2. Дело о всплывающем трупе

Дело о всплывающем трупе

Лжец во многом честнее моралистов и зануд: по крайней мере, он не обманывает ваших ожиданий.

С.Уайт, собиратель редкостей

Если что-то Джул и не любила больше, чем утренний инструктаж от капитана Спэйна по будням, так это семейные обеды по выходным. На дорогу от общежития уходило больше двух часов, а на причёску, переодевание и маникюр – ещё столько же; затем невкусные блюда медленно сменяли друг друга в течение полутора часов, час отводился на обсуждение политики, двадцать минут – на культуру, моду и сетования на засилье нелюдей на государственных должностях, и лишь затем можно было перейти к личным вопросам.

Как правило, к тому времени Джул уже изнемогала от желания сбросить туфли, вытащить из волос шпильки – и смыться куда угодно. Хоть на вечернюю пробежку, хоть на спарринг, хоть на тот же инструктаж, тем более что Спэйн пусть и рычал, но редко говорил что-то по-настоящему неприятное.

В отличие от любимого семейства.

– Джулиетт, дорогуша, до меня дошёл странный слух, – скучным голосом произнесла блондинка в сером платье-футляре; из украшений у неё была только нитка крупного розоватого жемчуга на шее и тяжёлые серьги почти до самых плеч. – Это правда, что ты попала в газеты?

Когда у Мари Джоэвин ле Солей, урождённой Эмерсет, появлялись такие интонации, то все, кто её знал – даже громилы-ферры – стремились поскорее убраться подальше.

– Ну-ну, не стоит рубить сплеча, – усмехнулся импозантный мужчина с сигарой – Бернар ле Солей, нынешний глава семьи. – Я уверен, что наша дочь никогда бы не допустила такой оплошности.

«Вот поэтому, – подумала Джул мрачно, – я целый месяц и напрашивалась на дежурства по выходным, чтобы не появляться дома».

Ей хотелось провалиться сквозь два, нет, три перекрытия и очутиться в винном погребе: тайный ход там начинался прямо за бочонком со «Слезой Глоринга» и выводил далеко за пределы поместья… Но судя по тому, с какой прямой спиной сидела сестра и как брат крутил сигару в пальцах, в том проходе пришлось бы потолкаться плечами.

«Побег – удел трусов», – сделала она мысленное самовнушение и напустила на себя равнодушный вид. А затем сказала вслух:

– Ах, да. Припоминаю что-то подобное. Нашему отряду посчастливилось задержать опасного преступника, и это не могло не заинтересовать журналистов. Естественно, я отказалась от интервью.

– Разумно, – сузила глаза Мари. – И всё-таки статья появилась.

Джул сделала глоток чая, уже порядком остывшего, и улыбнулась:

– Не представляю, о чём идёт речь. Впрочем, я не слежу за жёлтой прессой.

Некоторое время за столом было слышно только тиканье часов, но затем матушка смягчилась, видимо, сочтя ответ удовлетворительным, и кивнула:

– Что ж, справедливо. Однако считаю своим долгом напомнить тебе, Джулиетт, дорогуша, что я дала согласие на твою авантюру на одном условии: ты добьёшься успеха и не опозоришь имя ле Солей. Когда тебя переведут в офицеры?

– Было бы нескромно задавать такой вопрос всего лишь через месяц после назначения в отряд стажёром, – спокойно парировала Джул, делая рыбьи глаза, благо этот ответ она продумала заранее. – Но я ценю ваше беспокойство.

Братец Ал на другом конце стола закашлялся, подавившись дымом; у сестры тоже уголки губ дрогнули в намёке на улыбку.

– Похвальное благоразумие, – откликнулась Мари. И сделала паузу прежде чем заговорить снова: – Также говорят, что тебя видели вместе с найтом.

У Бернара выпала изо рта сигара и утонула в чашке с кофе.

Джул бросило в пот.

«И кто меня спалил, интересно?»

– Вероятно, вместе со свидетелем, – пожала она плечами, стараясь сохранять невозмутимость. – Служебный долг, не более того.

Мари вдруг моргнула несколько раз с растерянностью, на мгновение становясь похожей на обычного человека со слабостями, и затем произнесла:

– Значит, долг… Хорошо. Найты – скверные партнёры в любых отношениях. Они могут легко заинтересоваться чем-то необычным, однако столь же быстро теряют интерес, когда получают желаемое. И любовники из них поэтому так себе, кстати, – добавила она с непроницаемым выражением лица.

Джул выронила чашку, чувствуя, как заливается румянцем до ушей. Дальний конец стала охватила эпидемия жестокого кашля, отец пытался выпить чай вместе с сигарой, а сестрица Сильвия стеклянным взглядом смотрела прямо перед собой.

– Выглядишь расстроенной, Джулиетт, дорогуша, – вздохнула Мари и потянулась к колокольчику. – Я прикажу подать мороженого. Ты ведь любишь мороженое?

В итоге семейный обед затянулся почти на час дольше положенного. Джул едва успела переодеться, взбить кудри и примчаться к назначенному времени в чайную на углу Старокаштановой улицы. Уже начало смеркаться, и зажглись фонари – тёплые, розовато-белые, как матушкин жемчуг. В чайной было чуть больше народу, чем обычно, однако Салем ещё не пришёл – его любимый столик у окна пустовал.

– Уф, я первая… – с облегчением выдохнула Джул, плюхаясь на своё место.

Настроение после семейного обеда было откровенно так себе, и она рассчитывала поправить его перед длинной рабочей неделей – заказала себе чая с мятой, лимонное пирожное и приготовилась немного подождать.

Однако Салем так и не пришёл.

Ближе к полуночи, когда чайная закрылась, пришлось вызвать такси и возвращаться в общежитие, а в голове крутилась одна и та же мысль:

«Найты быстро теряют интерес».

Выходные оказались безнадёжно испорчены.

В воскресенье вечером их попыталась спасти соседка по блоку в общежитии, плечистая ферранка по имени Смолл, которая притащила бутылку вина и кусок сыра; это помогло встряхнуться на короткий период времени и быстро уснуть, однако наутро Джул вдобавок к лёгкому унынию получила тяжёлое похмелье.

«Креплёное оно было, что ли?» – размышляла она, не особо вслушиваясь в воодушевляющий рёв капитана Спэйна. Рабочий инструктаж шёл своим чередом, на головы провинившихся щедро валились ругательства и проклятия, а отличившимся сулили премию – не сейчас, но когда-нибудь точно. – Хоть бы меня сегодня отправили на задержание. Ух, я бы сейчас кого-нибудь электрошоком… Или дубинкой…»

– Стажёр Солей – до обеда помогаешь на детском празднике мороженого, площадь Маргариток. После обеда – работа с документами.

Джул тихонько застонала и уткнулась в скрещенные на столе руки.

– Тц, кроха, – цыкнул Тулли, вытаращив круглые глаза; яркие, чистые белки на фоне тёмной кожи выглядели как пластик. Для мариса у него была неплохая фигура – немного оплывшее тело, но всё равно гибкое, и первое впечатление не портили ни игольчато-острые зубы, ни сияющая башка, выбритая до блеска. – Не везёт? Кому утопленник, кому детский утренник?

«Только его не хватало».

– Ага, – вежливо улыбнулась Джул, подпирая щёку ладонью. – С удовольствием поменяю твой труп на моё мороженое.

…вполне благопристойное первое впечатление о Тулли рушилось обычно через полминуты.

– Нет, а серьёзно, – зашептал он, перегнувшись через проход и не обращая внимания на то, что капитан Спэйн многозначительно умолк, а сэр Хайрок, напарник-глоринг, начал сворачивать свой рабочий журнал в трубку. – Давай с тобой устроим расследование. Это… индивидуальное, а? Только ты и я, типа того. Для укрепления… твою ж мать, больно!

Сэр Хайрок – воплощённое терпение и благородство – покрепче перехватил свёрнутый журнал и ещё раз врезал напарнику по загривку.

– Подобное поведение недопустимо, – сообщил он с высоты своего внушительного роста, сощурив тёмные глаза. – Рекомендую принести леди Солей свои извинения.

– Да ты чё, Рок, старина? – щенячьими глазками глянул на него снизу вверх Тулли. – Я ж пошутил. Капитан же сказал, что если кто туда-сюда, то яйца того.

В кабинете послышались смешки – то тут, то там, как в школьной аудитории. Спэйн многозначительно кашлянул и поправил очки средним пальцем.

– Извинения, – не мигая, произнёс сэр Хайрок. – Немедленно, друг мой.

– Да и вообще, ледей с сэрами двести лет как отменили… Ой! Да блин! Да я понял! Извиняюсь, всё, больше ни-ни! – взмолился Тулли под градом беспощадных ударов.

Джул и Хайрок обменялись поверх его согнутого хребта церемонными кивками. Ей вообще нравился этот глоринг – высокий и стройный, как водится у его племени, с раскосыми глазами цвета ореховой скорлупы и слегка вьющимися каштановыми волосами. Звали его Теренс Хайрок, но старым друзьям – а значит, всему отряду – дозволялось обращаться к нему просто «Рок».

Честный, уравновешенный, строгий – идеальный напарник для раздолбая-мариса.

Справедливое возмездие, обрушенное на голову Тулли, стало единственным светлым пятном за всю первую половину дня. С площади Маргариток Джул вернулась в таком минорном настроении – и с настолько усилившейся головной болью – что даже Спэйн заподозрил неладное и предложил пообедать вместе.

– Разумеется, я угощаю, стажёр Солей, – подчеркнул он, явно рассчитывая взбодрить её этой немудрёной поддержкой.

– Спасибо, капитан, – промямлила Джул, даже не пытаясь выдавить из себя бравурный – как полагается по уставу – ответ. – Но я уже обещала присоединиться за обедом к Пэнс.

«А она обещала мне обезболивающее и разговор по душам».

– Пэнс? Панцер Алтон разрешила тебе называть её по прозвищу? – Спэйн так поразился, что очки у него съехали с носа и едва не свалились.

– По принципу взаимности, – ответила Джул туманно.

Не уточняя, впрочем, что это было вынужденное решение: она ведь представилась в отделе сокращённым именем, и леди Алтон согласилась поддержать её инкогнито, хотя и прекрасно поняла, что перед ней «та самая ле Солей». И – позволила обращаться к себе «Пэнс»:

«Иначе звать вас просто Джул будет непростительной фамильярностью».

– Тогда ступайте, не заставляйте Панцер ждать, стажёр Солей, – распорядился Спэйн, водрузив очки обратно на нос. – Как пообедаете, жду вас в кабинете.

После небольшого перекуса – а также порции лекарства от головной боли и задушевной беседы о тяготах женщин на службе – Джул немного ожила. По крайней мере, на стопку документов, которые следовало разобрать, она посматривала уже без прежнего ужаса. Капитан, судя по горке немытых чашек из-под кофе, на обед пока не ходил – видимо, в надежде, что так сумеет разделаться с горой бумаг без сверхурочных.

– Уже поступил отзыв на вашу работу на празднике, стажёр Солей, – произнёс Спэйн как бы между прочим. – Заместитель мэра по вопросам культуры хорошо отозвался о вашей организованности, дисциплинированности и навыках обращения с детьми, а также ходатайствовал о участии Агентства в подобных мероприятиях и в дальнейшем. Мы сошлись на том, что позже он пришлёт отзыв в письменном виде. Если так и продолжится, то к концу года буду рекомендовать вас на должность офицера.

Вообще это была похвала и в целом очень хорошая новость, но Джул почувствовала, что ещё немного – и у неё нервный тик начнётся: изысканные формулировки чиновника из мэрии означали, что её до конца года будут вместо серьёзных расследований гонять на детские праздники и фестивали для обеспечения порядка.

– Премного благодарна, капитан!

Вот чего-чего, а наблюдательности феррам было не занимать.

– Вы чем-то р-р-расстроены, стажёр Солей? – рыкнул Спэйн, нахмурившись.

– Никак нет, капитан! – Джул улыбнулась так широко, что ещё немного – и рожа бы треснула, как говорил Тулли.

– Разрешаю говорить не по уставу. Отвечайте честно.

Она медленно сосчитала про себя до десяти, взвешивая за и против, а затем рискнула и выпалила на одном дыхании:

– В отряде двадцать офицеров, но на детские праздники отправляют только меня! Даже если все остальные просто сидят в кабинете для совещаний и режутся в карты на деньги!

Спэйн, кажется, даже не понял, в чём проблема.

– А кого мне отправлять? Корреро с его похабщиной? Тулли? В конце концов, с детьми лучше всего управляться женщине, стажёр Солей, – он резко сцепил пальцы в замок и уставился исподлобья. – С азартными играми в рабочее время я разберусь, спасибо за сигнал. Что ещё?

Вид у него был такой грозный, что Джул едва не растеряла смелость.

«А я не перегибаю палку? Офицеры вроде не должны капризничать и выпрашивать задания поинтереснее…» – подумала она, но затем вспомнила, какие концерты закатывал каждый раз на инструктаже Эбенс, рыжий громила-ферр, и расслабилась.

– Работу с документами тоже поручают только мне, – твёрдо добавила она. – Даже если остальным нечего делать, кроме как листать эротические журналы в подсобке.

– А кто-то из этих дуболомов умеет обращаться с печатной машинкой? – резонно вопросил Спэйн и потёр переносицу. – К тому же вы упоминали, стажёр, что брали дополнительные курсы по литературе… И да, насчёт подсобки – я учту.

– И когда в последний раз нужно было сделать кофе… – расхрабрилась Джул, но капитан тут же поднял руки, сдаваясь:

– Так, я услышал вас, стажёр Солей. Давайте, вы лучше сразу перечислите места, где ещё в рабочее время отлынивают мои обалдуи.

– В дальней комнате за складом – заначка выпивки в деревянном ящике, на крыше возле курилки – лежанка и непристойные журналы, в комнате отдыха под пейзажем «Сады Вавилона» – тайник с сигаретами, складные стаканы и четыре плоские фляги с крепким алкоголем, а пятый том Кодекса на нижней полке в служебной библиотеке…

– Достаточно, – прервал её капитан Спэйн. И пояснил: – В Кодексе – это моё. Доделаете вот эту стопку – и на сегодня свободны, стажёр Солей.

– Так точно! – радостно откликнулась она; настроение немного улучшилось после серии подстав для любимых сослуживцев. Нет, если бы её за прошедший месяц хоть раз пригласили выпить в дальнюю комнату или сыграть в карты…

«Что посеешь, – рассудительно подумала Джул, не чувствуя ни малейших угрызений совести, – то и пожнёшь».

С документами она разделалась довольно быстро: печатная машинка и впрямь была скорее рассчитана на тонкие человеческие пальцы, чем на когтистую лапу ферра. Погода за окном взывала к чувству прекрасного и соблазняла на долгие пешие прогулки; несколько крупных купюр в кошельке шептали о том, что не обязательно каждый вечер пользоваться кухней в общежитии – можно и заглядывать изредка в хороший ресторан… Джул с удовольствием прошлась по городу и как-то незаметно для самой себя свернула на примелькавшуюся за последние недели улицу, где на углу одного из домов скромно блестела начищенная медная вывеска с надписью «С.Уайт. Ценности и редкости». Дикий виноград уже отцвёл, и переплетение лоз над крыльцом выглядело ещё гуще, чем весной; ступени, ведущие вниз, были чисто выметены и, кажется, даже вымыты. Однако на двери – очевидно, запертой – висел крайне выразительный ржавый замок, явно намекающий на то, что хозяина давно нет, а в ближайшее время он и не вернётся.

Джул зачем-то спустилась по лестнице, постучалась и подёргала ручку; из лавки не доносилось ни звука, и свет не горел, но интуиция буквально верещала о том, что внутри кто-то есть, просто этот кто-то прячется.

Прошло пять минут; ничего не изменилось.

– Ну и сиди там, – в сердцах топнула каблуком Джул. И зачем-то соврала на прощание, уже уходя: – И я не покажу тебе, что за медальон подарила мне на днях двоюродная тётка.

Темнота внутри лавки даже не шелохнулась, но ощутимо погрустнела.

Джул ушла, гордо выпрямив спину и не оборачиваясь; побеждённая было хандра навалилась с новой силой.

А на следующий день во время инструктажа, раздавая задания, Спэйн – сделав паузу, чтоб все достаточно прониклись – чётко произнёс:

– Рок, Солей – вы занимаетесь утопленником. Пикси – едешь в интернат и зачитываешь лекцию о работе в Агентстве, за материалами ко мне. Приступать!

Только тогда Джул очнулась от мрачных размышлений и заметила, что в отряде кое-кого не хватает.

– А где Тулли? – рискнула спросить она уже на улице. – Вроде утопленники – по его части…

Сэр Хайрок выразительно поджал тонкие губы и с сожалением сообщил:

– Он слишком фривольно разговаривал со свидетельницей и на время отстранён от дела до завершения курса профилактических бесед. Что же, леди Солей, стажёр, – вдруг улыбнулся глоринг, сразу становясь похожим на рыцаря из сказок. – Рад быть вашим напарником в этом деле. Надеюсь, что мои скромные знания и навыки будут вам полезны.

– О, что вы, сэр Хайрок, это я рассчитываю многому научиться у вас, – автоматически ответила Джул подобающей случаю фразой. Но внутри всё затрепетало: наконец-то дело! Настоящее! – Так где же покойник?

Выражение лица у сэра Хайрока сделалось сложным:

– А вот это мы и должны с вами выяснить.

Всё началось неделю назад, когда рыбачка-ферранка углядела на рассвете в спокойных водах Виленки нечто похожее на труп. И не абы чей, а мариса! Сперва свидетельница решила, что бедолага просто уснул или не туда переместился после дружеской попойки, и попыталась разбудить его – легонько потыкала удочкой в бок.

– Для справки: лёгкий удар среднестатистического ферра можно сравнить с ударом в полную силу тренированного рослого человека-мужчины весом около девяноста пяти килограммов, – педантично уточнил сэр Хайрок на этом месте. – Рискнёте предположить, что произошло дальше?

Джул прикинула:

– Ну… удочка сломалась?

– Именно, – кивнул он и галантно посторонился с тротуара, пропуская шумное семейство с явной примесью крови эйров. – А тело стало медленно опускаться на дно, что для марисов, даже спящих или мертвецки пьяных, отнюдь не свойственно.

Увидев такую картину, рыбачка сама перепугалась до смерти и, как была, в высоких резиновых сапогах и с пледом на плечах, рванула за помощью к ближайшей живой душе, желательно состоящей в чине офицера. А так как дело происходило в половине пятого утра, то таковая душа обнаружилась только за стойкой для посетителей в центральном корпусе агентства катастроф. Меллон терпеливо выслушал заплаканную свидетельницу и, заручившись согласием капитана Спэйна, отправил на вызов наиболее подходящую команду – мариса-полукровку и глоринга.

Тулли хоть и не обрадовался, что привалила работёнка с утра пораньше, за дело взялся добросовестно – и обследовал дно Виленки на пару сотен метров в каждую сторону от того места, где на берегу валялась сломанная удочка… но, увы, не обнаружил и следа «утопленника». Свидетельница продолжала рыдать, утверждая, что точно видела труп, поэтому заявление у неё всё-таки приняли, а её саму отправили отдыхать домой. Сам капитан был готов счесть произошедшее дурной шуткой: ну как же, марис утонул, что дальше – глоринг проворовался, эйр сбросился с крыши?

…Но аккурат через два дня поступило сообщение: на площади Маргариток в фонтане видели тело, предположительно принадлежавшее марису.

– Произошедшее замяли – скандал накануне праздника никому не нужен, – пожал сэр Хайрок плечами. – Тело из фонтана исчезло прежде, чем мы с напарником прибыли на место. Однако на сей раз мы получили детальное описание от нескольких свидетелей. Труп появился не сразу, а словно бы всплыл со дна, а перед исчезновением вновь стал опускаться. С тех пор его появление было зафиксировано по крайней мере в пяти различных местах. Тело появлялось на срок от одной минуты до получаса, а затем пропадало. Как правило, свидетели были слишком растеряны, чтобы приблизиться к нему… Желаете ознакомиться с материалами, стажёр?

«С этого и следовало начинать», – подумала Джул с досадой, но, оценив навскидку толщину папки, которую он извлёк из внутреннего кармана своего мундира, повеселела: пробежать глазами содержание шести с половиной листов можно было и на ходу.

Собственно, там излагалось примерно то же самое, что сообщил сэр Хайрок, только чуть подробнее. Наиболее детальными – и вменяемыми – были описания очевидцев с площади Маргариток. Рыбачка постоянно сбивалась на личное, противоречила сама себе и явно половину додумывала, а не вспоминала. А показания свидетелей из пяти других точек – бассейн при ресторане морской кухни, марисская парикмахерская, транспортно-пересадочный резервуар на вокзале, водная зрительская ложа на ипподроме и пруд в парке – оказались слишком краткими и больше напоминали пересказ городской страшилки.

– Похоже, что труп постоянно перемещается между несколькими точками, – пробормотала Джул, по второму разу проглядывая бумаги. – Что-то мне это напоминает… Сэр Хайрок, а куда вы собирались сейчас идти?

– Вернуться к свидетельнице, которую не удалось вчера допросить из-за неподобающего поведения моего напарника. Хотя она может и отказаться разговаривать, учитывая, что произошло накануне, – тут же ответил глоринг. И вежливо поинтересовался: – А с чего бы вы предпочли начать, ста… леди Солей? С осмотра места происшествия?

Джул мысленно наградила его орденом почёта за то, что ловко ушёл от слова «стажёр» и не стал подчёркивать разницу в их служебных достижениях и положении – и отважилась честно признаться:

– С библиотеки. У меня вертится в голове одна мысль насчёт дрейфующих трупов, но нужно кое-что проверить.

Глоринг уважительно кивнул: пожалуй, во всём отряде он был единственным, кто мог оценить подобный ход.

– Что ж, леди Солей, не имею возражений. Мне бы тоже хотелось уточнить кое-что в справочнике, а служебная библиотека агентства, увы, не блещет разнообразием.

– Значит, идём, – улыбнулась Джул, возвращая ему скудные материалы дела. И заозиралась по сторонам: – Так, а мы сейчас где?

Таких мощёных дорог в тени высоких, разлапистых лип в Новом Вавилоне было множество – они то карабкались вверх по холмам, то извивами спускались вниз, то петляли между невысоких домиков с черепичными крышами. Утренняя прохлада всё ещё держалась, но прозрачно-синее небо без единого облачка сулило настоящую жару днём; откуда-то из-за поворота доносились запахи сладкой выпечки и перезвон ветряных колокольчиков.

Сэр Хайрок обернулся, обозревая окрестности с высоты своего роста, а затем сказал:

– Старый банк мы уже прошли, значит, впереди Академическая улица. Если ускорим шаг, то до ближайшей библиотеки доберёмся за четверть часа… – тут он запнулся, окинул Джул взором и исправился: – За полтора часа.

У неё под ложечкой заныло.

«Ага, вот поэтому глорингам обычно служебных автомобилей не выделяют… До особых обстоятельств».

Учитывая, сколько оставалось ещё в городе пешеходных кварталов, иногда до места преступления и впрямь быстрее было добраться на своих – особенно таких длинных – ногах.

– Значит, не будем терять время! – храбро откликнулась Джул и тряхнула головой, изгоняя дурные мысли. Их что-то за последнее время скопилось многовато. – За мной! – и она решительно вырвалась вперёд, цокая каблуками.

«Академическая улица, значит, Академическая улица… – крутилась мысль в голове. – Точно, тут была библиотека! Но разве идти до неё так далеко?»

Дорога действительно заняла не более двадцати минут, из которых пять Джул вежливо проболтала со старушкой, остановившись уточнить, куда надо сворачивать. Хотя пройти мимо библиотеки было сложно: Собрание Культурного общества – до упразднения титулов, разумеется, Королевского, но аббревиатуру никто менять не захотел, и пришлось подбирать подходящее слово по смыслу – возвышалось над всеми строениями в округе почти на три этажа, даже не считая шпиля. После университетских библиотек, здесь располагалась самая обширная коллекция книг в Новом Вавилоне, а читальный зал уж точно был самым роскошным.

И тихим – именно потому члены семьи ле Солей предпочитали ездить именно сюда, если уж в семейной коллекции нужного тома не оказывалось.

На длинной аллее под сенью яблонь сэр Хайрок изрядно замедлил шаг, словно сомневаясь.

– Леди Солей, а вы уверены, что нам именно…

Но Джул уже не слушала.

Из глубины старого сада еле ощутимо долетал аромат шиповника, нежный и словно бы прохладный; над входом, справа, на карнизе виднелось гнездо аиста, которое выглядело как продолжение колонны. По бокам от ступеней на постаментах возлежали химеры с львиными гривами и лошадиными мордами – бессменные охранники Собрания, которые застали падение династии и, надо признать, изрядно скучали по тем временам.

Ускорив шаг, она буквально взлетела по лестнице – и едва успела остановиться, когда путь преградила каменная туша.

– Или пропуск, – ехидно сообщила туша, оскалив три ряда острых треугольных зубов, – или копытом в лоб. И-хи-хи-хо!

– Ой, да! – опомнилась Джул, стремительно краснея: так опростоволоситься перед напарником. – Сейчас… Пойдёт? – и, выудив из-за шиворота кольцо-печатку на цепочке, показала химере герб с солнцем.

Химера то ли расфыркалась, то ли расхохоталась и отступила обратно на постамент.

– Да шучу я, мелкая. Мы тебя узнали. Проходи. Дылда с тобой?

– Ага, – кивнула она, убирая кольцо обратно. На службе украшения не приветствовались, а оставлять такую вещь в общежитии не хотелось. – Мы ненадолго.

– Да хоть заночуйте, – зевнула химера, подпирая копытом челюсть. – Матушке привет и почтение.

– Я передам, – пообещала Джул и, обернувшись, поманила глоринга: – Проходите сюда, только, э-э, пригнитесь – тут дверной проём низковат… Ой!

В первый раз протаранив притолоку лбом, со второй попытки сэр Хайрок послушно склонился, подныривая под балкой, и выпрямился уже в гулком, отделанном белым мрамором холле; прохладное, вежливое выражение исчезло, уступив место растерянности. Чуть раскосые карие глаза широко распахнулись, тонкие губы слегка разомкнулись, а волнистая прядь выбилась из идеальной причёски и расчертила лицо наискосок… Словом, теперь глоринг больше напоминал мальчишку на экскурсии, а не офицера, хотя осанка у него оставалась безупречной, а форма была застёгнута под самое горлышко.

«Интересно, сколько ему лет? – заинтересовалась Джул. – До леди Алтон ему ещё далеко… Может, мы вообще ровесники?»

Заметив любопытный взгляд, сэр Хайрок смущённо потёр острый подбородок – сейчас из-за растрепавшейся причёски лицо напоминало сердечко – и кашлянул, прочищая горло.

– Гхм… Так вы из тех? То есть – тех самых?

Она улыбнулась, задрав голову, чтобы видеть его глаза:

– А вы разве не поэтому ко мне так обращались, сэр Хайрок?

– Нет-нет! – весьма живо возразил он, махнув руками. – Я о вас ничего не знал, хотя и предполагал, что вы из хорошей семьи. Вы очень аккуратно принимаете пищу.

Джул вспомнила, какой смачный хруст и чавканье стояли в столовой – и с трудом удержалась, чтоб не рассмеяться.

– Благодарю за комплимент, – церемонно ответила она и приложила руку груди, обозначая вежливый поклон. – Могу я рассчитывать, что вы сохраните своё открытие в секрете?

– Разумеется! – ответил глоринг решительно. – И можно просто «Рок».

– Тогда и просто «Джул».

– Договорились, – улыбнулся он неожиданно дружески. И оглянулся по сторонам, лаская взглядом картины в тяжёлых рамах, бронзовые подсвечники и замысловатые карнизы: – Признаюсь, бывать здесь мне ещё не доводилось. И это гораздо лучше, чем Общественная библиотека, куда я собирался вас отвести.

– И ближе, – заключила Джул. – Словом, одни преимущества.

Выдачей книг уже много-много лет заведовал старичок, о дальнем родстве с феррами у которого напоминали только пышные седые бакенбарды и кустистые брови. В молодости он приятельствовал то ли с дедом Джул, Гордоном ле Солей, то ли с прадедом, а всех остальных нещадно путал, одинаково называя «нетерпеливыми молодыми людьми» – без оглядки на пол. Впрочем, дело он своё знал, а расположение каждого тома выучил за долгие годы, кажется, назубок: по крайней мере, в картотеку и в архивный путеводитель он заглядывал лишь затем, чтоб убедиться, что требуемое издание не находится ни у кого на руках и не отдано на реставрацию. Выбору Джул старичок нисколько не удивился и быстро отыскал нужную книгу.

Зато удивился Рок, когда увидел название.

– «Наставления Предтеч для отрочества»? Разве это не детская книга?

– Тогда уж для подростков, если судить только по названию, – азартно откликнулась Джул, постучав по обложке ногтем. – Но вообще-то большая часть историй – это что-то вроде инструкций о том, как разным народам уживаться рядом. Ну, например: не покушайся на пищу ферра, и тебя самого не съедят.

– Я помню, – улыбнулся Рок, наблюдая за тем, как она перелистывает страницы. – Моя почтенная матушка заставила меня выучить эту историю наизусть после того, как я подрался с девочкой-ферранкой из соседнего дома. Ещё там была сказка о том, как глупый марис-шутник два раза напугал эйра, а на третий раз его на месте убило молнией.

– Ну вот! – уверенно кивнула Джул, торопливо просматривая оглавление. – Может, и остальные истории – своего рода инструкции? Просто мы редко сталкиваемся с ситуациями, описанными в них, и поэтому принимаем за выдумку для детей… то есть для этих, как их, для отроков. А, вот, нашла! Смотрите – «Сказка о том, как мертвец злодею отомстил».

Сюжет оказался ещё проще, чем запомнилось в детстве: жил-был добрый марис, никому плохого не делал, честно плёл сети, продавал их и так накопил немного золота. О его запасах прознал бродяга, попросившийся на ночлег…

– Ночлег? – не выдержал на этом месте Рок. – Где? На дне, что ли? Это был другой марис?

– По тексту выходит, что человек, – сообщила Джул, бегло просмотрев сказку до конца. – Ну ладно, будем считать, что это художественное преувеличение. Или марис был полукровкой и жил на берегу.

– Да нет же, там дальше говорится: «…и водоросли колыхались вокруг пышного ложа», – педантично возразил глоринг.

Джул хотела обозвать его занудой, но потом случайно встретилась с ним взглядами… и они вдруг одновременно захихикали, как школьники, застигнутые за шалостью.

– Читайте дальше, – попросил Рок смущённо, опуская голову и пряча румянец на скулах за прядями волос.

– А там особо нечего читать, – сообщила Джул и отвела взгляд; ей тоже почему-то стало неловко. – Бродяга ночью убил мариса и сбежал с его богатствами. Убийцу искали-искали… так, это пропускаем… Ага, вот! «Решил бродяга в ручье окунуться – а глядь, там его благодетель убитый лежит и гневно смотрит; испугался, бежал долго-долго и наконец вышел к колодцу, утолить жажду – а и там тоже бездыханное тело! И куда бы убийца ни пошёл, всюду грех его следовал за ним и выглядывал из каждого водоёма», – зачитала она вслух. – В конце, конечно, убийца раскаивается, устраивает марису шикарные похороны, а сам отдаётся под суд, и трупы ему больше не мерещатся. Но вот вопрос: а мерещилось ли тело вообще? Или было настоящим?

В тёмных глазах у глоринга словно звёзды вспыхнули:

– Очень интересно! И впрямь похоже на наше дело!

«Наше! – подумала Джул, с трудом удержавшись, чтоб не взвыть от восторга. – Наше, а не его с Тулли!»

Рок, не заметив её тихого торжества, скрупулёзно переписал информацию в свой блокнот, пометив нужные страницы и год издания книги, а затем наскоро пролистал остальные сказки. Больше ничего подходящего не нашлось, кроме одной истории, причём довольно короткой. В леденящих душу красках она живописала, как добродетельный отец семейства ловил в океане рыбу и так устал, что уснул «крепким сном, похожим на смерть». Многочисленные жёны и дети погоревали-погоревали, а потом решили похоронить. Созвали гостей, накрыли богатый стол… Приглашённые ели-пили и хвалили покойника, пока он вдруг не вскочил и не закричал на весь поминальный зал: «Хватит уже транжирить моё добро!»

– Ну, марисы действительно бывают прижимистыми, – признал Рок без улыбки, закрыв книгу. – Даже Тулли, хотя за женщинами он ухаживает размашисто… Впрочем неважно, – быстро исправился он, уходя от пикантной темы. – А ваши сказки, Джул, навели меня на несколько интересных мыслей. Сперва я собирался уточнить в справочнике, на какие расстояния способны перемещаться марисы, чтобы очертить круг появления трупа, но сейчас думаю, что это бесполезно.

– Ну да, он ведь перемещается не из какой-то заданной позиции, а по цепочке, – со вздохом согласилась Джул, подпирая кулаком челюсть. – А значит, может всплыть где угодно…

– Именно, – подтвердил Рок и задумчиво отвёл за уши свои локоны, разом становясь похожим на примерного студента. – Значит, пойдём другим путём. Во-первых, нужно проверить, не было ли похожих дел за последние двадцать-тридцать лет – для начала, а значит, придётся заглянуть в архивное хранилище агентства. Во-вторых… Я знаком с одним профессором из Академии естественных наук – это совсем недалеко отсюда. Он мог бы, наверное, подсказать, есть ли у тех историй, – и глоринг указал на «Наставления», – какие-либо научные основания. Могут ли марисы впадать в сон, подобный смерти, или неосознанно перемещаться в таком состоянии… Тулли ничего подобного не слышал, но одна лишь принадлежность к народу не даёт полных знаний о нём. Всё постигается учёбой.

Джул прикинула перспективы и немного приуныла: расследование первого настоящего дела пока ограничивалось корпением над книгами – никаких захватывающих погонь, преследований и задержаний по горячим следам.

– Ну да, звучит разумно, – откликнулась она, стараясь не показать разочарования. – Как поступим?

– Логичнее было бы разделиться, – подумав, ответил Рок. – Я вернусь в агентство и сделаю запрос в архив. Вам там лучше не появляться, Джул, в связи с вашим, э-э, семейным положением…

– Там работают эйрини, причём незамужние, я помню, – без споров согласилась Джул, вспомнив, какими хищными взглядами сверлили её условные «соперницы» при первом визите в канцелярию. – Тогда я поговорю с профессором.

– А я заодно затребую помощь в Управлении гражданского порядка – пусть выделят несколько человек для дежурств в местах, где видели всплывающий труп, – добавил Рок, поднимаясь. – Они, конечно, будут не в восторге оттого, что агентство добавляет им работы. Но если есть вероятность, что тот марис всё ещё жив и перемещается бессознательно, то чем быстрее мы вытащим его и прервём этот цикл, тем больше вероятность спасти бедолаге жизнь. Ну что ж, коллега Джул – за работу!

Он покинул библиотеку первым – буквально слетел по ступеням мимо зевающих химер, от волнения делая шаги вдвое больше обычного. Старичок, заведующий выдачей книг, неодобрительно покачал головой, глядя ему вслед:

– И даже не попрощался… Порывистый юноша. Молодость, молодость!

Джул задержалась подольше, скрупулёзно выписывая из «Наставлений» истории в свой блокнот – слово в слово, мелким убористым почерком, тем самым, из-за которого её образцовые по сути конспекты редко просили соученики по Корпусу. Затем раскланялась с библиотекарем – обмен любезностями традиционно затянулся минут на пять, не меньше – и тоже спустилась по крыльцу. Химера на постаменте справа бессовестно дрыхла, положив голову на скрещённые лапы; её приятельница лениво жевала ветку шиповника с крупными душистыми цветами и смотрела вдаль.

Если в соседних переулках было тихо – в самый раз, чтоб подремать на солнышке, то чем ближе к Академии естественных наук, тем оживлённее становилось вокруг. Студенты с охапками книг; старички на утреннем моционе, которых явно больше манили удобные лавки в тени лип, чем извилистые дорожки; примерные матери и отцы с колясками, укрытыми кисеёй бледных расцветок, и другие, порядком замученные на вид, укачивающие детей на руках; праздные гуляки, торопливые женщины на звонких каблуках, мужчины, так похожие друг на дружку в деловых костюмах… а ещё попрошайки, проныры, торговцы съестным и всякой всячиной – кого только не было! Джул с удовольствием задержалась у одного прилавка и купила горячий пирожок с вишней и лимонный чай в картонном стаканчике, а затем устроилась неподалёку на лавочке под мрачным, узловатым вязом.

«Умиротворяющая картина», – успела подумать она, с наслаждением приступая ко второму завтраку…

…и тут краем глаза ухватила какое-то движение среди толпы, слишком стремительное для человека и даже для эйра. По спине пробежал холодок; появилось неуютное ощущение уязвимости, точно людные аллеи, примыкающие к площади, стали вдруг небезопасным местом, полным кровожадных хищников, которым стажёр агентства – на один зуб.

«На ферра не похоже, – пронеслось в голове. – Неужели найт?»

Джул сделала маленький глоток чая, успокаиваясь, и осторожно осмотрела площадь из-под прикрытия болтливой парочки, остановившейся у соседнего лотка с пирожками.

Вообще-то обычно заметить найта в толпе – задача не из лёгких, если не сказать невозможная. Ведь выглядят они практически как обычные люди, не выделяясь ни ростом, ни телосложением; волосы у них обычно чёрные или серые, словно бы тронутые сединой, кожа бледная, а глаза светлые. Изредка встречалась приметная «бесцветная» масть, как у Салема… Но волосы легко спрятать под головным убором, глаза скрыть за стёклами очков, и вот уже подозрительный по определению найт выглядит точь-в-точь как добропорядочный человек.

…до тех пор, пока не начинает спешить: характерная манера двигаться, стремительная и словно бы «скользкая», выдавала хищную природу в то же мгновение.

Там, где аллея вливалась в площадь, и липы уже не давали тени, торопливый найт остановился. Точнее, найтесса: это оказалась худощавая молодая женщина среднего роста с пышной гривой чёрных волос почти до талии, одетая в элегантный брючный костюм цвета графита. Половину лица закрывали тёмные очки с круглыми стёклами, под мышкой была зажата крохотная серебристая сумка-конверт.

– И где же ты? – громким музыкальным голосом спросила найтесса, оглядываясь и принюхиваясь. – Выходи, я ведь знаю, что ты здесь… Выходи, маленький трусишка, я тебя не съем.

Кто-то из прохожих замер, стараясь не привлекать внимания; другие наоборот ускорили шаг, торопясь убраться подальше. С замиранием сердца Джул подумала, что ей, возможно, придётся вмешаться, когда химера с балюстрады банка на углу вдруг приподнялась на задних лапах и ткнула кошачьей лапкой в сторону:

– Он туда побежал, дорогуша! Уж я-то всё видел!

Найтесса просияла и послала химере воздушный поцелуй, а затем исчезла столь же стремительно, как и появилась.

Джул перевела дыхание.

– Кажется, обошлось, – пробормотала она.

И только тогда поняла, что уже какое-то время сжимает в руке своё единственное оружие – электрический пистолет. Хозяйка лотка с пирожками покосилась на неё с уважением и доброжелательно предложила:

– Ещё чайку? За наш счёт, – подмигнула она.

– Не откажусь, – улыбнулась Джул.

Но задерживаться там после этого было неловко. Дожевав пирожок, она стряхнула крошки с ладоней, подхватила оба стаканчика – наполовину пустой, с чёрным чаем, и пока ещё полный, с мятно-смородиновым настоем – и направилась к воротам Академии. Но не успела сделать и дюжины шагов, когда её мягко подхватили под локоть, изъяли мятный чай и измученно вздохнули над ухом:

– В счёт долга, солнце моё. Вы ведь не возражаете?

Джул обернулась, ушам своим не веря:

– Салем?!

– Как видите, – кисло отозвался он. – И не надо так громко кричать: вряд ли это чудовище успело далеко уйти.

– Какое ещё чудовище?

– А то вы не её не видели. Да-да, вот этими прекрасными голубыми глазами… И не надо хлопать ресницами, я всё равно ничего не расскажу, – проворчал Салем.

Выглядел он неважно: в потасканной куртке невнятного цвета вместо привычных ярких рубашек, в мешковатых штанах; светлые, почти белые волосы с приметным холодным отблеском были надёжно укрыты под капюшоном, очки куда-то пропали. О прежней манере одеваться напоминали только сандалии на массивных деревянных платформах, из-за которых он казался на добрую ладонь выше.

– Та найтесса? Это соперница? Конкурентка? Бывшая любовница? Кредиторша? – искренне заинтересовалась Джул. И сочла справедливым предупредить заранее: – Учтите, я могу определить правду по траектории и степени закатывания глаз.

Салем одарил её долгим угрожающим взглядом, но затем понял, что это не работает, и фыркнул:

– Всегда знал, что чем меньше и невиннее существо, тем больше оно любит мучить других. Откуда в вас столько жестокости, солнышко?

– Ну, потому что солнце – естественный враг найтов? – предположила Джул.

– Ам, – серьёзно ответил Салем – и быстро клацнул у неё над ухом зубами, провоцируя сладкий холодок по спине и волну мурашек. – Не дразните меня, я голодный, злой и несчастный… А вот с вами, судя по этому ослепительному сиянию, случилось что-то хорошее. Угадал?

На радостях Джул хотела было вывалить ему скопом все новости последних дней, но вовремя поймала себя на ощущении приятной лёгкости в голове и сообразила, что это значит.

«Опять чары, что ли?»

– За попытку околдовать офицера агентства полагается суровое наказание, – напомнила она. И сощурилась: – Кстати, за попытку уйти от ответа – тоже.

– Никто никуда не уходит, что вы, – улыбнулся Салем, излучая бьющее наповал обаяние. – Посмотрите, вот же я, держу вас за руку, галантно провожаю до… куда вы там собрались?

– До Академии, – проговорилась Джул и с опозданием прикусила язык. – Ладно, один-ноль, допустим. Так что это была за найтесса?

– Одна особа, встречаться с которой я не хотел бы ни при каких обстоятельствах, – невозмутимо ответил он и незаметно погладил кончиками пальцев её руку сквозь грубую ткань униформы. – И тем более не хотел бы, чтоб с ней встречались вы. И да, я не собирался говорить даже этого, так что один-один. Выкладывайте свои хорошие новости – ваша очередь.

Джул стало смешно.

«Ах, значит, так? Ну, посмотрим, я тоже умею играть словами».

– Мне дали первое настоящее задание, – гордо ответила она и, выдержав паузу в стиле семейных ужинов ле Солей, добавила вскользь: – И напарника.

Брови у Салема заинтересованно выгнулись.

– Напарника?

Джул по-девичьи робко прикусила губу, стараясь не засмеяться и не испортить всё, а потом скромно опустила взгляд и несколько раз взмахнула ресницами.

– Он образцовый офицер. Такой предупредительный, тактичный, любезный. Зовёт меня «коллегой», представляете? А ещё у него милая улыбка, он высокий. И у него выразительные глаза!

Она хотела добавить ещё, что Рок скромный, красивый и из хорошей семьи, но сдерживать смех и так было трудно – пришлось загадочно умолкнуть, кусая губы.

Уголок рта у Салема дёрнулся.

– О, как интересно. Похоже, что с напарником вам повезло.

– Очень, – искренне откликнулась Джул, умалчивая о том, что ещё больше ей повезло с напарником своего временного напарника: если бы Тулли не наломал дров на задании, никакие всплывающие трупы ей бы не светили в ближайшие пару месяцев. – Что ж, спасибо, что проводили меня. Здесь нам, к сожалению, придётся расстаться – меня зовёт долг. Удачи вам с той брюнеткой.

– Мы очень постараемся друг друга не поубивать и не добавить вам работы, – вежливо ответил Салем, не отводя от неё пристального взгляда, от которого коленки начинали приятно подгибаться. – До скорых встреч, солнце моё.

И он, ловко перехватив её ладонь, склонился над ней в церемонном поцелуе.

…губы у него после чая были горячими и влажными.

– Пока! – выпалила Джул торопливо, чувствуя, что неумолимо заливается краской, выдернула из цепкой хватки ладонь и едва ли не бегом рванула к воротам.

«Это точно два-один, – вертелось в голове. – Вот только в чью пользу?»

Широкие ворота Академии естественных наук были распахнуты настежь. Сейчас, утром, студенты проходили через них сплошным потоком; кое-кто бежал – видимо, те бедолаги, у которых преподаватели строго относились к опозданиям. Но перед аркой даже отъявленные торопыги немного притормаживали, чтобы показать медный кругляшок-пропуск. Химера-охранница – орлиные крылья, крокодилье тело, бездна обаяния – позёвывала, вполглаза приглядывая за входом; казалось, что проскользнуть мимо неё без разрешения – легче лёгкого, но горе тому, кто обманывался её неповоротливостью…

– …а ты куда прёшь? Я тебя не помню! Какой учебник забыл? Вот пусть теперь сидит без него, коль такой забывчивый! – клацнула вдруг она зубастой пастью перед носом у дамы в белом костюме, попытавшейся незаметно смешаться с толпой и проникнуть в Академию.

Недоразумение, правда, разрешилось быстро: вскоре нашёлся студент с того же курса, который пообещал передать учебник растяпистому приятелю.

Джул выждала немного, пока схлынет основной поток, и подошла к воротам. Химера, спустившись с арки, сплетничала у будки со сторожем-человеком и ржала, как конь, но на приближение посторонней отреагировала мгновенно.

– А ты куда прёшь? – спросила она грозно, плюхаясь поперёк прохода. – Тоже учебник кому-то тащишь?

– Нет, я по работе, – пояснила Джул, вытаскивая из кармана жетон агентства. – Мне нужно поговорить с профессором Теодором Ландри. Он сегодня на месте?

– Полчаса назад прошёл через эти самые ворота, – тут же откликнулась химера, явно гордясь своей безупречной памятью: крокодилья морда прямо-таки лучилась довольством.

– Это вам, госпожа стажёр, на кафедру этерологии, – услужливо добавил сторож, благообразный старичок, сам чем-то напоминающий профессора. – Лекций у него сегодня нет, стало быть, вам вон в тот корпус, который справа. Этаж третий, а там спросите – кабинет у него без таблички… Только скажите, вы к нему по какому делу? Он опять за старое, что ли?

Джул так и подмывало спросить, что за «старое» такое, но она сдержалась и только головой качнула:

– Нет, я по другому вопросу, который не связан с прежними делами.

– А-а, – глубокомысленно протянул сторож, поглаживая седую бородку. И переглянулся с химерой. – Ну, удачи вам, госпожа стажёр.

В спину они ей смотрели так пристально, что волей-неволей подумалось:

«Рок ведь точно предупредил бы меня, если бы с профессором были проблемы? Ведь предупредил бы?»

Но поворачивать в любом случае было уже поздно.

Отыскать нужный кабинет удалось не сразу, но блуждать по Академии оказалось даже приятно. Здание было старым; его построили чуть больше трёхсот лет назад по прямому королевскому указу, а значит, средств не жалели – колонны, лепнина, фрески на потолке, позолоченные светильники… Конечно, сейчас от прежней роскоши осталось немного. Скрипучие лестницы жалобно требовали ремонта, из щелей в рассохшихся рамах тянуло сквозняком, а из подвалов – сыростью; одни широкие подоконники, заставленные горшками, превратились в местное отделение ботанического сада, а другие, заваленные книгами – в филиал библиотеки. Где-то вдали глухо и заунывно бренчал рояль, и, если учесть, что обучались в Академии естественным наукам, то легче было поверить в романтичное привидение, которое ещё не ложилось спать, чем в урок музыки с утра пораньше.

На нужный кабинет Джул любезно указала заспанная студентка в белом халате поверх брюк и толстого свитера, сопроводив совет загадочной ремаркой:

– А вы смелая женщина.

– Служба обязывает, – с удовольствием козырнула Джул жетоном.

Студентка задумчиво поправила очки:

– Может, и прокатит… Но юбку я бы всё же не надевала.

Дурные предчувствия укрепились; дверь, ведущая в логово страшного профессора Ландри, притворялась, впрочем, обычной дверью в подсобку – узкая, хлипкая, обшарпанная.

«Заманивает беспечных жертв», – раскусила её Джул.

И – храбро постучалась.

Хозяин открыл тут же, словно подслушивал разговор в коридоре и с нетерпением ждал гостью; правда, выглядел он так же безобидно – приземистый, с розовыми по-младенчески щеками и пухлыми пальцами, перепачканными в чернилах. Пожалуй, если б не последняя деталь, его можно было бы принять за пекаря или кондитера. По виду – человек-человеком, даже без примесей в крови, кроме разве что марисов этак в десятом поколении.

«И что же в нём опасного?» – пронеслось в голове.

– Проходите, проходите, – услужливо закивал профессор тем временем. – Рад быть полезен… – его взгляд прошёлся по униформе Джул вверх и вниз – …полезен агентству катастроф. Чем обязан визиту?

– Я к вам по рекомендации Рока… то есть сэра Теренса Хайрока, – сразу взяла Джул быка за рога. – Нужно проконсультироваться. Сможете уделить мне полчаса?

– И даже час, – пообещал он и посторонился. – Милости прошу в моё скромное обиталище. К слову, любопытства ради, дружище Рок с вами в каких отношениях?

Вопрос был вполне закономерный, но интуиция буквально заверещала об опасности, и Джул без тени сомнения соврала:

– Просто напарник, – заявила она с той небрежной интонацией, которая меняет смысл сказанного на ровно противоположный. И повторила с нажимом: – Мы просто работаем вместе, буквально первый день.

Профессор резко поскучнел:

– Ну что же, тогда не будем терять времени. Не хотелось бы разочаровывать дружище, гм, Рока.

Изнутри кабинет тоже напоминал подсобку, точнее, склад. Книги оккупировали все доступные поверхности – да и недоступные, надо признаться, потому что вряд ли создатель «Полного справочника медицинских терминов в четырёх томах» предполагал, что его труды будут храниться на люстре. По обеим сторонам от двери высились башни из потрёпанных фолиантов, казавшихся ещё более неряшливыми из-за множества закладок; стол почти скрылся за баррикадой из распечаток, торжественно увенчанной, как зубцами, чередой немытых чашек. Книги лежали в стопках вдоль стен, почти до самого потолка, образовывали сложные оборонительные сооружения на пути у возможного захватчика, хищно свешивались с края полки, готовясь броситься на неприятеля в самоубийственном пике…

– Нас не завалит? – с опаской спросила Джул, невольно вжимая голову в плечи.

– Нет-нет, что вы, они надёжно лежат, – успокоил её профессор, ловко маневрируя среди книжных завалов. – Всё, что могло упасть, уже свалилось на прошлой неделе, когда сюда залетел один студент.

– Надеюсь, обошлось без жертв?

– Было сложно, – с достоинством ответил профессор. – Но я сдержался. Так какой у вас вопрос? И присаживайтесь, присаживайтесь… Чаю?

Джул осторожно устроилась на колченогом стуле, потеснив собрание сочинений какого-то Лаллока, и качнула головой:

– Нет, благодарю, я не планирую задерживаться. А что до вопроса… Скажите, может ли марис перемещаться между знакомыми водоёмами даже после своей смерти?

– Исключено, – отрезал профессор Ландри. И тут же поправился: – Точнее, это возможно, однако не больше двух-трёх перемещений на небольшое расстояние. Знаете, как курица бегает с отрубленной головой… Но это ведь не ваш случай?

Поколебавшись немного, стоит ли выдавать подозрительному консультанту тайны следствия, Джул всё-таки решилась – и коротко, без подробностей, изложила суть дела.

– Этот случай напомнил мне две истории из «Наставлений Предтеч для отрочества», – завершила она рассказ, вручая профессору свои выписки. – И я подумала, что в них есть доля правды.

Ей было немного неловко давать солидному учёному детские сказочки с моралью, однако он отнёсся к ним довольно серьёзно и дважды перечитал, прежде чем ответить.

– Вы знаете, что исследует наука этерология? – спросил он, явно не ожидая ответа, и тут же продолжил: – Буквально это «наука о чужих». Эйры, ферры, найты, глоринги и марисы – все они чужие человеку, так сказать, физиологически. Так вот, этерология занимается этими самыми отличиями – биологическими, телесными, если проще. А вот «Наставления», – и он бережно передал Джул её блокнот обратно, – по сути своей противоположны этерологии, так как рассказывают, что между всеми нами общего в духовном смысле. Мораль, знаете ли, этика… Но как без духовной стороны мы все – просто животные, так и без той самой биологии духу не за что будет зацепиться, – улыбнулся он. – «Наставления» написаны тем, кто очень-очень хорошо понимал, что мы есть такое. Мы – в широком смысле, и люди, и «чужие»… А значит – основаны эти рассказы на самом что ни есть реалистичном базисе. Физическом, – подчеркнул он.

– Значит, описанное в них – правда? – оживилась Джул.

– Правда-правда, только её ещё надо расшифровать, – охотно закивал профессор. – Взять хоть сказку о рыбаке. Известно, что от голода марисы могут впадать в состояние, при котором сердцебиение практически не прослушивается, а тело словно бы коченеет. В таком состоянии он опускается на дно, погружается в ил, что неминуемо привлекает падальщиков, которые хотят им полакомиться. Тут-то их и ждёт неприятный сюрприз! – усмехнулся он. – Но для вашего случая это объяснение, увы, не подходит, ибо в таком состоянии марису попросту не хватит сил для перемещения между водоёмами.

«Жаль», – отметила про себя Джул, а вслух сказала:

– А вторая история?

– О, тут всё гораздо интереснее, – оживился профессор Ландри. – Дело в том, что кровь мариса в течение примерно суток сохраняет свои особые свойства и в отдельных случаях может использоваться в качестве «маяка» при перемещении. Несостоявшийся «убийца» из истории, скорее всего, пытался отмыть свои одежды от крови мариса, а тот, используя кровь, как ориентир, перемещался следом за ним.

Джул задумалась.

Расследование, которое сначала представало увлекательным ребусом, выглядело теперь зловещим. Одно дело – гоняться за трупом, который сам собой перемещается между водоёмами: вроде и противно, но в то же время весело, словно дело происходит в городской страшилке из тех, что в Корпусе рассказывали ночью под одеялом, подсвечивая лицо фонарём для пущего эффекта. И совсем, совсем другое – понимать, что это не блуждающий труп вовсе, а живой марис, который в любую секунду может умереть из-за чужой нерасторопности или несерьёзного отношения к работе.

– Скажите, чисто теоретически – как бы вы оценили такую версию с точки зрения науки? – произнесла она осторожно. И, дождавшись поощрительного кивка, продолжила: – Предположим, мариса ранили. Ну, или нанесли другую опасную травму. В тяжёлом состоянии он попытался перескочить туда, где ему могли бы оказать помощь, но несколько раз промахнулся. А затем впал в это ваше «оцепенение» и стал перемещаться уже по «меткам», оставленным его кровью… Такое может быть?

– Если оцепенение наступило от кровопотери – то, конечно, нет, – откликнулся профессор. – А вот если причина – болевой шок… Ну, полностью отвергать такую возможность я не стану, хотя до сих пор подобные случаи в научных трудах описаны не были. Но всё случается в первый раз! Правда, есть ещё одна теория… не совсем приятная…

«Что, ещё менее приятная, чем марис, медленно умирающий в процессе бесконечного перемещения по кругу?» – хотела спросить Джул, но не стала и только кивнула:

– Излагайте.

– Ребёнок, – ответил профессор Ландри. – Наземные существа используют коляски, когда гуляют с детьми, верно? А марисы – что-то вроде закрытых корзин и плетёных люлек, чтобы дитя не отстало при перемещении между водоёмами. И если с матерью по пути что-то случится, то вполне возможно, что ребёнок попытается переместиться туда, где он уже бывал с ней. Но не берите в голову, вряд ли это ваш случай: свидетели ведь не видели никакой корзины, верно?

Джул на мгновение охватил озноб.

– Нет, таких сообщений не было, но я учту это в работе, – сказала она, справившись со слабостью. – И благодарю за лекцию, очень познавательно. Но сейчас мне надо идти. Если всё именно так, как вы описали, то, боюсь, мы и так потеряли слишком много времени.

Профессор изрядно погрустнел, посмотрев на чашки и чайник, робко выглядывающий из-за стопки бумаг на столе.

– Жаль, жаль… Редко выпадает возможность пообщаться со столь юной, но в то же время открытой для новых знаний особой. Кстати, любопытства ради… Какие у вас родичи? Судя по росту, эйры, но для эйрини у вас, э-э, – и он сделал характерное движение ладонями напротив груди. – Великоват размерчик, не сочтите за домогательства.

Джул стало весело.

«Так вот откуда дурные слухи».

– Я чистокровный человек, – ответила она честно. – А рост… Ну, у нас в семье все небольшие.

– Чистокровный? – недоверчиво переспросил профессор.

– Ну да, – подтвердила Джул без всякой задней мысли.

Это была драматическая ошибка.

– Прекрасно! – неожиданно загорелся профессор Ландри, и глаза у него заинтересованно вспыхнули. – Прекрасно, просто замечательно! Какая редкость! А что вы думаете о размножении?

Он схватил её за руки; ладони у него были влажными и скользкими, как у мариса, а хватка – неожиданно крепкой для таких пухлых пальчиков. Не будь у Джул за плечами пяти курсов по самообороне в Корпусе, она бы, пожалуй, даже испугалась, но сейчас только расхохоталась невольно.

– Зря смеётесь! – горячо укорил её профессор, едва ли не подскакивая на месте. Лицо у него разрумянилось и стало похоже на розовый мяч. – Размножение – важный отдел этерологии! Его незаслуженно игнорируют! А между тем, он хранит множество тайн! Почему «чужие» не могут скрещиваться между собой, но прекрасно дают общее потомство с людьми? При этом смески прекрасно и дальше смешиваются между собой, порождая причудливые сочетания! Почему наследие ферров подавляет любое другое? Почему ребёнок человека и найта будет чистокровным найтом? Почему крылья эйров наследует только второе поколение смесков, а первое обычно бескрыло? Сколько вопросов! Какая богатая почва для исследований! А вы смеётесь! Да чистокровный человек – сокровищница, кладезь для учёного! Чудо, что вам удалось сохранить своё человеческое наследие нетронутым! Вы точно принцесса из древних времён, которую оберегали от губительного влияния! Поразительно! Почему бы вам не размножиться на благо науки? Я бы обеспечил самое внимательное наблюдение за…

– Спасибо, но вынуждена отказаться, – вынужденно перебила его Джул, чувствуя, что ещё немного – и смех у неё перейдёт в истерику, недостойную гордого звания будущего офицера. – У меня нет планов по размножению на следующие несколько лет.

– Ничего страшного, я потерплю! – откликнулся профессор, пылая энтузиазмом, и ещё крепче стиснул её ладони. – Я ведь тоже не собираюсь на пенсию в ближайшее время! Да что там – даже могила может подождать перед лицом таких перспектив! Может, всё-таки подумаете о размножении?

– Спасибо, но нет.

– Неужели вас не привлекают ферры? Эти мощные, развитые тела…

– Спасибо, но…

– Может, эйры? Они к вам ближе по комплекции.

– Спа…

– Но эйрини могут стать в таком случае проблемой, да. А что насчёт глорингов? Хотя, учитывая разницу в габаритах…

– Спасите! – вырвался у Джул невразумительный писк, но почти сразу она исправилась: аккуратно высвободила свои ладони из капкана жадных профессорских пальцев, выпрямилась и одёрнула форму. – То есть спасибо, но нет. И я действительно пойду. Не буду заставлять ждать Рока… то есть моего напарника, сэра Хайрока.

Лицо у профессора Ландри сделалось кислым, и он поспешно отступил на шаг, пряча руки за спину:

– Ах да, старина Рок… Передавайте привет. И обращайтесь за консультацией, если возникнет необходимость.

– Непременно, – пообещала Джул и, пока профессор не вернулся к опасной теме, поспешила выскочить в коридор.

А там тем временем собралась целая толпа; три дюжины глаз, не меньше, внимательно следили за дверью и, когда она открылась, откуда-то из задних рядов, с подоконника, прозвучал голос:

– И как, он опять того?

– Чего – того? – строго переспросила Джул и состроила простодушную рожу: «дуболом из агентства, одна штука, чувство юмора отсутствует». В Корпусе это помогало вводить в заблуждение наставников, да и здесь, на любопытных студентах, сработало не хуже. – Будьте добры выражаться яснее!

В толпе послышались разочарованные вздохи, и кто-то принялся отсчитывать деньги.

– Сколько хоть ставили? – не удержалась Джул. – Учтите, крупные ставки в частном порядке запрещены. Не то чтобы это было моё дело, конечно…

Деньги стали отсчитывать быстрее, и разочарованные зеваки начали расходиться, пока коридор не опустел окончательно. И только студентка в белом халате напоследок подошла к ней и уважительно похлопала по плечу.

Обратная дорога в агентство катастроф показалась гораздо короче – во-первых, потому что маршрут был уже знакомый, а во-вторых, потому что кровь бурлила от нетерпения, и ноги временами сами переходили на бег. Мимо сторожевой химеры Джул пронеслась кудрявой кометой, схлопотав в спину ехидное «И-эх, торопыжка!» – и, не снижая скорости, влетела в холл.

– Глаза разуй! – рявкнул пухленький эйр-курьер, проносясь мимо, и обдал волной трескучего электричества.

Волосы встали дыбом, из глаз точно искры посыпались, в носу засвербело – и Джул оглушительно чихнула.

– И поделом тебе, – послышалось откуда-то сверху злобное, но мелодичное контральто. – Будешь смотреть, куда несёшься.

«Вот удача!»

– Госпожа Парра! – искренне обрадовалась Джул и обернулась, одновременно пытаясь пригладить взбесившиеся кучеряшки.

Эйрини с зеленоватыми крыльями в ядовито-оранжевых пятнах скривилась, как от зубной боли, и махнула рукой:

– Да просто Фани, я себя старухой чувствую. Ну, чего надо? Говори давай, обеденный перерыв не резиновый. И не ври, что ничего: нормальная женщина при виде меня так радоваться не станет.

В проницательности канцелярских работниц традиционно могли обойти только дамы из бухгалтерии. И то не всегда: например, в конце месяца, квартала и особенно года приближаться к ним было опасно для жизни, ибо на любое существо из плоти и крови – и, не допусти Предтечи, со стопкой документов – они кидались, как на смертельного врага. Так что юлить и отпираться Джул не стала.

– Мой временный напарник, Теренс Хайрок из отряда Спэйна, собирался зайти в архив и кое-что поискать. Мне нужно передать ему информацию по расследованию, но вот заходить в документохранилище…

– Самоубийство, – понятливо кивнула Фани. – Ну да, там такие стервы сидят, что мои зубастые девочки по сравнению с ними – лапочки. Хочешь, чтоб я заглянула вместо тебя?

– Да, – с облегчением выдохнула она. – Буду крайне благодарна.

– С тебя обед, – хмыкнула эйрини и, воинственно тряхнув крыльями, унеслась вверх, на шестой этаж.

Через несколько секунд всё агентство катастроф содрогнулось до основания – так, что с потолков пыль полетела, а офицеры, проходившие через холл, инстинктивно вжали головы в плечи.

– В лаборатории, что ли, чудят, – задумчиво предположил громила-ферр с угольно-чёрными бакенбардами, который тащил целую гору коробок с обедами.

– Или девочки опять воюют, – ответил ему приятель. – Давай-ка мне стаканы, а то разольёшь…

Следующие несколько минут, впрочем, прошли тихо. Джул уже начала всерьёз волноваться за начальницу канцелярии, когда та спикировала из-под свода – взъерошенная, в расстёгнутом жилете и с кровожадным блеском в глазах.

– Он пока там, – сообщила она, взбудораженно нарезая круги в воздухе. – Пришлось напомнить, кто я такая, чтоб меня к нему вообще пустили. Хороший мальчик, сразу видно, принёс три коробки шоколада. Эти шалавы в восторге, вьются вокруг него, как… ну, это не для твоих девственных ушей, – кашлянула она в крошечный кулачок. – Он передал, что работы ему ещё на час, и предложил встретиться в забегаловке с зелёными тентами напротив агентства. Есть там, кстати, не советую: мерзкая, варварская кухня. Всё либо варёное, либо печёное, либо диетическое, а про перец их повар вообще не слышал… Итак, как долг будешь отдавать? Где мой обед? Часики-то тикают, – выразительно постукала она себе по запястью.

Как и подобает будущему офицеру, из этой речи Джул сразу вычленила самое главное: госпожа Эстефания Парра выдержала трудную битву и нуждается в подкреплении духа и тела.

– Мне тоже пора перекусить, так что я с удовольствием вас угощу, Фани, – кивнула она. – Как насчёт «Соблазна принцессы»?

– И какое там фирменное блюдо? – с подозрением нахмурилась эйрини.

– Очень острое мясо на гриле, разумеется, – ответила Джул. – И бокал вина к основному заказу бесплатно. А что ещё может соблазнить принцессу, по-вашему?

– Однозначно – винишко в середине рабочего дня, – ощерила Фани мелкие, но очень острые зубы. – Ну что, веди. И давай на ты, что ли.

Когда они вдвоём продефилировали через ворота, рассуждая на исконно девичьи темы – например, как дожить до выходных и никого за это время не сожрать – и хихикая, то химера удивлённо вылупилась им вслед и присвистнула. А Джул подумала, что даже если она так и не сумеет до конца года перейти в офицеры, то всё равно войдёт в легенды агентства катастроф как первая женщина, сумевшая подружиться с эйрини.

– …а потом я ему сказала: собирай свои манатки, и чтоб завтра духу твоего здесь не было, – проникновенно поведала Фани, помахивая обглоданным до блеска ребром. И торжественно завершила: – Вот так я избавилась от четвёртого мужа и снова отправилась на поиски своей судьбы. Ну, и заодно устроилась на работу в агентство, мужиков-то здесь хватает. И как тебе моя биография?

– Внушает уважение, – честно ответила Джул.

Соотношение полов у эйров складывалось не в пользу женщин – где-то двадцать к одному, так что конкуренция за мужей была чудовищной. И если Эстефания Парра умудрилась сочетаться законным браком аж четыре раза, это говорило в первую очередь о её исключительных бойцовских качествах, во вторую – о высокотоксичных свойствах пыльцы с крыльев, в третью – об амбициях и только в четвёртую – о желании создать семью.

Словом, теперь стало понятно, как мелкая даже по меркам своих сородичей эйрини умудряется держать в кулаке всю канцелярию.

– А, это ерунда, – отмахнулась Фани. И мечтательно протянула: – Вот если бы мне доверили управлять отрядом… Ух, я бы тогда… Кстати, а ты-то чего хочешь добиться? Скажу откровенно, женщине хорошая карьера в агентстве катастроф не светит. Вон леди Панцер в своё время вот почти дослужилась до капитана, но потом провалила одну операцию и перевелась в службу поддержки, на склад.

– Нет, склад – точно не моё, – отшутилась Джул, взбалтывая вино в бокале. Оно было зеленоватым на просвет, с редкими пузырьками, щекочущими нёбо, и приятно кисловатым… А ещё – неплохо развязывало язык, как выяснилось, хотя и на небольшое время. – В перспективе я планирую возглавить агентство, разумеется, но это дело не одного года.

Фани хрюкнула в свой бокал, рискуя расплескать вино.

– Возглавить? Ты серьёзно?

– Что-то меньшее моя семья будет считать милым девичьим хобби типа вязания носков, – пожала плечами она. – Вязание даже более почётное занятие, носки хоть надеть можно.

– Да-а… А я думала, это мне с родичами не повезло, – протянула эйрини. – Кстати, обеденный перерыв кончился пять минут назад. Если выйдешь прямо сейчас – как раз доберёшься до зелёных тентов аккурат к возвращению напарничка.

– И точно! – спохватилась Джул и зашарила по карманам в поисках кошелька. – Слушай, может, как-нибудь ещё поболтаем? Можно тоже за обедом.

– Да я не против, – вздохнула Фани, мечтательно обласкав взглядом обгрызенные рёбра в своей тарелке. – Если график позволит. Ты заглядывай к нам… – попросила она. И добавила предусмотрительно: – Осторожно так, издалека. Лучше даже постучать и отбежать к лифту.

Кошелёк, к счастью, нашёлся, но вот мелочи там не оказалось; официант получил более чем щедрые чаевые и в благодарность вынес початую бутылку того самого зелёного вина. Фани ловко умостила её на плече – «девочек угостить» – и, нагнав крыльями целый ураган, унеслась на максимальной скорости. Джул тоже прибавила шагу и сумела заскочить в отъезжающий трамвай, а потому успела ровно к назначенному сроку. Рок уже обосновался за столиком под приметным зелёным тентом – видимо, освободился пораньше.

– Докладывайте, коллега, – попросил он, быстро и аккуратно орудуя ножом и вилкой. – А я, с вашего позволения, пока завершу трапезу. Вы ведь успели пообедать? – спохватился он.

– Успела, и даже более чем, – с лёгкой грустью подтвердила Джул, жалея, что нельзя временно переставить застёжки на юбке на пару сантиметров. – А что до новостей, то они довольно интересные…

Она коротко пересказала события первой половины дня, опустив только встречу с Салемом. Рок слушал внимательно, не забывая опустошать тарелки, а под конец заказал себе и ей по чашке крепкого кофе без молока и сахара. Джул такой не пила в принципе, но деликатно не стала об этом говорить и портить напарнику настроение.

«Вон, как улыбается, – подумала она, делая вид, что пьёт горькую чёрную гадость. – Видимо, тоже что-то раскопал».

– Так и думал, что профессор Ландри подтвердит вашу остроумную гипотезу, – одобрительно закивал Рок, сузив от удовольствия тёмные и блестящие, как полированный оникс, глаза: кофе ему явно очень нравился. – Что ж, если он говорит, что наш «труп», вероятней всего, очень даже жив, значит, так и есть. Теодор Ландри – исключительный специалист в своей области! Надеюсь, это знакомство доставило вам удовольствие.

– Встреча с ним произвела на меня неизгладимое впечатление, – ответила Джул размыто, всё более утверждаясь в мысли, что в разговорах с мужчинами уважаемый профессор тему размножения благоразумно не поднимал. – Особенно его, кхм, преданность интересам науки.

– Он питает настоящую страсть к этерологии, – серьёзно подтвердил Рок, не уловив скрытой иронии. – К слову, то, что я нашёл в архиве, подтверждает его выводы. Всего мне удалось раскопать три случая. Первый произошёл около двадцати пяти лет назад и имел огромный резонанс, но сейчас за давностью лет о нём мало кто знает… При перемещении в привокзальный бассейн молодая мариска получила травму от удара током. Последним осмысленным усилием ей удалось переместиться назад, в безопасное место. Но затем, увы, по инерции она совершила несколько прыжков уже в бессознательном состоянии от водоёма к водоёму, в обратном порядке.

Он умолк, неловко опустив взгляд, и поправил воротник рубашки. Джул непонимающе нахмурилась:

– Если она переместилась в безопасное место – это же хорошо? Причём тогда общественный резонанс?

Рок смущённо кашлянул, прочищая горло, и, так и не поднимая глаз, ответил:

– К сожалению, несчастная находилась в положении. Стихийные перемещения в беспамятстве резко истощили её силы, и ребёнка она потеряла. Дело осложнилось тем, что пострадавшая была не замужем, а старших родственников у неё не осталось, и поэтому управляющая компания, по вине которой и произошёл инцидент, отказалась выплачивать компенсацию. Об этом случае узнал кто-то из старой аристократии, – Рок поёрзал на месте. – В протоколах, к сожалению, фамилия не фигурирует. Однако этот человек использовал своё влияние, чтобы поднять шум в газетах и восстановить справедливость.

«Отец наверняка знает об этом случае, – подумала Джул. – Двадцать пять лет назад… Он как раз активно занимался благотворительностью».

А вслух сказала:

– Происшествие действительно ужасающее… Но это не единственное, что вы узнали, верно?

– Следующий описанный случай, скорее, курьёзный: мертвецки пьяный марис перемещался по кругу между тремя пабами и женскими общественными банями. А так как трезвеют марисы значительно медленнее других народов, то представление затянулось, – позволил себе робкую улыбку Рок. – Перемещения, как говорится в архивных материалах, были очень быстрыми, но офицер, ответственный за расследование, просчитал их траекторию и период, а затем сумел подловить мариса в одной из контрольных точек. В итоге дело завершилось большим скандалом, но, к счастью, обошлось без жертв… А вот третий случай имел место совсем недавно, около пяти лет назад. Тогда поступили сообщения о том, что труп мариса несколько раз появился и загадочно исчез под Мостом Поцелуев. Для проверки информации был выслан патруль, однако сведения не подтвердились.

В задумчивости Джул слегка наклонила свою чашку – остывший кофе стал ещё гаже – и подвела итог:

– Так или иначе, нам нужно поторопиться и прервать цикл перемещений мариса. Скачки в бессознательном состоянии истощают его силы и могут привести к смерти. Кроме того, нужно узнать, что вообще привело к такому результату. Одно дело – если он пьян, и совсем другое – если где-то в общественном бассейне снова оказался провод под напряжением.

– Полностью согласен! – воодушевлённо откликнулся Рок. – С имеющимися сведениями я легко смогу запросить дополнительные силы. Мы расставим офицеров у мест предполагаемого появления мариса, и, как только он переместится, оперативно извлечём его из водоёма! Проще простого!

– Прекрасная идея! – откликнулась Джул, мрачно уставившись в чёрные глубины безнадёжно остывшего кофе.

Обширный житейский опыт подсказывал ей, что после слов «проще простого» в ровной и безоблачной прежде перспективе тут же появляются враждебные обстоятельства непреодолимой силы.

– Нет, – твёрдо ответил капитан Спэйн. – Исключено. Я вообще согласился взяться за это дело только для того, чтобы обезвре… э-э, занять Тулли чем-то полезным на время фестиваля.

– Но…

– Пр-риказы не оспариваются! – рявкнул он так, что стёкла дрогнули. И – почти сразу успокоился, сдвинув пальцем очки с переносицы и разглаживая суровую складку между бровями. – Я очень высоко ценю вашу преданность делу, офицер Хайрок, но излишний энтузиазм так же вреден, как и пренебрежение своими обязанностями. Возвращайтесь к работе.

Рок моргнул; скулы у него отчётливо порозовели.

– Так точно.

– У вас, стажёр Солей, – перевёл Спэйн тяжёлый взгляд на Джул, – есть возражения?

– А нужны? – предусмотрительно спросила она. Взгляд капитана прибавил в весе ещё пару тонн. – То есть никак нет, разрешите приступить к выполнению приказа!

Когда они оказались снаружи, то Рок ощутимо поник; ссутуленные плечи в исполнении стройного, как тростинка, рыцаря двух с половиной метров ростом смотрелись крайне трагично. Даже у Джул дрогнуло сердце.

– Не расстраивайтесь, – утешительно похлопала она временного напарника по пояснице – выше не дотягивалась. – Самая тёмная ночь – перед рассветом, а большинство обломов – перед успехом. Мы справимся.

– Конечно, справимся, – дрогнувшим голосом ответил Рок. – Благодарю за поддержку. Но кое-что в ваших словах меня тревожит, коллега…

– И что же?

– Вы сказали «обломы». Это ведь множественное число, да?

Он как в воду глядел.

Управление общественного порядка хотя и обязано было оказывать всяческую помощь агентству катастроф, но, как и многие другие соглашения, это действовало только на бумаге. Не в том смысле, что оно не работало, вовсе нет! Стражи порядка свято чтили возложенные на них обязанности…

…вот только исполнять их торопились лишь после официального письменного запроса из агентства.

– Это конец, – тихо вздохнул Рок.

– Это начало, – возразила Джул, чувствуя, как в глубине души зарождается тот самый злой азарт, который в редких случаях позволял одолеть значительно превосходящих противников даже без приставной лесенки. – Начало большой беготни по всему городу! Где там список мест появления нашего «трупа»?

– Сейчас… вот, возьмите. – Пухлая бумажная папка на завязках перекочевала из внутреннего кармана глоринга на стол. – Первый лист. Хотите проверить ещё раз свидетельские показания?

– Хочу раздобыть новые, – ответила Джул, сосредоточенно уставившись в текст. – Прошло больше суток. Если марис действительно перемещается по кругу, то наверняка кто-то заметил его хоть краем глаза… Проблема не в перемещениях, а в том, что он нигде не задерживается надолго, потому-то на него и не успевают обратить внимание. Эка невидаль – марис в фонтане! «Может, это свидание с сухопутной девицей», – думает свидетель, а когда понимает, что марис выглядит и ведёт себя как-то странно – тот раз и исчезает! И это продолжается уже несколько дней. Можно, конечно, устроить суточное дежурство, скажем, на реке, и подождать, пока «труп» всплывёт сам… Но лично я вряд ли смогу вытащить на берег тяжеленную тушу после бессонной ночи. Скорее уж, он меня утопит.

– Даже мне это будет нелегко, – из деликатности соврал Рок. И просиял: – Я верно понял, что вы предлагаете вычислить приблизительный маршрут и периодичность перемещений? Если, разумеется, марис не перемещается хаотично.

«Хаотично… – пронеслось у Джул в голове, и уверенности резко поубавилось. – М-да, вот это я в своём плане не учла. Ладно, будто мы действуем по оптимистичной схеме».

– Именно так, – вслух подтвердила она, не подавая виду, что растерялась на секунду. – Ну что, разделим места поровну?

– По справедливости, – не то согласился, не то возразил Рок. – Вы возьмёте на себя пруд в парке и бассейн при ресторане морской кухни, а я – всё остальное.

– Но…

– И считайте, что это приказ старшего по званию, – сурово ответил он.

И – заговорщически подмигнул.

Джул прыснула со смеху.

«А я думала, глоринги не умеют флиртовать».

Уже позже, на улице, она сообразила, что добрый напарник поручил ей всего лишь две точки, к тому же расположенные близко друг от друга, а остальные четыре, раскиданные по городу, взвалил на себя. К тому же и парк, и ресторан располагались в респектабельных районах, а вот на вокзале или на окраине, где находился ипподром, слабая с виду женщина – пусть и в форме – могла привлечь нежелательное внимание.

– Тоже мне, галантный рыцарь, – пробормотала Джул, чувствуя странную смесь обиды и благодарности. – Ну, будем считать, что более длинный маршрут – это налог на долговязость. Вымахал ростом с фонарный столб – изволь бегать дальше.

Сразу после этого ей почудился знакомый смешок совсем рядом, но когда она обернулась, то на тенистой улице никого не было, не считая печального дворника с метлой, студентки в романтичном белом платьице и элегантной пожилой эйрини с авоськой, полной яиц.

«Нервное, что ли?»

Подозрительность, как известно, растёт тем быстрее, чем больше её подкармливаешь. В течение дня Джул не раз и не два мерещился пристальный взгляд, от которого свербело между лопаток. А ещё слышались подозрительные звуки: фырканье, хмыканье и цоканье языком – словом, всё то же самое, что обычно доносится с дивана, на котором смотрят не очень-то смешную комедию. Однако всякий раз никого подозрительного поблизости не обнаруживалось.

– Вас что-то беспокоит, госпожа офицер? – сочувственно поинтересовался младший помощник повара – ценный свидетель, как выяснилось, несмотря на подслеповатость и некоторую придурковатость. – Дамская комната, если что, справа, за аквариумом.

– Нет, благодарю, я в полном порядке, – ответила Джул и усилием воли перестала коситься на висящие по стене кастрюли и казаны, разглядывая в искажённом отражении кухню у себя за спиной. – Так когда вы, говорите, замечали подозрительного мариса в бассейне?..

Опрос свидетелей занял чуть больше времени, чем планировалось, но зато и информации удалось собрать достаточно. Как выяснилось, «толстоватого мариса в клетчатой рубашке» успели заметить многие – у тех же официанток в ресторане память на клиентов оказалась отменная, одна девица даже припомнила, что вроде видела его неделю назад, но не одного, а с молодой женщиной, скорее всего, с женой – рыжей красоткой с браслетом из ракушек. Но никто из свидетелей так и не понял, что на сей раз с «посетителем» что-то не то.

И уж тем более ни один из них не подумал, что в бассейне всплыл труп.

«Вот ведь дела, – размышляла Джул, направляясь к месту встречи с напарником. – Когда марис появлялся там, где его в принципе ожидали увидеть, то никто не обращал внимания на странности. Ну, плавает кто-то в общественном бассейне – и пусть себе плавает, мало ли, что не шевелится и молчит… А вот на реке рыбачка-ферранка сразу заподозрила неладное, потому что нечего порядочному марису делать в омуте ещё до рассвета».

– Многое зависит от окружающей среды, – согласился Рок, когда она рассказала ему о своих выводах. – Мне как-то довелось расследовать занятный случай – убийство на театральной сцене. Один актёр приревновал другого к своей партнёрше и во время спектакля ударил его настоящим ножом вместо бутафорского! Так вот, никто не понял, что бедолага мёртв, пока занавес не опустился. Режиссёр, конечно, ругался за отступление от роли и крики «Помогите, умираю», но в то же время хвалил убитого за выразительное изображение предсмертных мук.

– Печально, – вздохнула Джул, размешивая ложкой сахар в чае.

Сейчас, к вечеру, обед в «Соблазне принцессы» уже давно переварился, вино – выветрилось без следа, а значит и сил поубавилось. К тому же в последние полчаса вернулось тревожное ощущение взгляда в спину, и настроение поползло вниз, а конца и края работе до сих пор не было видно.

– Печально, но поучительно, – ответил Рок, в два глотка опустошая свою чашку – огромная для Джул, в его руках она казалась совсем миниатюрной, едва ли не кукольной. – И мораль истории в том, что офицер должен доверять своей интуиции. Мне с самого начала казалось, что «всплывающий труп» не так-то прост, хотя Тулли считал, что это глупые бредни, а рыбачке всё померещилось.

– Мне вот сейчас мерещится, что за нами следят, – мрачно пошутила Джул.

– Тогда моя обязанность как старшего по званию – проводить вас сегодня до общежития, – пообещал напарник серьёзно.

Послышался странный звук, словно что-то сломалось или раскрошилось. Рок заозирался, и она вместе с ним, но ничего подозрительного поблизости обнаружить не удалось – за исключением истерически хохочущей химеры на парапете старинного здания через дорогу.

– Ну что ж, вечереет, не будем терять времени, – взяла себя в руки Джул, выбрасывая из головы всё лишнее, и решительно очистила столик, сдвигая чайник и чашки к краям. – Давайте свои записи, я сейчас быстро сведу информацию в таблицу и посмотрю, есть ли закономерности. Кстати, не одолжите листок из вашего блокнота для записей? – спохватилась она. – У моего странички маленькие, чертить неудобно.

– С превеликим удовольствием, – протянул ей Рок лист бумаги величиной с альбомный. – А я, пожалуй, начну пока набрасывать отчёт… У вас есть лишняя ручка?

– Только карандаш. Подойдёт?

– Вполне.

Передавая друг другу письменные принадлежности, они случайно соприкоснулись пальцами, и Джул вздрогнула: руки у напарника были горячими и сухими, так, что любое прикосновение ощущалось необыкновенно остро. Неподалёку снова послышался треск, заглушаемый припадочным хохотом химеры; вдали, у перекрёстка, напротив ярких витрин универмага промелькнул смутно знакомый силуэт – зонтик от солнца, пышная волна тёмных волос; взмыла в небо стая откормленных голубей, где-то заверещал клаксон… Но тревога постепенно отступила, и её место заняла деловая сосредоточенность, ибо уже через несколько минут стало понятно, что марис перемещался вовсе не хаотически.

«Четырёхчасовой период… или пятичасовой? Так, а если предположить, что на ипподроме всё-таки видели именно его…»

– Сложилось! – выдохнула она с восторгом, когда таблица была готова. – Чётко совпадает, почти по минутам. Но вы проверьте, вдруг я ошиблась…

Рок внимательно изучил записи, отложив свои наброски отчёта – и затем просиял.

– Никаких ошибок, коллега. Период – четыре с половиной часа. Время пребывания в одном водоёме – не менее пяти, но не более пятнадцати минут. Скорее всего, длительное нахождение в одной точке компенсируется кратким в другой… И маршрут у нас такой: сперва омут на Виленке, затем бассейн при ресторане морской кухни, потом марисская парикмахерская, транспортно-пересадочный резервуар на вокзале, водная зрительская ложа на ипподроме, которая по сути также является огороженной заводью правого рукава Виленки… ага, тут провал, вероятно, перемещение в неизвестную нам локацию… и наконец пруд в парке. Далее наш «труп» исчезает из виду, а через три часа цикл начинается заново – с появления в омуте. Всё сходится!

Они уставились друг на друга пылающими от волнения глазами; сердце у Джул как-то по-особенному трепыхнулось в груди, и Рок тоже облизнул порозовевшие губы…

– А ещё сейчас половина восьмого, – громче обычного произнесла она, стряхивая дурное оцепенение. – Значит, что по расчётам через сорок минут «утопленник» появится в омуте. Успеваем?

– Впритык, – кивнул Рок, продолжая смотреть на неё всё тем же странным взглядом. – Но только в одном случае… Коллега, вы ведь не будете рассматривать это как покушение на вашу честь, если я вас, э-э… Понесу?

И он покраснел до ушей, густо и ровно, как имеют обыкновение делать благовоспитанные юноши из порядочных семей.

Джул стало смешно.

– Конечно, нет. Как старший по званию, возьмите ответственность за моё своевременное появление на месте, будьте так добры, – чопорно кивнула она. – Только…. А-а! Что так сразу-то?!

Но Рок уже подхватил её под колени и под лопатки одной рукой, крепко прижал к себе – и припустил по улице, не теряя достоинства, впрочем, как умеют только глоринги, коты или государственные служащие в седьмом поколении.

Безумная гонка продолжалась примерно полчаса. Минут через пятнадцать Джул уже привыкла и начала вертеть головой по сторонам, любуясь проплывающим мимо пейзажем. Напарнику бег с утяжелением давался, похоже, без особых проблем: у него даже испарина не выступила, а из всех признаков перенапряжения появилось только слегка учащённое дыхание. Скорость же внушала уважение: на узких, извилистых улицах они легко обгоняли автомобили, а в парке – велосипедистов. Наконец впереди показалась блестящая лента Виленки, в которой отражался яростный оранжево-малиновый закат, и издали чудилось даже, что вода пылает.

– Мы на месте, – немного более хриплым голосом, чем обычно, сообщил Рок и аккуратно поставил Джул на землю. – Вы в порядке, коллега?

Форменные туфли на удобном низком каблуке, идеально приспособленные для перемещения по городу, утонули в дёрне; заросли по обеим сторонам от едва намеченной тропинки буквально звенели от птичьего пения; пахло пряными болотными цветами – белыми «зонтиками» с трубчатым стеблем, которые были смутно знакомы по воспоминаниям о каникулах в загородном особняке…

«Надо же, – промелькнуло в голове. – И это всё в Новом Вавилоне? Не верится даже».

– Вроде бы да, – запоздало откликнулась Джул, оправляя юбку. Птичье пение в кустах смолкло – местные пернатые обитатели, очевидно, не обрадовались неурочному визиту каких-то двуногих. – Сколько у нас времени?

– По расчётам ещё одиннадцать минут. Десять с половиной, – уточнил Рок, взглянув на часы. – Но лучше поторопиться. «Труп» может переместиться раньше, и тогда мы его упустим, а следующая контрольная точка слишком далеко. Такое расстояние сумеет покрыть за короткий срок только эйр, и то не всякий.

– Или найт, – зачем-то уточнила Джул.

– Или найт, если дело происходит после заката, – согласился напарник, с прищуром взглянув на солнце, постепенно опускающееся за горизонт. – Да, кстати, коллега, хотел уточнить. У вас часом нет верёвки при себе?

– Ну, только ремень… – озадачилась она. – И наручники. А что?

– Ничего, – мотнул Рок головой, старательно глядя в сторону. – Спросил на всякий случай. Ну что же, идём.

Берег, с которого впервые заметили подозрительного мариса, оказался весьма крутым – двухметровый глинистый откос, поверху поросший редкой, тонкой травкой и мхом. В паре шагов от края было оборудовано местечко для рыбалки: гладко отёсанное брёвнышко и несколько вкопанных в землю рогаток, чтоб класть удочки. Кто-то тщательно вырезал подлесок поблизости и опилил ветви ив, чтобы они не мешали закидывать леску, а немного правее, там, где берег становился более пологим, выложил камнями подобие ступенек к кромке воды.

Виленка здесь, под сенью старых деревьев, делала резкий изгиб, и русло немного сужалось. Но и течение словно бы замедлялось из-за глубины; волны становились спокойнее, темнели, темнели, и вот уже речная гладь напоминала чёрное зеркало, под поверхностью которого нет-нет да и мелькали серебристые рыбьи спины. Запах болотных цветов с наступлением сумерек усилился. Ветер почти стих. Птицы перестали петь – лишь изредка из зарослей доносились одинокие трели, а густеющая темнота навевала тревогу.

Хрустнула ветка; заполошно захлопали крылья; на другом берегу, за ивовой рощей, раздался протяжный автомобильный гудок. Над речной гладью плыл белёсый туман, похожий то ли на пар над кастрюлей, то ли на саван призрака.

По спине мурашки пробежали.

«Мистика какая-то».

– Очень… впечатляющая атмосфера, – произнёс Рок всё тем же хрипловатым голосом и сглотнул. – И, кстати, коллега, я должен вам кое в чём признаться… Надеюсь, что после этого я не слишком паду в ваших глазах…

«…я маньяк», – закончила Джул про себя за него и нервно хихикнула.

Напарник помрачнел ещё больше, явно давая понять, что ситуация к шуткам не располагает.

– Э-м… Говорите?

– Наверное, долгое время мне удавалось избегать проблем, потому что я работал именно с Тулли… – начал было он объяснять, и тут зрачки у него расширились: – О! Коллега, он и впрямь всплывает!

В глубине омута и впрямь появились очертания некой человекоподобной фигуры, с каждой секундой всё больше обретавшие чёткость.

– Марис! – радостно выдохнула Джул. Напарник тем временем скинул ботинки, аккуратно пристроил рядом свой мундир и шагнул к обрыву. – Так, стоп. Что вы собирались сказать-то?

– Я плохо плаваю, – замогильным голосом ответил Рок – и съехал по глине прямо в воду.

«Идиот!» – мысленно завопила Джул.

– Полоумный, – простонали кусты у неё за спиной.

Однако в первые полминуты Рок держался неплохо. Он плыл широкими гребками, смешно задрав над водой кудрявую голову, и взбивал ногами целые фонтаны брызг. Марис к тому времени поднялся на поверхность почти целиком – стало видно встопорщенные седоватые волосы на затылке, клетчатую жилетку, надетую на голое тело, штаны-шаровары… Рок потянулся к нему, схватил за край одежды, подталкивая к берегу – и хлебнул воды полным ртом.

«Так вот зачем ему нужна была верёвка, – запоздало сообразила Джул. – Для подстраховки, чтоб подтянуться и вернуться на берег».

К горлу подступил противный комок.

Рок трепыхнулся ещё несколько раз, уже не пытаясь отбуксировать мариса к суше, и с головой ушёл под воду.

Несколько секунд затишья – и на поверхность всплыла стайка пузырей.

«Утонул, – пришла ужасающая мысль. – Точно же утонул!»

Джул принялась разуваться, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Вытащить верзилу двух с половиной метров ростом из воды ей было не под силу. Но и оставаться на берегу – тоже невозможно, ну никак нельзя.

Сердце колотилось, как бешеное.

«Может, позвать на помощь?»

– Нет ничего хуже героических придурков, – проникновенно сообщили заросли, а секунду спустя из кустов выступил Салем. Он появился из темноты, как проявляются фигуры на фотоплёнке: секунду назад – сливался с сумраком, а теперь вся его фигура окуталась притягательным серебристым сиянием, точно подсвеченная лунным светом со всех сторон разом. – Хотя нет, вру: хуже, когда героическим идиотом пытаются сделать меня.

От полноты чувств Джул чуть пополам не разорвало: одновременно хотелось поцеловать его и заверещать, как резаная, чтоб знал, как опаздывать… Но вместо этого она прижала туфли к груди и неуверенно пискнула:

– На помощь? Пожалуйста.

Салем закатил глаза.

– Вам очень, очень повезло, что солнце уже село.

В воду он вошёл без единого плеска; томительные несколько секунд тишину нарушало только кваканье лягушек на том берегу, подозрительно напоминающее по тональности истерический гогот давешней химеры, а затем вода резко плеснула в глиняный откос. Джул так и не смогла отследить момент, когда Салем снова возник на берегу – и небрежно швырнул глоринга на траву так, словно тот ничего не весил.

– Он живой?

– О, надеюсь, что да, солнышко моё. Не хотелось бы делать ему искусственное дыхание: вдруг это его первый поцелуй.

Вероятно, в ужасе от подобной перспективы Рок вдруг раскашлялся, согнувшись пополам, глухо простонал – и пришёл в себя.

– Где я? – прошептал он, щурясь на закатное небо, и снова зашёлся в кашле.

– Вы у меня в долгу, юноша, – скривился Салем, приглаживая пятернёй мокрые волосы. И вдруг насторожился. – Хотя нет, забудьте, вам показалось. Вы наглотались грязной воды, и у вас галлюцинации. Точно, именно так.

– Я имею право знать, кто меня спас, – с достоинством ответил Рок.

– Она, – ткнул Салем пальцем в Джул. – Технически это чистая правда.

И – исчез, словно его и не было.

В итоге сложней всего оказалось сделать две вещи. Во-первых, объяснить принципиальному напарнику, почему какой-то там найт весь день следил за передвижением офицеров агентства катастроф… А во-вторых, убедить того самого напарника – молодого, гордого и, как следствие, стеснительного глоринга – что тащиться через полгорода в мокрой униформе, изрядно воняющей илом, вовсе не стыдно.

«Ну, не более стыдно, чем нырять в реку, когда навыки плаванья у тебя – как у топора», – уточнила про себя Джул, а вслух продолжила уговаривать Рока, что подавать в отставку рано, вешаться на фонаре тоже не стоит, да и в отчёт включать неприятное происшествие на реке совсем не обязательно.

– А разве это не ложь, недостойная офицера? – грустно, однако с толикой надежды спросил напарник, явно готовый уже сдаться.

«Прыгать в воду, если ты плаваешь как чугунный столб – вот что недостойно офицера!» – возопила про себя она, а вслух протянула, состроив соответствующую – умоляющую – физиономию:

– Не докладывайте про это, пожалуйста! Иначе Спэйн будет ругаться, и не видать мне повышения до конца года! Сделайте эту жертву ради меня, прошу вас как… как… как рыцаря!

На лице у Рока появилось особенное, одухотворённое выражение, не портили которое даже длинные, лапшеобразные водоросли, свисающие с ушей, и он пробормотал:

– Конечно, ради вашего благополучия я обязан поступиться некоторыми принципами, но…

Джул тайком ущипнула себя за запястье, вышибая слезу, и часто-часто заморгала.

– Хорошо! – сдался напарник. – Только ради вас. Но что тогда написать в отчёте?

– Правду, – уверенно ответила она тут же. – «Совершил безуспешную попытку извлечь тело из воды, однако в силу обстоятельств непреодолимой силы не преуспел в этом, что подтверждается свидетельством стажёра Солей».

Рок просиял – и наконец-то уверенно расправил ссутуленные плечи.

«Похоже, что некоторым хорошим мальчикам очень нужен тот, кто разрешит им иногда быть немного плохими», – пронеслось в голове у Джул.

На этом вопрос с отчётами был закрыт.

Что же до героического явления Салема, то объяснить его оказалось гораздо сложнее. В конце концов, она ведь не могла с уверенностью заявить ни что он появился у реки случайно, ни что он просто знакомый… да и другом назвать его как-то не получалось: язык сам собой присыхал к нёбу, а красноречивость давала сбой. В итоге Джул удалось кое-как выкрутиться – загадочным молчанием и взглядами в сторону, которые так и намекали, что любые вопросы о Салеме крайне неудобны.

«Но это сработает один раз, самое большое – два, – размышляла она про себя, пока ехала в такси с открытым верхом в сторону агентства катастроф. Рок на заднем сиденье с горем пополам устроился, притянув к груди согнутые в коленях ноги, и теперь дрожал, подсыхая на встречном ветру. – А потом надо будет что-то решать… И правда, а кто для меня Салем?»

Правильный ответ никак не приходил, несмотря на напряжённые размышления… но сердце опасно ёкало и намекало, что проблем в будущем определённо прибавится.

Помещения, предназначенные для отряда Спэйна, пустовали, за исключением дальней комнатки, где на кушетке дремал, прикрыв лицо похабным журналом, Эбенс – конопатый ферр солнечно-рыжей масти, которого оставили в ночь дежурить. На появление коллег он, как полагается образцовому офицеру, отреагировал только одобрительным похрапыванием, не думая просыпаться. Рок набрал было воздуху в грудь, чтобы отчитать растяпу… и благоразумно сдулся, вовремя вспомнив, в каком состоянии он сам.

Джул даже умилилась.

Операцию по спасению «блуждающего трупа» они единодушно согласились перенести на утро и заручиться поддержкой в лице Эллая, второго мариса в отряде. Рок наскоро принял горячий душ – глорингам полагались отдельные кабинки с перегородками вдвое выше обычных – и отбыл домой. Джул тоже переоделась в гражданское, но немного задержалась перед уходом, чтобы перерисовать наскоро вычерченную за столиком в кафе таблицу набело и представить назавтра Спэйну… А когда наконец спустилась в холл, мечтая об уютной кровати и чашке горячего шоколада, то застала прелюбопытное зрелище.

Миль Меллон, бессменный марис-дежурный, который, кажется, и спал-то в своём бассейне, терпеливо успокаивал молодую женщину с медно-каштановыми волосами, которая то и дело повторяла: «Мой муж… мой муж!»

– Милая, милая, – увещевал её Меллон. – Вам обязательно помогут! Но вы не пробовали сначала обратиться в Управление общественного порядка? Всё же речь не идёт о свершившемся преступлении, к счастью, а заявить о пропаже взрослого и дееспособного индивида можно только через неделю… Но-но, не плачьте, я не говорил, что здесь вам не помогут, просто Управление общественного порядка…

Женщина снова разразилась рыданиями.

В голове у Джул точно щёлкнуло что-то.

Красноватые волосы, зелёный брючный костюм, приметный браслет из ракушек на запястье…

«Точно! – осенило её. – Так описывала спутницу нашего трупа официантка из ресторана!»

– Добрый вечер! – выпалила Джул, бегом проскочив гулкий холл и очутившись аккурат напротив стойки дежурного. – Стажёр Солей, чем могу вам помочь?

Меллон отчётливо закатил глаза – мол, ну что ты нарываешься на явные неприятности на ночь глядя – но всё-таки вежливо кивнул, побуждая женщину заговорить.

– Здравствуйте, – пролепетала та. – Я Арла Лаллок… И у меня пропал муж! Понимаете, он марис, я тоже, но в шестом поколении, так что плавать подолгу не могу, и он часто уходит прогуляться один и… и… четыре дня назад он исчез!

«Это оно, – подумала Джул, с трудом унимая волнение. – Точно оно!»

А вслух произнесла:

– Поведайте нам подробнее, пожалуйста, что случилось.

Рассказ, впрочем, оказался коротким – если не считать периодически остановки всхлипов и прерывистых вздохов. Несколько лет назад Лирилл Лаллок, видный учёный-теоретик, женился на молодой красотке, своей студентке. Брак вышел вполне счастливым, несмотря на разницу в возрасте; Арла дописывала диплом, пока Лирилл заканчивал очередную работу, обещавшую стать настоящей сенсацией… Всё было хорошо, пока однажды он не вышел на обычную свою вечернюю прогулку – и не исчез с концами.

Когда женщина умолкла, Джул выждала некоторое время и рискнула задать вопрос:

– Скажите, ваш муж случайно не был одет в зелёную клетчатую рубашку?

– В жилетку, – хлюпнула носом Арла. – Хотя кожа у него зеленоватая, немного рябая, так что можно издали перепутать… А что?

«Это он! – зазвенели в голове торжествующие колокола. – Ну точно же он, наверняка! Да, и где я могла слышать его фамилию?»

– К нам поступали свидетельские показания о том, что мариса, похожего на вашего супруга, видели сегодня в одном из общественных водоёмов Нового Вавилона, – уверенно, но туманно ответила Джул, не рискуя выдавать пока больше информации.

– Так он жив? – лицо у женщины просветлело.

«А если это ложная надежда?» – пронеслась предательская мысль, и стоило немалых трудов задвинуть её подальше.

– Сложно утверждать, что марис из заявления – именно ваш супруг. Однако мы уже работаем по этому делу, так что, пожалуйста, оставьте свои данные дежурному офицеру, мы свяжемся с вами утром после проверки одной из версий, – попросила Джул, обменявшись взглядами с Меллоном. – Вы ведь сможете подождать?

Молодая супруга, уже явно представлявшая себя вдовой, немного успокоилась и вытерла слёзы:

– Да, конечно… Спасибо вам. А… где я могу взять бланки или что-то вроде того? И… ручку.

Заявление она всё-таки написала, хотя и не с первой попытки. Под конец, провожая бледную, но уже немного посвежевшую Арлу за ворота, Джул отважилась спросить:

– А чем именно занимался ваш супруг? Видите ли, его фамилия показалась мне знакомой…

– О, да чем только не занимался, – улыбнулась наконец женщина слегка мечтательно. – Говорю же, он теоретик широкого спектра… Но в последнее время он очень интересовался зоной аномалий. И… – она умолкла, точно колеблясь. – Я не стала упоминать это в заявлении, но прежде он исчезал уже на день-другой, а затем следующие несколько недель обычно плотно посвящал себя работе. Говорил, что он «охотится за материалом». Я думала, что он говорит о библиотеках… Ха-ха, точно ведь о библиотеках, о чём ещё?

Джул заверила её, что наверняка именно так дела и обстоят, проводила к дороге и лично усадила в такси. Собиралась поймать машину и себе, но отчего-то не решилась; прошлась немного назад и села на лавку под раскидистой липой, едва не спугнув дремлющего кота.

«Вот кто-то молодец, уже спит, – пронеслось в голове. – А я что делаю? Неужели всерьёз думаю о том, чтобы попытаться вытянуть того мариса в одиночку?»

– Бред, – пробормотала она вслух. – Что я могу сделать?

– Да-да, именно, – раздалось рядом вкрадчивое. – Так что вы там собирались натворить, моё беспокойное солнце?

– Салем! – вскинулась Джул, испытывая смесь облегчения и стыда оттого, что кто-то застиг её в мгновение слабости.

А между тем он действительно был рядом – всё в той же куртке невнятного цвета с глубоким капюшоном и в мешковатых штанах, только на сей раз уже босой; одежда высохла после купания в реке, но сандалии на деревянных платформах куда-то подевались.

– Вы произносите моё имя так, словно это волшебное заклинание, решающее все проблемы, – скривился Салем. – А между тем сейчас оно, скорее, призывает ужасного демона, так что воздержитесь, пожалуйста, от громкой декламации.

– Вас всё ещё преследует та брюнетка? – улыбнулась Джул невольно.

Он испустил долгий – по накалу так практически предсмертный – вздох и плюхнулся рядом на лавку, откидываясь на спинку; запрокинутое горло у него выглядело уязвимым.

– О, да, преследует… Ничего, ещё неделя в таком духе – и она сдуется. Вы, верно, слышали, что найтам всё быстро надоедает? Так вот, это правда, – усмехнулся он, повернув голову к ней, и глаза у него сверкнули чистым, льдистым отсветом. – Но пока игры в догонялки ей не наскучили, для меня это может быть весьма утомительным.

Отчего-то Джул почувствовала смущённой и уткнулась взглядом в собственные колени.

– Тогда воистину удивительно, что вы нашли свободную минутку для моей скромной особы в своём плотном расписании с побегами и преследованиями.

– Ну ведь вы именно того и хотели, – как-то слишком серьёзно ответил Салем. – Не так ли? Когда заставили меня приревновать к этому вашему напарнику. Что ж, пожинайте плоды, как говорится.

Он не двигался с места, только смотрел; но от его чересчур внимательного взгляда резко спёрло дыхание, и пульс участился.

«А можно я прямо сейчас пожну?» – с затаённым восторгом подумала Джул, чувствуя, как сосёт под ложечкой, словно перед прыжком с высоты в омут, но всё-таки справилась с собой и сумела пожать плечами с ненатуральным равнодушием:

– Вы, это… дееспособный взрослый индивид, вас и искать-то положено через семь дней после исчезновения. Так что вам выбирать – ревновать меня к коллегам-красавчикам или спокойно идти домой и пить чай с мятой. Как говорится, кому что нравится, – передразнила она его.

– Ах, ну конечно, – голос у Салема стал очень-очень сладким, таким, что мурашки по спине пробежали. – Прямо сейчас и пойду. Как только вы расскажете мне, какая глупость у вас была на уме, когда вы тут трагически сопели под сенью вековых деревьев.

– Я…

Слова застряли в горле.

«Надо соврать, – отстранённо подумала Джул, глядя на кота, который растёкся по скамье и сонно тянул чёрные лапы, легонько прихватывая когтями чудовищные штаны Салема. – Соврать и идти спать».

– Вы?

Она зажмурилась, глубоко вздохнула… и сказала совсем не то, что собиралась.

– Мне надо излагать суть текущего расследования, или вы за день всё уже поняли, пока шпионили за нами?

– Более или менее, – фыркнул он, продолжая полулежать на лавке, и почесал за ухом окончательно проснувшегося кота. – Но попробуйте резюмировать, вдруг я что-то упустил. Маловероятно, конечно…

Ещё в Корпусе, во время учёбы, Джул поняла, что рапорт о событии – письменный или устный – помогает упорядочить собственные воспоминания, отбросить лишнее и сконцентрироваться на главном. Или докопаться до истины: иногда то, что в реальности выглядит разрозненным набором событий, на бумаге превращается в стройную логическую цепочку.

…или разобраться в своих личных тревогах и страхах.

– То есть ваш подозрительный труп оказался вполне живым профессором? – задумчиво подытожил Салем. – Да ещё специалистом по аномалиям? Какая трогательная история. Пожалуй, я даже немного заинтересован.

– А я встревожена, – честно призналась Джул, с ногами забираясь на лавку и зябко кутаясь в пальто. – И… э-э… Хотя нет, забудьте.

Он поощрительно выгнул бровь:

– Нет уж, продолжайте. Обнажайте душу до самого конца, иначе я здесь скончаюсь от любопытства, и вам придётся нести за это ответственность. И да, я вытащил из воды вашего дурачка-напарника, так что вы мне должны.

– Рок не дурачок, – вздохнула она, сдаваясь. – Но… Это моё первое настоящее дело, Салем. Пусть хотя бы сейчас никто не умрёт. В агентство катастроф ведь обращаются только тогда, когда дела совсем плохи, и… Ладно, и правда, забудьте. Будем считать, что я просто устала и несу чушь.

Кот потянулся напоследок, спрыгнул с лавки и исчез в темноте – только шевельнулись кусты напоследок.

– Ну почему же чушь. Вполне понятный ответ. Очень… честный.

– Что? – Джул резко вскинула голову, не поверив своим ушам.

– Я говорю, что помогу вам, – ответил Салем, чуть повысив голос, и отвернулся. – Вы ведь собирались подкараулить того мариса и вытащить его самостоятельно?

Губы сами собой растянулись в улыбке.

– Да. Всё-таки до утра он пройдёт ещё минимум три цикла перемещений, а силы у него могут закончиться в любой момент. И теперь, когда я поговорила с его женой, Арлой, этот марис из безымянного без-пяти-минут-трупа стал почти что старым знакомым. Я чувствую ответственность за него, – добавила она.

– О, а вот это оставьте, пожалуйста, – с непередаваемой брезгливостью в голосе откликнулся Салем. – Люди делают ужасные вещи со своей судьбой из-за так называемого чувства ответственности. Чуть больше здорового эгоизма – и всем нам было бы гораздо легче жить, солнце моё. Итак, когда там состоится ближайшее явление профессора в общественных водоёмах?

– После полуночи, – тут же ответила Джул – таблица с расчётами так и стояла у неё перед глазами. – Удобнее всего было бы подкараулить его в водной ложе на ипподроме, без десяти час. Во-первых, он там появляется с самого края, если верить свидетелям, во-вторых, ждать можно с комфортом – там рядом ночной бар. Следующая точка перемещения – пруд в парке, я рассказывала про него, он довольно глубокий, да и берег облицован скользким камнем, так что оттуда будет сложнее… Салем?

Он настороженно приподнялся, рукой делая знак помолчать, и цокнул языком.

– Всё-таки выследила. Значит, без десяти час, на ипподроме. Я запомнил, солнце моё. Уговор в силе, но не пытайтесь действовать в одиночку.

– Кто выследил? – рефлекторно переспросила Джул, поднимаясь следом. – Я могу помочь?

– Неважно, – отмахнулся Салем, накидывая капюшон. И повторил с нажимом: – Не пытайтесь действовать в одиночку!

А затем исчез без следа, как тогда, на берегу – бесшумно, как призрак; даже воздух не всколыхнулся.

До назначенного времени оставалось чуть больше двух часов. В другой день Джул была бы уже на полпути к общежитию, а то и в сладостных объятиях сновидений…

– Ну, отступать некуда, – пробормотала она. И, сообразив, что собирается после заката ехать в неблагополучный район, куда её побоялся днём отпускать заботливый напарник, хихикнула в воротник пальто. – Да-а, давненько я не заглядывала в ночные бары. И одежда не подходящая, хотя и получше униформы… Но косметика-то у меня с собой была. Или нет?

Раскопки в недрах компактной с виду, но по факту бездонной кожаной сумки выявили, что выбирать, в общем, не из чего: на самом дне обнаружилась бледно-розовая помада, настолько благопристойная, что практически невидимая, и чёрный карандаш для глаз, подаренный соседкой по общежитию. И если для неё – темноволосой плечистой ферранки – он вполне подходил, то на Джул выглядел как театральный грим.

«С другой стороны, – подумала она философски, – мне и требуется загримироваться… то есть замаскироваться».

С непривычки – после долгого перерыва – накрасить глаза симметрично не получилось, пришлось размазать черноту почти до самых бровей. Немного подумав, тем же карандашом Джул аккуратно заштриховала и губы, подглядывая в крошечное зеркальце, единственная ценность которого заключалась в золотой оправе и россыпи мелких гранатов на крышке. И ещё в исключительной прочности: несмотря на явно урезанную функциональность – разглядеть в нём можно было только один глаз за раз, и тот фрагментами – и неудобную форму, оно благополучно пережило множество переездов из сумки в сумку и трагических падений.

А однажды даже, завёрнутое в носок, выступило в качестве средства экстренной самообороны – но об этом деду, сделавшему подарок любимой внучке на пятнадцатилетие, Джул не рассказала бы и под угрозой смертной казни.

Бар оказался, к слову, чуть более приличным, чем можно было предположить по описанию. И названию: «Бабий Вор», у которого ещё к тому же многозначительно мигала буква «В», то пропадая, то появляясь снова.

– А, так это в честь одного жеребца, – охотно пояснил усатый бармен, выставляя на стойку безалкогольный коктейль с черничным сиропом, который прекрасно гармонировал с чуть расплывшимся чёрным карандашом на губах. – Быстрый был, прямо как ветер, хозяин наш с ним столько ставок выиграл… На них вот заведение и открыл. Одна беда – мужиков тот жеребец к себе не подпускал. Жокеем у него была одна эйрини, бескрылая только…

Джул опасалась, что в дорогом пальто и замшевых туфлях привлечёт нежелательное внимание в баре. Но то ли асимметричный боевой раскрас держал потенциальных поклонников на расстоянии, то ли прочувствованные излияния сентиментального бармена, однако за полтора часа её попытались споить лишь трижды. Ближе к назначенному времени она расплатилась, не забыв оставить щедрые чаевые, и выскользнула на улицу через служебный ход, чтоб никто из посетителей не увязался следом.

И застыла на пороге.

Уже давно пробило двенадцать, и ночь окончательно вступила в свои права. Зарево на западе угасло без следа, и восток тоже пока ещё казался тёмным; иногда к северу, вкрадчиво напоминая о зоне аномалий, вспыхивали зеленовато-розовые отблески, точно разворачивались в воздухе светящиеся шёлковые полотна. Здесь, в проулке за баром, царила относительная тишина, если не считать приглушённого гомона, едва доносящегося из зала. Слабо пахло поджаренным чесночным хлебом, копчёными колбасками и пивом – ароматы, которые душили там, в тепле, тут, на свежем, прохладном воздухе, дразнили аппетит.

«Может, взять для Салема что-нибудь навынос? В благодарность? – подумала она, прикрывая глаза и глубоко вдыхая. – Интересно, как найты относятся к чесноку… Говорят, у них чуткое обоняние».

В зале что-то грохнуло, и следом раздался взрыв смеха. Передёрнув плечами, Джул сбросила романтическое оцепенение и, подняв воротник, поспешила к месту встречи.

Днём, особенно во время соревнований, ипподром гудел, как большой улей. Но в последний раз большие скачки были три недели назад, частные занятия прекращались задолго до заката… Неудивительно, что сейчас здесь царила тишина. Конюшни и хозяйственные помещения охранялись, но на сами трибуны можно было пройти беспрепятственно. Летом этим, говорят, пользовались бродяги, чтобы с комфортом поспать в крытой ложе, но местами, отведённым для марисов, они, ясное дело, не интересовались.

Каблуки глухо цокали по деревянным настилам – и ни звука не доносилось в ответ, даже эхо терялось и угасало где-то среди широких лавок без спинки. Сперва дул ветер, слабый, но настойчивый, затем утих и он, а из-за верхней кромки трибун выплыла равнодушная, не по-летнему холодная луна.

Джул зябко поёжилась и невольно ускорила шаг.

«Надеюсь, Салем сможет отделаться от погони, – подумала она, невольно перебирая в уме всякие неприятные варианты. – Светловолосые найты ведь обычно сильнее, чем темноволосые… или наоборот?»

Факт был базовый, из тех, что заучивают ещё на первом году обучения в Корпусе, но сейчас правильный ответ почему-то никак не получалось вспомнить.

Ложи для марисов располагались в нижней части трибун; фактически они представляли собой огороженную заводь на одном из притоков Виленки и пахли соответственно – речной сыростью, ломкими стеблями водяных лилий и лёгкой гнильцой тины. К кромке воды ярусами спускались деревянные лавки-ступени – там могли сидеть сухопутные друзья марисов, если те приходили в большой компании и не хотели разлучаться. Чем ниже, тем более скользкой становилась поверхность; дважды Джул едва не оступилась и на всякий случай решила разуться.

Салема видно не было.

– Ну где же он? – пробормотала Джул, сверившись с часами. До назначенного срока оставалось ещё десять минут. – Ладно, если что – просто вернусь в общежитие и лягу спать.

По идее, эта мысль должна была успокаивать – но наоборот, она вызывала лишь тревожное, неприятное чувство, словно дурацкий и потому особенно обидный проигрыш.

Сидеть у воды становилось всё неприятнее; холод поднимался от реки и пробирался под пальто, да и босые ноги зябли всё сильнее…

«Может, ну его?» – пронеслось в голове.

И в ту же секунду в глубине проступил белёсый силуэт.

– У нас же ещё пять минут, – прошептала Джул, на коленках подползая к кромке и вглядываясь в толщу воды. – Пусть мне показалось… Пусть показалось…

Но, разумеется, по старому закону, гласящему, что ожидаемые проблемы всегда норовят случиться чуть пораньше, это был именно он. И чем выше поднималось тело, тем яснее становились его очертания; вот проступил из темноты лысоватый затылок и стал отчётливо различим узор на жилете… Через полторы томительных минуты марис поднялся на поверхность почти что полностью, покачиваясь на еле заметных волнах.

Ей захотелось взвыть.

«Труп» был совсем рядом – кажется, протяни руку и спасёшь.

– Эй, – окликнула его Джул, на четвереньках подползая к воде. – Профессор Лаллок! Вы меня слышите? Профессор Лаллок! Ваша жена, Арла, приходила сегодня в агентство… Вы слышите?

Если не знать наверняка, что он жив, его и впрямь можно было бы принять за настоящего мертвеца. Но при упоминании имени супруги по телу профессора Лаллока пробежала отчётливая дрожь. Пальцы на правой руке у него рефлекторно согнулись – едва заметно, но всё же…

«Может, повезёт? – загорелась в груди у Джул надежда. – Он очнётся, и…»

Как заворожённая, она потянулась к нему, пытаясь притронуться хотя бы кончиками ногтей, царапнуть, чтобы привести в чувство – и неожиданно для самой себя сумела ухватить его за руку. Стараясь не свалиться в воду, немного подтянула поближе, затем ещё и ещё, продолжая звать профессора по имени и говорить про его жену…

…и внезапно ощутила, как чужие пальцы – очень и очень сильные – сомкнулись на её запястье.

Профессор, не приходя в сознание, вцепился в её руку мёртвой хваткой.

– Нет-нет-нет, так не пойдёт, – лихорадочно выдохнула Джул, соскакивая на ступеньку ниже, прямо в воду. – Э-э, профессор Лаллок? Отпустите! Вы меня слышите?

Он не ответил… и начал медленно погружаться в воду, увлекая её за собой.

В голове тут же чередой промелькнули пассажи на лекциях о том, как в древности марисы топили целые корабли в полном оснащении, а экипаж пожирали заживо. С тех пор прошла тысяча лет, если не больше, но ужас перед смертоносными хищниками из глубин до сих пор жил в сердце каждого сухопутного существа – даже будь оно из хорошей семьи, с прекрасным образованием и далёким от предрассудков.

«Он меня утопит, – в каком-то странном оцепенении осознала Джул. – Я здесь утону. Взаправду».

На секунду паника затопила её целиком. Вода пока ещё доходила только до пояса, но уже появилась иллюзия, что воздуха не хватает, и сердце забилось с бешеной скоростью.

В глазах потемнело.

– Спокойно, спокойно, – пробормотала Джул, пытаясь дышать ровнее, и дурнота немного отступила. На следующей ступени вода уже доходила до груди. – Спокойно. Я справлюсь.

Пальто намокло почти сразу же и сделалось тяжёлым, ещё больше сковывая движения; стало холодно, и зубы застучали. Все силы уходили на то, чтобы выровнять дыхание и не расходовать слишком много кислорода – а ещё не паниковать.

Не паниковать.

«Марис опускается примерно полминуты, всплывает – полторы, а всё остальное время находится на поверхности, – заставила она себя вспомнить расчёты. – Вполне терпимо. Не так много. Я смогу. У меня будет почти десять минут, чтобы разжать его руку в следующей локации… А кстати, где она?»

Последний раз она смогла взглянуть на часы в двенадцать пятьдесят пять; в парковый пруд марис должен был переместиться по расчётам не раньше десяти минут второго…

«Неизвестная локация, – пронеслось в голове. – Только бы не на дно Виленки. Куда угодно, только не туда».

Хватка на запястье по-прежнему оставалась цепкой.

Марис словно бы стал ещё тяжелее прежнего – и начал опускаться быстрее. Джул едва успела набрать воздуху – и погрузилась в воду целиком; в первую секунду это было настолько ошеломительно, что даже страх куда-то отступил. Из глубины луна выглядела дрожащим, расплывчатым серебристым пятном, которое вдобавок прыгало из стороны в сторону и двоилось.

«Двоилось?.. – успела подумать Джул. – Салем?»

Но в то же мгновение во всём теле появилось странное, зудящее ощущение лёгкости – и марис переместился.

Вместе с ней.

…холодно.

Первым, что она ощутила после перемещения, был всепоглощающий холод. От неожиданности горло перехватило; чудом ей удалось не выдохнуть в ту же секунду и не наглотаться воды. Поверхность находилась совсем близко – светилась, переливалась множеством разноцветных огней; губы щипало, как от соли.

«Или это и есть соль?»

Марис опускался стремительно – а вот поднимался очень медленно; через какое-то время колоть и жечь в груди стало невыносимо. Джул держалась на чистом упрямстве, понимая, что если сдастся сейчас – шанса уже не будет. Всё тело точно онемело от чудовищного холода, руки и ноги почти не двигались…

«Ну же… ещё немножко!»

Поверхность была уже прямо перед глазами.

– Кха-кха!

Первый глоток воздуха показался невероятно сладким, но лёгкие он резал как ножом.

«Я что… живая?»

Немного прокашлявшись, Джул поняла, что дрейфует, накрепко вцепившись в мариса. Его массивная туша, ещё минуту назад тяжёлая, как камень, теперь болталась на волнах, как пробка; хватка на запястье немного ослабла, и при желании пальцы сейчас можно было бы даже разжать, но сил на это не хватало. Чувство пронизывающего холода сменилось одеревенелостью, а тело начала бить крупная дрожь.

Стуча зубами, Джул огляделась, пытаясь понять, куда её занесло… и едва не нахлебалась воды от удивления.

Сияющая, сказочно светлая ночь; огромное открытое пространство – куда ни глянь, всюду лишь мелкие волны, похожие на рябь, и клочки розовато-зелёного тумана; в запредельной дали – то ли причудливые грозовые тучи, то ли горы, одна из которых отчётливо напоминала горбоносый человеческий профиль… И небо, изумительное небо – в дрожащих арках множественных радуг, переплетающихся со спиралями облаков.

– Это не Новый Вавилон, – выдохнула Джул, заледеневшими пальцами цепляясь за жилетку мариса. – Где я?

Она вглядывалась в дымку над волнами до рези в глазах, пока ей не начало мерещиться, что туман рассеивается, и за ним проступают очертания берега – и дома с остроконечной крышей. Течение времени словно бы исказилось. Казалось, что минуло минуты две, не больше, но руки и ноги уже совершенно потеряли чувствительность, а марис вновь начал опускаться, готовясь к новому перемещению.

«Воздух. Надо набрать воздуха».

Хотя паника отступила – или, вернее, преобразовалась в глубокий шок – второе погружение далось даже тяжелее. Джул ощущала себя так, словно голова у неё могла взорваться в любой момент, но не от недостатка кислорода, а от переизбытка впечатлений. Накатила странная слабость – предвестница перемещения…

…тепло.

После солёных вод неизвестно где пруд в парке Нового Вавилона показался тёплым и уютным, как домашняя ванна. Но и это ощущение продлилось не больше пяти секунд, а затем что-то дёрнуло её вверх с невероятной, чудовищной силой.

– Ха… Кхе-кхе… – услышала себя Джул точно со стороны – и почувствовала, как с неё стаскивают мокрое, многотонное пальто и кутают во что-то сухое и нагретое. – Ох…

– Я же сказал, – послышался над ухом знакомый голос, и её заключили в бережные, но очень крепкие объятия. – Я же сказал дождаться меня. Солнышко, вы идиотка?

– У-у, – согласилась Джул.

И – разрыдалась, уткнувшись носом в тёплую шею Салема.

– Куда вас занесло? Вы, ледяное чудовище… И почему у вас лицо почернело?

Рыдания перешли в идиотское хихиканье.

– Это карандаш.

– Какой карандаш?

– Для глаз…

– А почему он у вас на губах?

– Для маскировки…

– Вы надо мной издеваетесь? – ласково поинтересовался Салем, немного отстраняя её, и внимательно оглядел с макушки до пяток. – Кажется, нет. Чудо вы моё… чумазое.

Джул ожидала чего угодно, но только не того, что он достанет из кармана абсолютно мокрый платок и начнёт бережно оттирать её лицо от злополучного карандаша. И от этого стало так тепло, в груди защемило, а в глазах защипало, что слёзы полились с новой силой, вычерчивая по щекам горячие дорожки.

– Как там… труп? – спросила она, пытаясь сохранить достоинство, но тут же по-простецки шмыгнула носом.

– Жив, – последовал лаконичный ответ, и прикосновения платка к лицу стали более жёсткими и резкими. – Ничего с ним не сделается, отлежится и будет как новенький, хотя врач ему после стольких перемещений не повредит… Ах, да, и я сломал ему несколько пальцев.

На секунду Джул испугалась, но совсем не того, чего следовало бы бояться офицеру.

– А если он подаст на вас в суд?

– Тогда я в красках расскажу, как эта туша вас едва не утопила, – обманчиво сладким голосом откликнулся Салем и убрал платок. – Ну вот, так гораздо лучше. Зачем вы вообще к нему полезли? Соскучились по приключениям? Поглупели в компании того верзилы?

Упрёки прозвучали бы обидно – если б он в то же время не подоткнул заботливо куртку и не обнял Джул покрепче, согревая её теплом собственного тела. Мышцы постепенно расслаблялись; пронизывающий холод растворялся, отступал, и только сердце колотилось, как заполошное, словно она продолжала куда-то бежать.

– Я… Я не собиралась вытаскивать его, если честно. Просто звала, надеялась, что очнётся… А потом он среагировал на имя своей жены – у него пальцы шевельнулись, и я попыталась похлопать его по руке, чтобы разбудить.

– Глупо, – резюмировал Салем и накинул ей на голову сползший капюшон. – Скорее всего, он не на имя откликнулся, а на ваш аппетитный запах. Инстинкты, милая моя, страшная вещь, а налёт цивилизации тонок и легко стирается, как дешёвая позолота, стоит потереть посильнее… Куда он вас уволок, в холодильник? Вы до сих пор дрожите.

– Не знаю, – откровенно призналась Джул. – Там была ледяная вода, градусов восемь, может, даже и меньше. Большое открытое пространство, озеро или даже море… Туман везде. Вдалеке – горы, одна немного напомнила человеческий профиль. Небо тоже странное – облака закручивались в спирали, радуги были. Вы когда-нибудь видели радугу ночью?

На мгновение он застыл, как каменная статуя – а затем снова расслабился.

– Видел. Но позвольте совет: в рапорт ваше маленькое приключение включать не стоит.

– Почему? – опешила Джул.

– Вам всё равно не поверят, солнышко. А если поверят – хлопот не оберёшься… Посидите спокойно, не крутитесь. Мне и так нелегко сдерживаться.

Она послушно замерла.

Салем после пробежки был горячим, как печка. Он дышал размеренно, легко, почти не шевелился, точно боялся неловким движением спугнуть осторожного зверька. Сперва тепло и неподвижность убаюкивали, но затем стали тревожить. Где-то рядом, невидимый в темноте за пределами круга света от фонаря, лежал марис, который очевидно нуждался в медицинской помощи; всё меньше оставалось времени на сон, всё ближе подбирался неотвратимый, хотя пока лишь воображаемый отчёт Спэйну о возмутительном нарушении техники безопасности… В голове вертелось несколько вариантов умеренно убедительного вранья, но ни в один из них не укладывалось появление подозрительного найта в парке посреди ночи.

– М-м… Может, отпустите меня? Надо вызвать врача для пострадавшего и, наверное, возвращаться в агентство – как раз к утру закончу придумывать оправдания для рапорта.

Он не ответил и даже не пошевелился.

У Джул мурашки по коже пробежали.

– Вы ведь меня слышали?

– Да, – откликнулся Салем заторможенно, и его пальцы осторожно погладили её шею под капюшоном. – Не уходите. Я совершил практически невозможное, чтобы успеть сюда вовремя. Вы не думаете, что я заслужил небольшую награду?

В груди похолодело – слишком похожие фразы из реальных рапортов любил зачитывать на лекциях в Корпусе отставной офицер, который не выносил найтов и всеми силами пытался вдолбить эту ненависть в своих учеников.

– Вы, конечно, заслужили, – осторожно откликнулась Джул, пробуя перевести всё в шутку. – Чего бы вы хотели?

– Вас, – коротко ответил Салем.

Он не сдавливал её в объятиях, но держал крепко; ровное его дыхание теперь казалось слишком неестественным, точно он целиком сосредоточился на том, чтобы держать себя в узде.

– Хорошая идея, просто замечательная, сама о том же думала, – недрогнувшим голосом произнесла Джул. – У вас с собой таблетки-блокаторы?

– Мне не нужно подавлять голод. Я себя контролирую.

Ей захотелось выругаться: как утверждала безжалостная стерва-статистика, после этой фразы убегать от голодного найта было уже трагически поздно.

– Салем…

– Вы меня боитесь? – в его голосе проскользнула насмешка.

– Выпейте таблеточку, и не буду.

– Я вам не наврежу, – вкрадчиво пообещал он, укладывая её на тротуар; под лопатку тут же впился камешек, а мокрая юбка, сдвинувшись, неприятно облепила ноги. – Вам даже понравится. Не надо дрожать, ну же… улыбнитесь.

– Ы-ы? – на пробу растянула губы Джул.

Он рассмеялся.

«Разве хищные монстры выглядят так?» – пронеслось в голове.

Наставник на лекциях описывал нечто чудовищное, безусловно жуткое: оскаленные клыки, капающую слюну, цепкую хватку, ломающую кости – и полную потерю цивилизованного вида. И никто никогда ни в каких лекциях не писал, что найты, слетающие от голода с катушек, умеют быть и такими.

Улыбаться; бережно гладить по лицу, отводя в сторону мокрые кудряшки; успокаивать, уговаривать, убеждать…

«А может, рискнуть? – подумала вдруг Джул. – Правда, не убьёт же он меня… Наверное».

И в тот самый момент, когда она прикрыла глаза и подалась – или только собиралась податься? – ему навстречу, совсем рядом раздалось торжествующее и злорадное:

– Ага! Попался, трусишка!

Салем, который до сих пор соблазнительно сиял, как фарфоровая лампа, разом угас и как-то напрягся. Он молча помог Джул встать, одновременно заслоняя её от любопытного взгляда найтессы – той самой брюнетки в элегантном брючном костюме цвета графита, и только затем коротко произнёс:

– Майла. Рад тебя видеть.

Воздух буквально заискрил от напряжения; Джул подобралась, мысленно готовясь к чему угодно, хотя и прекрасно понимала, что в драке между найтами ей делать нечего – прихлопнут и не заметят.

– Рад? Ой, не ври. Лет пять не встречались, и ты бы ещё столько же бегал, будь твоя воля, – отмахнулась брюнетка и, сдвинув на кончик носа тёмные очки, обожгла его голодным взглядом. – Но любое везение однажды заканчивается. Не буду тянуть время и перейду к делу… – Она сделала внушающую трепет паузу и затем приказала: – Бабки гони.

– Только через мой труп, – оскалил белоснежные зубы Салем. – Заодно проверим, кто из нас сильнее. Как мы уже знаем, быстрее и умнее точно я.

Найтесса захлопала длиннющими ресницами:

– Неужели причинишь вред родной сестре? Которая столько для тебя сделала? Ладно, я не собираюсь отнимать всю твою выручку, отдай хотя бы половину, и я отстану.

– Нет. Хочешь кататься на чужой шее – найди кого-нибудь посговорчивей.

– Ты ведь знаешь, что я всегда добиваюсь своего. Зачем длить агонию?

– Посмотрим, как выйдет на этот раз…

Джул слушала их – и чувствовала, как у неё расползается идиотская улыбка до ушей.

– Так дело всего лишь в деньгах?

Они обернулись к ней синхронно – Салем с плохо скрываемым сарказмом, Майла со священным ужасом – и в один голос протянули:

– «Всего лишь»?

Найтов было сложно выносить даже по одной штуке и днём, а уж в удвоенном количестве и ночью… Поначалу Джул стушевалась: их чересчур пристальное внимание ощущалось физически, как свет мощных театральных софитов – в первые секунды её даже кинуло в жар, на висках выступила испарина, а во рту пересохло.

«А ведь никто из них мне даже вреда не желает».

– Деньги – не проблема, а расходы, – ответила она вслух, упрямо вздёрнув подбородок.

Салем закатил глаза:

– Слова богатой бездельницы, которая в жизни ни дня не работала… точнее, так бы я подумал, если бы вас не знал, солнце моё.

Майла прыснула со смеху, изящно прикрыв ладошкой хищный алый рот:

– Солнце? Это что, такое оскорбление?

– Это моя фамилия, – не поддалась на провокации Джул. И, обойдя Салема, решительно протянула ей ладонь для рукопожатия. – Позвольте представиться: офицер… то есть пока ещё стажёр Солей, агентство катастроф. И на всякий случай напоминаю, что применение чар к государственному служащему преследуется по закону.

Найтесса, сперва заинтересованно подавшаяся вперёд, резко поубавила энтузиазма, но всё же представилась в ответ:

– Майла Уайт. И давно ты бегаешь за моим старшим братом?

– Фактически это он бегает за мной, – невозмутимо откликнулась Джул, успокаивая себя тем, что она нисколько не покривила душой против правды – особенно если брать в расчёт только последние сутки. – Итак, цена вопроса?

– Какого? – подозрительно сузила глаза найтесса.

– Сколько вам нужно заплатить, чтобы вы отстали от моего пар… – Со стороны Салема послышался сдавленный кашель, и пришлось исправляться на ходу: – …партнёра по расследованиям во внерабочее время?

Майла назвала сумму; кашель приобрёл болезненно-надрывный оттенок.

Джул честно залезла в кошелёк и совершенно без удивления обнаружила, что купюры немного слиплись после купания, да и до обозначенной цифры немного не хватало. Порывшись в сумочке, она с чистой совестью присовокупила к ним бесполезное золотое зеркальце – подарок деда – и протянула найтессе:

– Вот. Полагаю, этого хватит?

– Деньги мокрые, – сморщила нос Майла.

– А, так значит не нужно? Нет – так нет… – Джул сделала вид, что убирает всё обратно в сумку, и тут же ощутила цепкую хватку на своём запястье – том самом, которое раньше до синяков сжал марис.

– Э-э… я тут подумала, что они не такие уж мокрые! А футляр золотой, да?

Кашель Салема перешёл в сдавленный смех.

– Там было клеймо ювелира. Впрочем, если вы мне не доверяете… – и, переложив ценности в свободную руку, она вновь попыталась спрятать их в сумку.

– Доверяю! – горячо откликнулась Майла, лаская зеркало взглядом. – И очень благодарна за дружескую помощь! В ближайшие, э-э, полгода я займусь другими делами и не стану беспокоить своего дорогого и очень занятого старшего брата.

– Полгода? Знаете, я тут подумала…

– Год! Хорошо, год!

Зеркало и банкноты наконец перекочевали к найтессе. Она скрупулёзно осмотрела их, спрятала во внутренний карман пиджака и только тогда произнесла:

– Кстати, а вы в курсе, за что мне братец отстёгивает деньги время от времени?

– Понятия не имею, – пожала плечами Джул. И предположила: – Налог на родственные связи? Обязательные выплаты за право иметь свободное время? Чаевые? Карманные? Дань?

– Почти, – белозубо улыбнулась Майла. И состроила милую гримасу: – Вообще-то я отваживаю от него брачных аферисток. Правда, в последние пять лет ни одной не было… Но так я просто незаменима!

– Незаменимых не бывает, – уверила её Джул и пообещала: – Впредь можете не беспокоиться, я сама прекрасно справлюсь с тем, чтобы отвадить от него женщин… То есть, разумеется, только непорядочных женщин с корыстными намерениями.

Салем, который уже некоторое время трясся от беззвучного хохота, закрыв лицо ладонями, наконец опустил руки и спросил, глядя исподлобья:

– Солнце моё, вы хоть понимаете, что сейчас пообещали?

– Исполнить свой долг как офицера… ладно, как стажёра агентства катастроф, – откликнулась она – и обнаружила, что Майлы и след простыл. – Ваша сестра, похоже, куда-то очень торопилась.

– Вероятно, сбежать, пока вы не передумали. И в ближайшее время – пока деньги не закончатся, конечно – мы вряд ли её увидим.

– Значит, мы квиты? – улыбнулась Джул, зябко натягивая на плечи сползшую куртку. – Вы спасли меня, а я – вас.

– Выходит, что так, – согласился Салем. И, очутившись вдруг рядом, пальцами поддел её подбородок – и легонько поцеловал в губы; от невесомого, почти неощутимого касания веяло отчего-то сожалением. – А это аванс.

«Может, он и не собирался меня съесть? – пронеслось в голове. – И если нет, то тогда он хотел сделать… что?»

– Какой ещё аванс? – тихо спросила Джул.

– Будем считать, что за мою помощь. Кто-то ведь должен вызывать врача для вон того несостоявшегося трупа, – спокойно кивнул он на тушу мариса, распростёртую на берегу пруда, в темноте. – И отвести вас обратно в агентство – или где вы там собираетесь вдохновенно врать в рапорте?

– Давайте в агентство, – содрогнулась она, представив в красках реакцию Спэйна на произошедшее. – Надеюсь, что после бессонной ночи я буду выглядеть достаточно жалко, чтобы мне сразу не откусили голову, а хотя бы позволили оправдаться.

Вопреки мрачным прогнозам, дело завершилось благополучно – ну, если не считать того, что Рок на неделю слёг с жесточайшей простудой.

Капитан Спэйн, конечно, рвал и метал, но смирился с версией, представленной в рапорте и гласившей, что Джул решила всего лишь уточнить график появления «всплывающего трупа» в общественных водоёмах и в пруд нырять не собиралась. Во-первых, потому что этот вариант подтвердил несчастный, хлюпающий носом Рок, сообщив, что да, он попросил «стажёра Солей» ещё раз проверить данные… Впрочем, такой разговор действительно состоялся накануне, просто имелось в виду «перепроверить цифры», а не «идти ночью одной в парк». Во-вторых, сыграло свою роль и то, что спасённый марис – а им действительно оказался многоуважаемый профессор Лаллок, признанный светоч науки – уже через несколько часов пришёл в себя и вместе с супругой горячо поблагодарил за своё спасение всё агентство целиком и Джул лично.

Правда, своё пребывание в загадочном месте, где ночное небо расцвечено радугами, он начисто позабыл – как и обстоятельства, при которых впал в кому и начал беспорядочно перемещаться.

– Последнее, что отложилось в памяти – как я пишу третью главу своего исследования, посвящённого зоне аномалий, – с сомнением протянул он. – Но сейчас в работе уже двадцать шесть глав… И когда я успел? И, главное, на какой источник я везде ссылаюсь, обозначая его «П-шесть»?

– Просто ты гений, – промурлыкала Арла, прислонив голову к его плечу.

Это объяснение никого не удовлетворило, однако другого, к сожалению, не было.

Кое о чём в рапорте пришлось решительно умолчать – например, о том самом перемещении вместе с марисом в таинственный регион или о помощи Салема. Капитан Спэйн хоть и сделал вид, что верит поручительству Рока, но в глубине души что-то подозревал и не преминул намекнуть на это, оставшись с Джул наедине.

– Вы ведь далеко не всё тут описали, – выразительно постучал он аккуратно подпиленным когтём по рапорту.

– А вы точно хотите знать, что я упустила? – насторожённо спросила она.

Капитан Спэйн хорошо подумал, взвесил все «за» и «против» – и в итоге ограничился суровым предупреждением:

– Не знаю, что у вас там было, но чтоб такого больше не было, ясно?

Уж это Джул пообещала с лёгким сердцем: ни спонтанно перемещаться с незнакомыми марисами, ни участвовать в семейных разборках найтов она в ближайшие пару месяцев не собиралась. Да и вообще жизнь постепенно налаживалась: парни из отряда предложили отметить окончание дела в баре, Фани зазывала вместе сходить на обед, а за пишущей машинкой в кабинете Спэйна надрывался на этой неделе офицер Корреро…

Неотвратимо подступал очередной воскресный обед в тесном семейном кругу, однако на сей раз эта перспектива не казалась такой уж кошмарной, потому что Салем клятвенно пообещал за ужином – вечером того же дня – возместить и загладить всё, что полагается возмещать и заглаживать в подобных случаях.

– Как друг? – подозрительно уточнила Джул накануне.

– Как ваш пар… партнёр по расследованиям во внерабочее время, – невозмутимо ответил он. И многообещающе добавил: – Для начала.

И это его «для начала» так восхитительно щекотало нервы и кружило голову, что зелёное игристое вино из «Соблазна принцессы» казалось пока совершенно излишним.

Солнце с каждым днём светило жарче; в парках вместо чая с лотков стали продавать лимонад; лето наступало через три дня.

Словом, пока ещё – пусть на короткий момент – всё было хорошо.