Зевс: Космический странник

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: космическая фантастика

Доп. жанр 2: боевое фэнтези

ЗЕВС: КОСМИЧЕСКИЙ СТРАННИК

Автор: SHADOW

Часть 1: «Слепой прыжок»

Глава 1: «Тишина гиперпространства»

Пространство за обзорным экраном «Зевса» не имело ни верха, ни низа. Оно было густым, чернильно-черным, прошитым лишь редкими нитями далеких звезд, которые из-за скорости корабля вытягивались в болезненно-белые иглы.

Десять минут назад три патрульных фрегата Корпоративного Союза зажали их в поясе астероидов сектора Гамма-7. Десять минут назад Дима, не меняясь в лице, бросил в эфир короткое «Держитесь» и вдавил рычаг гипердвигателя.

Корабль класса «Дедал» не был предназначен для бегства. Он был тяжелым, бронированным странником, созданным для долгих автономных миссий. Но сейчас его титановые бока дрожали мелкой, неприятной вибрацией — «Зевс» уходил в слепой прыжок, туда, где навигационные карты зияли пустыми белыми пятнами.

Тишина наступила не сразу. Сначала стих вой сирен, затем умолкло натужное гудение компенсаторов перегрузок. Остался только ровный, глубокий гул систем жизнеобеспечения и мерное тиканье главного хронометра на стене каюты.

Дима открыл глаза.

Он сидел на полу, скрестив ноги. Старые привычки Ордена въедаются в кости: даже на борту собственного корабля, уходя от погони, он первым делом сел в позу для медитации. Световой меч в потертой кожаной обмотке лежал рядом, но джедай к нему не прикоснулся. Его руки покоились на коленях ладонями вверх.

Он дышал. Медленно, синхронизируя вдохи с пульсом корабельных двигателей.

Сила вокруг него была похожа на ледяную воду. Гиперпространство — это всегда стресс для живого существа, аномалия, разрывающая привычную ткань мироздания. Дима чувствовал, как «Зевс» продирается сквозь этот холод, как стонут его переборки. Он потянулся Силой к сердцу корабля, к реактору. Коснулся его не физически — ментально. Положил невидимую ладонь на бьющийся плазменный столб, успокаивая, забирая на себя часть напряжения. Металл отозвался благодарным теплом.

«Слишком резко ушли, отец. Левый стабилизатор сейчас выплюнет половину охладителя».

Голос Иши прозвучал не в ушах, а где-то в центре груди. Теплая, шершавая волна, которая мгновенно растопила лед гиперпространственного вакуума.

Дима позволил себе едва заметную улыбку.

— Следи за давлением в третьем контуре, — ответил он вслух, зная, что дочь услышит его через общую корабельную сеть. — И не трогай главный узел без изоляции, твои пальцы слишком быстрые для ручной калибровки.

«Мои пальцы быстрее, чем твои хваленые джедайские рефлексы», — пришел насмешливый ответ, сопровождаемый образом: Иша, высунув кончик языка от усердия, склонилась над раскрытым щитком в инженерном отсеке.

Дима видел её так же ясно, как если бы она стояла перед ним. Девочка-репликант сидела на корточках среди переплетения оптоволоконных кабелей и гудящих трансформаторов. На ней был потертый рабочий комбинезон, рукава которого она подвернула до локтей. В тонких пальцах с едва заметными синтетическими стыками на суставах мелькал паяльник. Капля раскаленного олова сорвалась и упала на палубу, но Иша даже не вздрогнула.

Она была другой. Дима создал её сам, вытащив из лабораторий «Пилтовер Дайнемикс», где её готовили как идеальный вычислительный узел без права на слезы или смех. Он вложил в её код всё, что знал о человечности. Теперь, когда она злилась, микросхемы под её кожей едва заметно нагревались, а когда концентрировалась — в воздухе пахло озоном.

Дима послал ей по их ментальной связи сгусток спокойствия и отцовской гордости.

Иша замерла. Паяльник завис над схемой. Она медленно выдохнула, принимая это тепло.

«Они отстали, да? — её мысль стала тише, мягче. — Фрегаты. Я перекинула их телеметрию на ложный вектор. Пусть теперь ищут нас в Пустоши Ориона. У них процессоры старые, пока просчитают...»

— Они ищут нас не процессорами, — вслух сказал Дима, открывая глаза. — Они ищут нас по выбросу энергии «Дедала».

Он снова закрыл глаза, но на этот раз его поиск в Силе был другим. Он больше не успокаивал корабль. Он сканировал горизонт событий.

Слепой прыжок — это всегда игра со смертью. Но Дима чувствовал не только смерть.

Впереди, там, куда «Зевс» нырял на субсветовой скорости, клубилась тьма. Это не было обычным радиационным фоном неисследованного сектора. Это была буря. Настоящая, гравитационная, способная разорвать корабль размером с луну на элементарные частицы. В Силе она ощущалась как надвигающаяся стена из битого стекла и гнева.

Любой навигатор Корпоративного Союза свернул бы назад. Любой здравомыслящий капитан бросил бы рычаг и ушел в слепой выход в открытый космос.

Но Дима чувствовал за этой стеной что-то еще.

Оно пульсировало. Редко, тяжело, но невероятно ярко. Словно огромное, раненое сердце билось в темноте. Живой очаг тепла, настолько плотный и осязаемый, что Сила сама тянулась к нему, как замерзший путник к костру. Там, за гранью бури, была жизнь. Грубая, яростная, пахнущая озоном, машинным маслом и свободой.

Дима потянулся к этому теплу чуть настойчивее, пытаясь прощупать его природу. В ответ из-за стены бури прилетел ментальный отголосок — не мысль, а чистое, животное предупреждение. «Мое. Не трогай. Убью». Свирепое, ощетинившееся, но удивительно живое.

Дима не отпрянул. Наоборот, он расслабил плечи, транслируя в ту сторону отсутствие угрозы.

— Мы идем на прорыв, — тихо сказал он в пустоту каюты.

Он не адресовал это Ише, но она услышала.

В инженерном отсеке мигнул свет. Девочка-репликант отложила паяльник, и её глаза — один живой, карий, а второй с легким серебристым отблеском оптики — вспыхнули азартом.

«Буря порвет обшивку, отец», — передала она, и в её голосе впервые за долгое время послышался не только страх, но и предвкушение.

— Обшивку «Дедала» рвали вещи и похуже, — отозвался Дима, поднимаясь с пола. Его движения стали резкими, собранными. Время медитации закончилось. — Иди в рубку. Пристегнись. И переведи питание с гравикомпенсаторов на щиты. Мы врежемся в атмосферу.

Он подошел к шкафчику, достал тяжелую куртку из синтетической кожи и накинул её поверх туники.

Связь между ними вспыхнула ярко, как нить накаливания перед перегоранием. Бесконечное доверие. Тепло. Дочь знала: если отец говорит «врежемся», значит, на другой стороне их ждет то самое место, которое наконец-то можно будет назвать домом.

Дима коснулся консоли, отключая автопилот.

Впереди, разрывая чернильную тьму, полыхнула первая лиловая вспышка гравитационного шторма.

Глава 2: «Пыльный пояс Кресиль»

(Лиловая вспышка гравитационного шторма поглотила «Зевс». Дима, отключив автопилот, бросил тяжелый корабль класса «Дедал» прямо в сердце бури, следуя за тем странным, живым теплом, что пульсировало в Силе. Иша, переведя энергию с гравикомпенсаторов на щиты, сидела в кресле второго пилота, намертво вцепившись в подлокотники. Корабль трясло так, что заклепки на переборках пели басом, но они прорвались. Выброс швырнул их в неисследованный сектор, но цена оказалась высокой: «Зевс» поймал бортом рой микрометеоритов. Левый маневровый двигатель захлебнулся искрами, а обшивка в районе грузового отсека потеряла герметичность. Диме пришлось сажать корабль в аварийном режиме на первую же твердую поверхность, которую засекли сканеры — заброшенный астероидный пояс Кресиль.)

Удар о посадочную платформу был жестким. Несмотря на аварийные опоры, «Зевс» тряхнуло так, что с полок в кают-компании посыпались пайки. Свет в рубке моргнул и сменился с белого на тревожный оранжевый.

Дима приоткрыл глаза. Пальцы всё еще лежали на штурвале, хотя корабль уже стоял мертво.

— Давление в кабине — норма. Герметичность… семьдесят процентов, — голос Иши, сухой и четкий, прошелестел из динамиков. — Левый борт мы потеряли. Не фатально, отец, жить будем, но в гипере нас размажет. Нужно латать.

— Веди протокол повреждений, — Дима расстегнул ремни. Суставы отозвались глухой болью — гравикомпенсаторы не справились с маневрами в шторме. — Я осмотрю внешнюю обшивку.

— Я с тобой, — мгновенно отозвалась Иша.

Стыковочный шлюз с шипением выпустил трап.

Воздух снаружи ударил в лицо тяжелым, маслянистым запахом. Дима первым шагнул на рифленый металл старой добывающей платформы «Кресиль-4». Ветер здесь был порывистым и ледяным, он гнал по серому бетону мелкую черную пыль.

Станция была мертва уже лет двадцать. Огромные ковши экскаваторов, вмонтированные в скалу, застыли в неестественных позах, занесенные той же черной пылью. Обзорные купола зияли черными дырами, а над ними нависало местное солнце — тусклый, больной красный карлик, заливающий пейзаж в цвета запекшейся крови.

— Озон, — Иша спрыгнула с трапа рядом, её подошвы глухо стукнули. Она активировала фильтры на воротнике комбинезона. — Старый пробой в накопителях. И ржавчина. Очень много ржавчины.

— И дешевый синтетический спирт, — добавил Дима, втягивая воздух полной грудью. Его ноздри дрогнули. — Здесь пили «Топливо-7». Его гнали в полевых лабораториях Пилтовера. От него слепнут через год, но пахнет оно… незабываемо.

Он закрыл глаза, позволяя Силе течь сквозь него. Станция молчала. В ней не было живых, но было полно призраков. Эмоциональный фон места давил тяжелым, свинцовым отчаянием. Здесь не было боя. Здесь была медленная смерть от голода, холода и нехватки фильтров, когда корпорации просто перекрыли снабжение, посчитав добычу нерентабельной.

— Сканеры фиксируют движение. Три километра к северу, сектор жилого блока, — Иша подняла руку, и из её запястья выдвинулся тонкий голографический дисплей. — Крупные объекты. Тепловые сигнатуры почти на нуле. Механика.

— Ржавые дроны-уборщики, — Дима открыл глаза. — Или системы подачи воздуха. Идем. Нужно найти герметичный ангар. Я не хочу спать на борту, зная, что во сне дышу вакуумом.

Они пошли по главной магистрали станции. Под ногами хрустела не только пыль, но и мелкие кости местной фауны — иссохшие панцири каких-то членистоногих, пробравшихся сюда сквозь трещины в породе.

Тишину нарушал только вой ветра в мертвых турбинах да ритмичный, натужный скрип металла где-то в глубине скалы.

Иша шла чуть впереди, её движения были легкими и экономичными. Репликантская природа позволяла ей не тратить энергию на лишнее тепло, но Дима всё равно накинул ей на плечи свою куртку, когда она поежилась.

— Смотри, — она остановилась у стены административного корпуса.

На толстом слое черной пыли виднелись следы. Глубокие, свежие борозды от тяжелых ботинок с магнитными подошвами. Рядом — смазанный отпечаток ладони в машинном масле. Следы вели к массивным воротам грузового лифта.

— Мы здесь не первые за последние полгода, — констатировал Дима. — Следы не занесло пылью.

— Корпоративный патруль? — Иша настороженно положила руку на пояс, где в скрытой кобуре покоился её импульсный пистолет.

— Нет. Корпорация не оставляет таких грязных следов. И они не ходят пешком по мертвым станциям без экзоскелетов. Это пираты. Или старатели-одиночки.

Дима подошел к панели управления лифтом. Древний пластик треснул под его пальцами. Сила подсказала ему схему — он пропустил тонкий импульс энергии сквозь контакты, обходя мертвую автоматику. С тяжелым скрежетом, от которого заложило уши, створки лифта разъехались в стороны.

Внутри пахнуло застоявшимся воздухом, озоном и дешевым спиртом в разы сильнее.

Внизу, в шахте, горел тусклый аварийный свет.

— Спускаемся, — Дима шагил в кабину. — Держи меня на мушке, но не стреляй, пока я не скажу. Если это стая Вай, лишние дыры в их потолке нам не простят.

Иша молча кивнула, передернула затвор пистолета и шагнула следом, плотно закрывая за собой гермодверь. Лифт со скрежетом пополз вниз, в самое сердце мертвой скалы.

Глава 3: «Гайка в косах»

(Дима и Иша спустились на грузовом лифте в нижние уровни заброшенной станции «Кресиль-4». В шахте пахло застоявшимся воздухом, озоном и дешевым синтетическим спиртом. Внизу горел тусклый аварийный свет. Дима попросил дочь держать его на мушке, но не открывать огонь без приказа, так как подозревал, что на станции могут находиться пираты Стаи, и лишние дыры в чужих владениях могли спровоцировать конфликт.)

Лифт содрогнулся и замер. Металлические створки с лязгом разошлись, открывая взгляду широкий погрузочный терминал.

Здесь было чище, чем на верхних уровнях. Пыль отсутствовала — её заменяла въевшаяся в бетон черная копоть. Вдоль стен тянулись ряды огромных, давно мертвых прессов для переработки руды. Но терминал не был пуст.

В дальнем углу, прямо под потолочной балкой, горел костер, сложенный из пластиковых ящиков. Рядом с ним, на перевернутом металлическом баке, сидела девушка.

Дима замер, сканируя пространство Силой. От незнакомки исходил хаос — острый, звенящий, как перетянутая струна. Безумие, помноженное на гениальность.

Услышав скрип лифта, она резко обернулась.

Первое, что бросалось в глаза — волосы. Ярко-синие, заплетенные в две тонкие, тугие косы. В них, вперемешку с синтетическими прядями, поблескивали медные трубки высокого давления и массивная ржавая гайка, вплетенная у самого основания. Рваная челка сдулась с её лица от резкого движения.

Девушка вскочила. В её руке словно из ниоткуда возник тяжелый плазменный бластер армейского образца.

— Стоять! — её голос был высоким, срывающимся на хриплый смех. — Корпоративные крысы! Решили, что старая Кресиль пуста? Думали, я не услышу, как вы гремите своими железками?!

Она была одета в лоскуты кожи, скрепленные проводами, а на поясе висели связки самодельных гранат.

— Мы не… — начал Дима, медленно поднимая руки ладонями вперед, но договорить не успел.

С потолка, прямо над тем местом, где стояла Иша, с оглушительным треском сорвалась секция тяжелого воздуховода. Двадцать килограммов ржавого металла и бетона полетели вниз.

Иша не успела даже вскрикнуть. Она была быстрой, но физика обвала — вещь неумолимая.

Дима рванулся вперед, вкладывая в движение всю мощь джедайских рефлексов, но он был слишком далеко.

Синий блик оказался быстрее.

Джинкс совершила невозможный, акробатический прыжок с бака. Она оттолкнулась от стены, в полете выхватила из-за пояса что-то круглое, дернула зубами кольцо и швырнула это «что-то» прямо под падающую балку.

Раздался не взрыв, а резкий, шипящий хлопок. Из устройства вырвалось облако мгновенно полимеризующейся пены. Балка врезалась в эту подушку, смяла её, но вязкая масса погасила инерцию. Тяжелый металл рухнул на палубу в десяти сантиметрах от ног Иши, обдав её облаком бетонной крошки.

Наступила звенящая тишина, в которой было слышно только гудение костра и тяжелое, сбитое дыхание Джинкс.

Иша стояла, вжимаясь спиной в стену. Её оптический глаз бешено вращался, анализируя угрозу, а живой — расширился от ужаса. Она медленно подняла взгляд на свою спасительницу.

Джинкс приземлилась на полусогнутых ногах, как хищная птица. Её лицо, перемазанное сажей, исказилось. Пена на полу зашипела, и из неё повалил едкий желтый дым.

— Ха! — взвизгнула она, и её смех эхом отразился от бетонных сводов. — Видела, жестянка?! Видела, как надо?!

Безумный смех оборвался так же резко, как и начался. Зрачки Джинкс расширились, заполняя почти всю радужку. Паранойя ударила в неё с новой силой. Она перевела ствол бластера с потолка на Диму.

— А ты! — прошипела она, делая шаг вперед. Пластиковая рукоять бластера заскрипела в её побелевших пальцах. — Корпоративный чистюля! Джедайская подстилка! Пришел забрать мой хабар?!

Дима не шелохнулся. Он чувствовал её пульс — рваный, панический. Она была готова нажать на спуск в любую секунду. Световой меч на его поясе остался закрытым. Обнажать клинок перед напуганным, смертельно опасным ребенком было бы ошибкой.

— Я не имею отношения к корпорациям, — его голос прозвучал ровно, но Дима не просто говорил. Он мягко, почти невесомо потянулся к ней Силой. Он не пытался давить или подчинять — это вызвало бы лишь ответную агрессию. Он начал «гасить» пространство вокруг неё. Сила стала плотной, вязкой, как вода, гася звуковые волны её крика и замедляя электрические импульсы в её нервной системе.

Джинкс моргнула. Бешеный блеск в её глазах на секунду потух, словно кто-то прикрутил фитиль в лампе. Она нахмурилась, тряхнула головой, отчего гайка в косе глухо звякнула.

— Что за… — пробормотала она, опуская бластер на сантиметр. — Почему тихо? Почему не воняет страхом?

— Потому что я не боюсь за себя, — так же ровно ответил Дима. — Я боюсь за неё.

Он едва заметно кивнул в сторону Иши. Девочка-репликант всё ещё стояла у стены, не решаясь дышать.

Джинкс проследила за его взглядом. Её взгляд упал на лицо Иши — на странную асимметричную стрижку, на темный глаз и серебристую оптику.

Безумие в глазах Джинкс сменилось чем-то иным. Узнаванием.

Она медленно, всё ещё сжимая бластер, подошла к Ише. Опустилась перед ней на корточки, скрипнув кожаными ремнями.

— Эй, — тихо позвала она, и в её голосе впервые не было яда. — Ты как, шестеренка?

Иша вздрогнула, но не отпрянула.

Дима сделал шаг вперед.

— Вы спасли её, — произнес он, и Сила вокруг Джинкс окончательно успокоилась, превратившись в теплый, безопасный кокон. — Я перед вами в долгу. Но теперь, будьте добры, верните мне мою дочь.

Джинкс медленно выпрямилась. Она переводила взгляд с абсолютно спокойного, темноволосого мужчины с короткой стрижкой «под машинку» на девочку-репликанта. Паранойя боролась в ней с внезапным, иррациональным чувством родства.

Она посмотрела на свой бластер, хмыкнула, закинула его за спину на магнитный зажим и широко, по-волчьи осклабилась.

— Твоя? — фыркнула она, кивая на Ишу. — Серьезно? А ты точно её не на свалке нашел? У неё калибровка оптики сбитая.

Иша возмущенно пискнула, но шагнула к Диме, пряча лицо в складках его куртки.

— Она — моя дочь, — с легкой, едва заметной улыбкой подтвердил Дима. — И её калибровка идеальна для того, чтобы собрать взрыватель из чайной ложки.

Джинкс расхохоталась. На этот раз смех был не безумным, а громким, искренним и невероятно живым. Она подошла к Диме вплотную, бесцеремонно ткнула его пальцем в нагрудную пластину брони и прищурилась.

— Ладно, папаша, — протянула она, обдав его запахом озона и дешевого спирта. — Раз ты не корпорация и у тебя есть такая же чокнутая деталь, как я… пошли. Накормлю. Только попробуй мне что-нибудь проповедовать про Силу — я вплету твою бороду в свои косы.

Глава 4: «Правила Стаи»

(Джинкс привела Диму, Ишу и саму себя в старый литейный цех, который пираты превратили в столовую. В воздухе висел густой запах жареного протеина и озона. Спасение Иши от обвала сломало лед: Джинкс, хоть и продолжала нервно хихикать и крутить в руках гайку из косы, больше не видела в них корпоративных шпионов. Она с детским любопытством наблюдала, как Иша с помощью вилки и какой-то микросхемы чинит заевший замок на раздаче, а Дима вежливо отказывается от предложенной синей жидкости в грязном стакане. Внезапно смех Джинкс оборвался. Она замерла, глядя на входной шлюз, её пальцы, только что бывшие воплощением хаоса, застыли в абсолютной тишине.)

Тяжелая гермодверь шлюза с глухим гидравлическим шипением ушла в стену.

Запах озона и синтетического спирта мгновенно перебило другим ароматом — запахом озона, жженой изоляции и чего-то дикого, звериного, похожего на запах хищника, охраняющего свою территорию.

В дверном проеме стояла женщина.

Она не вошла — она просто возникла там, заполнив собой всё пространство, и отсекла путь к отступлению. Дима, сидевший лицом к выходу, медленно опустил вилку.

Её волосы были коротко острижены в асимметричное пикси. Искристо-розовые пряди на макушке были зачесаны на левую сторону с такой геометрической точностью, что это казалось вызовом окружающему ржавому хаосу. Этот стиль открывал взгляду левую часть головы, где бледную кожу покрывала сложная вязь старых татуировок, уходящих на шею, и белый, рваный шрам на самой макушке — след от удара чем-то тяжелым, пробившим шлем.

Её глаза не метались. Они смотрели тяжело, не моргая, оценивая каждого в помещении. Взгляд прошел сквозь испуганно сжавшуюся Ишу, скользнул по расслабленной, но подобравшейся Джинкс, и намертво впился в Диму.

Вай. Альфа.

Джинкс медленно, почти ритуально, положила гайку на стол.

— Альфа, — хрипло выдохнула она, и в её голосе не осталось ни капли безумного смеха. Только глухая, застарелая преданность. — Мы… у нас гости.

Вай сделала шаг вперед. Её походка была плавной, но каждый шаг отдавался в металлическом полу едва уловимой вибрацией. Она остановилась у их стола, нависая над ними.

— Джинкс, — её голос был низким, с легкой хрипотцой, привыкшей отдавать команды через помехи рации. — Ты притащила в Стаю двух корпоративных крыс и сорвала мне график ремонта левого борта. Объясни, почему я не должна скормить их мусоросжигателю прямо сейчас.

Джинкс вскочила, её глаза снова начали блестеть безумием, но теперь оно было направлено не на гостей, а на защиту.

— Они не крысы! — выпалила она, тыча пальцем в Ишу. — Корпораты не чинят наши замки! И этот… этот не боится! Он пахнет иначе!

Вай перевела тяжелый взгляд на Диму. Она наклонила голову набок, изучая его короткую стрижку, спокойное лицо и то, как он держит спину — слишком ровно для пленника.

Дима не дергался. Он смотрел ей прямо в глаза, не опуская взгляда.

Он чувствовал её. Вай была не просто человеком. Она была стихией. Сила вокруг неё клокотала, как лава под тонкой коркой застывшей породы. Она была яростью, голодом и абсолютной, первобытной защитой.

И Дима понял, что она видит в нем.

Она видела не джедая. Не мирного странника.

Она видела клыки.

В Силе Дима ощущался как равный ей хищник, просто выбравший другую форму охоты. Там, где она рвала врагов физической силой, он выжигал их волю. Она защищала свою пещеру сталью, он — светом. Но суть была одна: защита своей стаи.

Вай прищурилась, уловив этот резонанс. Уголок её губ едва заметно дернулся — не улыбка, а оскал признания.

— Ценный корабль, — внезапно сказала она, и её голос стал тише, деловитее. — Класс «Дедал». Уцелевший реактор. Броня, которую не взяли пушки «Гончих», раз вы здесь. Если бы вы были шпионами, Джинкс уже была бы мертва, а я бы продавала ваши нейроимпульсы нейросиндикату.

Она сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до опасной. Теперь она смотрела на него сверху вниз.

— Но ты не шпион. Ты — зверь, который забрел в чужую нору.

— Я гость, — ровно ответил Дима. — Который заплатит за стоянку.

Вай несколько секунд молчала, переваривая его тон. Она не привыкла, чтобы добыча или жертвы торговались. Она привыкла, чтобы ей подчинялись или умирали.

— Платить будешь не кредитами, — наконец произнесла она. — Вы останетесь здесь. В «Гнезде».

Она перевела взгляд на Ишу. Девочка-репликант сидела тише воды, но её оптический глаз работал на пределе, сканируя татуировки Вай.

— Девчонка — инженер, — Вай ткнула пальцем в сторону Иши. — Пойдет в машинное к Потрошителю.

Затем её палец указал на Диму.

— Ты. Пойдешь со мной. Нам нужно поговорить о том, как ты посадил свой «Зевс» на мою взлетную палубу и не разнес её вдребезги. И о том, почему от тебя пахнет джедайскими сказками, а смотришь ты как палач.

— А я? — пискнула Джинкс, которой явно не понравилось, что внимание Альфы переключилось на других.

Вай впервые по-настоящему улыбнулась — хищно, но тепло.

— А ты, Гайка, иди проверь, не заминировала ли твоя новая подружка наш генератор. И если заминировала — пусть покажет схему, прежде чем взрывать.

Джинкс просияла, словно ей вручили целую планету, схватила Ишу за руку и потащила её к выходу, что-то возбужденно щебеча про «красивые бум».

Вай посмотрела на Диму.

— Вставай, Странник. Твоя дочь в безопасности. Пока что. Правила Стаи просты: не воруй у своих, не предавай кровь и слушай Альфу. Ты понимаешь правила хищников?

— Лучше, чем вы думаете, — Дима поднялся из-за стола.

Он был выше её на полголовы, но под взглядом Вай чувствовал себя так, словно стоял перед скалой. Она развернулась, её розовые пряди качнулись, и пошла к выходу из столовой, даже не оглядываясь. Она знала, что равный ей хищник не сбежит.

Дима выдохнул и пошел следом, чувствуя на спине взгляды всей Стаи. Они смотрели не с ненавистью. Они смотрели с голодным, выжидающим любопытством: станет ли чужак новой частью их механизма или его кости в итоге сгниют в мусоросжигателе.

Глава 5: «Омега»

(Вай привела Диму из шумной столовой в свои личные покои — бывший капитанский мостик рудовоза, очищенный от старой аппаратуры. Тяжелый взгляд Альфы не отпускал джедая ни на секунду. Она признала в нем равного хищника, защищающего свою стаю, но хищнику в чужом логове всегда нужно доказать свою полезность. Вай не собиралась убивать их, так как корабль класса «Дедал» был слишком ценным призом, чтобы его взрывать, однако статус гостей оставался шатким. Разговор прервал тихий, ритмичный звук шагов, донесшийся из главного коридора.)

Дверь ушла в стену с мягким пневматическим шипением, абсолютно нехарактерным для гремящей ржавой базы.

На пороге стояла женщина.

В отличие от татуированной свирепости Вай и безумного хаоса Джинкс, эта гостья была воплощением стерильной, холодной логики. Темно-синие волосы падали ниже плеч мягкой, идеально уложенной волной на прямой пробор. Тонкие пряди у висков были привычно заправлены за уши. На ней был чистый, хоть и потертый на локтях форменный комбинезон пилота без знаков различия, а на поясе висела открытая кобура с тяжелым полицейским револьвером.

Её глаза — умные, внимательные, цвета грозового неба — скользнули по Диме, оценили его посадку и отсутствие страха, а затем остановились на Вай.

— Альфа, — голос Кейтлин был ровным и лишенным эмоций, как у бортового навигатора. — Потрошитель докладывает, что девчонка-репликант только что починила систему фильтрации третьего сектора, используя в качестве проводника вилку из столовой. Он просит разрешения не разбирать её на запчасти для изучения.

Вай, стоявшая скрестив руки на груди, хмыкнула.

— Разрешаю. И пусть Потрошитель сам ест своей вилкой, если сломает её снова. Это Омега, — Вай едва заметно кивнула в сторону женщины. — Мой голос, когда я ломаю кому-то кости, и мой мозг, когда я думаю. Это Дима. Он сидит в моем кресле.

Кейтлин перевела взгляд на Диму. В её глазах не было угрозы, только холодный, клинический интерес патологоанатома.

— Джедай. Настоящий. — Она сделала шаг в комнату, и датчики движения на стенах едва слышно защелкали, берея её на прицел. — Редкий вид в Поясе. Обычно Орден вырезают в первую очередь.

— Орден давно мертв, — ровно ответил Дима. — Я — просто отец.

Кейтлин проигнорировала его слова. Она подошла к Диме вплотную, вторгаясь в его личное пространство, и её внимание переключилось на Ишу, которая робко выглядывала из-за спины джедая.

— Репликант, — констатировала Омега, опускаясь перед девочкой на одно колено. В её руке появился тонкий оптический сканер. — Модель «Прайм». Устаревшая. Но модификации нетипичные. Эмоциональный отклик… усилен. Искусственно.

Иша инстинктивно спрятала левую половину лица, на которую падали пряди, и вжалась в Димино бедро.

— Не трогай её, — голос Димы не изменился, но температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Сила уплотнилась, создавая невидимую, но непреодолимую стену между Кейтлин и Ишей.

Кейтлин замерла со сканером в миллиметре от плеча девочки. Она медленно подняла глаза на Диму.

— Защитный протокол, — прошептала она скорее для себя, чем для него. — На уровне инстинктов. Ты не просто джедай. Ты её создатель.

— Я её отец, — поправил Дима.

Кейтлин выпрямилась. Она посмотрела на Вай, и в её взгляде впервые промелькнул расчет.

— Альфа, это плохая сделка, — её голос стал деловым. — Пилтоверский Синдикат назначил за голову джедая, укравшего прототип репликанта, награду в пять миллионов кредитов. Живым. За мертвого дают меньше, но хлопот тоже меньше. Мы можем вызвать патруль. Сдать его. На эти деньги Стася закупит новые щиты для всего «Гнезда» и перестанет варить еду из плесени.

Вай медленно повернула голову. Её розовая пикси отбрасывала на стену хищную тень. Татуированные виски напряглись.

— Сдать? — переспросила она тихо, и это слово прозвучало опаснее любого крика. — Мои люди едят плесень не потому, что у нас нет денег, Кейтлин. А потому что корпорации продают нам тухлое мясо по цене золота. Ты предлагаешь мне стать корпорацией.

— Я предлагаю нам выжить, — парировала Кейтлин. — Он чужак.

— Он сел на мою палубу, — Вай шагнула к Омеге, нависая над ней. — Он пахнет Силой, но смотрит как я — как тот, кто охраняет логово. Он не просил убежища. Я его взяла. Теперь он — Стадо. Собственность Стаи. А Стаю не продают.

Кейтлин поджала губы, понимая, что спорить с Альфой в момент утверждения власти бесполезно. Она отступила на шаг, признавая поражение, но её взгляд оставался прикованным к Ише.

Вай удовлетворенно оскалилась и кивнула Диме:

— Говори, Странник. Только быстро. Омега не любит, когда тратят её воздух.

Дима чуть склонил голову в знак благодарности. Он посмотрел на Кейтлин. Прямо в её холодные, ищущие выгоду глаза.

— Вы правы в одном, Омега, — его голос стал глубже, заполняя комнату. — Мы сбежали оттуда.

Кейтлин удивленно моргнула.

— Откуда?

— От Корпоративного Союза, — Дима позволил себе легкую, лишенную веселья улыбку. — Иша и я были их собственностью. Я был оружием, которое они не смогли контролировать. А она… — он положил руку на голову дочери, — была вещью. Инструментом без права на слезы. Мы сбежали, уничтожив половину их исследовательского комплекса. Корпорация для нас — такой же враг, как и для вас.

В столовой и коридорах за дверью, где наверняка слушали пираты, повисла мертвая тишина.

Кейтлин медленно моргнула. Холодная логика в её голове перестраивала схемы. Она посмотрела на Вай, потом на Диму.

Вай стояла неподвижно, но Дима чувствовал, как по её телу прокатилась волна удовлетворения. Она искала причину не убивать его. И он дал ей нечто большее — идеологию.

Дима обвел взглядом каюту: ржавые переборки, самодельные светильники из прожекторов, лица пиратов, которые смотрели сейчас на него через камеры наблюдения. Он видел в них не бандитов. Он видел загнанных зверей, которые кусаются только потому, что их годами травили.

— Враг моего врага, — тихо, но так, чтобы услышали все, произнес Дима, — мой друг.

Кейтлин моргнула в последний раз. Она медленно, с механическим щелчком, убрала сканер в карман.

— Логика безупречна, — сухо сказала она, обращаясь к Вай. — Но если он предаст Стаю, я лично выстрелю ему в затылок. Это будет эффективнее, чем джедайские проповеди.

— Заметано, — кивнула Вай. Она посмотрела на Диму. — Добро пожаловать в Стаю, джедай. Теперь ты работаешь на меня. А твоя дочь завтра в шесть утра пойдет чистить фильтры реактора.

Часть 2: «Логово на краю Ядра»

Глава 6: «Дом, который воет»

(Кейтлин, Омега Стаи, холодно предложила Вай сдать Диму и Ишу Пилтоверскому Синдикату за награду в пять миллионов кредитов, чтобы закупить новые щиты для «Гнезда». Вай, Альфа, отказалась наотрез, заявив, что её люди — это семья, а Стаю не продают. Дима воспользовался паузой и объяснил, что они с дочерью сами сбежали от корпораций, уничтожив их исследовательский комплекс, и что Корпорация для них — такой же враг. Он произнес фразу «Враг моего врага — мой друг», которая идеально легла на прагматичную, но озлобленную логику пиратов. Кейтлин, признав логику безупречной, согласилась, но пообещала лично вышибить ему мозги в случае предательства.)

Астероид «Гнездо» выл.

Этот звук нельзя было назвать шумом двигателей или скрежетом металла. Это был низкий, утробный гул сотен человеческих голосов, сливающийся с воем вентиляции и ударами гаечных ключей о переборки. База была грязной, тесной и пахла потом, озоном и машинной смазкой, но в этом хаосе было больше жизни, чем во всех стерильных коридорах Пилтовера, которые Дима видел за последние годы.

Они с Ишей шли по главной артерии «Гнезда». Джедай нес на плечах их общую сумку с инструментами, а Иша крепко держалась за его ладонь, то и дело оглядываясь.

— Смотри, — шепнула она, дергая Диму за рукав.

В нише, образованной двумя сросшимися трубами, сидел огромный, покрытый шрамами пират, которого Вай назвала Потрошителем. Он держал в лапищах тонкую, как паутина, плату навигации. Напротив него, прямо на грязном полу, сидела девчонка лет четырнадцати, чью ногу заменял грубый протез на шарнирах. Потрошитель, рыча сквозь зубы инструкции, терпеливо показывал ей, как правильно припаивать контакты, водя её дрожащей рукой с паяльником.

— Левее, — басил Потрошитель. — Не дрейфь, малявка. Это просто медь.

Дальше, у распределительного щита, двое мужчин делили один пищевой брикет на троих. Третий, с перебинтованной головой, отказался, отталкивая руку с едой.

— Ешь, — сказал один из пиратов. — Ты сегодня принял на себя шрапнель в машинном. Твоя кровь дороже моего голода.

Это не было благородством. Это была жестокая математика выживания, где каждый член экипажа был незаменимой деталью. Если выпадет один — сдохнут все.

Вай двигалась сквозь эту толпу, и перед ней расступались не из страха, а из уважения. Она несла тяжелый металлический ящик с красным крестом — неприкосновенный запас медикаментов. Она не шла в медблок. Она останавливалась сама.

Вот она присела на корточки перед стариком, чье лицо сожгло кислотой, и лично вколола ему обезболивающее, придерживая трясущуюся руку. Вот она отдала свой паек молодому парню, который вернулся из абордажной команды с оторванным ухом.

Дима смотрел на это, и лед, намерзший в его душе за годы скитаний в одиночестве, трескался.

Он всегда был изгоем. Для Ордена он был слишком прагматичен и слишком стар, чтобы быть падаваном, а потом — слишком неудобным напоминанием о прошлом. Для Республики он был призраком. Для Корпораций — монстром.

Здесь, в этом воющем, ржавом брюхе астероида, он впервые за десять лет почувствовал тепло.

— Они не злятся на мир, — тихо сказал Дима, обращаясь скорее к самому себе, чем к Ише. — Они просто хотят, чтобы мир перестал злиться на них.

— Тут пахнет домом, — вдруг сказала Иша. Её оптический глаз был спокоен, а живой смотрел на смеющихся у костра пиратов с неприкрытой завистью. — Пахнет плохо, но… правильно.

Вай закончила обход и вернулась к ним. На её скуле была свежая мазутная полоса, а в волосах запуталась металлическая стружка. Она выглядела абсолютно счастливой.

— Завод стоит, — сообщила она, вытирая руки о штаны. — Кейтлин орет на Потрошителя, значит, они поладили. Джинкс повела твою жестянку показывать ей «самую большую бомбу в истории». Они не взорвутся?

— Иша знает, где находится кнопка катапультирования, — спокойно ответил Дима.

Вай хмыкнула, но её взгляд стал серьезным. Она подошла ближе, сокращая дистанцию до интимной, и понизила голос, чтобы их не слышали проходящие мимо пираты.

— Ты смотришь на них не как на мясо, джедай. Почему?

Дима встретил её тяжелый взгляд. Он видел в её зрачках ту же самую боль, что носил в себе — боль зверя, которого пытались посадить в клетку.

— Потому что я один из них, — ответил он. — Я — джедай. Мы дали клятву защищать тех, кто не может защитить себя. Я служил ей слишком долго и слишком слепо.

Он протянул руку и коснулся грубого воротника куртки Вай.

— Я даю тебе клятву, Альфа, — его голос прозвучал тихо, но перекрыл на секунду гул базы. — Клятву Силой. Я клянусь, что защищу эту Стаю. Эту семью. Всем, чем смогу. Моим кораблем, моим клинком и моей жизнью.

Вай прищурилась. Она не понимала половины слов, но чувствовала вес каждого из них.

— Что это значит? — спросила она. — Твой Кодекс.

— Это значит, — Дима посмотрел ей прямо в глаза, и в их глубине на мгновение полыхнуло бледное золото, — что если Корпоративный Союз придет за вами, я встану между вами и их пушками. Если кто-то из ваших людей будет умирать от голода, мой паек будет разделен на всех. Если тебе понадобится убить — я буду держать тебя за руку, чтобы ты не сошла с ума от этой тяжести. Джедай не просто воин. Джедай — это щит. А ты, Вай, защищаешь свою стаю. Значит, ты — джедай без меча.

Вай молчала долго. Она изучала его лицо, ища ложь. Но в Силе вокруг Димы стояла звенящая, абсолютная правда.

Она медленно, тяжело кивнула.

— Громкие слова, Странник.

— Я еще ни разу их не нарушил, — ответил Дима.

Вай оскалилась, показывая острые зубы, и вдруг, совершенно неожиданно для пиратов, наблюдавших за сценой, хлопнула Диму по плечу с такой силой, что он покачнулся.

— Хорошо, — рыкнула она. — Раз ты теперь мой щит, щит, иди в машинное. Твой «Зевс» плюется охладителем. Докажи, что твоя клятва чего-то стоит, прежде чем мы прыгнем в Пояс Ориона.

Глава 7: «Искры и схемы»

(Вай приняла клятву Димы, хотя и отнеслась к ней с привычным цинизмом. Поняв, что джедай видит в пиратах не добычу, а семью отверженных, она признала в нем родственную душу — хищника-защитника. Чтобы проверить серьезность его намерений, Вай отправила Диму латать пробитый охладитель «Зевса», а Ишу, как подрывницу-стажера, отдала на попечение Джинкс, велев той показать девочке-репликанту «настоящую работу», пока сама Альфа пошла распределять медикаменты среди раненых.)

Мастерская Джинкс располагалась в бывшем грузовом трюме, от которого отгородили пару отсеков ржавыми листами. Здесь пахло озоном, жженой изоляцией и сладковатым запахом нитроцеллюлозы.

Иша стояла в центре этого хаоса, крепко сжимая в руке отвертку. Для большинства людей это место показалось бы свалкой металлолома, готового взорваться в любую секунду. Для Иши это была библиотека.

— Смотри-смотри, жестянка! — Джинкс, сияя безумной улыбкой, выудила из кучи хлама сферу размером с кулак. Провода из неё торчали, как иглы дикобраза. — Это «Поцелуй русалки». Если кинуть её в воду, она вскипятит целое озеро. А если просто уронить на пол… ну, пол станет очень ровным!

Иша склонила голову набок. Её оптический глаз тихо зажужжал, меняя фокус.

— Нестабильный каскадный разрядник с фокусировкой на H2O, — ровным голосом констатировала она. — Коэффициент полезной отдачи низкий. Сорок процентов энергии уходит в тепловую вспышку. Неэффективно.

Джинкс замерла с открытым ртом. Затем её лицо медленно расплылось в улыбке, от которой у обычного человека застыла бы кровь, но Иша лишь спокойно моргнула.

— Ты… ты говоришь на моем языке! — взвизгнула Джинкс, хватая девочку за плечи. — Ты назвала меня неэффективной! Обожаю!

С этого момента Иша перестала быть гостьей. Она стала соучастником.

Джинкс таскала её за собой вдоль верстаков, засыпая терминами, которые понимали только они двое.

— А вот это, — Джинкс любовно погладила массивный цилиндр, обмотанный изолентой, — «Сердце дракона». Тут плазма сжата так сильно, что если чихнуть рядом, она решит, что это сигнал к старту.

— Нарушение протоколов магнитного сдерживания, — тут же отозвалась Иша. — Требуется замена катушки индуктивности. И синяя изолента не держит вакуум, Джинкс. Нужна тефлоновая лента, плотность не менее трех миллиметров.

— Ты просто моя потерянная сестренка из пробирки! — Джинкс расхохоталась и чмокнула Ишу в макушку, оставив на её темных волосах след сажи.

Инженеры Стаи — угрюмые, покрытые мазутом мужики и женщины — сначала косились на «корпоративную жестянку». Но когда Иша, протиснувшись в узкий технический лаз, куда не пролезал взрослый, за пять минут починила заклинивший гидравлический пресс, просто перепаяв сгоревший узел вручную, отношение изменилось. Потрошитель молча протянул ей кусок синтетического сахара. Иша, вспомнив привычки Димы, вежливо кивнула и спрятала угощение в карман.

Вечером мастерская начала затихать. Пираты разошлись на ужин. Джинкс, сидя на перевернутом баке, продолжала что-то чертить огрызком графита на листе пластика, а Иша, свернувшись калачиком на стопке старых брезентовых плащей в углу, боролась со сном.

Репликантский метаболизм позволял ей не уставать дольше, но эмоциональная перегрузка брала свое. Слишком много новых лиц, слишком много искреннего смеха, слишком много людей, которые не хотели разобрать её на детали.

Её веки начали слипаться. Голова медленно клонилась к плечу.

Джинкс краем глаза заметила это. Её безумная, дерганая энергия внезапно сменилась пугающей, почти профессиональной тишиной. Она бесшумно отложила графит.

Подойдя к верстаку, она взяла свой самый лучший, самый толстый плащ — тяжелый, кожаный, с высоким горлом, пахнущий порохом и озоном. Она подошла к спящей девочке.

Джинкс замерла на секунду, глядя на Ишу. В свете тусклой лампы половина лица девочки была скрыта тенью, а с другой стороны падали темные пряди. Она выглядела такой хрупкой, что не верилось, что внутри неё — титан и микросхемы.

Взрывчатка в углу мастерской была аккуратно сложена и накрыта асбестовым полотном. Детонаторы лежали в свинцовом ящике. Впервые за долгие годы в мастерской Джинкс было по-настоящему безопасно.

Она наклонилась. Её движения стали плавными, лишенными привычной резкости. Она очень осторожно, почти не дыша, подхватила Ишу на руки. Девочка что-то сонно пробормотала во сне, но не проснулась.

Джинкс расправила тяжелый плащ и укрыла им Ишу с головой, создавая теплый, темный кокон, оставив снаружи только макушку. Она поправила прядь волос, упавшую девочке на глаза, и её пальцы на секунду задержались на прохладной щеке репликанта.

— Спи, шестеренка, — прошептала Джинкс так тихо, что слова растворились в гуле вентиляции. — Я прослежу, чтобы тут ничего не бабахнуло.

Она вернулась к верстаку, села, поджав под себя ноги, и взяла графит. Но рисовать схемы она больше не могла.

Она просто сидела в полумраке, глядя на спящую под её плащом Ишу, и впервые за долгое-долгое время её собственный внутренний хаос, обычно воющий и требующий разрушений, затих, уступая место чему-то теплому и колючему, похожему на забытое чувство дома.

Глава 8: «Две стороны одной защиты»

(Иша нашла в мастерской Джинкс не просто учителя, а родственную душу, говорящую с ней на одном техническом языке. Пока Дима латал пробитый охладитель «Зевса», подрывница показала девочке свои «сокровища», и Иша, назвав «Поцелуй русалки» неэффективным каскадным разрядником, окончательно покорила её сердце. Джинкс признала её «потерянной сестренкой из пробирки». Вечером, когда эмоциональная перегрузка взяла свое и Иша уснула на стопке брезентовых плащей, Джинкс, отложив детонаторы, осторожно укрыла её своим лучшим кожаным плащом, пахнущим порохом, пообещав, что в её мастерской ничего не «бабахнет».)

Каюта Вай всё еще носила следы своего прошлого. Вместо капитанского кресла — сваренное из арматуры и приваренное к полу массивное сиденье, похожее на трон. Вместо панорамного экрана во всю стену — грубая карта сектора, нарисованная краской прямо на ржавом металле. Воздух здесь пах озоном, старой кожей и железом.

Вай сидела, привалившись плечом к холодной переборке. Она методично, с хищной сосредоточенностью, чистила свой боевой нож куском промасленной ветоши. Дима стоял напротив. Он не сел, понимая, что в логове Альфы высота положения — это вопрос доминирования.

— Ты странно смотришь на мой дом, джедай, — голос Вай был лишен эмоций, но в нем звенела сталь. Она даже не подняла глаз от ножа.

— Я смотрю на порядок, — ответил Дима. — В хаосе «Гнезда» есть четкая структура. Ты — центр.

Вай хмыкнула, закончив с лезвием. Она убрала нож в ножны на бедре с резким щелчком и наконец подняла взгляд.

— Не льсти мне, Странник. Я не королева. Я просто зверь, который охраняет пещеру. — Она постучала костяшками пальцев по карте. — Корпорации… они жрут людей заживо. Не буквально, хотя и такое бывало в их шахтах. Они высасывают из тебя жизнь, называют это «эффективностью», а когда ты падаешь от истощения — выбрасывают на свалку. Я просто забираю их добычу. Контейнеры с нейроимпульсами, ящики с оружием. Меняю их на фильтры для воды и еду. Чтобы моя стая не сдохла с голода.

Она наклонилась вперед, упираясь локтями в колени. Татуировки на её висках натянулись.

— Я — зверь, Дима. Я рву глотки. Я ломаю хребты тем, кто подходит к моей норе. И мне это нравится. Мне нравится чувствовать, как под моими когтями крошится броня врага.

Дима не отвел взгляд. Он видел перед собой не просто пирата. Он видел зеркало.

— Ты защищаешь своих, — ровно произнес он. — Я тоже.

— Ты? — Вай оскалилась, но это была не угроза, а горькая насмешка. — Ты со своей светящейся палкой и проповедями? Ты не зверь. Ты — памятник.

— Я — щит, — Дима позволил Силе чуть проявиться в его голосе, делая его глубже, вибрирующим. — Ты — зверь, который охраняет пещеру. Прекрасно. Но любому зверю, чтобы выжить, нужна ярость. А ярость ослепляет. Она заставляет бросаться на добычу, даже когда ты сыта. Она заставляет рвать тех, кто просто проходил мимо.

Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Теперь они стояли почти вплотную.

— Я — щит, Вай. Я тот, кто стоит между твоей стаей и твоей же слепой яростью. Я не дам тебе сожрать невинного. Я не дам тебе сойти с ума от крови и превратить Стаю в обычных убийц. Я держу тебя.

Вай замерла. Она смотрела в его темные глаза, и Дима чувствовал, как её сознание, привыкшее решать всё силой, буксует. Она ждала удара, ждала жреческого высокомерия. Но он просто констатировал факт.

— Ты пахнешь опасностью, — тихо прорычала она. — Не как корпорация. Как высший хищник.

— Мы оба хищники, — кивнул Дима. — Просто я убиваю, чтобы защитить. А ты — чтобы выжить. Разница лишь в причине. Результат один и тот же — кровь на палубе. Но я не даю тебе утонуть в ней.

Вай медленно выпрямилась во весь свой внушительный рост. Она была выше Димы, шире в плечах, и от неё исходила физически ощутимая волна угрозы. Любой другой человек в «Гнезде» уже бежал бы или ползал, моля о пощаде.

Дима остался стоять. Он не обнажил меч. Он просто смотрел на неё, и в Силе вокруг него стояла нерушимая, гранитная стена.

Вай моргнула. Медленно. Звериное уважение — это не дружба. Это признание силы, способной тебя остановить.

Она вдруг шагнула к нему, вторгаясь в его личное пространство так, как не делала ни с кем, даже с Кейтлин. Её рука в тяжелой перчатке поднялась и с силой, от которой затрещали кости, опустилась Диме на плечо. Это не было ударом. Это было рукопожатие воина.

— Смелый зверь, — прошипела она ему в лицо. — Или очень глупый.

— Щит, — поправил он, не отводя глаз.

Вай оскалилась в ответ, признавая его право на этот тон. Она убрала руку и отошла к своему «трону», тяжело опустившись на него.

— Завтра мы идем на «Вестник», — буркнула она, возвращаясь к своей маске Альфы. — Ты летишь со мной на моем абордажном боте. Твоя жестянка остается на «Зевсе». Мне нужен твой клинок, если щиты транспорта пробьют. Но если ты выкинешь хоть один джедайский фокус с «миром во всем мире», я лично выкину тебя в шлюз.

— Договорились, — Дима позволил себе едва заметный кивок.

Он развернулся, чтобы уйти. У самого шлюза он остановился.

— Вай.

— Что? — она не обернулась, ковыряя ножом обивку кресла.

— Спасибо, что не выгнала Ишу. Она… она впервые смеется.

Вай замерла с ножом в руке. Её плечи на секунду напряглись, но голос остался ровным.

— Она починила гидравлику, которую я не могла починить год. И она понравилась Джинкс. А Джинкс чует безумие. Значит, девчонка — наша.

Дверь шлюза закрылась за Димой. Вай осталась одна в полумраке каюты. Она посмотрела на свой нож, затем на карту сектора.

Она всё еще была Альфой. Всё еще была зверем. Но теперь она знала, что у её пещеры появился щит. И это странным образом успокаивало её инстинкты, позволяя впервые за долгое время почувствовать себя не просто загнанным в угол хищником, а королевой своего логова.

Глава 9: «Синий и фиолетовый»

(Разговор в каюте-капитанском мостике обнажил суть их обоих. Вай призналась, что она — зверь, охраняющий пещеру, готовый рвать глотки ради выживания Стаи. Дима ответил, что он — щит, который не дает зверю сойти с ума от собственной ярости и ударить по невинным. Между ними зародилось хрупкое, звериное уважение: Вай признала в джедае высшего хищника, способного остановить её ярость, а Дима увидел в свирепой предводительнице не просто бандитку, а защитницу, чья боль зеркалит его собственную. Это понимание проложило мост между чужаком и Стаей.)

Общая столовая «Гнезда» гудела. В отличие от выверенной, мертвой тишины корпоративных столовых, здесь стоял живой, теплый шум. Пираты чинили снаряжение прямо за столами, смеялись, переругивались и пили дешевый, обжигающий горло алкоголь. Воздух был сизым от дыма дешевых сигарет и пах жареным мясом, которое здесь, в отличие от Пилтовера, пахло именно мясом, а не соевым белком.

Дима сидел за дальним столом, механически пережевывая протеиновый брикет. Иша уже спала в их временном закутке, и впервые за долгое время джедай позволил себе просто выдохнуть.

— Скучный, — констатировал голос прямо ему в ухо, обдав запахом озона и дешевого спирта.

Дима даже не вздрогнул. Теплый вес опустился ему на колени. Джинкс, облаченная в свою привычную сбрую из ремней и проводов, оседлала его, как кресло. В её пальцах, перемазанных машинным маслом, крутилось блестящее кольцо-детонатор.

— У тебя лицо, как у ржавого дроида, которого заставляют читать стихи, — она ткнула его пальцем в щеку.

— У меня лицо человека, который переваривает местную еду, — ровно ответил Дима, но уголки его губ едва заметно дрогнули.

Джинкс фыркнула. Она наклонилась ближе, заглядывая ему в глаза. Её собственные — огромные, неестественно синие — в тусклом свете столовой казались двумя осколками безумия. Но сейчас в них не было угрозы. Было что-то похожее на… любопытство.

— Вай сказала, ты был ихним, — она неопределенно махнула рукой куда-то в потолок, имея в виду космос и Республику. — Светящаяся палка, тряпка на пузе. Рыцарь.

— Джедай, — поправил он.

— Ага. — Джинкс перестала крутить кольцо и вцепилась пальцами в его колено. — Больно было? Когда они… ну… когда всё закончилось?

Дима посмотрел на её руки. На синюю краску под ногтями. На то, как она ерзает у него на коленях, словно не может найти удобное место.

— Нет, — ответил он после паузы. — Страшно не было. Было… тесно. Понимаешь? — Он перевел взгляд на гудящую столовую. — Я был инструментом. Идеальным мечом. Меня брали в руки, чтобы резать, и клали на полку, когда битва заканчивалась. Я устал быть на полке, Джинкс. Я ушел, потому что захотел сам решать, кого защищать.

Он говорил тихо, но в гуле столовой его слова звучали громче любого крика.

Джинкс смотрела на него, не мигая. Кольцо-детонатор в её пальцах замерло. Она ждала истории про великую скорбь, про пепел сожженных храмов. А он говорил ей про скуку.

Губы Джинкс дрогнули. Она запрокинула голову и расхохоталась. Громко, заливисто, так, что несколько пиратов за соседними столами обернулись.

— Ты… ты просто взял и ушел, потому что тебе надоело?! — она смеялась, вытирая выступившую в уголке глаза слезу. — Великий Орден пал, потому что их главному мечу стало скучно! Это лучшее, что я слышала!

Дима смотрел на её смеющийся рот, на вздрагивающие синие косы. Он смотрел, как она счастлива. И впервые за всю книгу — с момента, как он покинул разрушенный Храм, с момента бегства от Корпорации — он улыбнулся. По-настоящему. Широко, открыто, обнажая зубы. Улыбка сделала его лицо моложе на десять лет, стерев с него вечную тень ответственности.

— Именно так, — подтвердил он.

Смех Джинкс оборвался так же резко, как и начался. Она вдруг стала очень серьезной. Её пальцы отпустили его колено и потянулись к его голове. Она коснулась его коротких, темных волос, провела ладонью по жесткой линии роста на лбу.

— У тебя волосы как щетка, — прошептала она, наклоняясь к его макушке. — И пахнешь ты… правильно. Не как они.

Она обошла стол сзади. Дима сидел неподвижно, позволяя ей делать всё, что вздумается. Он чувствовал её дыхание на своей шее.

— Твоя трубка, — её пальцы нащупали вплетенный в короткие волосы на правом виске кусок ржавой медной трубки, из которой торчали обрывки проводов. — Она портит вид. Ты похож на нищего.

Она достала из-за пазухи новую деталь. Полированная, блестящая титановая трубка с выгравированным на ней сложным узором — явно деталь от какого-то элитного двигателя.

— Нашла в твоем «Зевсе», — пояснила она. — Ты не заметишь.

Её пальцы начали ловко работать с его волосами. Так как длина была всего пару сантиметров, она не расплетала косу — у Димы их просто не было. Она отделила жесткую прядь на виске, плотно скрутила её жгутом, продела сквозь полированный титан и закрепила у корней тонкой кожаной нитью, которую достала из кармана. Дима закрыл глаза, отдаваясь странному, почти забытому ощущению заботы. Это было интимнее любых прикосновений — позволить ей менять его облик.

Она закончила через минуту. Новая трубка тускло поблескивала у виска, надежно зафиксированная.

Джинкс обошла стол и снова плюхнулась ему на колени, заглядывая в лицо.

— Теперь ты выглядишь как пират, который может себе позволить купить корабль, — заявила она. — Тебе идет фиолетовый.

Дима открыл глаза. Он посмотрел на её лицо — перемазанное сажей, с лихорадочным блеском в глазах, но сейчас абсолютно, пугающе живое.

— А тебе идет синий, — он протянул руку и заправил выбившуюся синюю прядь ей за ухо. — И смех.

Джинкс замерла. Её дыхание на секунду сбилось. Она моргнула, прогоняя странную, непривычную робость, и снова натянула на лицо свою безумную ухмылку.

— Еще бы! — она щелкнула его по носу. — Ладно, инструмент, пошли. Покажу тебе, как мы тут веселимся по-настоящему. У меня есть одна идея для завтрашнего «Вестника», тебе понравится…

Глава 10: «Щит и стрела»

(В общей столовой «Гнезда» между Димой и Джинкс произошел важный перелом. Сидя у него на коленях, она спросила о боли потери Ордена, но Дима признался, что ушел не из-за скорби, а потому что устал быть «инструментом на полке» — идеальным мечом, который откладывают в сторону. Его честность вызвала у Джинкс приступ искреннего смеха, впервые за долгое время стерев с лица Димы маску вечной ответственности. В знак принятия она заменила ржавую трубку в его волосах на полированный титан, вплетя её в прядь на виске, окончательно вписав джедая в эстетику Стаи.)

Каюта Альфы находилась в самом тихом — если это слово вообще применимо к воющему астероиду — углу «Гнезда». Но сейчас тишину внутри нарушало тяжелое, прерывистое дыхание.

Вай лежала на спине прямо на рабочем столе Кейтлин, сминая разложенные навигационные карты. Искристо-розовые пряди её короткой стрижки прилипли ко лбу, покрытому испариной. На серой броне, валяющейся на полу, расплывалось темное пятно крови.

Кейтлин стояла между её раздвинутых колен. В её руках тускло поблескивала хирургическая игла с уже вдетой нитью.

— Не дергайся, — её голос был ровным и холодным, как сталь. — Если я пришью тебе мишцу к ребрам, ходить ровно ты больше не сможешь.

— Я не дергаюсь, — рыкнула Вай, вцепившись пальцами в края стола так, что побелели костяшки. — Я просто… регенерирую.

— Ты истекаешь кровью на мои отчеты, — Кейтлин склонилась ниже, протирая длинный, глубокий порез на боку Вай антисептиком. Вай зашипела сквозь зубы. — Твоя «ярость» стоит Стае слишком дорого. Один пропущенный удар от «Гончих», и я останусь без Альфы.

Кейтлин ввела иглу в кожу. Вай не закричала, но её тело выгнулось дугой, а из горла вырвался глухой, вибрирующий звук — нечто среднее между стоном и рычанием. Кейтлин действовала быстро, точными, механическими стежками затягивая рану. Она была стрелой — холодной, направленной, смертоносной. Она не чувствовала боли Вай, она её вычисляла и устраняла, чтобы механизм Стаи продолжал работать.

Именно в этот момент — когда Кейтлин затягивала узел на последнем шве — мимо двери каюты проходил Дима.

Он не собирался подслушивать. Он искал Кейтлин, чтобы обсудить схемы питания «Зевса». Но даже сквозь толстую обшивку двери он услышал этот звук. Звук, с которым рвется живая плоть.

Его реакция была мгновенной. Сработал рефлекс, вбитый Орденом: где-то рядом страдает живое существо.

Дима толкнул дверь, не озаботившись стуком.

Картина, представшая его глазам, была предельно ясна. Раненая Альфа. Холодная Омега с иглой. И кровь.

— Что случилось? — Дима шагнул внутрь.

Кейтлин резко вскинула голову, её свободная рука метнулась к кобуре. Но Дима не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к ране на боку Вай.

— Тебя не звали, джедай, — процедила Вай, пытаясь приподняться на локтях. — Иди чини свои трубы.

— Ты теряешь кровь быстрее, чем Кейтлин успевает её зашивать, — Дима проигнорировал рык. Он подошел к столу. — Позволь мне.

Вай прищурилась, ожидая подвоха. Но Дима уже действовал. Он положил свою ладонь — теплую, чуть шершавую — поверх её руки, прижимая её обратно к столу, чтобы не мешала. Вторую руку он занес над раной, но не коснулся кожи.

Воздух в каюте изменился.

Кейтлин, собиравшаяся нажать на спуск, замерла. Она увидела, как от ладоней Димы исходит едва заметное, бледно-золотистое свечение. Оно не было ярким, как световой меч. Оно было мягким, пульсирующим, похожим на тепло очага.

Дима закрыл глаза. Он не просто лечил плоть. Он погружался в Силу, окутывая тело Вай, как кокон. Он не приказывал клеткам делиться — он просил их вспомнить целостность. Он вливал в неё жизненную энергию, гася пожар боли, стягивая края сосудов, успокаивая воспаленные нервы.

Вай замерла. Её дыхание выровнялось. Рычание в горле сменилось тихим, изумленным вздохом. Ощущение было странным — словно кто-то влил в её вены не лекарство, а расплавленное золото. Боль не просто ушла. Она испарилась, оставив после себя звенящую пустоту и невероятную легкость.

Сияние погасло. Дима открыл глаза и убрал руки.

Вай медленно, недоверчиво опустила взгляд на свой бок.

Рана была цела. На месте рваного, кровавого месива остался лишь тонкий, едва заметный розовый шрам, который выглядел так, будто получен год назад. Ни крови. Ни боли. Только фантомное тепло под кожей.

— Как… — прохрипела Вай, садясь на столе. Она ощупала бок пальцами. — Ты не… ты не резал меня.

— Я — щит, — Дима отступил на шаг, и его голос снова стал обычным. — Но щит бесполезен, если воин не может держать оружие из-за боли.

Он перевел взгляд на Кейтлин. Омега стояла неподвижно, её рука всё еще лежала на рукояти револьвера, но палец был снят со спуска. В её глазах больше не было холода. Там был чистый, пугающий анализ.

— Исцеление Силой, — тихо произнесла Кейтлин. — Орден использовал это как высшее проявление служения. Ты использовал это, чтобы починить инструмент Стаи.

Она посмотрела на Вай. Альфа всё еще сидела на столе, ошеломленно глядя на свои руки. Затем Вай медленно подняла глаза на Диму. В её тяжелом, зверином взгляде не было страха. Там было что-то, что Кейтлин узнала не сразу.

Это было признание.

Вай смотрела на плененного джедая не как на добычу, не как на ресурс и не как на опасного чужака. Она смотрела на него как на нечто… хрупкое. И невероятно ценное. Как на вещь, которую хочется забрать в логово, спрятать в самом темном углу и никому не показывать, чтобы не украли.

Кейтлин поняла это раньше самой Вай. Омега медленно выдохнула.

— Инструмент починился, — сухо сказала Кейтлин, разрывая наваждение. Она подошла к столу, взяла бинт и начала профессионально, но уже без спешки, накладывать повязку поверх заживленной кожи. — Завтра в 05:00 брифинг. «Вестник» ждать не будет.

Вай не ответила. Она всё смотрела на Диму, и в её голове — в голове убийцы и вожака — впервые за долгое время щелкал сложный, непривычный механизм.

Дима кивнул обеим и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

В каюте повисла тишина, нарушаемая только лязгом инструментов Кейтлин.

— Он опасен, — наконец сказала Омега, затягивая узел. — Не как оружие. Как якорь.

Вай наконец моргнула. Она посмотрела на Кейтлин, затем снова потрогала абсолютно гладкую кожу на боку.

— Затяни туже, — буркнула она, спрыгивая со стола. — И найди мне чистую куртку. Я иду проверять посты.

Но когда она проходила мимо Кейтлин, их плечи на секунду соприкоснулись. Это было легкое, почти незаметное касание. Но для Стаи это значило больше, чем любые слова. Кейтлин — стрела — позволила свирепости Вай — зверю — существовать дальше, не дав ей сойти с ума от шока. А Вай впервые поняла, что её пещера стала достаточно большой, чтобы в ней поместился еще один хищник. И этот хищник умел лечить.

Часть 3: «Охота „Гончих“»

Глава 11: «Синий сигнал»

(Вай лежала на столе в каюте Кейтлин, истекая кровью после недавней стычки. Омега, холодная и расчетливая, штопала рану Альфы, когда в дверях появился Дима. Услышав звуки боли, он предложил помощь и впервые за всё время пребывания на базе явил Стае свою истинную силу. Положив руки над раной, он залечил её золотым свечением Силы, не оставив даже шрама. Вай смотрела на него не как на добычу, а как на хрупкую драгоценность, которую нужно спрятать в логове. Кейтлин, наблюдавшая за этим, поняла: джедай стал якорем, который удерживает свирепость Вай от саморазрушения, а сама пещера Стаи только что стала теснее для своих и опаснее для чужаков.)

Тишина в «Гнезде» всегда была обманчивой. Она висела в ржавых коридорах, как пыль, пока кто-нибудь не ронял гаечный ключ. Но сейчас тишина стала плотной, звенящей от напряжения.

Дима стоял в машинном отделении, прислушиваясь к «Зевсу». Корабль спал, но его сны были тревожными. Джедай чувствовал это через Силу — далекий, ритмичный гул, который не принадлежал вибрациям астероида.

— Они здесь, — голос Иши раздался в его ухе через коммуникатор. Девочка сидела в серверной «Гнезда», подключившись к внешним датчикам. — Три сигнатуры. Класс «Цербер». Фрегаты «Гончих». Вышли из варпа в десяти тысячах километров.

В этот же момент по всей базе взвыла сирена. Не привычный аварийный рев, а новый, леденящий кровь звук — длинный, прерывистый вой, означающий «Внешняя угроза. Красный протокол».

— Как они нас нашли?! — проревел голос Вай из динамиков общей связи. — Кейтлин! Почему я не вижу их на радаре?!

— Потому что они не светятся, — голос Омеги был пугающе спокоен. — Они использовали «Тишину». Поглотители радарных волн. Но они допустили ошибку.

В серверную к Ише влетела Кейтлин. Она не бежала — она двигалась стремительно, как выпущенная пуля.

— Какой изотоп? — спросила она, глядя на бегущие строки кода.

— Синий-42, — Иша ткнула пальцем в экран. — Тот, что мы взяли на «Вестнике» месяц назад. Я говорила, что его фон просачивается сквозь свинцовые контейнеры. Они повесили на наш сектор три маяка-сканера массы и вычислили аномалию.

Кейтлин выругалась — впервые на памяти Димы.

— Они не будут стрелять, — бросила она в коммуникатор. — Не сразу. «Гончие» не уничтожают базы. Они их вскрывают.

Пространство за бортом «Гнезда» изменилось. Дима, стоявший у обзорного окна в рубке управления Стаи, увидел, как три тени затмили тусклый свет красного карлика. Фрегаты «Гончих» были воплощением корпоративной агрессии: черные, угловатые, лишенные всякого эстетического изящества. Их борта казались монолитными, пока не раскрылись ангары.

Из них начали вылетать десантные капсулы. Не десятками — сотнями. Они падали на астероид, как стальной дождь, целясь в посадочные платформы и внешние орудийные палубы.

— Штурм, — выдохнула Вай. Она стояла посреди рубки, уже облаченная в тяжелую штурмовую броню. Искристо-розовые пряди её стрижки были скрыты под тактическим шлемом. В руках она держала массивный плазменный дробовик. — Они хотят выжечь нам кислородные генераторы. Задушить.

— Не выйдет, — Дима шагнул к тактической голограмме. — Если они высадятся на внешние палубы, Иша может перенаправить потоки плазмы из двигателей прямо в точки высадки.

— Мои люди там! — рявкнула Вай.

— Уже нет, — спокойно ответила Иша. — Я отдала приказ Потрошителю. Все гражданские и абордажные команды ушли во внутренние сектора три минуты назад. Внешние палубы — смертельная ловушка.

Вай посмотрела на дочь-репликанта, затем на Диму. В её глазах сквозь звериную ярость проступило что-то похожее на уважение.

— Ловушка так ловушка, — она оскалилась, активируя общую связь. — Стая! Это Альфа! Они пришли за нашими головами. Мы не даем им то, за чем они пришли. Никакой пощады. Никакого плена. Бейте по капсулам на подлете! Жгите их в шлюзах!

Пираты ответили ей не криком, а глухим, согласным рычанием сотен глоток.

Первый удар «Гончих» был направлен не в броню. Он был направлен в тишину.

Корпус «Гнезда» содрогнулся от серии глухих, тяжелых ударов. Магнитные захваты десантных капсул вгрызались в обшивку. Один за другим, по периметру всего астероида.

Бум. Бум. Бум.

— Они вскрывают нас консервным ножом, — Кейтлин встала за терминал управления внутренними переборками. — Ставлю пять кредитов, что через две минуты сектор «Д-4» будет захвачен.

— Не давай им шанса, — Вай кивнула Омеге. — Запечатывай отсеки. Пусть давятся в коридорах.

Кейтлин ударила по клавише.

По всему «Гнезду» с оглушительным лязгом начали падать аварийные гермодвери. Тяжелые титановые плиты отрезали коридоры, рубки и жилые блоки друг от друга, превращая единую базу в лабиринт из изолированных клеток.

В рубке замигал свет.

— Они режут кабель главного питания, — сообщила Иша. — Переключаюсь на резерв.

Дима положил руку на рукоять светового меча. Он чувствовал их. Сквозь десятки метров камня и брони он чувствовал сотни сознаний «Гончих». Они были холодными. Идеально синхронизированными. Биомасса, выполняющая приказ.

— Они в секторе «Д-4», — голос Кейтлин был лишен эмоций. — Наши люди не успели отойти. Потрошитель и его команда принимают бой.

Вай сорвала шлем с головы. Её лицо исказилось.

— Потрошитель — это мой хребет.

— Если ты выйдешь туда, ты просто сдохнешь в этом коридоре, — жестко сказала Кейтлин. — Альфа не имеет права на героизм.

Вай посмотрела на Диму.

— Твой «Зевс» цел?

— Он готов к старту, — кивнул Дима.

— Тогда иди в машинное, джедай, — Вай ткнула в него пальцем. — Следи за моей девочкой. — Она перевела взгляд на Ишу. — А ты, жестянка, если увидишь, что они прорвались к реактору — жги всё. Я не отдам им Стаю.

Иша молча кивнула, её оптический глаз налился красным светом боевой готовности.

Дима не стал спорить. Он развернулся и побежал к ангарам, где стоял «Зевс». Он должен был быть там, где его сила нужнее всего — не в тесных коридорах, где клинок бесполезен против шквального огня, а на мостике корабля, способного разорвать эти фрегаты на части.

Позади него, в рубке, Вай осталась одна. Она снова надела шлем, и её глаза в визоре горели яростью защищающего логово зверя.

Корпус «Гнезда» снова затрясся. На этот раз звук был иным.

Ш-ш-ш-шух. БУМ.

Это упал первый штурмовой мост. «Гончие» вошли в дом.

Глава 12: «Небо в огне»

(«Гончие» вычислили местоположение «Гнезда», отследив фонящий изотоп Синий-42, и вышли из варпа на орбиту. Сотни десантных капсул корпоративного спецназа начали падать на астероид, вгрызаясь магнитными захватами в обшивку. По приказу Кейтлин внутренние переборки базы герметично запечатались, превращая «Гнездо» в лабиринт смертельных ловушек. Пока пираты под командованием Вай готовились встретить врага в тесных коридорах, а Иша заняла пост у реактора, Дима направился к ангарам, чтобы защищать Стаю с мостика «Зевса».)

Небо над «Гнездом» пылало.

Это не было метафорой. Атмосфера астероида — тонкая, искусственная — вспыхивала каждый раз, когда десантная капсула «Гончих» проходила сквозь неё на слишком высокой скорости. На радарной палубе, куда Дима заскочил по пути к «Зевсу», стоял сплошной скрежет.

— Сектор «Бета» пал! — орал в коммуникатор Потрошитель, его голос тонул в грохоте плазменных разрядов. — Они режут двери, Альфа! Их слишком много!

— Пусть режут! — рев Вай в ответе звучал как голос самой пещеры. — Кейтлин, активируй «Тихий час» в секторе «Бета»!

Дима знал, что такое «Тихий час». Кейтлин — стрела — всегда думала на шаг вперед. Когда «Гончие» вскроют гермодверь в «Бета», они попадут в коридор, где давление упадет до нуля, а температура скакнет до минус ста градусов. Пираты Стаи были в скафандрах. Спецназ «Гончих» — в легкой штурмовой броне.

Но «Гончих» было слишком много.

В нижних ярусах, в технических туннелях, где даже Пирам приходилось пригибаться, царил настоящий ад.

Джинкс сидела на перекрестке вентиляционных шахт, свесив ноги в пропасть. На её коленях лежала раскрытая сумка, набитая проводами, детонаторами и липкими взрывчатыми блоками.

Она не смеялась. Её лицо было сосредоточенным, почти детским — лицо ребенка, который строит самый сложный в мире конструктор.

— Синяя птичка летит в трубу, — напевала она себе под нос, соединяя контакты. — Желтая птичка ждет внизу.

Когда первая группа «Гончих» высадилась в вентиляцию и двинулась по узкому коридору, Джинкс нажала кнопку на пульте.

Взрыва не было. Был звук рвущегося металла и крики.

Она не просто заложила бомбы. Она превратила сам коридор в одну большую растяжку. Пол провалился под ногами «Гончих», обрушивая их в раскаленные турбины нижнего уровня, а потолок, наоборот, схлопнулся, вбивая их обратно в пол.

— Кто заказывал фарш? — прошептала Джинкс в коммуникатор, перезаряжая пульт. — Кейтлин, они прут через мусоросжигатель. Поддай им жару.

— Принято, — голос Омеги был единственным островком спокойствия в этом хаосе. — Температура в «мусорке» поднята до 800 градусов. Добро пожаловать домой.

Дима наконец добрался до «Зевса».

Внутри корабля было тихо. Иша уже сидела в кресле второго пилота, её пальцы летали над голографической клавиатурой, перенаправляя энергию «Гнезда» на внешние турели.

Дима опустился в капитанское кресло. Он закрыл глаза, пытаясь дотянуться до Силы, чтобы объединить разумы Стаи, придать им стойкости. Но Сила здесь, в этом секторе, была мутной. Она пахла кровью, озоном и страхом.

И тогда он вспомнил.

Это не был Кодекс Джедаев. Это не были мудрые изречения Йоды. Это был голос его детства, голос Земли, который он не вспоминал годами.

Он начал говорить вслух, тихо, но его голос транслировался через динамики «Зевса» на общую частоту Стаи — просто потому, что микрофон был включен.

«Я узнал, что у меня

Есть огромная семья:

И тропинка, и лесок,

В поле — каждый колосок...»

В рубке «Гнезда» Вай, перезаряжающая дробовик, замерла. Она не знала языка, но ритм стиха пробивался сквозь грохот битвы. Это был странный, певучий звук. Звук чего-то зеленого и мирного.

«Речка, небо голубое —

Это всё моё, родное.

Это родина моя,

Всех люблю на свете я!»

Дима открыл глаза.

Сила не стала чище. Враг не перестал стрелять. Но что-то внутри самого Димы встало на место.

Он защищал не «объект».

Он защищал это.

Эту воющую, ржавую, пахнущую спиртом пещеру. Этих безумных, жестоких, но живых людей. Свою дочь, которая сейчас с ледяным спокойствием готовила реактор к взрыву. Свою девушку, которая прямо сейчас смеялась в лицо смерти, превращая коридоры в крематорий.

Это была его родина. Выбранная. Выстраданная.

— Кейтлин, — его голос в эфире изменился. В нем больше не было сомнений. Только сталь. — Дай мне вектор на их десантные боты.

— Ты не пройдешь через их ПВО, — ровно ответила Омега. — Их фрегаты создают купол.

— Я не собираюсь проходить, — Дима положил руки на штурвал «Зевса». — Я собираюсь его пробить.

Двигатели класса «Дедал» взревели. «Зевс» не взлетел. Он рванул с места, пробивая створки ангара изнутри.

Корабль вылетел в космос прямо сквозь падающий дождь из капсул «Гончих».

Дима активировал щиты. Он не маневрировал. Он шел прямо на главный фрегат, принимая на броню удары лазерных батарей.

— Иша, — позвал он.

— Да, отец? — голос девочки был спокоен.

— Держи Стаю. Не дай им прорваться к ядру. Я иду вырывать им зубы.

В эфире на секунду повисла тишина, а затем голос Вай проревел так, что, казалось, услышали даже на фрегатах:

— Небо в огне! Наш джедай сошел с ума! Обеспечить ему прикрытие! Стреляйте по капсулам, черт бы вас побрал! Он покупает нам время!

Дима улыбнулся. Русский стих всё еще отдавался теплом в груди.

Он вдавил рычаг ускорения, ведя «Зевс» в самоубийственную атаку на флагман «Гончих».

Глава 13: «Белый клинок в темноте»

(«Гончие» вычислили местоположение «Гнезда» по изотопу и начали массовый десант. Пираты отчаянно сопротивлялись: Кейтлин координировала температурные ловушки, а Джинкс превращала технические туннели в мясорубку из самодельных бомб. Дима на «Зевсе» вылетел в открытый космос, чтобы пробить ПВО фрегатов, а в эфире звучал русский стих о «родине», придавая джедаю нечеловеческую решимость защищать свою новую семью.)

Вакуум не имеет звука, но он имеет вибрацию.

Дима стоял на обшивке «Гнезда», в самом центре посадочной платформы. Магнитные подошвы его ботинок намертво вцепились в металл. Вокруг него бушевал шторм.

Десантные капсулы «Гончих» падали сплошным потоком. Те, что не были сбиты турелями Стаи или протаранены «Зевсом», врезались в броню астероида с оглушительным лязгом, выплевывая штурмовые отряды. Черная броня спецназа блестела в свете местного красного карлика.

«Это всё моё, родное. Это родина моя…» — ритм стиха бился в висках Димы в такт его сердцу. Он больше не повторял слова вслух, но они работали как метроном, отсекая страх и сомнения.

Он не обнажил световой меч. Белый клинок в темноте был бы слишком яркой, слишком уязвимой мишенью. И он не взял в руки бластер. Убивать — значит становиться таким же, как Корпорация. Он пришел сюда не за кровью. Он пришел за защитой.

Дима поднял руки.

Его ладони не светились золотым исцеляющим светом, как в каюте Вай. Сейчас от них исходило холодное, бледное сияние Силы, смешанное с искрами статического электричества.

Первая волна «Гончих» высадилась в двадцати метрах от него. Они открыли огонь из тяжелых плазменных винтовок. Сгустки раскаленной энергии понеслись к джедаю.

Дима не стал ставить барьер. Барьер — это пассивная защита.

Он потянул.

Сила хлынула из него широким, мощным потоком. Она ударила в десантные капсулы, которые всё еще продолжали приземляться. Многотонные стальные капсулы, летящие на огромной скорости, внезапно потеряли инерцию. Одна из них, не успевшая коснуться палубы, взмыла обратно в небо. Другая, уже стоявшая на опорах, с визгом сервоприводов перевернулась, погребая под собой высадившийся отряд.

«Гончие» на платформе перегруппировались. Их командир отдал приказ по внутренней связи, и дюжина солдат навела на Диму тяжелые дестабилизаторы — оружие, созданное специально для подавления джедаев.

Дима улыбнулся.

Он сжал кулак.

Винтовки в руках «Гончих» взорвались одновременно. Не от перегрева — Дима просто сжал Силой их плазменные сердечники. Оружие превратилось в бесполезный хлам в руках солдат.

— Какого черта?! — прохрипел в коммуникатор командир «Гончих». — Магнитная аномалия? Гравитационный сдвиг?

Дима шагнул вперед.

Он не коснулся ни одного солдата. Он просто *приказал* Силе.

Вокруг него образовался вихрь. Десантные капсулы, пустые и целые, срывались с креплений и летели в воздухе, сталкиваясь друг с другом с грохотом сталкивающихся планет. Оторванные листы обшивки, куски породы и сами «Гончие», пытавшиеся убежать, поднимались в воздух.

Дима создал щит. Не из энергии. Из хаоса.

Он швырял их собственные средства доставки друг в друга, создавая зону абсолютного поражения вокруг гражданских шлюзов «Гнезда». Ни одна капсула не могла прорваться сквозь этот стальной ураган.

Вай наблюдала за этим через главный оптический сенсор на макушке астероида.

Её лицо, обычно состоящее из острых углов и ярости, сейчас было бледным. Она видела джедаев в учебных голофильмах. Парящих в позе лотоса монахов. Дипломатов с лазерными мечами.

Она не видела этого.

— Снимай поток на мой личный терминал, — тихо приказала она Кейтлин, не отрывая глаз от экрана.

Омега вывела изображение на экран её каюты.

Вай смотрела, как Дима, стоящий в центре черного вихря, просто поднял левую руку. Внизу, под платформой, один из отрядов «Гончих» пытался заложить термальный заряд на вентиляционный люк.

Дима сжал пальцы.

Заряд в руках солдата смялся в алюминиевый шарик, а сам солдат, вместе с десятком товарищей, был впечатан в потолок платформы с такой силой, что их броня треснула.

— Он не сражается, — прошептала Вай, её голос дрогнул от смеси ужаса и животного восторга. — Он их убирает. Как мусор.

— Это не джедайская сказка, Альфа, — голос Кейтлин был напряжен. Она тоже смотрела на монитор, анализируя гравитационные графики. — Это абсолютное оружие. Он не тратит энергию на бой. Он просто меняет законы физики вокруг себя.

Вай видела, как один из «Гончих» всё же прорвался сквозь завесу из летающего металла. Он поднял ручной гранатомет. Прицелился в Диму.

Дима даже не повернул головы. Он просто дунул.

Это выглядело именно так. Легкий выдох в пустоту.

Но Сила ударила звуковой волной. Гранатомет в руках солдата разорвало на куски, а самого «Гончего» размазало по ближайшей переборке тонким слоем.

Вай откинулась в кресле. Её сердце колотилось.

Она защищала свою стаю когтями и зубами. Она была зверем, который охраняет вход в логово. И она была готова умереть, выполняя эту работу.

Но этот темноволосый парень с короткой стрижкой, стоящий там, в аду, под красным солнцем…

Он не был зверем. Он был чем-то иным.

Он был Богом Войны, который спустился в её ржавую пещеру, чтобы забрать себе её боль.

— Кейтлин, — Вай сглотнула, пытаясь вернуть голосу привычную сталь. — Отзывай всех с внешних палуб. Живо.

— Но там Потрошитель и…

— Я сказала, ОТЗЫВАЙ! — рявкнула Вай так, что дрогнули переборки. — Если он случайно заденет нашего своей… волной, я никогда себе этого не прощу. Пусть этот… клинок… работает в тишине. Обеспечь ему эту тишину.

Дима на поверхности продолжал свой танец. Стих про «голубое небо» всё еще задавал ритм, но теперь этот ритм был ритмом смерти для тех, кто пришел отнять у него его родное.

Глава 14: «Цена Стаи»

(Дима вышел на поверхность астероида, и русский стих о «родине» задал ритм его Силе. Он не убивал «Гончих», но с абсолютной, пугающей легкостью ломал их оружие, поднимал в воздух их десантные капсулы и швырял их друг в друга, создавая непроницаемый щит вокруг гражданских отсеков. Наблюдая за этим через камеры, Вай впервые увидела в нем не джедайскую сказку, а абсолютное оружие — Бога Войны, который методично уничтожал врага, и приказала Кейтлин отозвать всех пиратов с внешних палуб, чтобы их не задело его яростью.)

Критический момент всегда наступает тихо.

Грохот битвы в рубке «Гнезда» вдруг сменился низким, утробным гулом. Это не был звук двигателей. Это был звук массы. Огромной, неотвратимой массы, движущейся на перехват.

— Альфа, они сошли с ума, — голос Кейтлин звучал сквозь помехи. Она зажимала рукой рану на бедре, сквозь пальцы сочилась кровь, но её глаза всё еще бегали по цифрам. — Флагман «Гончих» отключил маршевые двигатели. Он идет на чистом инерционном. Он собирается протаранить нас.

Вай стояла перед главной тактической голограммой. Изображение мерцало — «Гончие» глушили связь. Сектора «Гамма» и «Дельта» молчали. Связь с Потрошителем оборвалась минуту назад, оборвавшись криком.

Вай посмотрела на таймер сближения. Три минуты.

Стая была в ловушке. Даже если Дима на «Зевсе» уничтожит флагман, инерция многотонной туши корабля просто раздавит астероид в лепешку.

— Эвакуационные протоколы? — хрипло спросила Вай, не отрывая глаз от голограммы, где фрегат «Гончих» рос с каждой секундой, закрывая собой звезды.

— Срезаны, — ответила Кейтлин. — Они высадились в инженерном. Иша держит реактор, но если они прорвут её щиты…

Вай сжала кулаки. Её ногти впились в ладони. Она была Альфой. Альфа всегда находит выход. Альфа перегрызает горло любой угрозе. Но сейчас горло было слишком толстым.

Она посмотрела на пустующее кресло второго пилота, где обычно сидела Кейтлин. Посмотрела на мигающие красным сектора Стаи. Она увидела лица своих людей. Потрошителя. Джинкс, которая сейчас, наверное, сидит в темноте с детонатором в руке, ожидая, когда «Гончие» выбьют дверь её мастерской.

Обычные методы не работали.

Зверь, охраняющий пещеру, столкнулся с катком Корпорации. И каток всегда побеждает, если только не сбросить на него солнце.

Вай сделала шаг к терминалу связи. Её голос изменился. Исчезла сталь. Исчезла ярость берсерка. Остался только холодный, мертвый тон человека, который только что подписал смертный приговор своей семье, потому что другого выхода нет.

— Говорит Альфа, — её голос разнесся по всем уцелевшим частотам «Гнезда». — Общий приказ. Код «Пепел».

Кейтлин замерла. Её пальцы, зажимавшие рану, побелели.

— Вай, нет. Это… это не обсуждается. Там наши люди.

— Там уже нет живых, Омега, — Вай не повернула головы. — Сектор «Д-4», «Бета», инженерный отсек. «Гончие» уже там. Мы не можем их выбить, не открыв шлюзы. Если мы откроем шлюзы, Дима не удержит щит.

Она положила руку на красную панель, прикрытую бронированным стеклом.

— Я не отдам им Стаю. Ни живой, ни мертвой.

— Вай, пожалуйста… — Кейтлин попыталась встать, но рана подкосила её ноги. — Мы можем сдаться. Можем торговаться.

— Корпорация не торгуется, Кейтлин, — тихо сказала Вай. — Они жрут. А я не позволю жрать тех, кто доверил мне свои жизни.

Она посмотрела в камеру, зная, что Джинкс, где бы она ни была, сейчас смотрит на неё.

— Стая! Слушать меня! Это приказ Альфы. Код «Пепел». Любой сектор, где зафиксирован прорыв «Гончих» во внутренние отсеки — подлежит полной изоляции и зачистке. Инженерный, грузовой, жилой блок «Е».

Вай глубоко вдохнула. Воздух в рубке стал густым от запаха озона и крови Кейтлин.

— Реактор «Гнезда» на данный момент нестабилен из-за перегрузки. По моему приказу…

Она нажала на панель.

Раздался оглушительный, скрежещущий звук. По всей базе, в тех отсеках, куда прорвался враг, начали падать не просто гермодвери. Начали падать сегменты обшивки. Аварийные протоколы астероида, созданные на случай пробития корпуса метеоритом, отрезали целые куски «Гнезда», превращая их в изолированные гробы.

— …я инициирую каскадный разогрев активной зоны.

Кейтлин смотрела на Вай с ужасом и пониманием.

— Ты сжигаешь их заживо. Наших и… чужих.

— Я сжигаю всех, — голос Вай дрогнул впервые. — Чтобы «Гончие» не узнали, сколько нас было. Чтобы они не нашли наши трупы. Чтобы им достался только пепел.

Вай закрыла глаза. На её висках, под татуировками, бешено билась жилка. Она только что убила часть своей Стаи, чтобы спасти то, что осталось. Это была цена власти.

— Доложить статус, — прохрипела она.

— Сектора… изолированы, — Кейтлин сглотнула. — Температура в них… растет экспоненциально. «Гончие»… они пытаются вскрыть двери изнутри. Но титан уже плавится.

Вай медленно повернулась к своей Омеге. Она подошла к ней, опустилась на колени и взяла её окровавленную руку в свои.

— Прости меня, — прошептала она. — Прости, что я привела их к нашему порогу.

Кейтлин смотрела на свою Альфу. На этого монстра, который только что совершил немыслимое, но в глазах которого стояла такая бездна боли, что стрела в сердце Кейтлин на секунду смягчилась.

— Ты сделала то, что должна, — тихо ответила Омега. — Теперь молись, чтобы твой джедай успел.

Вай поднялась. Она подошла к иллюминатору. Флагман «Гончих» был уже так близко, что заполнил собой всё небо. Он был чернее космоса.

— Молись, — эхом повторила Вай.

В этот момент в коммуникаторе раздался голос Димы, холодный и звенящий от напряжения:

— Вай. Флагман твой. Я не могу пробить его щиты «Зевсом». Мне нужно быть внутри. Открой мне шлюз в их ангарную палубу. Я иду таранить их на «Зевсе».

Глава 15: «Голос Дедала»

(В критический момент, когда флагман «Гончих» готовился протаранить астероид, а связь с секторами была потеряна, Вай приняла невозможное решение. Она активировала протокол «Пепел», отрезав захваченные отсеки сегментами обшивки, и инициировала каскадный разогрев реактора, чтобы сжечь «Гончих» вместе со своими людьми, не оставив врагу ни трофеев, ни информации. Понимая цену этого приказа, она дала Диме координаты шлюзов ангара флагмана, попросив его остановить корабль любой ценой.)

Пустота за бортом «Зевса» исчезла.

Для обычного пилота сближение с флагманом «Гончих» на такой скорости — это мгновенная смерть. Корабль просто рассыпался бы от микрочастиц пыли. Но Дима больше не был обычным пилотом.

Он не держал штурвал руками. Его ладони лежали на подлокотниках, а глаза были закрыты. Он не смотрел на радары. Он видел «Зевс».

«Это всё моё, родное…» — стих всё еще бил в висках, но теперь он был не молитвой, а чертежом. Дима потянулся Силой в самое сердце корабля, в реактор класса «Дедал». Он коснулся его пульса.

— Иша, — его голос прозвучал в коммуникаторе Иши так же четко, как если бы они сидели в одной комнате, хотя их разделяли километры камня и вражеского корпуса. — Мне нужно десять секунд стабильности. Отключи маневровые. Переведи всё на главный калибр.

— Принято, отец, — голос девочки из серверной «Гнезда» был лишен эмоций, но в нем звенела сталь. — Я синхронизировала плазменные катушки. Но щиты «Гончих» поглотят прямой выстрел. Мы просто поцарапаем им краску.

— Мы не будем стрелять в броню, — Дима улыбнулся, не открывая глаз. — Мы будем стрелять в их сердце.

«Зевс» вошел в зону поражения флагмана. Главный калибр класса «Дедал» — это не пушка. Это пусковая установка для миниатюрных звезд. Он предназначен для того, чтобы испарять астероиды.

Дима открыл глаза.

Он не смотрел в прицел. Он смотрел сквозь Силу. Он видел флагман не как цель, а как сложную схему. И в самом центре этой схемы, глубоко под слоями брони, билось уязвимое, мягкое пятно — их собственный реактор.

— Залп, — выдохнул он.

«Зевс» выплюнул сгусток чистой плазмы. Но Дима не позволил ему лететь по дуге.

Сила ударила в летящий заряд, как невидимая бита. Она согнула траекторию. Плазменный шар, летящий прямо, внезапно вильнул под неестественным углом, огибая собственное защитное поле «Зевса», и ударил точно в смотровой блистер ангара флагмана.

Удар не был оглушительным. Он был хирургическим.

Плазма не взорвалась снаружи. Она вошла внутрь ангара и ударила точно в ядро реактора флагмана.

На мостике «Зевса» Дима зашипел от боли — отдача от такого контроля Силы обожгла его разум. Но он держал контакт.

Щиты флагмана не выдержали. Не потому, что выстрел был мощным. А потому, что выстрел ударил изнутри. Энергетическая сеть флагмана схлопнулась. Огни на его борту погасли. Огромный корабль, мертвый и слепой, начал медленно кувыркаться в пространстве, теряя управление.

— Щиты упали, отец! — голос Иши ворвался в эфир. — Я внутри их сети! Они используют открытую частоту для координации, у них нет шифрования, они слишком верят в свою броню!

В этот же момент в ангарах «Гнезда», где прятались выжившие пираты, ожили все мониторы.

Иша не просто взломала сеть. Она сделала кое-что похуже. Она взяла записи внутренних камер «Гнезда» за последние десять минут.

Записи того, как «Гончие» врываются в жилые блоки. Как они расстреливают сдавшихся механиков. Как огнеметы выжигают каюты, где прятались семьи. Как они, по приказу командования, добивают раненых выстрелом в голову, чтобы «не тратить медикаменты на мусор».

Иша транслировала это в прямом эфире. На каждый монитор. На каждый визор шлема. На каждый тактический планшет «Гончих» в секторе.

«Говорит гражданское судно "Гнездо", — раздался холодный, синтезированный голос Иши на частоте Корпоративного Союза. — Вы пришли за пиратами. Смотрите, кого вы привели с собой».

На флагмане «Гончих», где выжившие офицеры пытались восстановить управление после удара «Зевса», наступил ад.

Солдаты смотрели, как их товарищи — элитный спецназ — методично убивают безоружных детей и женщин на астероиде.

Мораль — это не броня. Её нельзя укрепить титаном.

— Они… они останавливаются, — прошептала Иша. — Третий батальон бросил оружие. Пятый отказывается входить в сектор «Е». Их командиры… они стреляют в своих, чтобы заставить их идти вперед. Сеть распадается.

Дима, тяжело дыша, откинулся в кресле. «Зевс» дрейфовал рядом с мертвым гигантом.

Вай, стоявшая в рубке «Гнезда» и смотревшая на это через уцелевшие внешние камеры, медленно опустила руку с терминала протокола «Пепел». Она отменила разогрев реактора.

Она посмотрела на Кейтлин. Омега, бледная от потери крови, смотрела на экран, где «Гончие» в панике стреляли друг в друга.

— Голос «Дедала», — тихо сказала Вай. — Он не просто пробил им щиты. Он выжег им волю.

В эфире, на частоте врага, сменился приоритет. Вместо криков командиров «Вперед» зазвучал один-единственный сигнал. Сигнал экстренной эвакуации.

Битва за Киркволл — за «Гнездо» — была выиграна не пушками. Она была выиграна абсолютным оружием в пустоте и маленькой девочкой-репликантом в серверной.

Часть 4: «Два солнца над пеплом»

Глава 16: «Разюитые цепи»

(Дима подключился к системам «Зевса» через Силу и нанес хирургически точный удар по реактору флагмана «Гончих», обесточив его и лишив корабль управления. В этот момент Иша, находясь в серверной «Гнезда», взломала корпоративную сеть и транслировала на все корабли врага записи их зверств против гражданского населения. Мораль «Гончих» была сломлена: элитный спецназ начал в панике стрелять друг в друга, отказываясь выполнять приказы, и остатки войск Корпоративного Союза отступили.)

Тишина, наступившая после боя, была тяжелой и вязкой.

Она не была мирной. Она пахла озоном, остывающим металлом, кровью и горелой изоляцией. «Гнездо» изуродовано. Внешние посадочные палубы превратились в перекрученные груды металла, смятые гравитацией падающего флагмана. В нижних секторах, которые Вай отрезала протоколом «Пепел», всё еще плавился титан, запечатывая братские могилы навсегда.

Но станция жила.

Она дрожала, стонала переборками, но она дышала. Системы жизнеобеспечения, перенаправленные Ишей, гнали кислород по уцелевшим трубам.

В медотсеке было тихо. Здесь пахло антисептиком — редкая роскошь для пиратской базы, которую Кейтлин всегда держала в избытке.

Дима лежал на жесткой койке. Его кожа была бледной, почти серой, под глазами залегли глубокие тени. Он дышал ровно, но поверхностно, словно спал без сновидений.

Иша сидела на стуле рядом. Она не плакала. Репликанты её модели не умели плакать от истощения, но её плечи были опущены, а плечи напряжены. Она держала руку отца обеими своими ладонями. Её пальцы — один теплый, живой, другой прохладный, синтетический — лежали поверх его кисти, словно пытаясь передать ему свою энергию.

Дверь медотсека с тихим шипением открылась.

Вай вошла без стука. Она двигалась тяжело. Искристо-розовая стрижка потеряла свою идеальную форму, пряди слиплись от пота. На её броне не было крови — она была слишком хорошим воином, чтобы подпускать врага близко, — но на скуле наливался багровым огромный синяк, а левая рука висела плетью.

Она остановилась в ногах койки, глядя на джедая.

— Он выгорел, — голос Вай был хриплым, лишенным привычной стальной бравады.

— Полное истощение мидихлориан, — ответила Иша, не поворачивая головы. Её голос тоже звучал тихо, но в нем была взрослая, пугающая четкость. — Он удерживал щит на поверхности, гравитационный вихрь, а потом вел «Зевс» и контролировал главный калибр. Он использовал себя как проводник.

Вай медленно подошла ближе. Она посмотрела на руку Димы, которую держала Иша.

— Если бы он не ударил по флагману… — начала она, но осеклась.

— Мы бы стали пеплом, — закончила Иша. — Вы приняли правильное решение, Альфа. Протокол «Пепел» спас Стаю.

Вай вздрогнула, как от удара. Она спасла Стаю, но цена этой победы — запах горелой плоти из нижних секторов — навсегда останется в её легких. Она посмотрела на неподвижного Диму.

— Он сказал, что он щит, — пробормотала Вай. — Щит не должен разбиваться.

— Щит принимает удар, который должен был убить хозяина, — Иша наконец повернула голову и посмотрела на Вай своим оптическим глазом, который светился в полумраке мягким зеленым светом. — Он принял удар за вас. За меня. За Джинкс.

Вай сглотнула ком в горле. Она — Альфа, которая отправила своих людей на смерть, — вдруг почувствовала себя маленькой и беспомощной перед этой девочкой-репликантом.

Она осторожно, стараясь не шуметь, присела на край койки с другой стороны.

— Думаешь, он… очнется? — спросила она, и в этом вопросе было больше страха, чем во всей битве за астероид.

— Он уже возвращается, — Иша чуть сильнее сжала руку отца. — Его сердцебиение учащается. Он просто… очень далеко.

Веки Димы дрогнули. Он издал тихий, хриплый вздох. Его пальцы, лежавшие в ладонях Иши, слабо сжались в ответ.

Вай замерла, боясь спугнуть этот момент.

Дима открыл глаза. Его взгляд был расфокусированным, стеклянным. Он посмотрел на металлический потолок, потом перевел глаза на Ишу. Уголки его губ едва заметно дрогнули в попытке улыбки.

— Ржавчина… — прошептал он. Голос был сорван до неузнаваемости. — Иша, твой вокодер… ты говоришь голосом Кейтлин, когда волнуешься.

Иша моргнула, а затем издала странный звук — нечто среднее между смешком и всхлипом облегчения.

Вай смотрела на них. На джедая, который лежал без сил, потому что спас её логово. На девочку, которая держала его, как величайшее сокровище галактики.

Она медленно поднялась. Боль в руке напомнила о себе резким уколом.

— Отдыхай, Странник, — сказала она хрипло. — Твоя вахта окончена. Я прикажу Потрошителю заварить пробоины твоим титаном. Раз он тебе так нравится.

Она развернулась, чтобы выйти, давая им побыть вдвоем. У двери она обернулась в последний раз.

Воздух пах гарью и кровью. Станция была изуродована. Но цепи, сковывавшие её жителей страхом перед Корпорацией, были разбиты. И посреди этого разрушенного дома, держась за руки, сидели её самые странные, самые опасные и теперь — самые надежные защитники.

Дверь закрылась. Дима окончательно провалился в глубокий, исцеляющий сон, впервые за много лет чувствуя себя в полной безопасности.

Глава 17: «Предложение Омеги»

(Остатки «Гончих» отступили после того, как Иша транслировала их зверства на их же частоты, сломав мораль врага, а Дима, использовав «Зевс» как таран, обесточил их флагман. «Гнездо» выстояло, но было изуродовано. В медотсеке Дима лежал без сил от полного истощения Силы, а Иша держала его за руку, пока Вай, осознавая цену победы по протоколу «Пепел», смотрела на них с новым, непривычным уважением.)

Прошло три дня.

Запах гари всё еще цеплялся за одежду, но воздух «Гнезда» стал чище. Ремонтные бригады Стаи работали круглосуточно: Потрошитель и его люди варили новые листы обшивки, закрывая пробоины. Станция больше не напоминала умирающего зверя. Она напоминала ветерана, который встал на ноги, несмотря на тяжелые раны.

Дима стоял на посадочной палубе, глядя на «Зевс». Корабль тоже носил следы боя — черная копоть покрывала левый борт, но броня класса «Дедал» выдержала. Джедай всё еще был бледен, Сила возвращалась к нему медленно, пульсируя в висках тупой болью при резких движениях.

Тихий, ритмичный стук заставил его обернуться.

Кейтлин шла по палубе. Она опиралась на тяжелую металлическую трость — удар плазмы в медотсеке повредил коленный сустав, и кибернетика пока не прижилась. Но её осанка оставалась безупречной. Темно-синие волосы были идеально уложены, а на лице не было ни капли страха.

— Омега, — Дима склонил голову в знак приветствия. — Тебе не стоит ходить по открытым палубам. Воздух еще нестабилен.

— Я привыкла оценивать ущерб лично, — голос Кейтлин был ровным, но в нем слышалась та же хрипотца, что и у Вай после крика. Она остановилась в двух шагах от него, тяжело опираясь на трость.

Она долго смотрела на него, сканируя взглядом от коротко стриженной макушки до магнитных подошв.

— Ты выгорел, — констатировала она. — Почти дотла. То, что ты сделал с флагманом… я видела логи систем «Зевса». Ты вел корабль не через интерфейсы. Ты был кораблем.

— Это было необходимо, — ответил Дима.

— Это было самоубийство, — Кейтлин чуть наклонила голову. — Но оно спасло нас.

Она перевела взгляд на «Зевс», затем снова на Диму.

— У Стаи никогда не было такого корабля. И никогда не было такого защитника. Вай хочет предложить тебе контракт. Охрана конвоев, доля в добыче.

Дима молчал. Он ждал подвоха. Кейтлин была стрелой — холодной и логичной. Она не предлагала контракты из благодарности.

— Но это не то, что хочу предложить тебе я, — Кейтлин сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Её глаза, цвета грозового неба, смотрели прямо в его. — Вай — Альфа. Она защищает логово когтями. Я — Омега. Я думаю о том, что будет завтра.

Она выпрямилась, насколько позволяла больная нога, и её голос зазвучал торжественно и жестко:

— Стае не нужны наемники, Дима. Стае нужна семья. Ты пришел в наш дом как пленник. Ты остался как гость. Ты сражался как брат.

Дима замер. Слово «семья» ударило его под дых сильнее, чем отдача Силы на «Зевсе».

— Я не могу просить вас… — начал он.

— Ты ничего не просишь, — перебила Кейтлин. — Я предлагаю. Место для тебя. Место для Иши. Она не будет «жестянкой» или «инструментом». Она будет дочерью Альфы. А ты… — она позволила себе легкую, едва заметную улыбку. — Ты будешь тем, кто держит эту бешеную свору от того, чтобы они перегрызли друг другу глотки. Ты будешь нашим якорем.

Дима смотрел на неё. Он видел не прагматичную Омегу. Он видел женщину, которая только что потеряла часть своей Стаи в секторе «Пепел» и теперь, с математической точностью, пыталась заменить пустоту надежностью.

— Твоя нога, — тихо сказал Дима.

Кейтлин удивленно посмотрела на свою трость.

— Это механика. Нейроинтерфейс отторгается после шока. Врачи говорят, нужно три месяца…

Дима не дослушал. Он шагнул к ней и положил свою ладонь поверх её руки, сжимающей набалдашник трости. Вторая рука легла на её колено, прямо поверх ткани комбинезона.

— Не двигайся, — приказал он.

Он закрыл глаза. На этот раз Сила не ревела штормом. Она текла мягко, как теплый мед. Он не был «абсолютным оружием». Сейчас он был просто целителем.

Золотистое свечение просочилось сквозь его пальцы. Кейтлин вздрогнула, её дыхание перехватило. Она ожидала боли, жжения, но вместо этого почувствовала, как холод уходит из сустава. Как срастаются разорванные связки, как нарождаются новые нервные окончания.

Процесс занял меньше минуты.

Дима убрал руки и отступил на шаг, тяжело выдохнув. Усталость снова навалилась на него, но теперь она была приятной, тяжелой, как после хорошей работы.

Кейтлин стояла неподвижно. Она медленно, недоверчиво согнула ногу в колене. Затем выпрямила. Никакой боли. Никакой трости. Только легкое покалывание регенерирующих тканей.

Она посмотрела на свои руки, потом на Диму. В её глазах, всегда бывших холодными озерами расчета, впервые за всё время блеснула влага.

— Семья, — повторила она шепотом. — Значит, ты принимаешь?

Дима посмотрел в сторону «Зевса», где в инженерном отсеке сейчас копалась Иша, пытаясь подружиться с бортовым ИИ. Он вспомнил, как Джинкс вплетала ему трубку в волосы. Вспомнил, как Вай приказала сжечь своих людей, чтобы спасти остальных.

— Принимаю, — ответил он.

Кейтлин кивнула, принимая ответ. Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась.

— Добро пожаловать домой, Дима, — сказала она, не оборачиваясь, и пошла прочь, ступая по палубе легко и твердо, без помощи трости.

Дима остался один под гулкими сводами ангара. Он поднял голову и посмотрел на мостик «Зевса». Впервые за десять лет скитаний слово «дом» не казалось ему горькой насмешкой.

Глава 18: «Прыжок без координат»

(Кейтлин, опираясь на трость, пришла к «Зевсу» и предложила Диме и Ише не контракт наемников, а место в Стае как семье, назвав джедая их «якорем». В ответ Дима исцелил её поврежденное колено силой джедая, окончательно стерев границу между чужаком и своими. В глазах расчетливой Омеги впервые блеснула влага, и она, ступая уже легко и твердо, приняла его ответ: «Добро пожаловать домой».)

Каюта, которую им выделили, когда-то принадлежала первому помощнику рудовоза. Она была тесной, функциональной, с приваренными к полу ящиками вместо мебели, но пахла озоном и машинным маслом — запахами, которые Дима теперь считал запахом безопасности.

Дима сидел на краю узкой койки, разбирая свой пояс с инструментами. Иша спала в углу, свернувшись калачиком на запасном спальном мешке, подложив под щеку ладошки. Битва выжала её досуха, и репликантский метаболизм требовал глубокого перезапуска систем.

Дверь ушла в стену без стука.

Вай стояла на пороге. Она сняла тяжелую штурмовую броню и осталась в одной нательной майке и тактических штанах. Искристо-розовая стрижка была слегка растрепана, а на скуле всё ещё виднелся след от удара, но Альфа выглядела спокойной. Почти умиротворенной.

Она вошла внутрь, и автоматика двери за её спиной с лязгом закрылась, отрезая их от гула базы.

Дима медленно поднялся. Он не потянулся к поясу, где обычно висел световой меч. Он просто смотрел на неё, ожидая.

Вай остановилась в центре каюты. Она обвела взглядом тесное помещение, задержалась на спящей Ише, а затем посмотрела прямо в глаза джедаю.

— Вы починили всё, что можно было починить, — её голос был лишен привычного рыка, он звучал низко и глухо. — «Зевс» готов к прыжку. Ваши каюты на корабле собраны.

Дима молчал. Он понимал. Альфа давала им уйти. Уйти красиво, с благодарностью, починив их разбитый дом. Это было щедрое предложение для пирата.

— Кейтлин составила маршрут, — продолжила Вай, и её пальцы сжались в кулаки, выдавая напряжение. — Тихий сектор. Далеко от Корпорации. Вы будете в безопасности.

Она сделала паузу. В тесной каюте было слышно только ровное дыхание Иши.

— Я не буду просить, — Вай шагнула вперед, сокращая дистанцию. Теперь она возвышалась над ним, заполняя собой всё пространство. — Я не умею просить, джедай. Я Альфа. Я говорю, как есть.

Она ткнула его пальцем в грудь. Жест был резким, но не агрессивным.

— Корабль остается здесь. В моем ангаре. Вы. Тоже. Остаетесь. Здесь.

Дима чуть прищурился.

— Почему, Вай? У вас есть Кейтлин. У вас есть Стаи. Вы больше не нуждаетесь в чужом щите.

— Нуждаюсь, — отрезала она. — Не в щите. В тебе.

Она отвернулась, сделав шаг к иллюминатору, заменявшему окно. За ним виднелась черная пустота космоса и кусок ржавой обшивки «Гнезда».

— Когда вы с Ишей появились, мы были просто стаей крыс, грызущихся за объедки. Мы выли на каждый шорох. Когда ты ушел в медотсек… — она не договорила, её челюсть напряглась. — Когда ты ушел, Стая начала выть. Потрошитель пил два дня. Джинкс заминировала половину столовой, потому что «тут стало слишком тихо». Кейтлин… — Вай сглотнула. — Кейтлин снова начала ходить с тростью, пока ты её не починил.

Она резко повернулась. В её глазах горел тот самый звериный огонь, но теперь в нем не было угрозы. Была паника. Страх потери.

— Моя стая слишком громко воет, когда вы пытаетесь уйти. Я не могу это слушать.

Дима смотрел на неё. Он видел не свирепую предводительницу пиратов. Он видел женщину, которая только что осознала, что её пещера стала слишком большой и пустой.

Он подошел к ней. Он не кланялся. Он не просил. Как равный, он просто встал рядом.

— Мы не уходим, — тихо сказал он.

Вай шумно выдохнула через нос, словно пробуя воздух. Она ждала подвоха, условий, контракта.

В этот момент Иша за их спинами пошевелилась во сне. Она что-то неразборчиво пробормотала и, не открывая глаз, вытянула руку в сторону, ища тепло.

Дима инстинктивно обернулся, чтобы поправить на ней спальный мешок.

Вай смотрела на эту сцену — на огромного, опасного джедая, который с бесконечной нежностью заботится о маленькой девочке-репликанте. Она смотрела на то, как Дима коснулся волос Иши, и этот жест был полон такой собственнической, отцовской любви, что у Альфы, которая убивала за своих людей, перехватило дыхание.

Когда Дима снова повернулся к ней, Вай сделала последний шаг, преодолевая последние сантиметры расстояния.

Она не произнесла больше ни слова.

Джинкс, которая всё это время стояла в тени дверного проема, незамеченная обоими — синекожая, с глазами, полными лихорадочного внимания, — тихо подошла к Диме сзади.

Она не смеялась. Не крутила в пальцах детонатор. Её безумная энергия сейчас была направлена внутрь, как сжатая пружина.

Она просто подошла вплотную к Диме и взяла его за левую руку. Её пальцы — тонкие, перемазанные машинным маслом — крепко, почти до боли, сжали его ладонь. Она переплела свои пальцы с его.

Это не было жестом влюбленной девушки. Это было заявление.

«Он мой. Мы остаемся».

Вай посмотрела на руку Димы в руке Джинкс. Затем посмотрела в глаза джедаю.

Она медленно, тяжело кивнула.

— Хорошо, — прохрипела она. — Добро пожаловать домой, Странник.

Дима сжал пальцы Джинкс в ответ.

Впервые за долгое время слово «дом», произнесенное в этих ржавых стенах, звучало как истина.

Глава 19: «Вечер в машинном»

(Вай пришла в каюту к Диме и Джинкс не просить, а констатировать факт: корабль остается в её ангаре, а они — на базе, потому что Стая слишком громко воет в их отсутствие. Впервые не скрывая паники от возможной потери, Альфа призналась, что нуждается в них. Джинкс, впервые не смеясь, просто взяла Диму за руку, переплетя свои пальцы с его, закрепляя их место в Стае не как наемников, а как семьи. Вай тяжело кивнула, принимая это: «Добро пожаловать домой, Странник».)

Вечер в машинном отделении «Зевса» пах озоном, остывающим металлом и чем-то неуловимо похожим на дом.

Корабль класса «Дедал» был огромен, но кабина пилотов казалась тесной из-за того, сколько жизни в ней сосредоточилось.

Дима сидел в кресле капитана. Его спина была расслаблена, плечи опущены — поза, которую он не позволял себе со времен Ордена. На его коленях, свернувшись калачиком, спала Иша. Девочка-репликант доверчиво прижалась к его груди, её тонкие пальцы вцепились в ткань его туники, а неровная стрижка темных волос щекотала ему подбородку. Она тихо посапывала, впервые за долгое время не видя во сне белых стен лабораторий.

Дима склонил голову. Его щека коснулась макушки Иши.

С другого бока, запрокинув голову и свесив руку через подлокотник, спала Джинкс. Она заняла всё оставшееся пространство кресла. Её синие волосы, сплетенные в две тонкие косы с вплетенными трубками, рассыпались по плечу Димы, смешавшись с его короткими темными волосами. Её дыхание было глубоким и ровным — сон берсерка, у которого наконец-то отобрали оружие и разрешили просто быть.

Дима не спал. Он сидел в полумраке, слушая гул систем «Зевса» и чувствуя тепло двух тел на себе. Он чувствовал их в Силе — два ярких, пульсирующих огонька, сплетенных с его собственным.

Тихий, едва слышный скрип металла возвестил о гостях.

В дверях рубки, прислонившись к косяку так, что её розовая пикси почти касалась рамы, стояла Вай. Она сняла броню, оставшись в простой черной майке, но её поза всё еще кричала о готовности к броску. Татуировки на её висках казались черными рунами в тусклом свете мониторов.

Рядом с ней, прямая как струна, стояла Кейтлин. Омега сменила форменный комбинезон на гражданское, но её осанка оставалась военной. Она держала в руках поднос с тремя металлическими кружками, от которых шел пар. Запах дешевого синтетического кофе смешивался с запахом озона.

Вай смотрела на сцену в кресле. На джедая, ставшего креслом для двух самых опасных и самых дорогих ей существ. На то, как Иша во сне пинает Диму пяткой, а он даже не морщится. На то, как Джинкс что-то бормочет про «синюю птичку» и плотнее прижимается к его шее.

Уголок губ Вай дернулся. Она тихо, гортанно хмыкнула. Звук был похож на скрежет гравия, но в нем не было угрозы. Было признание.

Она оттолкнулась от косяка и шагнула в рубку. Кейтлин бесшумно последовала за ней, поставив кружку на край панели управления рядом с рукой Димы.

Вай нависла над ним, уперев руки в бока. Она посмотрела на него сверху вниз тем самым тяжелым взглядом Альфы, который раньше обещал только смерть.

— Завтра чинишь левый маневровый, джедай, — её голос был хриплым, но тихим, чтобы не разбудить Ишу. — У него погорел привод, и он воет, как банта.

Она сделала паузу, наблюдая, как приоткрывается один глаз Димы. Тёмный, глубокий, абсолютно ясный.

— Ты теперь летаешь с нами, — закончила Вай. — Твоя жестянка спит в моем логове. Значит, и ты — моя.

Дима медленно открыл второй глаз. Он не стал отвечать. Он просто перевел взгляд со свирепого лица Вай на Кейтлин. Омега смотрела на него без холода, с чем-то похожим на теплую, расчетливую привязанность.

Затем он посмотрел вниз.

На Ишу, чье дыхание согревало его грудь.

На Джинкс, чья синяя коса лежала на его воротнике, словно экзотический, ядовитый цветок.

Он вдохнул запах машинного масла, озона и синтетического кофе.

Десять лет он бежал. От пепла Храма. От пустоты Республики. От теней Корпорации. Он был оружием, странником, изгоем.

Сейчас, сидя в кресле собственного корабля, окруженный спящими девочками и охраняемый самыми свирепиными пиратами Внешнего кольца, он чувствовал, как гудит Сила. Она больше не была мутной или тревожной. Она была густой, теплой и вибрировала в такт двигателям «Зевса».

Дима чуть улыбнулся уголком губ.

— Левый маневровый будет молчать, Альфа, — тихо ответил он.

Вай хмыкнула еще раз, удовлетворенно, и развернулась, чтобы уйти, кивнув Кейтлин. Омега задержала взгляд на Диме еще на секунду, а затем последовала за своей Альфой.

Дима остался один.

Он осторожно, чтобы не потревожить Ишу, взял кружку с кофе. Напиток был обжигающим и горьким, как всё в этом секторе.

Он сделал глоток, снова откинул голову на подголовник кресла и закрыл глаза.

Он слушал, как бьется сердце Иши, как во сне смеется Джинкс, как глухо и надежно гудит «Зевс» — корабль, который больше не был странником.

Впервые за десять лет Дима, джедай по имени Дима, почувствовал, что вернулся домой.

Эпилог: «Бортовой журнал „Зевса“»

(Вай и Кейтлин застали идеальную картину в кресле пилота: Иша спала на коленях у Димы, а Джинкс — у него на плече. Вай, хмыкнув, официально приняла джедая в Стаю, назначив его механиком: «Завтра чинишь левый маневровый, джедай. Ты теперь летаешь с нами». Дима, глядя на своих девочек и суровых, но надежных пиратов в коридоре, впервые за десять лет скитаний почувствовал, что вернулся домой.)

[Звук щелчка активации записи. Тихое, низкое гудение систем корабля «Зевс» на фоне]

— Бортовой журнал. Запись капитана. Сектор П-9, Внешнее кольцо.

[Пауза. Дима делает глубокий вдох. Его голос звучит спокойно, в нем нет ни тени былой отстраненности или боли Ордена. Только густая, теплая усталость].

«Сегодня Иша научила механиков Стаи чинить гипердвигатель без ожогов. Она просто перепаяла главный узел, сидя прямо на теплом корпусе, и объяснила Потрошителю, что если заземлить контур через каблук ботинка, искра уйдет в палубу, а не в пальцы. Потрошитель молча отдал ей свой кусок синтетического сахара. Кажется, у нас появился главный инженер. Я начинаю бояться за целостность корабля».

[Тихий смешок, переходящий в вздох].

«Джинкс перекрасила мою каюту в оранжевый. Она сказала, что серый цвет "вгоняет в тоску и мешает планировать взрывы". В процессе она чуть не уничтожила систему вентиляции, пытаясь модифицировать освежитель воздуха, чтобы тот пах озоном после грозы. Теперь, когда она открывает окно, запах напоминает мне о сожженных шагоходах на фронте. Кейтлин три часа читала ей лекцию о технике безопасности, а Джинкс рисовала на планшете схемы "идеальной бомбы, пахнущей лавандой". Я люблю их обеих до безумия».

[Снова пауза. Слышен звук отвинчивающейся крышки металлического термоса].

«Вай сегодня рычала на меня за то, что я потратил остатки Силы на создание кинетического щита вокруг их столовой, когда у них прорвало трубу с паром. Она сказала, что я джедай, а не сантехник, и что если я выгорю, она пустит "Зевс" на металлолом. А через час она принесла мне к мостику термос с горячим синтетическим кофе. Она просто поставила его на панель и ушла, не сказав ни слова. Это была самая странная и самая искренняя благодарность в моей жизни».

[Звук глотка. Дима устраивается в кресле поудобнее].

«Это странный мир. Опасный. Абсолютно безумный. Здесь пираты плачут над сломанными игрушками, а Альфа стаи боится темноты в пустых коридорах. Здесь воздух пахнет гарью, кровью и дешевым спиртом.

Но когда я просыпаюсь от того, что Иша стащила с меня одеяло, а Джинкс пытается нарисовать татуировку у меня на лбу... когда я вижу, как Вай спит в своем кресле на мостике, положив ноги на терминал, потому что знает, что я на вахте...

Я понимаю одну простую вещь.

Я никогда не хочу из него уходить».

[Глубокий выдох. Звук нажатия кнопки сохранения. Тишина]