Звук твоего голоса. Поиски Е Лань

Глава 1. Утро в Тростниковой долине

Рассвет неспеша гасил звёзды и окрашивал небо красками нового дня. Запели первые птицы, и ветер подхватил их мелодию, спеша поделиться ею со всей долиной. Доброе и мирное утро.

Для Е Лань – даже слишком.

Это был тот редкий случай, когда она не стала предоставлять свое свободное время воле случая, подкидывая кости. Все из-за странного сна, увиденного ею прошлой ночью. В этом сне Е Лань слышала чей-то голос.

Голос не обращался к ней, и не звал её. Он просто говорил о важности какой-то встречи на постоялом дворе «Ваншу» рано утром.

Сон? Наваждение? Или… вновь услышанный голос благодаря давно утерянному нефритовому браслету?

Вернуть вторую половину семейной реликвии было бы очень кстати. А поскольку важных дел у Е Лань сейчас не было, она решила потратить один свой выходной на проверку этой возможности.

Но достаточно ли будет для поиска одного лишь голоса?

Утренняя роса усиливала аромат шелковицы, высаженной вдоль дороги ко входу на постоялый двор. Ваншу – громоздкая конструкция, черты которой казались на удивление гармоничными. Впрочем, внешний вид был настолько же парадоксален, насколько абсурдно решение расположить гостиницу в таком неспокойном месте. С другой стороны, стоит ли бояться, если Ваншу постоянно посещают отважные искатели приключений?

И вправду, как удобно. Оплатить вознаграждение искателям приключений, чтобы они, остановившись здесь же на ночлег, вернули часть денег за еду и проживание. Е Лань была почти уверена, что такая схема возникла в светлой головке хозяйки постоялого двора – Верр Голдет. Её мужу, Хуай Аню, очень с ней повезло. А уж мысль предоставления торговой площадки для приезжих купцов вообще гениальна, ведь какой странствующий торговец путешествует без охраны?

И не стоит забывать о том, что Ваншу находится под покровительством Сяо, единственного выжившего Яксы.

Е Лань, как всегда, решила воспользоваться лифтом. Ведь с него гораздо лучше обзор всего постоялого двора, нежели когда оббегаешь скалу по лестнице. Она отметила, что Хуай Ань наконец-то починил лестницу; что для этого времени года постояльцев довольно много; что появилось гораздо больше редкого товара в лавочках. Купцы были отовсюду: Мондштат, Сумеру, Фонтейн... вот только никого из Снежной. Что неудивительно, ведь после недавних событий, в которых Фатуи сыграли далеко не последнюю роль, к туристам и торговцам из Снежной в Ли Юэ стали относиться холодно. И даже звонкая мора больше не могла растопить лед, которым Снежная заморозила расположение других стран к себе.

Лифт плавно остановился у входа на ресепшен, и Е Лань направилась прямо к Верр Голдет. Хозяйка Ваншу встретила девушку с улыбкой надежного компаньона, ведь не раз их уже связывали партнерские отношения, о которых не знал даже Хуай Ань. Разумеется, не без справедливой платы.

– Снова по делам, или решили отдохнуть? - осведомилась Верр.

– Вы же знаете, как мне сложно честно отвечать на такие вопросы, - мягко улыбнулась Е Лань, протягивая руку к коту, примостившемуся на столе ресепшена. Кот фыркнул и отпрянул от её руки.

– Дайте ему сначала понюхать, – посоветовала Верр.

Е Лань хмыкнула и опустила руку. Кот настороженно присмотрелся, понюхал, а после сам стал дружелюбно тереться.

– Какой славный, – пробормотала Е Лань.

– Так... вам понадобится номер? – уточнила хозяйка.

– Думаю, да.

– Вам с видом на Тростниковые острова, или на побережье?

– Дорогая! – прервал подоспевший Хуай Ань. – Я только что пообещал последний номер с видом на Тростниковые острова другому постояльцу. Мои извинения! – последнюю фразу он сказал с легким поклоном в сторону Е Лань. Девушка ответила снисходительным кивком.

– Вид не важен, но я очень люблю помещения со свежим воздухом, – ответила Е Лань, незаметно подмигнув Верр Голдет. Что примерно означало: "Пусть ветер принесет туда все слухи, которые я желаю услышать", или проще говоря комната, из которой будет проще всего осуществлять разведку.

– Вот Ваш ключ! – Верр с улыбкой протянула его Е Лань.

Глава 2. Неожиданный сюрприз

Разумеется, никаких вещей Е Лань не собиралась оставлять в номере, поэтому заходить туда просто не было надобности. Она положила ключ во внутренний карман куртки, и вышла на верхнюю площадку с садом камней. Какое-то время она просто стояла там, смотря на копошащихся внизу постояльцев, и думала, с чего бы начать своё маленькое, как она предполагала, расследование. Главная проблема заключалась в недостатке информации, а в такой ситуации необдуманные действия могут спугнуть заинтересованных лиц. Очевидным казались два варианта: пойти и ознакомиться с выставкой на торговой площадке, или спуститься на кухню и по старой дружбе побеседовать с Улыбчивым Янь Сао. Ведь если хочешь узнать о чем-то, что скрыто от большинства глаз на постоялом дворе, стоит спросить либо у уборщицы, либо у повара.

Учитывая пикантное прошлое Янь Сао, у него было явное преимущество.

Е Лань достала свои любимые кости. «Четное – пойду на площадку, нечетное – спущусь на кухню» - решила она и подкинула.

Выпала единица, и, с елейной улыбкой хищницы на губах, Е Лань отправилась вниз по лестнице.

Улыбчивый Янь Сао, как всегда, ходил из угла в угол по своей обожаемой кухне, быстро, но без суеты, подбирая ингредиенты. На печи уже стоял большой чугунный котел с водой. Когда вошла Е Лань, Янь Сао не стал отвлекаться и предпочел сделать вид, будто никого нет.

– Доброго утра, - поздоровалась девушка.

– Утро было ещё час назад, так что доброго дня. Вы по делу? – пробурчал в ответ повар.

– По неотложному! – заверила Е Лань. – Не показалось ли тебе что-либо странным за последние дни в Ваншу?

– Нет, ничего. – Сказал, как отрезал.

Е Лань вздохнула. «Ну почему с такими всегда сложно?» - подумала она про себя.

Что ж… всегда можно пойти от обратного.

– Янь Сао, ты не будешь против, если я здесь немного посижу? Здесь так вкусно пахнет, что мне хочется насладиться этим подольше.

– Сиди, – пожал плечами здоровяк.

Девушка расселась за столом с заготовками, продумывая дальше свои слова, в то время как повар старался невозмутимо продолжать свою работу. Он почистил картофель, морковь, свеклу и со специями стал закидывать это все в говяжий бульон.

– И что это за блюдо? – поинтересовалась Е Лань.

– Борщ.

Одно короткое слово ответило сразу на все вопросы Е Лань. Она поднялась, с вежливой улыбкой поблагодарила Янь Сао и удалилась с кухни. Теперь девушка направлялась на торговую площадку.

Е Лань гуляла там более получаса: беседовала с приезжими торговцами, рассматривала их товар, оплетала это место нитями своей новой легенды – что она странствующий искатель приключений, обожающий разные диковинки. Однако если бы кто-нибудь потом спросил ее, с кем и о чем она разговаривала, Е Лань не смогла бы ответить честно. Она просто не запоминала. Судьба постоянно сводила её с разными незнакомцами, и их было так же много, как капель у дождя. Редкий человек задерживался в судьбе этой таинственной девушки.

Если так, зачем тогда нужно было всё это? Ответ – прост. Борщ является национальным блюдом Снежной, и вряд ли бы Улыбчивый Янь Сао готовил бы его просто так, для разнообразия.

Кто-то сделал заказ, и велика вероятность, что это был кто-то из Снежной.

Интуиция редко подводила Е Лань, и в своих доводах она не ошиблась. Лишь просчиталась с размахом.

Она поняла это, когда по лестнице спустился молодой, рыжеволосый мужчина в сером костюме и красным шарфом. Е Лань сразу же узнала его – это был Чайльд, одиннадцатый Предвестник Фатуи.

Вот так сюрприз…

Е Лань про себя выругалась, поняв, что зря сунулась на постоялый двор в открытую, без подготовки. И всё же, у неё была надежда, что Фатуи ещё не были осведомлены о её личности, ведь Е Лань тщательно стирала все следы своей деятельности. Могла вылезти лишь неприятная история с накидкой Панталоне, но разве способен Чайльд узнать её в куртке на плечах девушки?

В любом случае, следовало привлекать к себе как можно меньше внимание и поскорее удалиться.

– Госпожа, вас интересуют нефритовые изделия? Может и скромный купец из Снежной не останется без вашего внимания?

Е Лань выругалась про себя второй раз. Она как раз стояла у прилавка торговца нефритовыми украшениями.

– М-м-м-м… только если у вас найдется что-то по-настоящему утонченное, – ответила Е Лань, сопровождая свои слова приветственным кивком.

Чайльд обворожительно улыбнулся. М-да… природа явно не обделила этого афериста шармом. Купец из Снежной, значит? По меньшей мере, для этой конспирации Чайльд снял с головы красную маску Фатуи.

Но хуже всего было другое. На протянутой в учтивом жесте руке предвестника красовался браслет, который искала Е Лань.

Глава 3. Как распознать диковину

— Ваш товар неплох, — заверила Е Лань, скользя взглядом по витрине киоска. На полках сверкали нефритовые амулеты, сплетенные с серебряными нитями, а в стеклянных шкатулках переливались браслеты с узорами, напоминавшими морозные узоры. Терраса Ваншу, залитая полуденным солнцем, казалась идеальным местом для такой игры в кошки-мышки.

— Мне с трудом в это верится, — Чайльд приподнял бровь, слегка наклонив голову. Его пальцы небрежно перебирали веточку шелковицы, сорванную с ближайшего куста. — В Мондштате подобные безделушки сводили с ума юных леди и их ухажёров. Вы же даже не притронулись ни к чему.

— Не стоит путать ветряные астры с утончённой глазурной лилией, господин… — Е Лань сделала паузу, будто подбирая слова.

— …Чайльд. А как звучит ваше имя? — он шагнул ближе, и солнечный блик на его красном шарфе ослепил её на мгновение.

— Руолан, — ответила она, не моргнув. Имя будто растворилось в шепоте листьев над террасой. «Как орхидея» — пронеслось в голове. Пусть фатуец попробует разгадать игру слов языка Ли Юэ.

— Что ж, мисс Руолан. — Его губы дрогнули в полуулыбке. — Один мудрый торговец как-то сказал: клиенты на голодный желудок несговорчивы. Не откажетесь разделить обед? Шеф-повар сегодня приготовил нечто… эксклюзивное.

«Долго запрягает. Чувствует подвох», — отметила про себя Е Лань, кивнув с деланной нерешительностью. Чайльд, будто получив приз, расплылся в улыбке, от которой даже воздух вокруг стал теплее.

Они заняли столик на краю террасы, где аромат шелковицы смешивался с пряным дыханием реки. Птицы щебетали в такт плеску воды, но их трели тонули в гомоне постояльцев: смех, звон посуды, спор двух торговцев о цене на пряности. Единственный свободный столик, словно специально припасённый, стоял в тени.

— А ваши компаньоны? Не присоединятся? — Е Лань кивнула на группу мужчин в дальнем углу, чьи взгляды то и дело скользили в их сторону.

— Они? — Чайльд махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Слишком любят болтать о скучном. А я предпочитаю… изысканные беседы.

— А вы — нет? — она прищурилась, подражая его тону.

— Хех.

— Ваш обед! — Официантка, юркая как ласточка, поставила перед ними две миски. Алый борщ дымился, отбрасывая рубиновые блики на скатерть. «И это диковинка?» — Е Лань едва сдержала усмешку, но левая бровь всё же дрогнула.

— И сметану, если можно, — добавил Чайльд, не сводя с неё глаз.

— Сию минуту! — девушка скользнула прочь, оставив их наедине с супом и тишиной, которая внезапно стала громче шума террасы.

Чайльд, не дожидаясь сметаны, зачерпнул полную ложку и сунул в рот. Его лицо исказилось, будто он откусил лимон. Е Лань, сдерживая улыбку, последовала его примеру. Густой, обжигающий вкус ударил в нёбо — сладковатая свёкла, горький перец, и… что-то кислое. «Кислая капуста? Или яд?» — мелькнуло в голове, но она лишь подняла взгляд, наблюдая, как Предвестник пытается проглотить комок разочарования.

— Неожиданно, — процедила она, отодвигая тарелку.

Чайльд фыркнул, вытирая губы салфеткой:

— Вот что бывает, когда в другой стране пытаются повторить рецепт национальных блюд по советам приезжих торговцев.

Е Лань наклонилась ближе, опустив голос до шёпота:

— Или… это намёк? Фатуи теперь травят гостей вместо переговоров?

Его глаза сверкнули, как лезвие.

— О, мисс Руолан. Если бы я хотел вас отравить, вы бы уже не дышали.

Она замерла, чувствуя, как под курткой холодеет нефритовый ключ от номера. Где-то внизу, за террасой, зашумела река, будто предупреждая: «Беги». Но Е Лань лишь улыбнулась, подняв ложку с новой порцией борща.

— Тогда продолжим? — сказала она, и алый суп застыл между ними, как вызов. Ложка в её руке дрогнула, бросив алую каплю на скатерть — словно кляксу крови на белом пергаменте.

— Извольте. — Чайльд откинулся на спинку стула, его пальцы барабанили по рукояти кинжала, спрятанного под плащом. — Ваша… тщательная избирательность наталкивает на мысль, что вы разбираетесь не только в безделушках. Знаете, где искать то, что спрятано. Я прав?

— Возможно. — Е Лань пожала плечами, но её взгляд скользнул к браслету на его запястье. Нефритовые узоры мерцали в такт биению его пульса.

— Тогда почему бы не заключить сделку? — Он наклонился вперёд, и тень от сосны легла на его лицо, превратив улыбку в оскал. — Фатуи не тратят время на очевидное. Проведёте меня туда, где прячут полезные мелочи, а в конце пути разделим добычу. Или… — он бросил взгляд на её карман, где лежали кости, — вы предпочитаете риск?

Е Лань замерла. Ветер сорвал лепесток шелковицы с ветки, и он упал в её тарелку, окрашивая борщ в розоватый оттенок. «Согласись — и он заподозрит ловушку. Откажись — потеряешь шанс заполучить браслет».

— Я не против прогуляться, — наконец сказала она, доставая кости. Золотые грани сверкнули в солнечном луче. — Но пусть судьба решит, с кем мне гулять.

Она подбросила их вверх, и время замедлилось. Кости кружились, словно два демона, танцующих над пропастью. Чайльд не сводил с них глаз, его пальцы сжались в кулак. Три.

— Удача явно благоволит вам, господин Чайльд. — Е Лань прикрыла кости ладонью, скрывая дрожь в пальцах. — Когда отправляемся?

— Завтра на рассвете. — Он встал, поправляя шарф. — Моим спутникам нужно… упаковать сюрпризы. А вам — подготовиться. — Его голос стал шепотом, едва слышным над шумом реки: — Надеюсь, ваши кости не врут.

Он удалился, оставив её одну с недоеденным борщом и тревожным предвкушением, ползущим по спине. Где-то внизу, у причала, застучали молотки — грузили лодки. Е Лань сжала ключ от номера, ощущая холод нефрита на запястье.

Глава 4. Последний шанс повернуть назад

Ночь окутала Ваншу синеватой дымкой, словно само небо выдохнуло холод. Лунный свет, пробиваясь сквозь резные ставни, рисовал на полу узоры, похожие на паутину. Е Лань лежала на кровати, поворачивая в руках нефритовый браслет и любуясь начертанием магических иероглифов на внутренней стороне ободка.

Сделка с Чайльдом пахла ловушкой. Каждая его улыбка, каждый намёк — будто лезвие, прикрытое шёлком. Чудесно! То самое ощущение опасности, без которого Е Лань не представляла свою жизнь. Единственной ложкой дегтя становился расклад событий, по которому ждать рассвета значило играть по правилам Предвестника. А она ненавидела играть по чужим правилам.

Е Лань встала, скользнув к окну. Ночной ветер ворвался в комнату, унося запах ладана и шелковицы. Внизу, во дворе, тускло горели фонари — маячки для тех, кто бодрствовал в поисках тайн... или добычи.

«Его номер — второй слева, над кухней», — вспомнила она схему Ваншу. Одно движение — и она уже на карнизе, цепляясь за шершавую стену. Камень холодил пальцы, но адреналин гнал вперёд. Ещё шаг, ещё рывок...

— Охота на Предвестников ночью? Смело, — раздался голос сверху, мягкий, как шелест пергамента.

Е Лань вздрогнула, едва не сорвавшись. Над ней, на крыше, сидел Сяо. Его глаза — два узких серпа — светились холодным бирюзовым огнём. Покровитель Ваншу, последний из Яксы, наблюдал за ней, словно хищник, давно знающий путь своей жертвы.

— Демонов разогнал, так теперь следишь за постояльцами? — выдохнула она, прижимаясь к стене.

— Только за теми, кто пытается сломать шею ради безделушки, — Сяо спрыгнул вниз, не изменившись в лице. Его ступни коснулись карниза беззвучно, будто он был порождением самой ночи.

— Ты прекрасно знаешь, что реликвия моего рода – не просто безделушка. И в руках чужаков она представляет угрозу для Ли Юэ.

Сяо резко шагнул вперёд, и лезвие его копья упёрлось в стену рядом с её шеей. Лёд тронул кожу.

— Попробуешь подобраться к Чайльду сейчас — закрою тебя в погребе с усыпляющими травами. Или, — его глаза сузились, — предпочтёшь спать под звон цепей?

«То есть треснет древком по черепу и выбросит ключ в реку», — мысленно перевела Е Лань, сдерживая ярость. Она скривила губы в карикатурной гримасе, но Сяо остался невозмутим.

— Наследие твоего рода, — продолжил он, отступая, — манит Бездну. Ты уверена, что предвестники не успели изменить заклинание на втором браслете? Что их можно соединить без последствий?

— Они были в метре друг от друга весь день! — она махнула рукой в сторону террасы, где Чайльд демонстративно крутил реликвию на запястье. — И никаких последствий!

— А если начнется стычка с фатуи прямо здесь? — Голос Сяо стал тише, но каждое слово било как молот. — Не позволю, чтобы из-за твоей авантюры пострадали невинные. Хочешь играть с огнём — уведи их подальше от людей.

— Завтра как раз собираюсь, — она скрестила руки на груди. — Предложи путь, о великий защитник. Куда вести их за «блестяшками»?

Сяо замер, его взгляд устремился к горизонту, где виднелся пик драконьего хребта.

— Подземелье Солёных земель, — проговорил он наконец. — Там, в царстве мёртвого архонта, наверняка что-то осталось. Властелин Камня снял печати со входа… и порождения тьмы уже об этом прознали.

Е Лань почувствовала, как по спине пробежал холодок. Даже ветер стих, будто сама пустота затаила дыхание.

— Идеально, — она принудительно улыбнулась. — Чайльд обожает такие… сюрпризы.

***

С первыми рассветными лучами группа из пятерых человек, включая Чайльда и Е Лань, приблизилась к телепортационному обелиску, расположенного на смотровой площадке Ваншу. Одно прикосновение с мыслями о месте назначения - и все пятеро уже были на нужном острове.

Посреди центральной части острова стояло раскидистое песчаное дерево с золотистой листвой, а у его подножия - спуск в подземелье под горой уже кристаллизированной соли.

– М-да, стоило захватить мешки, – Чайльд щёлкнул языком. – Пару мешков такой соли – и можно было бы разбогатеть прямо на Ваншу.

Е Лань лишь покачала головой:

– Не будь наивен. Верр Голдет давно держит этот источник под контролем – её люди добывают соль здесь каждую неделю. Но если ты думал, что мы пойдём через этот вход... – она бросила многозначительный взгляд на забаррикадированный солью провал, – то ты наивен вдвойне.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к северной части острова, где среди выветренных скал виднелось ещё одно дерево и зиял широкий колодец – второй вход в недра царства Соляного архонта.

Через четверть часа они уже были на месте.

– Очаровательно, – процедил Чайльд, заглядывая в бездну. – Напоминает глотку какого-то доисторического чудовища. Веревку!

Солдаты Фатуи, молчаливые и подозрительные, принялись за дело. Прочные альпинистские канаты были закреплены за выступ скалы рядом с колодцем. Чайльд первым подошел к краю, проверяя узлы.

– Ладно, команда, поехали! Я первый, за мной –…

– Стоп. – Голос был твердым. Это был старший из солдат, коренастый мужчина со шрамом через бровь. Его холодные глаза уперлись не в Чайльда, а в Е Лань. – Она – первая. Проводник идет впереди. Проверяет путь.

Чайльд резко обернулся, брови сошлись в грозную складку:

– Ты что, не видишь глубину? Или думаешь, она здесь расставила силки? Я сказал – я первый!

– Фатуи не жалуют в Ли Юэ, – солдат не дрогнул. – Поэтому и Снежная не может полностью доверять чужестранцам.

Глаза Чайльда вспыхнули синим огнем. Воздух вокруг него сгустился, запахло озоном и морской солью. Он сделал шаг к солдату, его рука непроизвольно сжалась в кулак.

– Не тратьте энергию, Предвестник, – спокойно перебила его Е Лань. Она уже подошла к краю колодца, ловко пристегнув карабин к веревке. – Ваши люди правы. Проводник должен знать дорогу. – Она бросила на солдат взгляд, полный ледяного презрения. – Кто боится – может остаться здесь. Наслаждаться видом.

Без тени сомнения, без лишних слов, она шагнула в пустоту. Ее фигура мгновенно растворилась в темноте, только легкий скрежет карабина по веревке нарушал тишину. Чайльд сжал зубы, следя за исчезающим канатом.

Через несколько напряженных минут снизу донесся троекратный рывок веревки – сигнал «все чисто». Только тогда солдаты Фатуи, с мрачными лицами, начали спуск. Чайльд спускался последним, его взгляд метался между темнотой под ногами и спинами своих подчиненных.

Внизу их встретила тишина, нарушаемая лишь капелью воды, и просторная пещера невероятных размеров. Воздух был влажным, соленым на вкус. Посередине лежало огромное подземное озеро. Его поверхность отражала слабое сияние, исходящее от громадных врат на противоположном берегу. Врата, высеченные из цельного кристалла соли, мерцали тусклым желтоватым светом. На них были вырезаны сложные, гипнотические спирали – символ Хеврии, Архонта Соли.

– Выглядит многообещающе, – прошептал Чайльд, забыв на мгновение о напряжении. Его глаза жадно впитывали вид врат.

Группа осторожно двинулась вдоль берега озера, направляясь к вратам. Солдаты Фатуи шли с оружием наготове, сканируя каждую тень. Е Лань шла чуть впереди, ее шаги были бесшумны, взгляд – прикован к подземному озеру.

Они прошли около трети пути, когда случилось невообразимое.

Гладь озера… вздыбилась. Не волной, а как живое существо, пробуждающееся ото сна. Из воды поднялось существо, напоминающее высокого человека в доспехах и с клинками, и вместе с тем в его облике не ощущалось ничего человеческого. Существо было соткано из самой воды, но вода эта была мертвенно-черной, с вкраплениями мерцающих кристаллов соли, как звёзды в ночном небе. Гидро-Вестник Бездны. Его «голова», скрытая маской, повернулась к незваным гостям. Почуяв вторжение, он атаковал без предупреждения.

Удар крест-накрест из режущих потоков воды обрушился на ближайших солдат. Крик, звон стали, хруст костей. Хаос накрыл пещеру мгновенно.

– К бою! – заревел Чайльд, его гидро-копье уже сверкало в руках, призывая стихию. Струи воды, подвластные ему, ударили по твари, но лишь заставили ее содрогнуться – Вестник был хозяином этой влаги.

Е Лань метнулась в сторону, избегая атаки. Она увидела, как Чайльд, ослепленный яростью и азартом боя, рвется в самую гущу, пытаясь добраться до ядра существа.

– Стой! Гидро не поможет! – крикнула она.

– Я уже понял! – крикнул Чайльд в ответ, опуская на лицо маску и давая сигнал пиро-агенту из отряда. Пришло время контратаки!

Зигзагообразными движениями фатуи и предвестник обрушили свои удары на противника одновременно – огонь и электричество.

Прогремел взрыв.

Гидро-Маг взревел – звук низкий, гулкий, заставляющий вибрировать кости – и исчез.

Глыбы камня и кристаллов соли обрушились дождем смерти. Земля содрогнулась. Пыль и брызги черной воды заполнили пространство.

Когда грохот стих, и пыль стала оседать, открылась картина разрушения. Между Чайльдом и Е Лань, стоявшими на краю обрыва у самых врат, и остатками группы Фатуи у озера, выросла непроходимая стена из обломков. Сквозь щели в завале были слышны приглушенные стоны, проклятия.

Чайльд, засыпанный пылью, откашлялся и поднял голову. Его взгляд встретился со взглядом Е Лань. Они были отрезаны. Один на один. Перед вратами в Соленые Земли. За спиной у них мерцали спирали Хеврии, а перед ними лежала груда камней, отделявшая их от мира, помощи и, возможно, спасения.

– Эй, вы там целы? – крикнул предвестник своим землякам.

– Порядок, командир! Но нам не пробиться через завал своими силами. Придется звать на помощь!

– Хорошо, будьте осторожны!

«Вспыльчивый, но заботливый» - подумала Е Лань, сравнивая эту сцену с той, что произошла перед спуском в пещеру.

– Ну что ж, мисс Руолан, – Чайльд вытер с лица смесь пыли и соленой воды, и в его синих глазах вспыхнул знакомый опасный огонек азарта. – Похоже, экскурсия стала приватной. Мы же не останемся ждать здесь?

Глава 5. Эхо битвы в подземном городе

Подземное королевство соляного архонта лежало в гробовой тишине, нарушаемой лишь редкими каплями воды, падающими с потолка пещеры. Каждый шаг Чайльда и Е Лань отзывался глухим эхом, будто само подземелье вздрагивало от их вторжения. Звуки их шагов уходили в темноту, туда, где когда-то звучали голоса, смех и крики — а теперь царила лишь вечная немая пустота.

Вокруг, словно стражи забытого проклятия, стояли фигуры. Сотни, тысячи людей — застывших в неестественных позах: одни замерли в беге, их лица искажены ужасом, другие сжимали головы руками, третьи падали на колени, будто моля о пощаде. Но это были не статуи.

Это были люди.

Настоящие, жившие когда-то.

Соль сковала их тела, впитала последний вздох, последний удар сердца — и оставила лишь хрустальные саркофаги из собственных их страданий. Они погибли не просто так. Они умерли вместе со своим Архонтом.

Соленые кристаллы хрустели под ногами, отражая мерцающий свет подземных сталактитов. Чайльд и Е Лань продвигались вглубь царства Хеврии, их сумки постепенно наполнялись древними реликвиями — безделушками с потускневшей позолотой, обломками оружия, покрытого соляными узорами. Ни один из них не проявлял особого интереса к находкам.

— Какой-то скудный улов для легендарных Соленых земель, — заметил Чайльд, подбрасывая в руке небольшой кулон с треснувшим камнем.

— Не будь трещины, эта безделица посоперничала бы с половиной товара из вашего киоска в Ваншу. К тому же, не зря же здесь ковыряются одни из самых сильных тварей бездны.

Чайльд брезгливо хмыкнул на слово «сильные».

— Надеюсь, линейка и горшок соли — не самые ценные трофеи, которые здесь можно добыть. Иначе ы впустую потратим время.

— Линейка и горшок? — переспросила Е Лань.

— Не так давно сюда уже спускался наш агент, так что об этом месте фатуи знают. В той экспедиции ему не повезло оказаться в группе с Путешественником и каким-то занудой консультантом. Они сначала обязали его договором, а потом отмутузили и прогнали как побитую собаку. Эх… жаль не я был на его месте!

«Так охота быть побитым?» — в шутку хотела спросить Е Лань, но не стала, решив, что такую словесную шалость Предвестник не оценит.

Они поднялись несколько пролетов над пропастью с соляными кристаллами и вышли в галерею. Впереди виднелся вход в очередной зал, и оттуда исходило голубоватое свечение.

Е Лань и Чайльд переглянулись, словно проверяя решимость друг друга, приготовили оружие и двинулись вперед.

Пол просторного зала был испещрён иероглифами и геометрическими начертаниями, складывающимися в заклинание. В центре стояла идеально ровная пирамида из соли, а по разным сторонам от неё копошились пиро-чтец и крио-вестник. Какое-то время Е Лань и Чайльд наблюдали из засады за ними, стараясь угадать их намерения, но когда пирамида засияла, и воздух сгустился до такой степени, что стало трудно дышать, они атаковали.

Первым под удар попал пиро-чтец, чьи атаки и щит были бесполезны против гидро-стрел Е Лань. Пока Чайльд отвлекал крио-вестника спаррингом на парных клинках, Е Лань с привычной скоростью и точностью опутала огненного монстра нитями нефритового браслета и обрушила на него шквал гидро-стрел.

Оставался ледяной противник. Как только он активировал щит, водные атаки перестали ему вредить. Е Лань в облике водяного призрака сновала вокруг, отвлекая на себя внимание и уворачиваясь от его ударов, давая Чайльду время подготовиться. Наконец, яркая фиолетовая вспышка озарила пространство. На миг Е Лань испугалась, увидев облик своего спутника: в облике воина-духа Чайльд мало чем отличался от монстров бездны, и от него веяло в разы более мощной энергией.

Ослепительные молнии рассекли тьму, и противник рухнул, рассыпаясь в облако инея. "Настоящее чудовище..." - с ужасом подумала Е Лань, глядя на Чайльда. Но лишь только рассыпался последний кристалл льда, исчезла и чудовищная броня Предвестника.

Чайльд повернулся к спутнице.

— Ты сражаешься… изящно, — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто комплимент. — Особенно с этим.

Его взгляд скользнул к нефритовому браслету на её запястье, затем — к своему собственному.

Е Лань почувствовала, как учащается её пульс, но лицо осталось бесстрастным.

— Я привела тебя сюда за сокровищами, как и обещала. А браслет… он мне нужен. Я готова выкупить его.

Чайльд рассмеялся, и в его смехе звенела сталь.

— Значит, хочешь со мной поторговаться? Изволь! Но моя цена — не деньги. Докажи мне свою решимость!

Он внезапно атаковал, выхватив лук. Стрелы свистели в воздухе, но Е Лань уворачивалась с грацией тени, её движения были точны и выверены. Она превосходила его в стрельбе, и это задело его самолюбие.

Тогда Чайльд решил поэкспериментировать. Он начал копировать её стиль — водные нити, опутывающие противника, усиленные гидро-удары. Вскоре между ними образовалась сложная паутина из водных связей, в которой они оба оказались скованы.

— Похоже, у нас ничья, — сказала Е Лань, чувствуя, как водные нити сжимаются вокруг её рук.

— Я бы так не сказал, — ответил Чайльд, и его глаз порчи вспыхнул зловещим светом.

По нитям побежал электрический разряд. Е Лань вздрогнула, её тело пронзила боль, и мир погрузился в темноту.

***

Тьма была вязкой и полной приглушённых звуков, как будто из глубин подводного царства. Синие нити пронизывали её канвой, и постепенно в голубоватом свечении проявились очертания чужих воспоминаний. Видение дополнилось ощущениями, запахами и звуками. И вскоре Е Лань поняла, что очутилась внутри чьего-то воспоминания из прошлого.

Хрустящий снег под ногами, розовые от мороза щёки и облака пара, вырывающиеся с каждым смехом — зимнее утро в Снежной было создано для таких моментов.

Аякс, закутанный в тёплый шерстяной шарф (подарок старшей сестры, которую он бы никогда не признал, что ценит), только что закончил лепить идеально круглый снежок, когда в спину ему шлёпнулся рыхлый ком.

— Попал! — заливисто закричал Антон, семилетний вихрь в пухлой куртке, тут же шаркая за сугроб.

— Э-э, нет! — Аякс притворно ахнул, хватаясь за грудь. — Предательство! Я же ваш старший брат, мне положено уважение!

— Уважение — это когда тебя бьют снежком первым! — протрубила Тоня, его десятилетняя «помощница», уже замахиваясь следующей снежной бомбой. Её рыжие космы торчали из-под шапки, как огненный взрыв.

Тевкр, самый младший и самый хитрый, вообще не стал предупреждать — он просто подкрался сзади и запихал пригоршню снега Аяксу за воротник.

— А-а-а! Холодно! Малыш, это война! — Аякс вскрикнул, дёргаясь, а потом вдруг замер с преувеличенно-зловещей улыбкой. — Вы все… официально… влипли.

И началось.

Он нырнул за ближайший сугроб, а через секунду оттуда полетел снежный залп — три шара сразу, с идеальной траекторией. Антон визжал, пытаясь укрыться за Тоней, та орала: «Не за мной, трус!», а Тевкр… Тевкр уже катил огромный снежный ком, явно задумав что-то грандиозное и небезопасное.

Аякс, конечно, мог бы увернуться. Но когда Тевкр с криком «За Снежную!» толкнул ком прямо в него, он с размаху упал в сугроб, искусно изображая смертельное ранение.

— О нет… я… проиграл… — он хрипел, катаясь по снегу, а потом вдруг ожил и схватил Тевкра в охапку. — Но взял с собой самого опасного!

Они рухнули в снег, смешавшись в кучу рыжих волос, варежек и хохота. Антон тут же прыгнул сверху, Тоня присоединилась, и через минуту Аякс был похож на снежного йети, но всё равно смеялся громче всех.

— Ладно, ладно, сдаюсь! — он поднял руки, но глаза светились озорством. — Но завтра я беру реванш. И приготовьтесь — научусь метать снежки, как гидро копья!

Тоня фыркнула: «Хвастун!», Антон тут же потребовал немедленных доказательств, а Тевкр, вытирая с лица снег, серьёзно сказал:

— Всё равно поражение — есть поражение, братец Аякс!

И в этот момент, глядя на их сияющие морозом голубые глаза, Аякс думал только одно: «вот они, моя слабость».

Магия браслета смогла передать тепло чувства от этих мыслей. Вот она какая… любовь.

***

Очнулась Е Лань от тепла костра. Под головой лежал мягкий красный шарф Чайльда, пропахший дымом и морем. Сама она находилась на узкой возвышенной платформе, откуда открывался вид на катакомбы подземного города. Чайльд сидел у края, спиной к ней, наблюдая за чем-то вдали.

— Ты планировала украсть его, да? — спросил он, не оборачиваясь.

Жаль, что он заговорил первым. Е Лань упустила момент подколоть предвестника на тему внезапной заботы (в виде шарфа-подушки и теплого костра). Она медленно села, чувствуя, как голова кружится от остаточного разряда.

— Я предлагала честную сделку.

— Честность… — Чайльд медленно повернулся, и в его обычно ярких глазах теперь читалась глубокая усталость, словно он нес на плечах тяжесть, невидимую посторонним. — Какое трогательно-наивное понятие. — Его губы искривились в полуулыбке, лишенной обычного задора. — Но я давно перестал верить в честные сделки. В этом мире имеет значение только сила.

Е Лань сделала глубокий вдох.

— Спорить бесполезно, — её голос звучал ровно, но в нём слышалась горечь. — Я проиграла. Дело закрыто.

Чайльд неожиданно рассмеялся, и этот смех прозвучал странно — без обычной бравады, почти задумчиво.

— Интересно… Будь у тебя сейчас оба браслета, — он игриво покрутил на пальце свою добычу, наблюдая, как нефритовые вставки ловят отблески костра, — мне, возможно, пришлось бы раскрыть все карты. Включить форму Духа. — Его голос внезапно стал тише, почти интимным. — Но пока эта прелестная безделушка остаётся у меня… — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ты точно не рискнёшь бросить меня здесь одного. Ведь правда?

В его словах звучала не угроза, а почти… приглашение к новой игре. Как будто этот браслет был не трофеем, а ставкой в их странных, сложных отношениях, которые только начали приобретать новые, неожиданные оттенки.

Девушка поджала губы в выражении досады — это и был ответ.

Глава 6. Последний рубеж молчания

Выступ был сух, относительно безопасен и идеально подходил для ночлега. Но сама мысль о том, чтобы заснуть в этих соляных глубинах, где каждый скрип камня мог быть шагом твари из Бездны, казалась безумием. Ни Е Лань, ни Чайльд не произнесли этого вслух, но оба предпочли бы голодную, но бдительную ночь — сон в пасти подземелья.

Она сидела, прижавшись спиной к прохладной скале, и неотрывно смотрела на свой браслет. Видение не отпускало. Ощущение чужого детства, чужих радостей, просочившихся сквозь нефрит, было навязчивым и пугающим. Если связь работает в обе стороны… значит ли это, что в тот миг, когда она видела его снежное утро, он мог видеть её? Её потери, её тайны, её одиночество?

На всякий случай Е Лань сняла браслет. Она перекатывала нефритовый ободок между пальцами, и в этот миг в её сознание, не как звук, а как прямая мысль, вписалась чужая воля.

«Наконец-то. Я уж думал, тебе никогда в голову не придёт его снять.»

Е Лань чуть не вскрикнула, едва сдержав имя на языке.

«Сяо? Где ты? Почему молчал всё это время?»

Ответ пришёл мгновенно, холодный и ясный, словно лезвие: «Раскрывать свои карты перед Предвестником? Плохая идея. Хочешь слышать меня — снимай почаще браслет.»

«Ты знаешь, как отсюда выбраться?» — мысленно выдохнула она.

«Да. Идите дальше по катакомбам. Южный выход чист от соли.»

«Можешь нас провести?»

«Рискованно.»

«Для кого? — мысленно бросила она с раздражением. — Для тебя или для нас?»

«Я рискую обезуметь, если коснусь того, что Бездна здесь вынашивает. А вы рискуете быть растерзанными в клочья, если её слуги учуют моё приближение. Хотите тихо уйти — придётся вам выбираться самим.»

«Ты знаешь, что они замышляют?»

«Оглянись. И поймёшь сама.»

— Что-то ты совсем ушла в себя. — Голос Чайльда разрезал тишину, оборвав ментальную нить. Он смотрел на неё с каменного края выступа, и в его взгляде читалась не праздная любопытность, а привычная настороженность охотника.

— Думаю, — ответила Е Лань, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пока лучшей идеи, чем двигаться дальше, нет.

— Сможешь идти?

— Угу. — Она встала, чувствуя, как немеют от долгого сидения ноги.

Сяо больше не подавал признаков присутствия. Сжав в ладони ещё на мгновение прохладный нефрит, она надела браслет обратно. Её взгляд упал вниз, в просторный зал, где они бились с вестниками. Он лежал в руинах — потолок обвалился, стены были изъедены солью и временем, образуя ажурные проёмы в соседние галереи. С этой высоты было видно на два, а то и три зала вперёд.

И тогда она разглядела узор. Тот самый, что был высечен на полу в зале битвы, не заканчивался. Он тянулся дальше — тонкая, почти невидимая сеть из линий и иероглифов, оплетавшая каждую из солёных статуй в коридорах и соседних залах. Каждого застывшего в вечном крике человека. Она нахмурилась и без слов указала рукой в ту же сторону Чайльду.

— Как думаешь, какую цель преследует такое… начертание?

Чайльд долго всматривался вниз, его лицо было непроницаемо. Потом он отвёл взгляд и махнул рукой с показным безразличием:

— Кто их разберёт, этих древних? Но пахнет это откровенной пакостью.

Е Лань снова почувствовала знакомое желание ударить рыжего простофилю по голове. Но что проку? Его легкомыслие было таким же непробиваемым доспехом, как и его владение двумя элементами – гидро и электро.

— Ладно, — вздохнула она. — Спускаемся. Попробуем пройти окраиной, пока нас не заметили.

***

— Хм… — Сяо сидел на толстой ветви раскидистого песчаного дерева, что столетиями росло у южного выхода из Солёных земель. Его лицо было мрачнее грозовой тучи.

— Не похоже, чтобы контакт с ней давался тебе с трудом, — раздался снизу спокойный голос.

Под деревом, прислонившись к стволу, стоял мужчина в безупречном тёмном костюме. Его длинные каштановые волосы были аккуратно собраны, а золотистые глаза смотрели на мир с невозмутимостью векового утёса. В Ли Юэ его знали как Чжун Ли, эрудированного консультанта из ритуального бюро «Ваншэн». Но Сяо по старой, непобедимой привычке обращался к нему иначе.

— Нет, не трудно, Властелин Камня…

— Чжун Ли, — мягко, но настойчиво поправил мужчина.

— Чжун… Ли, — Сяо с усилием выговорил имя, будто пробуя на вкус незнакомое слово. — Мне ещё сложно привыкнуть.

— Придётся. Иначе я верну тебе твоё прежнее имя, Алатус.

Сяо поморщился, словно от внезапной физической боли. Он вздохнул, собираясь с мыслями, и начал заново:

— Контакт с Е Лань установлен. Но я сомневаюсь… не слишком ли тяжёлое бремя мы на неё возложили? Она всего лишь смертная. А ситуация в катакомбах пахнет угрозой, с которой и адепту справиться было бы нелегко.

— Не стоит недооценивать её спутника, — отозвался Чжун Ли, следя за полётом одинокой птицы в вышине. — Да и ситуация сложилась таким образом, что для её разрешения требуется особый ключ. Судьба распорядилась, чтобы этот ключ оказался именно в её руках.

— О каком ключе ты говоришь? — насторожился Сяо.

Чжун Ли медленно повернул к нему голову, и его взгляд стал многозначительным, словно намекая на нечто очевидное.

— О… Неужели их родовая реликвия?

— Вода растворяет соль, — сказал Чжун Ли загадочно. — Я давно предполагал, что этот день настанет. И нам повезло, что у наследницы древнего рода есть не только нужный артефакт, но и Глаз Бога, повелевающий самой стихией влаги.

— Значит, нам остаётся лишь ждать?

— Именно так, — кивнул Чжун Ли, и его взгляд, тяжёлый и всевидящий, устремился к северу, где у входа в катакомбы всё ещё маячили фигуры солдат Фатуи.

Он помолчал, а затем задал вопрос, прозвучавший в тишине как удар гонга:

— Ответь мне, Сяо. Какое самое великое сокровище оставила после себя Хеврия?

Сяо нахмурился, перебирая в памяти древние летописи и слухи.

— Должно быть, одну из тех реликвий, что ты упокоил на дне океана.

— Ошибаешься, — Чжун Ли покачал головой, и в уголках его глаз дрогнула тень чего-то древнего и невыразимо печального. — Эти безделушки — ничто в сравнении с истинным наследием архонта.

***

Чайльд и Е Лань пробирались вглубь руин, как два призрака, рождённых самой тишиной. Они ступали между тусклыми кристаллическими светильниками, чей мерцающий отсвет дрожал на застывших солёных лицах, и не оставляли после себя ничего — ни звука, ни тени. Царство Хеврии спало, и его сон был тяжёл: изредка с высокого свода падали капли, разбиваясь о тёмную воду подземных озёр, а из дальних галерей доносился шепот — бормотание слуг Бездны на языке, забытом ещё со времен падения Каэнри'ах.

Их путь петлял по закоулкам умершего города. Они пролезали через груды обломков в бывших кладовых, скользили по покрытым солевой глазурью ступеням древней канализации, на миг появлялись в покоях с низкими потолками — вероятно, обителях прислуги или простых горожан. И повсюду — куда ни падал взгляд — их преследовал один и тот же узор. Та самая зловещая паутина из линий и иероглифов, что оплетала каждую солёную статую, каждый застывший в агонии силуэт, будто кровеносная система некоего огромного, спящего тела.

Им удавалось оставаться невидимыми, пока коридор не вывел их к внезапному простору.

Перед ними открылась огромная площадь, мощёная тёмным, отполированным временем камнем. А в её конце, подавляя масштабом, вздымались врата. Не просто двери, а целый портал, высеченный из монолита чёрной соли, украшенный спиралями и ликами стражей, чьи черты были стёрты веками, но чья угроза всё ещё витала в воздухе. Обойти это место было немыслимо — пути преграждали обвалы и пропасти. Это должен был быть парадный вход во внутренние покои, в само сердце дворца архонта.

И здесь статуй было больше всего. Они стояли, обращённые лицами к вратам, застывшие в последнем моменте жизни целого народа.

Из-за массивных створок, приоткрытых ровно настолько, чтобы пропустить тонкую полоску света, лилось то самое знакомое голубоватое свечение. То же самое, что наполняло зал их первой битвы с чтецами Бездны. Оно пульсировало, словно сердцебиение, и вместе с ним доносился низкий, ритмичный гул — звук множества голосов, сливающихся в монотонное, лишённое смысла пение. Ритуал уже шёл. И зал, судя по всему, кишел врагами.

– Вот именно этого нам сейчас и не хватало, – выдохнула Е Лань, её голос прозвучал сухо, как шелест соли под ногой.

– Идеально согласен! – в ответе Чайльда прозвучало не раздражение, а чистая, неистовая радость. Его лицо озарила торжествующая ухмылка, будто он наконец-то получил долгожданный подарок. – Эти прятки уже порядком наскучили!

Он поднялся во весь рост, его фигура резко выпрямилась в полумраке, и он уже сделал первый шаг из тени, но Е Лань успела схватить его за конец красного шарфа, резко дёрнув назад.

– Ты куда? Совсем рехнулся?

– А что, боишься, что я весь праздник заберу себе? – он обернулся, и его улыбка была ослепительна, безумна и совершенно неподдельна. В его синих глазах плясали отблески голубого свечения из-за врат.

– Ты ненормальный! – прошипела она, втаскивая его обратно в укрытие. – Там может быть легион тварей! А ты готов броситься на них в лоб, без плана, без разведки, в самый разгар ритуала, о цели которого мы не имеем ни малейшего понятия! Это не смелость – это самоубийство!

– А твой план – сидеть здесь и смотреть, как разворачивается спектакль, словно мы на представлении Тяня Железного Языка? Посмотри! – он резко развернул её за плечо, заставив вновь увидеть ряды солёных статуй, опутанные паутиной светящихся линий. – Заклинание, которое пьёт силу сотен заточённых в агонии душ, не может быть безобидным. Ты хочешь дождаться, когда врата Бездны разверзнутся прямо здесь, у берегов твоего дома, как это было в Натлане?

Е Лань замолчала. Холодная волна страха, острая и реальная, пробежала у неё по спине. Она знала. Знавала истории, читала хроники. Последствия такого вторжения для Ли Юэ были бы неисчислимыми.

– Адепты… Архонты… Они не допустят… – вырвалось у неё неуверенное бормотание, больше похожее на молитву.

Чайльд лишь фыркнул, и его ухмылка стала ещё шире, почти жестокой.

– Насколько мне известно, народ Ли Юэ теперь сам в ответе за свою землю. Так что, – он наклонился к ней, и его шёпот обжёг кожу, – ты пойдёшь сражаться за свою родину? Или предпочтёшь, чтобы всю грязную работу сделал за тебя чужак?

Он не стал ждать ответа. Отвернувшись, он беззвучно натянул тетиву лука, и его силуэт снова начал растворяться в тени, направляясь к роковым вратам.

Его пальцы уже касались холодного камня косяка, когда на его плече легла рука. Твёрдая. Решительная.

– А с чего бы Предвестнику сражаться за чужаков, которых и сам готов был утопить под гневом Осиала? – с вызовом спросила Е Лань.

Чайльд долго смотрел в её голубые глаза, ещё раз пытаясь понять, является ли эта девушка частью Цисин.

Впрочем, его ответ был весьма честен и прост:

– Я не привык упускать веселье.

Раздражение снова промелькнуло в глазах Ночной Орхидеи, но выдержка была сильнее.

– Есть идея получше, – сказала Е Лань. Её голос больше не дрожал. В нём звучала холодная, отточенная сталь.

Глава 7. Звук твоего голоса

Для воплощения задуманного Е Лань пришлось открыть Предвестнику ещё один секрет браслетов — дар незримости, рождаемый союзом Гидро и древнего нефрита. Взявшись за руки, они растворились в воздухе, будто двойное отражение в чистейшей воде.

Как только иллюзия сработала, Е Лань попыталась высвободить руку. Пальцы Чайльда лишь сомкнулись крепче.

— В этом искусстве я новичок, — прошептал он с обезоруживающей улыбкой, заглядывая ей прямо в глаза. — Не откажусь от надежного проводника.

Внутри неё снова вспыхнуло яростное желание дать ему подзатыльник. Но вместо этого, рука об руку, они переступили порог зала.

Пространство, как и предыдущие, было испещрено светящимися письменами. Но масштаб угрозы здесь был иным: двое Чтецов, двое Вестников, с полдюжины Магов Бездны и… нечто иное. Существо, напоминающее Чтеца, но с четырьмя руками, источавшими тяжёлую, густую магию. В центре этого скопления, на каменном алтаре, пульсировала пирамидальная сердцевина — артефакт, чей свет с каждым вздохом становился всё ярче и нестерпимее.

— Кто-то из нас должен уничтожить эту штуку, — голос Е Лань был едва слышен. — Если она — источник ритуала, то с её гибелью всё рухнет.

— Тогда зачем маскировка? — так же тихо отозвался Чайльд.

— Создадим момент. Один отвлекает зал выстрелом, второй в это же мгновение устраняет вторую цель — Чтеца. У нас будет лишь одно мгновение до того, как нас обнаружат.

— Звучит дерзко. Стреляй ты.

Разжав ладони, они бесшумно разошлись к противоположным стенам. Один шанс. Е Лань замерла, вобрав в лёгкие холодный солёный воздух. Пальцы натянули тетиву, взгляд поймал мишень. Мир сузился до точки света в центре пирамиды.

Выстрел.

Хрустальный звон, гулкий, как погребальный колокол, оглушил зал. Артефакт рассыпался сверкающим дождём. Светящиеся письмена на полу вспыхнули в последний раз и погасли, словно перерезанные нити.

Девушка рванулась с места, оставаясь незримой. Её гидро-нити, тонкие и невидимые, как паутина утренней росы, опутали ближайших магов. В тот же миг с другой стороны зала, в синхронности, будто отрепетированной годами, клинки Чайльда пронзили Пиро-Чтеца. Их взгляды встретились на долю секунды — и без слов был отдан следующий приказ. Как только нити коснулись целей, по ним, будто по фитилю, пробежала сокрушительная волна Электро-разряда. Маги рухнули, не успев вскрикнуть.

Но триумф был мимолётен. К Е Лань уже приближались Электро-Чтец и Крио-Вестник — смертоносный дуэт магии и ледяной стали.

— Ну что ж, — оскалилась она дикой, дерзкой ухмылкой, в которой не было страха, только вызов. — Попробуйте меня достать!

И она ринулась навстречу, не подозревая, что главная ловушка ещё не сработала.

Чайльд, в свою очередь, с хладнокровной уверенностью взял на себя Гидро-Вестника — противника, чью защиту Гидро Е Лань не смогла бы пробить. Его собственная броня трещала под яростными ударами, усиленными силой Глаза Порчи. Что до четырёхрукого монстра… в крайнем случае, всегда есть Дух. Но Чайльд намеревался получить удовольствие, не прибегая к последнему аргументу.

Он рассчитал силу врага, но не учёл его коварство.

В тот миг, когда Вестник рухнул, Чайльд уже был в ловушке. Светящиеся цепи из того же вещества, что и письмена на полу, сковывали его волю.

Е Лань едва успела порадоваться победе над Чтецом, как сокрушительный удар в спину отбросил её к стене. Воздух с хрипом вырвался из груди, на языке появился резкий вкус солёной крови. Поднимая голову, она увидела того, кто нанёс удар.

И её мир замер.

Перед ней стоял Чайльд. Но в его лазурных глазах не было ни узнавания, ни насмешки — только пустота. На груди, прямо над сердцем, пылала рубиновая руна, и такой же знак светился в ладонях четырёхрукого монстра, не атакующего, но сосредоточенно удерживающего своё чёрное заклятье.

Марионетка.

Теперь это был бой трое против одной. И хотя главный чудовище не нападал, удерживая контроль, Е Лань приходилось ценой невероятных усилий уворачиваться от сокрушительных атак ледяных клинков и молний, которые извергал Чайльд. В неравном бою у неё не было возможности ударить в ответ.

В конце концов, он загнал её в угол. Удар прижал её к стене, второе копьё из молнии было занесено для последнего, смертоносного удара. В его помутневших глазах не осталось ничего человеческого.

И тогда, глядя в эту пустоту, Е Лань сделала последнюю, отчаянную ставку.

— АЯКС, НЕТ!

Её крик, полный отчаяния и ярости, гулким эхом прокатился по залу.

Чайльд замер. Его пальцы дрогнули. В глубине мутных глаз на мгновение вспыхнула знакомая лазурь. Е Лань едва успела подумать, что её зов сработал, как чудовище с рычанием усилило напор магии. Гримаса боли исказила лицо Чайльда. Он словно из последних сил боролся с собой, его тело затрепетало, а затем — облеклось в ослепительную, ужасающую броню из фиолетовой энергии и молний.

Форма Духа. Но теперь — подчинённая чужой воле.

Весь зал заполнило рёвом бури и треском разрядов. Своды затрещали, с потолка посыпались камни. Е Лань, прижавшись к стене, зажмурилась, готовясь принять последний удар.

Удар… так и не пришёл.

Когда грохот стих, и она открыла глаза, враги лежали поверженные. А в центре разрушения, медленно, с усилием, как бы отбрасывая прочь чуждую оболочку, стоял Чайльд. Его могущественная форма таяла, обнажая привычный облик — рыжие волосы, серый мундир, алый шарф. Он тяжело дышал, опираясь на копьё.

— Никто… — его голос был хриплым, но твёрдым, нарушая гробовую тишину. — Никто не будет мной управлять.

Повернувшись, он увидел её. В его взгляде мелькнуло что-то сложное — сожаление, усталость, вопрос. Молча подойдя, он помог ей подняться, его взгляд скользнул по её ранам.

— Мы… сделали это, — выдохнула Е Лань, с трудом переводя дух.

— Как ты узнала? — спросил Чайльд. Его тон был лишён привычной насмешки, звучал требовательно, но… мягко.

Девушка кивнула на его запястье.

— Браслеты могут передавать больше, чем послания. Они проводят голоса — даже те, что звучат только внутри. Если не умеешь контролировать связь… твои мысли могут стать чужим достоянием.

— Вот как, — он бросил задумчивый взгляд на нефритовые ободки. — И много я тебе… «нашептал»?

— Всего лишь одно воспоминание, — тихо ответила она. — Счастливое, кажется.

Уголок губ Чайльда дрогнул в слабой, непривычно сдержанной улыбке.

— Ладно. Нам нужно выбираться. Тебе нужна помощь.

— Погоди. Сперва я должна кое-что проверить.

Подойдя к алтарю, усеянному осколками, она стала изучать начертания. Мысль была проста: скопировать символы для Цисин — Нин Гуан щедро заплатит за знание о ритуалах Бездны, и это может уберечь Ли Юэ от будущих угроз.

Но чем дольше она вглядывалась, тем сильнее леденела внутри.

— Что такое? — Чайльд, заметив её напряжение, подошёл ближе.

— Эти символы… — голос Е Лань сорвался на шёпот. — Они… идентичны знакам на моих браслетах.

Она не ошиблась. Язык был один — древний, острый, полный власти. Но смысл, заложенный в эти спирали и черты, был иным. И всё же…

Сняв браслет для детального сравнения, она услышала в сознании чёткий, безошибочный голос:

«Соедини браслеты. Помести их на место разрушенного катализатора.»

«Зачем?» — мысленно спросила она, нахмурившись.

«Просто доверься. Как тогда, в Разломе.

Сердце ёкнуло. Е Лань сжала губы, борясь с нерешительностью, а затем обернулась к Чайльду и твёрдо протянула руку.

— Мне нужна вторая половина.

— А потом незаметно спрячешь браслет в… куртке? — он попытался подмигнуть, но шутка не получилась — в его глазах читалась та же настороженность.

— Мы решим этот вопрос позже, — без тени улыбки ответила она.

Чайльд замер на мгновение, его взгляд скользнул от её решительного лица к раскрытой ладони. Ни слова не сказав, он снял со своего запястья второй нефритовый ободок. Металл был тёплым от его кожи. Он положил браслет ей в руку — медленно, почти торжественно, будто передавая не просто артефакт, а ключ от двери, за которой никто из них ещё не бывал.

Е Лань взяла оба браслета. Прикосновение было странным — будто две половинки одного целого на мгновение вздохнули, встретившись. Она вложила один в другой крест-накрест и поднесла эту двойную спираль к центру затухшего начертания.

И зал ожил.

Не ослепительной вспышкой, а мягким, тёплым, почти живым свечением. Оно пульсировало изнутри самих камней, как сердцебиение пробуждающейся земли. А затем из самой точки соединения браслетов и символов пробилась вода. Не поток, а тонкие, изящные ручьи, взмывшие вверх, словно струи невидимого фонтана. Они не падали, а текли по воздуху, извиваясь, как ленты, и устремлялись за пределы зала — в коридоры, галереи, во все уголки солёного царства.

Это была река, прокладывающая себе путь сквозь камень времени. Достигая солёных статуй, потоки мягко обвивали их. И там, где вода касалась соляных глыб, начиналось чудо. Сначала с поверхности осыпалась лишь тонкая кристаллическая пыль. Потом пошли трещины. А затем — медленно, невероятно — статуи начали двигаться. Не как монстры, а как люди, пробуждающиеся от долгого, кошмарного сна. Соль отпадала пластами, обнажая бледную кожу, застывшие в ужасе лица, скрюченные пальцы. Одни за другим, освобождённые от тысячелетних оков, они опускались на землю — без сознания, но живые.

Лишь те, что остались за запечатанными вратами личных покоев Хеврии, не были затронуты волшебством. Их участь оставалась неразгаданной тайной.

Когда последний ручеёк иссяк, а свечение погасло, браслеты, холодные и безжизненные, опустились в ладонь Е Лань. Она, верная слову, протянула один из них Чайльду.

И в этот миг в её сознании, ясно и нежно, прозвучал чужой голос. Женский. Полный благодарности и безмерной печали:

«Благодарю тебя.»

Сознание поплыло. Удар по голове давал о себе знать? В последний миг ясности Е Лань заметила, как Чайльд, странно пошатнувшись, рухнул на колени, а затем и вовсе потерял сознание. Рядом с ним материализовался знакомый силуэт в бирюзовых бликах.

— Ся…о… — успела она выдохнуть, прежде чем тьма накрыла её с головой, и она упала в крепкие, жёсткие руки адепта.

***

Сяо бережно перенёс обоих в уединённую хижину на противоположном от Солёных земель берегу и уложил на грубую, но сухую солому. Его опытный взгляд быстро оценил раны — ничего смертельного, истощение и последствия мощного магического воздействия. Задержавшись лишь на мгновение, чтобы убедиться в ровном дыхании обоих, он растворился в воздухе. У него не оставалось времени переправить Е Лань на постоялый двор Ваншу – его подгоняло срочное дело у южного выхода.

Как он и предполагал, там уже собрались солдаты Фатуи из отряда Чайльда, растерянно обсуждая пропажу командира.

— Убирайтесь отсюда, — голос Сяо прозвучал из пустоты, холодный и не терпящий возражений. Появившись перед ними уже в своей истинной маске Охотника на демонов, он добавил: — Ваш Предвестник в хижине на другом берегу.

Фатуи, увидев его, не стали испытывать судьбу. Мысль покинуть этот зловещий остров и без того была для них заветной. Поспешно отыскав брод, они устремились к указанному месту.

***

Первым очнулся Чайльд. Голова гудела, в теле ломило каждую мышцу, но сквозь туман в сознании пробивалось главное — они выбрались. Он лежал на соломе, и первое, на что упал его взгляд, — спящее лицо Е Лань рядом. В его уставшей голове промелькнула шальная, нахальная мысль о том, что даже после всего этого хаоса она выглядела… впечатляюще.

Но сладкому минутному забытью не суждено было продлиться.

— Господин Чайльд!

— Тц… Идеальное время, как всегда, — с искренней досадой проворчал он.

— Господин! Господин Чайльд! — крики приближались. Шум разбудил и Е Лань. Их взгляды встретились — усталые, измотанные, но ясные. Пришло время прощаний.

— Тебе пора, — тихо сказала она, поднимаясь. — Не то твои прихвостни устроят здесь погром в поисках сувениров.

— Верно, — Чайльд встал, отряхивая солому с колен. — Но у нас остался нерешённый вопрос. Кому достанется эта безделушка? — Он кивнул на браслет у себя на запястье.

— Всё ещё надеешься обменять свою легкомысленность на благородное безумие? — Е Лань слабо улыбнулась. — Что ж… пусть решит судьба.

Она достала свои любимые кости.

— Чёт или нечёт?

— Чёт, — без колебаний ответил Чайльд.

Е Лань взмахнула рукой, но бросок так и не состоялся. Чайльд поймал её за запястье и резко, но не грубо притянул к себе. Её удивлённый вздох потонул в его поцелуе — коротком, но на удивление мягком, лишённом обычной дерзости, полном чего-то сложного и невысказанного.

Он оторвался, оставив между их лицами лишь сантиметр воздуха, наполненного общим дыханием.

— Я не позволю собой управлять, — прошептал он, и в его глазах горел тот же огонь, что и в подземном зале, когда он разрывал чужие чары. — Даже судьбе.

Затем он разжал её пальцы, всё ещё сжимавшие кости, и положил в её ладонь второй браслет. Его прикосновение было быстрым и твёрдым. Не оглядываясь, он вышел из хижины.

Е Лань застыла на месте, касаясь пальцами своих губ, а затем — щеки, пылающей от жара, с которым не сравнился бы даже самый острый заоблачный перчик. В ушах звенело.

— Привет, ребята! Соскучились? — Его задорный, уже привычно-наглый голос зазвенел снаружи, намеренно громкий, уводящий внимание его людей прочь от хижины. Давая ей последний подарок — возможность исчезнуть бесшумно, без лишних глаз и вопросов.

Эпилог

Люди, вновь обретшие плоть, медленно выходили из мрака подземелья на ослепительный полуденный свет. В их глазах плавала растерянность, в умах — лишь осколки воспоминаний: запах моря, не являвшегося морем, отблески солёных кристаллов вместо солнца, эхо чужих имён. Ответов на вопрос «что случилось?» не было. Лишь инстинкт (или чья-то ненавязчивая подсказка) вёл их вверх, к воздуху и небу.

У самого выхода, на границе двух миров, их ждал высокий статный мужчина в безупречном тёмном костюме. Он стоял неподвижно, как часть пейзажа, и его спокойный голос прозвучал с той же неоспоримой весомостью, что и скрип камня под ногой.

— Внемлите, — сказал он, и тишина вокруг стала ещё глубже. — Вы были подданными Хеврии, Архонта Соли. Ваш архонт мёртв. И вы умерли вместе с ней. Но река судьбы изменила русло, и вам дарован шанс на вторую жизнь. Чтобы принять его, вам надлежит заключить договор с Властелином Камня.

Среди толпы поднялся ропот. Один из мужчин, чьё лицо ещё хранило отпечаток давнего благородства, сделал шаг вперёд.

— Наши дома обратились в прах, наши прошлые жизни — в соль на ветру. Что можем мы предложить взамен крыши над головой божеству скал и контрактов?

Чжун Ли смотрел на них не как на просителей, а как на явление природы — редкое и хрупкое.

— Вы предложите забвение. Вы забудете о Солёных землях, о своих именах и привязанностях. История вашего народа начнётся сегодня, с чистого листа.

Молчание было его согласием. Не было радости, не было протеста — лишь усталое, всеобщее принятие неизбежного.

Тогда Чжун Ли поднял над головой небольшой сосуд из тёмного стекла. Казалось, он ловит в него само солнце. И из сосуда вырвался не ветер, а лёгкое, невесомое дыхание. Сотни мельчайших, призрачных семян одуванчика, сотканных из света и анемо, поднялись в воздух и мягко опустились на головы людей. Прикоснувшись к коже, они растворялись, унося с собой последние обрывки боли, страха и памяти.

Вскоре на месте давно забытой деревни, что некогда процветала на северо-западе Яшмового леса у изгиба великой реки Цюнцзи, закипела новая жизнь. Появились поселенцы — растерянные, но целеустремлённые, — начавшие с нуля строить свои дома из местного камня и речного тростника.

Чжун Ли наблюдал за этим с одной из вершин каменного лабиринта. Его золотистые глаза были непроницаемы. Рядом с ним, беззвучно, как тень от облака, возник Сяо.

— Дай угадаю, — тихо произнёс Чжун Ли, не отводя взгляда. — У тебя есть вопрос.

— Ты знал, — голос Сяо был лишён интонации, но в нём слышалось напряжённое любопытство, — что их можно было вернуть? Что соль — не просто саван, а… кокон?

Чжун Ли глубоко вздохнул. Он закрыл глаза, погружаясь в пласты памяти столь же древние, как и лежавшие внизу скалы.

— Когда Хеврия впервые пришла ко мне за покровительством, ещё до того, как её земли стали солёными, она показала мне пчелу в янтаре. И спросила: «Может ли соль сохранить жизнь так же нетленно, как камень?»

Он открыл глаза, и в них отразилась далёкая печаль.

— Я ответил, что сила архонта безгранична в своих проявлениях, а её пределы определяет дух. Сохранить жизнь можно лишь при одном условии — если любишь её больше, чем саму власть. Хеврия была кроткой. И, как я теперь понимаю, её кротость была бездной любви к своему народу. Любви, что обернулась проклятием.

Сяо внимательно смотрел вниз, на людей, возводящих первые стены. Его следующий вопрос повис в воздухе, острый и точный:

— Но сила, что стёрла их память… Она не принадлежит Гео.

Лёгкая улыбка тронула губы Чжун Ли. Он достал из кармана тот самый стеклянный сосуд. На его гладкой поверхности при свете дня на мгновение вспыхнул и растворился лёгкий, изящный символ — знак Анемо.

— Мне помог старый друг. Иногда самые прочные стены можно возвести лишь на фундаменте забвения… и свободы.

Сяо кивнул, и на его обычно суровом лице мелькнуло подобие усмешки. В его сознании, однако, крутился третий, самый главный вопрос. Вопрос, который он не стал задавать вслух.

Совпадение ли, что из всех Якс лишь тот, чья стихия — ветер и свобода, не пал во тьму безумия?

Он посмотрел на Чжун Ли. Тот, казалось, читал его мысли, но хранил молчание. В конце концов, Властелин Камня никогда не рассказывал, откуда берёт то снадобье, что так надёжно удерживает карму Сяо в узде и дарует его разуму редкие моменты покоя. Некоторые тайны слишком древние и хрупкие, и потому не произносятся вслух.