Желание

Часть 1

Онкологический центр. Место, пропитанное скорбью, болью, страхом и разбившимися надеждами. Самая страшная больница города, потому что это детский онкологический центр. Рыдающие взрослые, на что-то надеющиеся дети. Уставшие от слез и несбывшихся надежд врачи. Медленно черствеющие медсестры, потому что нет таких человеческих сил — выдержать это.

Они познакомились как-то вдруг, в игровой комнате у телевизора. Выглядящий маленьким тринадцатилетний мальчик с неоперабельной глиосаркомой, которого врачи всеми силами пытались спасти, но… Безволосый череп, большие зеленые глаза… Рожденный в год выхода второй книги саги о Гарри Поттере, мальчик получил имя главного героя, что, впрочем, его не спасло. По самым оптимистичным прогнозам ему оставался год.

Он увидел эту бледную худенькую девочку с грустными глазами у телевизора и не смог уже уйти. Девочка, чем-то похожая на Эмму Уотсон, смотрела на него своими кажущимися огромными карими глазами и не могла поверить в то, что ей предлагают дружить, ведь жить ей оставалось совсем немного. Лейкоз стал ее приговором и концом жизни. Названная в честь главной героини той же саги, Гермиона не смогла обмануть смерть.

Они часто сидели вместе, играли, пока хватало сил после терапии, даже лежали рядом. С согласия родителей врачи разрешили не разлучать эту пару. Гермиона и Гарри. Они были постоянно вместе, рядом, проживая каждый отпущенный им день, каждую отпущенную минуту. Они улыбались друг другу сквозь боль и слезы, поддерживали одна другого и засыпали, чтобы проснуться вновь.

— Как ты думаешь, Дамблдор сказал правду? — как-то спросила девочка. — Есть новое приключение после того, как мы уйдем?

— Если есть, я бы хотел встретить в нем тебя, — ответил ей мальчик.

— А я тебя… — прошептала девочка, названная родителями Гермионой.

Это был их последний разговор. Наутро ее не стало, и мальчик почувствовал, как на него обрушился мир. Он горько плакал, когда ее увозили, не хотел расставаться со своей Гермионой. Ребенка с трудом оттащили от бездыханного тела. В память о ней, преодолевая все усиливающуюся боль, головокружение, тошноту, мальчик написал фанфик. В этом фанфике они были вместе, любили и были любимы, прожив долгую жизнь.

Тоска по девочке оказалась такой сильной, что мальчик не прожил и месяца. Родители детей, подружившиеся благодаря им, похоронили Гарри рядом с его Гермионой, чтобы хотя бы после смерти они могли быть вечно вместе. Дети покинули этот мир, покинули в надежде где-нибудь в другом мире и другом месте быть рядом. И их незаметная любовь стала той силой, что исполняет желания.

Фанфик мальчика сначала не пользовался успехом. Его критиковали, указывали на ошибки, рассказывали, почему он нелогичен, и возмущались отсутствием ответов. Грустно улыбающаяся мама мальчика написала ответ: «Мой сын написал эту работу, умирая. Он написал ее, чтобы рассказать, как любит свою девочку, которая прожила так немного. Он не сможет вам ответить, потому что ушел к ней, где они могут быть вместе». После этого люди начали смотреть вовсе не на детали, а на совсем другие вещи. Когда автору саги показали это произведение, она плакала — такой любовью и нежностью была пронизана простая работа мертвого мальчика. Мальчика, что любил всей своей душой.

Фанфик увидели все фанаты саги, и, прочтя объяснения, почему он был опубликован, многие плакали. Но очень многие пожелали, всем сердцем пожелали, чтобы мальчик был вместе со своей девочкой там, куда их увела Смерть. А магия есть желание.

***

Когда мальчишка упал с лестницы, Петунья почувствовала, как будто что-то оборвалось у нее внутри. Через десять минут едва дышащего девятилетнего ребенка уносил амбуланс, чтобы спасти малыша, но в машине у него остановилось сердце. И вот когда парамедики были готовы признать свое фиаско, сердце забилось вновь, но яркие зеленые глаза открыл уже совсем другой Гарри. Мальчик, который буквально только что умер от боли и страшной, разрывающей сердце тоски по своей Гермионе.

Гарри открыл глаза, увидев женщину, которая вытирала глаза платочком, сидя в салоне амбуланса. Он не заметил привычных ему врачей, только женщину, и его хриплый после всего случившегося голос буквально разорвал и вой сирены мчащейся машины, и переговоры по рации, и звук работы кардиомонитора… Тихий голос ребенка услышали все, и женщина замерла, вслушиваясь в него:

— Не плачь, мама.

Этот момент стал переломным в отношении Петуньи к Гарри Поттеру, подкидышу, не признававшему их родителями и сопротивлявшемуся им с Верноном все восемь лет. Мама. Услышав это слово, произнесенное слабым голосом, но с такой теплотой и нежностью, Петунья кинулась к ребенку, и никто ей не смог, да и, честно говоря, не захотел помешать. Женщина обнимала его и заливала слезами. Жив, главное, что жив, с остальным разберемся. Живи, сынок.

В небольшой палате лежал мальчик, уже знавший, что его зовут Гарри Поттер, и отчаянно надеявшийся найти здесь свою Гермиону. Пусть даже ее будут звать иначе, он обязательно найдет ее, потому что по-другому не может быть. Ведь это его Гермиона.

Гермиона шла домой, когда на нее напали соученики. Возможно, они не хотели ее побить, а просто напугать или проучить, но случилось непредвиденное — у девочки остановилось сердце. Так бывает у детей, не обязательно от болезни, «синдром внезапной остановки сердца» называется. Она бы и погибла, если бы не амбуланс, возвращавшийся в больницу с вызова к какой-то не нуждающейся в госпитализации бабушке.

Сердце девочки смогли запустить, и отчаянно воющая машина понеслась в детскую больницу. Свободных реанимационных помещений не было, поэтому девочку положили в тот же бокс, где лежал мальчик после остановки сердца. Их кровати были совсем рядом, поэтому, когда мальчик увидел девочку, его сердце чуть не остановилось во второй раз.

— Гермиона… — прошептал он, не зная еще, его ли это Гермиона, и надо искать, пусть даже всю жизнь, но он найдет, обязательно.

— Гарри… — услышал он ответный шепот и, приподняв голову, увидел лучистые глаза той девочки, без которой просто не мог дышать. Это была его Гермиона, он чувствовал это всей душой, всем сердцем.

Они лежали совсем рядом, но, протянув друг другу руки, едва касались пальцами один другого. Впрочем, пока было достаточно и этого. Вошедшая медсестра убежала за врачом со слезами на глазах, настолько сильно смотрелось то, как двое детей тянутся друг к другу, чтобы соединить пальцы, коснуться и почувствовать одна другого. Невозможно в девять лет, просто невозможно. Вошедший доктор, который на своем веку видел и не такое, придвинул кровати ближе, позволяя детям сцепиться руками.

— Значит, — проговорила девочка, чувствуя пальцы мальчика, что наполняло ее покоем и нежностью, — Дамблдор не обманул, и мы снова есть друг у друга.

— Да, звезда моя, — откликнулся мальчик, для которого все в этот момент потеряло важность и нужность. Только она была для него важно. Только она.

***

Родители Гермионы примчались в больницу, как только узнали. Возле входа в палату они увидели плачущую женщину, которая стояла, будто не решаясь войти, но когда папа девочки хотел просочиться мимо, женщина остановила его, показывая на что-то в самой палате.

— Смотрите, — почти шепотом сказала она. — Не мешайте им.

На стоящих совсем рядом кроватях лежали девочка и мальчик. Они держались за руки и неотрывно смотрели друг на друга. Было в этой сцене столько тепла, что взрослым просто не верилось в то, что они видят. Они считали, что такие чувства в девять лет просто невозможны, но дети лежали и неотрывно смотрели друг на друга, как будто заполняя все вокруг своей нежностью друг к другу.

— Проблема, — произнес сразу все понявший Марк Грейнджер. — Я не решусь их разлучать, учитывая остановку сердца у обоих.

— И я не решусь, — всхлипнула Петунья. — Что же делать?

— Мы что-нибудь обязательно придумаем, — уверенно заявил мистер Грейнджер, твердо знающий, что безвыходных ситуаций не бывает.

— Главное, чтобы жили, — с трудом улыбнулась миссис Грейнджер. — А остальное мы решим, мы же взрослые.

Их не разлучали. Возили повсюду на исследования вместе, ведь надо было определить причину остановки, но стоило им оказаться даже в соседних кабинетах, как маленькие сердца переставали нормально работать, и доктора просто развели руками. Ситуация была именно такой, какой виделась, выхода просто не было. А дети с надеждой смотрели на родителей, ведь они взрослые, они же смогут?

— Дети, вас нельзя разлучать, — начала разговор Эмма Грейнджер. — Это значит, что для вас это опасно, и врачи это подтвердили.

— Значит? — спросила Гермиона, изо всех сил стискивая ладошку Гарри.

— Значит, нужно выбрать, у кого вы будете жить, — вздохнула Петунья. — Мы тебя любим, Гарри, но…

— Я знаю, — кивнул мальчик, обнимая девочку, и обратился к Гренджерам: — Если вы меня примете…

Часть 2

Дурсли поняли, что детей нельзя разлучать, и приняли выбор мальчика, ведь для него была важной на этом свете только девочка. Пусть у них впереди испытания, но они были вместе, несмотря ни на что. Дома, в школе, у Дурслей… Когда Гарри впервые пришел в новый класс, дети еще ничего не поняли, но вот то, что «заучка» перестала тянуть руку и выпрыгивать из-за парты, отметили все. Гермиона полностью сосредоточилась на Гарри, без остатка, практически не замечая ничего и никого вокруг.

Учителя поначалу заволновались, но им объяснили — детей нельзя разлучать, потому что остановится сердце. Убивать кого-либо учителя были совершенно не готовы, а потому просто оставили все, как есть. Дети лишь больше врастали душами друг в друга. Однажды уже потерявшие одна другого, они не желали, всей душой не желали повторения этого. И родители, видя это, понимали, что кто бы что ни говорил, но вот они, их любимые, невозможные дети.

— Давай учить, — безапелляционно заявила Гермиона.

— Давай, — согласился Гарри, который никогда с ней не спорил. — Историю?

— Ага, — ответила девочка, привыкшая к тому, что он у нее есть. Навсегда.

— Ты про Хогвартс помнишь? — вдруг спросил он. — Интересно, Дамблдор здесь хороший?

— Каким бы ни был, главное, что мы вместе, — улыбнулась девочка.

Он любовался ее улыбкой, слушал ее голос и гнал от себя память о мертвой девочке, от которой его оттаскивали, чтобы погрузить в катафалк. Гарри поклялся себе, что, если нужно, умрет, но она должна быть счастлива. И жива, потому что без нее не будет ничего — ни солнца, ни неба, ни Гарри.

— Мы вместе навсегда, — проговорил мальчик. — Что бы ни случилось.

— Мы вместе навсегда, — эхом откликнулась девочка, и что-то отозвалось в мире на их слова. Что-то, чему они оба еще не знали названия, но что было в этом мире.

Каждый день был праздником, забывался страшный онкологический центр, безнадежность и ежедневная боль, не забывались только его и ее глаза, то, как они поддерживали друг друга, как держались один за другую и жизни, несмотря ни на что. Теперь же их сердца просто отказывались биться вдали друг от друга. Настолько сильно стремились слиться души.

Гермиону уже никто не называл заучкой, как и Гарри не обзывали, потому что единение этих двоих было понятно всем. Так прошел год, потом еще один, и настало время тех событий, о которых были прочитанные ими когда-то книги. К Гермионе пришла Минерва МакГонагалл и была сильно удивлена, увидев там же Гарри. Поэтому она сказала, что придет попозже, и аппарировала в Хогвартс.

Через час пришел уже сам Альбус Дамблдор, пожелавший самостоятельно увидеть детей, которые так поразили Минерву. И он увидел чудо, о котором только читал, о котором когда-то мечтал. Самое большое чудо из возможных — слившиеся, сияющие ярче звезд детские души. Старый волшебник улыбался, ведь это же чудо.

— Мы не разлучим вас, дети, — сказал им Альбус Дамблдор. — Пойдемте, я провожу вас за покупками.

— Скажите, директор, — обратилась к нему Гермиона. — А вы умеете извлекать воспоминания?

— Да, мисс Грейнджер, — улыбаясь, ответил волшебник, поглядев своими добрыми глазами на любознательную девочку.

— Тогда возьмите наши, пожалуйста, — попросила она его, доверчиво поднимая взгляд.

— Хорошо, — кивнул Дамблдор, чувствуя, что это почему-то важно.

***

Опустив голову в артефакт, Альбус смотрел на семь книг, повествующих о прошлом и будущем. Смотрел фильмы о Гарри Поттере и его друзьях, понимая, какую же страшную сказку написала неведомая Джоан. Он просматривал год за годом жизнь ребенка, чувствуя себя не самым умным человеком.

Дамблдор из книг вызывал отвращение Великого Волшебника, ведь он был показан равнодушным. Оставившим детей в беде, посмевшим умереть вместо того, чтобы защитить. Это было неправильно, невозможно, отвратительно. Поэтому стоило принять меры. Хорошо, что в книгах рассказывалось все о крестражах Тома, да и о том, что грядет, поэтому Альбус хотел принять все возможные и невозможные меры.

Но самое болезненное было в конце. После всех книг и фильмов он увидел место, откуда пришли в этот мир Гермиона и Гарри. Пропахшее болью и отчаянием место, а ведь волшебники могут помочь таким детям, волшебники просто обязаны помочь! Дамблдор плакал и пил всю ночь, чтобы потом утром наведаться в лондонский детский онкологический центр, напоив детей эликсиром жизни. В этот момент ему было наплевать на Статут, потому что он видел, как жили и умирали двое детей, и это было гораздо сильнее любых Статутов.

***

Хогвартс-Экспресс уносил Гермиону и Гарри в их новую жизнь. Прочитавшие все учебники, одетые в форму, они сидели рядом в купе, держась за руки, и тихо разговаривали о том, что им обоим совсем не хочется воевать, им хочется жить. За два пролетевших года они начали понимать друг друга почти без слов.

— Ты, главное, не обращай внимания на всяких, — Гарри помолчал, подбирая слово, а Гермиона смотрела на него своими лучистыми глазами, и от этого взгляда становилось тепло на душе.

— Я не буду, — пообещала девочка. — Ведь у меня есть ты. Интересно, а полоса препятствий будет?

— А нам это важно? — попытался изобразить Снейпа из фильма мальчик.

— Нет, наверное, — хихикнула Гермиона от потуг Гарри, рука которого дарила ей покой. — Главное, на один факультет попасть, да?

— Да, — согласился Гарри. — Но если что, Шляпу уговорим. Потому что у меня есть ты, и нас нельзя разлучать.

Они ехали, с улыбкой глядя в будущее, которое представлялось им пусть и не безоблачным, но точно светлым, ведь у них были они, а это самое главное. Против ожидания, к ним никто не зашел — ни Уизли, ни Малфой, как было в книге. Всю дорогу Гермиона и Гарри провели наедине друг с другом. Покушав, а потом и отдохнув. Девочке понравилось лежать, положив голову на колени мальчика, который ее очень ласково гладил по волосам.

Тележка со сладостями не заинтересовала детей, потому что Гермиона уже задремала, а Гарри не хотел ее беспокоить.

***

— Уважаемые коллеги, — грустно сказал Дамблдор, собрав профессоров. — Вы все видели воспоминания, которыми с нами поделились дети, кто что скажет?

— Альбус, — обратилась к нему нервничающая Минерва. — Про крестражи — правда?

— Отдел Тайн работает, но, похоже, что правда, — вздохнул Дамблдор.

— Почему я в этих книгах такой… такой… — Северус Снейп не мог подобрать слов, мечтая заавадить автора книг.

— Видимо, таким тебя видела автор этих книг, Северус, — грустно улыбнулся Альбус Дамблдор. — Ты не пугай детей, хорошо? Им и так досталось…

— Я видел, — сжал зубы Северус Снейп, в книгах названный Ужасом Подземелий. — А про Квирелла?

— С Квиринусом не все так просто, — задумчиво произнес Великий Светлый. — Это не дух, а скорее, проклятье, причем, если Мунго нас не обманывает, шуточное.

— Весело, — усмехнулся профессор Флитвик. — Шуточное проклятье убивает единорогов.

— Ну, этого уже не будет, — строго заметила Минерва МакГонагалл. — Детям будет гораздо лучше без этих… приключений.

— Полностью согласен, Минерва, — кивнул Дамблдор. — На какой факультет они попадут, я не знаю, но их нельзя разлучать, у них вдали друг от друга сердце останавливается.

— Но, Альбус, это же… — прошептала мадам Помфри.

— Да, я помню, в Хрониках об этом писали, — согласился понявший, что имеет в виду медиведьма, Дамблдор. — Так что прошу всех учесть. Поезд прибывает через час, пора идти.

— Альбус, надо будет на детей артефакты повесить, — напомнил декан факультета умников. — Шутников у нас хватает.

— Обязательно, Филиус, — поблагодарил коллегу Альбус Дамблдор.

Вдали уже слышался гудок поезда, везущего детей в школу. Начинался очередной учебный год.

Часть 3

Хагрид улыбался, глядя на первокурсников. Сегодня они впервые идут в Хогвартс, они увидят замок таким, каким его видят в первый раз все, и эта картина остается в сердцах навсегда. Он уже хотел скомандовать идти за ним, когда увидел настоящее чудо. Девочка и мальчик стояли на платформе в окружении других учеников, но именно эта пара выделялась, будто бы сама магия ластилась к ним, их слившиеся души ярко сияли, что было видно любому волшебному существу.

Пригласив детей идти за собой, Хагрид улыбался. Ведь новый учебный год начинался с чуда, значит, все точно будет хорошо. Из глубин леса на этот свет выходили необыкновенно молчаливые кентавры, единороги и более мелкие волшебные существа. Рог каждого единорога переливался неярким светом, вызывая восхищенные вздохи идущих первокурсников.

Потом было озеро, вынырнувшие русалки и даже кальмар, будто поприветствовавший юных волшебников. Представший перед детьми замок заставил задержать дыхание — настолько он был красив и притягателен. Гермиона и Гарри это, конечно, знали по книгам и фильмам, но фильмы сейчас казались бледной пародией по сравнению с реальностью. Вокруг действительно было волшебно. Потом встретившая детей Минерва МакГонагалл очень ласково улыбнулась всем, высушив и очистив мантии всем, кто в этом нуждался, заставив Гермиону и Гарри переглянуться, ведь это так отличалось от того, что было в книгах…

Призраки оказались совсем нестрашными, они представились новичкам и рассказали о «своих» факультетах, что было неожиданно, но как-то совсем по-волшебному. Затем большой зал, парящие огни, а не свечи, как в фильме, улыбающиеся профессора, улыбающиеся школьники за столами, приветствующие их…

Филиус Флитвик сразу увидел их, они просто не могли уже существовать друг без друга, полугоблин, как и каждое волшебное существо, четко видел это. Единственная такая пара на весь зал — невозможное чудо, описанное в Хрониках многих народов чудо. Гермиона и Гарри волновались, конечно, держась за руки, но им было тепло в Хогвартсе, поэтому они улыбались, отвечая на улыбки профессоров и директора.

Шляпа спела свою песню, пожелав всем успеха и не ошибиться, выбирая для себя будущее, что было вполне логично с точки зрения Гарри. А потом начали вызывать других детей, причем логику вызова мальчик не понял. Переглянувшись с Гермионой, он не стал ничего делать, да и говорить, ожидая окончания распределения.

— Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер, — торжественно прочитала декан Гриффиндора, вызывая их двоих одновременно. Шляпа как-то сама увеличилась в размерах, укрывая обоих.

— Ого, — произнес голос у них в голове. — Никто вас не разлучит, не бойтесь. Вас нельзя разлучить, но куда вы хотите попасть?

— Как вы решите, уважаемая Шляпа, — ответила Гермиона. — Главное, чтобы вместе.

— Ну, если так… — проговорил все тот же голос. — Райвенкло!

Дети вскочили и, не расцепляясь, побежали к своему месту, чтобы встретить новых друзей.

— Привет, — сразу поздоровались с ними. — Меня зовут Пенелопа, я староста девочек…

— Гермиона и Гарри, — хором сказали дети, рассмеявшись, от чего засмеялись все, кто был за столом.

— А почему вас одновременно распределяли? — спросила какая-то девочка.

— Не знаю… — ответила Гермиона, чувствуя руку Гарри, потому что они и за столом не расцепились. — Наверное, потому что нас нельзя разлучать.

— Ого, — округлила глаза девочка. — А разве так бывает?

— Видимо, бывает, — ответил не представившийся староста мальчиков. — В Хрониках, помню…

Школьники начали спорить, а Гермиона просто прижалась к Гарри, наслаждаясь волшебством замка, добротой, ощущающейся вокруг, и тем, что он рядом. И спор начал медленно затихать, когда вороны увидели сияние этих двоих. Просто посмотрели на них специальным образом и увидели то, что описывалось в Хрониках — единую душу.

***

Новая гостиная находилась почти на самом верху башни, поэтому Гермиона шла осторожно, прислушиваясь к себе, а Гарри ее поддерживал, потому что доктор сказал, что нужно осторожно нагружать сердце. Несмотря на то, что доктора ничего не нашли, у них была остановка, поэтому детей проинструктировали на всякий случай. Но все было в порядке. Дойдя до самого верха и ответив на простую загадку, Гермиона и Гарри увидели свою новую гостиную. Она была совсем не такой, как в фильме. Спокойные зеленоватые цвета и большой синий флаг, много диванов, удобных даже на вид стульев и столы, чтобы можно было позаниматься или попить чай.

Когда старосты предложили садиться и все расселись, причем Гермиона привычно уже устроилась на руках Гарри, вошел вполне узнаваемый профессор Флитвик, что был деканом их нового факультета. Он улыбнулся, поздоровавшись со всеми, и начал свою короткую речь.

— Я рад приветствовать вас всех на нашем факультете, — сказал он. — Долго рассказывать не буду, завтра поутру вам все расскажут старосты, поэтому, так как вы все устали, то отправитесь по спальням, они обозначены. Мальчики налево, девочки направо. Мисс Грейнджер и мистер Поттер, задержитесь.

Старосты повели девочек и, соответственно, мальчиков в спальни, которые теперь станут их домом на долгие семь лет по десять месяцев в году, а декан махнул палочкой, открывая дверь в стене гостиной. Пригласив Гермиону и Гарри следовать за собой, он показал на две стоящие рядом кровати, большой шкаф, стол и два стула.

— Это ваша спальня, дети, — произнес декан, улыбаясь. — Вы здесь будете жить все время учебы, душевая — там, как и туалет. Они не очень большие, но ведь вам много места не надо, ведь так?

— Спасибо большое! — хором, в один голос ответили девочка и мальчик.

Когда декан ушел, Гермиона счастливо улыбнулась, потому что профессора их не разлучат. Они по-прежнему вместе, рядышком. Гарри воспользовался заминкой Гермионы, уносясь в душ, как и девочка, он очень любил воду, но, помня, что он не один, плескаться не стал, просто очень быстро принял душ и переоделся в пижаму.

— В следующий раз, если так сделаешь, я туда к тебе приду, — пригрозила Гермиона.

— Ты кого смутить хочешь, Миона, меня или себя? — хихикнул Гарри, ведь девочка разрешила ему сокращать свое имя еще в той жизни.

— Ну… После того, что было там, — она выделила голосом слово, но мальчик и так понял, — нас обоих вряд ли это смутит…

— Оно прошло, Миона, — обнял ее Гарри. — Оно совсем прошло. Мы здоровые, и у нас впереди вся жизнь.

— Главное, — тихо проговорила девочка, — что «у нас».

Они лежали каждый на своей кровати, но рядышком, привычно не размыкая рук, и думали о том, как же все-таки здорово, что у них есть это волшебное «мы».

***

Утреннее совещание было в самом разгаре, когда прилетела министерская сова. Альбус Дамблдор открыл специальный пенал, доставая оттуда официального вида пергамент и внимательно прочитал его.

— Ну что же, — улыбнулся он коллегам. — Две новости и обе хорошие.

— Ну, порадуйте нас, Альбус, — улыбнулся Филиус, находившийся с утра в радужном настроении,

— Во-первых, Том закончился, специалисты Отдела Тайн пригласили некроманта, который любезно избавил нас от этой заблудшей души, — радостно сообщил Дамблдор, отчего на лицах полусонных профессоров расцвели улыбки.

— А во-вторых? — тактично поинтересовалась профессор МакГонагалл.

— А во-вторых, у Долорес Амбридж действительно обнаружили два десятка неучтенных артефактов, в том числе и гоблинское Кровавое Перо, — улыбаясь, закончил директор.

— Это очень хорошая новость, Альбус, — кивнул Северус Снейп. — Василиском они когда заняться собираются?

— Вот это я не знаю еще, Северус, — погрустнел Альбус Дамблдор. — Сегодня же напишу им.

— Благодарю, но у меня остался вопрос, — продолжил зельевар. — Ингредиенты для уроков когда придут?

— Надеюсь, что до первого урока, — улыбнулась Минерва, только утром получившая извещение о доставке.

— Тогда отправляемся на завтрак, уважаемые коллеги, — подытожил директор Дамблдор. — Уроки у нас начинаются завтра, а сегодня экскурсии, все помнят?

Часть 4

Утром им рассказывали о факультете, о его истории, о том, что это такое — быть настоящим вороном, жить этим. Было очень интересно, и все улыбались. Пока их вели на завтрак, Гермиона успела задать тысячу и один вопрос старостам, а Гарри просто шел рядом с ней, чувствуя ее руку в своей и был счастлив. Школа казалась действительно волшебной и была совсем не такой, как в фильмах и книжках.

На завтрак была каша, сосиски, яичница в варианте глазуньи и омлета, вареные яйца всмятку, как любила Гермиона, хлеб и салаты, потому что вкусы у всех разные, как объяснила Пенелопа. Джем и масло были, конечно же, тоже, но Гермиона, как и Гарри, не любили сладкое с утра, поэтому хорошенько подзаправились. Когда все наелись, встал директор и привлек к себе внимание небольшим, но тем не менее громким колокольчиком.

— Как вы помните, — произнес он, оглядывая внимательно смотрящих на него школьников. — А для некоторых это будет сюрприз. Первый день у нас посвящен ознакомлению с замком и окрестностями. Поэтому первый курс со старостами ходит по замку, а после обеда всеми нами уважаемый Хагрид проведет экскурсию для всех желающих за стенами. Со второго по седьмой курс могут отдыхать и готовиться к завтрашнему дню.

— Все слышали? — спросил староста мальчиков с именем Тедди, он даже просил его называть именно так. — Так что доедаем и идем изучать замок.

— Ура! — обрадовался первый курс воронов, как, впрочем, и другие, судя по радостным крикам.

Первую половину дня их водили, показывая, как попасть в библиотеку, в Больничное крыло, у кого спросить дорогу, если заблудились, где какие учебные классы находятся, это было очень интересно и очень увлекательно. Потом каждому выдали карту замка, нарисованную на пергаменте. Она не двигалась, но умела отмечать свое местоположение и по ней можно было ориентироваться. Только Гермионе и Гарри выдали одну на двоих, потому что по отдельности они не встречались. Потом был обед с супом и вторым на выбор.

— Суп нужно кушать обязательно, — строго сказала Пенелопа, но в глазах ее сияла улыбка. — Потому что он очень важен для желудка, даже если не любите.

— А второе? — спросил кто-то из первачков.

— Второе тоже важно, но вы можете выбрать, что кому нравится, — ответила мисс Кристал, она взяла на себя роль то ли мамы, то ли старшей сестры для всех первокурсников, отчего тоска по дому была не такой сильной.

— После обеда надо немного отдохнуть, — сообщил Тедди. — В четыре Хагрид всех собирает и проведет по опушке леса, рядом с Черным Озером, ну и куда еще успеете. Очень советую.

— Спасибо! — поблагодарили своих старост первокурсники, справляясь с обильным, но здоровым обедом.

В отличие от книг и фильмов, засилья тыквенного сока не было. Был яблочный, морковный, свекольный, апельсиновый и еще много-много соков, даже прозрачный сок из дерева был! Так что можно было выбрать, что очень порадовало Гермиону, тыквенный сок не любившую.

Вернувшись в башню и отдохнув наедине с Гарри, девочка поднялась, собираясь на экскурсию. Решив, что по лесу, даже по опушке, в юбке ходят только не очень умные люди, Гермиона надела крепкие штаны, с пятнами, которые назывались «военными», хотя военных с такими размерами, как у детей, в Великобритании, разумеется, не водилось.

Девочка и мальчик в одинаковых штанах и без мантий, зато в куртках, произвели впечатление на полувеликана, показавшего им большой палец. Сама экскурсия была очень интересной. А самое интересное было, когда к Гермионе и Гарри вышли единороги, замерев всего лишь в шаге от детей, но Гермиона не выдержала и взвизгнув, принялась обнимать эти прекрасные создания.

— А почему к ним обоим вышли единороги? — спросила девочка Дафна со Слизерина. — Ведь он же мальчик.

— Потому что, — ответил улыбающийся Хагрид. — Это чудо — единая душа, а единороги все-таки волшебные создания, а не колдомедики.

Первый волшебный день в волшебном замке так отличался от всего того, что было в книгах, что Гермиона уже не знала, о чем и думать, но слов об опасности не было, как не было и Квирелла, значит, им обоим ничего не грозило, что позволило детям расслабиться. А потом был вкусный ужин, душ и отбой, потому что назавтра начинались уроки, которых оба уже ждали с нетерпением.

***

Гермиона проснулась первой и нежным поцелуем в щеку разбудила Гарри, который сразу же обнял девочку, перетаскивая к себе. Они полежали еще немного в объятиях, а потом поднялись и пошли умываться. Потом переоделись, совсем не стесняясь друг друга, потому что ощущали себя единым целым, подхватили сумки и двинулись на завтрак. Расписание им раздали еще вчера, да и висело оно на доске объявлений, для тех, кто забыл, какую книгу заложил расписанием. А еще вчера им выдали артефакты, которые нужно было носить на теле, потому что профессор сказал, что «шутников хватает».

Держась за руки, быстро нашли дорогу в Большой зал, не став ждать всех остальных, желание учиться было таким сильным, что Гермиона едва ли не засосала кашу, но Гарри ел медленно и спокойно, держа себя в руках. Подпрыгивающая на скамье от нетерпения девочка вызывала улыбку у всех окружающих, но вороны понимали ее нетерпение. Первые уроки — это здорово. Потом они станут рутиной, но первые — это открытие для себя мира магии…

На урок чар они почти прибежали и, усевшись рядом, принялись ждать учителя. Внезапно успокоившаяся Гермиона прижалась к плечу Гарри, ожидая начала урока и наслаждаясь теплом своего мальчика. А потом прозвенел звонок, и прилетел на круглой доске, похожей на щит, их профессор. Он принялся рассказывать о чарах, о том, как они построены, как правильно работать палочкой, показал гимнастику для пальцев, чтобы не было судорог, и даже научил первому заклинанию — Люмос и Нокс, для того чтобы вызвать огонек и потушить его. Заклинания получились абсолютно у всех, что подарило ощущение счастья.

На трансфигурации было уже посложнее, тут надо было запомнить длинную формулу, но сначала профессор удивила всех превращением из кошки в человека, а потом рассказала, скупо улыбнувшись, как важна дисциплина в этом сложном предмете, и чем может закончиться отсутствие оной. Примеры были страшные, так что пониманием прониклись все.

— Формула очень важна, конечно, — сказала профессор МакГонагал. — Но важнее формулы ваше желание, потому что магия есть желание. Представьте себе, как спичка становится иголкой, не думайте о физике процесса, поверьте, что вы можете, и вы сможете.

Профессор была совсем не такой, как в книжках. Она была живой, строгой, но готовой помочь и совсем-совсем не была равнодушной. По сравнению с профессорами в реальности книжки казались уже кривым зеркалом, как будто кто-то со злости захотел очернить замок и учителей. Поэтому Гермиона и Гарри часто переглядывались, вызывая улыбку понимающих, в чем дело, профессоров.

— Если и профессор Снейп будет улыбаться, — заметила Гермиона, — то я поверю, что автор книжек просто за что-то невзлюбила Хогвартс.

— Ага, — согласился Гарри, радостный оттого, что не надо быть героем и сражаться не пойми с кем. — В книжке его описали таким, что просто фу.

— Вот и узнаем, — улыбнулась девочка, прижавшись к мальчику. — Он у нас следующий сегодня. Ты про безоар и прочие ужасы повторил?

— А как же, — ответил Гарри, погладив свою Гермиону. — Ты же сама меня гоняла, забыла?

Девочка рассмеялась, перехватила ладонь мальчика поудобнее, отправляясь в «страшные подземелья» на урок зельеварения. Кабинет был чистым, светлым и вовсе не походил на кунсткамеру, как в фильмах. Скорее, он походил на кабинет химии в школе, поэтому Гермиона и Гарри почувствовали себя комфортно, надев передники и спрятав волосы под специальные шапочки, чтобы не попасть ими куда-нибудь. Впрочем, почти все вороны сделали то же самое.

Профессор вошел в класс спокойным шагом, а не «влетел подобно летучей мыши», как было в книжке, спокойно провел перекличку, познакомившись с каждым, и улыбнулся Гермионе и Гарри, когда назвал их вместе, как и другие профессора, кстати. Увидев добрую улыбку профессора, Гермиона солнечно улыбнулась в ответ, отпуская свои сомнения, потому что они действительно были в сказке.

***

Совещание проходило, как и ожидалось, в теплой обстановке, пока Минерва Макгонагалл, что-то вспомнив, не спросила:

— Альбус, там в книгах что-то было про то, что у тебя должности в МКМ и Визенгамоте, я правильно запомнила?

— Да, Минерва, — улыбнулся директор. — Но в МКМ, ты помнишь, это почетная должность, я там не нужен, просто как признание заслуг, неудобно было отказываться, люди же хотели как лучше, а вот зачем мне приписали должность, на которой себя отлично чувствует Амелия, я не знаю.

— Какое-то кривое зеркало эти книги, — вздохнула женщина. — Как будто Скитер писала.

— Рита любит выдумку, конечно, — задумчиво проговорил Альбус Дамблдор. — Но Хогвартс она любит, так что точно не она. По книгам у нас вроде бы только василиск остался. Филиус, диадема в порядке?

— Да, Альбус, спасибо, теперь осталось только чашу и медальон изъять, — улыбнулся профессор Флитвик. — Кстати, а что там за история с Блэком?

— Сириус еще тогда с ума сошел, — вздохнул Северус Снейп. — Никого не узнает, только о «сохатике» говорит, хотя анимаформой Джеймса был конь. Но вот если смотреть по книгам…

— Да, по книгам выходит логично, — согласился Дамблдор. — Впрочем, Блэком занимаются целители, не будем им мешать. Как там дети?

— Дети счастливы, — хихикнул профессор чар.

— Это самое главное, — улыбнулся тот, кого за глаза называли Великим.

Часть 5

Урок полетов был тоже совсем не похож на то, что описывали в книгах — новенькие метлы, и Гермиона с Гарри на одной метле. Профессор только улыбнулась им, ведь они так беспокоились друг за друга. Сначала полет по квадрату, потом облет замка. Каждый факультет отдельно, ведь невозможно уследить за всеми сразу. Они летали и чувствовали это счастье, счастье от полета вдвоем.

Уроки были интересными, но стали обычным делом, дети привыкали, привыкали к зельеварению, к чарам, трансфигурации, астрономии… Астрономия проходила в Большом зале, потому что зачарованный потолок можно было переключить в ночной режим и наблюдать звезды такими, какими они были прошлой ночью, поэтому ночью дети спали, а учились днем, как и положено.

День рождения Гермионы, так же, как и дни рождения других детей, отмечался на факультете, их список висел рядом с расписанием, поэтому девочку не забыли, а отпустили, конечно же, вместе с мальчиком, на полдня домой. Для этого в обед, после празднования на факультете, Гермионе вручили маленького ворона на цепочке.

— Мисс Грейнджер, сжимаете в руке и произносите «дом», а обратно — «школа», все понятно? — спросил профессор Флитвик.

— Понятно, — улыбнулась девочка. — А Гарри? Гарри тоже?

— Просто за руки держитесь, как всегда, — погладил ее профессор по голове. — Вас никто и никогда не разлучит.

— Спасибо, профессор! — Счастье ребенка, что может быть прекрасней?

Мистер и миссис Грейнджер удивились, когда в гостиной внезапно появились сияющие, как два солнышка, дети. Родители радовались детям, а Гермиона кружилась, что-то напевая, столько счастья у нее было в душе, что просто невыразимо. Свои двенадцать лет она смогла отпраздновать с родителями, как и каждый год, разве это не волшебство?

Снова потянулись уроки, контрольные, всегда вместе, всегда едины, несмотря ни на что. Появились друзья — пухленький Невилл, улыбающиеся Падма и Парвати и, конечно же, за всеми присматривающая Пенелопа, которая была для них всегда, как мама или старшая сестра. Могла успокоить, а могла и поругать, но делала она это так ласково, что плакать совсем не хотелось. В школе не было разделения на чистокровок и магглорожденных, потому что они все волшебники, им об этом еще в первый день рассказали, поэтому не было наказаний, ну тех, что в обычной школе бывают, но не для них. В волшебной школе не наказывали болью и страхом, потому что она же волшебная.

Незаметно настали рождественские каникулы, Гермиона и Гарри ехали домой, чтобы покататься на санках, поиграть в снежки и встретить теплый, волшебный праздник вместе с родителями. Обратно поезд шел почему-то не так долго, как туда, Гермиона сидела на коленях Гарри, привалившись к нему, как ей нравилось, и дремала, а он просто обнимал свое чудо, просто невозможное, невероятное чудо. Мир, в котором они жили, все больше напоминал волшебную сказку — теплую, невероятно добрую, в которой не было злодеев, опасных приключений и борьбы.

Им просто не нужна была борьба и приключения, ведь Гермиона и Гарри были друг у друга. А совсем недавно их вызвал к себе директор, но не для того, чтобы поругать, а чтобы рассказать.

— Гарри, — произнес директор, с улыбкой глядя на поддерживающих друг друга детей. — Волдеморта больше не будет, как и василиска — его перенесли в магический зоопарк, потому что нечего ему тут делать, а твой крестный, он…

— Он ведь не в тюрьме, да? — спросил Гарри, обнимая свою девочку.

— Нет, — покачал головой директор. — Он в Мунго, целители считают, что он сошел с ума, но если хочешь…

— Не надо, директор, — улыбнулся мальчик. — Он и в книжках был не совсем нормальный, а у меня есть родители и… и Гермиона. А еще у нас есть «мы».

Директор тогда улыбнулся и пожелал им удачи, а Гарри решил, что потом поговорит с Сириусом, когда подрастет, потому что сейчас это ничем хорошим не закончится. Поезд прибывал в Лондон, а на платформе уже ждали Грейнджеры, как и другие родители детей-волшебников. За этим следили представители Министерства Магии — родители встречали детей на волшебной платформе. И это было правильно.

***

Наверное, нужно было, чтобы они сами увидели, что Хогвартс совсем не такой, как в книжках, чтобы поняли то, что здесь есть взрослые, сами решающие проблемы, а не бросающие детей в пекло. В эту рождественскую ночь Гермионе и Гарри снился один и тот же сон. Сияющая женщина рассказывала и показывала им ответ на вопрос, почему здесь все иначе.

Гермиона увидела, как того мальчика оттаскивали от мертвого тела той девочки. Как он плакал и не хотел оставлять ее одну, как умирал от тоски, и девочка плакала во сне, обнимая свое сокровище. Она видела, как он писал историю, историю о том, что они вместе в новом мире, который добр, в котором взрослые решают проблемы и позволяют детям просто жить и учиться. И как умер, поставив последнюю точку. Умер с улыбкой и надеждой, несмотря на раздирающую боль. Умер с мечтой быть с ней.

Девочке и мальчику показывали, как разные люди писали отзывы, не принимая историю и не понимая ее, а потом мама Гарри написала несколько строк ответа. Они увидели, как в этот ответ вчитывался седой мужчина, а затем, распечатав на принтере историю и этот ответ, пошел к женщине, известной им обоим. Эта женщина улыбалась с обложек книг и экрана телевизора, потому что именно она написала те самые семь книг. Женщина сначала не хотела читать, а потом прочитала сначала ответ мамы Гарри, а потом и саму историю. Обнявшиеся во сне Гермиона и Гарри смотрели на то, как плакала эта женщина, как перечитывала историю, написанную умиравшим мальчиком своей девочке, которая уже не могла ее прочитать.

На сайте саги появилась эта история, ее читали тысячи людей, потому что автор всей саги в комментарии к ней просила прочесть, ведь это чудо. И чудо стало возможным. Гермиона и Гарри видели тысячи людей, которые, читая эту историю, желали, чтобы она была правдой, чтобы двое детей были счастливы там, в своем новом Большом Приключении, ведь магия — это желание.

И дети видели таких же детей, как они, взрослых, с улыбкой читающих историю, врачей и учителей, сопереживающих им, которые от всей души желали, чтобы эта история стала правдой, чтобы Гермиона и Гарри были вместе, чтобы их души встретились. Сияющая женщина рассказывала и показывала детям все это, а девочка уже начала понимать.

— Твоя история, Гарри, и желание, искреннее желание тысяч людей создали этот мир, — сказала эта сияющая женщина. — Они создали его именно таким, каким ты его описал — добрым, сказочным, в котором нет и не может быть ничего плохого для детей.

— Значит, это нам кажется? — спросила Гермиона.

— Нет, дети, — улыбнулась эта женщина. — Здесь все реально, и вы живете в мире, который создали своей любовью. Тысячи людей сделали его реальностью, но создатели — именно вы.

— Значит, все будет так, как я написал? — поинтересовался Гарри.

— Да, малыш, — ответила ему сияющая женщина. — Ты создатель и бог этого мира, как и твоя девочка, ведь вы неразделимы, и так будет всегда. Вы не уйдете, пока не захотите, и всегда будете вместе.

— Вместе… — прошептала Гермиона. — А кто вы?

— Я — Магия, девочка, — произнесла эта женщина. — Вы меня тоже создали такой, ведь главное — это желание.

Утро началось с того, что визжащая от счастья девочка принялась обнимать мальчика, подарившего им целый мир. Теперь они оба понимали, почему здесь все не так, как в книжках, ведь этот мир создан их любовью и искренним желанием людей. Им жить здесь, а когда вырастут — еще и следить за тем, чтобы мир оставался таким же добрым и светлым, так сказала тетя Магия.

Это Рождество было самым волшебным в их жизни, а родители Гермионы и пришедшие в гости Дурсли с улыбками переглядывались, глядя на счастливые лица детей. А дети катались на коньках и на санках, радовались снегу, детскому пуншу, кушали сладкую вату, празднуя Рождество от души. Десятки сов принесли подарки от друзей и знакомых, которых поздравили Гермиона и Гарри. Даже от профессоров…

***

Северус Снейп, в одиночестве гуляя по парку, как и каждое Рождество, встретил женщину, хоть и не похожую ни на Марлин, ни на Лили внешне, но удивительно походящую на них душой. Нестарый еще зельевар это сразу же почувствовал, поэтому, собрав все свое мужество, пошел знакомиться.

Не прошло и часа, как они гуляли по парку вдвоем, разговаривая обо всем сразу. Женщина не была волшебницей, но Северусу это уже давно не было важно. Сидя в кафе, эта женщина, которую звали библейским именем Мария, вдруг сказала зельевару:

— Такое ощущение, Северус, как будто мы с тобой знакомы очень давно, так бы и не расставалась с тобой.

— Не вижу проблем, — улыбнулся профессор Снейп, чувствующий, как возвращается бесшабашная молодость. — Выходи за меня замуж.

— Постой, — внимательно посмотрела на него Мария. — Ты же не шутишь?

Часть 6

Первый курс пролетел в учебе, контрольных, веселых играх. Экзамены в конце года не смутили никого, даже Гермиона не нервничала, потому что Гарри. Мальчику достаточно было обнять девочку, чтобы все беспокойство убежало куда-то. Взрослые играли в свои взрослые игры, но никогда не вмешивали в них детей, в этом мире дети были высшей ценностью.

Лето, домашние задания, огромное теплое море, в котором плескались ставшие одним целым двое детей. Много мороженого, пузырящейся воды, парк развлечений. Прошедший яркой звездочкой день рождения Гарри… Косая Аллея, на которой не было Локхарта, потому что директор показал воспоминания детей «кому следует» еще в прошлом году. У писателя сейчас были совсем другие проблемы.

Снова поезд, но на Гарри не смотрели восторженные глаза, потому что у мальчика не было славы Героя в этом мире. Героями в этом мире были его родители и другие взрослые. Дети воевать не должны, дети должны играть и хорошо учиться, а совсем не бороться против зла. Для битвы есть взрослые, и это очень важно — чтобы взрослые от этом не забывали. В этом мире, Творцом которого был ребенок, взрослые всегда помнили о том, что они взрослые.

— Здравствуй, Луна, — произнесла Гермиона, прижатая к своему Гарри. — Давай дружить?

— Давай! — обрадовалась девочка с глазами чуть навыкате. — У вас красивые мозгошмыги.

Мама этой девочки не погибла, она была ранена и долго выздоравливала, но она всегда была у девочки, которая не сошла с ума от горя и одиночества. Девочка Луна видела то, что не видели другие, даже видела будущее, но она не плакала от того, что мамы больше нет. Зато она видела суть своих новых друзей, радостно им улыбаясь.

Второй курс пролетел так же спокойно, Гермионе не пришлось лежать камнем, а Гарри — сражаться с огромной змеей. Зато в рождественский день свое счастье нашла Минерва МакГонагалл. Ее счастливая улыбка была видна всем сразу после каникул, ведь это правильно. Гермиона обнимала своего Гарри, и силы их любви хватало на весь мир, делая людей счастливее. Благодаря Дамблдору опустели детские больницы и хосписы. Один-единственный раз он воспользовался своим почетным председательством — показал каждому воспоминания детей, и детские больницы с хосписами опустели.

За вторым курсом был третий, потом и четвертый… Да, Турнира не было, потому что Дамблдор был категорически против рисковать жизнями детей. Гермиона и Гарри взрослели, дружили и все так же любили друг друга. Первый бал, первый настоящий поцелуй, объявление о помолвке, насквозь формальное, потому что всем и так все было понятно.

Три последних курса пролетели в учебе и экзаменах, и вот уже скоро выпускной бал.

— Гарри, — задумчиво проговорила Гермиона, вглядываясь в книгу. — Ты знаешь, что у нашего директора была девушка когда-то, которую он любит до сих пор?

— Она умерла? — с интересом спросил юноша, гладя свою невесту.

— Да, у нее была какая-то «испанка», наверное, болезнь, — сообщила девушка и жалобно посмотрела тому в глаза. — Давай пожелаем, а?

— Давай, — хихикнул Гарри, они обнялись и пожелали. Что-то изменилось в мире, пожилая женщина-сквиб встрепенулась и принялась собираться, потому что ей очень нужно было в Хогвартс.

Выпускной бал гремел, кружились пары в своем последнем школьном танце, завтра они станут совсем взрослыми, а через месяц загремят свадьбы тех, кто не представляет жизни друг без друга. Но внезапно все замерло. Казалось, замерла музыка, застыли пары, остановился на середине тоста Альбус Дамблдор.

Через зал неуверенно шла немолодая женщина, смотревшая сейчас только на Альбуса Дамблдора. Она шла не очень быстро, но Альбус заметил ее, и будто бы не было всех этих лет. К нему шла она — та, которую он любил все это время, та, из-за которой остался один, та, которую Дамблдор считал погибшей.

— Эли! — воскликнул он, бросаясь к женщине.

— Альби! — кинулась она к нему, и яркая вспышка озарила зал, когда они встретились.

Когда все проморгались, то увидели молодого рыжеволосого мужчину и юную девушку, что неотрывно смотрели друг другу в глаза. А потом они, все так же глядя друг на друга, закружились в вальсе. А юные боги этого мира стояли и улыбались, ведь что может быть лучше счастья восторжествовавшей любви?

Гермиона и Гарри были всегда в этом мире, а их дети решали сами, когда им уйти. Это было грустно, но вечно юные боги этого мира признали право своих детей. Они были всегда, всегда были для всех детей этого мира, потому что дети должны быть счастливы, потому что это правильно, потому что так будет всегда.

***

Безумно страшно и больно осознавать свое бессилие. Когда поздно, просто поздно, когда сделать больше ничего нельзя. Когда страшная болезнь забирает искренне любящие сердца. Их действительно так звали, родители оказались фанатами саги, бывает и такое в западной культуре. Мы все надеемся, что там, куда их увела смерть, которой в этот раз мы не смогли помешать, они счастливы. Давайте пожелаем все вместе, чтобы они там были счастливы? Ведь магия есть желание…