Золотые дни Валинора

Рассвет

Горячая ладонь отца коснулась плечика спящего малыша.

— Кано, помнишь, ты хотел увидеть, как расцветает Лаурелин?

Эльфёнок сел в постели.

— Что? Лаурелин? Конечно, хочу! — глаза Кано восторженно засияли, когда он смог окончательно проснуться и осознал, что услышанное — это не продолжение яркого сна. — Мы прямо сейчас поедем?

— Если готов, то прямо сейчас, — Фэанаро уже был в походной одежде, хотя за окном ещё струился холодный серебряный свет.

— Я сейчас! Я мигом! — маленький нолдо соскочил с кровати и поспешно схватил одежду. Быстро натянув штаны и тунику, подбежал к отцу и дёрнул его за рукав. — Атьо, едем!

Роса Телпериона ещё струилась по окрестностям, наполняя воздух серебряным свечением, когда два всадника выехали за врата Тириона. Фэанаро разрешил младшему сыну самому выбрать себе коня для поездки. Если Кано надоест ехать верхом, он всегда может перебраться к отцу в седло и подремать.

Сначала их путь лежал на север по широкому тракту, ведущему в Альквалондэ. Для поездки Кано выбрал спокойного, под стать самому себе, скакуна. На лице маленького нолдо сияла широкая улыбка — у Кано перед глазами уже распускались первые бутоны Лаурелин. Малыш оглянулся — Тирион позади стал совсем кукольным, а подножие Туны вообще исчезло за пеленой густого тумана.

Кано вновь выслал коня вперёд. Голубые вершины стали ближе, всё больше возвышаясь над головой. Серебряный свет немного поблёк — Нинквелотэ начинал засыпать, по одному закрывая цветки. Нахмурив бровки, малыш окликнул отца:

—Атто, нам ещё долго?

— Успеем, — Фэанаро обернулся к сыну. — Ты устал? Пересядешь ко мне? До перевала путь не близкий.

Маленький всадник с досадой опустил взгляд и вздохнул — ему хотелось проехать этот путь самому, от начала до конца, но холодный ветер с вершин заснеженных гор успел пробраться под шёлковую тунику, а вот плащ Кано не догадался взять. Малыш замёрз, а ещё ему ужасно хотелось спать — они выехали из дома в такую рань…

— Устал… К тебе, атьо, — прошептал Кано и его скакун послушно остановился. Поравнявшись с ним, отец помог младшему перебраться к нему и эльфёнок мгновенно прижался к Фэанаро. Рядом с атто было так хорошо и тепло, что Кано сам того не заметил, как закрыл глаза и задремал.

Когда сын пересел к нему в седло, Фэанаро больше не сдерживал Руйвэ, дав ему с места взять в галоп и выбрать самый короткий путь к вершине горной гряды. Отец крепко прижимал замерзшего малыша к себе, стараясь согреть своим теплом — Кано, конечно, тут же сладко уснул.

Оставшееся до перевала расстояние путники преодолели очень быстро, успев к самому началу смешения света Древ. Караковый жеребец застыл, замерев на краю горного гребня, и Фэанаро одобрительно похлопал Руйвэ по шее.

Почувствовав, что они остановились, Кано мгновенно открыл глаза:

— Мы приехали? Атьо, где мы?

— Мы на месте.

Лаурелин раскрыла первый бутон на самой вершине, потом вспыхнул второй. Третий. Цветы Телпериона мерцали всё слабее — Белое дерево засыпало. Серебряная роса перестала струиться на землю, хоть её капли всё ещё висели на листве деревьев, окутывали сиянием камни и переливались перламутром на поверхности воды. Кано восхищённо затаил дыхание, всем телом впитывая музыку рассвета. Золотые лучи пробивались сквозь редкие серебристые облака, словно натянутые струны огромной лиры. Далеко внизу розово-сиреневая пелена тумана стелилась по изумрудной зелени трав, а серые горные склоны приобрели золотисто-пурпурный оттенок. Малыш восторженно выдохнул:

— Атто, как же здесь красиво! Жаль, аммэ с Нельо нет рядом… Им бы понравилось.

— Быть может, выберемся сюда все вместе… в скором времени, — кивнул Фэанаро, не меньше сына любуясь открывшимся видом. — Как прекрасна мелодия рассвета!

— Ты тоже её слышишь, правда? — вновь улыбнулся Кано, который было приуныл, вспомнив, как вчера за ужином мать попросила брата помочь ей в мастерской. — Воистину Эру подарил нам чудесный мир!

— Ты прав. Я всегда восхищаюсь этой музыкой, словно слышу её в первый раз. Мы обязательно съездим сюда все вместе, — дав Кано вдоволь насладиться пробуждением Лаурелин, Фэанаро пустил каракового шагом и вскоре они начали спуск в долину.

Сюда не долетал ледяной ветер, который трепал гривы лошадей и волосы эльдар на перевале. Среди камней журчал маленький ручей, и сейчас по нему было совсем не похоже, что во время ливней он превращается в бурлящий поток. Тишину утра нарушал лишь пересвист птах да пение воды.

— Остановимся здесь на отдых?

— Да, хорошо. Я хочу есть, атьо. А ты не голоден? — признался Кано, вдруг осознав, что проголодался. Подтверждая сказанное, животик малыша заурчал, отчего кончики ушей Макалаурэ покраснели. Отец тихо рассмеялся.

— Да, йондо. Сейчас поедим, — Фэанаро заботливо помог малышу слезть со спины высокого жеребца на замшелый валун. Спрыгнул сам и, расседлав лошадей, отпустил их пастись. Заметив деревце, усеянное спелыми оранжевыми фруктами, кивнул на него сыну.

— Смотри, Кано. Вот тебе и завтрак.

— Culmarindayáve!* — Кано подбежал к дереву и, встав на цыпочки, стал собирать плоды с нижних ветвей. Отправив лакомство в рот, довольно улыбнулся. Утолив голод, вернулся к отцу показывая раскрытую ладошку, на которой красовались самые большие и спелые:

— Вот, держи. Это тебе!

— Благодарю, йондо, — Фэанаро с улыбкой принял угощение, а взамен дал малышу кусок пирога, который испекла мать Нэрданели. — Возьми и птиц угости.

Кано с удовольствием откусил от пирога и одобрительно хмыкнул: бабушкина выпечка всегда была отменной. Особенно после долгих прогулок. На свист отца, который взял второй кусок пирога и подошёл к колючим кустам, отозвались сразу несколько пичуг. Малыш потихоньку, чтобы не спугнуть, встал рядом и протянул на раскрытой ладони крошки от своего завтрака.

Птицы, сверкнув умными глазами-бусинками, без страха приняли угощение. Эльфёнок, чувствуя, как их клювики щекочут ладонь, заливисто рассмеялся:

— Атто, гляди, им нравится!

Смех малыша вспугнул пичуг, но Фэанаро присел на корточки и вновь протянул ладонь к сидящим на ветвях птахам, присоединившись к Кано. Опять посвистел, приглашая к трапезе.

— Спой им.

Канафинвэ задумался. Юному менестрелю было в радость учить стихи — он даже пробовал сочинять собственные, простые и наивные, песни. Одно из своих творений малыш и решил представить пернатым друзьям. Начав насвистывать простой мотивчик, Кано заметил, что птахи подлетели ближе. Фэанаро замолк и улыбнулся. Голос младшего сына, пусть и не такой уверенный, как у ваньярских певцов, уже мог трогать струны души. Пичужки вернулись на ладони эльфов и стали наперегонки склёвывать крошки.

Когда песнь подошла к концу, закончились и крошки, но птицы не спешили улетать. Они сидели на ладонях эльдар, склонив на бок головки и пристально глядя на путников.

Больше не желая спугнуть птах своим смехом, Кано осанвэ спросил у отца:

— Как думаешь, атьо, им понравилось наше угощение?

— Да, йондо, им понравилось. Не только твой дар — пирог, но и твое пение, — также осанвэ ответил Фэанаро, рассматривая пичуг на ладонях.

Эльфёнок расплылся в широкой улыбке, радуясь, что крылатые создания оценили его старания. Он, как и отец, с восхищением разглядывал сидящих так близко к нему птиц, стараясь запомнить цвет каждого пёрышка, чтобы потом дома нарисовать их.

Когда птахи вспорхнули с ладоней и вновь расселись на ветвях, Кано дал себе волю и вдоволь нахохотавшись, поднял счастливый взгляд на отца:

— Посмотри, атто, они уселись в строгом порядке, как ноты на нотном стане! И поют как в хоре, соблюдая очередность! А нам пора домой, да? Давай соберём немного плодов для аммэ и Нельо?

— Хорошо. Думаю, они обрадуются подарку, — согласно кивнул Фэанаро.

Вокруг стало светлее — сияние Лаурелин сильнее проникло в долину, а распустившиеся цветки уже золотым венцом украсили верхушку Древа. Пока Кано собирал спелые оранжевые плоды, Мастер расчистил русло ручья от запруд, образовавшихся во время недавних дождей. Присмотрев несколько камешков на дне, взамен оставил на валуне рядом с водой яркую ленту и кусок пирога. Оставшиеся на дне сумки крошки от пирога Фэанаро высыпал в ручей, чтобы угостить стайку пёстрых рыбёшек, собравшихся посмотреть на двуногих гостей.

Коротко кивнув, малыш стал споро собирать спелые плоды, не забывая отправлять некоторые к себе в рот — пичужки весело пересвистывались с ним, прыгая с ветки на ветку. Набрав столько, сколько едва мог удержать — Кано не захватил с собой корзинки — эльфёнок подошёл к отцу.

— Атто, а куда можно их положить?

— Об этом мы с тобой не подумали, йондо, — Фэанаро огляделся и сорвал большой лист лопуха. — Сначала сюда.

— Но так будет неудобно их везти, — Макалаурэ высыпал собранные плоды на лист.

— А теперь будем плести корзинку, — Фэанаро, испросив согласия у ивняка и повязав на ветку нить с бусиной, аккуратно срезал несколько ветвей для будущей корзинки.

— Я тебе помогу! — Кано стал усердно помогать отцу с плетением, выбирая тоненькие и гибкие веточки и подавая их Мастеру. Вскоре эльфёнок заметил, что корзинка обрела форму. Когда дно было готово, очень быстро выросли стенки — осталось лишь прикрепить ручку.

— Можно я? Атьо, можно я сплету ручку? Только расскажи, как её делать.

— Смотри, вот так, — Мастер несколькими точными движениями завершил корзинку. Взглянул на сына. — А теперь ты. Одну мы подарим амил, вторую — Нельо.

— Я попытаюсь, атьо! — Кано, чуть ли не пыхтя от усердия, принялся за работу. Поначалу упругие ветви плохо поддавались пальцам эльфёнка. Но вот они сложились в нехитрый узор. Плетение заняло чуть больше времени, чем у отца, но получилось красиво и крепко. Сделав последний виток на ручке, Кано с гордостью протянул своё творение:

— Я закончил. Тебе нравится?

— Просто замечательно! — конечно, Мастер не стал говорить малышу, что один бок корзинки немножко выше другого. — Можно, я немного поправлю?

— Конечно, — Кано согласно кивнул, светясь от похвалы отца. После того, как изъян в плетении был быстро исправлен, эльфёнок переложил с листа в корзинки собранные гостинцы.

Но к сожалению, теперь стало очевидно, что те наполовину пусты. Фэанаро хитро подмигнул сыну.

— Спорим, моя корзинка будет полнее? Ты собираешь там, — отец показал Кано на маленькое деревце, густо усыпанное спелыми плодами. Оно стояло чуть дальше от ручья и его ветви золотились от света Лаурелин.

В глазах эльфёнка заплясали озорные огоньки, он коротко кивнул и со всех ног кинулся к дереву. Встав на цыпочки, Кано быстро, но аккуратно клал в корзинку спелые фрукты. Его лукошко получилось меньше по размеру, чем у отца, поэтому и заполнилось весьма быстро. Малыш бегом вернулся к Фэанаро и с гордостью показал заполненную до краев корзинку:

— Я всё!

— Ого! Так быстро, — отец показал свою, не полную до краёв, но и не пустую, как прежде. — Какой ты молодец! Вот Нельо-то удивится, что ты смог опередить меня! Поможешь мне закончить?

— Конечно! — вдвоём они смогли очень быстро, до краёв наполнить и второе лукошко.

— Теперь мы оба молодцы! Посмотри, вода нагрелась? — чуть ниже по течению ручья образовалась запруда, и Мастер предложил сыну искупаться.

— Сейчас проверю, — Кано присел на корточки и опустил ладонь в воду. — Тёплая!

Жаркие золотые лучи уже прогрели её, и малыш, быстро стянув с себя одежду, полез в запруду. Заводь была мелковата для взрослого эльда, поэтому Фэанаро отправил сына плескаться в одиночку. Приглядывая за весельем, Мастер нашёл несколько камешков и засунул их в сумку, чтобы получше рассмотреть дома.

Лучи Лаурэлин скользили по поверхности прозрачной воды, играя с Кано, который довольно подставлял лицо жаркому золотому свету. Когда купание одному наскучило, в голове возник хитрый план затащить купаться и отца. Тихо подплыв к месту, где до него было ближе всего, несколько раз плеснул водой, а затем звонко смеясь, ринулся назад. Развернувшись у противоположного берега заводи, кинул сияющий взгляд на отца.

— А кто это шалит? Что за юный водяной дух? — Фэанаро как раз убрал камни в сумку и не успел увернуться об брызг. Нолдо стянул с себя тунику, снял сапоги и в одних штанах вошёл в воду, которая ему едва доходила до колен. Зачерпнув ладонями воду, брызнул в сторону младшего. — Ну, держись, nitya oar! **

Малыш, заливисто хохоча, принялся носиться по всей заводи, при этом не забывая плескать в сторону отца. Похоже, с меткостью у отца было получше, а может, потому что ладони были пошире, но совсем скоро маленький нолдо продрог и решил, что пора прекращать битву. Обняв отца, фыркнул:

— Всё, я сдаюсь!

— Наигрался? — всё же вода в горной заводи даже для сына Пламенного была холодновата и губы малыша успели заметно посинеть. Фэанаро подхватил сына на руки и, вынеся на берег, сначала обтёр своей туникой, а потом подал Кано сухую одежду.

Когда малыш заметил, что штаны отца промокли насквозь, эльфёнок озабоченно нахмурил лоб. Широкая улыбка исчезла с лица Кано:

— Атто, ты не замёрзнешь? Давай подождём, пока твоя одежда не высохнет? Свет Лаурэлин быстро согреет тебя. И я согрею, — на последний словах Кано обнял отца, нежась в тепле лучей Золотого Древа и горячих рук Пламенного.

— Я не мёрзну, всё хорошо, йондонья. Благодарю, что беспокоишься обо мне, — Фэанаро в ответ обнял сына, но потом всё-таки заставил одеться в сухое. Надев сапоги, тунику повесил на ветви дерева, чтобы она просохла. — Да, пока мы собираемся, всё высохнет.

— Хорошо, — Кано стал помогать отцу седлать лошадей. В последнюю очередь протянул две корзинки, доверху набитые сочными плодами. Кинув прощальный взгляд на оставшиеся висеть оранжевые фрукты, задумался, а затем подбежал к деревцу, которое так щедро одарило их угощением. Отцепил ленту, которой утром наспех скрепил на затылке лицевые пряди, что сейчас были самой неудобной длины. По примеру отца повязав на ветви свой скромный дар, улыбнулся:

— Благодарю за вкусные плоды, славное деревце! — малыш обернулся к Фэанаро. — Едем домой?

— Да, домой, — подарки за щедрые дары были переданы, Кано подсажен в седло, сумки собраны, а подсохшая туника - надета. Фэанаро запрыгнул на спину Руйвэ и направил его к дороге. Крона Лаурелин уже давно покрылась распустившимися цветами и даже в горах стало жарко. Птахи приумолкли, попрятавшись в тени ветвей густых рощ вдоль тракта.

Канафинвэ вцепился в гриву своего скакуна. Сейчас маленького нолдо не сковывали ни дрёма, ни холод, и он мчался впереди отца, горя от нетерпения показать матери и брату собранные подарки. Воздух стал горячим под ярким полуденным светом Глэвеллин***, и эльфёнок с наслаждением подавался навстречу прохладному ветру. Горный перевал давно остался позади, и юный всадник всматривался в горизонт в надежде вскоре увидеть белые башни Тириона.

Промелькнули сначала поля, потом сады Йаванны, дорога нырнула в лощину. Но вот они уже у подножия зелёного холма Туны.

Когда всадники подъехали к дому, чуткий слух маленького музыканта ещё с улицы уловил звучавшие в беседке голоса, принадлежащие матери и брату, которые, по всей видимости, закончили работу и решили отдохнуть в саду.

Кано первым влетел во двор, быстро спрыгнул с коня и еле-еле дождался, когда отец вытащит корзинки из сумки и отдаст ему. Вихрем пронёсся среди фруктовых деревьев, тотчас повиснув на старшем брате:

— Нельо, аммэ! Мы приехали! Смотри, Нельо, это тебе, — Кано, светясь от гордости, протянул корзинку с плодами, — Это мы с атто сплели, и фрукты собрали. А ещё мы птиц покормили! Там было так красиво!..

Нельо, уже искупавшийся и переодевшийся после работы в маминой мастерской, с благодарностью принял у младшего брата корзинку.

— Это всё ты собрал? Благодарю, торонья!

— Да! — лучисто улыбнувшись, кивнул Кано. Затем подошёл к матери, протягивая другую корзинку, побольше. — А эту сплёл атто. Красивая, скажи?

— Кано, умничка, — Нэрданель присела на корточки и обняла младшего. — Вижу, вы времени даром не теряли!

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Примечания:

* Culmarindayáve - абрикос

** Nitya oar - маленький водный дух

*** Glewellin - Песня золота, одно из имён Лаурелин

Ванильное облачко

Дверь бесшумно приоткрылась и земляной пол пересекла золотая полоса света. Фэанаро оторвался от работы и обернулся. На пороге виднелась тонкая фигура младшего сына. Кано, хоть и зная, что отец не любит, когда его отвлекают от работы, всё же решительно шагнул к отцу.

— Атьо.

— Что, йондо?

— Атто, я хочу лошадку… — малыш, надув губки, тяжело вздохнул. — У тебя есть Руйвэ. У амил — Айрэ. У Нельо тоже есть свой конь. Только у меня нет лошадки. Пожалуйста, давай съездим! Обещаю, я сам буду за ней ухаживать!

— Что? Лошадку? Погоди немного. Осторожно, — Фэанаро медленно опустил в воду раскалённую заготовку. Мысленно обратился к сплаву, сказав, что вернётся позже. Металл ответил, затих и прекратил звучать. Дождавшись, что заготовка остыла, бережно уложил её на верстак и снял наручи. Оглядел кузницу — дела подождут.

На ходу снимая кожаный фартук, Мастер вслед за сыном вышел в прохладу тенистого дворика.

— А ты прав, Кано. Тебе давно пора поискать своего коня. Поедем. Путь не близкий.

— Правда? Мы едем! — засияв широкой улыбкой, эльфёнок убежал собираться.

Быстро натянув походную одежду, заглянул на кухню, радостно поделился с матерью, что они с атто прям вот сейчас едут выбирать ему коня. Пока Нэрданель заботливо укладывала в сумку перекус, малыш стащил из чаши с фруктами пару яблок — лакомство для будущего друга. Горя от нетерпения, но нисколько не склонившись под тяжестью чересседельных сакв, которые ему на худенькое плечико повесила мать, вышел из дома.

Нельо, увидев братишку, улыбнулся.

— Жаль, что я пообещал дедушке прийти во дворец, а то бы обязательно поехал с вами.

— Очень жаль, торонья. Атьо, я готов! — Кано передал отцу сумки.

— Хорошо, — Фэанаро закинул их на спину своего каракового. Запрыгнул на Руйвэ и протянул руку, чтобы помочь сесть Кано.

Малыш ухватился за ладонь отца и в один миг оказался сидящим в седле перед отцом. Помахав Нельо, взялся за длинную чёрную гриву — Руйвэ громко фыркнул и вынес всадников за ворота.

Вскоре скакун уже мчался по обочине тракта, быстро спустившись по извилистым улочкам к подножию Туны. Прислушиваясь к мягкому перестуку копыт каракового и ровному дыханию могучего жеребца, Кано стал восторженно насвистывать простенький мотивчик. Почему бы не сочинить сейчас песню о том, как он возвращается домой уже верхом на своём коне?

Всадники ехали по обочине широкого валмарского тракта и не останавливались до тех пор, пока сады и поля Йаванны не сменились обширными лугами. На развилке дорог свернули налево — тут Фэанаро дал волю своему скакуну. Руйвэ громко, пронзительно заржал и встал на дыбы. Кано изо всех сил вцепился в гриву, а караковый полетел вперёд словно стрела. Эльфёнок восторженно подставил личико порывам тёплого ветра, вглядываясь в пёструю ленту табуна — вскоре кони всех мастей, размеров и возрастов во всём величии предстали перед гостями. Лениво щипали траву степенные кобылицы, резвились молодые жеребята. Косяки молодых жеребцов соревновались в скорости с ветром.

Когда караковый заметил пасшихся лошадей, Фэанаро остановил его, спешился и помог соскочить с седла младшему сыну. Расседлав, отпустил Руйвэ и скакун с громким ржанием умчался к родным. Его косяк услышал глас и лошади устремились навстречу друг другу. Фэанаро закинул сумки на плечо, а седло понёс в руках, направляясь к дубраве.

— Пойдём. Пусть пообщаются.

— Да, атто, — Кано кивнул и с удовольствием укрылся от палящего света Лаурелин в тени раскидистых деревьев. Земля под ними была вытоптана лошадьми, видно, тоже часто навещавшими тенистую дубраву. Радуясь прохладе, эльфёнок уселся на корень громадного дуба и принялся пристально разглядывать грациозных животных, которые оживились, увидев каракового собрата. Вот совсем рядом с окраиной дубравы пронеслась галопом молодая гнедая лошадь с огненными бликами на спине. Вот серый жеребец, чья шерсть отливала серебром, величаво махнул белёсым хвостом и звонко заржал, здороваясь с караковым. Молодой вороной жеребчик подбежал ближе, оглядел пришедших эльдар и, сверкнув бездонными глазами, умчался дальше.

Кано вздохнул.

— Они все такие хорошие… Я совсем не знаю, кого выбрать, атто.

— Мы останемся здесь до часа смешения света, так что не торопись с выбором. Хочешь, сходим искупаться? — Фэанаро кивнул в сторону широкой полосы реки, пересекавшей заливные луга. Достал из сумки фляжку с прохладным настоем, которую дала им в дорогу Нэрданель. — Будешь?

Кивнув, эльфёнок сделал несколько жадных глотков. Свет Лаурелин всю дорогу нестерпимо напекал темноволосую голову Кано и в тенистой дубраве было гораздо приятнее. Но в прохладной воде — ещё лучше, потому на предложение отца глаза малыша ярко засверкали.

— Я хочу! Тут так жарко.

— Пойдём, — оставив вещи в роще, отец с сыном в одних штанах зашагали к реке. Пока они шли, от пасшихся табунов к ним по очереди подбегали вожаки. Оглядев эльдар и громко фыркнув, уносились обратно.

Когда Кано оказался на берегу, малыш рванул вперёд, с разбегу забежав в прохладную воду. Затаив дыхание, бесстрашно окунулся с головой. Золотой свет Лаурелин заставлял гладкую поверхность реки блестеть переливами сотен искрящихся алмазов. Тёмные пряди прилипли к лицу, а серые глаза озорно заблестели. Изо всех сил шлёпая по воде ногами, Кано пробежался по мелководью. Вода щекотала кожу, и это только подстёгивало его весёлое настроение.

Проследив взглядом за младшим, Фэанаро убедился, что малыш не лезет на глубину. Тогда нолдо разбежался и прыгнул. Какое тут дно, он прекрасно помнил — можно было нырять, не опасаясь подводных камней. Быстрое течение тут же подхватило эльда и, покачивая, чуть отнесло в сторону.

Кано только остановился, увлечённо рассматривая вившихся вокруг ног мальков, как его от души окатило брызгами от прыжка отца. Заливисто рассмеявшись, малыш тоже нырнул. Открыл под водой глаза. На светлом песке было прекрасно видно ракушки и пёстрые камешки. Вынырнув и набрав воздуха, Кано снова нырнул и потянулся рукой к самой большой ракушке. Получилось! Малыш с улыбкой вынес находку на берег, но вдруг заметил недобрый взгляд обитателя раковины. Смущённый эльфёнок извинился и, нырнув, положил домик с хозяином примерно на то место, откуда взял. Схватил камешек и вынес его на берег. Со всех сторон оглядел блестящее сокровище, положил на горячий песок и вновь залез в воду.

Плавать после долгой дороги под жарким светом Лаурелин было хорошо, но младший сын мог заскучать. Поэтому Фэанаро в несколько мощных гребков подплыл к берегу и вернулся к заводи, где играл Кано. Тряхнул мокрыми волосами.

— Йондо, хочешь попрыгать?

Глаза малыша загорелись — водные глубины манили его обилием драгоценных даров.

— Хочу! Давай поищем ещё? — Кано показал отцу разложенные на берегу находки.

— Потом, а сейчас полетаешь, — Фэанаро подхватил сына на руки и, зайдя в реку, где было ему по пояс, подкинул малыша вверх.

Эльфёнок взвизгнул. Водная гладь на пару мгновений стремительно удалилась вниз, потом так же мгновенно приняла Кано в свои хладные объятия. Испуг перешёл в трепетный восторг. Малыш вынырнул из глубин и тут же вновь оказался в небесах. Смеясь, Кано раскинул руки в стороны, подобно крыльям — ему казалось, что через мгновение он долетит до облаков. Когда полёт вновь сменился падением, погрузился глубже и открыл глаза. Но отец не дал осмотреться, снова подхватив на руки и подкинув вверх.

— Я лечу! — Кано казалось, что в этот раз он взлетел ещё выше. Плюхнувшись в воду, вынырнул и помотал головой, чтобы убрать надоедливо прилипшие мокрые пряди с лица. — Атьо, ещё! В этот раз я прыгну высоко-высоко, до неба!..

В следующий раз малыш прыгнул сам, оттолкнувшись пятками от отцовских коленей. Этот полёт был не таким высоким, но зато вызвал бурю восторга.

Эльфёнок, набрав побольше воздуха, нырнул глубже. Зоркий глаз тут же заприметил переливающиеся в золотом свете, косыми лучами проникающим под воду, камешки. Рядом расположилось целое поселение раков-отшельников. Кано захватил целую горсть камней — правда, вместе с песком и кусочками маленьких водорослей, оттолкнулся от дна и всплыл. Сияя улыбкой, протянул отцу:

— Смотри, какие красивые!

— Ого, где это ты такие нашёл? Покажешь место? — Фэанаро готов был нырять вместе с малышом к самому дну. В отличии от Нельо, который в свой самый первый раз сразу запросился спрыгнуть откуда повыше, Кано не спешил опять забираться на руки отца, поэтому Фэанаро придумал другое развлечение. Он вылез на берег и нашёл большую плоскую гальку. Запустил камень в воду, заставив прыгать по поверхности:

— Считай, сколько блинчиков испечёт.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь! — камень ушёл под воду, а малыш тут же принялся искать похожий плоский камешек. — Я тоже хочу печь блины!

Вволю позапускав камешки в воду, Кано показал отцу найденные сокровища, а Фэанаро предложил сыну новое развлечение.

— Кто первым достанет? — нолдо показал младшему большой пёстрый камень и кинул в воду.

— Я! — Кано, подняв каскад брызг, ринулся к месту, где появились круги на водной глади. Набрав воздуха, нырнул. Распахнув глаза пошире, поискал брошенный отцом камень. Нужно непременно найти его быстрее отца! Уловив какой-то отблеск, подплыл ближе, но это оказался совершенно другой. С досадой надув щёчки, откинул неудачно попавшуюся гальку и вынырнул на поверхность воды, чтобы вновь набрать воздуха. Желанный камень оказалось не так-то просто найти, но малыш упрямо обшаривал песчаное дно. Наконец-то наткнулся ладошкой на нечто похожее. Это был он! Узор точь-в-точь. Вынырнув и как следует рассмотрев, понял, что прав.

— Я нашёл! Первым!

— Молодец Кано! — отец вышел на берег и добавил в сокровищницу сына ещё парочку интересных камешков, принесённых со дна реки. — Вот тебе дары от водяниц!

За водными забавами эльдар не заметили, как вокруг них стало образовываться кольцо разномастных лошадей, которые пришли на водопой и теперь с интересом наблюдали за гостями.

Кано, тщательно промыв от песка и разложив находки сушиться, и сам распластался звёздочкой на горячем песке, ласково согретом золотым сиянием, раскинув в стороны руки и ноги. Песчинки смешно щекотали кожу, и малыш хихикал, прищурившись от света и беззаботно разглядывая синюю лазурь, раскинувшуюся над ним. Вдруг чуткое ухо уловило тихое ржание. Кано сел на песке и во все глаза уставился на тонконогих красавцев.

— Атар, а зачем они пришли сюда? Лошади тоже умеют плавать?

— Они пришли на водопой, сынок. Тут мелко. Но и поплавать они любят. Пойдём сядем чуть повыше, — Фэанаро подхватил сына на руки и перенёс вместе с его добром на более высокий берег, чуть дальше отмели. Сел на траву и дал себя обнюхать подошедшим лошадям.

Кано еле-еле успел забрать свои драгоценные находки, когда его подхватили отцовские руки, и он оказался сидящим на вершине холма. Когда малыша, вслед за отцом, стали обнюхивать лошади, горячее дыхание пощекотало мягкую кожу. Звонко рассмеявшись, Кано робко погладил нос любопытной кобылки. Затем она отошла, и эльфёнок принялся с интересом наблюдать, как животные бьют ногами по воде, брызгая друг на друга. Когда наскучило, решил пересмотреть все свои сокровища — но и они скоро закончились, и юный нолдо обратился к отцу.

— Атьо, а ты помнишь, как выбирал своего коня?

— Да. Только не я его выбирал, но и он меня, йондо. Присмотрись к молодым, которые подходят к нам. Чуть позже пойдём к роще, где оставили вещи. Если кто-то пойдёт с нами, значит, ты ему понравился, — Фэанаро погладил нескольких любопытных жеребят по влажным носам. Кто-то из них испуганно отпрянул, а некоторые доверчиво зафыркали, подставляя морды, чтобы эльдар их почесали.

— Правда? — эльфёнок решил понаблюдать за лошадьми. Его глаза вспыхнули от любопытства — каждый из жеребят казался по‑своему необычным. Кано никак не мог понять, кто же ему больше нравится — прошёлся по кругу, то гладя одного, то тихо щёлкая языком, подзывая другого, то проводя ладошкой по мягкой гривке третьего. Кто‑то из жеребят относился настороженно, но некоторые с видимым удовольствием мягко толкались носами и доверчиво фыркали.

— Я же взял для них яблочки! Они там, в сумке, — эльфёнок оглянулся на отца. — Пойдём скорей!

— Пойдём, — Фэанаро кивнул и предложил. — Пока идём, попробуй спеть им.

Кано мгновенно вспомнил колыбельную аммэ про крылатого коня. Напел первые строчки, но сделав несколько шагов, вдруг оборвал на половине. Замер на месте: а вдруг он никому не приглянулся и никто за ним не последовал? Но, обернувшись, только что не взвизгнул от радости — один из жеребят шёл прямо за ним. Погладив его мордочку, Кано затянул песню с новой силой. Пошёл к дубраве, постоянно оглядываясь на идущего следом жеребёнка.

Песня закончилась, когда эльдар подошли к роще. Кано стремглав кинулся к сумке и, достав румяное яблочко, протянул жеребёнку. Тот, вытянув длинную шею, схватил угощение и принялся хрустеть сочным фруктом.

Фэанаро довольно кивнул, заметив, что песня сына понравилась сразу нескольким молодым конькам. Всё ещё высоконогие и несуразные жеребята весело скакали рядом с Кано — двое даже повздорили между собой за кусок яблока.

После того, как малыш угостил каждого из пришедших жеребят половинкой яблока, первым последовавший за ним жеребёнок изабелловой масти — будто пушистое облачко спустилось с неба! — снова подошёл к юному нолдо, ткнувшись мордой в его руку и требуя ласки. Его нежная шёрстка искрилась в лучах Лаурелин, словно была сотканной из шёлка. Гривка весело топорщилась. Большие глаза, обрамлённые белыми ресничками, доверчиво глядели на юного эльда. Кано никак не мог понять, отчего всё трепещет у него внутри — именно в этот миг связь, что будет только крепнуть со временем, тоненькой стрункой запела в душе.

— Посмотри, какой он хорошенький! Он похож на зефир, который делает бабушка! А ещё… на ванильное облачко. Давай возьмём его, пожалуйста, атто, мне он очень-очень нравится!

Фэанаро раздал привезённый лембас остальным жеребятам, что из любопытства пришли за эльдар под сень дубравы. Те с радостью взяли угощение, при этом довольно помахав ещё куцыми хвостами и игриво пытаясь отпихнуть от гостей выбранного Кано изабеллового собрата.

Фэанаро почесал морды собравшимся возле эльдар лошадям и кивнул сыну.

— Попробуй пообщаться с ним осанвэ. Если это твой друг, то он откликнется тебе.

— Хорошо, атьо, — Кано зажмурился и даже от усердия крепко сжал кулачки: «Аийя! Пожалуйста, мой славный, ответь мне — хочешь быть моим другом?» Затаил дыхание. Один удар сердца, второй, третий… Вдруг душу затопило тёплой волной — жеребёнок откликнулся! Облегчённо выдохнув, эльфёнок обвил руками шею изабеллового, уткнувшись лицом в мягкую шерсть. «Благодарю, мой друг!» — шепнул Кано и счастливо рассмеялся.

Обрадовавшись, что сын с первого раза смог найти себе четвероногого друга, Фэанаро посвистел Руйвэ. Караковый примчался не сразу, а с задержкой — в карих глазах жеребца ещё сверкали отблески любовной песни. Пообещав другу отпустить его на несколько дней гулять в табуне, Фэанаро заботливо обтёр его спину и бока от мелких соринок. Обернулся к Кано.

— Надеюсь, ты не сильно голоден? Можем на обратном пути остановиться в садах Йаванны и собрать фруктов.

Эльфёнок заметил, что при слове «фрукты» жеребёнок навострил ушки — видно, ему очень понравились яблоки. Кано, не раздумывая, кивнул:

— Наберём! И аммэ с Нельо привезём, — тут малыш обернулся, чтобы подозвать изабеллового, но осёкся: как его позвать без имени? Пару мгновений так и стоял, растерянно наблюдая, как ветер гладит шерстку, которая ярко мерцает под золотыми лучами Лаурелин. Мерцает…

— Винтилэ! — громко воскликнул он, с упоением повторив ещё несколько раз, —Винтилэ! Атто, тебе нравится? А тебе, дружок?

Жеребёнок звонко заржал, когда услышал произнесённое малышом имя.

— Ему понравилось, это самое главное, — Фэанаро несколько раз произнёс вслух имя, которое дал сын изабелловому коньку. Положил седло на спину каракового, затянул подпруги. — Мне тоже нравится, йондо.

— Винтилэ, пойдём с нами, малыш! Тебе понравится наш дом! — заверил Кано, ласково погладив жеребёнка перед тем, как расположиться в седле перед отцом. Караковый сделал несколько шагов и Винтилэ пошёл рядом, искоса посматривая на эльфёнка.

Руйвэ тронулся с места, выдерживая небольшую скорость, чтобы жеребёнок не устал. Эльфёнок постоянно тянул к нему руку — Винтилэ изредка тыкался в ладонь малыша губами, показывая, что всё ещё рядом с ними. Однако жеребёнок следовал за взрослым жеребцом, изредка оглядываясь и кидая взгляд на оставшийся позади косяк.

Кано отправил другу осанвэ: «Не расстраивайся, мы их ещё навестим!».

— Кано, сердце мне подсказывает, что ваша с Винтилэ песнь будет долгой. И громкой, — улыбнулся Фэанаро, услышав звонкое ржание нового друга сына. — Представляешь, как удивятся амил и Нельо?

Эльфёнок живо вообразил, как улыбнётся аммэ, скажет «Какой он у тебя красавец!». А торонья просто обзавидуется! Его конь виделся Кано не таким красивым и смелым. Винтилэ лучше всех на свете! Кано расплылся в довольной улыбке, начав мысленно подбирать строчки для будущей песни.

Дорога домой

Караковый неторопливо шагал по краю дороги, уже добравшись до развилки и возвращаясь в Тирион по широкому тракту. Жеребёнок не отставал, он в первый раз оказался так далеко от родной степи. Когда им стали попадаться путники, Винтилэ прижимался к караковому, с осторожностью выглядывая из-за взрослого и громко пофыркивая. Отбегать от Руйвэ он не решался, а тот всю дорогу подбадривал юного конька тихим ржанием.

Кано неотрывно следил за бегущим рядом жеребёнком — малыш всё ещё не верил, что это четвероногое облачко цветом молочно-белого шёлка — его новый друг. Когда путников с повозками, которые везли корзины с сочными плодами в Валмар, стало совсем много, перед всадниками раскинулись бескрайние сады Йаванны. Через кроны фруктовых деревьев пробивались золотые лучи, переплетённые с серебром. Начинался час смешения света Древ. Отец с сыном спешились возле рощицы звёздных яблонь. Как только ноги маленького нолдо коснулись земли, Кано кинулся вновь обнять друга.

— Смотри, Винтилэ, это сады Йаванны! Мы с атто тут наберём много-много фруктов! Хватит и тебе, и амил с Нельо.

— Да, и дадим нашим верным друзьям отдохнуть, — Фэанаро спрыгнул с Руйвэ, расседлал его и дал попастись вместе с жеребёнком. — Раз мы с тобой, Кано, отдыхали, пока ехали верхом, то сейчас самое время и нам потрудиться. Держи плетёнки. Собирай и себя не забывай, — нолдо повязал на ветви яркие ленты в благодарность за спелые плоды.

Чем случайно напугал жеребёнка — тот испуганно отпрянул, когда ветерок стал играть с лоскутками, но увидев, что никто, кроме него, не боится ярких, как мотыльки, существ, осторожно подошёл и обнюхал их.

Кано звонко рассмеялся, заметив, как Винтилэ забавно прижал ушки, испугавшись ярких полосок ткани. Подойдя к дереву, кончиками пальцев потрепал шелковые лоскутки.

— Винтилэ, не бойся. Это просто ленточки! Когда приедем домой, я подарю тебе целых семь. Можно будет попросить амил, она тебе вплетёт их в гривку — она умеет создавать очень красивые причёски! — малыш провёл ладошкой по шерстке юного конька. Жеребёнок в знак согласия громко фыркнул.

Схватив плетёное лукошко, Кано рванул на охоту за плодами. Для начала собрал маленькие ароматные землянички, так искусно пытавшиеся спрятаться от него в густой траве. Осторожно, чтобы не уколоться, нарвал спелой ежевики. Встал на цыпочки, чтобы добраться до нижних ветвей шелковицы - иссиня-чёрные ягоды были настолько вкусными, что до корзины добралась меньшая половина из сорванных.

После того, как старательно вытер рукавом щёки от бордового сока, Кано наткнулся на раскидистую черешню. Закинув в плетёнку всё, до чего дотянулся, с досадой стал глядеть на верхние ветви, на которых красовались самые большие плоды, призывно сверкая красными и жёлтыми боками.

— Атьо! Скорей сюда! Помоги достать!

— Сейчас. Я помогу, — Фэанаро поспешил на зов, поставив на траву две плетёнки, в которые собирал фрукты для семьи. Оглянулся на Руйвэ, который грозным фырканьем отогнал жеребёнка от лежавших под яблоней яблок. — Винтилэ, нельзя есть падалицу.

— Винтилэ, Руйвэ прав! Иди скорей ко мне, — позвал Кано.

— Вот спелые, — Мастер сорвал несколько яблок и дал Кано, чтобы тот угостил жеребёнка. Когда малыш скормил угощение, легко подхватил сына на руки и посадил на плечо. — Собирай, йондо!

Оказавшись на высоте, эльфёнок первым делом осмотрелся: далеко внизу распростёрлась изумрудным ковром трава, а по сторонам тихо шелестела густая листва. На высоте, где шумят листья и поют птицы, он ощутил себя взрослым и большим — как отец. Теперь ветви с сочными плодами были совсем рядом. Кано только успевал протягивать руки, выбирая самые спелые черешни. Наполнив корзинку, прошептал благодарность дереву.

— Я всё, атто. Но…может, ещё что-нибудь соберём?

— В следующий раз, йондонья. Амил уже беспокоится, где мы, — улыбнулся Фэанаро, только что получив осанвэ от Нэрданель. — Так что, спускайся. Если захочешь, завтра с Нельо сюда сбегаете. Хорошо? — и отец спустил Кано с небес на землю. Улыбнулся. — Смотри, сколько мы привезём для Нельо и амьо. Тут и бабушке с дедом хватит.

— Хорошо, — вздохнув, эльфёнок вновь стал смотреть на мир снизу вверх. Тут его голову заняла другая забота — закончить песню, чтобы дома спеть её родным.

Расположившись в седле, стал напевать слова, какие приходили на ум:

Винтилэ — лучший конь на свете!

Он скачет быстро, как тёплый ветер.

Шёрстка мерцает, как утренний дождик,

Из золота сотканы грива и хвостик.

Как хорошо, что мы встретились вдруг,

Винтилэ — светлый мой друг!

Да, отец с младшим припозднились, давно вернувшийся от деда Финвэ Нельо даже поднялся на балкон, чтобы посмотреть, едут они или нет.

Нэрданель сидела в беседке, отдыхая после работы в мастерской. Когда всадники показались в начале улицы, Нельо ловко перепрыгнул с перил балкона на втором этаже на толстую ветвь многовекового орешника, потом спустился ниже, оседлав другую.

— Аииийя! Наконец-то!

Подпрыгивая от нетерпения, Кано еле дождался, когда отцовские руки снимут его с седла. Оказавшись на земле, подбежал к жеребёнку. Тот, недоуменно озираясь по сторонам с тех пор, как попал за золотые ворота Тириона, в нерешительности застыл у кованной решётки ворот. Нежно поглаживая юного конька по шее, эльфёнок осанвэ постарался успокоить друга: "Смотри, это наш дом. А там аммэ и Нельо. Не бойся, они хорошие!". А вслух гордо провозгласил:

— Знакомьтесь — это мой Винтилэ!

— Ух ты, да тебя, братишка, можно поздравить! С первого раза нашёл себе друга? — Нельо соскочил с дерева и подбежал к младшему. Помог Кано открыть ворота пошире, чтобы жеребёнок вошёл во двор вслед за взрослым жеребцом.

Фэанаро приобнял жену, поцеловав в щёку, и снял со спины каракового сумки, ставшие под конец дня тяжёлыми от собранных плодов.

— Мелиссэ, ты посмотри, какой красавчик теперь в друзьях у Кано! Словно ванильное облачко спустилось с небес.

Светло улыбаясь, малыш стремглав подбежал к матери. Замер, прижавшись к ней и млея в тёплых объятиях, а затем схватил за руку и подвёл к Винтилэ — чтобы погладила. Когда Нэрданель отметила, что шерсть жеребёнка действительно мягка, как воздушное облако, Кано вспомнил про песню:

— Амилинья, послушай, что я придумал!

Винтилэ — самый лучший конь на свете!

Он скачет быстро, как тёплый ветер.

Шёрстка мерцает, как утренний дождик,

Из золота сотканы грива и хвостик.

Как хорошо, что мы встретились вдруг,

Винтилэ — светлый мой друг!

— Да ты мой сладкий, и правда, ему очень подходит. Замечательная песня у тебя вышла! — Нэрданель обняла младшего, поцеловала и кивнула жеребёнку. — Здравствуй, Винтилэ! Добро пожаловать! Пойдём, мы покажем тебе твой новый дом.

Тем временем Фэанаро, заметив, что всё внимание обращено к новому другу Кано, передал плетёнки с собранными фруктами и ягодами Нельо, чтобы старший сын занёс всё на кухню. Опустошив сумки, зашёл в конюшню, чтобы позаботиться о Руйвэ, а заодно подготовить место для Винтилэ.

Когда отец скрылся в конюшне, Кано немного побегал с новым другом по садовым дорожкам, при этом ещё немного угостив друга яблоками.

Когда они появились на пороге конюшни, малыш всё очень внимательно проверил: удобная ли подстилка, достаточно ли сена. Старательно почистив шерсть, с возгласом "Я сейчас!" скрылся в доме.

Вернувшись, показал жеребёнку гребешок с наскоро нацарапанной надписью «Винтилэ». Пусть надпись получилась не очень ровной и чуть корявой — любовь виднелась в каждой буковке, вплоть до последнего завитка.

Кано заботливо расчесал короткую гривку и хвост, а потом долго-долго гладил ладошками шелковистую шерстку. Уходить и оставлять друга одного не хотелось. Если бы мог, он бы с радостью остался здесь на всю ночь, но аммэ, конечно, не разрешит…

— Кано, не думай, что ему будет одиноко, — Фэанаро показал на остальных лошадей, благожелательно фыркавших и тихонько ржавших, приветствуя новенького.

— Ему нужен отдых, да и тебе, малыш. Ты его отлично устроил, а теперь вам обоим нужно поспать, — и правда, за дверями конюшни вовсю струилось серебро Телпериона. Нэрданель кивнула на жеребёнка.

— Посмотри, как Винтилэ утомился. Даже прилёг.

Грустно вздохнув, эльфёнок кивнул:

— Хорошо… Доброй ночи, Винтилэ! Я обязательно приду к тебе утром!

Стоило ему выйти из конюшни, как сонная дрёма окутала его теплом бабушкиной шали. Широко зевая, Кано дошёл до купальни. Искупавшись, еле добрёл до постели. Нэрданель ласково укрыла малыша шёлковым покрывалом и поцеловала в макушку, с нежностью убрав с лица сына длинные тёмные пряди.

— Добрых снов, Кано.

— И тебе, амилинья, —прошептал тот в ответ, проваливаясь в мягкие лапы сна. Ирмо этой ночью даровал Кано видение, где тот мчится верхом на изабелловом друге по залитым золотым светом Лаурелин просторам.

Полёты во сне

Эльфёнок бежал наперегонки с ветром, а вокруг колыхалось белое раздолье. Мягкие метёлки ковыля щекотали босые ноги. Жеребёнок со звонким ржанием то обгонял его, то резко останавливался и вставал на дыбки. С ветвей Телпериона струился серебряный дождь, отчего степь перед друзьями напоминала волны безбрежного моря. Эльфёнок подпрыгнул, взмахнул руками… и полетел.

Оставленный на земле Винтилэ жалобно заплакал.

Нет! Кано внезапно проснулся. Сел на постели, часто дыша и широко распахнув глаза. Скомкал покрывало. Ещё миг назад он летел и вдруг услышал плач. Это его Винтилэ плакал! Как же так… Что с ним случилось?!

Эльфёнок соскочил с кровати и, не чуя под собой ног, рванул вперёд, на конюшню. Из-за хлынувших из глаз горячих слёз он едва видел, куда бежит. Двор ещё был залит серебристо-голубым светом.

Кано с трудом сдвинул ставшую неимоверно тяжёлой створку двери и ворвался в конюшню.

Там было темно, тепло и тихо. Взрослые лошади подняли головы и, навострив уши, громко фыркнули. Эльфёнок замер — четвероногий друг спал, безмятежно раскинувшись на мягком сене. Но малышу показалось, что ещё мгновение, и Винтилэ вновь жалобно захнычет. Нет. Уходить никак нельзя. Он должен защитить друга! Кано заметил на стене отцовский плащ. Наскоро вытер мокрые от слёз щёки и, стянув его с крючка, опустился на ворох сена рядом с жеребёнком. Тот не понимал, зачем его разбудили посреди ночи и почему в душе маленького нолдо бушует непокой. Фыркнув и уткнувшись в плечо Кано, Винтилэ вновь закрыл глаза. Эльфёнок накрыл плащом не только себя, но и спину жеребёнка. Всхлипнув, обхватил руками шею друга: «Я с тобой! Ничего не бойся!» Душистое сено гораздо мягче кровати с пуховой периной! От дыхания Винтилэ было немного щекотно, а плащ имел самый родной запах — как будто отец был рядом.

Кано чуть слышно запел мамину колыбельную. Но совсем скоро она превратилась в шепот, а затем и вовсе растворилась в тишине — малыш заснул в обнимку с жеребёнком, вновь вернувшись в мир грёз.

Родители, конечно, услышали топот босых ног младшего, но возвращать в постель малыша не стали. Когда начался час смешения света Древ, Нэрданель испекла лепёшки, взяла парочку и пошла в конюшню. Вслед за ней туда забежал Нельо с корзинкой только что собранных в саду яблок.

Кано открыл глаза, когда в конюшне появились две рыжеволосые фигуры. Погладив Винтилэ, встал и обнял подошедшую мать.

— Амиллэ, не сердись. Я ночью услышал, как плачет Винтилэ, и…

— Понимаю, — кивнула Нэрданель и протянула младшему лембас, чтобы тот угостил четвероногого друга.

— Ты не сердишься? — эльфёнка слегка озадачило, что никто из родных не удивился ночному происшествию. — Я прибежал, а тут всё хорошо.

— Кано, йондонья, такое бывает. Ирмо показывает тебе то, о чём ты тревожился перед сном, — Нэрданель обняла сына в ответ. — Я испекла лепёшки, можешь угостить Винтилэ.

— И яблоками тоже, — улыбнулся Нельо. — Всё в порядке, торонья, это просто плохой сон.

— Да, просто плохой сон, — согласился Кано и разломил лепёшку на несколько частей, чтобы Винтилэ, который поднялся на ноги вслед за ним, смог полакомиться угощением.

Жеребёнок с интересом сначала понюхал предложенную еду, потом аккуратно взял кусочек с маленькой ладони друга. Кано улыбнулся. Да, конечно, это сон, только и всего!

— Да, это был плохой сон. Глядите, какой он счастливый. И совсем не плачет, — кивнул на жеребёнка юный нолдо — помахивая метёлкой хвоста, Винтилэ с удовольствием жевал предложенную лепёшку, а потом потянулся к руке Нельяфинвэ и взял яблоко.

— А хочешь, мы с тобой и Винтилэ прогуляемся до садов Йаванны? Мы можем поехать на моём Лимбэ, он сильный, — Нельо взял щетку и стал чистить своего вороного. — Он не прочь прогуляться.

— Вот и хорошо, — в конюшню заглянул Фэанаро. — Раз вы собрались гулять, пусть и остальные лошади сегодня попасутся. Мелиссэ, ты никуда не собиралась ехать верхом?

«Когда Винтилэ вырастет, он будет самым сильным!» — пронеслось в мыслях Кано, но вслух он этого не сказал.

Мать отрицательно качнула головой, а младший поднял с сена плащ, старательно отряхнул от травинок и протянул отцу:

— Атьо, ты забыл здесь!

— Благодарю, йондо, — Фэанаро забрал плащ у сына и кивнул жене. — Пойдём, мелиссэ, пусть они тут сами.

— Хорошо, — Кано почесал морду четвероногого друга Нельо. — Поедем на твоём, конечно. Торонья, как ты думаешь, Лимбэ подружится с Винтилэ?

— Подружится, обязательно. Едем, — Нельо не стал седлать вороного и помог младшему вскарабкаться на его спину. Запрыгнул следом, и лошади выбежали во двор. Маленький табун последовал за юными всадниками в сторону ущелья. Там, у подножия Туны было много лужаек, на которых росла сочная трава.

Братья ехали первыми, а лошади родителей шагали следом, громко пофыркивая от радости. Кано крепко держался за длинную гриву Лимбэ, но никак не мог оторвать взгляд от своего друга. Винтилэ держался сбоку от вороного, высоко вытягивая шею, словно боялся что-то пропустить в этом зелёном мире среди взрослых и больших собратьев.

Когда братья добрались до луга, дети спешились, а лошади разбрелись по пастбищу, с большим аппетитом лакомясь сочной травой. Для начала Кано немного понаблюдал, как его четвероногий друг принюхивается к цветам и пробует их на вкус. Винтилэ не сколько пасся, сколько гонялся за Лимбэ, а тот был только рад поскакать наперегонки по залитому золотым светом лугу.

— Пойдём искупаемся? — предложил Нельо.

— Давай наперегонки? Кто последний, тот девчонка! — откликнулся Кано, срываясь с места и изо всех сил устремляясь к заливу.

— А вот и проверим! — Нельо рванул следом, но не сразу, а сначала дав младшему отбежать подальше.

Но потом длинноногий подросток легко обогнал малыша. Первым оказавшись у кромки воды, Нельо стянул с себя одежду, а когда братишка добежал, ринулся в воду. Дыхание перехватило от холода — вода в ущелье ещё не нагрелась, но отступать старший не собирался.

Нельо так легко его обогнал! Как он мог! Обиженно надув щёки, Кано осмотрелся. Над поверхностью воды возвышалось несколько валунов. Малыш вскарабкался на один из них, а затем прыгнул, постаравшись как можно сильнее окатить брата брызгами.

Вынырнув на поверхность леденящей дыхание воды, убрал мокрые пряди с лица и коснулся рукой плеча Нельо:

— Ты — во́да! — ловкой рыбкой отплыл подальше, ещё пару раз плеснув ладошкой в сторону старшего.

— Нет, ты! — Нельо со смехом брызнул водой в ответ, а потом бросился вдогонку. Винтилэ и Лимбэ, услышав звонкие голоса эльфят, примчались с луга и с интересом уставились на веселившихся детей.

Свет Лаурелин играл бликами на лазурных волнах. Увлечённый игрой Кано заметил четвероногих друзей только тогда, когда Винтилэ осторожно зашёл в воду и ткнулся губами в его макушку. Оглянувшись, малыш широко улыбнулся:

— Хочешь с нами? — но Винтилэ недовольно фыркнул и попятился, совсем не горя желанием купаться в холодной воде. — Вот ты неженка! Тогда иди пасись.

— Погоди, ещё успеет наплаваться с нами, — Нельо в один миг оказался рядом и притопил младшего.

— Так не честно! — Кано пробкой вылетел из воды. — Я вот тебя сейчас!

Но Нельо уже ухватился за гриву своего вороного, который в отличии от Винтилэ, смело вошёл в воду:

— Торонья, руку!

Кано взялся за протянутую ладонь старшего и взобрался на спину Лимбэ. Тот поплыл, а эльфёнок звонко рассмеялся, заметив, как жеребец энергично отталкивается ногами от дна, словно не плывёт, а скачет под водой. Конечно, вороной плыл быстрее малыша, и Кано залюбовался белыми бурунчиками, появившимися с двух сторон от Лимбэ.

Братья держались за гриву вороного, с удовольствием плывшего по залитой золотым светом Лаурелин поверхности залива, а Винтилэ бежал за ними вдоль кромки воды и звонко ржал. Ему откликались пасущиеся на лугу лошади, которых к этому времени стало заметно больше.

Сделав по воде большой круг, вороной выбрался на берег. Когда братья слезли с его мокрой спины, по-собачьи отряхнулся, обдав подбежавшего Винтилэ сонмом брызг. Жеребёнок недовольно отпрыгнул. Кано подбежал к нему и погладил по морде. Поёжившись от порыва свежего ветра, увёл друга на луг. Растянулся на траве, жмурясь на ставший ослепительно-ярким свет Лаурелин.

Винтилэ прилёг рядом. Обхватив шею жеребёнка одной рукой, Кано позвал к себе брата:

— Нельо, иди сюда! Тут тепло. Иди скорей!

— Да здесь я, — Нельо похлопал вороного по ещё мокрой, отливавшей золотом от света Лаурелин коже и опустился на траву рядом с братишкой. Закинул руки за голову, любуясь плывущими по небу облаками. Лимбэ отошёл от них чуть в сторону, с жадностью срывая сочную траву, но стараясь не удаляться от друга слишком далеко.

Кано тоже стал мечтательно разглядывать белогривых лошадок, путешествующих по синеве небес в какую-то далёкую страну. Сравнение друга с пушистым облачком, сошедшим с неба, заставило малыша со вздохом протянуть:

— Нельо, а представь, если бы мы могли летать! Или Винтилэ с Лимбэ. Что бы ты сделал, будь у тебя крылья?

— Летать? Не знаю. Надо подумать. Мы же с тобой не орлы Манвэ, — рассмеялся Нельо, но тень от облака набежала на его лицо, и старший смолк. — Уметь летать - это прекрасно.

— Представь, что можно летать среди пушистых облаков… Или среди звёзд! Или пробежаться босиком по радуге… Если бы у Винтилэ были крылья - белоснежные с мягкими пёрышками - он бы нас прокатил! Помнишь, как аммэ поёт про крылатого коня? — эльфёнок звонко запел и его песня устремилась ввысь.

Когда он умолк, Нельо вдруг обернулся к нему.

— А я знаю, как мы можем полетать!

Полёты наяву

— Нам нужны палка и верёвка, — закончил Нельо и Кано умчался на поиски.

— Вот палка! — младший притащил к брату крепкую ветку. — А верёвка… наверно, придётся съездить домой…

— Отличная находка! — Нельо попробовал согнуть палку, которую притащил младший брат. Та даже не затрещала, только немного прогнувшись в руках ученика кузнеца, сына кузнеца и внука кузнеца. Жар Лаурелин становился всё сильней — лошади стали посматривать в сторону дома, мечтая о прохладе конюшни. Самый младший — Винтилэ и вовсе дремал, лёжа в траве.

— Съездим домой, возьмём верёвку?

— Да, конечно, — кивнул Кано и стал разбудить жеребёнка. — Винтилэ, дружок, просыпайся. Пора домой!

Изабелловый поднял голову, спросонья похлопал белыми ресничками, а затем вскочил на ноги, готовый немедля сорваться в галоп.

Сожалея, что Винтилэ ещё маленький и на нём нельзя ездить верхом, эльфёнок с помощью брата залез на спину Лимбэ. Табун с радостным ржанием направился в сторону дома.

Когда юные всадники проезжали мимо окраины садов Йаванны, Нельо улыбнулся:

— Кано, а ты есть не хочешь?

Аромат спелых фруктов был настолько сильным, что его почуяли и лошади. Громко фыркая, они перешли на шаг и вопросительно взглянули на своих двуногих друзей. Аппетитные сладко-медовые плоды манили к себе не только их — Кано вдруг понял, что страшно голоден… Он же и не позавтракал как следует, совсем забыв о еде за заботами о новом друге.

— Хочу! Остановимся?

— Конечно, — Нельо кивнул младшему. — Смотри, вон там самые спелые! Достанешь или поднять тебя повыше?

Кано сделал несколько попыток, чтобы дотянуться, но смог сорвать лишь пару нижних плодов, а угостить надо было всех.

— Подними выше! Нам нужно много-много яблок. Хочу, чтобы всем хватило!

Нельо шепнул своему вороному, чтобы он постоял спокойно и помог Кано встать во весь рост, удерживая его на спине Лимбэ.

— Я держу, рви, не бойся!

Тот и рад стараться. Кано азартно срывал самые красивые спелые плоды. Они падали на траву под деревом и лошади с удовольствием их подбирали. Когда животные досыта наелись, эльфёнок скомандовал брату, двумя руками прижимая к себе несколько звёздных яблок.

— Всё! Спускай!

— Хорошо, — Нельо помог младшему осторожно спуститься и снова усесться на спину вороного. Лимбэ обернулся, тоже прося угощения. Убедившись, что Кано сидит, Нельо спрыгнул на траву и с ладони угостил его спелым яблоком. Потрепав вороного по шее, предложил братику.

— А может наберём и для амиллэ с атьо? Только сначала сами перекусим.

— Да! Я как раз оставил эти для нас, — эльфёнок протянул старшему один из плодов. — А этот для Винтилэ! Подойди сюда, малыш!

Жеребёнок сначала обнюхал звёздное яблоко, потом с удовольствием взял зубами лакомство. Угостив друга, Кано и сам от души наелся сладких фруктов.

— Так вкусно! Теперь соберём для аммэ и атто.

— Только сначала умоемся, — Нельо улыбнулся братишке. — Сиди, здесь неподалеку есть источник.

Старший брат пошёл рядом с вороным, на котором ехал Кано. Остановившись у родника, первым умылся, смывая с лица и рук липкий медовый сок.

— Теперь пчёлы Йаванны не унесут к себе в улей.

— А я? — малыш капризно потёр грязные щёки. — Торонья, помоги спуститься! Я тоже хочу умыться. Вон смотри, уже пчелы летят!

— Вот непоседа. Сейчас спущу. Липкими руками неудобно, — Нельо быстро умылся и помог братику слезть с коня.

Кано подбежал к воде и стал энергично оттирать испачканные соком ладошки, потом дочиста умылся и обернулся к брату.

— А теперь бегом обратно. Угостим аммэ и атьо!

Вернувшись к роще звёздных яблонь Нельо стал собирать те яблоки, что росли повыше, а младший довольствовался теми, до которых смог допрыгнуть. Но когда вернулся к вороному, чтобы убрать угощение в сумку, с удивлением обнаружил, что положить собранный урожай некуда. Ах, точно…

— Нельо, а как… В чём повезём? Мы ничего не взяли…

— Да, сумки у нас нет. Но можно и так, — предложил старший, который уже давно поднял край длинной туники и собирал фрукты туда.

— Только бы нам не растерять всё по дороге, — последовав примеру старшего и набрав ещё немного спелых плодов, Кано остановился около вороного. Как же он теперь поедет верхом?

Нельо потребовал от младшего выложить весь урожай в кучу, из которой большая часть досталась лошадям. Потом подсадил братика на спину Лимбэ. Удобно устроившись на вороном, Кано опять приподнял передний край туники и Нельо быстро, но бережно уложил туда оставшиеся плоды.

Даже после того, как фруктами полакомились лошади, их всё равно получилось очень много. Нельо запрыгнул на Лимбэ позади братишки и вороной размеренным шагом отправился домой. За ним шли остальные лошади, а Винтилэ бегал кругами вокруг них. Кано с улыбкой наблюдал за играми изабеллового друга, при этом не забывая крепко держать подол туники, чтобы не растерять собранный урожай.

***

Подъехав к дому, братья завели довольных лошадей в конюшню. Оставив ещё пару яблок для Винтилэ и Лимбэ, переложили собранный урожай в корзину и вдвоём потащили её на кухню.

— Амьо, это для тебя и атьо! Мы собрали в садах Йаванны.

— Кано! Нельо! Вот это подарок! Благодарю, мои хорошие, — Нэрданель только руками всплеснула, увидев перепачканные туники сыновей. — Так, купаться, переодеваться и за стол!

— Да мы только хотели взять верёвку и…

— Все верёвки потом, сначала обед!

Поспешно искупавшись, братья наскоро обтёрлись и натянули чистую одежду. Когда аммэ поставила перед ними тарелки, Нельо с Кано попытались возразить, что уже досыта наелись фруктами. Нэрданель строго взглянула на сыновей.

— А для кого я тогда готовила?

— Для атьо, конечно, — Кано хотел было отодвинуть тарелку, но черничный пирог пах так аппетитно, что малыш мгновенно передумал и принялся за обе щеки уплетать угощение. — Благодарю, амьо!

— Что я тут должен за всех съесть? — на кухню заглянул Фэанаро, как раз закончивший уборку в конюшне.

— Тебе остался только маленький кусочек, — Нельо кивнул на блюдо с пирогом. — Атьо, нам нужна длинная прочная верёвка!

— Да, можно мы возьмём? — с надеждой взглянул на отца Кано.

— Верёвка? И зачем она вам?

Кано не ответил, сосредоточенно жуя пирог и думая, а вдруг их затея покажется отцу плохой?

— Атьо, мы хотим полетать. Помнишь, ты показывал мне, как можно сделать приспособление, чтобы прыгать в воду… — начал Нельо.

— Звучит хорошо. Я тоже не прочь полетать.

— Ты хочешь с нами?

— Конечно, полетает, — рассмеялась Нэрданель. — И с большим удовольствием, правда, мельдо?

— Мелиссэ, а ты? — Фэанаро приобнял супругу за талию. — Мы и тебя возьмём, да, дети?

— Конечно! Так будет веселей! — сыновья засияли, донельзя довольные тем, что их идея понравилась родителям.

— Берём верёвку и бежим?

— Быстрей!

— Нет, нет, нет, так не пойдёт! — Нэрданель в шутку сдвинула брови. — Сначала вы хорошенько поедите.

— Дети, слышали? Амил идёт с нами. Так что быстро доедайте и я вам покажу одно хорошее местечко… — улыбнулся Фэанаро, присоединяясь к семейной трапезе.

— Мы уже! — Кано попытался выскользнуть из-за стола, но Нельо шепнул братику, что нужно подождать, пока поест отец. Поэтому они с Кано остались сидеть и послушно взяли чаши с травяным настоем, которые перед ними поставила Нэрданель.

К счастью, Фэанаро управился с едой очень быстро и, заметив, что Нэрданель начала собирать сумку, встал первым.

— Пойдёмте. Мелиссэ, не нужно ничего брать с собой, мы пойдём налегке. Туда-обратно.

— Как знаете, — Нэрданель с сожалением посмотрела на собранную сумку, но отдала её Нельо. — Отнеси в ледник.

— Хорошо, амиллэ, — рыжий вихрь унёсся с кухни.

Вернувшись, выскочил в окно и подбежал к стоявшим у калитки родным. У отца на плече уже красовался моток прочной верёвки.

Кано в это время засыпал Фэанаро вопросами.

— А что за место? Там глубоко? Надо, чтобы было широко и глубоко! Это рядом? Туда очень далеко идти?

— Пойдём и увидишь, — Фэанаро вышел за калитку.

Вместо того, чтобы отправиться к ущелью, он направился в сторону садов Йаванны. Семейство бодрым шагом двигалось на север. Выйдя на окраину оливковой рощи, они оказались на берегу озера. Чуть дальше виднелся мраморный карьер, где Нэрданель обычно брала камень для своих скульптур.

Братья наперегонки бросились к воде. Тут она была намного теплее, чем в заливе. Кано живо представил, как орлом пронесётся над водной гладью и рыбкой нырнет в самую-самую середину озера! Жаль, только, та хорошая палка осталась на лужайке. Но ничего, и тут найдут!

Нельо с Кано сначала искупались, а потом разошлись в разные стороны на поиски нужной палки. Притащили несколько и отдали отцу на проверку.

— Атьо, гляди, подойдёт?

Фэанаро со всей силы стал гнуть палки — две сразу сломались, а третья оказалась отличной и очень подходящей по величине. Вместе с сыновьями нолдо прошёлся по берегу, чтобы выбрать походящее дерево. Дно здесь было проверено вдоль и поперёк, так что осталось только залезть на крепкую ветвь и закрепить верёвку.

Дети с видом знатоков оглядели ясень. Старший показал Кано на одну из толстых ветвей.

— Как думаешь, достаточно крепкая? Проверим? — и Нельо приподнял братика.

Малыш ухватился за ветвь руками, повис всем весом и стал старательно раскачиваться взад-вперёд.

— Атьо, смотри! Крепкая!

Фэанаро рассмеялся — ветвь может быть и выдержит лёгкого Кано, но тех, кто постарше, вряд ли. Поэтому нолдо перешёл к следующему дереву.

Посмотрел на верхушку, спрашивая позволения у древесного духа. Получив согласие, полез вместе с Нельо на дерево.

Кано надулся. Его не взяли мастерить устройство для полётов! Обиженно взглянув на исчезнувших в густой листве, малыш подбежал к матери, а та поманила сына ещё раз искупаться.

— Пойдём, сынок. Как закончат, они нас позовут.

— Амиллэ, а ты сможешь меня догнать? - обида малыша мгновенно испарилась.

— Ты ж моя рыбка, попробую! — Нэрданель скинула платье и вошла в тёплую, нагревшуюся за день воду. Поплыла за малышом, старательно делая вид, что никак не может поймать Кано.

Эльфенок изо всех сил грёб руками, отплывая от аммэ. Иногда останавливался и оборачивался, но, видев сияющие зелёные глаза совсем рядом, продолжал удирать дальше. Намотав пару кругов, выдохся и всё же позволил схватить его.

— Поймала! — искренне обрадовалась Нэрданель, обняв малыша и крепко прижимая к себе.

— Вы там скоро? Пойдёмте летать! — раздался звонкий голос Нельо, который ухватился руками за плечи отца, стоявшего под тарзанкой. Фэанаро разбежался и прыгнул. Нельо крепко вцепился руками в отца, а когда они приводнились, подплыл к маме и братику.

— Мы с атьо летели как птицы! Кано, бегом!

Восторженно ахнув, малыш рванул к дереву. Оказавшись на высоком берегу, взглянул вниз: глубокая синева раскинулась под ним. Сердце невольно сжалось: а вдруг в этой глубине живёт громадный сом? Или зубастая щука? Упрямо мотнув головой, Кано рассмеялся. Он что, зря столько ждал, когда наконец-то полетит? Тем более, там внизу атто, амил и торонья, они-то точно не боятся!

Затаив дыхание, подпрыгнул и ухватился за палку. Качнувшись назад, тут же полетел вперёд! Он взмыл прямо в небеса! Пальцы разжались и полёт Кано прервался падением вниз. Вниз, вниз, вниз…

Оттолкнувшись ногами от дна, энергично поплыл к свету. Вынырнул и рассмеялся:

— Вы видели! Я достал до облаков!

— Ты летал! Догоняй! — дождавшись, что братик благополучно вынырнул, Нельо поплыл к берегу, чтобы прыгнуть уже в одиночку.

Тем временем Фэанаро уговаривал Нэрданель. Та сначала отнекивалась, но видя восторг сыновей, вместе с мужем подбежала к дереву.

— Амил, не бойся! — Кано выбрался из воды. Обгоняя всех, помчался к тарзанке.

Спокойная поверхность озера пошла кругами: за старшим братом в полёт отправился Кано, а следом за сыновьями и хохочущая Нэрданель с огненным всполохом рыжих волос за спиной ушла под воду.

Веселье продлилось долго, до самого часа смешения света Древ, пока всё семейство вдоволь не налеталось. Летали по одному, по двое, по трое и снова по одному.

Оказалось, что полёт — это весьма утомительно. В очередной раз оказавшись на берегу, Кано опустился на траву, утянув за собой Нэрданель. Обвив руками шею аммэ, уткнулся ей в плечо:

— Амьо, я устал… Может отдохнём?

— А как же твой друг? — Нельо улёгся рядом, но не мог не напомнить братику про Винтилэ. — Ты вот тут веселишься, а он скучает.

— Не выдумывай, йондо. Всё хорошо, он там не один, — Нэрданель махнула рукой, прижимая к себе другой уставшего малыша.

— Обсохните, потом домой, — Фэанаро уселся на траву рядом со старшим. — Тут недалеко до дома.

— Ты права, амьо. Винтилэ не скучает! И вообще, где ты видел, чтобы жеребята летали в воду? — Кано одарил брата хмурым взглядом. Его Винтилэ как-нибудь сам найдёт себе развлечение. Малыш с наслаждением растянулся на траве. Сияние Лаурелин понемногу угасало, но Древо продолжало одаривать всех своим теплом. Выбираться из нежных объятий совсем не хотелось, поэтому Кано решил ненадолго прикрыть глаза — родители разбудят, когда будет пора идти домой.

Проснулся малыш от того, что отец осторожно поднял его на руки и понёс. Резко открыв глаза, увидел совсем близко лицо отца. Вмиг успокоившись, Кано притворился спящим, чтобы ещё немного понежиться на руках атто, но сладкая дрёма перешла в крепкий сон и малыш не заметил, как оказался в своей постели. Он проснулся только тогда, когда ласковое сияние Лаурелин прокралось к нему на подушку, а за окном в саду звонко запели птицы.