух.

— Ой, как вкусно пахнет! Я, кажется, готова съесть все эти оладьи сама!

— Не получится самой, — фыркнул Курлик.

— ...мы тебе точно поможем, — тут же парировал Сирук.

Бабушка Ликини расставила на столе последние тарелки и уселась во главе стола.

— Ну, приятного аппетита, мои ягодки! Ешьте, набирайтесь сил. После вчерашнего вам надо восстановиться.

Первые минуты все ели почти молча, с наслаждением пробуя тёплые, воздушные оладьи со сметаной и мёдом. Квас был прохладным, чуть кисловатым и невероятно бодрящим. Кот, которому не достался ранее квас, сделал несколько глотков и с удовольствием взял себе ещё пару оладий.

— Бабушка Ликини, это просто объедение! — наконец выдохнула Элька, облизывая палец. — Я бы осталась здесь жить только ради ваших оладий.

— И оставайся, милая, — рассмеялась старушка. — Места всем хватит.

— Только вот тебе, бесшабашной, – сказал Курлик.

— …бегать по цветущим долинам больше не надо, – продолжил, жуя оладьи, Сирук.

Элька смущённо покраснела и потупилась, а братья дружно загоготали.

— Ладно, ладно, не смущайте девочку, — смягчилась Ликини. — Молодость — она на то и молодость, чтобы чудить. Главное — вовремя останавливаться и вовремя лечиться.

За столом воцарилась тёплая, уютная атмосфера. Лучи солнца, пробивавшиеся в окно, играли на деревянной поверхности стола, освещая довольные лица. Было просто хорошо — сытно, тепло и по-домашнему спокойно.

Дверь скрипнула, пропуская внутрь полосу солнечного света, и на пороге появился Дирнаэль. Он выглядел уставшим и немного потерянным, его одежда была в пыли, словно он провёл утро в долгой прогулке или тяжёлой работе. Он застыл на мгновение, его взгляд скользнул по столу, ломящемуся от угощений, и по довольным, наевшимся лицам собравшихся.

— А мне... оладьи остались? — тихо, почти несмело спросил он, не решаясь сделать шаг вперёд.

Бабушка Ликини тут же обернулась к нему.

— Конечно, остались! Где ж тебя носит касатик? Уже полдня прошло, все почти поели, а ты только явился! — она сделала вид, что сердится, но в её глазах светилась забота. — Садись скорее, светик, сейчас я тебе горяченьких со сковородки дам. Эх, совсем без присмотра тебя оставлять нельзя, пропадешь!

Дирнаэль слабо улыбнулся, смахнул пыль с рукава и неуверенно подошёл к столу, заняв свободное место между Бэном и Маркусом. Бабушка тем временем уже поставила перед ним тарелку с парой румяных, дымящихся оладий и щедро полила их мёдом.

— Спасибо, Ликини, — прошептал он, и принялся есть с видом человека, который действительно сильно проголодался, но с грацией эльфа.

Несколько минут в доме царила тишина, нарушаемая лишь звуками трапезы. Но как только Дирнаэль проглотил последний кусок и отпил кваса, он отставил кружку и вытер губы. Его выражение стало собранным и решительным.

— Спасибо за угощение. Я думаю... нам стоит двинуться в путь. Сейчас, — сказал он, глядя в первую очередь на Бэна. — До леса эльфов несколько часов хода. Если выйдем сейчас, то успеем добраться до леса до наступления темноты. Чем раньше мы... я... попытаюсь всё выяснить, тем лучше, — последнюю фразу он пробубнил тихо.

Наступила короткая напряжённая пауза. Все переглянулись. Элька неуверенно посмотрела на свои руки, Маркус нахмурился, оценивая, готовы ли они к переходу, а Кот сохранял своё обычное невозмутимое выражение лица. После такого завтрака - обеда никому не хотелось никуда идти. Все тоже посмотрели на Бэна.

Бэн откашлялся и положил свою ложку на стол.

— Нет, Дирнаэль. Пойдем, но не сейчас. Мы уже решили, что выйдем завтра на рассвете.

Дирнаэль повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на грусть.

— Но зачем ждать? Мы же успеваем до темноты...

— Надо отдохнуть, — мягко, но твёрдо перебил его Бэн. — Мы все ещё не в лучшей форме после вчерашнего. Эльке нужно окончательно прийти в себя, мне... мне нужно кое-что обдумать и попрактиковаться с Маркусом. А спешить в лес эльфов на ночь глядя — последнее, что нам нужно. Завтра прямо с утра пойдем.

Бабушка Ликини громко хлопнула ладонью по столу, заставляя всех вздрогнуть.

— Вот именно! Умно говорит наш Бэнгор! Сначала голова должна проясниться, а ноги — твёрдо стоять на земле. А то побежите сломя голову и напоретесь на новые неприятности. Решено — сегодня отдыхаете, набираетесь сил, а наутро, со свежей головой — и в путь.

Дирнаэль хотел было что-то возразить, посмотрел на непоколебимое выражение лица Бэна, на одобрительные кивки Маркуса и Эльки, затем на строгое, но доброе лицо Ликини... и сдался. Его плечи опустились, и он тяжело вздохнул, вновь глядя в свою пустую тарелку.

— Ладно. Завтра на рассвете, — тихо согласился он, и в его голосе послышалась усталая покорность.

— Ну что ж, поели, — отставил свою тарелку Бэн и поднялся. — Маркус, ты как готов? Если да, то идем на улицу, пообщаемся.

Маркус, до этого не удержался, когда смотрел как с аппетитом кушает Дирнаэль и взял еще одну оладью и сейчас доедая последний кусок, кивнул и тоже встал.

Элька, скрестив руки на груди, передразнила их, корча важную физиономию: — Маркус пообщаемся. Идите, идите, обсуждайте свои магические секреты.

Дирнаэль, услышав слово «магия», встрепенулся. Он поднял взгляд на Бэна, и в его глазах загорелся слабый, но упрямый огонёк интереса: — Бэн... если это касается магии... можно я присоединюсь? Я тоже могу что-то подсказать. И... если что то-новое, то узнать.

Бэн на мгновение задумался, посмотрел на серьёзное лицо эльфа, затем кивнул: — Да, конечно. Пойдём с нами. Секрета тут никакого нет.

Элька фыркнула, но беззлобно, и повернулась к Коту, который молча наблюдал за всей сценой: — Ну, а мы с тобой, Котик, что будем делать? Может, прогуляемся по деревне? Посмотрим, что тут еще интересного есть.

Кот молча кивнул, вставая со скамьи с своей обычной грацией.

— Мы с вами! — тут же, словно из-под земли, выросли Курлик и Сирук, синхронно подпрыгнув на месте. — Мы всё покажем! — сказал Курлик.

— И расскажем! — подхватил Сирук. — Где самые интересные места!

Но бабушка Ликини, собиравшая со стола пустые тарелки, тут же нахмурилась и грозно подняла указательный палец.

— А вот и нет! Никуда вы не пойдёте, мои баламуты! От вас одни потрясения. Сегодня деревне нужен покой, чтобы после праздника прийти в себя. И вам, — она ткнула пальцем в братьев, — тоже не помешает посидеть тихо. Сидите дома, помогайте мне по хозяйству. Никаких приключений!

Братья синхронно повисли головами, их лица вытянулись в комической маске разочарования, словно у двух щенков, у которых отняли любимую кость.

— Ну ба-а-абушка... — протянул Курлик, закатывая глаза к потолку с таким видом, будто его приговорили к вечной каторге.

— ...мы же просто погулять... — жалобно добавил Сирук, сложив ладони в умоляющем жесте. — Мы будем как мышки! Тихие-тихие!

— Никаких «просто»! — отрезала Ликини, подбоченившись, но в уголках её глаз заплясали предательские смешинки. — Знаю я ваши «просто». После ваших «просто» мне потом полдеревни приходит и жалуется!

Элька, не выдержав их страдальческих взглядов, сжалилась.

— Отпустите их, бабушка Ликини, — сказала она, подмигивая братьям. — Мы с Котом проследим за их поведением. Обещаю, мы будем послушными. Мы просто тихо пройдёмся, никого не тронем.

Бабушка скептически посмотрела то на умоляющие лица внуков, то на уверенное выражение Эльки, то на невозмутимого Кота, который лишь слегка приподнял бровь, словно говоря: «Я со всем справлюсь».

Наконец она тяжело вздохнула и махнула рукой, сдаваясь.

— Ох, ладно уж, идите, сорванцы. Но чтоб я ни от кого ни одной жалобы не услышала! И чтобы все были дома до заката, ясно? А не то в следующий раз будете вдвоем мыть всю площадь после праздника!

— Ура! — выдохнули братья в унисон и тут же ринулись к выходу, едва не опрокинув по дороге табурет.

— Только без беготни! — крикнула им вдогонку бабушка, но они уже исчезли за дверью, увлекая за собой Эльку и Кота.

Ликини покачала головой, но на её губах играла улыбка. Она повернулась к оставшейся посуде, ворча себе под нос: — Всё равно же что-то натворят...

Бэн, Маркус и Дирнаэль тем временем вышли во двор, направляясь к дальнему углу, где стояла старая скамья под развесистой яблоней. Элька и Кот двинулись в противоположную сторону к воротам, чтобы не мешать «магическому совету».

Трое мужчин устроились на старой потёртой скамье под раскидистой яблоней. Воздух был наполнен ароматом нагретой древесины и спелых яблок.

— Маркус, я кое-что понял насчёт магии, — начал Бэн, поворачиваясь к воину. — Ты помнишь, как я обычно вожу руками, выводя узоры?

Маркус кивнул, внимательно слушая.

— Оказывается, в магическом зрении можно не выводить плетения вручную. Достаточно чётко представить их себе, и они сложатся сами. Ты ведь уже видел, как я это делал с исцелением.

В этот момент Дирнаэль, сидевший чуть поодаль, насторожился. Его эльфийские уши чуть дрогнули.

— Магическое зрение? Прости, Бэн, но что это? Я слышал о таком у Фолки, но я думал, что это его бред и не придавал этому значение, а теперь вы об этом говорите и не просто говорите, а я так понял умете им пользоваться.

Бэн на мгновение задумался, взвешивая что-то.

— Да умеем, Дирнаэль. Я объясню тебе, но позже. Обещаю, — он посмотрел прямо на эльфа, и в его взгляде была искренность. Дирнаэль, хоть и с любопытством, кивнул, соглашаясь подождать.

— А сейчас, Маркус, давай начнём с простого. Смотри.

Бэн закрыл глаза на секунду, а когда открыл их, то взгляд его стал расфокусированным, будто он смотрел сквозь мир. Он не сделал ни одного жеста — просто направил ладонь в Маркуса.

Маркус вздрогнул — по его телу пробежала знакомая волна целительной энергии, свежая и бодрящая, но на этот раз не было сложных движений рук предварительно.

— Вот чёрт... — выдохнул он. — Ты даже не пошевелился.

— Именно, — улыбнулся Бэн. — Я просто представил узор и направил энергию. Ты же наверняка помнишь узоры на память, пробуй их представить в магическом зрении и пустить энергию.

Маркус отошел от Бэна и Дирнаэля ближе к забору и решил экспериментировать на чём-то простом, выбрав фаербол, так как его магия предрасположена к огню.

Пока Маркус, сконцентрировавшись, с гримасой крайнего усилия на лице пытался заставить перед собой появится фаерболу, Бэн повернулся к Дирнаэлю.

— Я готов тебе объяснить, – Дирнаэль перевёл взгляд с Макрса на Бэна и всем своим видом показал, что внимательно слушает. – То, что я скажу, будет... необычно. Обычные маги направляют магическую энергию через правую руку, а через левую втягивают пустую, чтобы магическое сердце не опустошалось. Затем пустая энергия сердцем понемногу снова перерабатывается в магическую. Происходит своего рода подзарядка.

Дирнаэль кивнул — это были азы, известные каждому, и ему в том числе.

— Но ты, — Бэн пристально посмотрел на него, — должен поступить иначе. Я хочу, чтобы ты направил энергию не в руку, а в своё настоящее, физическое сердце.

Дирнаэль широко раскрыл глаза, и в них мелькнуло удивление.

— В сердце? Но это же... Это же наверняка верная смерть! Энергия сожжёт его изнутри! Магические каналы идут через правую руку.

— Нет, — спокойно, но твёрдо возразил Бэн. — Ты должен довериться мне. Оттуда, из сердца, тебе надо распространить её не вовне, а на свою собственную ауру. Окутай себя ею, как плащом.

Эльф выглядел крайне скептично, но в глазах Бэна горела такая уверенность, что он медленно кивнул, давая согласие попробовать.

— Затем нужно будет сосредоточится на глазах, — продолжил Бэн. — Создать из энергии своей ауры что-то вроде линз прямо перед ними. И последнее, самое важное: когда ты это сделаешь, не смотри прямо на потоки энергии. Иначе ты их не увидишь. Смотри чуть дальше... или чуть ближе. Смотри мимо них.

Рядом Маркус с хриплым возгласом наконец-то заставил перед своим лицом вспыхнуть маленький, нестабильный огненный шарик, который тут же с шипением разлетелся искрами. Воин отпрянул, отмахиваясь от дыма, но на его лице сияла победоносная улыбка.

А Дирнаэль сел и закрыл глаза, его лицо было искажено усилием, он решился следовать невероятным, пугающим инструкциям Бэна.

Бэн отвёл взгляд от сосредоточенного Дирнаэля и переключился на свои собственные эксперименты. В памяти чётко всплыл узор Воздушного Щита — тот самый, что когда-то показал ему Хранитель. Он медленно повёл руками в воздухе, тщательно воспроизводя знакомые линии и завитки, вплетая в них энергию. Плетение сложилось, замерцав перед ним невидимым барьером.

— Маркус, кинь в меня что-нибудь! — скомандовал Бэн, удерживая конструкцию.

Маркус, всё ещё довольный своим нестабильным фаерболом, огляделся, поднял с земли небольшое полено и метнул его в товарища. Щит сработал безупречно — полено отклонилось в сторону, словно ударившись о невидимую упругую сферу, и с глухим стуком приземлилось в траве.

«Отлично, работает, — подумал Бэн. — Теперь главное — повторить это без рук».

Он отпустил плетение, позволив энергии рассеяться, и закрыл глаза, вновь вызывая в памяти идеальный мысленный образ Щита. Он видел каждую линию, каждый изгиб. Затем он переключился в магическое зрение, и едва образ сложился в сознании, он напитал его энергией.

— Маркус, кинь ещё раз! — крикнул Бэн, постоянно подпитывая щит энергией.

Маркус на секунду замялся, но всё же подобрал другое полено, чуть побольше, и бросил его. Но на этот раз щита почему-то не было, и полено больно ударило Бэна в плечо.

— А-ай! — Бэн отшатнулся, потирая ушибленное место. — Аккуратней и давай кидать что-то поменьше!

Он мысленно пересмотрел образ. Где-то была ошибка, неточность. Он слишком торопился. Снова углубился в себя, выстроил картину заклинания заново, более чётко, более осознанно. Пустил энергию, и невидимая защита снова встала на его пути.

— Ладно, кидай, только что-нибудь маленькое! — предупредил он.

Маркус подобрал с земли маленький камень и ловко швырнул его. Камень отскочил от барьера вверх, описав в воздухе дугу. Маркус заворожённо смотрел, как камень улетел и начал опускаться вниз, и, засмотревшись, получил им прямо в глаз.

Он заорал от боли, схватившись за лицо и присев на корточки. Из-под ладоней тут же просочилась краснота.

— Ой, чёрт! Маркус! — Бэн мгновенно рассеял щит и бросился к другу. — Дай посмотреть, — Бэн аккуратно оттянул руку Маркуса от лица. Под глазом уже наливался синеватый отёк, а из рассеченной брови тонкой струйкой сочилась кровь.

— Ну и меткость у тебя, — сквозь стиснутые зубы прошипел Маркус, но в голосе не слышалось злости. — Ладно пройдет, давай продолжать.

— Я не хотел …

— Всё нормально уже, давай продолжать.

На этот раз Маркус взял легкую шишку, и они продолжили.

Дирнаэль уже давно прервал свои безуспешные попытки почувствовать энергию сердцем и с живым любопытством наблюдал за ними. Его глаза следили за тем, как Маркус бросает предметы, а Бэн выставляет щит, при этом просто поднимая правую руку. Это противоречило всему, что он знал о магии. В его взгляде читалось недоумение, смешанное с растущим интересом. Он сидел неподвижно, полностью поглощённый зрелищем того, как Бэн раз за разом пытается совершить, с точки зрения Дирнаэля, невозможное.

Бэн же, удовлетворённо кивнув, когда шишка отскочила, отпустил плетение и начал снова. И снова. Он повторял раз за разом: мысленный образ — мгновенное воплощение — проверка броском Маркуса. Иногда щит получался прочным и упругим, иногда давал осечку, и маленький камешек или комок земли достигал цели, заставляя Бэна морщиться, но проблема уже была не в плетении, а правильном количестве энергии. Он не сдавался, вновь и вновь оттачивая мысленный образ и правильное количество энергии.

Дирнаэль вернулся к своим экспериментам. Он снова закрыл глаза, отбросил посторонние мысли и погрузился в поиски того внутреннего чувства, о котором говорил Бэн. Спустя пол часа напряжённого молчания он снова осторожно приоткрыл веки.

И мир вспыхнул красками.

Всё вокруг — грубые деревянные стены, лавка, даже воздух — было пронизано переплетающимися потоками энергии. Они мерцали разными оттенками. Но картина была нестабильной, размытой, словно он смотрел сквозь толщу бурной воды.

— Получилось! — не сдержавшись, вскрикнул он от восторга, и в тот же миг концентрация пропала. Яркие краски мгновенно померкли, сменившись привычными красками мира. Дирнаэль с досадой вздохнул.

— Молодец, — мягко сказал Бэн, наблюдавший за ним. — Ты сделал самое сложное — увидел. Теперь нужно научиться удерживать этот взгляд. Главное правило: после того, как сможешь с аурой справиться, не смотри на потоки прямо. Не фокусируйся на них. Смотри как бы мимо объекта, или… на кончик собственного носа, так проще начать.

Дирнаэль кивнул, вдохновлённый первым успехом. Он встал с лавки, закрыл глаза и погрузился в себя. На этот раз его дыхание было более ровным, но поза напряженная. Прошло ещё немного времени, и он снова приоткрыл глаза, стараясь не фокусироваться ни на чём конкретном. Потоки снова заиграли вокруг него, но снова поплыли.

Тогда он вспомнил слова Бэна. Он медленно скосил глаза, устремив взгляд на нос.

И это сработало. Калейдоскоп красок не исчез, но теперь он не резал глаза, а были четкие линии.

Маркус, до этого молча наблюдавший за стараниями эльфа заинтересованным взглядом, вдруг фыркнул и рассмеялся.

— Ха-ха-ха! Ну теперь я понимаю, как я сам со стороны выглядел, когда только начинал! — он откинулся назад, и его громкий смех разнёсся по тихому двору. — Ты сидишь и косишь глаза, как кот, который выслеживает невидимую мышку! Очень внушительно, нечего сказать!

Дирнаэль на мгновение отвлёкся, и картина снова поплыла. Но на его лице на этот раз не было досады — он сам не мог сдержать улыбку. Он повернулся к Маркусу, всё ещё немного кося глаза.

— А ты, значит, тоже так же начинал? — спросил он, и в его голосе звучали нотки облегчения. Он был не одинок в своей неуклюжести.

— Ещё как! — подтвердил Маркус, утирая слезу веселья. — Бэн надо мной первое время тоже смеялся.

— Маркус, — сказал Бэн, хотя и его углы губ тоже дрогнули от улыбки. — Не сбивай его. Продолжай, Дирнаэль. Попробуй теперь разглядеть не просто потоки, а их цвет. У каждого потока свой оттенок.

— Ха, прям как учитель, — смелся Маркус.

Но воодушевлённый Дирнаэль не обратил на его смех внимания и снова скосил глаза, на этот раз пытаясь направить своё «магическое зрение» на Бэна. Он видел мерцающее сияние, окружавшее его фигуру, но цвета были слишком сложными и смешанными.

— Я… я вижу, могу разобрать цвет. Всё немного как будто в тумане, но уже лучше, чем первый раз, — признался он.

— Это нормально, — кивнул Бэн. — С практикой придёт понимание.

Дирнаэль с облегчением закрыл глаза, чувствуя лёгкую усталость, но и невероятное удовлетворение. Он прикоснулся к чему-то новому, к знанию, которое могло изменить всё. Он почувствовал азарт первооткрывателя.

За всеми этими тренировками наступил вечер. К дому подходила Элька и Кот с братьями. Они зашли в калитку.

— Держи, – сказал Кот и бросил яблоко Бэну.

Бэн уже на автомате поднял правую руку и поставил щит, яблоко отклонилось.

— Не поняла, это как так? — спросила Элька.

Бэн опустил руку, и невидимый барьер растворился в воздухе. Он с легкой улыбкой повернулся к подошедшим.

— Это мы сегодня с Маркусом тренировались. Оказывается, можно не только выкладывать сложные узоры, но и сплетать почти мгновенно, главное — правильно воспроизвести его в уме и концентрация.

— Он уже может отражать не только яблоки, — добавил Маркус. — Мы начинали с бревен.

— Как вижу, успехи есть, — сказал Кот, его внимательный взгляд скользнул по синему правому глазу Маркуса.

— Да, успехи… есть, — ответил Бэн. — Я смотрю, у вас тоже. — И показал на левый синий глаз Эльки. — А вы что делали?

Кот лишь многозначительно молча указал большим пальцем через плечо на братьев. Курлик и Сирук стояли с выражением предельной усталости на лицах, потирая ушибленные бока.

— Они упросили показать пару приёмов борьбы, — наконец пояснил Кот с лёгкой усталостью в голосе. — Потом перешли к спаррингам два на два.

— И? — с любопытством переспросил Маркус.

— Эльке попали…

— И ничего не попали! Я сама отбила руку и стукнулась об локоть Курлика, — быстро перебила Элька, покраснев.

— А потом? — спросил Бэн.

— Они провели последние два часа, поочерёдно приходя в себя, — сухо констатировал Кот. — Но кое-чему научились.

Братья гордо выпрямились, явно считая эти слова высшей похвалой, хотя Сирук при этом слегка потирал плечо.

В этот момент из дома вышла бабушка Ликини, снимая с руки прихватку.

— А, вот и вся моя орава в сборе! — она окинула их взглядом, полным тёплой строгости. — А это что у нас? — Бабушка Ликини прищурилась, переводя взгляд с синего правого глаза Маркуса на левый синий глаз Эльки, стоявших рядом. — Пара симпатичных синих фонариков? Или это теперь у молодёжи такая мода — под цвет заката?

Элька смущённо потупилась, а Маркус неуклюже почесал затылок.

— Мы… это… тренировались, бабушка, — буркнул он.

— Тренировались, говоришь? — Ликини покачала головой, но в уголках глаз заплясали смешинки. — Ладно, ладно, не буду допытываться — сами за ужином всё расскажете. И чего это вы тут столпились? Заходите в дом, скоро ужинать будем! И байки свои будете рассказывать за столом.

Общий смех снял остатки усталости после тренировок. Друзья потянулись в дом, на пороге которого уже витал аппетитный запах свежеиспечённого хлеба и травяного чая, а бабушка Ликини ещё раз одобрительно хмыкнула, глядя, как они все — хоть и подбитые, но довольные — шагают к ужину.

Они сели за стол.

— Бэн, ну давай, — сказала Элька, нетерпеливо подёргивая плечом.

— Что? — не понял Бэн.

Элька скосила глаза, помахала руками и указала пальцем на свой синяк под левым глазом.

— А…

Бэн без лишних слов переключился в магическое зрение, мгновенно вызвал в уме исцеляющий узор и направил его в сторону Эльки. Синяк под её глазом сначала стал желтоватым, а затем и вовсе рассосался, оставив кожу чистой и здоровой.

— А что, так можно было? — с обидой в голосе протянул Маркус, дотрагиваясь до своего правого глаза.

Бэн повернулся и тут же отправил заклинание ему. Синева спала, и Маркус с облегчением выдохнул.

В конце ужина, когда по кружкам разлили ароматный травяной чай, Бэн отложил свою кружку и внимательно посмотрел на собравшихся.

— Я думаю, нам стоит задержаться здесь еще на один день, — произнес он серьезно. — Я чувствую, что нам необходимы дополнительные тренировки по магии, прежде чем мы отправимся дальше. — Он повернулся к хозяйке дома: — Бабушка Ликини, мы можем остаться у вас еще на день?

— Конечно, дорогой, конечно, — тут же отозвалась старушка, тепло улыбаясь. — Оставайтесь сколько хотите.

Элька радостно хлопнула в ладоши, чуть не опрокинув свою кружку.

— Я согласна! Вы тренируйтесь, а мы придумаем что-то интересное!

Маркус одобрительно кивнул, потирая подбородок:

— Я тоже согласен, разумное решение. Тренироваться в пути будет тяжело. Лучше быть готовыми ко всему.

— Ну да, — с лёгкой усмешкой добавила бабушка Ликини, опять разливая по кружкам травяной чай. — С Бэном, который любой ваш «интерес» за миг залечить может, можно и придумать что-то интересное. Только смотрите, чтоб завтра к ужину все целыми были.

В этот момент из угла комнаты поднялся Дирнаэль. Его выразительные глаза светились одобрением.

— Я тоже согласен, хоть мне и не терпится побыстрее узнать, что случилось, но в свете сегодняшних знаний, я тоже за тренировки, — сказал он мягко. — Я предлагаю завтра на рассвете встретиться у старого дуба на окраине деревни. Там нас никто не потревожит, и там большая поляна.

Братья Курлик и Сирук, до этого момента молча уплетавшие пироги, оживились и заговорили почти одновременно.

— А мы с Элей и Котом! — выпалил Курлик.

— Продолжим наши тренировки! — тут же добавил Сирук.

— Предлагаем на этой же поляне! А еще мы очень громко кричать умеем! — подхватил Курлик.

— Для тренировки, когда вас отвлекают! — закончили они хором.

Все засмеялись. Бабушка Ликини покачала головой.

— Ладно, сорванцы, но только если Бэн будут не против. А теперь — всем спать! Завтра большой день.

Когда компания расходилась по своим спальным местам, Бэн почувствовал, как его наполняют одновременно волнение и уверенность. Завтрашний день принесет не просто тренировки — он откроет новые горизонты в понимании его дара. И это стоило того, чтобы ненадолго задержаться в гостеприимной деревне тревиков.

Глава 5

Утренний свет, ещё робкий и холодный, пробивался сквозь щели ставен в доме бабушки Ликини. Первым проснулся Бэн. Его разум был ясен, а тело, несмотря на вчерашнюю усталость от тренировок, наполняло тихое, уверенное волнение. Сегодняшний день обещал быть важным.

Вскоре поднялись и остальные. Запах жареного хлеба, яичницы с зеленью и свежего молока выманил всех к большому столу. Завтрак прошёл в сосредоточенном настроении. Даже братья Курлик и Сирук вели себя непривычно тихо, лишь изредка перешёптываясь и поглядывая на остальных.

— Я пойду, буду вас ждать на поляне у старого дуба, как и договорились, — напомнил о себе Дирнаэль, допивая свой чай. В его глазах, под тёмными кругами недосыпа, горел нетерпеливый огонёк. Он весь вечер и часть ночи, как Бэн заметил, вглядывался в магические потоки, пытаясь удержать взгляд дольше.

— Мы хотим с вами! — немедленно оживились братья, но бабушка Ликини одним взглядом заставила их притихнуть.

— Тихо, сорванцы. Пусть маги учатся, а вы …

— Пусть идут, сегодня все вместе потренируемся – сказал Бэн.

Поляна у старого дуба, мощного и раскидистого, была идеальным местом. Утренняя роса ещё сверкала на траве, воздух был чист и прозрачен.

— Ну что же, начнём, — сказал Бэн, обращаясь к Маркусу и Дирнаэлю. — Дирнаэль, твоя задача — удержать магическое зрение как можно дольше. Не пытайся ничего делать, просто смотри. Маркус, ты будешь отрабатывать мгновенное создание фаербола. Не размер и не силу, а скорость. Мысленный образ — и воплощение. Я займусь щитом.

— Ты у нас теперь главный учитель? — с лёгкой усмешкой сказал Маркус.

— Ты что-то имеешь против этого? Могу передать тебе быть учителем, — отозвался Бэн, надув щёки в преувеличенно серьёзной гримасе.

— Не злись, я без зла, просто так пафосно звучало твоё наставление, — и Маркус передразнил его, подражая позе Бэна и его тону: — «Я займусь щитом».

Элька, наблюдавшая за ними, переводила взгляд с Маркуса на Бэна, не скрывая улыбки.

— Учитель, — подала она голос, слегка склонив голову набок с наигранным почтением, — а что нам с Котом делать? Стоять и смотреть? Или можем, например, поддерживать вас восторгами и аплодисментами?

— Да ну вас, — еще больше обиделся Бэн.

Маркус не выдержал и первым рассмеялся, а за ним и Элька. Даже суровое выражение Кота дрогнуло в уголках пасти. Через некоторое время и Бэн изменил своё надутое лицо, и по полянке разнеслась тёплая, снимающая напряжение волна общего смеха.

Они разошлись по полянке. Наступила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и сдержанным шёпотом братьев, которые уселись в отдалении, заворожённо наблюдая.

Бэн закрыл глаза, отрешившись от всего. В памяти всплыл узор Воздушного Щита — не как последовательность линий, а как единое, живое целое. Он увидел его форму и как будто бы ощутил его суть, его предназначение — быть барьером, упругим и невидимым. Он переключился в магическое зрение, и мир окрасился в мерцающие потоки. Мысленный образ узора наложился на реальность, и энергия послушно хлынула, сплетаясь в совершенный щит перед ним. Он даже не поднял руки.

— Маркус, — тихо сказал Бэн, не открывая глаз и удерживая конструкцию щита. — Кидай шишку.

— Я тоже не стою без дела, — отозвался Маркус, не отрывая взгляда от собственных ладоней, над которыми с хрипом вспыхивал и гаснул крошечный огонёк. — Мне учитель велел отрабатывать мгновенное создание фаербола.

Бэн открыл глаза и глубоко вздохнул. В этот момент Элька, наблюдавшая за ними, ловко подобрала с земли еловую шишку и, недолго думая, швырнула её в него. Щита не было — Бэн его уже не поддерживал, — и шишка звонко щёлкнула его по лбу.

— Ай! Ты чего? — удивлённо потирая ушибленное место, воскликнул он.

— Ты же сам сказал: «Кидай», — невозмутимо парировала Элька.

— Так я же Маркусу сказал, а не тебе!

Кот, до этого молча наблюдавшей со стороны, слегка приподнял бровь.

— Я правильно понимаю, — произнёс он своим ровным голосом, — что, встретив противника, ты сначала выберешь, кому из них позволить на тебя напасть?

Бэн на мгновение замер, затем вздохнул, и уголки его губ дрогнули.

— Ты прав, — сдался он. — Эль, кидай.

Но едва он произнёс эти слова, как сбоку, из-за кустов, метко прилетела ещё одна шишка и угодила ему в плечо. Это был Курлик, вынырнувший с хитрым блеском в глазах.

— Да вы что! Я же Эльке сказал! — возмутился Бэн, переводя взгляд с одного на другого, а затем на невозмутимого Кота.

Молчание Кота было красноречивее любых слов.

— …Ладно, понял, — сдался Бэн, потирая плечо. — Согласен. Кидайте уж кто хочет. Только, пожалуйста, не все сразу — я пока не могу щит по кругу ставить.

Чтобы уменьшить угол обстрела, он отступил спиной к могучему стволу старого дуба. Приняв устойчивую позу, он снова сосредоточился.

— Ну, что ж… Начинайте.

И началось. Шишки полетели с разных сторон: меткие броски Эльки, выпады братьев, даже пара сдержанных, но точных попаданий от самого Кота. Бэн вёл себя, как фехтовальщик, отражающий атаки, — его правая рука почти не двигалась, лишь едва заметно меняла угол, а невидимый щит то тут, то там отскакивал от брошенных «снарядов» с глухим тук-тук-тук. Он учился чувствовать направление атаки не глазами, а чутьём, мгновенно перенаправляя поток энергии. Иногда шишка всё же пробивала оборону, заставляя его морщиться, не столько от попадания как от осознания, что пропустил. С каждой минутой его движения становились увереннее, а барьер переключался быстрее.

Бэн уже уверенно отражал шишки и камешки своим воздушным щитом, почти не двигая рукой. Чувствуя растущий контроль над энергией, он решил опробовать что-то новое — то самое плетение, о котором когда-то говорил Хранитель, плетение которое позволит деревьям сбросить на землю тех, кто прячется в их ветвях.

Суть его была не в том, чтобы ломать или рубить, а в том, чтобы на мгновение ослабить связь между сидящем на ветке и поверхностью, на которой он находится, сделать опору неустойчивой.

— Ну всё, хватит, — сказал Бэн, отряхивая хвою с плеча. — Пора разучивать следующее плетение. Только для этого кому-то надо залезть на дерево. Невысоко.

Пока Бэн говорил, Элька незаметно подобрала ещё одну шишку и метко запустила её ему в висок.

— Ой! Ты зачем? — взвизгнул он, потирая ушибленное место.

— А что, ты будешь просить противника, чтоб тебя предупреждали, когда бросать? — с деланной серьёзностью спросила она, явно передразнивая интонацию Кота.

Общий смех прокатился по поляне. Бэн сделал вид, что обиженно надулся, но по сдержанной улыбке, мелькнувшей в уголке его рта, все поняли — обида не настоящая.

Элька заметила, что Дирнаэль, погружённый в свои эксперименты, никак не участвует в общем веселье. Недолго думая, она подобрала шишку покрупнее и метко запустила ею в сосредоточенный лоб эльфа.

— А? Что? — Дирнаэль вздрогнул, потеряв фокус, и недоумённо уставился на неё.

— Тренировка, — невозмутимо заявила Элька, складывая руки на груди.

— Какая ещё тренировка?

— Отрабатываем броски шишками в условного противника.

— В какого противника?

— Условного.

— Зачем? — искренне не понимая, спросил эльф, оглядываясь на остальных, как бы ища подтверждения этому странному диалогу.

— Чтобы напугать и дизоэнеги… дезоори… — Элька, скривившись, пыталась вспомнить мудрёное слово.

— Дезориентировать, — безо всякой интонации подсказал Кот, наблюдавший за этим с вершины пня.

— Вот, это самое противника, — с торжеством закончила она.

— Я… ничего не понял, — честно признался Дирнаэль, потирая лоб.

— Эль, Дирнаэль не ставит щиты, ему не надо учиться уворачиваться и быть условным противником, — вмешался Бэн, — Дирнаэль, продолжай. Она больше не будет.

— Ещё как буду, — прошептала Элька тихо себе под нос, чтобы, как ей казалось, никто не услышал.

— Кот, — обратился Бэн, подходя к могучему дубу. — Залезь, пожалуйста, на ту нижнюю ветку. Невысоко. Мне нужно испытать одно плетение.

Кот лишь кивнул и подошёл к дереву, оценил его взглядом, затем, используя выступы коры и ловкость собственного тела, поднялся на ветку несколькими точными, плавными движениями. Он устроился на ней с привычной ему сдержанной уверенностью, словно это было его законное место для наблюдения.

Бэн сделал шаг назад, закрыл глаза и погрузился в себя. Он переключился в магическое зрение, и мир наполнился мерцающими потоками энергии. В памяти чётко всплыл узор, показанный Хранителем: резкий зигзаг изумрудного оттенка, увенчанный тремя голубоватыми точками, образующими треугольник. Раньше он бы мучительно выводил его в воздухе пальцами. Теперь же он просто представил готовый, идеальный образ и направил поток энергии не в Кота, а в саму ветку под ним.

Ветка дрогнула. Не так, как от ветра или тяжести, а странно, будто её суть на мгновение изменилась. Она не сломалась и не прогнулась в привычном понимании, а как будто… потеряла свою твёрдость. И еще древесина под ногами Кота внезапно стала скользкой и ненадёжной, словно её покрыли невидимым льдом.

Кот, сохраняя полное внешнее спокойствие, не стал бороться с потерей опоры. Он просто позволил телу соскользнуть вниз, мягко и почти беззвучно. Его падение больше походило на контролируемое действие — он приземлился на ноги, слегка согнув колени, сохраняя равновесие с такой же лёгкостью, с какой взобрался наверх. Весь процесс выглядел неестественно грациозно для внезапного падения.

— Кот, ты прямо… — Элька, наблюдавшая за происходящим, застыла с приоткрытым ртом, подбирая слова. — Аристократический эльф. Такая грация падения.

— Ты где таких слов набралась.

— Чего вы меня глупой считаете. Да ну на вас. – обиделась Элька.

Кот, не меняя обычного сдержанного выражения, сделал небольшой, но отточенный поклон, будто принимая комплимент после танца. У Эльки опять поменялось настроение, она рассмеялась и захлопала в ладоши.

— Сработало, — удовлетворённо констатировал Бэн, хотя его больше занимал сам механизм плетения, чем изящество Кота. — Но нужна практика, насколько это контролируемо. Кот, давай ещё раз.

— Зачем? — спокойно возразил Кот, отряхивая с рукава травинку. — Ты же видишь, что ветка прогнулась, а потом вернулась в прежнее состояние. Вот и отрабатывай на ней. Мне постоянно падать — не самое увлекательное занятие.

— Ничего ты не понимаешь! — живо встряла Элька, её глаза загорелись азартом. — Бэну надо тренироваться в реальных условиях с условным противником! Давай я! — И, не дожидаясь согласия, она подбежала к дубу. Подбежав к нему, она смотрела на ствол и на ветку, — Ну что стоишь, помогай! — бросила она Коту.

Кот тихо и тяжело вздохнул, но подошёл и, сложив ладони замком, подставил ей опору. Элька ловко встала на них, ухватилась за сук и в мгновение оказалась на той же ветке, свесив ноги и весело болтая ими.

Кот повернулся, решив отойти.

— Эй ты куда, вставай подо мной, будешь ловить, — скомандовала она Коту, уже полностью войдя в роль испытуемого. — Ну, Бэн, начинай!

Бэн сконцентрировался и снова отправил в ветку энергетический импульс, сформированный мысленным образом. Эффект повторился: ветка на мгновение пошевелюсь, а потом прогнулась и Элька с негромким вскриком полетела вниз. Кот, стоявший под ней, поймал её почти беззвучно, приняв вес на согнутые руки.

— Всё, можешь ставить меня на землю, —Элька, выпрямляясь, посмотрела на всех и пародируя Кота, сделала поклон. — Бэн, а Кот прав. Тренируйся лучше на ветке без нас. Мы с Котом и так нападались с веток за сегодня. Пойдём-ка Кот лучше приёмы отрабатывать. Не всем же быть магами, кому-то надо и грубой силой вас защищать, пока вы косите глаза… — она бросила взгляд на Дирнаэля, который в метре от них сидел с окосевшими к носу глазами, пытаясь удержать магическое зрение и скосив так же глаза показала ему язык.

Бэн, уже привыкший к дурачеству Эльки, даже не обратив на это внимание, погружённый в анализ ощущений от плетения. Ветка действительно возвращалась в нормальное состояние — значит, эффект был временным. Он подошёл к дубу, положил ладонь на кору и снова вызвал в узоре энергичный образ зигзага, наблюдая, как потоки магии обволакивают древесину, а затем откатываются, как волна. Дуб немного покачался, но не прогнулся целиком, его качание можно было принять за действие ветра.

«Интересно, — думал он, — значит полностью дерево не наклонить. Наверное, отличается от толщины, у веток меньше, а если направить не в ветку, а в саму землю под ногами противника, сможет ли разрыхлится земля? Или в забор или в стену дома, прогнутся ли они?»

Мысль открывала целый набор непроверенных возможностей. Он улыбнулся про себя и, отойдя от дерева, приготовился повторить плетение снова, пока ветке дерева, но уже без зрителей и падающих друзей — просто чтобы почувствовать каждый нюанс, ну и набраться практики.

Маркус, стоя в десяти шагах, держал в руке маленький, но плотный огненный шар. Он не выводил его долго и мучительно, как вчера, а почти мгновенно вызвал из ладони. Он посмотрел на Бэн и от показал ему ладонью на себя и шар со свистом помчался к Бэну и, не долетев полметра, отскочил от невидимой преграды, рассыпавшись искрами.

— Отлично, — одобрительно кивнул Бэн. — А теперь на скорость. И не один. Ну, я жду.

Тренировка шла по нарастающей. Бэн учился ставить несколько щитов подряд, менять их форму, делать барьер не сплошным, а решётчатым, но покрывая большую площадь. Маркус осваивал серийные выбросы маленьких фаерболов, а затем попытался создать не шар, а короткую огненную молнию по направлению Бэна. Получалось пока криво, но прогресс был налицо.

Дирнаэль же сидел под дубом, скосив глаза на кончик носа. Потоки энергии перед ним то расплывались, то снова становились чёткими. Он научился удерживать взгляд почти на счет «двадцать», прежде чем картина начинала плыть и его начинало тошнить от напряжения. Он видел, как энергия течёт от Бэна, как она формирует щит, как вспыхивает огненный след от заклинаний Маркуса. Это было другая магия, но в тысячу раз увлекательнее.

В полдень они сделали перерыв, подкрепившись принесёнными с собой лепёшками и сыром. Братья, не выдержав, устроили спарринг между собой, демонстрируя приёмы, которым их учили Элька и Кот. Получалось комично, но с искренним энтузиазмом.

После отдыха Бэн предложил Дирнаэлю попробовать не просто смотреть, а взаимодействовать.

— Видишь тот поток, что идёт от корня дуба вверх, по стволу? — спросил он. — Он зелёный, живой. Попробуй мысленно… коснуться его. Не надо тянуть или толкать его. Просто почувствовать. – Дирнаэль был удивлен - Поверь это возможно.

Эльф напрягся. Его брови поползли вместе, лицо исказилось от усилия. Он протянул руку, но Бэн покачал головой.

— Не руками. Своим магическим полем.

Минута прошла в полной тишине. И вдруг один из листков на низкой ветке дуба дрогнул, хотя ветра не было. Дирнаэль аж подпрыгнул от неожиданности, потеряв концентрацию.

— Я… я это сделал? – глаза Дирнаэля загорелись таким восторгом, что, казалось, вот-вот высекут искры. В этот момент он выглядел не уставшим эльфом, а ребёнком, впервые получив в подарок удивительную игрушку.

— Да ты это сделал, — улыбнулся Бэн.

Остаток дня прошёл в этой шумной, весёлой, но от этого не менее полезной тренировке. Когда на поляну спустились сумерки, Бэн, вспотевший и уставший, но с горящими глазами, наконец опустил руку.

Остаток дня прошёл в этой шумной, весёлой, но оттого не менее полезной тренировке. Когда на поляну спустились сумерки, Бэн, вспотевший и уставший, но с горящими глазами, наконец опустил руку.

— Думаю, на сегодня хватит, — сказал он, и в его голосе звучало глубокое удовлетворение. — Хватит с меня быть вашим учителем. Думаю, мы готовы завтра выступать.

— О, наконец-то! — тут же оживилась Элька, театрально вытирая лоб. — Все уже устали, особенно Дирнаэля.

— Почему я – удивился он.

Но все просто рассмеялись его удивлению, и дружной гурьбой они потянулись обратно к дому бабушки Ликини, где уже наверняка их ждал аппетитный ужин.

Вечером, за столом, царила атмосфера удовлетворения и веселья. Даже бабушка Ликини, слушая гордые и веселые, отчёты об успехах, одобрительно кивала, изредка подкладывая кому-нибудь ещё кусочек пирога.

— Ну что ж, — сказала она, когда разговоры понемногу стихли. — День прошёл не зря. Завтра в путь — пусть сопутствует вам удача.

Бэн перед сном ещё раз проверил, всё ли готово к завтрашнему походу: котомки упакованы, фляги с водой наполнены. В доме бабушки Ликини постепенно воцарялась тишина. Все уже устали от тренировок, сборов и волнений, но сон ещё не спешил приходить.

Маркус первым рухнул на свою охапку сена в углу, раскинув руки в стороны и довольно вздохнул.

— Ноги гудят, — пожаловался он беззлобно.

— Хочешь, могу на тебя целебное плетение кинуть, — сказал Бэн. — Может, поможет.

— Не надо, это приятная усталость, — проворчал Маркус, закрывая глаза.

Элька устроилась на своей части сена, подложив под голову свёрнутый плащ. Кот облокотился спиной к стенке сарая и закрыл глаза — он ещё не спал, прислушиваясь к разговорам.

— Эх, как же классно, — неожиданно тихо сказала Элька, глядя в потолок.

— Что?

— Всё. Идти с друзьями. Завтра эльфов встретим.

— А вдруг они нас не пустят? — сказал Кот.

— Не пустят — уговорим, — отозвался Маркус сонным голосом. — Да и что гадать? Завтра узнаем.

— Как же я люблю приключения, — мечтательно вздохнула Элька.

Все уже заснули, но Бэну не спалось. Он вышел из сарая в деревенскую ночь — тихую, звёздную, с редким лаем собак где-то вдалеке и запахом дыма от погасших очагов.

И тут его взгляд упал на Дирнаэля, который сидел у окна на низкой скамье и, наверное, в сотый раз пытался уловить мерцание энергетических потоков в темноте. В его позе чувствовалась какая-то лихорадочная решимость, смешанная с глубокой тревогой.

— Дирнаэль, — тихо позвал Бэн. — Ложись. Завтра нужны свежие силы.

Эльф вздрогнул, выныривая из своего полу-транса. Его лицо в лунном свете казалось ещё более бледным, а под глазами залегли тени.

— Я боюсь, — признался он шёпотом. Бэн молчал, и через некоторое время Дирнаэль продолжил: — Я боюсь того, что я натворил, и того, что не помню. А завтра узнаю.

— Знаешь, Дирнаэль, — Бэн положил руку ему на плечо. — Был у нас учитель Дорофей. Он как-то сказал: не надо себя угнетать тем, на что ты сейчас никак повлиять не можешь. Вот завтра узнаешь — и тогда будешь или бояться, или не бояться.

Дирнаэль долго задумчиво молчал, потом медленно кивнул.

— Пойду спать, — сказал он.

— Да и мне надо бы поспать, спокойной ночи — ответил Бэн.

— Спокойной ночи.

Дирнаэль нашёл себе место на лавки, лёг, не раздеваясь, и закрыл глаза. Его дыхание долго оставалось неровным, но постепенно выровнялось.

Бэн еще стоял, возле входя в сарай. Он вздохнул ночной воздух. Все уже спали.

«Завтра начинается что-то новое, — подумал Бэн. — Права Элька». И тут же усмехнулся про себя: «Эх, как же классно», — мысленно повторив её голос в его голове.

Утро началось ранними сборами. Солнце ещё только поднималось из-за холмов, а в доме бабушки Ликини уже вовсю кипела жизнь. Завтрак был плотным и быстрым. Бабушка Ликини, несмотря на ранний час, успела нажарить гору оладий, сварить яйца и нарезать толстыми ломтями домашний хлеб.

— Берите-берите, — приговаривала она, нагружая их котомки припасами: хлебом, сыром, копчёным мясом, сушёными ягодами и вяленой рыбой. — В дороге пригодится.

— Бабушка Ликини, зачем нам столько? — удивился Дирнаэль, глядя, как раздувается его котомка. — До леса эльфов всего полдня пути.

— Полдня туда, — наставительно подняла палец бабушка. — И потом же дальше пойдете. Вы же не на прогулку идёте. А вдруг у эльфов не получится пополнить запасы? Или они вас не сразу пустят? Голодными сидеть перед их лесом?

Она говорила, а сама продолжала укладывать в котомки то горсть сушёных яблок, то небольшой мешочек соли, то кусок сала, завёрнутый в ткань. Бэн хотел было возразить, но поймал взгляд Дирнаэля, тот не заметно помотал головой и промолчал. Закончив с припасами, Ликини подошла к каждому и крепко обняла как родных.

— Пусть хранитель будет с вами, — тихо сказала она.

В углу, у двери, хмуро переминались с ноги на ногу Курлик и Сирук. Их головы были опущены, а лица выражали такую степень страдания, будто их приговорили к самой скучной казни на свете.

Дело в том, что братья ещё ночью задумали побег. Они тихо, как мыши, собрали свои нехитрые пожитки и планировали незаметно пристроиться к отряду, когда те выйдут за околицу. Сказать прямо они не решились: боялись, что бабушка не отпустит. Но утро внесло свои коррективы.

Бабушка Ликини, встававшая раньше всех, застала их на крыльце в тот самый момент, когда они, согнувшись, пытались прошмыгнуть к калитке.

— А это куда вы, сорванцы? — раздался над ушами громкий, как набат, голос.

Братья замерли. Курлик даже флягу выронил. Сирук попытался изобразить, что они просто вышли подышать свежим воздухом, но красные уши выдали их с головой.

Сейчас они стояли у порога, наказанные, и с тоской смотрели, как остальные собираются в дорогу. Курлик то и дело вздыхал так тяжело, что его рыжий чуб подпрыгивал. Сирук ковырял носком сапога землю, словно надеялся там что-то найти.

Через десять минут, напутствуемые тёплыми словами и последними объятиями, отряд наконец выдвинулся в путь.

Дорога к лесу эльфов заняла несколько больше половины дня. Лес перед ними изменился. Ещё минуту назад это был просто густой, но вполне обычный лес — с привычным шумом ветра в кронах, щебетом птиц и запахом прелой листвы. Но стоило им сделать последний шаг, как воздух стал другим. Густым, тягучим, словно мёд. Тишина здесь была глубокая, неестественная — даже птицы не пели. Свет, пробивавшийся сквозь сомкнутые кроны вековых деревьев, приобрёл изумрудно-зелёный оттенок, делая всё вокруг похожим на подводное царство. Стволы деревьев были такими толстыми, что трое взрослых мужчин едва ли смогли бы обхватить их. Корни, словно змеи, выползали на поверхность, переплетаясь в причудливые узоры. В воздухе пахло влажным мхом, старой древесиной и чем-то неуловимо чужим, магическим — тем, что не встречается за пределами этого места.

— Это граница перед эльфийским лесом, — тихо сказал Дирнаэль. Его голос дрогнул. — Граница и дальше — земли эльфов.

Его лицо стало бледным и напряжённым. Он смотрел на знакомые с детства деревья у границы леса, но в его взгляде не было радости возвращения — только страх. И это был не страх за свою судьбу. Дирнаэль боялся вспомнить, что же он натворил. Он понимал: то наказание, которое он может вынести себе сам, окажется страшнее любого приговора собратьев.

Бэн почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он замер, не делая резких движений, и дал знал остальным остановиться.

Из-за стволов, бесшумно, как тени, вышли трое эльфов. Они двигались так плавно, что казалось, будто их тела продолжением леса. Их одежда цвета коры и листвы сливалась с лесом настолько идеально, что даже пристально вглядываясь, трудно было понять, где заканчивается дерево и начинается воин. В руках они держали длинные, изящные луки — белее тонкие и красивые, чем всё, что Бэну доводилось видеть. Стрелы с оперением цвета серебра уже лежали на тетивах. Напряжение в их позах читалось безошибочно: одно неверное движение — и смертоносный дождь обрушится на непрошеных гостей.

— Чужаки. Стойте, — произнёс один из них, старший по виду. Его голос звучал мелодично, но холодно. — Дальше наша территория. Назовите цель.

Он говорил пафосно, с лёгким презрением, словно обращался к низшим существам. Его взгляд — как и взгляды двух других стражников — игнорировал Дирнаэля. Будто его здесь не было. Будто он пустое место.

— Я — Дирнаэль из рода Се.., — шагнул вперёд эльф.

— Дирнаэль… — старший стражник сощурился, и на его безупречно красивом лице мелькнуло что-то похожее на отвращение. — У тебя нет рода. Ты объявлен изгоем. Твой путь должен лежать прочь отсюда. Как можно быстрее и как можно дальше. И чужакам здесь не место. Уходите. Пока не пролилась кровь.

Он слегка натянул тетиву, и лук жалобно скрипнул.

Напряжение на поляне достигло предела. Воздух, и без того густой, казалось, застыл. Маркус незаметно перенёс вес тела на правую ногу, готовясь в любой момент уйти в сторону или броситься вперёд. Его рука легла на рукоять меча. Элька замерла, её пальцы коснулись рукояти ножа за поясом. Кот стоял неподвижно, но его поза выдавала собранность — как у хищника перед прыжком.

— Наша цель — не война с вами, — твёрдо сказал Бэн, делая шаг вперёд, чтобы встать рядом с Дирнаэлем. Голос его не дрожал, хотя внутри всё сжималось. — Нам надо пройти через ваш лес дальше. Мы готовы заплатить знаниями. Знаниями, переданными хранителем, которые могут помочь вашему народу. А по поводу Дирнаэля… дайте возможность вождям его выслушать. Он всё объяснит.

— Знания чужаков нас не интересуют, — холодно ответил старший стражник. Его лук был уже наполовину натянут, тетива касалась щеки. — Последнее предупреждение. Уходите.

— Мы не уйдём, — тихо, но чётко сказал Дирнаэль. В его голосе зазвучала сталь, которой никто раньше в нём не замечал. — Дайте мне поговорить с Алосороном.

— Как ты смеешь обращаться к нему по имени, изгой? — старший стражник невольно дёрнулся, и на мгновение его безупречная маска спокойствия треснула и на лице отразилось презрение.

Второй стражник замер, натянул тетиву еще больше. Стрела смотрела прямо в грудь Дирнаэля.

— Мы не враги, — повторил Бэн, стараясь говорить как можно спокойнее. — Проведите нас к вождю. Или, если не можете, передайте ему, что у нас есть что ему предложить, нам всего лишь надо пройти через ваш лес.

Тишина затянулась.

А потом из глубины леса, с шелестом, похожим на змеиное шипение, вылетела стрела. Она мчалась прямо в Дирнаэля — быстро, бесшумно, смертоносно.

Бэн не знал, как он успел. Какая-то часть его сознания сработала быстрее мысли. Он не увидел стрелу — он почувствовал опасность, летящую по идеальной траектории. И в тот же миг, даже не подняв руки, просто силой воли, он выставил Воздушный Щит.

Щит встал между стрелой, им и Дирнаэлем за долю мгновения до удара. Стрела коснулась невидимой преграды, скользнула по ней и ушла правее, вонзившись в землю с глухим, тяжёлым стуком.

— Прекратить! — крикнул старший стражник, резко оборачиваясь в сторону леса. Но из чащи уже летела вторая стрела.

Бэн не успел еще снять щит. Стрела отскочила в бок и исчезла в папоротниках.

На этот раз Бэн не стал ждать третьей. Он переключился в магическое зрение, мгновенно нашёл в памяти узор, который когда-то показал Хранитель — тот самый, что заставлял ветки сбрасывать тех, кто прячется в их кронах. Он направил плетение в лес, в ту сторону откуда вылетела стрела.

Из леса раздался женский крик — сначала удивлённый, потом испуганный, когда тело рухнуло вниз, ломая сухие ветки.

— Прекратить! — крикнул стражник уже в третий раз, и в его голосе прозвучала не просто команда, а мольба.

Тишина после крика длилась несколько тяжёлых секунд. Никто не двигался. Даже листья на деревьях замерли.

— Айлса! С тобой всё в порядке? — крикнул стражник в сторону леса.

— Да, — раздалось из чащи. Голос был злым, полным ненависти. — Но я всё равно убью Дирнаэля. За то что он сделал с сестрой.

— Айлса… — Дирнаэль сделал шаг вперёд, его голос дрожал. — Прости меня. Что случилось с Эларой?

Он замолчал, а потом добавил тихо:

— Я ничего не помню.

— Ты ещё смеешь спрашивать? — крик из леса прозвучал как пощёчина.

— И ты смеешь произносить её имя?

— Я обещаю попробовать всё исправить, — Дирнаэль опустил голову, и его плечи поникли. — А если не получится… я готов понести любое наказание.

Стражник слушал эту перепалку, и его лицо постепенно менялось. Гнев уступал место чему-то другому — может быть, усталости, а может быть, печали.

— Всем не двигаться и ничего не делать! — крикнул он, обводя взглядом и отряд, и лес. — Айлса, ты меня слышала? Я приказываю. Иначе расскажу всё отцу — и тебя никто больше не возьмёт на патрулирование леса.

Из чащи донеслось тяжёлое, полное ненависти дыхание.

— Слышала, — наконец ответил голос. — Хорошо.

Стражник замер, его пальцы чуть ослабили натяжение тетивы. Он перевёл взгляд с Бэна на Дирнаэля, потом на остальных. В его глазах мелькнула тень сомнения — или, может быть, усталость от противостояния.

— Хорошо, — произнёс он наконец, опуская лук. Голос его звучал уже не так холодно, скорее устало. — Отойдите от границы леса. Вон на ту поляну. — Он указал рукой в сторону, туда, где сквозь стволы деревьев виднелся просвет. — Я сообщу вождю о вас. А дальше — как он решит.

— Благодарю, — кивнул Бэн, стараясь не выдать облегчения.

— Не благодари раньше времени, — ответил стражник, и в его голосе послышалось что-то похожее на предостережение. — Решение вождя может быть не в вашу пользу.

Он сделал знак двум другим стражникам, и те, бесшумно, как тени, растворились между деревьями. Старший задержался на мгновение, бросил последний взгляд на Дирнаэля — в котором смешались презрение, жалость и что-то ещё, невыразимое, — а затем тоже исчез в глубине леса. Будто его и не было. Только слегка качнулись ветки, выдавая недавнее присутствие.

Отряд переглянулся.

— Ну и приём, — выдохнул Маркус, убирая руку с меча. — Я уж думал, всё.

— А мне понравилось, — с обычной веселостью сказала Элька.

Они двинулись к указанной поляне. Та оказалась недалеко — шагов сто, не больше. Это было уютное, почти круглое место, окружённое старыми дубами и клёнами. Землю здесь покрывал мягкий зеленая трава, а в центре лежал огромный валун, поросший лишайником, будто сама природа создала этот камень для усталых путников. Солнечный свет пробивался сквозь кроны, падая на поляну золотистыми пятнами.

Они устроились кто где. Маркус привалился спиной к валуну, вытянув ноги. Элька нашла себе место на толстом корне, выступавшем из земли. Кот, выбрал небольшой пенёк у края поляны.

Дирнаэль сел чуть поодаль, прислонившись спиной к дереву. Он не смотрел на остальных — его взгляд был прикован к тому месту, где исчезли стражники. В его глазах застыла тоска.

— Ну чего все такие грустные? — сказал Бэн, стараясь разрядить обстановку. — Бабушка Ликини не для того нам столько еды наложила, чтобы мы её обратно тащили. Доставайте припасы.

— Мне оладьи дайте, и сверху мясо — засуетилась Элька.

Через минуту на траве было расстелен кусок ткани на нём уже красовались куски хлеба, оладьи, сыр, вяленое мясо и даже пара пирожков, которые бабушка умудрилась засунуть в самый низ.

— Дирнаэл иди перекуси, — сказал Бэн, протягивая еду. — Надо поесть. Силы понадобятся.

Дирнаэль посмотрел на стол в траве, потом на Бэна, и медленно встал и пошел к ним.

Во время обеда они переговаривались.

— Интересно долго они там будут докладывать вождю? — спросил Маркус, жуя мясо.

— Не знаю, — ответил Бэн. — Ну а что мы можем делать, только ждать.

— Ненавижу ждать, — призналась Элька. — Особенно когда не знаешь, чего ждать.

— Зато есть повод съесть ещё один пирожок, —заметил Кот, смотря на Эльку которая только что взяла еще один.

— Ты прав, — вздохнула она. — Только пирожки и поднимают настроение.

— А если они нас обманули? — вдруг спросила Элька, достав еще один пирожок где-то и жуя его. — Если никто не придёт?

— Придут, — уверенно сказал Дирнаэль. Все удивлённо посмотрели на него — он впервые заговорил первым с тех пор, как они сели. — Думаю Алосорон нас выслушает.

Он замолчал и снова уставился в лес.

Элька переглянулась с Бэном, но ничего не сказала.

Тишина снова опустилась на поляну — не враждебная, как у границы, а скорее выжидательная. Будто сам лес затаил дыхание в ожидании решения, которое должно было изменить всё.

Время тянулось медленно. Солнце уже успело переползти через половину неба, золотые пятна на поляне сместились и вытянулись, а потом и вовсе начали бледнеть, уступая место тени, которая ползла от деревьев. Воздух стал прохладнее, и где-то в глубине леса заухала сова — хотя до вечера было ещё далеко.

— Сколько их уже нет? — спросил Маркус, не скрывая нетерпения.

— Часа два, — ответил Бэн, взглянув на небо. — Или три.

Прошло ещё немного времени. Элька уже начала клевать носом, привалившись спиной к Коту, Кот вдруг поднял голову и посмотрел в сторону границы.

— Идут, — тихо сказал он.

Все мгновенно напряглись. Элька вскочила, отряхивая траву с себя. Маркус встал, поправил меч. Дирнаэль медленно поднялся, опираясь рукой о ствол, и его лицо снова стало бледным.

Из леса бесшумно вышли эльфы. На этот раз их было больше — не трое, а семеро. Они двигались так же плавно, как и в первый раз, но теперь в их руках не было натянутых луков. Оружие висело за спинами, а руки были свободны — жест, который явно означал временное перемирие.

Впереди шёл уже знакомый стражник. Его лицо было непроницаемо.

Стражник остановился в нескольких шагах от поляны, на самой границе. Остальные эльфы замерли за его спиной, словно тени.

— Мы проводим вас к вождю, — сказал он. Голос его звучал ровно, без прежнего холода, но и без тепла. — Но с условиями.

— Какими? — спросил Бэн, подходя ближе.

— Во-первых, оружие останется при вас, — стражник скользнул взглядом по мечу Маркуса и ножу Эльки. — Но если вы обнажите его, вы будете немедленно убиты. Никаких предупреждений.

— Понятно, — кивнул Бэн.

— Во-вторых, — продолжил стражник, — Дирнаэль идёт позади вас на один шаг. И не произносит ни слова, ему запрещено говорить пока вождь не разрешит, даже если к нему будут обращаться — он озвучивал условия и при этом не смотрел в сторону Дирнаэля.

Дирнаэль вздрогнул, но кивнул, опуская голову.

— В-третьих, — стражник перевёл взгляд на Бэна и почему-то задержал его на несколько секунд дольше, чем на остальных, — вождю доложили о твоём… умении. Магию не применять без разрешения.

— Мы согласны, — спокойно ответил Бэн.

— Хорошо, — стражник развернулся. — Следуйте за мной. Не сворачивать. Не отставать. И не трогать ничего.

— А если мы захотим ягодку сорвать? — не удержалась и спросила Элька.

— Эля, - строго сказал Бэн.

Стражник сделал вид, что не услышал, и шагнул в лес. Остальные эльфы расступились, образуя живой коридор, и отряд двинулся вперёд.

— Ну вот и началось, — тихо сказал Маркус, идя рядом с Бэном.

Лес сомкнулся за их спинами, скрыв поляну. Впереди, среди изумрудной полутьмы, мерцала тропа, по которой вели их эльфы.

Глава 6

По мере того, как они углублялись в лес, к поселению эльфов, напряжение росло с каждым шагом. Вдалеке их уже встречала делегация, впереди которой стоял высокий, статный эльф. Судя по его осанке, властному взгляду и богатому, но сдержанному одеянию, это и был вождь Алосорон.

Тишина в лесу стояла такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом. Лучи солнечного света, пробивавшиеся сквозь густую листву, высвечивали лица эльфов, застывшие в напряжённом ожидании. Взгляд вождя Алосорона был прикован к Дирнаэлю. В этих глазах цвета весенней листвы отражался ледяной гнев.

Слева из-за деревьев выглядывали любопытные дети. Их глаза горели неподдельным интересом, но, чувствуя общую напряжённую обстановку и суровые взгляды взрослых, они вели себя тихо. Никто не шалил, не перешёптывался и не пытался приблизиться к чужакам. Даже самые маленькие, которых обычно не удержать на месте, замерли, прижавшись к стволам деревьев и наблюдая за происходящим широко раскрытыми глазами.

— Как ты посмел явиться после всего, что ты натворил? — голос Алосорона прозвучал тихо, но от этой тишины по спинам слушателей пробежал холодок.

— Алосорон, прости меня, что бы я ни натворил, — Дирнаэль сделал шаг вперёд, его голос дрожал, но в нём чувствовалась искренность. — Но скажи мне. Я не помню многих событий.

— Удобная отговорка — ничего не помнить, — раздался звонкий, полный яда женский голос.

Из-за плеча вождя выступила молодая эльфийка. Её длинные тёмные волосы были стянуты в тугую косу, а глаза метали молнии.

— Айлса, — предостерегающе произнёс Алосорон, но девушка не обратила внимания.

— Каждый раз, когда я смотрю на сестру, я понимаю: была бы моя воля — я бы не изгоняла тебя, а казнила. — Айлса шагнула вперёд, её рука легла на рукоять изящного кинжала на поясе. Глаза её сузились, а в голосе зазвучала неприкрытая ненависть.

— Но я не знаю, что я сделал! — голос Дирнаэля дрожал, но он не отводил взгляда. — Скажите мне. Прошу вас.

— Хорошо, я расскажу, — сказал Алосорон. Его голос стал тяжёлым, как камень, и каждое слово падало на Дирнаэля с силой удара. — Ты всё больше пропадал у Фолки. Говорил, что он чудаковатый, но, если не слушать откровенный бред о магии, у него можно почерпнуть многое. Полгода назад ты в очередной раз вернулся в лес от него. И сразу пошёл к Эларе. А потом… — Алосорон вздохнул — ты сбежал.

Вождь сделал паузу.

— Я зашёл к Эларе, — продолжил он, и его голос дрогнул впервые. — И это была не она. То она ведёт себя как глупый ребёнок, которому не больше трёх лет, то совсем не понимает, кто она, где находится. Ты был объявлен изгоем. Эльфом без племени. Не преследовали и не казнили тебя только из-за твоих прежних заслуг перед лесом. Но теперь ты сам явился.

— Элара… — прошептал Дирнаэль. Его лицо стало пепельно-серым. — Я не мог… Я… я любил её, я люблю её.

— Мог, — отрезала Айлса. — И сделал. Ты разрушил её разум.

— Айлса! — голос Алосорона прозвучал как удар хлыста. — Довольно. Я понимаю твою боль, но не встревай, когда я здесь говорю.

Он перевёл тяжёлый взгляд на Дирнаэля.

— Но она права. Ты сделал это.

— Я не осознавал, что делаю, — Дирнаэль опустил голову, но тут же снова поднял её, и в его глазах загорелся слабый, но упрямый огонёк. — Поверьте, я был таким же, как она. Глупым. Потерянным. Я не помнил себя, не осозновал, кто я. Но теперь… — он перевёл дыхание и посмотрел на Бэна, — теперь я, кажется, знаю, как всё исправить. Бэн, ты же излечишь Элару, как излечил меня? — с надеждой спросил он.

— Ты можешь и сам это сделать. Ты же видишь потоки, — ответил Бэн.

— Не могу, Бэн. Я вижу потоки, но одни мне поддаются, на другие трудно воздействовать, а некоторые вообще не замечают, что я пытаюсь ими управлять.

— Хорошо, я готов попробовать, — сказал Бэн, обращаясь уже к Алосорону.

— Что попробовать? О чём вы сейчас говорили? — нахмурился вождь.

— Понимаете, — начал Бэн, — когда мы впервые увидели Дирнаэля, он был точно в таком же состоянии, как вы описываете сейчас у Элары. Я вижу магические потоки в ауре и могу попытаться их исправить.

— Мальчик, ты говоришь чушь. Магия так не работает. Магические узоры наносят на диски и пропускают через них энергию. И всё.

— Вы заблуждаетесь. Видеть потоки можно…

— Прекрати нести чушь и давать ложные надежды! — повысил голос Алосорон.

— Хорошо, пусть, по-вашему, магия бывает только такой, — спокойно, но твёрдо сказал Бэн. — Но что вы теряете? Дайте мне попробовать, а потом поговорим.

В глубине души Бэн боялся, что ничего не выйдет, но внешне не подал виду.

Алосорон молчал. Его взгляд стал тяжелее некуда. Айлса открыла рот, чтобы что-то сказать, но отец посмотрел на неё так, что она тут же замолчала и замерла на месте.

— Хорошо, — произнёс он после долгой паузы. — Но если у вас ничего не получится… вас проводят обратно к границе леса, и вы больше никогда не ступите на наши земли. Никто из вас.

— Согласен, — кивнул Бэн.

— Пошли, — коротко бросил он, обращаясь к Бэну, развернулся и зашагал к огромному дереву в центре поселения.

За ним двинулась было вся компания, но Алосорон остановился на полшага и обернулся. Его взгляд был холоден, как утренний туман над болотом.

— Со мной пойдёт только мальчишка. Всем остальным ждать здесь.

Айлса и ещё несколько эльфов из свиты вождя бесшумно окружили поляну, образовав живое оцепление. Их лица оставались непроницаемыми, но в каждом жесте читалась сдержанная готовность — ни угрозы, ни дружелюбия.

Маркус недовольно стиснул рукоять меча, но Кот спокойно положил ладонь на его локоть. Затем Кот без лишних слов сел на траву, скрестил ноги и закрыл глаза — так, будто собрался медитировать или дремать на солнце.

Элька посмотрела на него, усмехнулась, а потом устроилась рядом.

— Да садись уже, — тихо сказала она Маркусу и легонько дёрнула его за рукав.

Маркус поколебался мгновение, но всё же сел. Напряжение из его плеч ушло не до конца — он продолжал коситься на эльфов.

Один Дирнаэль остался стоять. Его взгляд был прикован к дереву, за которым скрылись Алосорон и Бэн. В глазах эльфа застыла такая смесь надежды, вины и страха, что Элька, взглянув на него, ничего не сказала — только вздохнула и отвернулась.

Бэн тем временем шагнул за Алосороном. Внутри всё сжалось от напряжения, но он заставил себя дышать ровно и не показывать сомнений.

Вход в жилище вождя находился не у подножия дерева, как можно было бы ожидать, а на высоте трёх человеческих ростов. Широкая, плавно изогнутая лестница, вырезанная прямо в коре, вела вверх, огибая ствол. Каждая ступенька была покрыта мягким мхом, приглушавшим шаги. В воздухе пахло древесной смолой, сушёными травами.

Алосорон шёл первым, не оборачиваясь. Бэн следовал за ним, стены здесь были гладкими, отполированными до янтарного блеска, и в них мерцали крошечные светлячки, заключённые в баночках, созданных из застывшей прозрачной смолы.

Наконец они вошли в просторную круглую комнату. Свет сюда проникал сквозь тонкие щели между ветвями, в арках, которые служили окнами.

И там, на полу, в самом центре комнаты, сидела молодая эльфийка.

Её длинные серебристые волосы были распущены и лежали на плечах неровными прядями. Она не подняла головы при их появлении. Её длинные тонкие пальцы сосредоточенно сматывали шерстяную нить в тугой, аккуратный клубок.

— Это её любимое занятие, — с глухой болью в голосе сказал Алосорон. — Распускать и собирать клубок. Она может делать это часами.

Он замолчал, и в этой тишине отчётливо слышался мерный, гипнотический шорох — виток за витком.

Алосорон перевёл взгляд на Бэна — впервые за всё время без гнева, даже почти умоляюще. Тяжело вздохнул и коротко бросил:

— Пробуй.

Бэн медленно шагнул в комнату. Эльфийка не обратила на него никакого внимания. Она даже не подняла глаз — только продолжала сматывать клубок. Он присел напротив неё, стараясь не делать резких движений. Закрыл глаза и переключился в магическое зрение.

То, что он увидел, заставило его внутренне похолодеть.

Аура Элары напоминала клубок разорванных, перепутанных и почерневших потоков. Это было хуже, чем у Дирнаэля. Гораздо хуже.

Бэн глубоко вдохнул, отогнал страх и начал осторожно, нить за нитью, распутывать этот кошмар. Он делал это не руками — у него словно выросли новые, магические руки, тонкие и чуткие, и именно ими он проводил все манипуляции. Как только он проник своими магическими пальцами в её ауру, Элара застыла. Даже клубок выпал из её рук и покатился по полу.

Алосорон замер у входа, не смея дышать. Со стороны Бэн выглядел совершенно спокойным — сидел с закрытыми глазами, ровно дышал. Со стороны никто бы не догадался, какая борьба разворачивалась внутри.

Прошло время. Бэн распутал почти все перекрученные нити. Но в ауре остались странные потоки — они исходили из Элары, но ни с чем не соединялись, повисая в пустоте рваными концами. Он начал медленно вытягивать их и подводить к нужным цветовым каналам. Это давалось нелегко — ему казалось, что он поднимает камень невероятной тяжести. Но как только концы встречались, они сами склеивались, словно вспоминая, какими должны быть.

После всех манипуляций в ауре Элары остался только один чёрный узел — он висел слева, пульсируя и распространяя холод. Бэн осторожно дотронулся до него и тут же отдёрнул руку: в него ворвалась пустота. Он надолго замер, не зная, что делать.

Время шло.

И тут он вспомнил о целительном узоре, который он знал. Бэн подвёл магические руки как можно ближе к чёрному узлу и напитал узор энергией. Чёрный сгусток уменьшился вдвое, но через несколько мгновений вернулся к прежним размерам.

Бэн попробовал ещё раз. Результат повторился.

Он сидел, держа магические руки в ауре Элары, и не знал, что делать. Со стороны было видно как пот заливал лицо, дыхание стало прерывистым – но он это чувствовал.

«А если я не смогу? — мелькнула паническая мысль. — Что же делать?»

Он не боялся Эльфов и не думал том, что их прогонят, это был другой страх, он боялся за Элару. Бэн вздохнул, отогнал страх и решился на отчаянный шаг.

В третий раз он создал узор и опустил руки прямо в черноту — его мгновенно обволокло пустотой. Он перестал понимать, кто он и где он, зачем он здесь. Но осталась только одна смутная, едва теплящаяся мысль: «Я должен что-то сделать».

Ему показалось, что он идёт по бесконечной пустыне под раскалённым небом. Песок обжигал ноги, воздух дрожал от зноя, и не было ни конца, ни начала пути. Он устал, сел, опустив голову, и вдруг увидел прямо перед собой магический узор — бледный, почти угасший, но всё ещё виден.

И снова та же мысль, но уже громче: «Я должен что-то сделать».

Он собрал последние силы и напитал узор.

В какой-то момент Бэна резко отбросило от Элары — он отлетел на пару шагов и рухнул на пол без сознания. Из носа текла кровь, всё лицо стало синим от разрывов мелких сосудов, а кожа покраснела так, словно он провёл много часов под палящим солнцем и обгорел до красноты.

Алосорон застыл и смотрел, не понимая на Бэна.

И в этой тишине раздался тихий, удивлённый голос:

— Папа?

Алосорон медленно повернул голову.

Элара смотрела на него широко раскрытыми глазами — осмысленными, живыми, в её глазах было непонимание.

— Папа? — повторила она. — Что случилось? Почему я у тебя дома? Почему ты плачешь?

Алосорон понял, что действительно плачет, хотя не замечал этого до сих пор.

— Дочь… — только и смог выдохнуть он. — Элара…

Элара повернулась и увидела Бэна.

— Кто это? — спросила она, всё ещё не до конца понимая, где находится. Голос её звучал тихо, словно после долгого, тяжёлого сна.

Алосорон, словно очнувшись от наваждения, быстро шагнул к распростёртому на полу юноше. Он опустился на колено и осторожно приподнял голову Бэна. Тот был жив — дыхание было ровным, но он был без сознания. Кровь из носа уже не текла, но лицо оставалось пугающе бледным, с тёмными разводами под глазами.

— Жив, — тихо выдохнул вождь с облегчением, которого сам от себя не ожидал.

Он аккуратно опустил голову Бэна обратно на пол и поднялся.

— Подожди немного, — сказал он дочери и вышел из дома.

На площадке перед входом стояли двое стражников.

— Скажите, чтобы ко мне как можно быстрее пришёл Фианор, — голос Алосорона не терпел возражений. — И пусть возьмёт с собой все целительные диски, какие у него есть.

Один стражник бесшумно растворился в зелёном сумраке леса.

Алосорон вернулся в комнату. Элара сидела на полу в том же месте, обхватив себя руками, и смотрела на Бэна растерянно и испуганно.

— Как ты, дочка? — мягко спросил он, подходя к ней.

— Всё хорошо, — ответила она, но голос её дрожал. — Только непонятное чувство... Я помню, как ко мне пришёл Дирнаэль. Его поведение было очень странным, он был каким-то чужим. А потом всё как в тумане. Ничего конкретного не помню. Лица, звуки... и пустота.

Она замолчала, прижала ладонь к виску и поморщилась.

— Дирнаэль... что-то сделал с тобой, — сказал Алосорон, и в его голосе смешались боль, усталость и давно сдерживаемая ярость. — Ты была не собой. Уже больше полугода. Мы почти потеряли надежду.

Элара перевела взгляд на неподвижное тело юноши на полу.

— А он... кто он? — шёпотом спросила она.

— Этот мальчик, — Алосорон показал на Бэна, — пришёл с Дирнаэлем. И каким-то чудом вылечил тебя. Я даже не понимаю, как он это сделал.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только мерным дыханием Бэна и далёким пением птиц за стенами жилища. Элара медленно встала и подошла к Бэну, опустилась на колени рядом не решаясь дотронуться, но и не в силах отвести взгляд.

В помещение бесшумно вошёл Фианор — высокий, седовласый эльф с усталыми, но внимательными глазами. В руках он держал потертый кожаный мешок, в котором он принес диски. Увидев распростёртого на полу Бэна, он на мгновение замер, затем поднял вопросительный взгляд на Алосорона.

— Что случилось? — спросил он тихо, но с той ноткой в голосе, которая появляется у лекаря, привыкшего, чтобы ему докладывали всё до того, как он приступит к делу.

— Он вылечил Элару, — сказал Алосорон, — Но ты видишь, в каком он сам состоянии. Мы обязаны ему помочь. Вылечи его.

Фианор не стал задавать лишних вопросов. Он опустился на колени рядом с Бэном, аккуратно откинул с его лица слипшиеся волосы и прищурился, оценивая повреждения. Несколько мгновений он всматривался в неподвижное лицо юноши, затем кивнул сам себе и полез в мешок.

Первый диск он достал бережно, как драгоценность — матово-белый, с едва заметными серебряными рунами по краю. Фианор прижал его к груди Бэна, чуть выше сердца, и пропустил через него магическую энергию. Тёплое свечение растеклось по телу юноши, будто внутренний свет, пробивающийся сквозь трещины в коже.

Разрывы мелких сосудов на лице стали бледнеть, затем исчезать вовсе. Синяки под глазами растаяли, как утренний туман. Цвет лица из пугающе-синюшного вернулся к нормальному. Однако Бэн не приходил в себя.

Фианор нахмурился, убрал первый диск и достал второй — тёмно-зелёный, с выпуклым узором, напоминающим переплетённые корни. Он приложил его ко лбу Бэна и снова направил поток энергии. Свет на этот раз был глубже, медленнее, он втекал в голову юноши, словно просачиваясь сквозь кости и ткани.

Ничего.

Бэн дышал ровно, спокойно, его тело выглядело абсолютно здоровым — ни одной царапины, ни одного синяка. Кожа приобрела нормальный оттенок, губы порозовели. Со стороны он казался просто спящим юношей, которого ничто не тревожит. Но он не открывал глаза.

Фианор взял третий диск — прозрачный, как слеза, с едва уловимым узорами внутри. Он подержал его над ладонью Бэна, над его грудью, над висками. Снова и снова пропускал энергию, но Бэн оставался неподвижен.

Наконец лекарь убрал руки, выпрямился и с сожалением покачал головой.

— Тело его здорово, — сказал Фианор, глядя на Алосорона. — Я не вижу повреждений. Ни внешних, ни внутренних. Но он не просыпается. Это... я не могу его вылечить моими дисками.

Алосорон молчал. Элара, всё это время не отрывавшая взгляда от Бэна, тихо спросила:

— Он умрёт?

— На этот вопрос я не могу дать ответ, — ответил Фианор. — Он жив. И, возможно, проснётся сам. Но когда — я не знаю. Я сделал всё, что мог и дальше я бессилен.

В комнате повисла тяжёлая, тревожная тишина.

Алосорон подошёл к Бэну, осторожно подхватил тело юноши на руки и перенёс на широкую кровать в углу комнаты. Он поправил подушку, чтобы голове было удобнее, и на мгновение задержал взгляд на спокойном, но таком неподвижном лице.

— Надеюсь, он очнётся, — тихо сказал вождь, выпрямляясь. В его голосе не было обычной жёсткости — только усталость и что-то похожее на зарождающееся уважение. — Пошли.

Они вышли из дома и направились туда, где осталась ждать компания Бэна. Алосорон шёл впереди, за ним — Фианор, неся свой мешочек с дисками, и Элара, всё ещё озиравшаяся по сторонам так, будто видела знакомый лес впервые после долгой разлуки.

Как только группа показалась на поляне, Дирнаэль мгновенно узнал её. Сердце его начало стучать так сильно, что казалось его стук слышали все.

— Элара! — крикнул он сорвавшимся голосом и рванул вперёд, позабыв обо всём на свете.

Но не успел он сделать и трёх шагов, как дорогу ему преградила Айлса. Её глаза метали молнии, а за её спиной уже замерли двое эльфов с непроницаемыми лицами, готовые в любой момент исполнить любой приказ.

— Элара, прости меня! — выкрикнул Дирнаэль, не в силах отвести взгляд от неё. Голос его дрожал, но слова летели сами собой. — Я не осознавал, что делаю! Я сам был таким же... Я тебя любил. — Он опустил голову, плечи его поникли, и уже тише, с болью добавил: — И сейчас люблю.

На поляне воцарилась тишина. Даже листья, казалось, замерли, не шелохнувшись.

Элара медленно перевела взгляд на Дирнаэля. В её глазах мелькнуло что-то тёплое, но тут же спряталось за пеленой слёз.

— Дирнаэль, — тихо произнесла она. Помолчала. Вдохнула глубже, собираясь с силами. Затем повернулась к сестре, — Айлса, отойди. Пропусти его.

Айлса дёрнулась было возразить, но, встретившись с непривычно спокойным и решительным взглядом сестры, неохотно шагнула в сторону. Эльфы за её спиной тоже расступились.

Дирнаэль медленно, словно боясь спугнуть видение, подошёл к Эларе. Он замер перед ней, опустив голову, как нашкодивший ребёнок, который не знает, чего ждать — пощады или наказания. Его руки безвольно висели вдоль тела.

Элара смотрела на него долгих несколько мгновений. А потом шагнула вперёд и обняла его — крепко, без слов, спрятав лицо у него на плече. Дирнаэль вздрогнул, словно не веря, а затем его руки сами поднялись и обвились вокруг неё. Он замер, боясь дышать, боясь, что это сон, который вот-вот развеется.

— Я очень рада, сестра, что тебя вылечили, — раздался холодный голос Айлсы. Она стояла, скрестив руки на груди, и её лицо было напряжённым. — Но я бы на твоём месте не простила его.

Элара медленно отстранилась от Дирнаэля, но не отпустила его руки. Она повернула голову к сестре, и в её глазах светилась счастье.

— А я тебя очень люблю, Айлса, — мягко ответила она. — И я рада, что ты не изменилась.

Она улыбнулась — тепло, по-сестрински, словно не было этих долгих месяцев разлуки и беспамятства.

Айлса не сдержалась. Уголки её губ дрогнули, и на лице, ещё минуту назад таком напряжённом, расцвела ответная улыбка — смущённая, но искренняя.

— И я тебя люблю, сестра, — сказала она, и в голосе её впервые за весь день пропала сталь. — И я скучала по тебе.

Она шагнула вперёд, по пути жёстко, но не грубо отодвинув Дирнаэля в сторону, и крепко обняла Элару. Та рассмеялась тихо и уткнулась носом в плечо сестры.

Алосорон, наблюдавший за этой сценой издали, тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Только перевёл взгляд на дом, где остался лежать неподвижный юноша.

— А где Бэн? — спросила Элька, и в её обычном весёлом голосе вдруг прорезалась тревога. Она переводила взгляд с Алосорона на Элару, потом на Дирнаэля.

— Он остался в доме, — ответил Алосорон. Голос его звучал ровно, но слишком тяжело для того, кто сообщает что-то незначительное.

Элька замерла. Маркус напрягся.

— А почему он не вышел с вами? — спросила Элька. Вопрос прозвучал резче, чем она, наверное, хотела. Алосорон молчал. И это молчание длилось всего мгновение, но для всех оно показалось вечностью. — Что с ним? — голос Эльки дрогнул.

Кот медленно поднялся с пня, его обычно невозмутимое лицо напряглось. Вокруг была напряжённая обстановка.

— Он жив, — наконец сказал Алосорон, и в воздухе повисло облегчение, которое тут же сменилось новым напряжением. — Но он без сознания.

— Без сознания? — переспросил Маркус, словно не расслышал или надеялся, что ослышался.

— Он вылечил Элару, — тихо добавил Фианор. — Физически он здоров полностью, я применил все целительские диски. Но он не очнулся. Мне кажется, нам надо подождать.

— Подождать? Сколько? — спросил Кот.

— Я не знаю, — честно признался Фианор.

Элька не стала слушать дальше. Она пошла к дому так решительно, что даже эльфы, стоявшие на её пути, непроизвольно расступились.

— Я хочу его увидеть, — сказала она, шагая к дому. В её голосе не было просьбы — только требование. Глаза её блестели, но она держалась.

Алосорон посмотрел на её спину и двинулся за ней. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение к этой юной девушке.

— Хорошо, — кивнул он. — Идёмте.

Он направился следом за Элькой обратно к своему жилищу. Маркус и Кот переглянулись и тут же двинулись следом. Элька уже почти бежала, и вождь ускорил свой шаг. Дирнаэль взял Элару за руку, и они замыкали процессию.

Первой в дом ворвалась Элька. Увидев Бэна, неподвижно лежащего на кровати, она сначала замерла на пороге, и её лицо побелело.

— Бэн... — выдохнула Элька, подбегая к нему. Она опустилась на колени рядом с кроватью и осторожно взяла его ладонь. Рука была тёплой, но безжизненной. — Ты слышишь меня? — спросила она шёпотом. — Мы здесь. Открой глаза, пожалуйста.

Бэн не ответил. Он лежал так же спокойно, будто крепко спал.

Кот подошёл, с другой стороны, молча посмотрел на лицо Бэна, потом перевёл взгляд на руки, на грудь, равномерно поднимающуюся и опускающуюся.

— Ну Бэн, миленький... ну проснись… — шёпотом говорила Элька.

— Дышит ровно, — тихо сказал Кот.

— Это мы и так видим, — сухо отозвался Маркус, не отрывая взгляда от друга. — Толку-то?

— Толк в том, что он жив, — ответил Кот, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме сдержанности. — А значит, он отдохнёт и очнётся. — Этим он успокаивал и себя, и Эльку.

Элька всё ещё держала Бэна за руку и смотрела на его спокойное лицо.

— Ты можешь нас слышать? — прошептала она, сжимая его ладонь чуть крепче. — Мы здесь. Мы никуда не уйдём. А ты, слышишь, Бэн? Ты обещал, что мы вместе пойдём дальше. Так что просыпайся. Пожалуйста.

На её глазах выступили слёзы, но она быстро смахнула их свободной рукой, не отпуская Бэна.

Маркус отвернулся к окну, чтобы никто не увидел его лица. Кот положил руку на плечо Эльки и молча сжал его — жест, который значил больше любых слов.

— Ты не можешь нас оставить, — прошептала она. — Маг хренов. Просыпайся.

В доме воцарилась тишина. Даже эльфы за дверью не шевелились.

— Мы сейчас ничем не поможем вашему другу, — сказал Алосорон. — Давайте мы вас разместим для отдыха. Вечером встретимся на ужине.

— У меня кусок в горло не полезет, — твёрдо сказала Элька. — Я останусь здесь и буду ждать.

— Эль, он прав, — мягко возразил Кот. — Мы ничем не сможем помочь Бэну сейчас. Надо просто ждать. Он обязательно очнётся. Пойдём.

— Нет, — Элька покачала головой, даже не взглянув на него. — Я останусь тут.

Кот и Маркус переглянулись. Маркус открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Кот едва заметно покачал головой — спорить с Элькой в таком состоянии было бесполезно.

— Хорошо, — кивнул Алосорон. — Мы принесём дополнительную кровать в это помещение. — Он повернулся к Маркусу и Коту. — Пойдёмте, я провожу вас, где вы сможете отдохнуть.

Все вышли. Кот задержался на мгновение в дверях, оглянулся на Эльку, но ничего не сказал — только кивнул ей, как бы говоря: «Всё будет хорошо». Дверь тихо закрылась.

Элька осталась сидеть на краю кровати, рядом с Бэном. В комнате стало тихо — только мерное дыхание юноши нарушало тишину. Она смотрела на его спокойное лицо, на чуть приоткрытые губы, на его ровное дыхание. Было ощущение, что он спит.

— Что же с тобой случилось? — тихо сказала она. — Лежишь тут, отдыхаешь. А мы переживай.

Она вздохнула и отвернулась к окну, за которым медленно медленно подбирался вечер.

Через некоторое время в комнату вошли двое эльфов. Они внесли добротную деревянную кровать с резными ножками и аккуратно поставили её недалеко от того ложа, где лежал Бэн. Ни слова не говоря, они так же бесшумно удалились.

Вскоре появилась молодая эльфийка — темноволосая, с внимательными глазами и лёгкой походкой. В руках она держала свежее постельное белья, пахнущего полевыми травами. Она быстро и умело застелила кровать, расправив каждую складку.

Закончив, эльфийка подняла взгляд на Эльку.

— Если что-то понадобится, вы можете обратиться к стражникам, — сказала она негромко, но приветливо. — Они стоят у входа. Передадут мне.

— Мне ничего не надо, — отрезала Элька, даже не повернув головы.

Эльфийка задержалась на мгновение, потом всё же решилась:

— Может, вам травяной чай с мёдом принести? Он поможет успокоится.

Элька помолчала. Хотелось снова ответить отказом, но что-то в голосе эльфийки — мягкое, не навязчивое — заставило её задуматься. Да и правда, в горле пересохло, а сил не было даже на то, чтобы злиться.

А ещё очень захотелось мёда. Сладкого, тягучего, с травяным послевкусием. Она даже ощутила, как рот наполняется слюной, и тут же её кольнул укол совести. Какой мёд? Тут Бэн лежит без сознания, неизвестно, очнётся ли вообще, а она мёд...

Элька виновато посмотрела на неподвижного друга, словно он мог её уличить в этом мимолётном желании.

— Да, спасибо, — тихо сказала она, сдаваясь. — Чай бы я попила.

Эльфийка мягко улыбнулась.

— Хорошо, — кивнула она. — Я принесу через несколько минут.

Она бесшумно выскользнула за дверь, и комната снова погрузилась в тишину.

Элька наконец повернулась лицом к Бэну.

— Когда же ты очнёшься? — прошептала она, не допуская даже мысли о том, что Бэн может не очнуться.

За окном медленно темнело. Где-то в лесу запела одинокая птица — печально и протяжно, будто тоже что-то знала.

По бескрайней пустыне брёл одинокий юноша. Песок под ногами был горячим, но он почти не чувствовал жара — всё его тело словно онемело. Мысли текли туго, тяжело, будто продираясь сквозь густое масло. Каждая из них давалась с усилием, а потом тонула в вязкой пустоте, не оставляя следа.

Он попытался вспомнить, кто он такой. И что он здесь делает.

«Меня зовут Алекс», — вдруг всплыло из ниоткуда. И следом, как эхо: «У меня есть дочь. Лена».

Сердце на мгновение кольнуло — тепло, но тут же больно, потому что лицо дочери он не смог вспомнить. Только имя. Только смутное ощущение чего-то очень важного, потерянного.

«Как я тут оказался?» — подумал он, но ответа не было.

Он поднял глаза. Вокруг — только барханы, уходящие за горизонт, и раскалённое небо, выцветшее до бледной синевы. Ни тени, ни звука. Только ветер, который гнал песок, заметая следы.

«И где это — „тут“?»

Юноша посмотрел на свои руки. Чужие руки. Он повернул их ладонями вверх, потом вниз. Длины большие ладно, длины пальцы пальцы, несколько мелких шрамов — но он не помнил, откуда они взялись. Он не помнил, чтобы у него были такие руки.

Он сжал их в кулаки. Разжал.

Чужие или его, он не понимал.

Он снова двинулся вперёд, потому что останавливаться было страшнее, чем идти. Песок скрипел на зубах. В голове пульсировала пустота.

А потом, словно из ниоткуда, пришло другое:

«Меня зовут Бэн. У меня есть друзья. Мы с друзьями куда-то идём».

Юноша замер на месте. В голове зашумело — сразу два голоса, два имени, две жизни, и ни одна не казалась полностью своей.

— Алекс? — прошептал он вслух. Голос звучал хрипло, непривычно. — Бэн?

Он провёл ладонью по лицу — сухие губы, впалые щёки. И ни одной подсказки.

«Или нет... Я Алекс».

Но уверенности не было. Только песок, жара и два имени, которые бились вчерепе, как птицы в клетке, не желая уступать друг другу.

Он сделал ещё один шаг. Потом ещё. Пустыня молчала.

Перед внутренним взором юноши вперемешку замелькали кадры из жизни Алекса и из жизни Бэна. Они накладывались друг на друга, рвали сознание на части, не давая за что-то зацепиться.

То он стоял на свадьбе — в руке бокал, рядом смеющиеся лица, музыка, которую он никогда раньше не слышал, но почему-то знал наизусть. То он Элька летящая на катапульте и секунду спустя она уже падала в воду, захлёбываясь и смеясь одновременно. Крик отца гнома «БЭНГОР».

А через миг перед глазами — трёхлетняя дочка. Лена. Она тянула к нему маленькие ручонки и смеялась. И от этого изображения в груди разливалось такое тепло, что хотелось плакать.

Но тут же картинка рвалась, и вместо дочери возникала опять Элька — она строила рожицу, показывала язык и кидала в него шишкой. Рядом Кот смотрел на это с неизменной сдержанностью, но в уголках его глаз пряталась едва заметная усмешка.

Потом промелькнуло кафе с двумя странными посетителями. Они сидели в полумраке, пили что-то тёмное из глиняных кружек и о чём-то тихо переговаривались. Один, вдруг поднял взгляд и посмотрел прямо на юношу — как будто сквозь время, сквозь пространство, сквозь саму ткань реальности.

Юноша попытался ухватиться хотя бы за один образ, хотя бы за одно воспоминание — и понять какое же своё, настоящее. Но кадры мелькали слишком быстро, ускользали сквозь пальцы, как песок под ногами. Он не мог собрать ни одной мысли воедино. Каждый раз, когда ему казалось, что он вот-вот поймёт, — картинка сменялась другой, и всё начиналось заново. Вокруг была только пустыня. Бесконечная, раскалённая, безжалостная. Песок скрипел на зубах, воздух дрожал от зноя, а горизонт отодвигался с каждым шагом, дразня недостижимостью.

Он шёл. Шёл, потому что не мог остановиться.

И в голове его продолжали биться обрывки чужих жизней — или своих? Он уже не понимал. Алекс или Бэн? То, что было, или то, что ему просто приснилось? Или он спит сейчас.

— И как ты интересно сюда попал? — раздался голос в пустыне.

— Куда — «сюда»? — отозвался юноша, оглядываясь в поисках говорившего.