Зло с женским лицом: Воительницы Тьмы в Войне Кольца

Чёрная верность: Алия Змея

…Никто не станет обелять совращённых Великим Врагом детей Нуменора — их деяния были чудовищны, а кровь людей, эльфов и гномов, которую они пролили, не поддаётся исчислению. Но даже во зле своём, пав в пучину жестокости и разрушения, они оставались нуменорцами и сохраняли уродливо искажённую тень добродетелей, присущих потомкам жителей этого погибшего острова. Тем страшнее были те из падших детей Нуменора, что решимостью, жестокостью и умом пробили дорогу к вершине иерархии сил Тьмы. Такие, как Алия Змея, чьё имя ещё и сейчас звучит как синоним слова «зло» в маленьких деревушках Гондора и Рохана.

Никто не знает, что побудило Алию стать слугой Зла — но, единожды выбрав себе сюзерена, она сражалась отчаянно и самозабвенно, в доблести зачастую не уступая храбрейшим из воителей Света. До нас дошёл рассказ одного из роханских конных лучников, ставшего редким выжившим свидетелем атаки Змеи:

Варги выли, разворачиваясь для атаки — а впереди скакала на роханском коне, трофейном, должно быть, женщина. И лицо её было нежным и прекрасным, но горе тому, кто удержал свой удар, увидев под чёрным шлемом эту красоту! Свора наездников на варгах шла клином со своей повелительницей на острие и не было спасения от их удара, а сама Змея была вспарывающим ряды воинов Запада клинком, омытым кровью и иззубренным о кость.

Наши верные пехотинцы дрогнули под этим безумным ударом, а женщина Тьмы, оставив пехоту на поживу варгам, рванулась обратно, к рыцарям и конным стрелкам, завязшим в скопище непривычно высоких орков, коих зовут «уруками». И таково было её безумие, что кричала она в атаке не «Мордор и Око», как иные нуменорцы, а «Смерть за Берутиэль!». И клич этот до сих пор слышу я в кошмарах, как и все десятеро спасшихся с того омытого кровью поля у Западного Осгилиата…

В этом свидетельстве самое ценное — имя. Имя той, кому Алия Змея, бич деревень и караванов Запада, отдала свою верность и свою жизнь. Чёрная королева Берутиэль, воскрешённая злым лиходейством Врага и ставшая предводительницей части орд Мордора, была той, ради кого жила, убивала и умерла Алия Змея.

В связи с этим хочу вступить в некоторую полемику с теми, кто полагает людей Чёрной Рати рабами. Нет, рабы так не сражаются и так не умирают. И рабов не отправляют в дальние рейды на территорию неприятеля, в рейды, и ставшие основой легенды о Ночной Змее, жгущей деревни и разоряющей караваны, а затем уходящей к Великой Реке.

Как минимум часть людей, приближавших закат человечества, выбрали сторону по доброй (а скорее — злой) воле. И если никто не может сказать, что побудило «их», в некоторых случаях что-то можно определить.

Алия Ночная Змея была одержима королевой Берутиэль. Было то восхищение, исподволь заменившееся своим тёмным двойником, или порочная страсть, извратившая душу? Никто не знает. Но что бы это ни было, оно и толкало жестокую женщину в чёрном на поступки как ужасающие, так и доблестные.

Воля Алии достойна восхищения. По всем свидетельствам, в её отряде почти не было чёрных нуменорцев, кроме самой предводительницы этой орды — и не было и неповиновения. Орки, чья суть — ненависть и страх, бесстрашно шли под стрелы и на копья, стоило Ночной Змее указать им направление. Орки, не приемлющие никакой дисциплины, держали ровный строй и атаковали в правильном порядке, и даже под жестокими ударами конницы и стрел Запада стояли насмерть, не убегая с поля боя. И всего этого достигла женщина, чью нежную красоту, так контрастирующую с её деяниями, отмечают все выжившие после встречи с ней.

…Ещё одно отличие Алии Ночной Змеи от многих иных предводителей отрядов Тьмы — её смерть. Мы обычно не знаем, где именно сложил свою безумную голову тот или иной командир орочьей банды — но смерть Алии известна и описана в подробностях.

Уходящая к Великой Реке после поражения у Минас-Тирита армия Берутиэль, насчитывавшая едва сотню боеспособных воинов, находилась под ударом отряда принца Имрахиля, собравшего четыре сотни воинов, из них две сотни конных. Казалось, что Чёрная Королева не сможет избежать возмездия за свои бессчётные преступления — но внезапно от переправы рванулся в безумную атаку отряд в три десятка воинов на варгах, а за их спинами, ещё находясь в воде по пояс, открыли огонь орочьи лучники, между которыми виднелись высокие уруки с алебардами, готовые принять удар конницы на себя.

Это подошёл отряд Ночной Змеи, злобной твари, сопутствовавшей Берутиэль во многих походах и нёсшей смерть и разрушение по слову своей повелительницы. И сама Ночная Змея, прекрасная почти как эльфийка, но злобная, как самый злобный из орков, скакала впереди своих воинов прямо на наш прекрасный строй, уже приготовившийся ударить по переправляющемуся отребью Чёрной Королевы.

— Смерть для Берутиэль!

Клич Ночной Змеи изменился в сравнении с тем, что говорили выжившие после других боёв. Но страшнее было то, что её орки и уруки в безумии своём бесстрашно встали на нашем пути, выигрывая кровью и смертью своей время для той, с чьим именем на устах шла в свою последнюю атаку Алия Ночная Змея.

Копьё этой нечестивой женщины оборвало жизнь нашего Лебедя, принца Имрахиля, звезды и надежды Дол-Амрота. Развернуться Ночная Змея не успела — со всех сторон на неё бросились обозлённые смертью нашего предводителя рыцари, мстящие за угасшее солнце Дол-Амрота. Алия бросила копьё, выхватила меч и зарубила ещё двоих, прежде чем чей-то счастливый меч срубил прекрасную даже в безумии и Зле голову падшей нуменорки.

Но её орки, даже увидев свисающее со спины чёрного коня тело своей предводительницы, не дрогнули. С криком, в котором при некотором воображении можно было узнать искажённое грубой орочьей гортанью «Смерть для Берутиэль!», они пошли в атаку на смешавшийся после удара варгов строй, не пытаясь спастись и выигрывая тем время для Чёрной Королевы. Кто знает, какими нечестивыми путями Ночная Змея заслужила такую верность своих тварей — но они не дрогнули и легли в пропитанную кровью землю у Осгилиата все до единого. Рассказывают, что последний из них, орк-лучник, которого хотели взять живьём, чтобы допросить, убил себя с криком «Умри для Алии»…

Дальнейшие размышления дол-амротского рыцаря, автора этих строк, не слишком интересны — хотя бы потому, что базируются только на его фантазиях. Но факт остаётся фактом — рабы так не умирают. Если заменить стороны — это было бы сказание о героях, остановивших неисчислимое воинство Тьмы, чтобы дать товарищам время скрыться… вот только неисчислимым было воинство Света, а воины Тьмы героически погибли.

Кем была бы Алия Ночная Змея, случись ей отдать верность кому-то иному? Никто не знает. Непреклонная воля, неколебимая верность единственному предводителю, несомненный полководческий талант — всё это могло бы сделать из неё героиню сродни принцу Фарамиру. Но все эти достоинства были брошены к ногам королевы отступников и служили безумному Злу, поглощавшему человечество с жадностью безумного волка. И тем не менее — рабы так не гибнут. Алия Ночная Змея выбрала жизнь и смерть сама и была в жизни и смерти своей счастливее многих из тех, кто жил в разорённых ею деревнях…

Примечания:

Для самых внимательных - читаем шапку. Да, полностью. Да, комментарий автора тоже.

Вопли по поводу несоответствия Толкину либо Джексону будут караться безжалостным банхаммером за значение IQ, уступающее размеру моих ботинок.

Ворнинг для ниэннистов, еськовцев и сочувствующих - в моде тёмная сторона именно что "зло и пожиратели человеков" (буквально). Но играть за них даже более приятно, чем за светлую сторону ;)

Для игравших в мод - да, стояла галка "окончательная смерть". И именно так и погибла Алия, командир девяти десятков орков - прикрывая разбитую и уходящую за Андуин Берутиэль. Итоговый счёт сражения - 80 убитых и 12 раненых у нас, 130 и 50 соответственно у светленьких. Неплохой размен, как по мне - учитывая, что у Берутиэль было что-то около трёх сотен раненых в отряде.

Порочный клинок: Джулианна Сангреньо

В историях чёрных нуменорцев, сложивших свои обуянные безумием и злом головы, можно найти что-то романтичное. Обречённую верность, извращённую злобной волей Врага и направленную к торжеству Зла. Непреклонную волю, направляющую слуг Тьмы. Бесстрашие, проистекающее из извращённой преданности и толкающее на жестокие и героические деяния.

Не такова следующая героиня наших исследований — умбарка, пиратка, средоточие всех мыслимых пороков, кроме двух — тактической некомпетентности и литературной бездарности — была настолько далека от какой-либо романтики, насколько это возможно для живого существа. Джулианна Сангреньо, абордажница с «Расплаты», по чистой случайности выжившая во время сожжения умбарских кораблей, была в своём роде столь же необычна, сколь Алия Ночная Змея.

Одним из проявлений необычности Сангреньо явилось то, что она выжила в Войне Кольца. И не просто выжила, а стала заметной фигурой в этом городе, бывшем в те дни гнездом всякого рода корсаров. И дожила до преклонных лет, а уже уйдя на незаслуженный отдых, написала и распространила свои мемуары — печально знаменитое произведение «Под чёрным знаменем». По неподтверждённым свидетельствам очевидцев, государю Элессару предлагали запретить к чтению гондорцами этот опус, но государь отверг разумное предложение, полагая, что, как он изволил выразиться, «от воспоминаний пиратской шлюхи вреда не будет».

Государь Элессар трагически ошибся — но к моменту, когда это стало ясно, было уже поздно. Труд Джулианны Сангреньо представлял Войну Кольца как схватку двух равно безумных и злобных сил, в которой простые люди, эльфы, гномы, орки, уруки и все прочие существа могли лишь выбрать сторону и надеяться, что командование их стороны будет чуточку менее бестолковым, чем командование другой стороны. Описания рейдов Сангреньо и её сплочённой нечестивыми, порочными методами банды через Лихолесье пестрили упоминаниями мест, которые мог знать лишь действительно там побывавший — и ужас в том, что эти места находились практически рядом со столицей Лесного Королевства. А контрабандисты шастали там достаточно спокойно. И даже когда Кровавая Распутница начала резать патрульные отряды эльфов Лихолесья, Его Величество король леса Трандуил не усилил контроль над потайными тропами. На этом примере Сангреньо показала, что и непорочность сил Света, и надёжность защитного барьера от Тьмы являлись, как написано в её мемуарах, «трёпом ради кружки эля в портовой таверне». Более того, она в своём бесстыдстве не постеснялась утверждать, что в первый свой рейд в лагерь истерлингов откупилась от эльфийского патруля телом — не телом разыскиваемого преступника, а собственным роскошным, порочным телом умбарской красавицы, ступившей на стезю наслаждений и жестокости тогда, когда обычные девушки только задумываются о том, чтобы пойти под венец.

С тем же бесстыдством Джулианна Сангреньо описывает, как поддерживала дисциплину в своём отряде, состоявшем из всех видов служителей Тьмы. «Кто создавал проблемы — получал в рожу рукоятью моего меча. Кто решал проблемы — получал возможность насладиться моим телом», — пишет она и далее с потрясающей откровенностью описывает быт своей банды, сравнивая постельные достоинства гоблинов разных мест, уруков, чёрных нуменорцев, умбарцев, кхандцев и даже ездовых варгов. Воистину, для похоти и развращённости этой женщины не было границ — как не было, к сожалению, преград и для её тактического мастерства.

Легендарные победы над караванами беорнингов и рохирримов, сделавшие Кровавой Распутнице имя, также описаны в подробностях — в глумливых, безразличных к чувствам родичей погибших подробностях ошибок в выборе маршрута, в оценке ситуации, в построении и тактике. Удивительно, что в это горевшее похотью и злобой тело Эру позволил войти душе, в бою превращавшейся в хладнокровного полководца, способного вырвать победу при соотношении один к двум не в её пользу — и не потерять при этом сколько-нибудь значимую часть отряда. Правдивость этих описаний подтверждается тем, что нападения Сангреньо на караваны часто отмечались подряд — пока тяжело нагруженные добычей рейдеры Тьмы не начинали терять мобильность. Только когда вес добычи и количество пленных начинали угрожать скорости передвижения отряда всерьёз, Кровавая Распутница уводила свою банду в ближайшую твердыню Тьмы, оставляла там добычу — и неживую и живую — и перебазировалась в другую часть раздираемой войнами земли Средиземья.

Впрочем, не щадила Сангреньо в своих мемуарах и военачальников Тьмы:

Глупость наших генералов была сравнима лишь с тупостью гондорских правителей. Когда лесные твари наконец начали хоть что-то соображать, я обратилась к Скангу с просьбой увеличить число орков в патрулях вокруг Дол-Гулдура. Что было предсказуемо, Сканг не согласился. Понятно, в результате дырок в сети патрулей было больше, чем сыра, а курьерские и рейдерские отряды беорнингов и эльфов шастали мимо Форпоста, как из сортира в спальню у себя дома…

Первой значимой, оказавшей влияние на ход Войны Кольца победой Сангреньо была битва при Доме Беорна, где отряд в шесть десятков орков, уруков и людей Тьмы разгромил объединённые силы лесовички Руэль и прекрасного принца Ривенделла Элрохира. Ослабленная после победы над ордами гоблинов из Мории, армия Руэль насчитывала всего сотню боеспособных воинов, а отряд Элрохира — семь десятков, из них четыре десятка ривенделльских лучников и три десятка мечников-дунэдайн. Тем не менее, критическая уязвимость объединившихся воителей — малое число конников — позволила Кровавой Распутнице торжествовать в тот несчастливый день. Слово самой вдохновительнице и исполнительнице триумфа Зла:

Задачка была очень простой. Как завести галеру без гребцов в бухту в разгар шторма.

Я решила накормить лесных их же любимым блюдом и раздала всем всадникам — и ребяткам Зорга, и людям — луки и дротики. Пешие стрелки Гурга работали навесом из-за холма, а Мартог со своим десятком пехтуры должен был прикрывать их на то время, которое потребуется подвижному отряду, чтобы подойти. Первую сдачу мы выиграли, тупо перестреляв пафосно вставших на защиту эльфийских стрелков лесовиков — дураков лететь под стрелами западных нелюдей на копья и топоры у нас не было, кружили и стреляли, кружили и стреляли.

Когда трупов стало уже больше, чем всадников в моём отряде, до лесовички и эльфьего принца наконец дошло, что их поимели. Результат был вполне соответствующим их невеликим умственным способностям — лобовая атака через холм на наших пеших стрелков всей толпой, под прикрытием эльфийских лучников. Вот только стрелы имеют свойство кончаться, а пока заменишь колчан — это тебе не «отправить вторую стрелу в полёт, пока первая ещё поёт смерть врагу», как хвалились эти дубовые красавчики. Вот когда они меняли колчаны, мы и рванулись. Правильно рванулись, удачно — весь правый фланг эльфьей цепи был смят к свиньям, а Гург без приказа перенёс огонь своих на лезущих через камни на вершине холма лесовиков. Правильно сделал, я после боя […] (непристойные подробности опущены). В общем, кто выжил под стрелами — врубились в алебардщиков и мечников Мартога, а мы обогнули холм и ударили с нашего правого фланга по их пехтуре. Навесом-то прицельно не постреляешь, поэтому они прекратили пальбу — и зря, положили бы и своих и наших, а так только их пехоту и сожрали. Варги хотели свежего мяса — ну и получили его, сколько до нашей пехоты дошло.

Потом повторили, только обход я сделала поглубже. И как раз на их командный отряд вылетели. Принцу Зорг голову смахнул ятаганом, врать не буду — я в это время какого-то медведя в человечьем облике резала. Тут они и дрогнули…

Посадив оставшихся в живых пехотинцев на спины варгов и лошадей, отряд Сангреньо ускоренным маршем прошёл мимо пограничных дозоров людей и эльфов, прорвавшись в Дол-Гулдур. Именно оттуда пополнившаяся орками и прибившимися к гулдурцам после разгрома у Альдбурга кхандцами банда, вполне уже заслуживавшая именоваться армией, вышла в атаку на земли Вестфольда. И именно там был сражён рукой безымянного гоблинского стрелка Фарлонг Толстый, когда он пытался спасти караван с припасами для армии Гондора.

Совершив это злодейство, Кровавая Распутница провела свой отряд между гондорскими твердынями и Осгилиатом, вырезав несколько караванов, шедших с припасами для Пеларгира, и объединилась с основными силами умбарцев, осадившими Линхир. Пока армии Мордора и Харада ломали зубы о Минас-Тирит, корсары вихрем прошлись по прибрежным землям, пользуясь тем, что часть их защитников отбыли на смертный бой с армиями Врага.

В боях за Линхир Сангреньо действовала непривычно для себя осторожно, сберегая силы для следующего этапа кампании. В своём обычном стиле втеревшись в доверие адмиралу пиратов Тулмиру, Кровавая Распутница направила умбарцев на самую желанную для них цель. На Пеларгир.

Через семь лет после того, как тарки* сожгли «Расплату», наступило время платить. Пять десятков великих кораблей вошли в гавань оплота Света, Добра, ханжества, тупости и чванства, пока защитнички этого самого оплота гонялись за варжьими хвостами, пытаясь выловить шастающие по окрестностям патрули наших ребят.

Я лично бросила факел на облитую земляным маслом палубу «Белого Древа» — другие корабли мы взяли тёпленькими и забрали в возмещение убытков прошлого раза, а эту лоханку ни одна крыса с самой драной рыбацкой шаланды себе не захотела. Слишком много пафоса, слишком широкий корпус и недостаточно низкий центр тяжести — гордый флагман тарков просто не вышел бы в море, его бы первой волной отправило на корм тварям Ульмо.

После взятия гавани вырезать придурков на стенах было уже детской задачкой. Они почему-то думали, что в их хвалёную гавань никто никогда не войдёт и можно будет нести добро и свет всем, на кого укажет лапа тарковского королька…

Злорадные строки, вышедшие из-под пера Кровавой Распутницы, принесли много зла. Хотя бы тем, что были беспощадно правдивы — отравленной правдой, разлагавшей умы гондорских моряков ещё много лет после того, как списки «Под чёрным знаменем» начали распространяться по Средиземью с необъяснимого попущения короля Элессара.

После падения Минас-Моргула и битвы у Мораннона, когда твердыни Великого Врага пали под ударами сил Света, умбарцы посадили на свои корабли прорвавшихся «тропой крови», как прозвали проложенную Сангреньо дорогу по гондорским землям, кхандцев и ушли, на прощание разрушив гавань и стены Пеларгира. Созданное сотнями лет труда гондорских мастеров пало в несколько злосчастных часов, наполненных яростью разрушения. Сангреньо настаивает, что в этом была не злоба, а лишь необходимость «защиты берега» — и некая доля правды в её утверждениях, возможно, есть. Во всяком случае, именно необходимость восстановления Пеларгира не дала королю Элессару добить после падения иных бастионов Тьмы ни Умбар, ни Харад, ни Кханд — слишком опасно было затевать походы, зная, что корсарские банды могут в любой момент ударить в незащищённые внутренности страны.

Послевоенные годы Сангреньо документированы даже лучше, чем Война Кольца. В совете капитанов она всегда настаивала на сближении с Кхандом и Харадом, на предельно агрессивной политике по отношении к Воссоединённому Королевству, лично возглавила несколько «спасательных» рейдов, благодаря которым отдельные племена гоблинов, орков и уруков спаслись от справедливого истребления и по сей день благоденствуют на дальнем полудне Средиземья. Позднее она стала владелицей крупнейшей из ведущих торговлю на полуденных маршрутах компаний и скончалась в восемьдесят пять лет через два дня после того, как убедила совет капитанов Умбара поддержать нечестивых кхандцев в их ультиматуме, требовавшем прекращения посыла миссионеров Единого в земли бывших союзников Великого Врага.

Если Алия Ночная Змея была трагической героиней, ставшей клинком зла и отдавшей все свои достоинства ложному повелителю — но героиней, то Сангреньо не была злом в общепринятом понимании этого слова. Кровавая Распутница была воплощением нечестивости и порока, ставившим истребление гоблинских детёнышей на одну доску с поеданием орками мяса убитых в битве людей, она была необузданной в своей извращённой похоти, но при этом обладала достоинствами тактика и стратега, сравнимыми разве что с величайшими из полководцев Света. Парадоксальная, невозможная смесь, ставшая орудием Великого Врага по праву — и не могущая быть ничем иным. Тем удивительнее то, что Сангреньо лично поднимала на борт «спасательных» кораблей раненых орков и уруков, выводя их из-под карающего удара десницы Света…

Примечания:

Такая вот получилась умбарка. Ниэнны совсем-совсем немного ;) В основном - трэш, угар, содомия и Венди Вильямс ;)

Музыкальных тем аж две : )

https://youtu.be/jSczxnLXD-c - в целом

https://youtu.be/Q2eynNh5xHM - к боевым частям. Видео значимо ;)

_____________________________________________

* "Тарки" - в толкиновском орочьем название гондорцев. Сангреньо от своих орков много чего нахваталась ;)

Звериная жестокость: Кренна Волчья Вестница

Кроме Великого Врага, архитектором блока Зла в Войне Кольца был и другой, даже более виновный, ибо тот, кто был чист, но пал во Тьму, виновен более, чем тот, кто и был Тьмой. Саруман некогда Белый, предавший силы Света, совратил на служение себе диких дунландских горцев наряду с выведенными непристойным и нечестивым способом полуорками урук-хай и орками горных областей.

Дунландцы не могли ничего серьёзного противопоставить армиям Запада, в отличие от менее диких истерлингов. Более того, существуют предположения, что дунландцы не собирались служить Тьме как таковой — некоторые личности утверждают, что именно жёсткая позиция рохирримов в споре о том, что делать с пограничными землями, подтолкнула якобы озлобленных бедностью и голодом горцев на службу Белой Руке Изенгарда. Эта позиция, возможно, имеет некоторую связь с реальностью — но следует помнить, что народ Дунланда был дик почти в той же степени, что и их соседи-орки, и не мог влиться в семью служащих Свету человеческих народов именно по причине своей беспросветной дикости.

Те из дунландских вождей, что участвовали в крупных сражениях, погибли достаточно быстро — но не все были такими. Достойно удивления то, что некоторые горцы сумели оценить свои возможности и избрали тактику постоянных беспокоящих ударов на периферии фронта великой войны. Одной из предводительниц горских шаек была Кренна Волчья Вестница, дунландская шаманка, чья полузвериная хитрость заменила тактические знания, а ненависть к цивилизованным народам Запада послужила заменой для осознанной верности.

Первые сведения об этой незаурядной, несмотря на всю свою дикость, женщине поступили от бежавших — или освобождённых — пленных, часть из которых действительно были отправлены восвояси самой Волчьей Вестницей во исполнение диких шаманских ритуалов. Отряд из примерно трёх десятков дунландских вороньих всадников и десятка горных орков — наездников на варгах имел минимум пехотной поддержки — и та передвигалась на марше на истерлингских лошадках. Некоторые видят в этой тактике предвестие гондорских драгунских формирований — но это слишком сложная концепция для простых, как их каменные топоры, горцев. Тем не менее, было ли это сделано осознанно или по звериному чутью, мобильность отряда Волчьей Вестницы ощутимо превосходила даже мобильность войск рохирримов — и дикая полусотня пользовалась этим для нападений на караваны и отряды фуражиров ещё до выступления великих армий. Позднее она провела дикую кровавую оргию «гаданий», выпотрошив заживо шестнадцать роханских рыцарей… и отпустив четверых простых воинов на свободу. По результатам «воззвания к Великому Волку» банда Волчьей Вестницы обратила свой разрушительный взор на фуражиров и дозоры войск Света, осаждавших орочьи города Гундабада.

Эта часть разбойничьего пути Волчьей Вестницы документирована достаточно хорошо благодаря воспоминаниям, оставленным двумя сражавшимися на стороне Света женщинами — принявшей имя «Ренна» лориэнской эльфийкой, избравшей удел смертных после Войны Кольца, и её подчинённой и подругой Фаниул, целительницей из Дейла, прошедшей всю войну вместе с Ренной Огненной и позднее осевшей вместе со своим командиром на землях Беорнингов. Отряд Ренны был направлен лично королём Лориэна Келеборном на охоту за дунландскими шайками — и эта светлая женщина пресекла множество разбойничьих путей. Но звериное чутьё и тёмная удача Волчьей Вестницы оказались сильнее разума и усердия светлых воинов — и в воспоминаниях Ренны несколько десятков страниц уделены описаниям погони по кровавому следу из разорённых стоянок фуражиров, чьи знамёна были осквернены кровавым волчьим следом, а тела выложены в виде Белой Руки Изенгарда:

Охота за Вестницей — не то, чем я горжусь. Вообще наши полководцы действовали так, словно они сражаются на такой же тёмной стороне, как и извращённые твари Моргота. Если уничтожение орочьих самок и детёнышей было своего рода милосердием, пусть мне и тяжело это признать, то стратегия блокады Дунланда была просто бессмысленной жестокостью, которая никак не могла прекратить войну. В конце концов, вожди дунландцев к тому моменту уже обломали свои зубы о Рохан и Лориэн, поэтому я бы сочла более разумным попытки вывести дунландцев из войны. Тем не менее правители Перворождённых не делали различий между искажёнными злобной волей Врага орками и дикарями, совращёнными падшим разумом Сарумана некогда Белого, что и привело к той затяжной войне.

Я так и не смогла поймать Вестницу — но не потому, что не пыталась. След временами был слишком свежим, чтобы не надеяться на перехват — но моя заочная противница всегда находила лазейку и уходила дальше, в кишащие дозорами обеих сторон земли. И через какое-то время очередная стоянка фуражиров подвергалась безжалостной атаке.

Вероятно, именно в моём отряде её и стали называть Волчьей Вестницей. За намалёванные кровью павших волчьи следы на стягах уничтоженных отрядов, за выложенные телами знаки Сарумана… и за то, что вся провизия со стоянок исчезала бесследно.

Мы были в чём-то похожи — женщины, командовавшие мобильными отрядами, приходившими туда, где они нужны в данный момент… и уходившими до того, как настанет время получать награды. Даже лошади одно время, если судить по рассказам отпущенных Кренной на свободу пленников, были у нас похожими — и если бы Пятнышко не повредила ногу возле Пещеры Троллей, я никогда не променяла бы её на рохирримского гунтера, быстрого, но и близко не такого умного и подвижного. Эта лошадка, захваченная мной у одного из истерлингских дозоров ещё до большой войны, была лучшей из тех, на которых мне доводилось ездить — никогда не прощу бородатым детям Ауле из Эребора той небрежности, по которой они загубили почти всех скакунов истерлингской армии…

В великом своём милосердии и леди Ренна, и целительница Фаниул не соглашаются с тем, что дунландские горцы были обречены. Тем не менее звериные умы дикарей не могли принять ни поражения Белой Руки, ни владычества королей Запада — и после Войны Кольца земли возле Фангорна продолжали быть ареной жестокости и насилия, творимых «голодающими горцами», отказавшимися предстать перед справедливым судом королей Элессара и Эомера.

Кренна Волчья Вестница, кошмар фуражиров и дозорных Рохана — и даже эльфийских! — выжила в Войне Кольца и ещё несколько лет употребляла свою нечестивую удачу и звериную хитрость для того, чтобы затянуть падение горных укрывищ. Её банда кружила в предгорьях, вырывая продовольствие у армий короля Эомера, оставляя за собой след из трупов и запуганных поселенцев, пока не столкнулась с вышедшим на последнюю зачистку окрестностей Лотлориэна отрядом лорда Халдира. Об этом эпизоде известно немногое — эльфы Лориэна почти полностью ушли на Заокраинный Запад, поэтому нам приходится полагаться на сведения всё той же Ренны, имевшей возможность расспросить своих боевых товарищей перед отходом белых кораблей:

Халдир в своём обычном стиле обложил сильными отрядами небольшую долинку, куда заманил Кренну. Меня там не было — но подозреваю, что результат одновременной атаки превосходящих сил эльфов с нескольких сторон ничем не отличался от того, что я имела несчастье видеть во время войны, когда рохирримы, дейлцы и эльфы так же попадались в западню истерлингов или искажённых тварей. В любом случае женщина, бывшая одной из талантливейших полководцев на службе Сарумана, погибла под градом эльфийских стрел с недоступных для контратаки позиций. Так и следует воевать на самом деле — не давая противнику шансов ответить на удар. Но мне всё же горько думать о том, что за кусок еды для невиновных ни в чём, кроме места своего рождения, горских детей Волчья Вестница заплатила высшую цену, даже не получив случая ответить на удар. Это ставит крест и на некоторых слухах, ходивших в войске Рохана в годы Войны — если бы Кренна была истинной чародейкой, она бы использовала чёрное колдовство в той кровавой долине…

Великая и милосердная душа эльфийской воительницы заставляла её слишком хорошо думать о тех, кто был не более чем хищными зверями, за кусок мяса служащими Саруману Предателю. Но следует признать, что звериная хитрость и дикарская одержимость Волчьей Вестницы позволяли ей слишком часто одерживать верх над противниками, куда более достойными, чем её отряд.

Примечания:

Дунланд, ага. Тяжёлый старт, тяжёлый геймплей и всё такое.

И немного (или много) Ниэнны от ещё одной персонажки, имеющей корни в прохождениях -- о, как материлась лориэнская эльфочка при взгляде на конские цены в эльфьей кузнице!

Милосердие, ведущее во Тьму: взгляд со стороны Света

Многие будут удивлены, увидев в этой книге строчки про Ренну Огненную и Фаниул. Они никогда не воевали на стороне Тьмы. Более того — эти женщины истинные героини Света, самоотверженно сражавшиеся против армий Великого Врага и Сарумана Предателя. Но тем не менее ужасы войны оказались слишком сильны для великих и милосердных душ, оставив на них тёмный след… который мы можем увидеть из многотомных воспоминаний и Ренны, и Фаниул.

Я ушла из родных лесов, чтобы защищать Свет… а оказалось, что ушла, чтобы погибнуть на войне. То, во что превратилась молодая и наивная эльфийка, никак не похоже на ту, что искренне считала воинов Света благородными, а воинов Тьмы — сплошной массой зла. Где умерла та девочка — я не знаю. Может быть, в кровавой каше боёв в долине Андуина, где мне впервые пришлось дарить безнадёжно раненым воинам удар милосердия? Или в мутном безумии битв против истерлингов? Или в городе гоблинов Гундабада, когда гоблинские детёныши, понимая, что мы не можем оставить их в живых, даже не пытались заслониться своими лапками, бросаясь на наши мечи в попытке добраться до горла хоть кого-то из пришедших в пещеры с огнём и сталью? Или после Войны, в вымершем от голода дунландском селении, где скулил — как потерявшая хозяина собака — древесный кот над телом совсем юной девушки? Не знаю. Но точно знаю, что на белом корабле мне нет места. Потому что мне придётся исцелиться от этой боли, от этого ужасного опыта… а это равносильно смерти. Это эгоистично, но я не хочу умирать ради воскрешения наивной и нерассуждающей эльфийки. Я слишком много заплатила за то, чтобы стать собой.

Присущее эльфам милосердие не дало некоторым из них увидеть, насколько испорчены слуги Великого Врага. Насколько необходима их кровавое милосердие, обрывающее искажённые жизни. И Ренна Огненная, командир смешанного летучего отряда лориэнцев и лихолесцев, в великом милосердии своём и в великой своей требовательности применяла одни критерии и к своим воинам, и к слугам Великого Врага — и это было ещё одной тенью, отброшенной страшной войной на великую душу эльфийки:

Когда-то я считала наших Владык безупречными и добрыми. Став командиром рейдового отряда, я избавилась от этого заблуждения.

Когда лихолесские эльфы истекали кровью в боях с истерлингами и гундабадскими гоблинами, Владыка Келеборн водил лориэнцев в бессмысленные походы на саму цитадель Дол-Гулдур. Когда мы оттянули гоблинские подвижные отряды на себя, Владыка Элронд продолжил распылять силы вместо удара по городу гоблинов… а потом, когда мы его осадили, пытался вытребовать мой рейдовый отряд на штурм Мории. Мории, в которой уже почти не оставалось способных держать оружие гоблинов, ведь их вожаки истощили свои силы в бездарных и бессмысленных атаках на Карас-Галарон. В результате Лихолесье пережило войну… но там, где радовались жизни десятки тысяч эльфов, остались сотни. А ривенделлцы после гибели Элрохира в сражении с отрядом Кровавой Распутницы словно обезумели, тратя сотни жизней — и своих, и жизней доверившихся им северян — в бессмысленных атаках на Мораннон и Дол-Гулдур, пока мы совершали марш по выжженному Уольду до Изенгарда.

Поэтому после войны я отказалась возвращаться под сень мэллорнов. В тяжело раненом Лихолесье и измученной долине Андуина у меня нашлось достаточно дел, чтобы практически проигнорировать и празднества, и отвратительный пир победителей, додавливавших Дунланд. Когда Фаниул позвала меня забрать освобождённых из горских селений пленников — беорнингов, дейлцев, гномов Эребора, даже пару-тройку эльфов — это было моё первое соприкосновение с «малой войной», с «принуждением к миру». Первое — и, надеюсь, последнее. Навсегда, в той неизвестности, в которую уходят Люди и которую я избрала, отказавшись подниматься на белые корабли — последнее.

Не менее достойно печали и то, что Ренна не применила свои тактические таланты после войны. Её победы над гоблинскими и истерлингскими вожаками стали своего рода легендой:

Тактика, которую мы применяли, была развитием традиционной эльфийской тактики применительно к действиям на равнине. В отряде всегда было две трети лучников и три двенадцатых пехоты. Остальное — конный мобильный резерв.

Суть идеи была в том, чтобы не давать врагу ни добежать до линии, ни втянуть в дуэль лучников. Мои стрелки просто насыщали воздух достаточным количеством стрел, чтобы конные стрелки противника не могли действовать, а под прикрытием этого огня пехотный отряд врубался в уязвимое место вражеского построения. Конница же била туда, где она нужна была более всего.

В случае же чисто пехотной или классической конной атаки до строя мало кто добегал. Тем же, кто умудрялся пережить атаку на строй лучников, приходилось иметь дело с контратакой пехоты или конницы. В любом случае мы старались как можно сильнее растянуть стрелковый строй, чтобы поймать противника в огневой мешок.

К сожалению, ни Владыка Келеборн, ни Владыка Элронд не переняли эту тактику до самых последних дней войны. К ещё большему сожалению, лихолесское сочетание насыщающего огня луков и атаки пехотинцев-копейщиков они тоже не переняли. Попытка же в эльфийских условиях использовать традиционную гондорскую тактику поддержки ограниченным числом прикрытых пехотой лучников атаки тяжёлой кавалерии приводила к победам, после которых гордые победители могли проиграть разведгруппе, если бы эта группа оказалась поблизости.

Тем не менее ривенделльцы постарались использовать традиционную тактику… к сожалению, в условиях критического недостатка стрелков и щитоносцев, да ещё с отделением командного отряда от основной группы воинов. Что и привело к гибели Элрохира.

Горькие, жёсткие, почти святотатственные строки воспоминаний Ренны не щадят никого. Ни эльфов, ни гномов (которым она так и не простила потери истерлингских лошадей), ни людей. Особенно — людей Рохана:

Когда Пятнышко повредила ногу возле пещеры троллей, перед тем ужасным штурмом, где легли в землю сотни рохирримов и дейлцев, один из конников Рохана сказал: «Жаль, но на нём больше нельзя ездить. Придётся зарезать на мясо». Я не понимаю, почему роханцы так реагировали на поедающих пленников орков — ведь сами жители равнин спокойно поедают исчерпавших свою полезность друзей, так чем орки хуже?

Пятнышко осталась жить — я бы скорее зарезала того конника. И Фаниул вместе с целителями Владыки Трандуила смогла дать резвому и умному существу возможность бегать — пусть не под седлом, но жить полной жизнью любимой лошади. И когда гномы по глупому своему невежеству спутали ноги истерлингских лошадей слишком жёсткими путами на месте, где почти не было травы — и большинство этих прекрасных существ убили себя в попытках вырваться — мне было почти так же больно, как в выжженных деревнях. Я смогла спасти три десятка рунийских коней — и они положили начало новой, андуинской породе. И нет более умных, подвижных и ласковых лошадей во всём Средиземье — ни хвалёные рохирримские кони, ни волшебные лориэнские лошади не сравнятся с неказистыми пегими лошадками, которых когда-то поставили на службу Врагу…

Всё же, несмотря на выбранный удел людей, на презрительный отказ уйти за море, Ренна Огненная осталась эльфийкой. Искалеченной войной — не телесно, но духовно — эльфийкой, чья душа билась в ужасе от картин пылающего Средиземья, но таково было величие этой души, что она искала истоки зла в первую очередь в себе и своих, а не во враге. И это величие было той тенью, что отбросил на душу воительницы Света тёмный владыка — ведь именно из-за него Ренна Огненная отказалась участвовать в покорении горцев Дунланда и даже позволила однажды Кровавой Распутнице уйти вместе с целым племенем гоблинов:

Мы с Фаниул вели сборную группу — эльфийские лучники и секирщики-беорнинги — на поиск гоблинской банды, укравшей скот из нескольких беорнингских и дейлских деревень. След вывел нас за пороги Андуина — и мы увидели три умбарских лёгких корабля под стягом Сангреньо, на которые эти гоблины грузились.

Некоторые хотели тут же атаковать — и мы бы без сомнения могли сжечь огненными стрелами эти корабли и перебить всех, кто уцелел бы. Но гоблинская банда оказалась племенем, в котором явно были в основном самки и детёныши — и я решила, что если их заберут с наших земель, нам этого будет достаточно.

Сангреньо, убийца Элрохира, согласилась с этим планом. Она, как оказалось, и не хотела ничего иного. Да, она была жестока и развратна, она была воплощением развращённости корсарского Умбара, истинной дочерью Кастамира — но в том деле она показала себя достойнее многих гондорских, роханских и даже эльфийских правителей. Хотя бы потому, что для её развращённого духа было неважно, человек, эльф или гоблин перед ней — она судила по деяниям, не делая скидок ни для кого.

Сама Кровавая Распутница в своём «Под чёрным знаменем» была цинична и лаконична: «Рыжая некрасивая нелюдь оказалась больше человеком, чем вся тарковская аристократия чохом».

До нас дошёл только один портрет Ренны Огненной — как и её подруги Фаниул. Эти светлые женщины стоят на нём рядом перед дверями открытой ими возле Дома Беорна лечебницы для малоимущих.

Ренна действительно не отличалась, если верить этому портрету, эльфийским совершенством внешности. Излишне тяжёлая нижняя челюсть, растрёпанные волосы, небрежно перехваченные чёрной лентой, прищуренные миндалевидные глаза, немного вздёрнутый нос, кривящийся в усмешке рот — лишь гибкая фигура напоминает о том, что эта женщина из Перворождённых.

Тем не менее в долине Андуина, Лихолесье и залах Дейла её слово после Войны стало почти гласом Единого — таков был авторитет эльфийки, оставившей весь свой свет в кровавой земле, за которую она сражалась. И прискорбно, что горечь и боль, пропитавшие героиню Войны Кольца, отразились на политике этих земель:

К счастью, ни Старый Медведь, ни Бранд, ни Владыка Трандуил не поддержали Гондор и Рохан в их стремлении выжечь всё, что напоминало о наших врагах. Возможно, то, что не пожелавшие уходить за море лихолесские эльфы остались делить со своими смертными друзьями сладость и горечь послевоенного мира, помогло принять то, что осталось от дунландских племён, «на перевоспитание». И я жалею только о том, что первые два года после Войны я самоустранилась от всего этого. Возможно, мы спасли бы намного больше жизней…

Жизни, спасённые жителями лесных земель, обернулись кровавой купелью войн второго столетия нашей эпохи, когда стремление рохирримов взять под свою руку земли вокруг древнего Лориэна наткнулось на неколебимое упрямство беорнингов, лесовиков и жителей Дейла — и одной из движущих сил этого альянса была пылающая ненависть, которую дети дунландцев питали к рохирримам со времени, когда их качали на руках матери. И заставшая первую из этих войн Ренна Огненная, к сожалению, употребила весь свой воинский опыт на то, чтобы натаскать отряды «долинного альянса» по своей старой тактике…

Жизнь Фаниул же менее неожиданна. Целительница из Дейла, спасшая когда-то жизнь королю Бранду, она пошла за Ренной Огненной после случайной встречи — эльфийка зашла в городскую лечебницу навестить одного из своих воинов, потерявшего ногу в боях за южный лагерь истерлингов. Эта встреча стала началом совместного пути длиною в жизнь — Фаниул пошла за подругой-Перворождённой в пылающие земли войны, бросив налаженную жизнь в жемчужине озёрного королевства. Они вместе воевали против гоблинов и нечестивых полулюдей Сарумана, вместе штурмовали оставшийся последней твердыней сил Саурона Восточный Осгилиат, а затем вместе жили в оживающей после войны долине Андуина. Многие полагают, что было между ними большее, чем дружба — и как бы нам ни хотелось опровергнуть эту сплетню, сами её героини не возражают:

Было ли у меня желание уйти на белых кораблях? Может быть, немного. Но Фаниул там точно не было бы места — а даже будь оно, в её жизни не было бы места «исцелённой» от опыта войны мне. Выбор оказался прост.

Я люблю Ренну больше, чем кого бы то ни было, включая отца моих детей. Впрочем, я люблю её даже больше, чем своё призвание. Я счастлива.

Так кем же были Ренна и Фаниул? Великими женщинами, чьё милосердие подвигло их на спасение тех, кто этого спасения не заслуживал, или жертвами ужасов войны, которых самих следовало спасать? Автор склоняется ко второй версии, но не может отвергнуть и первой. Потому что обе версии, скорее всего, правдивы.

Примечания:

А вот вам и Ниэнна полной ложкой. И фемслэша мальца ;) И эльфочка, которую реально блевать тошнило от лориэнской и ривенделльской знати. Про Рохан и Гондор проще промолчать.

Потому что она, блин, реально светлая и добрая. И осталась такой во всей этой каше. И то, что у Толкина называлось "светом и добром", ей просто омерзительно.

Это к вопросу о "каноническом раскладе". Расклад-то канонический, но серая мораль никуда не делась.

Музыкальная тема для Ренны:

https://youtu.be/rPfpgoc-zHA

Наследие Зла: Джасра Выжившая

Многие из тех, кто пришёл служить Великому Врагу, считались до Войны Кольца вполне благополучными и благоразумными людьми. И иногда это было даже правдой — и их переход на службу Врагу был совершенно неожиданным.

Не такова история Джасры — потомственной служительницы Зла. Её предки жили в Лоссарнахе, но в семействе, выглядевшем совершенно обычным, неоднократно отмечены браки с северянами — не арнорцами, а с маскирующимися под них скрывшимися от справедливого возмездия ангмарцами*, слугами Короля-Чародея и, следовательно, Саурона. И это сделало семью Джасры отмеченной порчей Великого Врага. Она выросла, продолжая традиции служения Злу — и кто знает, в скольких нечестивых ритуалах она участвовала до Войны Кольца?

Удивительно, но потомственная прислужница Великого Врага не сделала себе громкого имени. Когда Кровавая Распутница наводила ужас на караваны, когда Ночная Змея вырезала деревни — Джасра во главе своей банды орков выполняла рутинные задачи. Вылавливала патрули, усиливала ту или иную армию Тьмы своей бандой, перевозила грузы, перегоняла рабов…

Вдвойне удивительно, что она выжила. Ведь дисциплина в орочьих шайках никогда не существовала и подавляющее большинство вожаков её уровня быстро заканчивали свой омерзительный путь — в лучшем для них случае «славной» смертью в бою, а в худшем — мясом для своих взбунтовавшихся подчинённых. Джасра же правила орками, уруками и чёрными нуменорцами стальной рукой, не давая им ни броситься в атаку на слишком сильного противника, ни напасть на своего командира. И при этом не беспокоилась о том, что её просто зарежут во сне (предположения о ритуальном характере схваток за место вожака в орочьих бандах необоснованны, потому что для подобной традиции необходим разум — а орки несомненно являлись дикими зверями с зачатком речи, что бы ни говорили пытающиеся их обелить люди вроде Кровавой Распутницы).

Втройне удивительно, что самой Джасре, судя по всему, хватало «грязной работы». Она была не менее кровожадна, чем другие слуги Великого Врага, но даже не пыталась как-то увеличить свой вес в создаваемой Тьмой уродливой пародии на общество. Тем не менее в схватках с воителями Света она проявляла тактический талант, не уступающий таланту других героинь нашего обзора — и почему она не постаралась стать одной из правительниц создаваемой Сауроном чёрной империи, понять невозможно.

После того, как организованное сопротивление армий Тьмы было прекращено ударами воителей Света и добра, Джасра не канула в небытие. Два года после окончания войны она вела свою «борьбу», нападая на укреплённые пункты и отряды фуражиров, терроризируя Лоссарнах, долину Чернокорня и Пинад-Геллин. Удачливость и талант этой служительницы Тьмы помогали ей уходить от облав и снова и снова выводить свой пополняемый остатками уничтоженных банд отряд на большую дорогу.

В конце концов её загнали в руины возле Пеларгира — и там банда Джасры встретила кровавый конец, отбиваясь с отчаяньем загнанной в угол крысы. Сама Джасра убила шерифа провинции — и, казалось, на этом её путь прекратился. Но тела потомственной злодейки так и не нашли, хотя повелением самого светлого государя Элессара искали пять дней.

Спустя год Джасра Выжившая всплыла в Умбаре. Командиром сил безопасности свежеоснованного торгового дома Кровавой Распутницы Джулианны Сангреньо. Две служительницы Великого Врага объединились в своей ненависти к Гондору и другим светлым землям — и были едины до самой смерти Джасры, случившейся за три года до того, как прервался сверх меры затянувшийся земной путь Кровавой Распутницы. Но остались дети и внуки чёрной нуменорки, продолжившие её злобную стезю.

История Выживший полна парадоксов. Потомственная прислужница Врага, не желавшая занять место близ его нечестивого трона. Талантливый командир, не желавший получить под командование армию. Женщина стальной воли и редкого бесстрашия, не скрывавшая симпатии к диким животным-оркам. Командир низшего звена, оставшаяся верной проигравшей стороне и после окончательного поражения.

Она была Злом не ярким и ослепляющим, как Кровавая Распутница. Она была верна не сводящей в могилу отчаянной верностью, как Ночная Змея. Она была удачлива не звериной удачей Волчьей Вестницы. Но она была Злом. Простым Злом, выполняющим чёрную — во многих смыслах — работу. И она сотворила не меньше, а то и больше зла, стала причиной не меньших горестей, чем те, кто был ярок и известен. И её извращённая верность делу Тьмы породила множество вопросов у тех, кто не вполне готов был признать правоту и чистоту воителей Света.

Примечания:

* Канон каноныч. Зачистка, после которой "в Ангмаре не осталось ни орка, ни человека", обозначена лично профессором Толкином (именно этими словами). Командовала, кстати, шибко светлодобрая Галадриэль.

_______________________________________

Такая вот героиня ;) Не ниэнновская ни разу, пожалуй... еськовская. Или киплинговская ;) "Ну ничего тут такого нет, что я не видел в другой войне".

Из рецензий на книгу "Зло с женским лицом"

Сборник пересказов древних страшилок, приправленный религиозным фанатизмом и расизмом. Чего ещё ожидать от прелата Церкви Единого?

«Умбарский литературный вестник»

…Интересно, что автор всеми силами старается вписать в своё повествование идейку о «дикости» и «неразумности» орков. Несмотря на то, что спасённые Джулианной Сангреньо племена дали начало народу, вполне цивилизованному даже по современным меркам. Ну да, выглядят своеобразно, но ко всему можно привыкнуть, не так ли? Джасра, Алия, сама Сангреньо доказали ещё во времена Войны Кольца, что орки при всей своей дикости вполне разумны и при надлежащем к ним отношении ничем в поведении не отличаются от людей, а зачастую и превосходят гордых дунаданских аристократов с десятками поколений близкородственных браков.

А уж пассажи о «звериной» сущности дунландцев вообще вызывают сильное и агрессивное желание отправить автора в долину Андуина. Познакомить с семьями, до сих пор хранящими дунландское наследие.

Не менее интересно, что в книге ни словом не упомянуты непростые взаимоотношения героинь повествования и итилиенских рейнджеров. Возможно, священнику Единого это непонятно, но без молчаливого позволения итилиенского князя спасательные рейды Сангреньо были бы невозможны. Однако роль Фарамира Первого в истории Сангреньо (и отсутствие каких-либо столкновений с ним у Джасры) обойдена молчанием. Как и участие первого князя Итилиена в проектах Ренны Огненной и Фаниул.

«Вестник Хеннет-Аннуина»

…Хорошо, что сейчас не начало эпохи, когда мышлением автора рассматриваемой книги обладал каждый второй аристократ Гондора. Будем надеяться, что политическое влияние Церкви Единого так и останется на уровне чуть выше пола — в очередной раз объяснять соседям, что они полные идиоты, немного утомительно.

«Эсгарот сегодня»

…Как писала прародительница нашей династии в своих воспоминаниях, интеллект Верного дунадана — это такая вещь, которую можно обнаружить только после пятой бутылки гномьего самогона. Вот у служителей Церкви Единого та же беда.

Из интервью князя лихолесского Эльбьорна, пятого этого имени в династии Лесного Пламени.

Интересно, сам-то автор понимает, сколько народа он подтолкнул к вступлению в наши ряды? Ну не умеешь — не занимайся пропагандой на исторической основе! Всё равно фигня ведь выйдет.

Из интервью Венды Торан, лидера исторического общества «Знамёна Тьмы», Минас-Тирит

Примечания:

А вот и обещанный твист с "если бы светлые не были ТАКИМИ тупыми расистами..."

Засим шоу заканчиваю - ибо безымянный внутримировой автор, конечно, забавно корчится, но он меня, честно говоря, достал. Ибо не терплю мудаков. И каноничных толкиновских героев (хотя это за парой исключений - синонимы).

Напоминаю - автор в общем-то правоверный еськовец ;)