1 100 10000

Глава 1

Во Дворец Небожителей у Подножия Горы уже месяц как съезжались старейшины и главы старших обителей. Они привозили с собой своих самых лучших мастеров и магистров, ведь предстоящее событие должно было быть невероятным. Мало того, что кто-то из бессмертных разослал всем письма — невиданно! — так ещё и сообщил, что хочет встретиться и для этого спустится сюда. А ведь веками никого рангом выше адепта не появлялось ниже границы облаков! Так ещё и возможность всем самым значимым магам собраться в одном месте не выпадала никогда. И не просто месте, а там, где никто не посмеет напасть на других, ну разве что за исключением дружеских поединков. Здесь они все равны — они гости.

Служители дворца тоже это понимали и не жалели сил, чтобы всех устроить с должными удобствами. И хоть это место и было огромным, состоящим и множества отдельных домиков, покоев и залов, прибывшим было тесно. Дворец был переполнен и уже страдал от этого. Дорожки, посыпанные песком, покрылись проплешинами, птицы, напуганные непривычным шумом, замолкли или разлетелись, и даже цветы поникли от жажды, ведь вода от горного ручья, которая по хитрой системе желобов растекалась по садам почти вся ушла на чай гостям. Но даже потерявший покой Дворец оставался величествен и прекрасен.

И вот утром после Полнолуния, всех самых важных гостей пригласили в Зал Отречения — самый большой тут и единственный, который бы мог вместить сто глав, сто старейшин и по три слуги при них. Но в этот день сам зал, куда каждый из любопытства уже заглянул не раз, преобразился до неузнаваемости. Стены, покрытые росписью со всеми десятью тысячами древних рун, задрапировали нежно-зелёным шелком, резные двери, ведущие в верхнюю часть дворца, запретную для всех, кроме хозяев, закрыли пятистворчатой позолоченной ширмой, перед которой воздвигли возвышение на три ступени. Оставшаяся часть зала была заставлена столиками на двоих, на каждом из которых уже накрыли чай и поставили свежую выпечку. А чтобы гости не заспорили кто должен сидеть на самых почётных местах, а кому довольствоваться дальним рядом, на каждый столик поставили и по миниатюрному стягу обителей, а глав ещё у входа предупредили, что места распределил слепой жребий.

Вот гости медленно нашли свои места, поприветствовали друг друга, устали взволнованно тихо переговариваться и прозвенел колокол. В зале воцарилась тишина, в которой все словно завороженные наблюдали за показавшимся из-за ширмы, взошедшем на помост и севшим на нём за стол красивым небожителем. Лицо с тонкими, но яркими чертами украшала лёгкая полуулыбка, волосы цвета лисьего меха несколькими выбившимися прядями пушились у лба и висков, но большей частью были убраны под голубую шапочку, невысокая фигура же пряталась в нескольких слоях платьев до щиколотки из тонкой сияющей ткани, верхнее из которых было так обильно присборено мягкими заломами, что казалось, будто хозяйка укутана дымкой. Ощущение нежного видения рушили только чёрные нижние штаны и чёрные туфли. Бессмертная поклонилась, прежде чем сесть за свой стол на возвышении. Трудно говорить о возрасте тех, кто избежит старости, но будь небожительница простым человеком, то ей можно было бы дать лет двадцать пять.

— Приветствую моих дорогих гостей. Благодарю, что приняли моё приглашение. — Голос оказался густым и глубоким, запоминающимся, как и внешность. — Мне приятно, что вы нашли время разделить со мной завтрак. Прошу.

— Приветствуем, бессмертного небожителя. Да будет ваша сила безгранична! — вразнобой ответили собравшиеся.

А небожительница широким жестом предложила начать символическую трапезу и сама первой отломила кусочек от булочки и запила его глотком чая, затем кивнула служителям дворца, которые тихо вывели прочь пришедших с главами слуг и закрыли входную дверь. Но, видимо, у кого-то дрогнула рука и створки глухо стукнулись, захлопываясь. По залу пронёсся взволнованный шорох, и кто-то даже повскакивал с мест, но уже через несколько секунд все взоры вновь обратились к небожительнице, которая невозмутимо допивала чай из своей изящной чашки.

— Прошу, садитесь обратно. Это не стоит такого волнения, просто, думаю, нам будет лучше поговорить без лишних ушей. Не стоит длить неловкость, которая буквально висит в воздухе и душит. — Улыбка бессмертной стала шире и холодней, когда она без стука поставила чашку обратно. — Меня зовут Ло, формально я мастер обители Первых Рун. На каждом из ваших столов рядом со стягом под корзинкой с хлебами лежит по запечатанному конверту. Это списки моих даров, которые я нижайше прошу принять. Тем более, что всё перечисленное уже доставлено в ваши покои.

Ло сделала небольшую паузу, давая почтенным магам прочитать списки и осознать прочитанное. Ошеломление, волнение, вожделение, алчность проступавшие на их лицах вполне оправдали ожидания и порадовали девушку.

— Надеюсь, вы довольны моим скромным выражением искренности и не откажите в небольшой просьбе. — Небожительница грациозно поднялась, обошла стол и встала на самом краю помоста. — Буду откровенна и позволю себе опустить часть вежливых и уклончивых расшаркиваний. Мой ранг всего лишь мастер и я готова подняться до магистра. Но для этого я должна исполнить небольшое послушание — избавить мир от десяти тысяч демонов. Поэтому я должна отправиться в долгое путешествие по всем землям. Это путешествие, возможно, затянется на десятки лет. Вот я и прошу вас дать мне достойную моего статуса свиту и снабжать всем необходимым в пути. — Она спустилась и теперь величественно шла вдоль ряда столиков, за которым замерли гости. — Я понимаю, что оторвать от дел и заставить прозябать в моём обществе наследников Старших обителей будет расточительством, как и то, что ни один человек не сможет пройти этот путь за мной от ворот Дворца Небожителей до ворот Дворца Небожителей. Поэтому будет достаточно, если в моей свите одновременно будет по одному ученику от каждого из ваших учений в роли слуг и охраны и полдюжины мастеров или магистров. Если в остальном караван и его обеспечение останется соответствующим тому, кто я есть, этого станет достаточно. Вы со мной согласны?

Бессмертная чуть поклонилась и огляделась вокруг. Люди молчали, колебались. Все понимали, что не могут не принять предложенные подарки так, чтоб не оскорбить небожителей, даровавших им Барьеры, а приняв их отказать в пустячной просьбе, именно просьбе, и не обидеть Небесную Гору и любую из трёх первых обителей тоже не получится. Но в то же время небожитель на земле — это некто, более величественный и значимый, чем любой старейшина или глава клана, любой император, король или князь. А значит и в пути его сопровождать должны отнюдь не ученики и адепты с горсткой мастеров, а лично главы обителей, и почитать при этом выше чем люди почитают императора. Это можно устроить на месяц или даже год, но не десятки лет. И предложенная уступка не лишняя, она позволит откупиться золотом и даже обернуть неудобство себе на пользу. Особенно в свете полученных даров, стоящих в миру огромных денег.

— Я — одна из небожителей. Мирское пусть остаётся миру. Если я буду исполнять полученное послушание со скоростью по одному демону в день — Ло грустно усмехнулась — управлюсь лет за тридцать. Но такого не может статься, а значит уйдёт хоть сто, хоть триста лет. И столько лет я не увижу родного дома. Разве это не достойно сожаления? Могу ли я так позволить себе увязнуть в суете и ещё на дольше доставлять вам хлопоты? — бессмертная вернулась на возвышение и встала возле своего стола. — Я отправлюсь в путь на следующее новолуние, и хотела бы иметь перед этим хотя бы четверть луны познакомиться со свитой, которую вы в качестве малой любезности для меня предоставите. А гостепреимство Дворца Небожителей в вашем распоряжении столько, сколько потребуется. Сейчас прошу меня простить, я устала и прощаюсь с вами.

Ло поклонилась гостям и скрылась за ширмой.

***

Дверь в верхнюю часть дворца оставалась распахнутой и Ло вышла через неё в сад заросший сиренью. Сейчас в середине лета она уже отцвела и просто стояла стеной густой зелени вокруг дорожек, да давала приятную прохладу. В глубине сада на вымощенной булыжником площадке стоял высокий стол, за которым, в отличии от низких, всего в локоть высотой, столов в Зале Отречения сидеть можно было в плетёном кресле. Небожительница вольно села в одно из лёгких кресел и потянулась до лёгкой приятной боли в мышцах, а потом щелчком пальцев повесила напротив себя Зеркало Пространства. В сердцевине, окруженной восьмью печатями из серо-зелёного дыма замелькали виды Горы, пока не сменились одним — видом покоев Кайи в её доме.

— Ло! Это было грубо и высокомерно с твоей стороны. Мы же договаривались, что сегодня будет просто небольшое знакомство и обмен дарами. Ты же уже не ребёнок устраивать подобную выходку.

— Плевать. Не важно. Не вижу причин растягивать этот обмен кивками на четверть луны. Сегодня посмотрели друг на друга, завтра опять собрались и просидели до следующего утра, пока каждому не вручу дары и не выслушаю положенного словоблудия благодарностей. Потом дать три дня им отдохнуть, чтобы они с ума посходили от полученного. Я, между прочим, пятнадцать лет всё это собирала. Потом опять их пригласить и представиться. И только на следующий день обратиться с просьбой, а потом ждать, пока они в панике будут искать способы оставить своих наследников при делах и самим не таскаться за мной по свету. Не зря же я десять лет наблюдала в Зеркало Миров. Их порядки отличаются от наших, и жизнь отличается. О потерянном времени и они бы сожалели больше меня, да и в итоге бы им пришлось униженно просить и рассыпаться в извинениях, что не смогут достойно принять меня за стенами Дворца Небожителей.

— А так ты сама их унизила.

— Заметь, выпроводив перед этим всех посторонних, а потом оставив одних, чтобы они могли придумать как врать одинаково. Да и пусть будут благодарны. После моих приглашений Старшие обители возвысились в глазах всех остальных. Да и приехав во Дворец эти жуки времени даром не теряли, все клумбы вытоптали, пока туда-сюда шастали на тайные встречи. Тьфу на них! И на обеспечение этой встречи напомнить сколько всего ушло? Пройди по дому — он пуст!

— И всё равно, ты не права. Ну куда ты так спешишь? Она уже не увидит, я тебя дождусь, а ты перешагнула порог бессмертия и тебе это время — тьфу. Да и присмотрю я за всем и к твоему возвращению накопим разного не меньше. Да и спустилась бы лет на шестьдесят позже… А так, ну тебя, самоуверенная, самонадеянная. Лучше бы половину из этого подарила любому из магистров Борцев и расспросила подробней.

— Кайя, мне дали послушание. Послушание, а не подвиг. Хоть оно и граничит с изгнанием. Пусть хоть сто, хоть триста лет мне потребуется, я вернусь.

— Что мне с тобой делать. Наказание ты наше. Иди, делай как знаешь. — мужчина замахал руками и отвернулся.

Зеркало истаяло в воздухе, а Ло кивнула слугам и ей накрыли завтрак. Служанка, принесшая блюда и воду, доложила, что гостям в Зале Отречения тоже принесли кашу, фрукты и закуски, и, если они не разойдутся к обеду, кухня уже готова подать и обед. Бессмертная лениво кивнула, отпустила девушку и без аппетита принялась за еду.

***

Главы Старших Обителей всё же договорились и довольно быстро. Они разошлись по своим покоям сразу после поданного обеда, к которому Ло, краем глаза присматривавшая за обсуждением, распорядилась подать вино. Ужин гостям она тоже распорядилась подать праздничный, дабы сгладить своё поведение. Наутро ей передали, что Обители с удовольствием исполнят все её просьбы и к назначенному сроку люди будут в её распоряжении.

Через два дня посольства начали разъезжаться по домам и Дворец Небожителей у Подножия Горы постепенно сбрасывал суету, успокаивался. Но даже когда последний караван уехал у служителей оставалось ещё много забот. Им предстояло вернуть покоям и дворикам первозданный вид, собрать всё для путешествия бессмертной и вновь подготовить комнаты для будущих её спутников. Управляющая дворцом буквально сбилась с ног, увязнув в хлопотах, но справилась. И на половине убывающей луны Ло в Зале Отречения встретилась с теми, кто будет ей служить в ближайшие месяцы, а некоторые и годы.

А утром в новолуние, когда за ворота величественно вышел и выехал караван, достойный небожителя, началось её путешествие.

Глава 2

Эта беседка располагалась в самом красивом и самом неудачном месте, какое только можно было для неё придумать. Да и сама беседка явно была построенна большим оригиналом — изящные шесть резных столбов, опоясанные кружевом верёвок и вьюнка вместо бортика, поддерживали крышу из узорчатых панелей, через которую просвечивало небо, и которая давала причудливую тень на накрытый столик в центре. И построена эта беседка на краю утёса так, что с одной стороны казалось, что из неё можно любоваться целым миром, а с другой стороны тут всегда дул сильный ветер и простой человек долго в ней не просидит, замёрзнет. Только вот любоваться расстилающейся внизу долиной, прорезанной реками и укрытой одеялом лесов с прорехами деревень, и городом, тонущем в мареве расстояния сюда приходили те, кому подобные досадные неудобства не помеха.

Сейчас в беседке вольно расположился мужчина, выглядящий как маг лет сорока, прожитых богатой и спокойной жизнью, но вряд ли эта жизнь была счастливой. Такое впечатление складывалось не столько из-за его наряда, похожего на кафтан старейшины какой-нибудь обители, только сшитый из бесценных тканей и дополненный с большим вкусом подобранными нижним платьем, поясом и сдержанными украшениями, каждое из которых, впрочем, стоило целого состояния. Это читалось в расслабленной, но одновременно и сдержанной позе, в спокойном и немного грустном выражении лица, уже получившего первые едва заметные морщины на лбу и возле носа. А больше всего говорил взгляд, с отстранённым безразличием скользивший по залитому солнечным светом миру внизу.

Из задумчивости его вывел приход второго частого гостя этой беседки, в чём-то неуловимо похожего, но в то же время во многом совершенно иной. Он казался молодым улыбчивым юношей, которому ещё не исполнилось и двадцати пяти, одетым добротно и по сравнению с другом скромно. Да и в каждом его шаге и жесте читались сила, уверенность и свобода, которые не нуждаются в побрякушках для утверждения себя.

— Так и знал, что ты опять сидишь здесь, — без приветствия начал вновь подошедший, присаживаясь за столик, переворачивая чашку и наливая в неё успевший подостыть чай. — Я видел, тебе Собиратели прислали описание трёх новых рун. И как? Действительно новые или повтор?

— ЦаНикс, я знаю, что ты опять собрался путешествовать. И ничем хорошим эти путешествия для тебя не заканчиваются. Может стоит уже осесть дома? — он пододвинул свою давно налитую чашку, глотнул остывший чай, скривился и небрежно начертил спиральки над ней и чайником, заставляя их согреться. — А если тебя действительно интересуют руны, то там просто иное начертание пяти, а не трёх древних рун. Эти руны, конечно, входят в те двадцать четыре тысячи с чем-то там, известных мастерам обители Первых Рун. Так как, опять?

— Опять. Это ты можешь двадцать тысяч лет сидеть в своей норе и развлекаться воссоздавая умения небожителей. А мне скучно. Да и кто я такой, чтобы бесконечно совершенствовать десять дел на день и не сойти с ума.

— Я же не сошел с ума. Это успокаивает, вчера ничем не отличить от дня четверть луны назад и через год день пройдёт в точности так же. И времени как бы и нет тогда, я его не замечаю. И только ты то туда, то сюда мотаешься. Вернее ухаешь к людишкам, а потом…

— А потом я становлюсь собой. Может ещё через столько же тысяч лет я стану таким же затворником, как и ты. Только очень сомневаюсь, что тогда я перестану наведываться во Двор Пепла. Разве что со скуки потухну, — ЦаНикс хохотнул и выплеснул свой чай через бортик в обрыв. — Ладно, ворчать ты можешь пока язык не смозолишь, всё не переслушать.

— Ещё бы, сочиняю и тренирую речь, пока ты по миру гуляешь.

— Помнишь наш разговор о снах? С тех пор… Тебе до сих пор снятся сны? Ты их помнишь?

— Да, это не изменилось. Да и что там запоминать, порой такая чушь, что попробуй забудь. Вон, сегодня, — маг ухмыльнулся, — я пол ночи во сне гонялся за тараканами, а как только справился, получил туфлёй от управляющей, одетой в розовую рубаху! Теперь вот не знаю, что хуже: что мне приснилась наша старушка в подобном виде, или что сий образ с оттенком таракана всплывает в голове уже который раз за день! Но ты ведь сны забываешь, едва открываешь глаза.

— Забываю. Потом, в нужную минуту они приходят пониманием, что происходящее вокруг уже было и знанием что случиться через мгновение. Но есть один странный сон. Я чувствую, что уже видел его и… я могу вспоминить обрывки из него. — ЦаНикс говорил не глядя на друга, отвернувшись к стенам далёкого города, но, скорей всего, не видя и его.

— Что тебе приснилось? — маг перестал дурачиться и стал собранным, словно перед решающим боем.

— Я не знаю, оно всё как-то смутно. Там боль, тревога и синее, а может и красное. Мне странно, что я помню хотя бы это, но я ничего не понимаю.

— Я постараюсь узнать, что и почему могло быть. Но ты понимаешь, что найти неизвестное никому о том, про кого никто ничего не знает, будет не просто. Так что обещать не буду. Но пора постучать по зеркалам…

— Иного я и не ожидал. И подумай, может пора уже перестать считать себя изгнанником и отступником и вернуться в Обители?

— Они не правы.

— А ты поступаешь точно так же.

ЦаНикс, встал, вернул чашку на поднос и махнув на прощание пошел по тропке обратно в поместье, которого отсюда не было видно. Он чувствовал, что в этот раз засиделся дома, для него шесть лун на одном месте граничили с подвигом, особенно если эти луны провести не прячась за одной из примеренных масок, а тем, кто он есть. Не прятаться от мыслей за увлечённым обсуждением сплетен, не таить воспоминания за напускным интересом к выступлению артистов и сказителей, да и не незаметно ухмыляться, слушая учёные речи… Дома ЦаНикс должен быть мудрым, таким, каким положено по прожитым векам, обязан был совершенствовать свои умения к сражениям, к искусствам и так далее. Но это действительно скучно, приелось, надоело… остался только побег. Да и действительно ли это был побег, или это его суть требовала, дабы исполнить предназначение… и сны… Сны.

В поместье догадывались, что хозяин скоро опять уедет и оставит на их попечение своего привередливого гостя, который, впрочем, пользовался большим уважением у слуг. Поэтому когда ЦаНикс открыл свои одёжные шкафы, он нашел уже подобранные одеяния под любой образ, и несколько комплектов нижних платьев под любой выбранный путь хоть на север, хоть на юг, и новые туфли и сапоги, старательно состаренные. Да даже бирку горожанина с пустым полем побеспокоились и приготовили заранее. А мужчина лишь усмехнулся и быстро собрал себе дорожную сумку, переоделся в платье, подобающее городскому бездельнику скромного происхождения, заполнил бирку, повесил к поясу рядом с кошелём и перед уходом оглядел свои покои — вроде бы ничего не забыл. Всё взял, только лёгкая грусть от вида полупустой комнаты осталось выложить из сердца. Он исходил весь мир, встретился с тысячами, десятками тысяч интереснейших людей, которых хотел бы видеть своими друзьями, и с не меньшим количеством тех, кому с удовольствием бросил бы вызов, со множеством милых, добрых, симпатичных и весёлых… Но ни из одного путешествия ему не довелось привезти хоть что-нибудь на память. И остаётся хранить всё лишь в собственном сердце.

Поместье он покинул на закате, так больше ни с кем и не попрощавшись. Дорога вниз ему была хорошо известна, да и Луна должна была взойти уже через час, засияв полним ликом с безоблачного неба. Лёгкий ветерок, пробиравшийся сквозь стену деревьев покрывавшего склон леса, лишь раздувал, распалял радость предвкушения нового приключения, освежал и прогонял жар от быстрой ходьбы. А ЦаНикс шел действительно стремительными, не угнаться, шагами, рассчитывая уже к рассвету добраться до одной из больших деревень возле подножия, откуда один или присоединившись к кому-нибудь направится в любой из городов. В эту ночь весь мир от него был равно близок и далёк, осталось только решить в какую сторону повернуть.

***

В этот раз ЦаНикс прицепился к купеческому каравану, который шел на север, но свернувший в это захолустье из-за слуха о новой шайке бандитов, засевшей на перевале. И вместо того, чтобы прорываться, положившись на охрану, или обойти за три четверти луны другой дорогой, купец и присоединившиеся к нему торговцы направились к Трём Вольным Городам, решив потерять часть прибыли, зато сохранить жизни. Да и не только на зерно и ткани можно поменять соль, но и на фарфор. И так заранее и не скажешь, чем выгоднее торговать, особенно если знать куда направлять караван. Так что ЦаНикса взяли с собой за вполне скромную плату, в обмен на то, что он поручится своим гражданством за них и позволит сэкономить на уплате залога за право торговать. А парню-то что? Приставал к возницам поболтать, дразнил охрану силами померяться и веселил всех встречных девушек от десяти до ста лет включительно.

Но несмотря на то, что уговор был о пути до города и заканчивался едва путники прошли и оказались за воротами, ЦаНикс так и остался при караване. Бездельничал, развлекался и бедокурил. Проигрался в пух и прах, был дважды бит, отыграл всё обратно с прибытком, на радостях от чего закатил такую пирушку в борделе, что снова стал нищ. Но не отчаялся и на утро поскрёб по закоулкам своей памяти и замучил грустных после бессонной ночи девок стихами, восхваляющими их красоту, оттарабанив с пафосом, достойным иного применения, пяток поэтических сборников, но добился своего — остался на днёвку и ещё одну ночёвку уже бесплатно. А там опять подрался и снова был бит… И это всё за те дни, пока купцы ловко обернули свой товар, уплатили пошлины и распланировали дальнейшие пути.

Только едва караван вышел с постоялого двора, путь ему преградил встрёпанный ЦаНикс, бухнувшийся в ноги купцу с мольбой “Спасите-помогите, так получилось, или срочно смыться из города на месяцок-другой, или за долги посадють, возьмите меня с собой”. Просил потешно, не столько жалостливо, сколько пытаясь самому не засмеяться с устроенного представления. Он-то только глазами весело сверкал, а улица со смеху покатывалась, да и в караване люди прятали улыбки. Купец, красный от стыда и сдерживаемого хохота, в конце концов махнул рукой “небо с тобой, пошли”. А через четверть луны строго настрого запретил любые азартные игры в караване — балбес обчистил кошельки в половины купцов и охранников, честно выиграв деньги. Но проделал всё это так очаровательно, что рассердиться на него ни у кого не получалось. Так и прижился.

Глава 3

Эту охоту Силав, наследный принц Межгорья, ждал как праздника. Три года назад его отправили сюда быть почётным гостем, постаравшись дать с собой учителей, советников и ближников, но при этом сократить количество людей как только можно и ещё чуть-чуть. Да и визит этот был больше похож на почётное заточение, ведь мальчик не мог больше ничего решать в своей жизни, даже его обед, а тем более его возвращение ни на каплю не зависело от его пожеланий. Но могло быть и хуже — его всё же не обижали, даже позволяли общаться с присланными на высочайшее обучение и воспитание отпрысками семей правящего дома и дворян, пользующихся особой милостью. Только дети неохотно дружили с чужаком, а учителя не давали ему ни показать своих знаний, ни опозориться, скорее делали вид, что этого ученика у них нет. Да даже в огромном императорском дворце наследный принц Силав без приглашения или особого разрешения не видел ничего, кроме своих скромных покоев в окна которых, выходящие на стену северной стороны, никогда не заглядывало солнце. А тут ему разрешили присутствовать на большой охоте и на последующем после неё празднике. Не участвовать, заложник не может быть при оружии, а только прогуляться по лесу и прокатиться на лошади не в вольере, а по полю. И мальчик был уже счастлив.

И вот долгожданный час настал. Силав выстоял в хвосте свиты императорской семьи все церемонии приветствия и благословления охотников и даже не скучал, хотя действо, скрытое спинами стоящих впереди людей, получилось на редкость нудным, но его скрашивали впечатления от поездки к угодьям и предвкушение глотка свободы, которая манила ветром и запахом хвои и грибов. А когда всё закончилось, ловчие скрылись в лесу, а “старики” ушли под навес обсуждать свои старичковые дела государственной важности, мальчик с радостной улыбкой побежал к коновязям забрать подготовленную для него лошадь. Единственное, что омрачало бушующий восторг — это отсутствие наставников и советников, прибывших с ним из дома. Им не разрешили покинуть дворец и сопровождать их принца. И их принцу было немного совестно веселиться без своих верных людей, которых, несмотря на всё их ворчание и строгости, он любил и уважал.

Зато сейчас он пустил лошадку рысью вдоль опушки леса, намереваясь доскакать до граничных столбов, а потом найти хорошее место и пообедать. Но все мысли исчезли из головы, растворились в ярком солнечнойм свете и разлетелись в летнем ветре. Он был пьян счастьем и с каждым мгновением пьянел всё сильнее. Так что даже и не заметил, как доскакал до намеченной цели и слишком поздно начал осаживать лошадь. Повезло, что по краю шел крупный тракт, на который они и вылетели с разгону, чтобы тут же едва не врезаться в торговый караван. Благо люди заметили вовремя и отпрянули с пути, так что никого не задело.

Силав, видя испуганные лица торговцев, поспешил извиниться и, чтобы выглядеть более искренним в своём сожалении, спешился.

— Прошу прощения. Никто не пострадал?

— Молодой господин, — люди поклонились, поняв по одежде, что перед ними кто-то высокого происхождения, а глава каравана поспешил выйти вперёд. — Не стоит о нас беспокоиться, всё хорошо. Можем ли мы быть чем-то полезны? Вы одни? Заблудились? Отправить кого-нибудь проводить вас? — почтительно и немного по-отечески поинтересовался купец.

— Нет, нет, не стоит, — широко улыбнулся мальчик и протестующие замахал правой рукой, тем временем неосознанно намотал поводья вокруг левой, которой придерживал беспокоящуюся лошадь. — Я знаю дорогу, да и что здесь сегодня может со мной случиться.

Вдруг глаза цесаревича расширились от удивления и страха, а улыбка застыла гримасой. Купец обернулся, чтобы увидеть ЦаНикса, выхватившего нож и бросившегося к молодому господину, как… Лошадь, и без того волнующаяся, внезапно заржала и вскинулась на дыбы, потянув вверх мальчика. Мелькнул нож, обрезавший поводья и в тот же миг Силава сильная рука отбросила в сторону. Когда мальчик обернулся, копыта лошади как раз ударили мужчину с ножом по голове, а потом лошадь втоптала его тело в дорожную пыль и, перескочив через повозку, ускакала прочь. Спаситель же остался лежать в луже крови, содрогаясь в конвульсиях, потом затих и мгновенно вспыхнув осыпался пеплом.

— Что… Кто это был? — тихо спросил мальчик.

— Хотел бы и я это знать, — с некоторым трудом проговорил купец, как и все остальные пораженный и разглядывающий разносимый ветром прах. Но деловой человек не был бы собой и не водил бы караваны, если бы первый не взял себя в руки. — Молодой господин, думаю, вам всё же стоит взять кого-нибудь, чтобы вас проводили.

— Да, да, наверное.

Мальчику помогли подняться, принесли немного воды и действительно отвели обратно. Потрясённый цесаревич был бледен и еле стоял на ногах, поэтому мужчинам из охраны каравана и девушке, выделенных купцом, пришлось чуть ли не нести его. Но все они проявили достаточно такта и понимания и сделали вид, что не заметили подобной слабости, а просто позаботились в меру своих сил. Возле императорского охотничьего лагеря они даже проследили, чтобы сначала позвали лекаря и только потом рассказали, что видели, как под мальчиком вдруг взбесилась лошадь и, избавившись от седока, прыгнула через упавшего ребёнка и ускакала прочь. Так что молодому господину очень повезло, что по счастливой случайности его не задело копытом, а, кстати, кто этот молодой господин?

Наследного принца, конечно, отвели в шатёр, напоили сонным отваром и на всякий случай осмотрели сильно ли пострадал. А потом возблагодарили провидение — цел и невредим, только перепугался сильно. Ну это в его возрасте не стыдно, и люди много старше с ужасом вспоминали как конь топчет человека и, если им посчастливилось выжить, долго не могли даже приблизиться к лошадям, а кто видел это со стороны сглатывали подступавший к горлу ком. Так что мальчик ещё хорошо держится. Только самому наследному принцу, одурманенному лекарством, снилось лицо человека, принятого сперва за убийцу, а на деле умершего за него.

Позже, спустя несколько дней, уже вернувшись в почётное заточение, Силав расспросит советника о том, что бы было, если бы он погиб. Но советник лишь пожал плечами — Семи Землям нет выгоды от такого оскорбления Межгорья. Это три года назад можно было выторговать подобный договор, а сейчас всем лучше разойтись добрыми друзьями, а значит наследник должен вернуться домой в сохранности. А если не уследят, то Империи не изменятся, но вот трон под Императором может стать очень горячим и от мести откупиться не получится.

Да и может это просто совпадение: приглашение на охоту, внезапно обезумевшая лошадь с императорских конюшен… Нельзя же коня так околдовать, правда ведь? И Силав почти убедил себя в этом, и даже лицо погибшего мужчины перестало преследовать его. А убедив, решил покончить со случившимся и при ближайшей же возможности попросил дозволения вернуться к конным занятиям. С неохотой ему разрешили и принц поспешил в конюшни, пока не передумали.

В конюшне и рядом с ней в этот час было почти безлюдно — большинство слуг ушли обедать и только несколько человек заканчивали дела, да дворцовая стража стояла на своих постах и зябла под первым снегом. Силав зашел внутрь и остановился в нескольких шагах от входа, привыкая к царящей сдесь мягкой тени и рассеянно посматривая на жующих и пофыркивающих коней. Внезапно в памяти всплыла лошадка, которую ему дали на императорской охоте и которая так внезапно взбеленилась и он отступил на шаг в смятении — потрясение того дня и любопытство судьбой несчастной животинки, желание испытать собственную храбрость и страх опазориться хотя бы даже и в собственных глазах. Он решился, глаза как раз привыкли к сумраку, поэтому он пошел, осторожно заглядывая к каждому обитателю конюшни.

Нет, всё не те и не те. Силав не сомневался, что узнает её по приметным белым пятнам на морде и ноге. Принц уже хотел сдаться, как услышал всхлипывания из одного из пустующих стоил. Он остановился чуть чуть не доходя до него и прислушался.

— Всё, хватит плакать, хватит, — донёсся до него голос из-за перегородки. — Ну как они могли так поступить. Мало того, что ты ростил её с жеребёнка и выхаживал после того, что с ней делали… а теперь тебя ещё и прочь прогоняют!

— Розочка, хнык, бедная моя Розочка, шмырг, — сквозь рыдания бормотал второй голос. — Как они могли просто перерезать ей шею. Мало им было по два три раза за луну избивать её перед соломенным чучелом. Ещё и все собаки с ума сходили вместе с лошадью! С цепей рвались, когда её били. Даже у собак есть сердце, защитить хтели… А я не спаааас…

— Ну будет тебе, будет…

Силав осторожно, стараясь не издать ни единого звука, ушел. Розочка, да, так звали ту лошадку, а значит больше нет смысла искать её. Даже если бы он испугался и шарахнулся от неё, даже если бы преодолел страх и решился покататься на ней, это уже не важно. Просто больше он не сможет просто перешагнуть через случившееся, забыв как несчастный случай, отмахнуться и от погибшей лошади, и человек действительно умер вместо него. Только как рассказать такое советникам и учителям?

Глава 4

В общем зале самого известного в городе постоялого двора в этот час было не слишком многолюдно. Лучшие комнаты заняла свита молодой госпожи, не пожелавшей раскрыть своё положение, а любители взять комнату на вечер или до утра ещё не пришли и только пара случайных прохожих отдыхали перед продолжением прогулки. Но помощники все как на подбор ходили на вытяжку, а на кухне повара сбивались с ног — шутка ли, на постой-то поселились полторы дюжины гостей, а ужин заказали ещё и на всех сто человек, кто поселился по гостиницам попроще. Единственной из всех, кто не обращал внимания на суету была маленькая дочка одной из горничных, которая сидела на приступочке возле хозяйской стойки и тихо перебирала сложенные в корзинку игрушки.

Сама госпожа не пожелала остаться в комнате и решила насладиться музыкой и представлением в общем зале. Она уже освежилась в бане и переоделась в нежно-желтый шелковый кафтан поверх белоснежного платья с красно-синей богатой вышивкой. Шляпу с густой вуалью сменили сверкающие заколки и кисейная завеса, устроенная вокруг почётного места напротив сцены. Теперь девушка расслабленно сидела за низким столиком, уставленном множеством лучших кушаний и сладостей, и смаковала вино из маленькой фарфоровой пиалы. Когда чашечка пустела, личная служанка Нарин сразу же наполняла её заново. За столиками рядом разместились люди из её свиты, тоже успевшие переменить дорожную одежду на городскую, постепенно занимали столы рядом с ней.

Вот в зал с улицы быстрым, нетерпеливым шагом зашли трое молодых богато одетых людей, явно юных наследников-дворян, ещё не приставленных к какому-либо делу и бездельничающих в своё удовольствие. Они радостно потребовали проводить в отдельную комнату, подать туда ужин и пригласить музыканток из заведения напротив.

— Запишите всё на его счёт, сегодня он угощает, — тоном завсегдатая громко объявил один из них и хозяин гостиницы кивнул, делая отметку у себя. А юноша возбужденно продолжил, обращаясь уже к своим друзьям. — Поверить не могу, что сегодня мы попробуем “Чёрную Кровь”! Я и поверить не мог, что тебе удастся её достать!

— Прошу, дорогие гости. Девушка вас проводит. Чай будет подан сразу, а вот с ужином придётся немного подождать, все повара сейчас заняты большим заказом, но как только, так сразу блюда будут поданы, — мужчина услужливо поклонился и два раза дёрнул за витой шнурок, висевший у стены и уходящий вторым своим концом в окно.

Бездельники весело смеясь и сетуя на необходимость подождать поднялись по лестнице на второй этаж, а госпожа поманила к себе Нарин, тихо отдала приказ и отпустила. Девушка поклонилась госпоже и поспешила к стойке хозяина заведения, коротко переговорила с ним. Как раз в это время в гостиницу вошли и сразу же направились к лестнице две фривольно одетые музыканши с инструментами в руках, и служанка поспешила перехватить их и перемолвиться словечком, а потом ушла на улицу вслед за работником заведения. Её госпожа, наблюдавшая со своего места, усмехнулась, покачала головой, отставила в сторону вино и притянула принесённую с собой шкатулку.

Ло достала перламутровый челночок с уже намотанной нитью и начала, слегка покачивая в такт мелодии головой, новое плетение. Её пальцы ловко раздвигали и отпускали петли сквозь которые нырял челнок, протягивая за собой хвост гладкой нити, и лишь иногда повисал передохнуть, пока небожительница поддевала нить серебряным крючком. За этим делом она не забывала и посматривать на вход в ожидании возвращения девушки, да и просто оглядывать зал.

А время шло и со второго этажа уже дважды посылали узнать, когда же будет готов их ужин, и хозяин, встревожено посматривавший на Ло, просил гостей обождать ещё. И вот так случай, в гостиницу почти что следом друг за другом зашли ещё и маги в светлых одеждах с илсупри себе и одинокий адепт в серо-коричневом дорожном платье с мечом и флейтой. Они заняли два свободных столика и попросили чай. Вроде ничего особенного, но как-то мало по малу в зале становилось напряженно, хотя хозяин по-прежнему стоял за конторкой, разносчики подавали чай и вино тем, кто был готов подождать ужин дольше обычного, артисты на сцене творили музыку и танец, а гости отдыхали либо молча, либо негромко беседуя.

Такое напряжение не могло просто исчезнуть, что-то должно было случиться. Ведь уже даже разбитая чашка бы не осталась ничего не значащими осколками, а превратилось в любую неожиданность. Или совсем неуместная в таком уважаемом заведении с безупречной репутацией ссора. И она случилась аккурат когда артисты взяли небольшую паузу подготовиться к следующему номеру.

Маги положили свои инструменты не рядом с собой, а на стол, демонстративно, показывая, что они выше принятых правил приличия. Да и их разговор становился всё громче, пока не стал нарочито громким, таким, чтобы точно услышал человек с флейтой.

— Игра на илсу успокоила его до того, как он успел пройти и десять шагов. Потом, когда моя музыка выгнала из него помешательство, он рухнул бездыханным. — довольно ухмыляясь и поглаживая струны похвастался один.

— Это точно, ничто не устоит перед искусной игрой на двенадцати струнах. Всё же это высшее искусство, недоступное кому попало. Изящное и безграничное, словно сила небожителей! Нам, освоившим его, даже не нужно прибегать к грубому железу.

Парень с флейтой стиснул левой рукой рукоять своего меча и одним глотком выпил поданную ему чашку чая, задохся, обжегшись, и попытался отдышаться, не отпуская оружия. Маги в светлом засмеялись, наслаждаясь случившимся и перетянув на себя взгляды всех людей в зале. Но благодаря ним никто не обратил внимание на вернувшуюся Нарин, которая привела с собой почтенного господина в одеждах государственного служащего, которого хозяин гостиницы спешно и лично повел наверх.

Ло довольно и холодно усмехнулась, затянула последний узел, обрезала нити и подула на сплетённое кольцо, заставляя оставшиеся хвостики срослись так, что стало невозможно найти начало и конец работы. А небожительница, отложившая челночок, встала, вышла из-за занавесы и прошла мимо продолжающих задирать мага магов к ребёнку. Магистры и мастера из её сопровождения встали и замерли возле своих столиков, подобрались, готовые вмешаться. Ло тем временем обменяла сплетённый талисман на детский игрушечный барабанчик.

— Могу я поинтересоваться вашим рангом и из какой вы обители? — надменно спросила она у задир, непринуждённо настукивая что-то по глухому барабанчику. — Полагаю, вы ученики.

— Фр, Мы адепты из Обители Заклинателей, самой великой в этом краю земли. Наши мастера славятся выше Императора! А ты ещё кто такая? — фыркнул тот, который хвастался, даже не подумав подняться.

— А он? — Локивнула на наконец отдышавшегося мага.

— Ничтожный недоучка, которого погнали поганой метлой.

— Никто меня не гнал, я сам ушел, — тихо буркнул охрипшим голосом серый.

— Ах, вот оно как… — улыбка из холодной стала жестокой, пальцы отбили короткий ритм и её собеседник, словно марионетка, которую резко дёрнули за нити, вышагнул и рухнул на колени перед ней. Он пытался испуганно оглядываться, но тело уже дёргалось, отвешивая деревянные поклоны. — Ну же, покажи мне своё искусство, избавься от одержимости, помешательства. Не можешь? Тогда пусть тебе поможет твой друг, который почему-то не спешит выразить мне своё почтение.

Его приятель потянулся к илсу, взял пару скрипучих аккордов и начал спешно поправлять звёздочки, подтягивая струны и правя строй.

— Ай-яй, как не хорошо получилось, — покачала головой бессмертная и чуть изменила ритм. Незадачливый друг бросился бить поклоны рядом с собратом, порой неосторожно стукая инструмент об пол. Удовлетворённая зрелищем Ло опустила барабанчик. — Кто же вас выручит, а?

Она постояла над адептами Обители Заклинателей и величественно вернулась за кисею. А маги продолжали нелепо бить поклоны, пока их бывший соученик не сыграл короткую мелодию на флейте, снимая наведённый ритмом эффект, а потом царапнул до крови лезвием меча застывшим юношам по предплечьям, освобождая от оцепенения.

— Пусть случившееся послужит вам уроком. Илсу — мощный инструмент, но он ничто, если маг недостаточно искусен. А бездарность даже прикрытая силой илсу остаётся бездарностью. Вы бы хоть волосы заплели, вояки, мешают ведь. Вон, брали бы пример с него, он к схватке был готов в любой момент, и струны пятнадцать минут настраивать, выверяя звучание, ему не надо.

В зале раздались даже робкие смешки, а маги, красные до ушей и трясущиеся от ярости боролись с желанием высказать ей что же они думают, пытались одёрнуть сбившуюся одежду. И они бы может и наговорили глупостей, но им помешало новое занятное происшествие.

На галерею лестницы из коридора почтенный дворянин с криками “Ах ты позор на мою голову, бесстыдник, глупец!” пинками и за уши вытащил своего отпрыска и поволок вниз. За ними по стеночке плелись приятели непутёвого, очевидно надеясь незаметно ускользнуть от гнева старшего. Но не тут-то было! На крики своего господина прибежали ожидавшие снаружи слуги и вывели молодых пристыженных наследников.

А дворянин выдохнул, успокаиваясь, оправил одежду, хоть она и была в полном порядке, принял у подбежавшей служанки запечатанный чёрный кувшинчик, обвитый засохшим стеблем, на котором ещё сохранилось несколько оранжевых цветков и подошел мимо уже вернувшихся на места магов из свиты небожительницы к кисейной завесе. А по ту сторону Ло сидела с невозмутимым и расслабленным видом и Нарин уже подавала ей наполненную чашечку. Он почтительно поклонился и поблагодарил за то, что вовремя сообщили и не дали неразумному юнцу уничтожить такое сокровище. А получив в ответ благосклонный кивок и позволение уйти, отправился оставить распоряжения и оплатить счёт балбесов.

— Забавно, двадцать лет назад я принесла с горы тридцать кувшинов “Чёрной Крови”, собственноручно приготовленных, заметь. Один глоток этого вина может спасти человека, который иначе через минуту бы истёк кровью насухо, или дать шанс истощённому болезнью или ядом. Но за двадцать лет ни один из кувшинов не был вскрыт! Похоже, если бы эти юнцы сегодня смогли его попробовать, это была бы единственная вскрытая бутыль. Остальные так и высохнут, разобьются, потеряются или пропадут запечатанными.

Ло навела порядок в шкатулке, закрыла её и принялась за ещё не попробованные десерты, но насладиться отдыхом не получилось. Заклинатели всё же сочли себя слишком оскорблёнными (хотя вина ещё даже не пили, откуда подобное безрассудство?) и направились к столу обидчицы, предусмотрительно оставив инструменты, а то пострадают под горячую руку.

— Да ты кто такая?! Кто, что посмела посмеяться над почти мастерами Обители Заклинателей. Назовись! — потребовал первый из них при молчаливой поддержке приятеля. — Мы ещё заставим тебя пожалеть об этом!

— Мастера? Ха, как вы из учеников выбраться смогли не представляю. — Ло смерила их презрительным взглядом и обратилась к сопровождающим её магам. — Видеть их не желаю, уберите с глаз долой.

Мужчины из свиты поклонились, принимая приказ, и ловко скрутив задир, вывели их мимо замешкавшегося дворянина, с изумлением наблюдавшего за сим действом. Чтобы магов, да ещё и из крупнейшей обители на несколько лун пути окрест, да как простых дебоширов выкинули за порог… На его памяти такого не случалось.

— А кто та госпожа, чья служанка меня сюда позвала? — поинтересовался он у хозяина за стойкой.

— Эх, знал бы я… Она не представилась, да и всеми вопросам по устройству занимались её служанка, Вы, почтенный, с ней уже знакомы, и вон те двое из свиты. Сегодня приехали, заплатили вперёд, да и сверх немного, чтобы всё в лучшем виде было. Но они к ней как к принцессе, любой каприз. Сами видели.

— Занятно… Надо бы пригласить её ко мне в гости, разобраться кто же это. Завтра с утра пришлю приглашение.

— Дело, конечно, ваше, но я бы не советовал. Да вы на повозки их посмотрите, которые во дворе стоят! Как бы не оскорбилась, не прилично это.

— Не забывай кто я. Я не могу позвать к себе разве что Императора с наследным принцем, для всех остальных — это честь.

— Так-то оно так. Но поверьте опыту человека, много людей повидавшего. Не стоит, сердцем чувствую, это не просто какая-то молодая избалованная госпожа. А так дело ваше.

Все в зале, наконец-то, успокоились, повара на кухне расправились со ста порциями ужина и продолжили работу с другими заказами, а в общий зал начали стекаться завсегдатаи. Оставшийся вечер обещал быть прибыльным и спокойным, если, конечно, больше ничего не случиться. И только позже, когда постояльцы расходились по комнатам, мама девочки, обменявшей барабанчик, попыталась поймать Ло или кого-нибудь из её свиты и спросить про подаренный талисман, но маги от неё отмахнулись и только Нарин задержалась, глянула и пояснила:

— А, это один из самых простых талисманов, очень хороший. Восемь колец как восемь сторон света, замкнутых в единое кольцо. Ничего особенного, но для девочки самое то, поможет, что бы в жизни все дела были завершены должным образом, все ошибки исправлены, да и судьба была гладкой, такой, как должно. Пусть она его всегда держит при себе и не оставляет ни на час.

Служанка засомневалась и с утра побежала к знающим людям поспрашивать точно ли не навредит талисман девочке. Побежала, да еле ноги оттуда унесла, отбиваться пришлось от требований продать и вопросов где она смогла достать талисман с Горы Небожителей. А дальше перепуганная и взволнованная женщина рассказала всё успокаивавшим её на кухне приятельницам, тс-с, по секрету и с просьбами не болтать. Но разве такое утаишь! И умные люди сложили этот слух с вечерним происшествием, да и успели приглядеться к свите госпожи, вспомнить что творилось в Обителях лет двадцать назад и безошибочно угадали — она. К вечеру уже о визите одной из бессмертных небожителей знали и в императорском дворце, и во всех богатых домах, и во всех даже малых обителях, куда вести разлетелись лишь магам ведомыми способами

.

Глава 5

Старший казначей всё же отправил как и обещал утром приглашение в гости, но, как и предупреждал владелец гостиницы, получил его обратно не распечатанным. А вот на следующий день гостиницу слегка встряхнуло небольшим спором свиты с небожительницой. Это Ло не было никакого дела до правителей, да и обители её не волновали, ничего, кроме исполнения послушания не волновало. Так, мимоходом развлечься в пути или смахнуть досадную помеху — легко, но по своей прихоти. Старшим Обителям правители тоже были не интересны, они не вмешивались в дела царств и государств и жили другими заботами, но формально вежливость блюли, как и простые Обители, и только Младшие Обители ещё что-то выгадывали и то, только пока не обретали достаточно силы. А тут в столице Семи Земель — самого большого сейчас и сильного государства Император прислал собственноручно написанную на золочёной бумаге нижайшую просьбу быть гостьей на празднике в честь рождения первого императорского внука. Как уж им удалось уговорить Ло так и останется загадкой, но, наверное, не последнюю роль сыграл намёк, что демоны легко ловят жаждущих власти, а при императорском дворе небожительница сразу увидит всех возможных жертв этого искушения в одном месте. Ну или “Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я так хочу посмотреть на взаправдашних принцесс!” от Нарин.

Как бы то ни было, но через два дня Ло отправилась на пир. И даже подарок приготовила, хотя и заявила, что её визита было бы уже с лихвой достаточно. Только из вредности отложила предложенные шелка и решила идти в платьях из тканей, вытканных у неё дома, тонких и сверкающих, не нуждающихся в лишних украшениях.

В пиршественные залы Ло прибыла с изрядным опозданием. Зато когда она вошла, все замерли в восхищении любуясь грациозной и утончённой девушкой, выглядящей словно ожившая серебряная драгоценная статуэтка, прикрывшаяся снежинками в лунном луче. Шесть магистров в парадных кафтанах своих Обителей и Нарин, наряженная в шелк, дополняли и оттеняли образ. Небожительница как гостья соизволила чуть качнуть головой вместо приветствия и расположиться на приготовленном для неё месте справа от императорской семьи на царском возвышении. Нарин же от лица своей госпожи преподнесла шкатулку с подарками встала за спиной бессмертной.

Ло устроилась и цепким взглядом пробежалась по лицам гостей. Увиденное ей не понравилось — каждый, буквально каждый от министра из потомственной аристократии до дворцовых служанок (с личной служанкой заявилась только она), от стражников у дверей и до принцев рядом с Императором касался демона, но самого одержимого среди них она не почувствовала. Да и следы были не самыми свежими, луна или две сроку. На всё про всё ушло не более получаса, всё, оставшееся время Ло зевала и скучала, выслушивая здравницы и выжидая, когда же можно будет уйти. Дворец за этот единственный визит так успел ей надоесть, что едва покинув его она приказала готовится уезжать и из города.

Утром, едва рассвело, небожительница села в карету и пустилась в дальнейший путь. Вознице же было сказано править на восток. Город они покидали отчаянно зевая и перешучиваясь, обсуждая непривычно богатую на события остановку. Но неожиданности и сюрпризы ещё не закончились, столица не захотела отпустить их так просто.

Около полудня, когда караван остановился отдохнуть, их догнал юноша и попытался сналёту пробиться к Ло. Естественно, ему не дали, перехватили и успокоили. Подоспевшие старшие, в том числе и сопровождавшие госпожу на пир, смутно припомнили, что вроде бы этот парень был на празднике у Императора. А сам пойманный вёл себя странно, смотрел влюблённо-восторженно на роскошную повозку небожительницы и лопотал чушь про прекрасное создание, от которой давились хохотом видевшие бессмертную часто и близко. В его описании утончённой, изысканной, доброй, величественной и кроткой леди Ло, смотрящая мимо людей, устроившая представление в гостинице и легко убивающая подчинившихся Демонам лишь угадывалась.

— Нежная девушка, хрупкая, как первоцветы на ветру, заботливая… — продолжал восторгаться юнец уже под откровенный хохот собравшихся.

— Шел бы ты подобру-поздорову, а. — Посоветовали ему. — Возвращайся домой, нечего тебе тут делать.

Но внезапный пылкий воздыхатель уходить отказывался и увязался следом. Он плёлся в десятке шагов за обозом, а на привалах не сводил взгляда с узорчатых стенок и синих занавесок за ними, но вот лицезреть предмет обожания у него получилось только когда караван остановился на ночлег и Ло пошла в придорожную гостиницу, а потом ещё немного полюбоваться в общем зале. Не отстал паренёк и назавтра, и на третий день продолжил волочиться за небожительницей, приставая с восторгами влюблённого ко всем подряд. Его гнали, убеждали повернуть в обратный путь, но в конце концов махнули рукой и смирились с назойливым хвостом.

На восьмой день пути бессмертная приказала повернуть в сторону и направилась мимо ближайшего городка к загородному поместью местного князя. Но не доехала до него, а заняла один из постоялых дворов примерно на середине пути. А тут… снова старые знакомые — компашка давешних заклинателей.

— Да, значит не ошиблись. — С кинжальной ухмылкой бросила спутникам Ло. — И не только мы сплетни собираем.

Небожительница распорядилась какие вещи из трёх телег барахла принести ей в комнату и чтобы потом не беспокоили и ушла умываться. А те, кто остался в зале смогли насладиться особым зрелищем — лицами магов, слушавших восторги о воспитанной и великодушной леди. Неудивительно что они поспешили покинуть гостиницу и уйти вперёд. Ло же проводила их стоя возле окна задумчивым взглядом, серьёзным и даже где-то грустным. От созерцания оседающей пыли на повороте дороги её отвлекли принесённый сундук и сообщение одного из сопровождающих мастеров.

— На конюшне проболтались, что вчера ещё пять человек исчезло. Они даже коней забыли, оплатили накормить и выводить после скачки, вышли и не вернулись.

— Хорошо. Как далеко до поместья?

— Гонец доедет за полтора часа, мы будем плестись не меньше шести.

— Тогда как все пообедают поедем. На отдых встанете в городе, который недавно проехали.

— Хорошо, госпожа.

Небожительница вздохнула и начала переодеваться. Вместо богатого и статусного дорожного платья она вытащила ещё более роскошный наряд из тканей с небесной горы. Хотя баснословная его роскошь была только в глазах простых людей, а для бессмертной эта почти повседневная одежда из дома. Свободнное платье, надетое поверх нижних сорочек, прижималось к телу широким поясом с закреплёнными на нём кожаными кошелями, дополняли его мягкие туфли, в которых разве что по ровному полу ходить, но никак не по улице. Оставшеся время она переплетала волосы из сложной утыканной заколками причёски в простую косу с лентой, сколотую шпильками в узел. Вид вышел величественный. Но небожительница не стала им любоваться, взяла шкатулку и поспешила в свою карету. Сундук в повозки вернули чуть позже, перед самым выездом.

***

В поместье царил хаос. Всё началось с двух конных путников, постучавших в ворота и потребовавших встречи с князем. Юноши представились и их после небольшого колебания запустили внутрь, провели через странно пустой первый двор, по галерее и оставили на парапете между малым двориком и дверьми в хозяйские покои. Вечерело.

Сумерки постепенно начали скрадывать краски дня, когда из-за угла выбежала стража в полном доспехе и окружила магов. Без дополнительных команд бойцы выставили перед собой копья и начали слаженно приближаться. Маги, успевшие заметить пустые взгляды за масками шлемов, сыграли первые аккорды, заставившие воздух тревожно зазвенеть и замедлившие нападавших. Но подчинившихся одержимому было слишком много, и как только мелодия дуэта замедляла десяток стражей, как их сменяли свежие бойцы, им сбивали зрение, заставляя ударить мимо, но среди дюжин попыток много изначально мажущих и они правились волей случая в цель.

Маги отступали на середину дворика и готовили себе шанс прорваться к галерее. Они перепробовали уже пять разных мелодий, но отчаянно проигрывали и чувствовали это. Мощные удары сбивали, задерживали и путали стражников… только это было подобно попытке бреднем выгнать из комнаты рой мошкары. Увы, струны уже начали терять строй и рваться, как…

Неожиданно подоспело подкрепление. Две короткие трели выкосили просеку в рядах противника и с крыши галереи раздался окрик:

— Сюда! Быстрее!

Кричал тот самый заклинатель, которого они задирали в столице. Сейчас он придержал нападавших, пока двое бежали через проложенную им прореху к шансу на спасение, а потом отчаянно пытались оторваться от ринувшихся в погоню стражников. Но только они вылетели с галереи в привратный двор, резко встали, будто влетели в стену — перед ними был строй гвардии с самим князем во главе. Третий маг спрыгнул рядом с ними и уже обнажил клинок, в полотне которого выделялись чёрным три дырки.

— Неплохо, неплохо… — вальяжно протянул хозяин поместья, смерив их взглядом широко раскрытых глаз. — Пополнив ряды моей армии вами, я стану намного сильнее.

Князь кивнул и стража начала сжимать кольцо вокруг магов. Серый своим мечом, высвистывающим трезвучие, огрызался по вырвавшимся вперёд нападающим, но не выдерживал против стольких врагов. Жить им оставалась совсем не много — все пути отступить оказались отрезаны. Но…

Ворота поместья распахнулись и на фоне догорающих кровавых всполохов заката стояла Ло и исходившая от неё сила словно ветер вздымала полы одежды. Она сделала шаг вперёд и по земле пронеслась волна дрожжи, сбивая всех с ног. А небожительница пошла дальше, небрежно резко развела руками, щелкнула пальцами и поддавшиеся демону расступились перед ней, а затем застыли недвижимо. Бессмертная приблизилась вплотную к князю, ширкнула ребром ладони ему по горлу и все одержимые рассыпались в прах.

— Две тысячи семьсот пятнадцатый. — Подвела итог она поворачиваясь и добавила, когда проходила мимо оставшихся стоять магов: — Самоуверенные болваны!

А заклинатели не в силах вымолвить ни слова от удивления наблюдали, как она вытирает платком кровь с лезвия, прикреплённого между браслетом и кольцом на мизинце левой руки, а потом снимает его и прибирает в кошель из жесткой кожи на поясе. Конечно, они её узнали. Когда маги очнулись и выбежали за ворота, девушку уже не было видно в наступившей ночи. Заклинатель в сером только тут заметил, что до сих пор сжимает в руке меч, бегло осмотрел клинок и с силой вогнал обратно в ножны, а потом налетел на сотоварищей:

— Вы куда сунулись, идиоты! Ладно хоть додумались инструменты заранее настроить, хоть в чём-то ума прошлая взбучка от этой госпожи добавила. Услышали, что демон объявился и полезли? Придурки.

— Ты и сам туда полез, так что не смей на нас голос повышать. Ты не лучше.

—Я?! — заорал на них маг. — Я не самоубийца туда соваться в одиночку, да ещё и постучав в главные ворота! Там почти шесть тысяч одержимых было. И охрана стояла везде, кроме крыши, и то, может и на крыше была, только я не заметил. Я влез только чтобы вас двоих вытащить. Радуйтесь, что заметил как входили, а то бы сгинули или что похуже. Придурки! Послезавтра мастера и магистры из пяти Обителей должны были приехать, чтобы разобраться с поместьем князя. Болваны. Если играть не умеете, то сидите по домам.

— Ты! Ты! Ты! — начал старший из заклинателей, сжимавший илсу с тремя оставшимися струнами, но так и не смог подобрать слова и просто смотрел в спину уходящему магу.

Глава 6

Ло догнала свою свиту уже у постоялого двора, кивнула Нарин и вместе с ней зашла внутрь. А тут для неё уже организовали и комнату, и баню, и пообещали вскорости подать хороший ужин. Небожительница не спорила, просто улыбалась и кивала, молча соглашаясь. А уже под утро, когда все спали самым сладким сном, тихонько выскользнула на улицу. Да и ушла она одетая в достаточно скромные платья, приличествующие скорее не такой достойной госпоже, а зажиточной горожанке, и почти с пустыми руками. Ну не считать же несколько драгоценных заколок, брошек и браслетов, надетых на ней или лежащих в потайном кармане за что-то значимое и весомое.

Бессмертная направилась в самый дальних квартал, примыкавший к разрушенной в позапрошлую войну восточной городской стене. Эта часть города славилась своей беднотой, но при этом низкие домики, огородившиеся всевозможными заборчиками и заборами тут всё же стояли достаточно далеко, чтобы стало не так-то просто случайно подсмотреть через окно или услышать разговор внутри. Да и почти все дома тут были одноэтажными лачугами, зато постоялые дворы, гостиницы и другие заведения было видно издалека — они возвышались на два и даже три этажа. Вот в один из таких домов и зашла Ло, едва его двери открыл зевающий хозяин.

— Чего госпожа изволит? —встряхнув головой, пытаясь сбросить сонливость, вежливо спросил он. — Завтрак? Комнату, где гнев мужа можно переждать? Или другим чем помочь? — подмигнул мужчина. — А то я мигом кого надо кликну, письмо напишете, а дальше мы всё устроим, пусть поищет, поволнуется. Выкуп пополам.

Ло покачала головой, достала золотую заклку с ажурной чеканкой на конце и вложила её в руку хозяину:

— Я бы хотела, чтобы вы уступили мне одну из комнат на несколько дней, оставили в общем зале хлеба, воды или другой еды на это время и чтобы ни в доме, ни рядом с ним ни кого, ни одной души пока я отсюда не уйду.

Мужчина переводил взгляд с украшения на постоялицу и обратно, взвешивая “подарок” и слова стоящей перед ним женщины, и даже крепким ногтем шпильку потыкал, не решившись проверить на зуб. А потом засуетился, исполняя пожелания. Чутьё человека, годами крутившегося между добропорядочной жизнью и тысячи мелких мошенничеств, подсказывало не перечить — за гостьей сила, с которой ему не потягаться, так зачем нарываться? Уже через час он выпроваживал разбуженных и недовольных постояльцев, а на кухне его жена готовила припасов на седмицу, не меньше!

Ло дождалась, пока останется в одиночестве, выпила оставленный чай, пока он совсем не остыл, и поднялась в прибранную для неё комнату. Прислушалась. Действительно тихо, и даже голоса с улицы едва долетали до её слуха. Занавесила шторы и, наконец-то, выпустила с криком, переходящим в стон, боль.

Ей было плохо. Будто бы её разом накрыла душная волна и увлекла на глубину: в ушах шумело, затирая все остальные звуки, а от лопаток по шее к затылку по венам текло мутное мучительное болото. Ло выдернула шпильки, выпуская косу на волю, но ей не стало легче, наоборот, казалось что заколки не вытащили из причёски, а загнали в висок и медленно вытягивают. Бессмертная, хватавшая ртом воздух и вытирающая выступившие слёзы, пыталась успокоить дыхание, но с каждым вдохом раздувала пожар в груди, болью рвавший ей сердце.

Терпеть. Это надо было перетерпеть, пусть сквозь стоны и слёзы, но перетерпеть. Пусть вцепившись руками в ворот, смяв одежду и до крови раздирая кожу так, что останутся шрамы. Уткнувшись лбом в холодный пол. Пусть. Надо было вытерпеть, пока демон, вырванный из князя и запертый теперь внутри неё не перестанет быть. Пока он, не в силах предложить ничего, что бы искусило небожительницу, не истратит всю свою мощь используя единственное что ему остаётся — мучить и предлагать избавить от боли, проверяя кто из них сдастся первым. А Ло тем временем рассеивала силы демона, пока не распылила саму его суть, возвращая её в круг возрождения, отпуская или исчезнуть без следа, или вернуться в Круг Демонов и начать свой путь с самого низа. Нет, на это требовалось отнюдь не несколько дней, ведь призванный князем демон был силён и стал ещё сильнее, подчинив всех обитателей и пленников поместья, питавшийся их страхом и жаждой власти. Но ярость погасить — времени хватит, а вместе с этим сломить, отнять волю бороться, подчинить и тогда он уже не сможет устроить новую пытку болью. Она выиграет время, много времени.

Ло кричала, стонала и плакала. Порой она усилием воли брала себя в руки, спускалась вниз, ела, не чувствуя вкуса и возвращалась обратно. От особо сильных приступов её рвало и после этого ей становилось капельку легче, но потом пытка накрывала с удвоенной силой. В конце концов к утру второго дня она уснула обычным сном без вторгающегося в него бреда, а когда проснулась к обеду почувствовала себя лучше. Вечером небожительница оправилась от схватки достаточно, чтобы привести себя в порядок и вернуться к людям. Бессмертную в двух улицах от гостиницы перехватила Нарин и тихонько провела в комнату, где уже была приготовлена смена платья, умывание и коробка с лекарствами и необходимыми припасами.

— Я уже передала распоряжение подать ужин с вином и пригласить в общий зал сегодня музыкантов получше в честь навестивших Вас гостей. Сопровождению, как и договаривались, все эти дни отвечала, что вы или легли уже спать, утомившись, или ещё не встали, или уже ушли в город на прогулку. Пока никто не заметил, — рассказывала служанка, обрабатывая царапины и следы от укусов на руках. — Госпожа, Вам ещё будет нужен отдых? Или утром продолжите охоту?

— Нет, — Ло покачала головой, — охоту продолжу завтра не раньше вечера. То доклады можешь отдать утром. Хотя тут ловить уже нечего, рядом с тем, кого впустил князь, мелочь бы или была совсем рядом, в поместье, или кто покрупнее ушел бы подальше, чтобы не спорить за жертв. Но проверить не помешает. — Она поморщилась и накинула верхнее платье. — И ты сказала гости. Кто?

— Мастера Обители Зелёного Листа. Помните ту парочку, которая друг по другу вздыхала десять лет назад? Так вот, он перешел в её Обитель и теперь, когда они услышали, что Вы недалеко, приехали поприветствовать и показать своего сына. Очаровательный мальчик!

— Помню, — Ло усмехнулась и сразу же поморщилась, неудачно наклонившись и потревожив ребро, ушибленное в эти два дня. — Удружили они мне тогда… Ну что ж, поприветствую.

— Да, удружили. Если бы я не пошла их искать, то не увидела бы, как Вы тайком сбегаете и не узнала бы про вот это всё, — Нарин показала на короб с лекарскими припасами. — Да, кстати, воздыхатель ваш так и не вернулся восвояси. Мало того, так он выставляет себя посмешищем, продолжая строить предположения, как божественно должно быть вы готовите и как трепетно будете ухаживать за своими мужем и детьми, как изящны и тому подобное. Это уже невозможно слушать!

— Да? Тогда пусть посмотрит поближе на свой идеал, может глаза и откроются. Если демонов больше тут не найдём выдвигаемся на следующее утро. Готовьтесь.

Ло поправила причёску и украшения, одернула рукава, чтобы прикрыть кровоподтёки и пошла в общий зал. Её появления никто ещё не ожидал, вернее заждались и уже не смотрели в сторону внутренней галереи и выходов к комнатам. Так что небожительница тихо спустилась по лестнице и остановилась за спинами прислонившихся к перилам мужчины и женщины в синих кафтанах. Они смотрели на влюблённого парня, отчаянно размахивающего руками и вдохновлённо расписывающего предмет своего обожания.

— Слушай, а это точно та бессмертная? Может ещё кто-то за эти годы с горы спустился? — с искренним сомнением уточнила женщина у спутника.

— Точно. Я вчера спрашивал у нынешней её смены и магистров сопровождения. Это госпожа Ло и она по-прежнему гордячка и надменная хамка, равнодушная почти ко всему окружающему, если это не касается её комфорта и послушания. Так что будь спокойна. — Тихо ответил мужчина.

— Меня ждёте, детки? — Ло положила ладони им на плечи и хохотнула от того, как пара одинаково вздрогнула. — Поздравляю с долгожданной свадьбой.

— Госпожа, — маги обернулись и почтительно поклонились. — Мы счастливы, наконец, снова поприветствовать Вас!

— Идёмте. Ужин уже должны были накрыть. Там и расскажете.

Гости последовали за ней под бурные приветствия зала и заняли места за занавесью напротив госпожи. Слуги быстро принесли дополнительные блюдца, чаши и приборы, а музыканты, наконец, начали своё выступление. К ним присоединился и мальчик лет шести, севший между матерью и отцом и старавшийся быть незаметным, а Нарин заняла своё место за спиной госпожи. Поговорили, вспомнили прошлое, посмеялись вместе… а потом:

— Госпожа Ло, спасибо вам за нас. Мы ведь не дураки и не слепые, видели, что вся эта помпезная свита вам на самом деле не нужна и порой даже мешает. Но мы не первая семья, встретившая под вашим крылом. И только благодаря вам мы повидали мир, а когда вернулись в Обитель, то нас сочли оплатившими обучение и избавили от прислуживания другим, оставив больше времени на совершенствование. Так что мы смогли подняться так высоко только благодаря вам, — женщина склонила голову, выражая почтение.

— Да. Спасибо вам. Нам совестно, что в те три года, что мы были с вами, мы ничем не смогли вам помочь. Поэтому вот, — мужчина двумя руками протянул сложенный книжечкой лист бумаги. — Мы долго искали как могли бы помочь в вашем деле, но наши таланты скудны. Только случайно удалось найти записи о Искусителе. Его изгнали демоны ещё в эпоху их царствования и с тех пор он промышляет среди нас, среди людей. Мы с супругой списывались со знакомыми из всех кланов, прося поискать среди их хроник похожие записи и сообщить нам. Теперь годы наших поисков собраны в этом свитке. Мы надеемся, что он поможет вам на шаг приблизиться к вашей цели.

— Спасибо. Вы мне помогали тогда, десять лет назад, когда были со мною рядом, не забыли меня и сейчас.

— Не стоит. Просто мы надеемся, что когда придёт время. Вы примите к себе и нашего сына. И он под вашей защитой сможет увидеть весь свет.

— За это надо выпить! — Ло подняла тост и в один глоток осушила чашу.

— Мама, это у неё ты хотела чтобы я учился? — вдруг тихонечко спросил малыш. — Да?

— Прости, дитя, — просмеявшись улыбнулась Ло, — но это невозможно. Мой ранг всего лишь мастер, а не магистр. Да и Обители Небесной Горы больше не берут учеников, если нет особых причин. Рада была повидать, пусть у вас всё будет хорошо.

Ло встала и вышла из-за занавеси к столикам старших из её сопровождения, махнула рукой, чтобы маги не вскакивали, сморщилась от сказанного с придыханием “Великодушная…” от влюблённого, и отдала распоряжение:

— Дальше я пойду на перевал Трёх Долин. Готовьте обоз и сумки, разделяйте людей кто со мной, кто в обход. — Небожительница обернулась к своей служанке: — Нарин, в этот раз ты со мной или с обозом? Выдержишь?

— Госпожа, я уже взрослая! — девушка приняла серьёзный вид, но заёрзала под пристальным взглядом хозяйки.

— Значит пойдёшь с обозом, маленькая ещё.

Небжительница хотела было уже уйти наверх, но её остановил бросившийся наперерез юноша, тащившийся следом от самой столицы, и с восторгом пополам с беспокойством невнятно залопотал про слишком тяжелый путь для такой нежной и величественной леди, что нельзя, непосильно, и как она выдержит столько идти без изысканных блюд и респектабельных гостиниц.

— Это недоразумение пойдёт с нами. Меня утомили его иллюзии. Кстати, его хоть звать-то как?

— Позвольте представиться, моя леди. Я Дорли, сын второго…

— Этого хватит.

Бессмертная отодвинула парня, хватавшего ртом воздух и пытавшего осознать тот ледяной и безжалостный взгляд, которым его сейчас вот она наградила с тем, что напредставлял себе на приёме Императора, разглядывая лицо, прикрытое вуалью. А из зала поставил точку смешок мастера из Обители Зелёного Листа:

— Да, вот это я наша госпожа. А то я уже действительно почти подумал, что она стала похожа на изнеженный цветочек.

***

Два мага из Обители Заклинателей вусмерть уставшие добрались до города уже только поздним утром. Весь путь от разгромленного поместья князя они проделали пешком, потому что кони их, оставленные у ворот, сбежали ещё до появления небожительницы. Убежали, унося вместе с чересседельными сумками большую часть их вещей. Так что они сейчас оказались не только опозорены, но и почти что голыми, хотя в поясных кошелях ещё лежало достаточно монет. Они зашли в первую же таверну отдохнуть и поесть.

Только не успели им ещё принести обед, как на свободное место за столом сел небогато одетый неприметный человек, наклонился и доверительным тоном заговорил:

— Господа маги чувствуют себя оскорблёнными, они в ярости и горят ненавистью? Ещё бы, вся слава победы на могущественным демоном достанется не им.

Слова попали в самую болезненную точку. Заклинатели, брезгливо смотревшие на подсевшего, вспылили было, но замерли, онемев. Глаза, их остановили глаза собеседника — пустые, неподвижные, на миг ставшие желтыми — это были глаза демона. И демон очень понимающе улыбался.

— Ну, ну, господа, не надо хвататься за это, — демон глазами стрельнул в сторону покалеченных инструментов, — я слишком мелкая птаха, чтобы поимка меня принесла хоть какой-то почёт. Зато я могу рассказать как вам встретиться с одним из верховных демонов. Представьте, как вознесут ваши имена в легендах после такого боя. Вы станете первыми со времён поднятия Небесной Горы, кто отважится сразиться с таким противником.

— Говори. — решился старший и отмахнулся от обеспокоенно схватившего его за рукав младшего. — Где. Когда. И как это можно сделать.

Улыбка демона стала зловещей. Он выпрямился, достал из-за пазухи толстую тетрадь со сложной руной на обложке и положил её на стол, пододвинул одним пальцем в сторону магов и посоветовал не слишком мешкать, а то, если упустят удобный шанс, ждать придётся что-то около двадцати лет. Прошла минута, принесли блюда, а собеседника и след простыл, только тетрадь соблазняла открыть её прямо сейчас и узнать тайны, спрятанные внутри.

Глава 7

ЦаНикс в этот раз путешествовал под маской вольного мечника. Это была одна из любимых его ролей, уступающая разве что образу беспечного легкомысленного балагура и лишь немного опережала торгового представителя. Под видом вольного мечника он пользовался такой свободой, которой не было больше ни у кого другого. Балагуру нужна компания для путешествий, торговцы должны следовать за выгодой, дворяне поддерживать свою репутацию и блюсти достоинство семьи, чиновники — должности, правители — страны. Ремесленники и крестьяне не уезжают далеко от дома и тех краёв, где их все знают, да и в дороге бережливы и скромны, а ещё беззащитны перед любой опасностью. А вольные воины идут куда хотят, часто бывают при деньгах, хоть многие и бедны, живут как знают и не избегают опасностей, ведь достаточно сильны, чтобы постоять за себя.

В этот раз ноги по дороге несли его к границе между двух великих Империй — Межгорья и Семи Земель, хотя тут мир и покой, даже приграничные военные лагеря слыли в народе этаким ленивым болотом, куда ссылали неугодных вояк и отправляли слабых новобранцев. Только края эти всё равно считались неспокойными. Неспокойными, но удобными — мест, обустроенных для отдыха купеческих караванов вдоль трактов было очень много, и рядом с каждым третьим из них местные держали чайные или маленькие кузни с дежурным подмастерьем. Так что путешествовать с комфортом.

Вот на таком привале у перекрёстка дорог ЦаНикс и остановился передохнуть. Но только собрался насладиться пением птичек и шелестом листьев под лёгким ветерком, как на площадку заехал шумный богатый поезд под знаменем наследного принца. Охрана в форме дворцовой стражи Империи, причём половина Межгорья, а вторая Семи Земель, а вот слуг, на удивление, было мало, а карет — много. Люди, вышедшие размяться, по большей части были в годах, многие уже седые и почти все уже перешагнули сорок лет. Почти все, кроме одного — мальчишки наследного принца, счастливого и не обращающего никакого внимание на снисходительные отеческие улыбки спутников. Но странно, такой большой караван расположился только на половине подготовленной площадки.

Смутное чувство тревоги, возникшее в душе, никак не увязывалось с радостью возвращающихся на родину пленников, но было знакомо, к сожалению, очень хорошо знакомо. И ЦаНикс передвинул поудобней под руку меч, незаметно размял руки и ноги и подобрался, а потом продолжил наблюдать. Да и мальчик казался немного знакомым, хотя вот это-то и не удивительно, мало ли людей было встречено за годы странствий?

Вскоре подошли ещё постояльцы. Хотя нет, назвать так капитана во главе полного отделения солдат приграничного войска было бы немного неправильно. Они пришли на назначенную встречу. И даже подготовились предстать перед столь высокопоставленным человеком, но бравые вояки так и не смогли показать ни выправки, ни порядка в обмундировании, ни дисциплины. Это сборище воплощало в себе всю народную молву о расхлябанной и сонной армии, частей для негодных солдат и опальных генералов, и больше походило на хорошо сколоченную банду разбойников.

— Приветствуем Ваше Высочество! — донеслось нестройное приветствие, сменившееся каркающим голосом капитана. — Прошу, мы проводим Вас в лагерь, где в честь Вашего прибытия и в знак мира между нашими Империями будет проведён смотр приграничных войск. Так приказал Император, да будет солнце сиять над ним.

— Да, конечно. Но разве вы не должны были встретиться с нами немного позже. В письме речь шла о полудне. — Звонкий мальчишечий голос звучал чуть удивлённо, но принц уже спокойно шел к приехавшим.

Так уже было, чувство смутной тревоги ЦаНикса, наконец, обрело форму. Так уже было. Было в одном из забытых при пробуждении снов. И ЦаНикс уже знал, что должно будет случиться дальше, если он не вмешается. Он рванул вперёд, наперерез сопляку-принцу, на ходу выхватывая меч.

Первую стрелу отбил, вторая пробила насквозь левое плечо. Больно. Но нет времени переживать, всё равно скоро это закончится. Пока ещё есть силы выпад и слитным движением отбить меч фальшивого капитана и перерубить ему горло. Вперёд. Смешать ряды и вывести из боя как можно больше недограничников. Дать время дворцовой страже и советникам понять, опомниться и выполнить свой долг. Крутануться, уходя от атаки и отступить к телу первого убитого. Продержаться. Но не свезло, отразил меч и поймал стрелу. Перед ЦаНиксом, отлетевшим от выстрела, внезапно встали спины гвардейцев и тревога отступила.

ЦаНикс улыбнулся и грузно сел на землю, поморщился, ведь планировал аккуратно опуститься, поднял лицо, но вместо неба увидел мальчишку-принца, испуганного и удивлённого.

— Я тебя знаю. Это снова ты! — проговорил наследник и потянулся коснуться лица спасителя.

ЦаНикс покачал головой. Боль отступала, вместе с кровью, толчками покидавшей тело, а сквозь шум в ушах уже не слышался звон мечей кипящей рядом битвы… Знакомый жар наполнил всего его и освободил, окунув в огненное безумие родного гнезда в поместье. Пламя, оставившее только пепел смыло боль, ласкало тело исцеляя и возрождая, ликованием, восторгом разливаясь по венам, наполняя жизнью…

Пока безумство не закончилось, ЦаНикс просто был, но пришло время не только быть, но и жить, пришла пора сделать первый вдох и с криком принять всю тяжесть возрождения. Феникс не помнит сны, ведь каждый сон это чужая смерть, которую наяву примет он. А в этот миг…

— С возвращением, новорожденный. Держи уже одежду, вечереет, а ночи сейчас холодные.

***

А на границе меж двух Империй среди небольшого сражения стоял закрыв глаза Силав. Но даже так ему казалось, что он продолжает видеть серый пепел, разносимый ветром. Снова это всё, что осталось от человека, умершего вместо него. Отдавшего жизнь за жизнь.

— Да что же, ради неба, происходит?! — спросил пустоту наследник, открывая глаза.

Глава 8

Это была последняя стоянка, когда Ло и всё её сопровождение были вместе. Дальше их дороги на некоторое время разойдутся. Ло с небольшой группой отправится через Перевал Трёх Долин, а остальные с возками и телегами поедут в обход гор. Караван уже задержался здесь на три дня и сейчас Дорли с умилением смотрел на спящую Ло и пытался совместить в соей голове изящную леди, чинно возлежащую на подушках, сложив руки на груди или животе с небожительницей, обнявшей руками и ногами подушку, на которую пускала слюну и откинутое на пол одеяло.

— Но, но, но,.. так же не правильно! — в конце концов возмутился он, тихо, боясь потревожить сон возлюбленной.

— Ага, не правильно. Но она всегда так спит. Да и тебе пора бы баиньки, а то не скоро ещё отоспитесь. И позавтракать хорошо не забудь, впереди у вас Перевал. — Напутствовала Нарин, выпроваживая воздыхателя из комнаты госпожи. — Там ни поесть хорошо, ни поспать не выйдет, пока на равнины не вернётесь. А это не меньше двух четвертей луны, а чуть замешкаетесь, так и дольше. Это госпожа Ло уже не раз тут ходила, а вот про тебя такого не скажешь!

— Но…

— Спать иди!

Так его и вытолкали прочь. Но в комнатах он действительно заметил отсыпавшихся мастеров и магистров, которые утром выступят вместе с небожительницей в Обитель Хранителей Артефактов. И это ли, или суета остальных, заставил и его пойти отдыхать. С рассветом всех путников накормили очень сытным завтраком и, нагрузив сумками, отправили в горы.

Первая часть пути прошла легко — они шли по широкой тропе вперёд и вверх, а по сторонам от них простирались огромные луга, полные любопытных овечек и лошадей. Но уже к обеду дорога сначала полого, а потом всё круче пошла вверх и скоро любоваться видами стало сложно. А луга, по-прежнему покрытые густым ковром травы, были усыпаны не только цветами, но и скальными выступами. Короткие привалы пока проходили под шутки и смех. Но первая ночёвка уже стала большим испытанием — костёр разжечь и поддерживать всю ночь, как делали обычно, если приходилось останавливаться под открытым небом не вышло, не было дров.

Утро путники встретили не выспавшимися, а после скромного завтрака ещё и полуголодными. Да и тропа стала больше похожа не неширокий желоб, который следом змеи прорезал склон. Под ногами иногда похрустывал песок и мелкие камешки, но они предательски попадались под подошвы сапог, вынуждая внимательно следить за каждым шагом на скользкой дороге. По ней как по руслу вода потоком неслась после каждого дождя и по весне, когда таял снег, превращая тропу в ручей, делая её непроходимой. И Ло порой посматривала на небо, стараясь предсказать погоду и прикидывала, успеют ли к ночи добраться до места привала. Её люди чувствовали напряжение госпожи и с каждым часом становились мрачней и серьёзней и лишь тихо переговаривались.

Вторая ночёвка, как и все последующие, была такой же холодной, как и первая. Нет, они были даже холоднее, ведь люди поднялись выше в горы. Единственное тепло — это пара сожженных крупных кусков угля из захваченного снизу мешка, чтобы вскипятить воду, да шерстяные плащи, служащие ещё и одеялами. И хоть сколько-то сносными это время делали стены по краям площадок, прикрывающие от ветра, да уверенность самих путников. На пятый день они поднялись на первый перевал и после ночёвки начали спуск в долину, который и занял ещё три дня.

Долина, вернее распадок, встретила их ослепительными солнечными бликами на поверхности озера, и приятным теплом, которое не мог отсюда забрать ветер. И это первое место, где они не только встретили других людей, но и дневали и ночевали под крышей — в двух десятках шагов от берега со стороны входа в долину стоял длинный приземистый дом, поделённый на две неравные половины.

Дорли дошел до пристанища наравне со всеми и сдался: сбросил мешок, осел рядом с ним на землю и с бесконечной усталостью под урчание живота наблюдал за Ло. А небожительница тем временем бодрой походкой подошла к трём вышедшим к ним из дома адептам и с тёплой улыбкой поприветствовала их.

— Мастер Ло, как хорошо, что вы пришли! Старшие уже собирались рассылать письма и разыскивать вас! Мы сегодня же пошлём весть в Обитель, а завтра нас всё равно придут сменить, и мы вас проводим.

— Хорошо. Моим людям всё равно нужно передохнуть после Перевала. И вот, просили кое-что заодно принести из низин, мы и захватили. Сгружайте! — Ло кивнула сопровождавшим её и подала пример сама поставив на землю перед хозяевами мешок. — Ну что, ведите, кормите и спать укладывайте или нам назад повернуть?

— Госпожа, к чему этот упрёк? Мы вас ещё на склоне увидели, поэтому всё готово. Прошу в дом!

— О детях позаботьтесь.

Влюблённый окончательно раскис, его представления о ней и о себе буквально рушились на глазах. А ведь он был так счастлив, когда его приняли в свиту госпожи и то, что истинная леди спит неподобающе раскинувшись и пускает слюни на подушку… пусть, это милый недостаток, но потом… Утром они все попрощались с остальными, нагрузились сумками своими и ожидавшими доставки в Обитель на постоялом дворе и выступили. Госпожа несла столько же вещей, сколько любой из её сопровождения, а на его предложение взять часть мешков, ведь она хрупкая леди, Ло лишь рассмеялась “Если тебе дать ещё хоть кошель, то большую часть пути нам придётся тащить не мешки, а тебя. Дойди сперва, потом уж похваляйся.”. Весь путь бессмертная шла впереди, а на стоянках половину своей порции почти всегда отдавала кому-нибудь, да и даже на самом холодном и пронизывающем ветру, даже когда на вершине под утро вода покрывалась коркой льда, она не куталась в плащ, а прикрывала им спящих прислонившись друг к другу путников. Да и переход она перенесла легче всех, её шаг нисколько не потяжелел и был как в первый день, тогда как остальные держались и часто спотыкались, не в силах так же высоко поднимать ноги. А сейчас только он, считавший себя сильным и выносливым, осел и был не в состоянии подняться, выжатый долгим переходом. Но больше всего образ красавицы подтачивали слова о детях и то, как она на них ругалась в дороге, пинками поднимая по утрам.

— Ну что совсем раскис? Вот она, наша госпожа. Совсем ведь не похожа на ту мечту, о которой ты нам месяц пел? Ну ничего, она последнее время ещё не чудит сильно, так что выглядит всё достаточно пристойно. Но ты можешь в любой момент вернуться домой.

— Нет, — Дорли помотал головой, разбивая наваждение, и приняв помощь товарища поднялся. — Не верю. Она сейчас просто хочет отправить меня домой.

— Наивный. Это пройдёт.

В доме действительно был накрыт стол, а за домом стояли с бадьи с водой, заранее принесённой из озера, чтобы она прогрелась на солнце. Так что уставшие люди поспешили освежиться, переменить одежду и, наконец-то, досыта наесться, а потом рухнуть спать. Да и проспали они до позднего утра, убаюканные хлынувшим ночью дождём. Вечер остался на стирку и отдых, а утром следующего дня они чуть ли не налегке (мешки с посылками остались в Приюте, за ними придут позже из Обители) отправились через второй перевал.

Этот переход был и легче и тяжелее. После недостаточно длинного отдыха мышцы у всех болели и возмущались на каждый шаг, зато меньше вещей надо было нести на себе. Перевал не столь большой, как первый, был раза в два круче, поэтому часто при подъёме приходилось не только искать как и куда поставить ногу, но и придерживаться руками за землю, буквально позти по склону. А ещё вернулись холод и голод, пронизывающий ветер и обнесённые невысокими стенами пяточки для ночевок. Зато когда в полдень на второй день они увидели раскинувшуюся внизу Вторую Долину у всех перехватило дух.

Внизу, казалось что прямо под ногами, сияли три озера, вокруг которых рос небольшой лесок, по опушке которого простирались вперемешку луга и поля, а чуть выше виднелись огороды и каменные домики, одетые во мхи, сливающиеся с цветущим южным склоном. Зрелище захватывало до подступавших к глазам слёз, и вдохновлённый им путники даже ускорили шаг, теша себя надеждой быстрее дойти. Только расстояния в горах обманчивы и спуск в долину занял ещё полтора дня, так что до жилья они дошли уже в сумерках.

Встречали их сами старейшины и глава Обители, остальные служители Обители смотрели с почтительного расстояния.

— Приветствуем мастера Обители Первых Рун. Добро пожаловать! — поклонились старшие. — Мы так рады вашему приходу, благослови судьба за ваш визит к нам.

— Да полно вам так церемониться. Уж где-где, но не в Обители Хранителей Артефактов так почитать меня.

— И всё же примите наше почтение.

— Хорошо, принимаю. А теперь может всё же пригласите внутрь и расскажите, что случилось?

— Да, да, мастер, — ей с лёгким поклоном жестом предложили проходить вперёд.

— Старейшины, глава, — Ло ответила на поклоны и покачала головой.

Гостей проводили в комнаты и попросили через полчаса выходить в зал на приветственный ужин. Та торжественность, с которой их встретили вначале очень быстро сменилась на домашнюю сердечность, к ним относились как к дорогим дальним родственникам, которых долго не видели. Тут были и теплота и некоторая отстранённость и в общем путников, кроме небожительницы, предоставили самим себе отдыхать и, если есть желание, помогать в житейских мелочах, а вот к более глубокой жизни Обители не подпустили. С госпожой Ло всё было иначе — она была будто бы близким другом и равным соратником. Это стало видно уже на приветственном пиру.

Зал трапезной был большим, но скромно обставленным. Только разве что небольшое возвышение для старейшин, главы с семьёй и лучших из магистров в одном конце было хоть как-то украшено и Ло посадили именно там, вместе с верхушкой Обители. Её спутников расположили рядом, но внизу, а сами хозяева расселись за остальные столы. Всё, это были единственные различия — в местах, ведь то, что стояло на столах хоть глав, хоть послушников было одинаково скромно.

— Госпожа Ло, мы помним о наших договорённостях и ценим ту помощь, которую вы нам обещали, но мы вынуждены просить вас ещё об одной услуге… — витиевато и чувствуя себя неловко начал глава Обители. Выдохнул. — Мы не можем справиться с артефактами. Кто-то перебудил почти половину нашего собрания. Мы даже не знаем какой артефакт искал злоумышленник и до сих пор его не поймали! Нам еле хватает сил их пока сдерживать, но не успокоить. А вы можете поговорить с душой артефакта и узнать что же произошло.

— Хорошо, я завтра с самого утра сделаю это. Это не сложно. Но как дела с новыми залами? Готовы?

— Да, мы построили хранилища как договорились, и отдельные комнаты для успокоения артефактов. Осталось только поставить рунные печати. Если всё получится, то это сильно упростит нашу службу.

Разговор между Ло и главой Обители слышали все за ближайшими к помосту столами, и гости видели, как он обрадовал хозяев. Дальше беседа перешла на формальные мелочи, скучные и для большинства собравшихся не имевшие никакого значения. Поэтому, например, Дорли переключился на рассматривание старейшин. А там было на что посмотреть! Двое из них вполне соответствовали своему званию, они были в возрасте седин, сидели прямо и сохраняли величественное достоинство. А вот третий оказался не просто неприлично молодым, он был юнцом, почти ребёнком! Дорли даже сначала принял его за домочадца кого-то из глав клана, но нет, одеяние однозначно обозначило статус.

Праздничный ужин закончился и все разошлись по тёмным комнатам. Гостей поначалу очень удивляло, что в домах нет ни ламп, ни свечей, ни факелов, только лучины в светцах и узкие окна, закрывающиеся тяжелыми ставнями. Обитель Хранителей Артефактов сильно отличалась от прочих Обителей, она будто бы была в разы беднее даже самых молодых из них, основанных лет десять назад и которые угаснут за одно поколение — они могли позволить себе металлические тарелки и масло для освещения комнат и залов. Но долго гадать не пришлось. На следующий день Дорли ухитрился напроситься на прогулку к молодому старейшине и без спешки расспросил. Хотя разговор начался с весьма неожиданного предложения:

— А ты не хочешь к нам учиться? — в лоб спросил старейшина. — У нас как раз есть место для нескольких учеников. Что так смотришь? Нет денег на вступительный дар и не хочешь годами отрабатывать слугой? Так где-где, а у нас это не проблема. Мы единственная Обитель, кто не берёт с учеников ничего!

— Оно и видно, — Дорли взглядом показал на скромные домики, намекая на бедность Обители. — уходя к магам люди всё же хотят более богатой жизни, чем у них есть. Это к старшим обителям идут даже те, кто не ищет силы, согласные платить удвоенные подати в обмен на уверенность в каждом урожае. А тут… ни богатства, ни славы, ни защиты барьера.

— Ну, например, историю, не уступающую трём Обителям Небожителей и жизнь в стороне от мелких склок Старших и Младших Обителей. Мы единственная Обитель с которой считаются даже небожители.

— Ага, так считаются, что даже барьер не дали.

— А ты неуч, оказывается. Хранители Артефактов не стали возвышаться к небесам. Наши первые старейшины пришли в ужас, когда поняли сколько артефактов накопится в мире через тысячу лет после низвержения Демонов, но в ещё большем ужасе они оказались столкнувшись с Разителем. Хоть эту историю-то ты знаешь? Нет? Странно, она полусказкой, полулегендой бродит из уст в уста с тех самых пор. Послушай её как-нибудь у уличных артистов, тебе понравится. Но если коротко, то Разитель был артефактным мечом, созданным сразу двумя братьями. Старший из них был сильным магом и к сорока годам достиг уровня создания артефакта, а младший стал воином и к тридцати пяти прославился героем. Когда младший в очередном бою был смертельно ранен, старший запечатал их души в меч, создав артефакт и так обессмертил и себя, и брата. Но в руках трёх новых хояев клинок уничтожал демонов и участвовал в самых яростных боях и обезумел. Душа одного потонула в ярости и жажде убивать, а второй потерял рассудок от ужаса творимой жестокости. И больше никто не смел сражаться Разителем, ведь любой, кто брал его в руки либо начинал убивать всех подряд, либо терял разум. Поэтому когда братья и сёстры уходили познавать бессмертие, наша Обитель осталась защитить людей и магов. Строго говоря, для остальных мы отступники, но мы остаёмся самыми древними. Вот и не положен нам барьер. А бедность… она только кажется, золота у нашего главы не меньше, чем у главы любого из старших кланов. Просто между роскошью и безопасностью хранилищ мы выбрали безопасность хранилищ. Ты прошел два перевала первой долины и можешь не сомневаться что путь через третью ничуть не легче. Каждый мешок зерна, кувшин вина или масла и куль угля поднят сюда на плечах людей, а много ли в силах пронести человек по той тропе? Зато и армии сюда не добраться — ослабнет от голода и холода на тропах и будет уничтожена при попытке спуститься. Да и когда им идти? Большую часть года перевалы не пройти — снег или дожди. А если непогода настигнет уже в пути много ли людей поместится на площадке для ночевки? А сколько успеет до неё добежать? Так как, пойдёшь к нам в ученики? Будешь мир спасать.

— Нет, я, пожалуй, воздержусь. Слушай, раз ты столько знаешь и вы такие великие защитники, зачем вам госпожа Ло понадобилась, что все так рады её приходу?

— Да так, неприятное недоразумение. Уже разрешилось. Она же мастер одной из трёх великих Обителей, значит уже давно достигла уровня создания артефакта, который доступен старейшинам Обителей, кроме Младших и избранным магистрам Старших обителей и даже сверх того, она может услышать душу артефакта и поговорить с ней. Всё же такой долгий личный опыт… Она может, мы не можем. Значит она может помочь нам справиться с нашей миссией.

Разговор на мгновенье прервался грохотом и пылевым облаком, опустившимся на южный склон.

— О, значит она уже заканчивает. А мы бы лет десять корпели!

Прогулка быстро закруглилась и молодой старейшина поспешил в хранилища, бросив спутника между опушкой леса и полем, которое как раз пропалывали ученики и адепты. Дорли проследил за ним взглядом и тоже направился к уже оседающей по склону пыли. Кстати, занятые трудом насущным маги даже не повернулись в ту сторону, будто бы подобное было привычно.

А у Ло утро началось не столь безмятежно, как у её отдыхающих спутников. Она с рассветом встала и уже через полчаса была у входа в хранилища артефактов. Почти сразу же, не дав ей всласть насладиться пением птичек в кустах шиповника неподалёку, пришли глава Обители и один из старейшин. После обмена приветствиями Ло кивнула на двери хранилища.

— Рассказывайте, что же произошло и пойдёмте разбираться с последствиями.

— Да, да, пройдёмте внутрь, — кивнул глава, открывая замок и распахивая дверь. — Примерно три луны назад кто-то пробрался в хранилища и потревожил печати на пятидесяти семи артефактах. Мы это заметили случайно, по тому, как на следующую ночь никто не смог спать из-за кошмаров. А через два дня, несмотря на выставленную охрану, кто-то продолжил рушить печати и уже с размахом. Не менее двух тысяч артефактов так или иначе пробудились и теперь пытаются обрести хозяев. Мы сдерживаем их, но сама понимаешь. И самое странное, что мы так никого и не нашли. Все ученики и адепты, мастера и магистры на месте, чужаков в эту долину тоже не приходило.

— Значит надо спросить души потревоженных артефактов. Поговорить с двумя тысячами никто из вас не мог за это время, понимаю. Но может хоть кого-то расспросили?

— Мы побоялись. — Старейшина, охнув, склонился в поклоне. — После Севуна никто так и не смог освоить это искусство, а он предпочёл сам стать артефактом.

— Я помню. Но его внук же мог воспользоваться медальоном деда. Как я вижу, он стал старейшиной лишь из-за этого!

— Он не посмел. Правила Обители запрещают создание новых артефактов, а Севун пошел против них. И наш младший брат ещё не готов понять почему его дедушка просил твоей помощи в создании артефакта, поэтому хранит, а не владеет. Но мы стараемся хорошо обучить и воспитать его, чтобы ему стало легче принять сиё бремя.

— Да, видимо я зря потратила столько сил десять лет назад, уступив вашим просьбам. Ну что ж, посмотрим, что у нас тут.

Небожительница взяла первый попавшийся артефакт — Сферу Истины — и, качнув её на ладони, положила на место. И дальше один за другим кинжалы, книги, украшения — ласково коснуться и положить обратно. Так она и прошла весь первый зал и, хихикая под нос, направилась во второй. Старейшина и глава в волнении комкая рукава и бороды шли за ней, а Ло всё больше веселилась. К концу второго зала она уже откровенно хохотала.

— Да кто же такой злоумышленник, что он так тебя развеселил?! — не выдержал старейшина.

— Да какое там, злоумышленник, — небожительница откровенно веселилась. — Помните адепта, которого послали предупредить, что я вот-вот приду? Так его мама, когда его к вам отправляла, рассказала мальчику трогательную историю, будто бы его пра-пра-пра-прадед был великим магом и создал артефакт, который должен был охранять и умножать честь семьи. Но не успел закончится траур, как артефакт кто-то похитил. Семья искала его по всему подлунному миру, но не нашла, и осталось только Обитель Хранителей Артефактов. Вот мальчишка едва попался случай и залез в хранилище, хватал все артефакты подряд и спрашивал они ли его дедушка. Ой дура-а-а-ак…

— Вот малец! Он же и в карауле стоял! Вот я его…

— Ничего вы ему не сделаете, просто поговорите. Мальчик в эту сказку поверил, иначе бы не ушел из дома. А маме его всё равно было не прокормить всех её детей после смерти мужа, и она пыталась хоть так дать им шанс выжить.

— Это тоже артефакты рассказали?

— Да, они. Не думаете же вы, что Сфера Истины может ошибаться, даже если душа в ней устала от лжи и грязи. Этот старик веселился больше всех, даже пожалел, что так и не женился и не родил детей, вот бы повстречал через прорву лет правнука. А теперь идёмте дальше, мальчик действительно активно искал.

Так шаг за шагом она “поговорила” со всеми артефактами, потревоженными ранее, и даже смогла мимоходом погасить гнев особенно опасных в своей безумной ярости, потратив на один из них не меньше пятнадцати минут. Отзвуки беседы с последними из артефактов, до которых Ло дошла уже сильно после полудня, кстати трудясь без завтрака и обеда, и увидели за пределами Хранилищ. Ко всем небожительница вышла только уже в ужин.

А вот на следующий день у неё началась настоящая работа. После скромного завтрака в общем зале — подобные совместные трапезы стали традицией ещё в прошлые два визита — ей показали павильоны, выстроенные по её плану. Ло осмотрела их и попросила оставить её в одиночестве и не беспокоить никому. Два дня она провела в этих каменных клетушках в почти кромешной темноте, но зато потом в Обители начался настоящий праздник. Старейшины, глава и магистры даже не заходя во внутрь почувствовали — небожительница исполнила обещанное. Теперь они могли подчинить, расспросить или усмирить и запечатать артефакт не жертвуя своими магами, а просто оставив вещь в соответствующей комнате, в которой руны, подобранные и нанесённые мастером, сделают большую часть работы. Только вот небожительница не праздновала со всеми, а рухнула спать в отведённой для неё комнате.

Как только Ло отдохнула, она отправилась дальше в третью долину с её Пристанищем, а потом через другой Первый Перевал в низины. Обратный путь действительно сильно напоминал дорогу в Обитель, разве что долина пошире и покороче и без озера, а на перевалах по тропе они ползли нагруженные только своими вещами.

И всё равно, дорога была изматывающей и тяжелой. Дорли окончательно понял, что всей его военной подготовки, с которой он мечтал когда-то стать генералом, не хватает, чтобы без помощи других пересечь эти проклятые перевалы. Магистры и мастера, которых Ло взяла в этот раз с собой, чаяли рассказать о визите в своих Обителях, а некоторые даже вспоминали артефакты, ставшие слишком опасными и которые пора бы отправить в Хранилище этой странной Обители (ещё бы владельцев тех артефактов уговорить, да-да), все они шли достаточно бодро, чтобы перешучиваться в дороге. Только все хотели вернуться к привычной жизни, пусть даже и в свите беспрестанно путешествующей бессмертной.

Их чаянья сбылись — на постоялом дворе, первом же, который встретился, они гостили пока их не догнал караван, отправленный в обход, и ещё день для отдыха нагнавших. Ну и чтобы поделиться историями о случившихся приключениях и полусерьёзно полувшутку пожаловаться как Ло измывалась над ними в дни ожидания. Нарин же прилежно передала все сплетни о возможных демонах, которые люди и маги собрали по пути. Небожительница размышляла над ними целую ночь, а на утро продолжила свою охоту.

Дорли поймали, когда он в глубокой задумчивости подпирал левый столб возле распахнутых ворот и наблюдал за Ло в роскошном дорожном наряде презрительно игнорирующей лебезящего и чуть ли не стелящегося ей под ноги управляющего постоялым двором. Караван уже был почти готов тронуться в путь и все ждали лишь пока старшие проверят телеги и поклажу, а госпожа поднимется в свою повозку, но небожительница отчего-то медлила и размахивая шляпой с вуалью ругалась на двоих адептов из сопровождения так, что парни стояли пунцовыми от стыда и ссутулившись снизу вверх едва поглядывали на бурю в миниатюре.

— Ну как, разочарован в своём идеале? Возвышенной и утончённой, и как там дальше было? — подначивая спросили его готовые посмеяться спутники.

— Не возвышенная. Не утончённая. Не хрупкая и не нежная. Она совсем не та. Но знаете, спасибо, что помогли увидеть её настоящую. Увидеть и полюбить ещё сильнее, чем воздушный идеал, — улыбнулся Дорли, обезоружив готовых пошутить и покрасоваться людей. — Смотрите, пора.

Действительно, повозка тронулась и вот-вот должна была выехать в ворота, а за нею приходил в движение и остальной караван, словно вылитая из чащи вода превращавшийся в единый поток. И парень расправил плечи, стряхнув с себя остатки очарованности влюблённого в мечту, и занял своё место в сопровождении. И сбросив восторженность юнца он вдруг действительно повзрослел.

Глава 9

Зима в этот год выдалась снежная и холодная, люди по эту сторону Северного Хребта такую и припомнить не могли! Если в ближайшие пол луны не потеплеет, то чего-чего, а первого урожая не будет, ну или третий вызреть до новых холодов не успеет, а значит и для людей настанет тяжелое время. Нет, голода, какой был семь лет назад, императорская семья больше не допустит, им хватило один раз отправить наследника заложником. Но возможностей порезвиться демону Искусителю всё равно выпадет предостаточно. Для него это даже хорошо, что зимние дожди выпали снегом и завалили, стёрли все дроги. Люди заперты по городам и деревням и тихо от страхов сходят с ума.

Но всё же Искусителя больше волновало не это, а два не очень умных заклинателя. Демон уже начал сомневаться в своём выборе и корить себя за нетерпение — подумаешь лишние десяток другой лет ждать благоприятный день… Зато исполнители были бы смышлёней и расторопнее. Он ведь в тетради всё подробно расписал! Но этим двум магам понадобилось так много времени, чтобы прочитать и разобраться с руководством. Мало того, они ещё и не могли найти где растёт чёрная берёза, без чьей древесины не сломать темницу. Пришлось подбросить заклинателям альбомы травника и даже открыть на нужной странице. Вот угораздило же связаться с болванами!

Демон тяжело вздохнул, открыл глаза и продрогший вышел из-за городской вывески, сиротливо чернеющей среди белой целины в ста шагах от городских ворот. Искуситель подумывал не пора ли идти на поиски горемычных, отправившихся самолично рубить деревья, вместо того, чтобы обратиться к дровосекам или поспрашивать у купцов нет ли заготовленных ранее стволов. Но обошлось — из леса шатаясь и падая вышли оба заклинателя в целости и сохранности, разве что изрядно заиндевевшие и потерявшие сумки, налегке выбрались. Это хорошо, значит скоро, когда увязнут, что не отступить, им можно будет уже передать вторую половину руководства.

Искуситель проводил своих горемык до постоялого двора, ухмыльнулся, расслышав их пренебрежительно-гордячные приказы, и сам ушел за новой жертвой, заодно и согреться. Он чувствовал себя странно. Тысячи лет ему удавалось ловко скрываться и не попадаться на глаза ни людям, жаждущим изгнать последних его собратьев в нижний мир, ни собратьям, обвинившим когда-то в предательстве и возложивших всю вину за поражение. Ну ничего, скоро он вернёт брата, брат знает правду и поможет.

А пока Отец Разрушения томится в заточении он, его младший брат позаботится об остальном. Уже сейчас его тихими стараниями многочисленные обители магов постепенно выродились в тени Первых Обителей и их магистров, сумевших возглавить всех людей и низвергнуть демонов. Нынешние маги — ха! — не соперники никому из Лордов Нижнего Мира, даже Генералам не соперники. Жаль пока никто из сильных или сильнейших демонов не может прорваться обратно в мир людей, полный таких вкусных душ и пьянящей крови.

Да и пора позаботиться ещё об одном. Отец разрушения должен быстро восстановить всю свою мощь, а значит не всякий человек подойдёт на роль первой жертвы. Надо бы найти кого-то достаточно сильного и стойкого, с яростным сердцем и ледяным клинком ненависти… Ещё бы лично причастного к всему этому…

Демон, медленно и понуро брёдший по пустой улице споткнулся и замер. А ведь он уже встречал подходящего человека! Оглянулся, зловещая улыбка осветила посиневшие губы и сверкнувшие желтым глаза — Искуситель знал, кого будет разыскивать, кого столкнёт с теми двумя петухами-заклинателями. И эта мысль будоражила предвкушением знатной, красивой подлости. Да и десерт из боли его подопечных весь ему достанется.

Глава 10

Время летит стремительно и неумолимо. Силав выросший и возмужавший снова прибыл в Семь Земель. Но в этот раз уже не как заложник, а в ответ на письмо собрата наследного принца, попросившего встретиться так, чтобы не узнали во дворце. Конечно, просьба странная и даже несколько неуместная, но Силав согласился. Да, в те пять лет, что он прожил на чужбине, он обижался на всех и каждого где-то в глубине сердца, но сейчас он повзрослел, нашел в себе остатки прежних чувств и с брезгливым удивлением избавился от них, ведь к нему всё же были добры, позаботились об образовании, да и во многом всё же шли навстречу просьбам советников. Так на что обижаться? Всё лишнее в прошлом, а возможность сохранить дружеские отношения ценна сейчас.

Встреча двух принцев была назначена тут, в крохотном городке на склоне Даркского хребта. Место оказалось очень удачным, ведь через этот город проезжает множество торговых караванов, поэтому в нём уже давно не удивляются богатым путникам, решившим отдохнуть пару дней. Да и сам городок жил перевалкой людей и товаров и изобиловал постялыми дворами на любой вкус и кошелёк. И в одном из самых дорогих из них один принц сидел и ждал другого, снисходительно разглядывая дорогую и “дорогую” безвкусицу, которой была уставленная гостиница начиная с балкончика и заканчивая залом внизу.

Вот в этот зал как раз ввалилась весёлая группа путников человек в десять. Их заводила в один миг разрушил покойное болото, превратив его в балаган. Казалось, что он сразу шумит во всех уголках зала. Силав, переключивший всё своё внимание на новых гостей, не сводил взгляда с балагура, который казался всё более и более знакомым. Откуда? А компания тем временем вольготно расположилась, заняв сразу три стола и начала прирастать новыми членами, тянущимися к бьющему ключом из их заводилы веселью и потоку шуток.

— Ваше Высочество, — вывел Силава из задумчивости раздавшийся рядом голос. — Я припозднился?

— Присаживайтесь, Ваше Высочество. Что Вы, до назначенного часа ещё полно времени. Мы оба пришли пораньше. Удобно будет говорить здесь или уйдём в более уединённое место? Здесь, похоже, скоро будет шумно, — он кивнул на веселье внизу.

— Тогда на двух праздных путников, решивших выпить за разговором тем более никто не обратит внимание.

Принцы обменялись кивками и понимающими улыбками, махнули разносчикам подать вино и в ожидании перешли к беседе.

— А где остальные думают что ты? Откуда ушел на встречу? — Полюбопытствовал Силав.

— Где-где, во Дворце. Отец знает, что я уехал, а для остальных я попал в опалу и заперт в библиотеке. Кстати, именно в той, которая рядом с твоими бывшими покоями. Ну и зараза же ты, ни один список книг и ни одна табличка не верны! Все перевесил и переставил, — принц по-доброму хохотнул и спросил: — А ты? Тебя не потеряют?

— А я отправился знакомиться с князьями и, по возможности, присматривать кандидаток в невесты. Так что мне скоро возвращаться. О, вот и нам несут!

Разносчик принёс тяжелый поднос и теперь одной рукой поддерживая его и опирая на себя второй ловко составлял чашки, кувшинчик, тарелочки и корзинки. Закончив, он отступил на шаг, поклонился и хотел уйти, но врезался в зачем-то успевшего поднявшегося на балкон балагура из примеченной ранее компании. И он явно был уже достаточно пьян!

— О, прости, прости! — парень поддержал пошатнувшегося разносчика, панибратски отряхнул несуществующие пылинки с его высокого фартука и развернулся к перилам. — Я сейчас узнаю! Действительно ли им подают лучшее вино, а нам разбавленное!

Балагур под приветственные возгласы снизу схватил кувшин и первую попавшуюся чашку, плеснул в неё вино и под взглядами опешивших принцев выпил его одним глотком. А Силав вдруг узнал его, человека, которого затоптала лошадь, человека, которого застрелили и зарубили на дороге, и который оба раза исчез. И понял, что должно произойти дальше, да и испугался. А балагур задышал, словно только что вытащенная из воды рыба, и схватился за грудь.

— Лекаря, лекаря! — закричал наследный принц Межгорья. — Это яд!

— Стража, схватить его! — приказал наследный принц Семи Земель, показывая на только что дошедшего до лестницы разносчика.

В одно мгновение весь постоялый двор охватила паника и суета, будто бы случился пожар. Но стража обоих принцев, хоть и немногочисленная в этот раз, всё сделала быстро и без ошибок и уже через четверть часа постояльцы тихо сидели по комнатам, разносчик и все, кто мог быть причастен к отравлению, связаны и заперты в спешно освобождённой кладовке. А выпившего вино парня пришел осмотреть лекарь.

Балагур сидел подтянув к себе ноги, скрючившись и прислонившись к стене на опустевшем балконе. Рядом с ним остались только принцы, один стражник и приведённый старик-лекарь.

— Ты, это ведь был ты в прошлые разы? — Силав сидел рядом с отравленным и тормошил его за плечо. — Ничего, ничего, в этот раз я не дам тебе умереть. Тебя спасут, вылечат.

— Мальчик, ты дурак? — хрипло и отрывисто дыша спросил балагур. — Если благодарен, просто добей.

— Нет, нет. Тебя вылечат. Не сдавайся!

Подошедший лекарь мягко отодвинул принца и осторожно осмотрел отравленного, заглянул в глаза, проверил пульс, потом понюхал пустую чашку из-под вина и задумчиво зашарил по карманам.

— Не сомневайтесь, не проверяйте, почернеет, но через минуту не останется и следа, — прохрипел балагур. — Это он. Тот яд, о котором решили.

— Лекарь, вы знаете что это за яд? Значит вы приготовите противоядие?! — обрадовался Силав.

— Простите, молодой господин. Противоядия от него у людей не существует. Я сожалею, это снадобье было приготовлено на Горе Небожителей и противоядие если и было приготовлено, то только там же. — Старичок покачал головой и встал. — Благодарите небеса, что вам повезло и не вы выпили его. А то бы сейчас вы медленно с мучительно умирали. Всё, что мы можем для него сделать, это избавить от мучений. Позвольте откланяться.

— Нет, нет. Должен быть способ спасти его!

— Не дури. Просто возьми нож и ударь в сердце. — Отравленный стал дышать ещё тяжелее, но всё же криво усмехнулся. — Если хочешь отблагодарить, то исполни то, ради чего небеса тебе сохранили жизнь.

— Нет, ты выживешь! В этот раз я не дам тебе умереть! Стража! Отнесите его в комнату и приведите другого лекаря!

Через несколько минут на балконе над пустым залом остались только принцы. И старший всё же перешел к разговору, ради которого и позвал встретиться бывшего заложника.

— На тебя это уже которое покушение?

— Седьмое. И третье почти увенчавшееся успехом. Хотя что я приеду сюда знал только ты.

— А на меня — двенадцатое. С кем я ехал увидиться не знал никто, поэтому в этот раз целью был только я. И вот это мне и нужно было обсудить. Я думаю, что нашел того, кто это делал. Но мне нужны доказательства, которые есть у тебя. Ты ведь тоже искал.

— Рассказывай.

Высочества проговорили ещё около часа и закончили рукопожатием. А потом поспешили в комнату спасителя, узнать жив ли и пришел ли другой лекарь. Но стража доложила, что в городке не нашли больше ни одного местного врачевателя и сейчас ищут знающего человека по остановившимся тут торговым караванам. А отравленный ещё дышит, только дюже страдает, мечется по постели и стонет, просит пить и убить. Наследный принц Семи Земель кивнул и ушел узнать как идут допросы разносчика и хозяина постоялого дома, а Силав остался тут.

Время перевалило за полночь, и принц задремал сидя за столом и положив руку под голову. Охранник, оставшийся дежурить в комнате, осторожно укрыл Силава одеялом и направился обратно встать у дверей, когда за его спиной с кровати раздался хриплый голос.

— Эй, стой. Будь другом, зарежь меня. Противоядия нет, не существует. Сейчас яд медленно сжигает меня изнутри, всё в груди, животе, голове плавится. Он разъедает меня изнутри. Завтра к заходу солнца я всё равно умру, так зачем длить страдания. Прояви милость, избавь от них.

Стражник обернулся и встретился взглядом с умирающим. Выпрямился. Он не увидел в его глазах ни страха смерти, ни безумия, только ледяную решимость и уверенность, странно отличающиеся от гримассы страдания на лице и тихими стонами.

— Я не могу этого сделать. Но я дам тебе кинжал.

— Спасибо.

Принц проснулся как раз тогда, когда спаситель закончил тщательно примерять лезвие к груди одним плавным движением вогнал его плашмя между рёбер.

— Нет!

Но уже было поздно. Тело опять обратилось пеплом.

Глава 10 1/2

Комната с низким потолком, сырая, пустая и погруженная в полумрак. И только один пленник лежал связанным на полу и ругал себя за веру людям. Это надо же было решить, что те два самоуверенных идиота на самом деле хотели подружиться! Что за двенадцать лет, прошедших со дня знакомства, они изменились, если пять лет назад всё было по-прежнему. Поверил? И к чему это привело?

Маг в очередной раз попробовал верёвки: не поддадутся ли узлы, не удастся ли высвободиться. А потом подтянул ноги и хоть и с трудом, но сел, прислонившись к стене, и больно ударился затылком. “Так мне, глупцу, и надо”. Накануне они столкнулись на улице недалеко от городских ворот, поговорили и его пригласили пообедать вместе, вспомнить былые времена. Ха! Было бы что вспоминать! Три года учёбы в Обители эта парочка засранцев превратила в кошмар. Он ушел, решив не портить учёбу остальным, и так больше ни к кому и не присоединился. Хотя это не помешало ему наладить связи с двумя десятками Обителей и порой злоупотреблять их гостеприимством. Взамен маг стёр ноги и язык, бегая посредником между ними и улаживая мелкие недоразумения. А несколько лет назад его трудами маги шести обителей даже объединились ради сражения с демоном, в котором так и не успели поучаствовать. Эх, а ведь были такие планы, даже место, чтобы основать новую Младшую Обитель начал присматривать. И занимался бы дальше посредничеством.

Весть. Маг вспомнил, что можно послать Весть и попросить о помощи, но не смог. Отрава, которую ему недавно подмешали, ещё работала, мутила сознание, мешала сосредоточится. И почему-то болела рука. Хотя сквозь туман и бред он всё же смог смутно припомнить, как кто-то неумело, не с первой попытки, порезал предплечье. А потом они долго не могли решить так оставить или перевязать рану. Из того спора маг точно запомнил лишь последнее:

— Перевяжи, вдруг загноится и он умрёт. А если чернила на крови ещё и не получатся с первой попытки. А ведь и там, и там кровь должна быть одного человека.

В этой комнате маг провёл шесть дней, вернее ему казалось, что столько. Его кормили и давали воду, но каждый раз подмешивали очередную порцию всё той же гадости. Он не мог вырваться из этого дурмана и позвать на помощь даже когда с него снимали верёвки, хотя каждый день пытался. Потом его долго везли куда-то и он потерял счёт времени.

Новое место было светлее и суше, чем прошлая каморка. Тут было даже большое окно, через которое виднелись верхушки деревьев и кусочек неба. Ещё большой переменой стала еда — в неё больше не подмешивали яд, но и верёвки больше не ослабляли. Взамен везде — на стенах, двери, оконной раме, полу, потолке и даже на превратившейся в серые лохмотья одежде — неряшливо нарисованные три руны, которые маг так и не смог узнать, даже когда сознание полностью прояснилось.

На закате очередного дня маг вдруг услышал знакомые голоса. Они приближались к хижине и скоро стало можно различить о чём спорили заклинатели:

— Нет, я не хочу это делать. С самого начала вся эта затея… была твоя! Я поддался и помогал, но сейчас ты хочешь, чтобы я стал палачом. Я! Я его с ложечки кормил, когда мы дурман не рассчитали, и антидотом отпаивал по каплям, ведь н нужен был живой. И теперь мне? Да иди ты!

— Я-то пойду, но тогда пять лет потрачены зря. И как мы сможем восстановить свои честь и репутацию после того позора? Я итак буду делать самую сложную и ответственную часть ритуала. А ты возьмёшь его Поющего, в нужный момент проткнёшь ему грудь и толкнёшь в круг. Всё, остальное сделаем я и помощники.

— Так ты и помощники его и убивайте!

— Ты что, выскочку пожалел? Да его ещё в Обители надо было до давить. Не до давили, зато сейчас как пригодился.

— Я? Его? Нет, конечно. Но убивать завтра — без меня!

Спорщики быстро прошли мимо и их голоса постепенно затихли, а маг снова начал сравнивать что прочнее — затылок или стена. Пока по прочности никто уступать не хотел, а за окном ночные звёзды уже начали отсчитывать последние часы его жизни. Отправить Весть? Растянуть узлы и высвободить руки? Перепробованно бессчётно раз, безрезультатно, три загадочные руны не давали совершить даже малейшее магическое действие, запирая силу внутри.

Утром его, измотанного отчаяньем и бессонной ночью, вытащили трое слуг и поволокли вверх по склону горы. Тюремщики ворчали, что не было распоряжения пленника с собой брать, так что не они забыли и не виноваты. Что было так торопить и орать, не далеко же, успевают, вот уже и вход в пещеру. Но вдруг вся гора вздрогнула и земля начала ходить ходуном под ногами. Слуги переглянулись, бросили мага и побежали вниз, прикрывая головы руками. Последнее что запомнил пленник — грохот и крики людей.

Пробуждение оказалось удивительно приятным и неожиданным после стольких лун мучений. Он лежал на застеленном простынью мягком матрасе, укрытый одеялом и кто-то осторожно менял компресс у него на лбу. Маг наслаждался то ли мгновением, то ли наваждением и не спешил открывать глаза, просто ловил ощущение чистоты и покоя и слушал тихий-тихий женский голос:

— Этой ночью он уже не бредил. Лекарь говорит, что он идёт на поправку и скоро очнётся. А остальное… Пусть решит господа, когда вернётся, хорошо? Оставим все вопросы до её возвращения.

Глава 11

Ло вбежала в пещеру растрёпанная и в сбившемся дорожном одеянии. По счастливой случайности её караван решил сделать крюк и проехать не через ущелье, а поверху, и только поэтому небожительница смогла почувствовать отголоски начавшегося ритуала, услышать тихий шепот рун. Смягчённые расстоянием они не складывались в одну картину, но пробуждали смутное беспокойство, никогда до этого не тревожившее бессмертную. Опасность. Беда. Вот она и сорвалась туда, откуда чувствовала угрозу в том, в чём была и даже не захватив ничего, кроме уже лежавшего в поясных кошелях. Ей что-то кричали вслед, но она не слушала, как и не глядела бежит ли кто-то следом.

Влетела в пещеру, громко топая жесткими дорожными сапогами, и остановилась в ужасе от увиденного — тревожные отзвуки слились в гром набата. Широкая площадка, примыкающая ко входу в двадцати шагах переходила в пологий спуск и с неё всё пространство напоминающего пузырь мыльной пены зала просматривалось как на ладони. На своде ярко освещённой пещеры можно было различить полустёртые знаки Печати, выполненные в характерном начертании поздней Эпохи Демонов, от которых по стенам тянулась вязь Клетки. А на полу… на полу десяток людей под руководством двух магов заканчивали расставлять щиты с рунами. Ло стояла и широко раскрытыми глазами впитывала увиденное, прочитывала знаки и пыталась осознать происходящее. Получалось с трудом, настолько шокирующее оказалось открытие. Из оцепенения её вырвали шаги за спиной — это догнали маги из её свиты.

— Стоять! — приказала она, выбросив в бок левую руку, как бы перекрывая путь, и продолжила не отрывая взгляда от рун внизу. — Демон Отец Разрушения, проклятье, это темница Отца Разрушения. Я опоздала, Печать уже разбита, свеча уже зажжена.

Ло на секунду прикрыла глаза, глубоко вдохнула и все почувствовали, как земля содрогнулась. Бессмертная медленно вытащила громоздкие заколки, высвобождая перевязанную зелёной лентой рыжую косу, и побросала их на пол, потянулась к кошелю, но даже не открыла его. Выдохнула. Потом резким взмахом руки выдернула людей из пузыря и бросила к подоспевшим двум десяткам своих. А дальше выхватила из рук Нарин флягу с водой, плеснула немного под ноги, отщелкала короткий ритм пальцами, вернула флягу и направилась вниз, в зал, попутно очередным щелчком вызвав Зеркало Пространства. Как только она переступила край площадки, людей за её спиной окружило вспыхнувшим на миг барьером, поразительно напоминающим купола Старших Обителей.

— Кайя, где тебя носит! — резко вопросила Ло, едва рябь сменилась видом комнаты где-то на Горе Небожителей. —Бегом в мастерскую, возьми илсу Ветра Заката и Рассвета и отдай её Ши. Пусть играет Спасительную Нить. Быстрее!

— Ло, — изображение по ту сторону менялось, зеркало следовало за ворчащим хранителем поместья, — ты точно хочешь подарить Ветер Заката и Рассвета? Её создание дало тебе право стать мастером, и если ты отдашь лучшую илсу в трёх Обителях, то как на тебя будут смотреть по возвращении? Да и я же просил тебя подольше поговорить с мастерами и магистрами, перед охотой. А теперь что? Обещала же ловить только всякую мелочь, которую сможешь заточить и удержать. А сейчас что? Нить, да ещё в исполнении Ши. Я же говорил, ты слишком самоуверенна.

— Эти идиоты разбили темницу Отца Разрушения. — Небожительница не отводила взгляда от свечи, горевшей в центре круга из деревянных щитов с рунами.

— Уходи оттуда. Тебе его всё равно не более, чем за одного засчитают. Ты не справишься с телесным демоном!

— Плевать. Умею побеждать только демонов в чужих телах? Значит этого тоже надо лишить тела.

— Ло! Ты хоть слышишь себя! Беги оттуда. Ты рунный мастер! Не воин! Ты же не собираешься и его заточить в собственном сердце?!

— Кайя, просто помоги. С остальным разберёмся потом.

Небожительница, наконец, отвела взгляд от крошечного огонька и медленно пошла вперёд, расправив плечи и буквально источая силу, мощь, клубящуюся вокруг, вьющуюся, словно зарождающийся смерчь. Зеркало осталось висеть на месте. А землю в очередной раз тряхнуло и свеча в центре зачадила и зашипела, грозя погаснуть прямо сейчас.

Маги, оставшиеся на площадке у входа, прильнули к барьеру и словно завороженные следили за бессмертной. Никому из них до этого не доводилось действительно увидеть и почувствовать истинную силу мастера Обители Первых Рун, ищущего звания магистра. Те, кто до этого восхищался её силой и искусством, вдруг поняли, что это были лишь детские шалости, ничего не стоящие и не значащие. А Ло тем временем начала чертить руны прямо на воздухе, вместо чернил используя вихри силы. Её руки двигались не зависимо друг от друга, рисуя знаки и отправляя их по местам пока посреди пещеры не застыло узорчатое слитное кольцо. Вовремя.

Дым, скопившийся над фитилём, серыми кольцами выплыл вверх, рассеялся и сменился появившимся и воплотившимся монстром о двух руках и двух ногах и полутора человеческих ростов. Миниатюрная Ло напротив него казалась крошечной и хрупкой. Мгновение, всего мгновение они стояли у всех на виду, прежде чем кольцо из рун небожительницы сжалось, пытаясь сковать демона, и разлетелось вдребезги. Порыв ветра разметал щиты и факелы, опрокинул чаши ламп, и в воздух устремились столбы копоти от горящего масла. Теперь разглядеть происходящее становилось всё сложнее, пока в сполохах огня и чёрном дыму не остались лишь силуэты и вспышки.

Ло, отступившая на шаг, взмахнула правой рукой, отправляя в демона сияющее призрачное лезвие, левой же вычертила размашистую руну, взлетевшую и замершую на своде, отступление вбок и повторение пока не замкнула круг. А из зеркала, наконец-то, донеслись обрывки разговоров:

— Да, это срочно. Магистр Ши, я к вам от Ло. Да, это именно она. Нижайше прошу от имени мастера Ло исполнить Спасительную Нить, дабы поддержать её в бою против Отца Разрушения. — Голос Кайя чередовался с тихим женским, но слова собеседницы было сначала не разобрать.

— Да вы совсем с ума сошли! — теперь слова были разборчивы, ведь женщина мгновенно перешла на крик. —Ты, проверь строй, подправь и передай мне.

В зеркале теперь была залитая солнцем комната, в которой магистр в белоснежном платье возвышалась над смотрителем поместья Кайей, с почтительным поклоном протягивающего оплетённую кружевом талисмана илсу. Инструмент поспешно, но бережно приняла одна из девушек и тут же аккуратно начала пробовать струны. А госпожа Ши извлекла прямо из воздуха деревянный свисток с двумя отверстиями на нём и заиграла резкую и простую мелодию — самую первую мелодию в мире.

Демон взревел, рухнув на колени с такой силой, что содрогнулась земля, посыпалась каменная крошка с потолка, а Ло подбросило в воздух, перекувыркнув через голову, словно куклу. Небожительница ещё летела, когда Ши крикнула:

— Сталь! Дайте ей меч, лучше артефактный!

Маги заозирались, решая чьё оружие выбрать, но Нарин просто выхватила первый попавшийся и крикнув “Госпожа!” швырнула его в сторону Ло. Меч, летевший куда попало, выровнялся и ткнулся рукоятью в ладонь небожительницы. А из зеркала, наконец, донёсся долгий голос потревоженной струны. Ши дала ему раствориться в воздухе и щипнула следующую струну. Мелодия Нити, размеренная и полная больше не смолкала. Ло же чертила руны над клинком и что-то тихо шептала.

С очередным стоном илсу Ло пошла опять навстречу поднявшемуся демону, в три невероятных шага преодолев разделявшее расстояние и единым текучим движением вогнала плашмя клинок в грудь врага. И оба они скрылись в дыму, чёрным смрадом заполнившем воздух. Пещера вновь заходила ходуном, но вдруг одна за другой начали светиться оставленные на потолке руны, пока от древней печати не разбежались ручейками письмена по стенам, складываясь в прутья клетки и… очередное содрогание земли на миг подбросило вверх Ло и демона, раскидывая в разные стороны, а потом тела вместе с каменным боем, оставшимся от пола, скатились в образовавшийся пролом в стене пещеры.

А Спасительная Нить все продолжала звучать, даже когда зеркало истаяло в воздухе, будто бы действительно желая указать дорогу обратно. И лишь барьер, оставленный небожительницей, стал только крепче.

— Она… погибла?.. — после долгого молчания спросил кто-то, сам испугавшийся своих слов. — Она победила?

— Нет, она жива, — спокойно ответила Нарин.

— Откуда ты можешь это знать? Её протащило с камнями неизвестно сколько!

— Она же бессмертная, — пожала плечами девушка, подняла рукав и показала всем прошнурованный к предплечью талисман. — А ещё я её личная служанка, а госпожа не любит, когда её приказы понимаются не правильно, поэтому и уточняет их через это. Я бы почувствовала, если бы её не стало. Но, что же сейчас с госпожой? — Нарин поёжилась и понемногу начала дрожать, сдерживая плачь. — Ей больно? Ей очень больно? Она же там одна…

Девушку ласково постарались увести, успокаивая и утешая, заговаривая, чтобы отвлечь. А потом люди осмотрелись и обратили своё внимание на тех, кого Ло перед установкой барьера выхватила из пещеры. У магов из свиты небожительницы к ним было много вопросов, и тут Дорли вышел вперёд и крепко тряхнул первого из них за грудки, отрывая от земли.

Глава 12

Двор Пепла не зря так назвали. Хотя правильнее было бы считать, что всё поместье принадлежит двору Пепла, а не двор Пепла малая часть поместья. В конце концов поместье ЦаНикса было построено именно на этой горе, на этом её склоне в этом конкретном месте только потому что тут стоит почерневший валун, больше похожий на чашу или огромное, шириной как размах рук взрослого человека, птичье гнездо. И вокруг этого валуна уже замостили землю и построили дома так, что получился просторный, но укромный дворик, выйти на который можно только из хозяйских покоев. Но хоть и может показаться, что ЦаНикс должен сюда часто приходить, на самом деле он тут очень редкий гость. Дворник и то сюда приходит чаще, хотя он себя уборкой здесь утруждает только если иначе уже никак.

Так вот, перед самым рассветом поместье всполошилось, разбуженное заревом над двором Пепла. Даже не входя туда было видно, что внутри опять бушует огонь. Да и кто бы решился ступить на раскалённые камни замостившие землю? Люди просто поспешили разбудить вечного гостя поместья и дальше последовали его указаниям. Сам гость быстро, но без суеты оделся и направился прямиком в хозяйские покои. Там он достал из шкафа полный комплект одежды ЦаНикса и вместе с ней подошел к двери, ведущей во двор Пепла. Вздохнул и начертил по воздуху руну мороза, а следом за ней свежего ветра. Благодаря им в широком коротком коридорчике стало не так жарко и душно и он стал ждать, прислонившись к дверному косяку.

Сквозь дверь было слышно, как стихло гудение пламени и стали потрескивать остывающие камни, и завывание ветра, врывавшегося в раскалённый воздух, чтобы стремительно унестись прочь. Да и дерево створки под правым плечом было тёплым, а дверная ручка вернулась к своему привычному цвету и взявшись за неё уже не хотелось тут же отдёрнуть руку. И мужчина распахнул двери на улицу, впуская внутрь оставшийся жар. Посреди дворика в гнезде-купели среди оседающего пепла сидел, сжавшись в комок ЦаНикс. Он долго был неподвижен, пока вдруг не сделал глубокий вдох и закричал.

— С возвращением. Одевайся давай, новорожденный, не пугай девушек. Сегодня чай подавать очередь принятой всего луну назад служанки и ей ещё не рассказали, что хозяин поместья возвращается не через дверь и только после крайних обстоятельств.

— А ты всё шутишь. — ЦаНикс всё ещё тяжело дышал, как будто бы после долгого бега. — Поколдуешь? А то ведь ножки обожгу.

— Угу, — маг махнул рукой, разворачивая в полуладони над ещё горячими камнями прозрачную тропку из дрожащего маревом воздуха. — Идём уже, а то скоро от жажды и голода начнёшь буянить.

ЦаНикс, наконец, встал в полный рост, с трудом удержал равновесие, но, покачнувшись, всё ж без малейшей грациозности спрыгнул на тропу и добрёл до друга, подхватившего его и втащившего внутрь. Через десять минут хозяин поместья вышел на разделяющую дом и сад веранду, где на столе уже заканчивали накрывать завтрак. Маг усадил вернувшегося хозяина в плетёное кресло и вручил тарелку каши и ложку, а сам кивнул слугам удалиться и, устроившись напротив, ограничился чашкой чая. Завтракали они в молчании: ЦаНиксу было не до разговоров — он медленно и планомерно ел, а его друг внимательно наблюдал, как он возвращается к нормальному состоянию, уходит дрожь и бледность, движения становятся уверенными и плавными, а из глаз уходят боль и усталость. Когда с едой было покончено, ЦаНикс потребовал вина, отмахнулся от удивлённо приподнятой брови друга и поторопил прибежавшую служанку.

— Что на этот раз? Падающее дерево? Утопление? Кинжал в сердце? Хотя нет, ты вернулся утром… ревнивый муж?

— Не угадал. Яд. Бр… до сих пор кажется, что всё внутри горит и плавится. И благодарный идиот в придачу. А как дела в поместье?

— Оу… Ну о делах, так о делах.

Дальше до самого обеда шел скучнейший отчёт о том, кто с кем поссорился, кто с кем помирился и у кого кто родился и какую прелестную безвкусицу в этот раз прислали среди подарков. Завтра этот отчёт, конечно, дополнит управляющая, которая уже не будет докучать мелочами, а подобьёт расходные книги и подробнейшим образом расскажет что запасли, а что ещё предстоит закупить, сколько слуг уволены, а кто принят в услужение и кому поменяли жалование и почему. Так что к полудню ЦаНикс уже окончательно выкинул из головы мучительное воспоминание и расслабленно наслаждался свежим горным воздухом, хоть он до сих пор был с привкусом гари, ярким солнцем и его отражениями в каплях воды на свежеполитых траве и цветах, как вдруг маг замолчал и побледнел до серости, его взгляд невидяще застыл и на его лице медленно проступал ужас.

— Что? Что случилось? — мгновенно сбросив всякую расслабленность и подавшись вперёд через стол спросил ЦаНикс, но друг не ответил. Тогда он спокойным и уверенным голосом, из которого выбросил всякий след тревоги позвал: — Орсай. Орсай. Орсай!

После третьего окрика маг моргнул и посмотрел прямо в глаза ЦаНикса:

— Темница Отца Разрушения. Они разрушают мою печать. Нельзя. Нельзя… Мне надо срочно туда. Эти нерадивые дети не справятся, не справятся. Мне надо срочно туда. — Маг встал и словно во сне направился в сторону ворот. — Надо срочно на тот край Даркского Хребта, надо успеть, пока Печать держится.

— Орсай, стой! — властно, так, как уже тысячи лет не делал, приказал ЦаНикс. — Вернись. До темницы Отца Разрушения при лучшем раскладе если день и ночь без остановки гнать коней во весь опор четверть луны пути. Ты не успеешь спуститься с горы, как он вырвется на свободу.

— Я должен их остановить. Надо как можно быстрее всё исправить. Как ты не понимаешь, никто из магов Старших Обителей ему не соперники. Я должен туда, туда.

— И как ты поедешь? Ты двадцать с лишним тысяч лет просидел запершись в этом поместье. Ты даже не знаешь сколько стоит один обед в трактире и сколько нужно уплатить за смену лошадей на подменной заставе. Ты же как небожители не касаешься денег, для тебя их не существует. А по какой дороге ехать? Тракты перекраивают мир и уже через тысячу лет ни одна дорога не останется прежней. А ты не выходил в мир двадцать тысяч лет!

— Не напоминай мне сейчас про них! Они предали, я был прав! И мне нужно туда…

— Вернись и сядь! Орсай.

— Они уже зажгли свечу и погасили первый круг рун, — маг колебался, не зная бежать или подчиниться.

— Ты не успеешь, ни одна свеча не будет гореть семь-восемь дней. Ты их не спасёшь. Сядь и успокойся. Если Отец Разрушения действительно вырвется и ты по-прежнему будешь рваться вновь сразиться с ним, я лично отвезу тебя туда. Но только когда ты будешь готов к вашей встрече, когда ты успокоишься и я снова увижу перед собой мастера, отказавшегося становится магистром, который потом достиг знаний достойных старейшины. Мастер Орсай из Обители Познавших Истину, бывшей когда-то Обителью Разбитых Душ, отрёкшийся от них ради завершения войны с последними Демонами, сумевшими избежать низвержения. Ты ли сейчас передо мной?! Вернись и сядь. Ты никогда не кидался в бой очертя голову.

Орсай медленно склонил голову, разрываемый ужасом и почти физической потребностью бежать туда впереди коня и приказом ЦаНикса, ударившим по нему словно пощёчина. Он тщетно старался нащупать достойный ответ, но не мог, и сдался, маленькими шагами, больше похожими на движения тряпичной детской куклы в руках ребёнка, добрёл обратно до стола и осел в своё кресло.

— Свеча сгорела уже наполовину. Все печати разрушены. Но, почему-то, они до сих пор не пожертвовали кровь. Хотя это уже не остановит освобождения…

— Ты можешь предупредить тех? Ты же как-то таскал их новые знания.

— Нет, не могу. Зеркало Пространства единственное, что я до сих пор не разгадал. Оно должно быть устроено так же как Весть, но к чему они его привязали? Там должно быть что-то очень неожиданное, потому что все простые и понятные варианты я уже перепробовал. Единственное, что получается подслушать чужие зеркала, но не подсмотреть.

— А если Вестью? Ею остальные обители до сих пор посылают срочные новости друг другу.

— Весть привязана к предмету, а я, как ты сам знаешь, никогда не поднимался на гору Небожителей. Да и вряд ли там кто-то сидит и караулит не пришлёт ли кто сообщение. — Маг иронично улыбнулся и у ЦаНикса отлегло от сердца — Орсай взял себя в руки и больше не будет рваться немедленно ехать в пекло да ещё и уставшим. — Да и до кого я бы мог дотянуться? Кого и подслушивал, не захотят со мной говорить, а остальные и не знают о моём существовании.

Орсай зацепился за тему, о которой мог говорить не умолкая дни напролёт, вгоняя в зевоту похлеще, чем пересказом сплетен. ЦаНикс совсем было успокоился и даже успел налить себе ещё одну чашу вина, как маг вскочил, взволнованный и обескураженный.

— Орсай!?

— Я не понимаю… там, в темнице, кто-то воссоздаёт Клетку, переписывая Печати. Это не уровень Обителей и даже старейшинам Старших Обителей не под силу, это знания небожителей! Откуда там могли оказаться небожители?! Неужели решили закончить то, что бросили тогда?

— Ну на этот вопрос я знаю ответ. Уже много лет как они отправили вниз одну из своих. Лет не вспомню точно, то что-то порядка двух-трёх десятков. Тогда большая новость была, все Старшие Обители съехались. Ну и теперь эта девочка таскает за собой маленькую армию представителей Обителей, баламутит порой похлеще меня!

— Обитель Первых Рун. Это их почерк. Хотя недостаточно… Бедное дитя… — Орсай вновь осел в кресло и закрыл лицо ладонями. — ЦаНикс, можешь разузнать через свои знакомства, что же там произошло? Бедное дитя, бедное дитя…

— Почему?

— Потому что с этим демоном нельзя справиться так просто. — затараторил Орсай. — Ни тогда было не просто, ни сейчас. Чем ты думаешь была Печать? Это артефакт, созданный ценой части моей души, слишком большой части души. С тех пор и по сей день я не рискну создать ещё один свой артефакт, а других страстно желающих себе такого посмертия мне тоже не встречалось. Я знаю, хоть и недостаточно точно, что там происходит, потому что почти разрушенная Печать — часть меня. И Отца Разрушения не уничтожить просто убив, нет. Это можно сделать только ценой разрушения подходящего сильного, очень сильного артефакта. А каков шанс, что у оказавшейся там небожительницы есть с собой подобный предмет, тем более судя по почерку это кто-то из мастеров рун, а они не сильны в сражениях, поэтому и не создают оружия. Я уверен, что та небжительица умеет создавать артефакты, но сможет ли она создать и сразу уничтожить что-то подходящее? Не хватит времени, не та душа, не та сила ярости в ней. Остается только надеяться и радоваться. Радоваться, что там оказался хоть кто-то из них. Надеяться, что она сумела сообщить на Гору и эти… что они не оставят смерть своего без последствий.

Орсай говорил быстро, взволновано, думая по ходу монолога и вдруг закричал, страшно, отчаянно, протяжно, хватаясь за грудь и голову. А потом упал без чувств. ЦаНикс послал слуг за лекарем, поднял друга и занёс в дом. Дождался вызванного человека и оставил мага на его попечение, а сам быстро написал письма и разослал их тем же вечером, а уже утром получил первые ответы.

Маг был в беспамятстве четыре полных дня, а когда очнулся обнаружил у изголовья постели, в которой лежал, служанку, обтирающую его лицо мокрой тряпочкой. Огляделся и нашел ЦаНикса, развалившегося в принесённом с веранды кресле и задумчиво изучающим облака за окном.

— Господин, господин, — окликнула обрадованная девушка.

— Вижу, — кивнул хозяин поместья, — передай на кухню, пусть приготовят что там лекарь прописал и присылают сюда.

Хозяин дождался пока за ней не закроется дверь, встал в полный рост над севшим Орсаем и ухмыльнувшись поприветствовал:

— С возвращением, новорожденный. Действительно, поздравляю с возвращением.

— Сколько я пробыл так? — охрипшим надтреснутым голосом спросил маг. — Что произошло после?

— Сейчас вечер пятого дня. Демон до сих пор не вырвался на свободу. Сумасбродная стервочка, вроде бы, жива. Идиотов, выпустивших демона, избила её свита. Скажи, что она сотворила с твоей душой? Уничтожила ту часть, которая была в Печати или вернула её тебе? Что она сотворила в темнице мне выяснить не удалось.

— Не знаю, — маг прижал руку к сердцу, будто бы пытаясь вырвать его. — И не знаю, но… последнее, что я помню, она воссоздала часть печати, использовав оставшиеся осколки, а потом страшная боль и всё исчезло, и последние остатки моей печати, и то, что создавала она.

— Лекарь сказал, что не если кто и знает, что с тобой случилось, то только небожители. А всё, что в его силах, это назначить тебе что-то для поддержания сил. Он врачует тело, а не души. И, если тебе интересно, то рунного мастера зовут Ло. Это она подарила семье ребёнка на празднике в честь его рождения набор из тысячи ядов. И, если ты всё ещё хочешь, то как только оправишься поедем на тот конец Даркского хребта, сам всё посмотришь.

— И да, и нет. Лучше отведи меня к этой Ло. Я очень хочу познакомиться с тем, кто смог повторить мою Печать.

— Отдыхай. Прими лекарства и тебя проводят в твои покои.

***

Спустя два часа, когда уже стемнело, Орсай вошел в свои комнаты опираясь на руку служанки и остановился посередине. Кивком распорядился зажечь свет и оставить его одного. “Я принесу вам чай и печенье” сказала она и всё же вышла. А маг добрёл до заваленного горой записей рабочего стола и облокотился на него. Ему было больно, очень больно, в груди бушевал пожар, терзавший сердце, а во рту стоял горький привкус лекарств. Но не успел он собраться с мыслями и решить с какой стороны подступиться к случившемуся, как перед ним возникло Зеркало пространства из которого на него смотрел уставший и взволнованный мужчина.

— Ло, где ты пропала! Мы с тобой… А где Ло? — растерялся неожиданный собеседник и попытался выглянуть за край рамы в поисках Ло.

Орсай от неожиданности потерявший дар речи лишь покачал головой и зеркало исчезло, словно его и не было, не оставив после себя даже струйки дыма. Маг же молча смотрел в пустоту над столом и корил себя за нерасторопность — такой шанс разобраться в секрете упустил. Смотрел пока его вновь не скрутила боль и он не рухнул на пол.

Глава 13

Ло всем телом чувствовала, как её сила сливается с остатками древней Печати и замыкает разрушенный круг. Всё, теперь тело демона не сможет покинуть пещеру, оно рассыплется прахом, едва коснётся границы старой клетки. Она благодарила мироздание за свою удачу и удачу всех людей сегодня. Им повезло, что они почувствовали неладное и поспешили сюда. Повезло, что она успела вытащить людей и укрыть барьером. Повезло, что Отец Разрушений ещё не оправился от забытья в заточении и не получил жертвы. Повезло, что Ши сыграла несколько раз Первую мелодию, которая демонам будто удары камнями людям (в случае магистра Ши и Свистка Тихого Ветра скорее удары валунами), и сдержала его, дав так необходимый перерыв. И повезло, что протянула Нить. И ещё повезло, повезло, повезло…

Небожительница вкладывала в меч знаки смерти, единения, потока и подчинения, пустоты и пепла, перечёркнутую вечность и многие другие, пока сталь клинка не слилась с её сердцем. Всё, один удар и не потерять бы Нить. Ло пошла вперёд, отпуская тревогу, выбрасывая лишние мысли из головы, оставляя только бушующие кругом вихри и… меч пронзил сердце демона.

Бессмертная едва сдержала крик. Суть Отца Разрушения заполнила её сердце и разум накрыли гнев, страсть, алчность, ненависть и жажда, заглушая пение струны илсу. А потом всё потонуло в боли и грохоте. Тело Ло вместе с обломками обрушенной пещеры покатилось по склону горы, пока камнепад не выбросил её на дорогу вместе с частью валунов и крошки, а сам дальше врезался в цеплючий кустарник, поломал ветки и завяз. Сквозь боль и тянущий мрак она всё же расслышала очередную ноту Нити и едва заметно улыбнулась, тому, что часть её души запечатана в Ветре Заката и Рассвета, на создание которого у неё когда-то ушло пятьдесят лет, тому, что песня не смолкла, тому, что перешагнула свой порог бессмертия уже давно.

А потом бой продолжился — Отец Разрушения рвался из своей новой клетки, яростно, чувствуя следы и поддержку трёх тысяч заточённых и побеждённых демонов. Ло всё своё внимание и все силы направила на себя, мало по малу, по каплям, по крупицам отнимая мощь демона, да ещё старалась удержаться за нить и не потеряться в бушующем в сердце и разуме смятении, порождённом чужими страстями.

Так её и нашли люди из проезжавшего этой дорогой поезда благородного семейства. Они недолго посетовали на необходимость сделать крюк и объехать по низу камнепад, всё же дом был уже рядом, больше волновала необходимость отправить людей расчистить дорогу. И кони и повозки уже повернули назад, когда вернулись слуги, отправленные глянуть на размах произошедшего.

— Господин, обвал не большой, за пол дня расчистят. Но, там в него человек попал.

— Да? Придут расчищать — заодно и похоронят несчастного.

— Тут такое дело, кажись живой да вроде бы ещё и девка. До пояса засыпало, посекло сильно, но повезло ей, что краем зацепило. Мы ж думали труп, подошли, а с неё кровь сочится. По-людски ли будет оставить?

Наместник задумался, взвешивая репутацию и траты на полумёртвую чужую девку и дал добро откопать и взять с собой. В конце концов, сколько там шансов дожить до лекаря, да и лекари тут не столь искусны, чтобы с порога смерти вернуть. А за великодушие народом воздастся. Вот Ло вытащили, погрузили в повозку и поставили сердобольную тётушку приглядеть и чем сможет помочь напервой.

Но спасённая не умирала, она лежала безвольной куклой и лишь когда телегу особенно сильно встряхивало слабо-слабо стонала, а когда доехали и её перетащили из повозки в одну из комнат служанок, так и совсем затихла. Сюда же привели и врача осмотреть, обработать раны и помочь перевязять. И даже сам наместник с домочадцами, удивлённый тем, что девушка ещё жива, дождался вердикта.

— Эх, бедная девочка, досталось ей, досталось, — отчитывался врач наместнику, а заодно и собравшимся послушать любопытствующим. — Как только держится! Ноги обе и в трёх местах каждая, левая рука и пять рёбер сломано. Нутро побито, но насколько сильно понять не могу — всё за кровоподтёками и синяками. Ещё и всю крошкой посекло. Царапины промыли, нанесли мазь, но они достаточно глубокие и не скоро затянутся. Небеса, милостивы вы или жестоки к ней, что спасли и оставили переживать такую боль. То, что она ещё жива — чудо, а если ещё и поправится, так лишь ради великого дела.

Слова сердобольного старика быстро разлетелись по округе и Ло начали сочувствовать так много людей, что маленьким подношениям, вроде яблока или лепёшки, или даже большим, таким как лекарства, не было конца. И наместник решил не гнать беднягу, а тоже проявить к ней милость. Да так и запамятовал.

Шли дни, и наконец-то девушка очнулась. Только все попытки расспросить её кто она и откуда оказались напрасными. Девушка бездумно смотрела в одну точку и не сопротивлялась ни попыткам накормить её, ни переодеть, а даже очень горькие лекарства пила будто воду, не дрогнув. Лекарь, спешно вызванный в поместье, удивился так быстро прихватившимся переломам и сошедшим чёрным разводам от ударов, но, покачав головой, заключил, что бедняга, видать, ещё не поняла на каком свете осталась, да и страх, ужас и боль от случившегося, время, что она была на грани смерти сказались на голове. Теперь он не берётся даже предположить вернётся ли к девушке когда-нибудь разум или она навсегда так и останется. Если кто и знает ответ, то только время и лекари с Небесной Горы.

В поместье нахлебников не держат, и Ло всё же приспособили к работе. Пока кости ещё не окрепли и она не могла вставать с постели служанки приметили, что на неё можно свалить любую простую и скучную работу. Поразбивать десять минут с ней перепутанные нити на клубки, и оставить с корзиной перепуток, так она мало по малу их все разберёт и перемотает. Перебрать зерно, перечистить заплывшие воском или масляным нагаром подсвечники и лампы, или закоптившиеся и утратившие вид отражатели отполировать — самая скучная работа, которую не любили служанки, теперь падала на покалеченную девушку, которая её выполняла хоть и медленно и не расторопно, но тщательно и безропотно, без сна и отдыха, пока дело в руках не заканчивалось или поздней ночью работу не забирали, чтобы калечная поспала. В еде она тоже была не прихотлива и с равным безразличием ела как хорошую, так и горелую еду, теплое или остывшее, горькое ли или неумеренно приправленное — ей всё едино. Так она и осталась. А когда встала, то её и к остальной работ приладили.

Шли дни и складывались в луны, о пострадавшей в обвале девушке уже почти и не вспоминали, хоть из жалости давали работу и содержали среди прочих слуг в поместье. Только доктор навещал проверить её здоровье, если по случаю приходил в поместье. Да девушки и тётушки порой между собой перешептывались, мол, кто такую в жёны возьмёт, дурочка и уродина, лицо-то как ей порезало тогда… чтобы народ не пугать до глаз повязкой госпожа уродство повелела прикрывать. Хотя порезы зажили и даже, спасибо мазям заботливого лекаря, следы сгладились, не оставив шрамов, только никто же не приглядывался — все привыкли считать безымянную девушку калечной, глупой и страшной, достойной лишь жалости.

Покой размеренной жизни поместья внезапно нарушило письмо — молодой господин, пять лет как отправившийся учиться к королевским учителям, возвращается домой ожидать дальнейшего решения своей судьбы, а с ним приезжают погостить его друзья — младшее поколение нескольких известных и состоятельных семей. Но взбалмошная компания хоть и доставляла много хлопот, всё же была отрадой для многих. Тем более, что многие тётушки, да и дядюшки скучали по молодым господам — детям наместника и его жены — выросшим перед их глазами, они отчасти относились к ним как к своим детям, чувствуя причастность к их воспитанию, только были более снисходительны, чем к родным. А молодой господин по секрету привёз ещё одну новость — Наследный принц инкогнито отправился в поездку по стране и заглянет в гости к тем, с кем сдружился на обучении.

А Ло продолжала работать где поставят. Дадут корзину одежды перестирать ли или помойные бочки песком перечистить, ей всё равно, делает и делает, пока не переделает или не остановят. Но это ей всё равно, а барчук с приятелями заприметили новую девушку, таинственно прикрывающую лицо, да ещё и не вышедшую со всеми прочими их встречать в день приезда. Более зацепило иное — она могла пройти мимо и даже не взглянуть на них! А тут так сложилось, что для пира в честь приезда принца решили открыть самый большой зал, стоявший заброшенным многие годы, и приказали слугам привести его в порядок. А кому охота выметать копившуюся десятилетие пыль и полировать пол и стены, особенно когда и другой работы полно? Так калечную и поставили. Ло с самого раннего утра дали щётки и тряпки, ведро воды и горшок древесного масла, показали что хотят и оставили прибирать.

Мимо зала уже после полудня проходил молодой господин с друзьями. Они только вернулись с прогулки в город, куда ходили больше покрасоваться, чем поразвлекаться.

— А слышали новость? Кучка магов с небольшой армией слуг уже вторую луну в городе стоят. Что им тут понадобилось?

— Так можно и спросить это, да даже не откладывая на потом. От них сегодня отцу письмо пришло, они сообщили, что после обеда придут сюда по делу.

— Да какое дело может быть у бродячих магов к наместнику. Или, постой, может они хотят основать новую обитель?

— Да кто их знает. О, смотрите кто у нас тут! — парень показал на вышедшую сменить воду в ведре Ло. — Как удачно!

Юноши переглянулись, улыбнулись и кивнули — план был давно готов. Они слажено окружили девушку, перекрыв возможные пути к бегству и со смешками начали толкать в разные стороны, не сильно, чтобы не упала, но вполне ощутимо.

— Кто это у нас тут? Что, даже сейчас на нас не взглянешь? А лицо? Говорят ты страшная уродина. Дай-ка посмотреть… — спрашивали они с каждым толчком, пока не сорвали платок с лица. — Да тут, оказывается, милое личико. В нашей глуши и такая цаца. Ну давай, посмотрим-ка поближе. Может, стоит познакомиться поближе? Чтобы наказать за отсутствие почтения?

Они схватили девушку за руки и молодой господин грубо поднял её лицо за подбородок вверх, рассматривая со всех сторон. Смешки стали нахальнее и их разбавили весьма непристойные предположения о том, что случится дальше. Ло не реагировала. А терпения у молодого дворянина отсутствовало, зато присутствовал весьма дурной нрав.

— Не хочешь? Упрямишься? Так может подправить тебе лицо, чтобы соответствовало твоей славе?

И с этими словами молодой господин выхватил из ножен свой меч, замахнулся на девушку и… друзья его отпрыгнули в стороны, отпуская несчастную.

***

Ло понимала ещё тогда, когда вкладывала руны в меч в пещере демона, что сдерживать Отца Разрушения, даже ослабевшего в заточении, будет непросто. И что она не сможет вернуться к привычной жизни через несколько дней. Но это её не остановило — тело демона обратилось в прах, а сам он отныне был запечатан в её сердце и останется там навечно, если она сможет его усмирить. И в этот раз борьба не ограничится испытанием болью и заманчивыми предложениями избавить от неё, нет. Хотя по прежнему кроме избавления от боли демону нечего ей предложить, но Отцу Разрушения достало сил заставить небожительницу окунуться в чужие страсти. Так что бессмертной не осталось ничего другого, как уйти в себя и постепенно рассеивать мощь пленника, освобождаясь от его наваждений, а когда с этим было покончено, раз жизнь вокруг не требовала большого внимания, продолжить укреплять барьер и продолжать изматывать пленника. Так было пока реальность жесткими толчками не пригласила вернуться.

Небожительница вынырнула и увидела небо, чистое, высокое, пронзительное, залитое ярким солнечным светом. Вдохнула воздух, свежий и пьянящий, такой вкусный, как будто все эти луны она совсем не дышала. Выпрямилась, в тот момент, когда её отпустили и предплечьем остановила летящее лезвие клинка. Сталь застыла, едва коснулась кожи, не то что не оцарапав, а даже не примяв её, а Ло второй рукой спокойно отобрала меч у молодого господина.

— Создатель артефакта был хорошим человеком. Ему стыдно, что меч достался такому дураку как ты, — сказала она охрипшим от долгого молчания голосом, провела ладонью по стали и оставила оружие у себя в опущенной руке рукоятью вниз. — Не позорил бы ты добрый клинок. Пшел прочь с глаз моих

— Госпожа! Наконец-то! — вдруг раздался крик от входа во дворик пиршественного зала. — Госпожа!

***

Ровно в полдень в ворота поместья постучали. Это пришли, как и обещали, маги из остановившейся в городе компании, хотя среди них было и двое обычных людей, не наделённых способностями управлять силами. Их всех проводили в приёмный зал, где уже ждали наместник с супругой и куда уже принесли чаю. После обмена вежливыми приветствиями от имени гостей заговрил юноша не в облачении мага.

— Господин наместник, я Дорли, младший сын второго министра. Волей судьбы я уехал из дома и присоединился к сопровождающим одну уважаемую госпожу магам. Свита состоит из представителей всех Старших Обителей, если вы понимаете, что это значит. А я при них последним человеком, но, думаю, мы быстрее придём к взаимопониманию, если от их лица буду говорить я, — возмужавший за годы путешествия молодой человек сделал многозначительную паузу, прежде чем продолжить, дождался кивка наместника. — К сожалению, пять лун назад с нашей госпожой случилось несчастье на восточном склоне одной из гор Даркского хребта. Пятеро из нас тогда перебрались через него так быстро, как могли и обыскали склон, но, увы, смогли найти только разорванный пояс. Когда остальной обоз обогнул горы и мы смогли обыскать склон ещё раз, не осталось даже следов госпожи. Но мы точно знаем, что она до сих пор жива. Поэтому, раз наши усилия оказались тщетными, мы решились попросить вашего содействия.

— Но кто же такая эта ваша госпожа? Что за несчастье могло её постигнуть при таком сопровождении. И чем может помочь скромный наместник магам Обителей? Наши возможности несоизмеримы, я ничтожен рядом с вами. А если уж сын второго министра лишь простой прислужник, то я недостоин.

— Магистры и даже старейшины Обителей так же ничтожны перед госпожой, как мы с вами малы рядом с магами. Госпожа пропала после тяжелого боя. Нет, не так. Мы потеряли Госпожу во время её сражения с одним из высших демонов. Но может так статься, что её бой в ту минуту не закончился, даже если и перестали в воздухе нестись громы и молнии, и она по-прежнему в беде. Поэтому мы должны её разыскать. И мы были бы благодарны, если бы господин наместник послал письма своим управляющим в городах и деревнях, чтобы они расспросили жителей не встречалась ли им наша госпожа. Её не трудно опознать, она вот такого роста, очень тоненькая и выглядит хрупкой, рыжеволосая с утончёнными благородными чертами лица.

Гости, наблюдавшие как хозяин с хозяйкой менялись с лица, напряглись, и подобравшись ожидали ответа наместника, но заговорила его жена:

— Дорогой, как раз пять лун тому назад мы возвращались домой и проходили дорогой, идущей по Даркскому хребту. И нашли девушку, попавшую под камнепад. Вроде бы она была рыжая?

— Дорогая супруга, ты про несчастную, оставленную по милости и дабы отработать потраченное на лекаря и лекарства? Да полно тебе. Она никак не может быть их госпожой, она же скорбна головой и страшна на лицо.

— Простите, что прерываем, но можем мы увидеть эту девушку? Даже если шанс мал, мы не теряем надежды.

— Ну что ж, это не сложно. Я сопровожу вас к ней, чтобы вы удостоверились, что такая ничтожная калека не может быть описанной вами госпожой.

Наместник встал, кивнул старшему слуге, и вслед за ним повёл гостей. Так они и вышли к дворику перед пиршенственным залом, аккурат в тот момент, когда молодой господин попытался ударить мечом девушку, а она походя его разоружила. Маги и люди замерли в изумлении, кто узнавая, кто удивляясь увиденному, пока Нарин, у которой тяжесть отлегла от сердца, радостно не закричала:

— Госпожа! Наконец-то! Госпожа! — и залилась слезами.

— Господин наместник, — поклонился хозяину дома Дорли. — Мы благодарим вас за оказанную помощь и заботу о госпоже. Позвольте нам поприветствовать её как подобает?

А маги, не дождавшись пока Дорли закончит вежливые расшаркивания, уже преклоняли колени перед Ло, едва заметно улыбающейся и мысленно пробивавшейся сквозь туман прошедших месяцев, восстанавливая происходившие события.

— Долго же вы меня искали, но пришли вовремя. Теперь мы можем продолжать путь. — Небожительница кивком подняла свою свиту и подошла к наместнику. — Спасибо за то, что приютили и позаботились. Ваша помощь была очень кстати. Дары в знак моей признательности я вам пришлю чуть позже, когда вернусь к своему каравану. И, вот, — она протянула отобранный меч рукоятью вперёд, — подыщите ему более достойного владельца, не обижайте душу мастера, изготовившего артефакт.

— Да, конечно. И всё же кто же вы? Мы ведь так и не смогли даже имени вашего узнать.

— Меня зовут Ло. Я мастер Обители Первых Рун, но тут нас мало кто различает, и мы все для вас небожители. — Лицами обитателей поместья наместника Ло осталась удовлетворена, поэтому уже тихо, чтобы её люди не слышали, шепнула ему: — И не советую гордиться тем, что небожительница чистила у вас помойные горшки. Лучше забудьте об этой странице жизни ваших людей.

На следующее утро наместнику передали подарок от гостьи — кувшинчик вина с горы Небожителей, не “Чёрной крови”, не столь сильного, но не менее редкого. И с того дня о рыжей калечной дурочке никто не вспоминал.

А свита небожительницы устроила вечером большой праздник в честь её благополучного возвращения. Нарин помогла своей госпоже насладиться ванной и нарядиться в подобающие платья, причесать и уложить волосы.

— Госпожа, мне вот что интересно, — спрашивала служанка, ловко управляясь с гребешками и заколками. — Нам рассказали, что вас нашли израненной и обезображенной, и даже лицо так сильно посекло каменной крошкой, что вы закрывали его платком. Но новых шрамов почти нет! Только от царапин на боку. Почему? У вас же даже от мелких и почти безобидных ранок от ногтей на груди и руках остались десятки следов, а ту как будто и не было.

— Глупая, ты забыла, что я уже бессмертная и мне не срашны простые раны. Раны на боку, от которых свежие шрамы — это меня успел зацепить Отец Разрушения перед тем, как изменённая печать превратила его в прах. Старые царапины — попытки побеждённых демонов вырваться на свободу. В тех ранах была ярость демонов, поэтому даже зажив они оставили следы. Возможно, шрамы сотрутся, когда никто из заточённых в моём сердце демонов там больше не останется.

— А с этим вы уже справились? Или снова спрячетесь и продолжите свои сражения?

— Знаешь что, я иногда жалею, что мне пришлось тогда тебе всё рассказать. Надо было стереть тебе память и отправить к твоей матери!

— Не-а, вы для этого слишком умны. А я рядом полезнее, чем продолжать прятаться и рисковать, что поймает кто-то из магистров. Удобно ведь когда кто-то прикроет отсутствие и встретит, и раны перевяжет. Не всё же вам самой делать. Кстати, готово. Можно выходить к остальным.

— Ты иди, а я должна ещё кое кого поблагодарить. — Ло кивнула и, щелкнув пальцами, вызвала одновременно два пространственных зеркала. Их поверхности сначала долго рябили, а потом сквозь них стали видны Кайя и Ши. И если Кайю вызов застал в саду с лейкой в руках, то Ши до сих пор продолжала играть Спасительную Нить. Из глаз Ло вдруг потекли слёзы. — Как же я рада, что могу снова видеть вас! Ши, Ши, спасибо тебе… Кайя, прости.

— Ло, девочка, наконец-то ты вернулась. — Госпожа Ши отложила инструмент и вытерла дрожащие пальцы белым платком, ткань окрасилась. — Справилась? Вижу, что справилась.

— Ло, глупая! Я половину обителей на уши поставил, так как к тебе не пробиться было! Они уже хотели собирать Старшие Обители и отправлять их на поиски тебя… или твоего тела. Даже Старейшина начал думать не послать бы артефакт тебе в помощь! — мужчина, наконец, поставил лейку и даже не заметил, что всё это время поливал не кустик, а подол собственного одеяния.

— Всё хорошо. Благодаря вам двоим я справилась. Особенно благодаря поддержке госпожи Ши. Если бы не Первая мелодия, если бы не Нить… Это было страшно.

— Уже всё позади, девочка, позади. Я знала, что ты справишься, чувствовала как твоя душа держится за мелодию Спасительной Нити, но очень боялась, что ты её отпустишь. Кайя рассказал, что ты хотела заточить его? Получилось? Ты сможешь и дальше сдерживать его?

— Да, да, я больше ничего не успела придумать. Сейчас он запечатан, но не сдаётся. Так что я думаю пока прекратить охоту, отдохнуть, пока не буду уверена, что смогу удержать его, даже если он получит силу нового пленника. Поэтому буду признательна, если сможете ещё немного помочь.

— Сыграть пока ты укрепишь темницу и помочь запечатать? Конечно, милая. Отдохни пока, а как будешь готова, свяжись и выберем удобное время. А пока я тоже немного отдохну.

— Да, да… А, Кайя, отнесёшь госпоже что она пожелает из моих припасов? Пять лун… я даже представить не берусь, как она продержалась! — Ло отметила, как её распорядитель кивнул и отряхивая подол заспешил в дом.

— Тебе ещё многое надо будет узнать, — засмеялась Ши. — Столько времени без отдыха никому не под силу. Но у меня есть талантливые мастера, которые могут сыграть дуэтом так, что струны лежащей рядом илсу запоют вместе и их инструментами. Они подменяли меня, когда мне был нужен сон.

— Кайя, и для мастеров госпожи магистра тоже подарки захвати!

— Да, конечно. Не волнуйся, я тут присмотрю и от твоего имени всё что надо исполню!

Зеркала погасли и истаяли, а Ло вытерла лицо сначала руками, потом влажным полотенцем, которое подала Нарин, и спустилась в зал, где её встретили громовыми приветствиями. Праздник начался весело и шел с размахом, достойным пяти лун волнений, поисков и переживаний. Но как бы не была счастлива встрече со своими людьми бессмертная, она всё же заметила и новое лицо среди них, и отсутствие нескольких хорошо знакомых мастеров. Небожительница кивнула служанке рассказывать, что ещё умолчали, а выслушав кивнула, что решит вопрос позже. Утром когда все ещё спали, она тихо разбудила нового мага и вышла с ним во двор.

— Говори. Я видела, как ты на меня весь вечер смотрел. Искренне удивлена, что твои глаза ещё на мест после этого, — усмехнулась Ло, жестом показывая как сильно распахнулись глаза собеседника от удивления накануне.

— Просто я не ожидал, что именно вы их госпожа. Я помню вас, вы когда-то заступились за меня, а потом спасли из поместья князя. И вот, получается уже в третий раз вы помогли мне и я снова должен вам жизнь.

— Да? А, припоминаю, там ещё два неуча были. Все три раза.

Маг кивнул и потупился, ожидая.

— Они же сейчас тут? Из-за них часть моего сопровождения вчера не смогла отпраздновать со всеми. Не хорошо это...

— Госпожа, что вы с ними сделаете? Отошлёте в их Обитель, чтобы старейшины выбрали наказание или убьёте?

— Не плохая мысль. Но у меня есть идея получше. Я поговорю с ними, а потом отдам их тебе. Ты же окажешь мне небольшую услугу? — маг кивнул. — Отведёшь их в любое место, где есть Сфера Истины, запишешь всё, что она расскажет и пришлёшь мне. После этого делай с ними что хочешь. Жизнь? Они хотели убить тебя, так что ты и решай как им жить дальше.

Мужчина, наконец, улыбнулся и попросил научить как взять чужую магическую силу под контроль или лишить её. Ло понимающе захохотала и пообещала дать нужные талисманы и показать руны через три дня.

Глава 14

Болезнь затянулась. Слабость и безразличие к окружающему сменялись периодами, когда Орсай днями и ночами не вставал из-за своего рабочего стола, искал, колдовал и проверял пока не падал от усталости или пока не приходил сердитый и засидевшийся на месте ЦаНикс и не выгонял его в беседку над обрывом. Лекарства не помогали, но кроме них было ещё время и бессмертие, которые и сделали своё дело. Боль в груди отпустила где-то через полгода, но потребовалось ещё несколько лун восстановить силы. Но маг так и не стал прежним — когда реже, когда чаще сердце вновь начинало рвать на части, но через несколько часов всё проходило. И стоит ли говорить, что эти приступы были всего лишь тенью случившегося после разрушения темницы демона.

Поэтому в путь, обещанный ещё в день очередного перерождения ЦаНикса, друзья смогли отправиться только через год с лишним. Собирались долго, ехали медленно, но повезло, что ехать оказалось недалеко. Ло со своей свитой как раз проезжали в двух днях пути от поместья ЦаНикса и их можно было легко перехватить на тракте. Хотя им очень повезло, что не разминулись в пути.

Вечерело. Под деревьями уже густели сумерки, земля отдавала накопленное за целый день позднего лета тепло, укутывая им словно душным одеялом. Но легкий ветерок уже обещал свежесть и прохладу к полуночи или рассвету. ЦаНикс планировал перехватить поезд небожительницы на полуденном привале, но когда они с Орсаем утром вышли в путь, мага накрыл очередной приступ боли. Пришлось им остаться на обочине дороги и ждать или когда Орсаю станет лучше, или когда Ло будет проезжать мимо них. Дождались второго.

Свиту бессмертной друзья сначала услышали и только потом шумная процессия показалась из-за очередного изгиба дороги. Орсай вздохнул — приступ затянулся и после целого дня боли маг чувствовал себя измотанным — но опершись на плечо ЦаНикса встал и собравшись с силами вышел на середину дороги.

— Мастер Обители Первых Рун! — громко обратился он к самому роскошному возку, полагая, что Ло именно там, и начертал в воздухе руну. — Поговорим?

Сопровождение небожительницы настороженно ждало, готовое в один миг ощетиниться клинками и разразиться градом заклинаний. Но сквозь маску бравой воинственности чувствовались растерянность, тревога, страх. В свите девушки хватало магов, способных оценить висящую между ними и странным мужчиной руну. Напряжение разрушилось в один миг, когда занавесь возка откинулась и на облучок вышла Ло, поддергивающая вниз рукава.

— Поговорим, — после долгого молчания согласилась она, кивком развеяла руну, не спеша спустилась и пошла к гостю. — Старое начертание?.. Мастер? Мне знаком твой почерк.

Орсай кивнул и молча смотрел в глаза Ло, она отвечала таким же внимательным и изучающим взглядом, пока собеседник не пошатнулся.

— Тебе больно? — уточнила девушка. — Почему?

— Я думаю, ответ на этот вопрос узнать у тебя. И заодно понять, как ты справилась с Отцом Разрушения.

— Хм, — с обычной своей самоуверенностью хмыкнула небожительница, слегка дёрнув бровью вверх, и продолжила с лёгким поклоном. — Не ожидала встретить магистра, создавшего его темницу. Она была совершенная, словно произведение искусства. Как жаль, что от неё не осталось даже стен. Прошу, присоединитесь ко мне в повозке. Скоро ночь, надо успеть добраться до города.

Орсай кивнул, соглашаясь, и последовал за девушкой. Через несколько шагов он с удивлением понял, что боль его отпустила, напоследок вспыхнув с десятикратной силой. Маг сдержал рвавшийся наружу возглас и сохраняя приличествующий вид присоединился в Ло. Тем более что девушка-служанка помогла ему подняться в повозку, поддержав под локоть и шепнув “Госпожа вам обязательно поможет! Не смотрите, что творит, она всё равно хорошая”.

Через два часа бессмертные маги отдыхали с дороги в просторной комнате гостиницы. Нарин накрыла для их на стол и ушла в общий зал. Орсай молча налил себе чай и так же молча маленькими глотками выпил полную чашку. К еде он не притронулся. Ло то же не спешила ужинать, зато щедро плеснула себе вина и махом опустошила первую чашу, налила вторую, сделала глоток и отставила её в сторону. Молчание затягивалось, вежливый традиционный обмен дарами они решили опустить ещё пока ехали, а без них разговор как-то не хотел начинаться. Пока Орсай всё же не нарушил тишину, не выдержав стоявших в глазах девушки вопросов “Кто ты?”, “Почему пришел сейчас?”, “Почему о тебе я не слышала раньше?”.

— Когда была разрушена темница демона я несколько дней пробыл в беспамятстве. Но когда очнулся, случилось ещё одно странное событие. Зеркало Пространства, через которое какой-то мужчина пытался найти тебя проявилось передо мной.

— Уверен, что искали именно меня, а не тебя? И что не знаешь собеседника? — Ло подалась вперёд, серьёзная и сосредоточенная. Орсай кивнул. — Подожди минутку, уточню один момент.

Небожительница щелчком вызвала Зеркало Пространства в котором скоро увидела Кайю. Улыбнулась ему, жестом прервала приветствия и сразу спросила:

— Кайя, ты мне ничего не забыл рассказать из случившегося после моего исчезновения?

— О чём ты, Ло? Мы все полгода только тебя и искали!

— О нём. Расскажи что именно тогда произошло, — девушка откинулась на спинку лавочки и жестом развернула зеркало. — Он уже рассказал о тебе.

— Да? А это кто?

— Пока не столь важно. Что произошло?!

— Да не было ничего. Первую луну после твоего боя я каждый час пытался связаться с тобой, но не получалось. Один раз промахнулся, видимо. Стоит ли это внимания?

— Уверен, что не ошибался в построении? Ты рассказывал о промахе кому-нибудь? Почему мне не рассказал!

— Да что тут такого? Когда тебя нашли я и думать об этом забыл. Да и не до досадной ошибки было. Ты бы видела, какой тут стоял переполох!..

— Переполох я ещё увижу. А ты впредь не забывай рассказать о подобных промахах мне, и не вздумай проболтаться о том случае кому бы то ни было! Понял? Даже Ши не говори. Она ведь тоже не знает? — Ло заметила как вздрогнул Орсай, услышав имя магистра и поспешила завершить беседу с Кайей. — Я с тобой свяжусь позже. Подготовь отчёт о доме, пожалуйста.

Девушка погасила и развеяла зеркало. Она сидела, сложа руки под грудью и вновь мерила изучающим взглядом Орсая. Руны искрились у кончиков пальцев, желая быть начертанными. Но гасли так и не обретя форму.

— Опять не успел рассмотреть! Такой шанс же был, — посетовал маг, рассматривая следы дыма. — И вот снова с начала пытаться разобраться и не вышло.

— Ты о зеркале? — Ло дождалась утвердительного кивка и только потом продолжила. — Темница же была твоим артефактом? Часть души после её разрушения вернулась к тебе? Твоя душа уже восстановила целостность?

— Да. А при чём тут это? Ты, кстати, ещё не рассказала как смогла победить Отца Разрушения без подходящей артефактной стали. Вряд ли у тебя под рукой была душа должной ярости и силы. Как демон был уничтожен?

— А демон и не уничтожен. Он сменил одну темницу на другую, одного тюремщика на другого. Я мастер рун, а не воин. Как и ты. Так восстановилась ли твоя душа после разрушения темницы?

— Да.

— Ты уже понял, что пошло не так, почему зеркало вместо меня нашло тебя?

— Нет.

— Хочешь ли ты подняться на гору Небожителей и вйти в мой Дом?

— Зачем?

— Затем, что Зеркало в отличии от Вести привязывается не к вещи. Оно цепляется к душе. И так получилось, ты теперь мой артефакт. Твоя душа срослась и теперь никак нельзя достать оттуда случайно попавший в ловушку кусочек моей души. Тебе же больно каждый раз, когда я пленяю и усмиряю нового демона. Что ещё ты хочешь знать после этого?

Девушка выплеснула остатки вина на белую фарфоровую тарелку и они растеклись по нему красной с оранжево-коричневым отливом лужицей. Орсай смотрел на неё, покачивая в руках свою чашку. Чай в этих краях заваривали из цветов, поэтому он кислил вместо того, чтобы вязкой терпкостью обнять дёсна, да и вино ставили из фруктов. Новость надо было обдумать и принять, но… Но… но… маг выплеснул последний глоток на тарелку и он алой кляксой влился в вино.

— Значит так. Но ведь это запрещено. Нельзя превращать в артефакты не вещи.

— А был выбор? Так получилось. Теперь остаётся только решить как жить с этим дальше. — девушка вновь налила себе выпить и вставая подхватила с тарелки первый попавшийся кусочек. — Перед старейшинами я отвечу, когда придёт время. Выбор остаётся за тобой, древний.

Орсай качнул опущенной головой и долго молчал, обхватив себя руками. Ему так много хотелось узнать, да и рассказать не меньше, и попросить проверить сотню вещей. Но вместо этого всего он лишь уточнил не глядя на собеседницу:

— Всё это время меня порой скручивало от боли так, что я потом несколько дней ничего не мог. А тебе не больно?

— Я привыкла. Да и им, — Ло топнула ногой, намекая на шумно веселящуюся внизу свиту — не стоит знать об этом.

— Да? Тебе же они не нужны.

— Ты действительно веришь, что старейшины хотели всего лишь уничтожить десять тысяч мелких демонов? Сколько себя помню, Старшие Обители не смогли создать ничего поистине нового, что бы не было уже создано в трёх великих Обителях. Пора им встряхнуться и двигаться дальше.

— Обители? Демоны? Старейшины? Зачем тебе всё это? Раз ты здесь, то просто живи.

— Просто жить? А почему этому совету не последовал ты, древний? — девушка усмехнулась и подняла чашу в приветственном тосте. — Ответы уже есть у тебя, просто поищи их. И, если хочешь, я обрежу связь между нами, чтобы ты смог перестать страдать из-за моего послушания. Я помню созданную тобой темницу. Может освободишь из неё себя?

Орсай покачал головой и повторил слова девушки:

— Я привык. Оставь, нам ещё найдётся о чём побеседовать.

— Хорошо.

Остаток трапезы прошел в тишине. Да и ужин вышел коротким — им обоим кусок не лез в горло, поэтому уже через полчаса бессмертные вышли на галерею над общим залом и пожали друг другу руки на прощание. А внизу их поджидала неожиданная сцена — Нарин ссорилась с ЦаНиксом. И если девушка наседала с пламенной речью, то он посмеиваясь лишь оборонялся. Бессмертные удивлённо наблюдали за происходящим, пока не обменялись понимающими взглядами.

— Нарин! Мы продолжим путь завтра. Идём на юг.

— Да, госпожа. Я всё подготовлю! — девушка смерила гордым взглядом ЦаНикса, хмыкнула, дёрнула юбкой и удалилась гордо подняв голову.

— Я свяжусь с тобой перед охотой. — Ло улыбнулась Орсаю и вернулась в комнату, крикнув перед тем, как закрыть за собой дверь: — Ещё вина!

Маг остался на галерее и стоял там пока к нему не подошел улыбающийся ЦаНикс с вопросом:

— Куда теперь? В поместье или присоединишься к ним?

— Хорошо бы разорваться и отправиться и туда, и туда. Друг, если я вернусь в поместье, ты сможешь последовать за Ло?

— Я провожу тебя и догоню их, если ты так хочешь. Иди, отдыхай. Завтра поедем в обратный путь.

Сон ЦаНикса

Темно. Во сне всё воспринимается иначе, так и темнота казалась абсолютной. В ней не было ни капли, ни проблеска света. Мрак мягкий, обволакивающий нежно, ласково, трепетно, но в то же время он дышал холодом. А ведь во сне было просто темно. Темно, но с тихим отзвуком, который мог бы быть от случайно звякнувшей цепи, отголоском, мокрой кляксой расползающимся по сознанию. Темнота, наполненная беспокоящими, дразнящими чувствами, будто бы опьянение, растраивающее выплеснутым мимо чаши вином и так же, как лужица, расползающаяся по белоснежной салфетке, дразнила пробуждением.

И в этой темноте тихий стон:

— Помоги! Спаси! Спаси того, кто сможет разбить оковы. Приведи того, кто сломит печати. Помоги! У меня остался только ты. Больше никто не слышит меня. Никто не помнит меня. Помоги! Спаси! Защити!..

Голос слабый, теряющийся в темноте и шелесте ночи, пропадающий по воле беспокойного сна, но отчего-то будто бы знакомый.

— Помоги! Приведи! Я дождусь! Верь мне, я дождусь того, кто разобьёт печать. Спаси… Спаси его…

Темно. В этом сне всегда темно. Темно и холодно. Темно и отчаянно одиноко. Ни проблеска света. Ни капли тепла. Ни дуновения ветра. Темно. Отчаянно. Безнадёжно. И только где-то далеко позвякивает цепь…

И холод тихо обхватывает ноги и медленно поднимается к коленям и ползёт всё выше и выше, цепко хватает, легонько покусывая под редкое позвякивание металла. Красная пелена застилает глаза, вытесняя черноту. На миг стало светло и… сон закончился.