12 голосов

Свиристель

— Света, смотри! Сегодня же суббота, — спохватился Саня. — И солнце. Сгоняем в сквер, снабдим стаю синиц сухарями, снег в снеговика скатаем. Суп сваришь, — Саня стушевался и смолк. Сообразил, что сморозил, и сказал: — Совместно сварим. «Сумерки» смотреть станем, спорить не стану. Самую счастливую субботу сделаем. Сегодня. Сейчас, — старался Саня, но слова стихали, съедаемые сомнением.

Света смотрела сквозь суженого, словно созерцала за стеклом сияние светила. Саня содрогнулся, сообразил, что сплоховал. Света сызнова слушает соратниц. Сейчас споёт северную серенаду, соберётся и скроется за соснами. А Сане снова скучную субботу справлять.

Сколько суббот скормил судьбе, сколько секунд схоронил. Сквернословием, ссорами, слезами, сюсюканьем старался Свету сдержать. Сопротивляется. Слышит сестёр своих и слетает со ставни.

Саня, Саня, сорвиголова. Стоило ли сказочную свиристель сватать? Соблазнился. Счастливее соседей стать собирался. Словить словил, свадебку собрал, а сокрушаешься. Самому бы слетать, справиться, о чём свиристели секретничают, но смертному не совершить сего. Скучать и смиряться — что сделаешь.

Саня смотрел, как Света-свиристель скакнула на снег и скрылась. Саня собрался с силами: «Счастлив? Счастлив. Скорбеть стоит ли? Суббота и суббота, сладится. Смастерю солдатика, сбуду на сутолоке, Светке серьги сторгую».

Шыток — Земля

Кышташ боролся с зевотой. Он порядком не выспался и сейчас с удовольствием растянулся бы в гамаке, который висел за окном. Но не положено. Покидать рабочее место разрешается только три раза в день: в обед и в два коротких перерыва при условии, что предыдущий час провёл за работой. Кышташ же заступил на смену тридцать минут назад. Так что дремать сидя, держа глаза открытыми, а крупную голову прямо, — всё, что он мог себе позволить.

— РП Кышташ, — зазвучал по громкой связи голос начальника, — предоставьте текст о Земле к трём часам. Продажи билетов на рейс «Шыток — Земля» падают. Воспламените в шытокцах желание посетить Голубую планету! — громкоговоритель зашипел и отключился, не дожидаясь ответа.

Кышташ поводил худыми плечами, стряхивая дрёму. Поставленная задача ему нравилась. Кышташ дважды летал на Землю в молодости и бережно хранил немало тёплых воспоминаний о той поре. Он бы и сейчас не отказался стать пассажиром рейса «Шыток — Земля». Но четверо детей ощутимо нагрузили бюджет, да и рисковать головой считалось несолидным для семейного человека.

Ухмыльнувшись, РП, он же — рабочий писатель, Кышташ взялся за дело. Подгрузил всепланетную библиотеку и принялся вгрызаться в материал. Кышташ знал, что искать.

За неприглядный вид из космоса свой Шыток жители называли «Серым камнем». Бедность родной планеты взрастила в жителях немыслимое упорство. Для них сутью существования стало развитие цивилизации. И каких бы высот ни достигал Шыток, останавливаться многоумные шытокцы не собирались.

А Земля... Она такая яркая и манящая. Сколько безумных приключений готовит она любителям водопадов, пещер, высоких гор, пустынь, аномально холодных зон. Раздолье для потех!

Кышташ давно пришёл к выводу, что тяга шытокцев к опасным развлечениям происходит от большого ума. Когда ежедневно создаёшь нечто сложное, хочется развеяться. И сделать это всерьёз.

Опять же, принятый на Шытоке официальный стиль общения. Разве можно представить, чтобы кто-то из коллег обратился к нему просто Кышташ, пропустив указание должности «РП»? И дома Кышташ говорит жене исключительно «достойная супруга», а она ему — «достойный супруг».

У землян всё проще. Приятно иногда послушать их эмоциональную, подчас необдуманную болтовню. Да что речь, вся человеческая жизнь — непредсказуемый водоворот! Наверное, на их планете иными быть невозможно. А шытокцам так не хватает порой земного безумия.

Отмахнувшись от неуместных мыслей, Кышташ внимательнее вгляделся в новости о Земле. Через двадцать минут он нашёл желаемое: в одной части планеты скоро проснётся вулкан, в другой намечается разлом литосферных плит. Об этом Кышташ и расскажет. Опишет прелести спуска по лавовым потокам на жаростойкой доске, напомнит о старой игре «Сможешь устоять?» для тех, кто не прочь встретить разлом в эпицентре.

Слегка завидуя счастливчикам, которые клюнут на его объявление, Кышташ стал быстро-быстро складывать длинные зеленоватые пальцы между собой. Замысловатые комбинации превращались в слова на экране. Слова о зовущей и прекрасной Земле.

Я — Пе

Кто велел мне следовать этим путём? Кто приказал исходить мир без осязаемой цели? Кто я, раз позволяю управлять собой? У этих вопросов нет ответа. Но чувствую, отыщу их у самого финала.

Один за другим ложатся материки к моим ногам. Жёлтые, как утро, пески; в пояс дурманящие травы; холодные каменистые осыпи. Всесветное путешествие без конца. Но я дойду. Потому что я — Пе... Не помню.

Во время привалов я смотрю по сторонам. Мне довелось увидеть нахальных обезьян, злых кенгуру и синего кита. Подплыв близко к берегу, он высунул из воды широкую спину и поднял над собой столб брызг. Вдруг показалось, я знаю, кто я. Я — пеше. Ошибочное прозрение. «Пеше» по-итальянски «рыба».

Но остановки не длятся долго. Глухими ударами прокатывается по небу гром. Я встаю, повинуясь его звуку. Бегу. Ветер несётся со мной. Он гонит волну по верхушкам деревьев, смеётся страшным гудящим голосом, подхватывает меня... Я лечу, пересекая акры незнакомой земли. И так до следующей остановки.

Иногда мне везёт. Последний быстроходный корабль берёт меня на борт. Или владелец воздушного шара, увлёкшись моим рассказом, проделывает со мной часть пути. Ветер, как прежде, на моей стороне: дует в паруса, гонит шар. Мне кажется, ветер ведёт меня.

Только дорога длинна. Боюсь не успеть. Боюсь бездействия и потерянных вещей, за которыми приходится возвращаться; извозчиков, везущих не туда; нерадивых билетёрш, путающих станции. Каждый раз, идя по уже пройденному пути, думаю, что я – пешеход. Это верно, но я по-прежнему не знаю, зачем иду.

Новый раскат грома. Вскакиваю, ожидая порыва. Он унесёт меня дальше, чем могу вообразить. Осязаю счастливое дыхание судьбы.

Порог пройден, меня не остановить. Финиш — вот цель моего путешествия. Белое круглое поле с чёрными пятнами букв под ногами, и я вспоминаю, кто я. Я — фишка, бегущая под грохот судьбоносной кости. Воплощение фатума. Игрок, подчинивший жизнь чужой воли. Путник, не ведающий устали.

Я — Пешка в чужой игре. Твоя ожившая фантазия, твой азарт.

Последнее свидание

Опаздываю на десять минут. Распахиваю входную дверь с большим стеклом, на котором указано, что салон работает с 10:00, а не с 10:10, как я обычно прихожу. Над головой звякает колокольчик, спешно обтираю подошвы о коврик, чтобы не нести уличную сырость в тёплый светлый зал, в котором меня уже ждёт клиент.

Радует, что это Колин. Он не из тех, кто торопится и торопит других. Из-за его широкого плеча в тонкой белой рубашке выглядывает журнал. Значит, можно спокойно раздеться и подготовиться к процедуре.

— Доброе утро. Как спалось? — отвлекаю Колина от чтения, пробегая мимо с инструментами.

— Сегодня никак, — он довольно хмыкает и откладывает журнал.

— Поздравляю, — улыбаюсь я, откидывая спинку клиентского кресла и настраивая высоту. — Как зовут счастливицу?

— Марина.

— Хорошенькая? — заглядываю в открытый рот Колина.

— Фпычатлытельная, — с трудом отвечает Колин, стараясь не смыкать губы.

— О, поздравляю вдвойне. Тогда чистка? — уточняю я, хотя и без короткого кивка Колина знаю, что не ошиблась.

Коллин — один из моих любимых клиентов. Молодой вампир с красивым придуманным именем, чья главная страсть — являться по ночам юным особам, мечтающим о неземной встрече. Вреда своим подружкам такие вампиры не причиняют. Они всегда сидят на диете, питаются только очищенной кровью из супермаркетов (как, кстати, и я) или вовсе вегетарианцы.

Ухоженные, улыбчивые, разговорчивые — с такими, как Колин, легко. Всё, что они просят: чистка и полировка клыков, небольшое изменение формы зуба, иногда инкрустация камешками. Простая приятная работа, не то что у ребят из мужского зала.

Второй зал мы зовём «мужским» потому, что работают там исключительно парни. Девушки не задерживаются. Наращивание и укрепление клыков, которые проводят во втором зале, не сложнее остального, но морально общение с настоящими охотниками выдержать сложно. Выбитые при борьбе зубы, свежие шрамы, разговоры о трофеях. Я начинала в мужском зале, но быстро перевелась. Спокойнее.

Ко мне, кроме любителей покрасоваться, приходят те, кто живёт среди людей. Подпиливают постоянно отрастающие клыки. Милые, общительные ребята. Не все понимают их выбор, считая немного «недо». Но об этом судить точно не мне.

— Записать на следующую процедуру? — уточняю я у Колина.

— Я позвоню, — улыбается он обворожительной белой улыбкой. Моя работа!

Как только колокольчик над дверью извещает об уходе Колина, стоящая за администраторской стойкой Лиза понижает голос:

— Сожалею, Алиша, но сегодня у тебя Барри.

— Опять?

— Помимо стандартного набора, он заказал укрепление.

— Укрепление. Зачем? Почему ты не записала его к ребятам?

— Ты знаешь, он никому, кроме тебя, не доверяет.

Отхожу от стойки в подавленном настроении. Не переношу Барри. Не понимаю, почему он записывается только ко мне. Лет сорока пяти, старой закалки, угрюмый. Стал бы он вампиром в более молодом возрасте, наверное, вёл себя как Колин. А так, знаю, ходит к какой-то даме. И что она в нём нашла? Неужели зрелые женщины мечтают о таком мистическом ухажёре? Не могу представить, какой с Барри может быть роман.

Барри пришёл перед самой ночью, уже полностью готовый. Простая тёмная одежда, зачёсанные назад длинноватые волосы, въедливый парфюм. Всё, как всегда. А взгляд другой. По-прежнему холодный и неприветливый, но с отблеском беспокойства.

— У вас всё в порядке? — как бы между прочим спрашиваю я у расположившегося в кресле Барри. Вообще, Барри не из разговорчивых. В его присутствии говорить сложно, а молчать тягостно. Но перемена в нём не даёт мне покоя.

— Да, конечно.

— Снова к Наташе? — опасный вопрос, но всегда же можно прикинуться глупышкой, которая только и умеет, что полировать зубы.

Барри прочистил горло и не ответил.

За процедуру мы не проронили ни слова. Работая, я поглядывала на грубое скуластое лицо с отметинами морщин и широкими прямоугольными бровями. Мне становилось не по себе. Барри явно нервничал. Раньше мне ужасно не нравилось, как он разглядывает меня. Сегодня же Барри целиком ушёл в свои мысли.

— У вас точно всё хорошо? — решаюсь я на последний вопрос, опуская кресло.

— Не беспокойтесь, — отвечает Барри. Он расплатился и ушёл в черноту. Растворился в ней, как одна из её частиц.

— Лиза, раскидай завтра моих клиентов по девочкам, — прошу я. — Возьму отгул.

— Плохо себя чувствуешь?

— Голова что-то.

Я знаю, куда идёт Барри. На охоту. К Наташе, с которой встречался два года. Ребята из мужского зала часто упоминают похожие случаи. Не понимаю, почему так происходит. Пусть завтра Барри обслужит кто-то другой. Завтра я не смогу его видеть.