Жизнь и размышления Кадгара в Каражане

Глава 1

Прожив в башне Каражан уже полгода, он, кажется, привык и к её странностям, и к причудам своего учителя. Хотя видения, которые возникали то тут, то там, порою вызывали живой интерес, и, чтобы не забыть, он их записывал. Также он стал вести заметки по поводу всех этих видений. Обсуждая их с Мороузом и кухаркой, он пришёл к следующему предположению. Судя по имеющейся информации, видения не носили случайного характера, подобно падению песчинок в песочных часах, как это было у его учителя. Управляющий и кухарка видели только будущее, и то исключительно плохое, тогда как ему, в свою очередь, являлись видения и будущего, и прошлого. Скорее всего, видения прошлого зависят от сил того, кто их видит, — отчего все предыдущие ученики мага-повелителя и не задерживались здесь надолго. И раз сама башня подталкивает к нужным видениям, то почему не создать заклинание, которое будет их специально вызывать? Если добавить к нему ещё и возможность слышать тех, кого он видит, это даст ответы на многие вопросы.

Ему тут же вспомнился маг из самого первого видения, одетый в мантию Кирин-Тора. Тот маг смотрел его глазами, видел всё и всё понимал! Оторвавшись от воспоминаний, Кадгар схватил листок и начал торопливо записывать пришедшие мысли. И как же он не додумался до этого раньше? Тот волшебник в неизвестном мире, где вместо обычного неба открывались космические просторы, видел его из прошлого. А это значит, что Кадгар не просто видел песчинку времени, а переместился на неё. Он ведь также мог прикасаться к оружию, чувствовать металл и другие материалы. Только вот он не мог чувствовать погоду в том мире. Получается, что башня — это не песочные часы, а магическая фокусировка для перемещения во времени, но в ограниченном и неконтролируемом виде? Всё указывало на это, ибо и первое, и последующие видения говорили именно об этом.

Закончив писать и вернув перо в чернильницу, он всё перечитал. Зарисовка примерной работы временных скачков была готова, и в конце он добавил, что во время перемещения в тот промежуток времени, где ты оказываешься, твоих следов пребывания не остаётся. Только особо сильные личности могут тебя увидеть и, скорее всего, почувствовать. Свернув пергамент в трубочку, Кадгар убрал его в ящик рабочего стола, стоявший в библиотеке, и закрыл его на ключ.

Мысли о том, чтобы наложить на ящик защитные заклинания от воров, ему и в голову не приходили. Спустя столь долгое проживание в Каражане привычки, выработанные в условиях даларанской конкуренции, постепенно улетучились. Но бытовые привычки никуда не делись.

Вспомнив родной Даларан, Кадгар вздохнул. По-своему он, конечно, скучал по городу: по вздымающимся в небо розовым и фиолетовым башням, по красивым, вечно безупречным помещениям и общежитиям с магическими слугами, следящими за чистотой. По книгам, левитирующим прямо в руки по первому желанию, по достаточно сытной и приятной еде... Вспоминается это всё с тоской, но, пожалуй, до поры до времени. Пусть Кирин-Тор и сделал так, чтобы у учеников были удобные места для проживания, но вот конкуренция, методы обучения и взаимоотношения оставляли желать лучшего. Каждый из магов думал только о собственной выгоде, а правила были таковы, что тот, кто захочет учиться в Даларане, должен быть либо под стать им, либо уйти и искать место в одном из оставшихся королевств. Ибо в Кул-Тирасе обучение тайной магии особо не распространено, и там мало чему научишься.

Очень часто студенты Кирин-Тора воруют друг у друга знания, присваивая их себе. С этим в городе магов дела обстоят скверно: обращают внимание только на крупные кражи, а на мелкие, которые обычно остаются незамеченными, не смотрят. Реакция студентов на это тоже неоднозначная. Одни против такого и стараются бороться, другие не считают воровство чем-то предосудительным и нападают на первых, порою достаточно радикально, так что те серьёзно страдают и вынуждены впоследствии покидать город магов. Есть и те, кто со всем этим смирился: они либо позволяют воровать у себя всё что угодно, либо ничего не меняют и только учатся тому, что им дают. Четвёртые же, как Кадгар, научились ухищряться, чтобы не дать украсть собственные знания, а также хитростью добывать более ценные сведения.

При помощи книг из библиотеки Каражана Кадгар выяснил, как обстоят дела у штормградских кудесников. В принципе, картина здесь такая же, как и в других трёх королевствах, где магократия не является основой. Хотя, возможно, ситуация даже хуже, чем в Лордероне, из-за отдалённости и отсутствия тесных связей с Кирин-Тором. Кудесники сосредоточены только на нанесении вреда на поле боя и некоторых вспомогательных заклинаниях, таких как вызов элементалей. В Даларане такое посчитали бы низшим уровнем и дикостью, ибо штормградские волшебники сильно ограничены. Однако кудесникам нужно отдать должное: они более профессиональны в своей узкой области, чем маги фиолетового города. Живут они как в обычной армии, что магам обычно не по душе. В армии достаточно некомфортно, в основном из-за того, что нужно уметь выстраивать социальные связи и постоянно находиться в тесном контакте с коллективом. В самом Даларане, даже просто находясь в одном помещении, не каждый ученик может переварить остальных. Они постоянно отпускают друг другу ехидные шуточки. Но что будет, если поместить их в ещё более тесные рамки?

Неоднозначность возникала не только в вопросах общения. Судя по тому, что он вычитал в книгах, в Штормграде отбирают людей с магическим потенциалом, отправляют в Квартал Магов на обучение и заставляют их там учиться. Но плохо ли это? На территории королевства достаточно много звериных рас, таких как гноллы, кобольды и мурлоки, с которыми нужно воевать. И у них, несмотря на их примитивность, хотя бы как-то развита магия. Они даже в плане магов берут числом, отчего на одного солдата может найтись десяток кобольдов-геомантов. Да, маги они не сильные, но они возьмут числом, и на одного солдата полетит примерно семь-восемь огненных шаров или каменных кулаков небольшого размера. Кадгар тут же вспомнил, как во время плавания один из матросов не понимал, в чём польза магии. Лучники, арбалетчики, мушкетёры тоже могут разить противника на расстоянии ничуть не хуже мага, и юноше пришлось объяснять, почему маги достаточно полезны.

Пока мысли о пользе магов не рассеялись, юноша взял новый пергамент и начал записывать их, продолжая размышлять о разнице между школами магов. Кирин-Тор, в отличие от других королевств, даёт возможность развиваться в магии по разным направлениям, а не только в боевом плане, но многие молодые маги считают это ужасным. Конечно, к концу обучения ученик будет достаточно опытным, но разве это не приведёт к тому, что он не поймёт, куда ему идти дальше? Но стоит ли лишать мага свободы в самореализации? На самом деле, чего-то конкретного про ребёнка нельзя сказать до определённого возраста. Кадгар начал себя нормально осознавать только в шестнадцать лет и лишь тогда начал развиваться в определённом направлении, но ему в этом повезло. Многие его ровесники и даже те, кто на два-три года младше, этого не достигают. Начиная с четырнадцати лет почти у всех детей отключается мозг, и они начинают необдуманно совершать поступки. Перед его отъездом из Даларана выяснилось, что пятеро пятнадцатилетних учениц беременны, двое шестнадцатилетних и целых семь четырнадцатилетних. И это ещё не всех досчитали. Также перед отъездом было обнаружено несколько убитых при помощи магии учеников обоих полов возрастом от тринадцати до пятнадцати лет. Несколько учеников по разным причинам получили травмы. Была обнаружена пропажа нескольких не особо важных вещей, а также некоторых учеников. И как у кого-то такого выявить и развить талант? Отбирать каждого по его способностям? Слишком долго, и тоже не факт, что получится. Давать определённые экзамены? Тоже не вариант, ибо Кирин-Тор так и так проводит экзамены, которые не всем нравятся. Действовать по определённому возрасту? Так себе вариант, ибо Кадгару попадались ученики, которые думали куда лучше в условные десять лет, чем он в семнадцать.

Ему так и не пришло в голову, какой вариант лучше. Каждый из них имел в себе какое-то «но», и пока непонятно, как решить эту задачу так, чтобы всем было хорошо. И нужно ли решать именно так? На самом деле, вряд ли все хотят, чтобы каждому разумному существу было хорошо.

Во время своих размышлений позади Кадгара послышался старый скрипучий кашель Мороуза, и юноша сразу же повернулся к старому управляющему. — Это. Тебе. — Сказав это, Мороуз вытащил несколько писем с лиловой печатью и протянул их юноше. — Спасибо, Мороуз.

Старик только хмыкнул и направился к выходу из библиотеки. Скорее всего, это ответы на его последнюю корреспонденцию, которую он отправил ещё два месяца назад грифоньей почтой с новыми распоряжениями, но их он пока что отложил на потом. Он что-то заработался и совсем позабыл о задании повелителя башни — практике новых защитных чар.

Практика защитных чар была, на самом деле, весьма хорошей идеей со стороны Медива. Маги в Даларане особо не заботились о защитной магии для обычных учеников. И это, пожалуй, неоднозначный момент, касающийся как свободы, так и принуждения. Но ему и в голову не приходило ослушаться указаний повелителя башни. Да и его уроки несли свои плоды, ибо он достаточно неплохо овладел магией, которая ему обязательно пригодится.

Ему сейчас вспомнилось, как он находил много заметок Медива по поводу магии, и их разговоры о ней. Старый маг считал, что Кирин-Тор слишком многое усложняет, придумывая школы магии и термины буквально из головы, без каких-либо доказательств. На самом деле, глядя на мага-повелителя и сильнейших магов Даларана, в это нетрудно поверить. Хранитель точно знал, что нужно делать с магией и что за что отвечает, а эксперименты с ней он поощрял, отчего Кадгар понял, что на данный момент значительная часть знаний из фиолетового города не работает, ибо то, что описывали даларанские маги, не относилось к истинной тайной магии. Может быть, в Кирин-Торе втайне изучают тёмные науки и только прикрываются законом? Вполне возможно, если учитывать недавние события в Штормграде с участием двух сильнейших магов. За такие мысли в Даларане его в лучшем случае высмеют и посчитают дураком, а в худшем — убьют, ибо подобное не поощряется. Усмехнувшись себе под нос, Кадгар отправился на тренировочный полигон с мыслью о том, что сегодня у них будет на ужин.