Зефирки к чаю

Леденцы

Владимир не знал, что такое день рождения. Точнее, конечно, он понимал, что это день, в который у людей принято отмечать очередную годовщину своего появления на свет. Колдуны, которым служил Владимир, во все времена выделяли эту дату из прочих, приглашая друзей, принимая подарки или наоборот предпочитая удаляться в такой день подальше от всех. Это полицейский див тоже мог понять: людская жизнь так коротка, что каждый прожитый год имеет значение. Но зачем день рождения диву? Что особенного может быть в отдельно взятой дате, если живешь сотни лет?

Все эти вопросы Владимир задал своему новому колдуну, главе управления, Гермесу Аркадьевичу Аверину. Тот, хоть и старался, так и не смог объяснить. Кузя, юный див, с которым Владимир проводил теперь почти все время, старался объяснить ещё больше: размахивал руками в ярко-зеленом свитере, говорил что-то о подарках и вкусной еде, о "застолье" (это слово мальчишка произносил с особым придыханием)...

Из всего сказанного Владимир сделал вывод, что должен быть рад. Но вот шел уже второй час ночи 23 февраля, его дня рождения, а див не спал, перебирая разные варианты своего поведения на собственном празднике. За окном сыпал снег, привычный для Петербурга даже в самом конце зимы. Однако уже теплело, не было нужды одеваться в тяжелые шерстяные вещи, особенно если ты - див. Это уже не морозный декабрь и не ледяной январь. Это последнее, чуть покалывающее щеки дыхание зимы. Владимир любил такую погоду, а Кузя уверял, что она ему подходит.

А ещё примерно в это время Владимир когда-то стал дивом Афанасия... Потому он и выбрал эту дату, когда Гермес Аркадьевич, Сергей Дмитриевич и Кузя предложили задуматься о дне рождения. Почему бы и нет? Именно после встречи с Афанасием Владимир понял, что желает быть дивом Управления и видит свой долг в служении Родине. Не встреть он Афанасия...ещё неизвестно, дожил бы до нынешних времен.

Из раздумий Владимира вырвал шорох на кухне. Гермес Аркадьевич в такое время не встает, да и не ощутил див его в той части дома, где они ели по вечерам. Значит, Кузя... Пожалуй, Владимир проигнорировал бы факт наличия юного дива на кухне, в конце концов колдун Аверин не запрещал им посещать любую часть дома, кроме своей спальни... Но шорох продолжился и даже усилился. Так этот маленький анархист, чего доброго, разбудит Гермеса Аркадьевича!

Владимир поднялся и, негромко передвигаясь, спустился в кухню. Кузя и правда обнаружился там. Склонив рыжую макушку к пахнущему сахаром пакетику, юный див выуживал оттуда сыпучие сладкие кусочки и отправлял их в небольшую кастрюльку. Впрочем присутствие Владимира Кузя ощутил сразу, резко поднял голову и разочарованно выдохнул:

- Ты не спишь!

- Ты шумел.

- Если не прислушиваться, ничего же не слышно... - пробормотал мальчишка, тщетно пытаясь заслонить тощей спиной тару с сахаром.

- Что ты делаешь?

Владимир был выше Кузи, так что ему не составляло труда видеть все, что див пытался скрыть. Помимо сахара на столе лежал разрезанный лимон. Кастрюльку Кузя, похоже, собирался нагревать... Мальчик не спешил с ответом.

- Может, ты все же пойдешь спать? - с надеждой взглянул на друга хитрыми разноцветными глазищами. - Вообще-то тебе не полагалось видеть все это, я готовил сюрприз и собирался вручить его тебе завтра утром.

- Я не люблю сюрпризы. К тому же я уже здесь, так что твой план все равно не удался. Рассказывай.

Кузя ещё немного помялся, а потом в голову ему, видимо, пришла очередная гениальная мысль: лицо просветлело, а на губах заиграла широченная улыбка.

- А ты ведь можешь помочь! То есть, если хочешь, конечно, это же твой день рождения... Я делаю леденцы. Домашние. Специально у тётушки Марго спросил рецепт твоих любимых. - Мальчик гордо выпятил грудь. - Нужно растопить сахар и лимонный сок, а потом заморозить в специальных формах. И получатся конфеты.

- И для этого ты тут гремел кастрюлями? - Владимир скрестил руки на груди, прямо глядя на юного дива. Зрелище, надо сказать, было презабавное: Кузя насупился и отвернулся, чтобы продолжить перекладывать сахар в кастрюлю, только теперь он швырял сладкие кубики с таким остервенением, что они рассыпались на дне жестянки. Владимир скрыл усмешку и положил руку другу на плечо.

- Давай помогу, не то к утру ты всю кухню разнесешь.

Кузя мгновенно воспрял духом и даже не стал отвечать на колкость насчет кухни. Мальчишка наклонился и осторожно, под предупреждающее замечание Владимира ("Кузя, шторы.") выдул тонкую огненную струйку прямо на мгновенно начавший плавиться сахар.

- Ой, как вкусно, должно быть... - протянул юный див, порываясь попробовать получившуюся массу пальцем. Но Владимир легонько хлопнул его по руке:

- Нам это еще есть. И не только нам, но и хозяину.

- Но ведь это только для тебя... - Кузя хитро улыбнулся. - Поделишься?

- С Гермесом Аркадьевичем да, а с тобой - нет, если продолжишь вот так скалиться!

- Подумаешь... - проворчал див, пока Владимир доставал силиконовые формы из шкафчика, куда накануне их убрала Маргарита. "Только для тебя..." Никогда никто не делал таких вещей только для Владимира. Чтобы он мог поделиться. Но сейчас он думал, что хотел бы, чтобы эти леденцы попробовали не только Гермес Аркадьевич и Кузя (его он, несмотря на угрозы, точно не собирался обделять), но и Сергей Дмитриевич, Виктор Геннадьевич...

Тем временем Кузя, высунув язык от усердия, выливал смесь в формочки (сердечки, Маргарита в таких делала шоколадные конфеты совсем недавно, на Рождество). От Владимира требовалось лишь заморозить их, что он и сделал мгновенно, Кузя даже поежился от подступившего холода.

Часть сладостей отложили в холодильник. Остальное выложили в глубокую салатницу.

Снег за окном прекратился. Наступила особенная предутренняя тишина, город словно затаил дыхание перед скорым наступлением нового дня. Лишь изредка шелестели проезжающие по свежему снегу машины.

- Пойдем на улицу? - неожиданно предложил Владимир, взяв в руки миску с конфетами. Кузя не стал возражать, лишь накинул на себя толстый свитер, а поверх него разноцветную зимнюю куртку. До чего теплолюбивый див! Владимир усмехнулся про себя, ограничившись паркой поверх пижамы.

Дивы устроились на скамейке прямо в саду графского дома и какое-то время молча ели свежие сладости. Молчать Кузе, конечно, скоро надоело, он принялся рассказывать о том, как главдива планируют поздравить в Управлении, сколько всего обещала приготовить Маргарита, выспрашивал, какие подарки Владимир хотел бы получить...

- Эй, а ты чего молчишь?

- Зачем всё это, Кузя? День рождения, подарки, празднование... Я этого не понимаю, и в Управлении не поймут. У дивов нет собственных праздников.

- Раньше у дивов не было ни теплой одежды, ни любящих хозяев. Но ведь всё это появилось. Так почему бы не быть и Дню Рождения? Нас начали принимать в этом мире и это...офигенно! - мальчик расставил руки в разные стороны, подняв вверх голову, любуясь на бесконечные звезды. - Люди, наконец, стали понимать, что мы чувствуем и любим не хуже них... Вот что ты сейчас чувствуешь, Владимир?

В руках полицейского дива был первый в его жизни подарок, рядом сидел друг...

- Мне хорошо... - Владимир прикрыл глаза. Он хотел растянуть, "поймать" момент. Когда-нибудь, когда будет особенно тяжело, он во всех деталях вспомнит это ощущение полного спокойствия, вспомнит Кузю, который не спал всю ночь, чтобы сделать ему подарок, и сейчас лучился счастьем.

Леденцы в этот день попробовали все, кто пришел в дом графа Аверина. Приглашены были лишь те, кого Владимир хорошо знал. Гермес Аркадьевич позаботился о том, чтобы Виктор Геннадьевич, Сергей Дмитриевич с Любавой Вазилисовной и даже юный див Савелий разместились с удобством. Савелий, отчаянно краснея и втягивая голову в плечи, что веселило всех присутствующих, произнес тост поздравление для "господина наставника и главного дива Управления" (Кузя тихонько добавил что-то про ужас и страх, но под строгим взглядом графа замолчал). Сергей Дмитриевич, улыбаясь, протянул Владимиру седло, идеально подходящее для химеры его размеров и не требующее шипов. Любава, смущаясь, дала имениннику огромный яркий шарф, который связала сама. Такой мягкий, что выпускать его из рук совершенно не хотелось! Виктор Геннадьевич подарил толстенную книгу с названием "Сочинения Агаты Кристи". Сам граф Аверин, улыбаясь, показал Владимиру план небольшой комнаты с мягкой и компактной мебелью, удобным столом с ящиками, куда легко поместятся все документы, которые главный див Управления разбирал и подписывал каждый день.

- Что это?

- План твоего кабинета, конечно. У тебя там темно и мрачно, самое время сделать ремонт. В конце концов, мы сейчас всё Управление обустраиваем. А ты в этом кабинете сидишь почти весь день, если мы с тобой никуда не выезжаем. Помню, ты говорил, что не стремишься к роскоши, но ведь это и не роскошь, Владимир, а простое удобство, - Гермес Аркадьевич говорил это так убежденно, словно опасался, что див откажется. Но Владимир был рад, хотя и не до конца понимал, почему хозяину так важно, чтобы новый кабинет ему понравился.

- Обои сам выберешь, такого цвета, какого захочешь. Кузя уверял меня, что тебе понравятся красные в горох... - Владимира аж передернуло, он уставился на Кузю, но тот предусмотрительно занял себя разговором с Виктором Геннадьевичем. - Но я решил, что ваши с ним вкусы несколько разнятся, так что цветовую гамму для кабинета определишь ты.

- Спасибо, ваше сиятельство.

Вечером, когда все ушли, а Кузя вызвался помыть посуду, Гермес Аверин застал Владимира разглядывающим подарки. Леденцов осталось совсем мало, но доедать их див не спешил.

- Ваше сиятельство, в День Рождения дарят подарки, чтобы оказать честь имениннику, наградить его за...дружбу?

Гермес Аркадьевич удивленно посмотрел на своего дива и вдруг расхохотался.

- За дружбу не награждают...таким образом. Это же не ритуальное подношение! Подарки - это лишь вещественное напоминание о том, что нам приятно, когда тебе хорошо. Потому что ты наш друг. Мой, Кузин, Сергея Дмитриевича и Виктора Геннадьевича. Ты нам нужен не только как инструмент для успешной службы отечеству, но и как один из нас. И неважно, див ты или человек.

Владимир никогда не забудет, как легко ему стало в этот момент. Легко и свободно, словно ничего на свете больше не могло причинить боль. Это и есть День Рождения...

Пикник в поместье

Миша ел арбуз. Он стащил его с кухни, пока не видел дядюшка Анонимус. Мальчик очень любил фамильяра, но считал, что ему лучше не знать о некоторых его шалостях. Например, о том, что юный граф недавно просил Кузю увеличиться и покатать его в облике кота. Или о том, что Миша подглядывал за тем, как дядя Гермес Аркадьевич открывал проход в Пустошь, чтобы вызвать другого своего дива. Он называл его Александром. Кстати, появился этот Александр абсолютно голый, что вызвало у мальчика ещё больший интерес. Ну разве разрешил бы дядюшка Анонимус смотреть на голого дива, да ещё только что вылезшего из Пустоши? Не стоило и спрашивать! Вот и с арбузом та же история...

Ах, да, арбуз. Есть его на природе, среди цветов и щебечущих птиц - совсем не то же самое, что в поместье за обеденным столом, где надо следить, чтобы сок не попал на чистую скатерть, стараться не чавкать... Сидя на траве в тени низко свесившихся ветвей, Миша наслаждался каждым кусочком, с удовольствием вгрызался в холодную красную мякоть, не обращая внимания на капающий по рукам розоватый сок.

Вдруг юному графу показалось, что он не один. Что кто-то стоит рядом и смотрит. Оглядевшись, Миша заметил Владимира и Кузю. Дядины дивы стояли в отдалении и спорили о чем-то. Мальчик не мог расслышать, хотя Кузя возмущался довольно громко. А Владимир смотрел на Мишу. И хотя стоял он довольно далеко, юный граф знал, что Владимир всё прекрасно видит. Дивы вообще всё слышат и видят намного лучше людей - это вызывало у Миши восхищение.

Владимир стал дивом Гермеса Аркадьевича не так давно, прошлым летом, но с тех пор появлялся в поместье Авериных почти так же часто, как Кузя. По началу Миша побаивался или скорее терялся, когда рядом оказывался этот див. Спокойный, если не сказать холодный характер Владимира, почти полное отсутствие у него эмоций делали его в глазах мальчика противоположностью веселого и смешного Кузи.

Однако скоро Миша привык к Владимиру, как и все в семье. Кузя в нем души не чаял, дядя открыто звал другом, даже Анонимус с удовольствием проводил время в его обществе. А вот к Мише и остальным детям Владимир без лишней надобности не приближался. Вопросов это ни у кого не вызывало. Даже сам Миша уже кое-что понимал о дивах: находясь на одной территории, они делят обязанности, чтобы не поссориться. Вот, видимо, Владимир и не захотел ссориться с Анонимусом.

Но сейчас див смотрел на Мишу не отрываясь. Точнее, на арбуз, которого оставалось ещё немало на тарелке перед мальчиком.

- Кузя, дяденька Владимир, идите сюда! - юный граф махнул липкой от сока ладошкой, приглашая дивов к себе. Кузю звать повторно не пришлось: он тоже уже заметил арбуз и с какой-то особой прытью поспешил к маленькому наследнику рода Авериных.

- Кузя, мы ещё не закончили. У нас с тобой тренировка. Хозяин будет ждать.

- Эх, Владимир, и тебе совсем меня не жаль? Только что я битый час провозился, слушая о том, как правильно расставлять чашки в шкафу. Мне нужен отдых! А Гермес Аркадьевич не расстроится, если мы чуууть-чуть задержимся, чтобы попробовать арбуз. Такая невыносимая жарища!

- Жарко? Тебе? - губы Владимира изогнулись в насмешливой, но, в прочем, не злой улыбке.

- В отличие от некоторых, я не обладаю способностями ходячего холодильника.

Тут Владимир так зыркнул на друга, что тот забавно вжал голову в плечи. И тут же переключил всё своё внимание на арбуз. Миша, с улыбкой наблюдавший за перепалкой дивов, протянул ему самый большой и сочный кусок.

- Держи, Кузя, тебе сразу станет прохладней. Дяденька Владимир, а ты почему стоишь? Поешь арбуз с нами!

- Гермес Аркадьевич...

- ...Легко найдет нас, если так уж захочет. Но они с Вазилисом Аркадьевичем затеяли игру в шахматы. А это точно надолго! - хитро улыбнулся, уже подвигаясь, чтобы Владимир сел рядом с ним. Див вздохнул и тоже принял из рук Миши арбузную дольку.

Мальчик выбрал себе ещё кусочек арбуза, посмеялся, наблюдая за тем, как Кузя умял уже второй, а потом перевел взгляд на Владимира. Тот внимательно рассматривал всё ту же арбузную дольку, которую получил от Миши, ел медленно и аккуратно, как дядюшка Анонимус. Посмотрев на друга, Кузя хмыкнул:

- Зачем есть медленно, если тут ещё целая гора? А Мише много нельзя, ему плохо станет и Анонимус меня сожрет.

- Чтобы прочувствовать вкус, конечно. К тому же, неприлично съедать целый арбуз, да ещё тайком от хозяина.

- Ой, да Анонимус этих арбузов на год вперед набрал! Я вообще хочу забрать часть в Управление, пусть все порадуются. У нас там совсем нет вкусной и тем более сладкой еды.

- Там нормальная еда, в которой содержатся все необходимые компоненты для того, чтобы див был сыт.

Кузя хотел что-то ответить, продолжив их извечный спор о благоустройстве общежития дивов (Миша уже несколько раз слышал, как они обсуждали это между собой и с дядей), но повернул голову в сторону живой изгороди, откуда через мгновение показался Гермес Аркадьевич, Анонимус и Мишин папа. Юный граф тут же виновато опустил голову, а Кузя и Владимир поднялись, встав прямо.

- Михаил Вазилисович, на вашей рубашке пятна от арбуза. Разве не говорил я вам, что есть его стоит осторожно и за столом?

- Говорил, дядюшка... Но тут намного лучше!

- А вы забыли о тренировке? - дядя проговорил строго, взглянув на Кузю (в том, что о тренировке не мог "забыть" Владимир, Гермес Аркадьевич не сомневался). Однако в глазах его Миша прочитал улыбку.

- Да мы только чуть-чуть попробовали, пока вы были заняты! И мы помнили. Я едва уговорил Владимира потратить время ожидания на что-то вкусное.

- Да не ругай их, Гера, - Мишу подхватил на руки отец. - Я вот тоже хочу арбуз.

Вместе с сыном Василь устроился на траве (Анонимус трагически вздохнул, хоть и очень тихо, глядя на костюм Вазилиса Аркадьевича), следом за ним сел и дядя Гермес, кивнув Кузе и Владимиру на место рядом с собой. Анонимус оставался стоять, не желая поддерживать подобный беспредел.

- Дядюшка Анонимус, ну пожалуйста, давай с нами! - Миша поднял голову и посмотрел диву в глаза. Тот покачал головой, но сел рядом с мальчиком и Василем, чтобы все-таки иметь возможность контролировать количество съеденного хозяином арбуза.

Дядя Гермес Аркадьевич затеял с Кузей и Владимиром разговор про полеты на дивах. А точнее, про седла. Они с Владимиром как раз тренировались летать, так что див "настоятельно рекомендовал" дяде пользоваться седлом хотя бы по первости. Гермес Аркадьевич наотрез отказывался, заверяя, что будет пользоваться щитами и вполне справится без дополнительных устройств. Миша слушал очень внимательно и уже мечтал, как попросит дядю покататься на Владимире вместе с ним. Хотя, конечно, не здесь, не при отце и Анонимусе. Наверное, и не сейчас, ведь даже дядя и Владимир считали полеты опасным занятием. Пускай тренируются, мальчик не собирался им мешать...

Скоро их нашла Мишина мама, а она позвала Веру и Любаву. Девочки вместе читали. Юный граф вздохнул, подумав о том, что вот уже и Вера почти девушка. И что она собирается уехать учиться в другую страну. Хотя сейчас сестра пришла в полный восторг от их импровизированного пикника, вызвалась принести пледы и подушки.

- А я бутерброды сделаю! - подскочил Кузя. - Кто хочет бутерброды с колбасой?

- Я хочу, - неожиданно поддержал его Владимир.

- И это вместе с арбузом? - дядя уже откровенно улыбался. - Ну вы гурманы, ничего не скажешь...

Оба дива посмотрели на хозяина с таким одинаковым удивлением, что рассмеялся даже Василь.

Вечерело, а шумные разговоры не утихали. Миша, наевшийся и счастливый, слушал их в полуха. Он уже задремывал, устроившись у отца на руках. Мальчик думал о том, как повезло ему с семьей и как он любит всех, кто здесь собрался. Папу и маму, которые тайком от всех держались за руки. Анонимуса, накрывшего его пледом, чтобы не надуло прохладным уже августовским ветром. Дядю, который высказывал озабоченность тем, что Владимир уезжает из их поместья слишком худым и что это чрезвычайно удивит некую Маргариту. Кузю, который подавал другу один бутерброд за другим, желая "проверить, сколько в него поместится". Владимира, эти бутерброды с благодарностью принимавшего и все же "распробовавшего" арбуз. Сестер, что шептались, сидя чуть в сторонке и заплетая друг другу косички (Вера умудрялась попутно дурачиться с лисой Сарой).

Все они, и люди, и дивы - Мишина семья. И юный граф был намерен вырасти, чтобы подарить каждому из них спокойствие и счастье.

Фамильяр

Вот уже час Кузя натирал серебряный сервиз. Он делал это осторожно, чтобы не поцарапать крохотные чайные чашки и изящные блюдца. Анонимус внимательно следил, чтобы мальчишка ничего не потерял, не забыл, не испортил. У самого же Кузи вид был самый несчастный. Он отирал пот со лба и сердито сдувал с глаз отросшую челку.

- Такая жарища, а мы сидим тут и занимается...черт знает чем! Почему этот сервиз не может почистить кухарка? А мы бы пошли во двор, там Миша и Вера играют с Сарой...

- Не задавай глупых вопросов. Этот сервиз передается в семье Авериных из поколения в поколение ещё с тех пор, когда я только стал фамильяром. Я не позволю прислуге самостоятельно заниматься семейной реликвией.

Кузя отвлекся от своей работы и уставился на Анонимуса так, словно собирался сказать что-то совершенно сердитое и вызывающее. Например, "почему бы тебе в таком случае не чистить срвиз самому". Но, к удовольствию фамильяра, мальчик вовремя себя одернул и вместо этого всего лишь спросил:

- Долго мне ещё тереть?

- Ты почти закончил. Потом мы с тобой пойдем в гостиную и я поучу тебя этот сервиз раскладывать.

- Анонимус, его ведь можно просто расположить в центре стола, и пусть каждый берет себе ту часть сервиза, которая ему нужна... - Кузя так тяжело вздохнул, словно только что разгружал мешки с камнями, не меньше.

- Ты будущий фамильяр. Чтобы не посрамить честь семьи, ты должен уметь такие вещи, я тебе уже говорил.

- И зачем всё усложнять, это же совсем не главное...

- Это не сложно. Просто тебе пока не хватает опыта.

- Не сложно? А что по-твоему сложно тогда? Что вообще, на твой взгляд, сложно в работе фамильяра?

***

- Колдун! Мальчик будет колдуном! - его сиятельство Аркадий Филиппович ликовал. Анонимус волнами ощущал исходящий от него восторг. Действительно, младший сын хозяина оказался колдуном, причем уже сейчас фамильяр ощущал его немалую силу. А ведь ребенок ещё даже не появился на свет.

Аркадий Аверин подхватил на руки старшего мальчика, Вазилиса Аркадьевича, и закружил. Тому уже почти исполнилось пять лет, видеть отца таким он не привык, потому удивленно уставился на свою маму, болтая в воздухе ногами.

- Не урони ребенка, дорогой, - но госпожа Елена тоже улыбалась, хотя и имела усталый вид. Вторая беременность давалась ей очень тяжело: она сильно похудела, кожа стала бледной и тонкой.

Увидев радость родителей, маленький Василь заулыбался и спросил у Анонимуса, которому отец его передал:

- У меня будет братик-колдун?

- Верно, Вазилис Аркадьевич.

- Ура! Представляешь, сколько игр можно с ним придумать? И он мне расскажет о всяких колдунских штучках! Я тогда смогу понимать, что говорит матушке отец, чем он занимается в своей лаборатории. И я больше не буду один.

Анонимус почувствовал взгляд хозяина. Тот задумчиво смотрел на сына. Василь говорил тихо и явно не рассчитывал, что отец услышит. Однако по легкой грусти, охватившей сердце, Анонимус понял, что Аркадий Филиппович всё услышал и понял. И у него есть идея.

Спустя пять дней госпожу Елену увезли в родильный дом, где она должна будет пробыть оставшуюся до появления Гермеса (так решили назвать ребенка) неделю.

Был тихий вечер, один из тех, что нравятся Анонимусу: поместье начищено до блеска, прислуга отправлена домой на выходные... Аркадий Филиппович тогда звал фамильяра в свою лабораторию и вместе они работали над очередным исследованием. Вот и сейчас Анонимус получил приглашение в лабораторию. Он улыбался, предвкушая интересное занятие. Однако в лаборатории помимо хозяина оказался ещё и Вазилис Аркадьевич. Мальчик в нетерпении топтался рядом с отцом: тот впервые сам позвал его на сво рабочее место.

- Привет, Анонимус! Что ты хотел мне показать, папа?

Аркадий перевел взгляд на Анонимуса, и фамильяр понял, чего желал хозяин, ещё до того, как тот успел приказать...

- Анонимус, прими демоническую форму.

Диву оставалось лишь повиноваться, хотя он понимал, что ничем хорошим это закончиться не может. Маленький Вазилис рос простым ребёнком, о дивах имел весьма смутное представление. Скорее всего, он не понимал даже, чем именно дивы отличаются, например, от колдунов, которые тоже "могли делать магию".

Анонимус превратился в огромного змея. Даже его самого охватил жар от ощущения собственной силы. Див первого класса пятого уровня - это нешуточная мощь... Вдруг Анонимус услышал детский рев. Вазилис Аркадьевич вырывался из рук своего отца, который пытался сообщить ему прописные истины про дивов: "они не люди","они страшно сильны и опасны", "они разумны и могут желать зла". Мальчик, кажется, даже не слышал его. Он громко плакал, его трясло. В конце концов Аркадий Филиппович выдохнул устало, позволив фамильяру вернуться в человеческую форму. Но даже привычный вид дворецкого не успокоил Василя. Мальчик убежал со всех ног, пытаясь при этом держаться подальше от Анонимуса.

Аркадий Филиппович был ужасно расстроен. Хуже того - разочарован. Анонимус опустил голову, пытаясь таким образом чуть приглушить в себе эмоции хозяина, связь с которым за последние несколько лет стала невероятно сильной.

- Ума не приложу, что с ним делать... Он не такой, как я, и даже не такой, как Леночка. А когда родится Гера, он и ему будет чужим. Взгляни, Анонимус, как ужасно отличаются миры колдунов и тех, кто колдовской силой обделен...

- Ваше сиятельство, Вазилис Аркадьевич всего лишь ребенок. Может, вам стоит дать ему время.

- С возрастом ничего не изменится. Он никогда не сможет понять меня, а я - его... Иди, Анонимус. У меня сегодня нет настроения заниматься с тобой. Я почитаю.

Проходя мимо комнаты Василя, Анонимус услышал всхлипы. Как отреагировать? Див всю жизнь прожил среди людей, так что и их эмоции понимал неплохо. Например, сейчас маленький граф был испуган, расстроен и запутался. Но никто не спешил его утешить... Аркадий Филиппович не желал его видеть, госпожа Елена была в роддоме. А даже когда вернется оттуда с младшим братом Вазилиса Аркадьевича, мальчик не захочет рассказать ей о том, что произошло.

Анонимус тихонько постучал в дверь.

- Ваше сиятельство, пожалуйста, откройте дверь и впустите меня. Я принесу вам молока с медом и печенья.

- Нет! Уходи! Ты страшное чудовище... Я тебя боюсь.

- Отчего же? Это всё ещё я, Анонимус, ваш фамильяр. Ничего не изменилось.

- Ты огромная змея! Ты легко можешь меня съесть...

- Тогда почему я всё ещё этого не сделал?

Всхлипы за дверью стихли. Василь задумался и через пару минут выдал:

- Папа тебе запретил? Он колдун, я знаю, колдуны могут запрещать дивам делать что-то плохое.

- Я ваш фамильяр, Вазилис Аркадьевич. И я давно сделал для себя выбор: я не сжираю членов моей семьи, а защищаю их. Если нужно, ценой собственной жизни. Для этого нужна моя сила и мой страшный облик. Чтобы обезопасить вас.

- То есть ты...не хочешь меня жрать?

- Нет. И не дам это сделать кому-либо другому. А ещё, как фамильяр, я должен заботиться о детях моего хозяина. Так что прошу вас открыть дверь, чтобы я всё-таки мог напоить вас тёплым молоком с медом.

***

Незадолго после рождения младшего сына Аркадия Филипповича началась Великая Отечественная Война. Анонимус почти постоянно прибывал на фронте вместе с хозяином. Лишь изредка он появлялся в доме, чтобы увидеть, как растут мальчики.

Василь стал более серьёзным, фамильяр отмечал, с каким удовольствием он заботится о младшем брате, играет с ним, учит каким-то детским премудростям. Благодаря стараниям мамы и старшего брата Гера рано начал говорить.

Младший мальчик вообще развивался быстро, всё схватывал налету. И это вызывало у Аркадия Филипповича восторг. Он читал сыну свои книги, водил в лабораторию, в ските у бабушки показывал, как выглядит оружие колдуна. Для Гермеса у хозяина всегда находилась улыбка и даже ласковое слово.

Вазилис Аркадьевич тоже был очень умен, но Анонимус видел, что Аркадий не способен оценить отличную учебу старшего сына, его помощь по дому матери. И его полную безграничную любовь к младшему брату. Анонимус ни разу не видел, чтобы Василь был груб с Гермесом, наоборот, на мальчика он смотрел с восторгом, постоянно говорил: "Вот вырастешь - и будешь самым великим колдуном в мире...".

Война уже подходила к концу, все это чувствовали. Анонимуса стали реже отправлять на задания, он чаще бывал дома, в поместье. И его, как фамильяра, не могло это не радовать. Скоро, очень скоро всё встанет на круги своя... Им оставалось последнее дело на базе "Вектор", куда Анонимус, Аркадий Филиппович и госпожа Елена должны были отправиться в ближайшее время. Фамильяр уже собирал вещи хозяина, когда его вновь позвали в лабораторию.

И снова Аркадий Филиппович был там не один, а с сыном. С младшим. Гермес Аверин с интересом наблюдал за приближающимся к ним Анонимусом. Кажется, он знал, что должно было произойти...

- Анонимус, прими демоническую форму.

Гера в волнении сжимал кулачки, но во все глаза смотрел на фамильяра.

Анонимус стал огромным фиолетовым змеем. Гермес вздрогнул и распахнул глаза ещё шире. Не боится... Див чувствовал, что ребенок его не боится. Он в шоке, смешанном с восторгом. Потому Анонимус медленно приблизил к нему змеиную морду. Гера протянул ручку в намерении погладить...но тут лицо его исказилось, и мальчика вырвало.

- Анонимус, назад! - приказал хозяин. - В человека, живо.

Гермес уже был в порядке, хотя ещё слегка бледный.

- Что ты можешь сказать об этом превращении?

- Анонимус такой...сильный! А могу я посмотреть ещё раз?

- Нет, на сегодня с тебя хватит. Анонимус и правда очень сильный и древний див. Тебе пока сложно выносить рядом с собой такую мощь. Иди-ка умойся и к себе. Уже поздно, Гера, а мы с тобой только сегодня утром говорили о том, что тебе, как будущему колдуну следует соблюдать режим. Так в Академии тебе будет чуть проще адаптироваться. Анонимус, проводи Геру и убери тут. И возвращайся, нам с тобой ещё нужно кое-что опробовать.

Когда фамильяр выполнил поручение и вернулся к дверям лаборатории, то не решился войти: Аркадий Филиппович был там с женой, и они спорили.

- Фамильяр должен остаться с колдуном, Лена. Это правильно! Так будет лучше и для Геры, и для самого Анонимуса.

- А как же Василь? Он старший, он наследник. Передать Анонимуса Гере в обход его старшего брата - свинство, Аркадий! Тем более, как ты верно заметил, Гера колдун - в его жизни будут и другие дивы. Также ему досталась возможность учиться в Академии и развивать свой талант. У Василя всего этого нет, и ты не можешь лишить его того, что положено ему по праву рождения.

- Мне жаль, что Василь не колдун. Он славный мальчишка и мне совсем не страшно оставить на него дом. Из него выйдет чудесный глава семьи. Но пойми ты, Лена, что див рядом ему без надобности. Он никогда не осознает до конца, кто такой Анонимус. А Анонимус, в свою очередь, никогда не сможет полностью реализовать себя рядом с ним. Наш фамильяр - талантливый див. Он не просто нянька!

- Именно, Аркаша - фамильяр. Следить за домом, руководить прислугой и воспитывать маленьких представителей рода Авериных - его обязанность вот уже много сотен лет. И он это понимает. Анонимус ещё со времен твоего прадеда, доверившего ему нашу семью, переходит от отца к старшему сыну. Он не станет нарушать свой долг. Не выберет младшего вместо старшего, только потому что колдуну подчиняться проще и интересней.

***

Наступили черные дни. Анонимус не думал, что может быть так больно. Больно не физически - внутри словно пусто. Есть ли у дивов душа? Фамильяр знал, что с точки зрения науки - нет. Тогда что так сильно жжет в груди, что вызывает желание закрыть глаза, чтобы никогда больше их не открывать?

Хозяина больше нет. Он умер у Анонимуса на руках.

Фамильяр вернулся домой, в будто осиротевшее поместье. Хотя почему - будто? Без Аркадия Филипповича этот дом словно почернел, потемнел, затих. А у дома есть душа?..

- Это ты виноват! Ты должен был их защищать! Ты плохой, плохой фамильяр!

Анонимус вздрогнул от потока силы и ощутил, как его бьют чуть повыше колена детские кулачки. Гермес Аркадьевич был зол... А точнее, ему просто было больно, как и Анонимусу. И ему, малышу, хотелось обвинить в этой боли кого-то взрослого и сильного. Вдруг станет легче? Нет, не станет... Анонимус протянул руки, чтобы обнять ребенка, успокоить...но не смог к нему прикоснуться. Его словно хлестнули плетью. Фамильяр даже взглянул на свои руки, ожидая увидеть там кровь. Но они были чисты. Ну и сильный же выйдет колдун из Гермеса Аркадьевича Аверина... Анонимус был почти уверен, что боевой.

Геру тем временем подхватила на руки бабушка. Малыш бессильно обмяк в её объятиях и заплакал.

- Простите... Простите меня, - Анонимус быстро ушел, не заметив стоящего чуть в стороне Василя.

***

Как справляться с болью, если она буквально выворачивает на изнаку? Интересно, какие методы у того дива, на которого Аркадий Филиппович надел внутренний ошейник... Он сломал себе все зубы, так сжимал челюсти, но держался прекрасно. Необычный экземпляр...

Так вяло размышлял Анонимус, записывая на печатной машинке то, что не успел издать Аркадий Филиппович. Фамильяр был под личиной хозяина,так думалось лучше. А если взглянуть в зеркало, то словно хозяин опять смотрит на него, подбадривает, говорит, что Анонимус талантливый, сильный и со всем справится.

Он изобрел собственный способ борьбы с болью - работу. Может, этот способ и не нов, но он помогал лучше всего. Фамильяр уже несколько дней почти не спал. Работал по ночам.

- Папа?.. - тихий голос от двери заставил прекратить печатать и обернуться. - Папа, это ты! Живой, живой!..

На шею Анонимусу кинулся старший сын Аркадия, Василь. По щекам мальчика текли слезы. Он поймет, что перед ним не отец, очень скоро...

- Его сиятельство Аркадий Филиппович мертв. Я лишь ношу его личину, Вазилис Аркадьевич.

- Но... Как же... А прах? Бабушка сказала, что папу похоронили в семейном склепе, вместе с мамой...

- Она должна думать так и дальше. Так хотел Аркадий Филиппович.

- И всё равно... Ты выглядишь совсем-совсем как папа. Я словно опять вижу его... Надо Гере показать! Он так плакал, Анонимус, ты не представляешь, и уснул в обнимку с фотографиями родителей.

- Нет, нельзя! - сказал так громко, что Василь вздрогнул. Анонимус выдохнул и пояснил намного тише и спокойней. - Поймите, это воля вашего отца. Аркадию Филипповичу было необходимо сохранить в тайне тот факт, что я его...поглотил. Иначе всей семье будет угрожать опасность. Эта тайна должна остаться между нами, хозяин.

Вазилис Аркадьевич - хозяин - кивнул, вновь прижавшись к груди фамильяра, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Что ж, теперь они оба не одиноки в своём горе - и в своей тайне. Анонимус сделал выбор, который наверняка не понравился бы Аркадию Филипповичу, но который - див это чувствовал - был правильным.

***

Анонимус понял, что тишина затянулась. Кузя, насупившись и видимо решив, что не получит ответа на свой вопрос, потому что Анонимусу надоело с ним говорить, вытирал начищенный сервиз мягким полотенцем.

- Самое сложное и вместе с тем самое важное для фамильяра - это сделать выбор.

- Выбор? - Кузя отвлекся и внимательно посмотрел на дива, ощутив, что он говорит серьёзно. - Какой?

- Выбор служить семье. И защищать семью. Делать так, как лучше для всей семьи, даже если для этого придется ослушаться прямого хозяина, и если тебе самому удобней поступить иначе. Быть фамильяром - это ответственность за сделанный выбор и принятое решение. Люди не всегда правы, даже лучшие из них порой не видят ситуацию со стороны. Мы же, дивы, всегда наблюдаем за человеческими отношениями и судьбами, на наших плечах опыт десятков поколений. И делая очередной выбор, мы отвечаем за жизни тех, кто ещё не родился, но должен появиться на свет, чтобы семья росла и крепчала.

Сказка на ночь

- Кузя, будь добр, уложи Мишу, - Гермес Аркадьевич отвлек дива от его занятия (они с детьми рисовали огромного кота на холсте), кивнув на уже переодетого ко сну племянника.

- Ого! С чего вдруг Анонимус и госпожа Любава доверяют мне такое важное мероприятие? - Кузя подхватил на руки и слегка подкинул маленького графа. Миша рассмеялся и обнял дива за шею.

- Я уже начинаю жалеть об этом... - Анонимус трагически склонил голову. Они с Владимиром стояли в дверях и ждали Гермеса Аркадьевича.

- Видишь ли, Кузя, нам надо найти в библиотеке важные бумаги, заметки отца о том, каким образом открываются беспорядочные проходы в Пустошь. Без Анонимуса бессмысленно и пытаться откопать что-то в семейном хранилище мудрости меньше чем за пару дней, а завтра нам возвращаться в город.

Кузя искренне посочувствовал хозяину, которому предстояло провести ближайшее время в компании двух нудных дивов, копаясь в старых пыльных бумажках. Его самого вполне устраивала перспектива "уложить" Мишу. Тем более, это явно не будет сложно...

Комната племянника Гермеса Аркадьевича была просто раем для кота... Да и для человека тоже. Небольшая и уютная, оформленная в теплых тонах. Пол в ней покрывал пушистый ковер, на котором Кузя обожал нежиться по вечерам, в центре комнаты возвышалась кровать, обложенная подушками и украшенная большим мягким пледом. На эту кровать див и посадил сонно жмурившегося графа.

- Ну всё, граф Миша, спокойной ночи! Спи сладко, и пускай тебе приснится...домик из ванильного зефира. - Кузя погладил ребенка по голове и уже собрался уйти, когда его догнал удивленный Мишин голосок:

- А сказку не прочитаешь? Дядюшка Анонимус всегда читает. Или, может, песенку споешь, как Любава? Под неё тоже славно засыпать... - мальчик вопросительно смотрел на дива, потирая кулачками глаза.

Петь Кузя не умел. Нет, он как-то пытался, но Владимир в тот раз пообещал, что если Кузя не замолчит, он отправит его на ночное дежурство подпевать котам. Из этого див сделал вывод, что его голос не способствует приятному и быстрому засыпанию...

Так что Кузя вознамерился читать.

- Что тебе обычно читает Анонимус? - спросил, усаживаясь на кровать рядом с Мишей.

- Сказку про колобка, - мальчик вручил Кузе потрепанную уже книжку с большими картинками.

Читал див быстро, не даром Гермес Аркадьевич учил. Потому Кузе не составило труда просмотреть, о чем сказка, и вынести вердикт:

- Ну и скукотища... И ты же уже наизусть её знаешь, разве нет? Анонимус явно читал тебе эту книжицу раз сто. А если я её слегка...улучшу?

- Как это? - из глаз Миши мигом пропала всякая сонливость.

- Вместо того, чтобы читать про какого-то незнакомого колобка, я тебе про реальных людей и дивов расскажу.

- Давай!

- Слушай... Жил-был один очень сильный колдун. Он прекрасно учился в Академии - это место, куда скоро и ты поступишь, Миша. И экзамен на высшую категорию сдал. И к дивам относился по-доброму. Словом, офигенный колдун! На государственную службу только не хотел идти почему-то... Но как-то раз решил он завести себе дива. Поймал одного - в меру сильного, очень хитрого, а по слухам ещё и красивого... Кузей назвал.

Миша хихикнул в кулачок:

- Это ты про себя и дядю Гермеса Аркадьевича сказку сочинил?

- Да нет... не совсем. В общем, я просто художественно переработал нашу с ним историю знакомства. Но ты слушай, не перебивай, скоро самое интересное начнется!

- Угу! - Миша сел, завернувшись в одеяло. Он даже подпрыгивал слегка от нетерпения.

- Див этот, Кузя, не очень послушным был. Он раньше уже служил плохим колдунам, так что и Гермесу Аркадьевичу не доверял. Сбежал. Бежал себе, бежал...да песенку пел! Вдруг навстречу ему лиса.

- Стой, Кузя, лиса же была последняя, и колобка...ой, то есть, дива, съела!

- И к чему такие жестокости детям рассказывать, а? Ты лучше слушай дальше. Лиса-то не обычная была. Тоже див. По имени Сара.

Тут Миша весь обратился в слух.

- Говорит лиса Сара: "Ой, как ты славно поёшь! Как тебя зовут?" Ей отвечали: "Кузьма меня зовут. Я от колдуна сбежал! Давай я тебя тоже петь научу, и будем от колдунов вместе бегать?" И вот, побежали два дива дальше вместе...

Вдруг дверь открылась и на пороге возник Владимир.

- Тебя просили уложить ребенка спать. Что ты устроил? По-моему, его сиятельство выглядит даже менее сонным, чем когда тебе его передали.

- Я сказку рассказываю, не мешай. Если не спит, значит, ему интересно. Рассказывал бы ты, Миша на первом предложении бы заснул. И вообще, ты чего не с Гермесом Аркадьевичем?

- Они с Анонимусом уже заканчивают, необходимые документы найдены. Меня он просил проверить, как ты выполняешь задание, - див скрестил руки на груди. Видимо, нашел результаты проверки неудовлетворительными... Кузя хмыкнул:

- Садись, послушай тоже. Глядишь, и тебе сказка понравится.

Владимир устроился на стуле у кровати. Мишу он всё же попросил лечь, а не слушать сказку сидя. Кузя, тем временем, продолжил:

- Кузя и Сара бежали, пели, пока не встретили медведя. Здоровенного. Во-о-от такого! - Кузя даже встал и подпрыгнул, чтобы показать, насколько большим был этот зверь. - Назвался збуратором по имени Анастасия. Но ты не переживай, Миша, Анастасия была добрым збуратором и Сару с Кузей не только не съела, но и накормила...

- Просто гуманно хотела заткнуть им рот... - вставил Владимир. Кузя сердито запыхтел.

- А чем накормила? - Миша, хоть и лежал, вид имел совершенно не сонный.

- Ну-у-у... Зефиром, конечно. И вино ещё у нее было, но его пить нельзя, оно алкогольное. В общем, голодными Кузя и Сара не ушли. Они ещё и позвали Анастасию с собой, пообещали, что в пути встретят много славных дивов, которых тоже надо будет накормить, а может, и вылечить, всякое бывает. Шли они втроем дальше, Кузя и Сара продолжали петь, потому что иначе идти скучно, как вдруг навстречу им выскочил злобный ворчливый серый волк с крыльями и клювом. - Тут Кузя, сопровождаемый пристальным взглядом Владимира и смехом Миши, состроил грозную моську и сказал противным скрипучим голосом: - "Кто тут так ужасно поёт?! Наглые дивы! Всех поймаю, а потом сожру!" Вот что сказал этот вредный див путникам. "А как тебя зовут?" - спросил Кузя. "Владимир," - ответил вредный полицейский див...

- Дядя Владимир, а ты что, когда только встретил Кузю, хотел его сожрать? - Миша, продолжая улыбаться, всплеснул руками.

- Я и сейчас порой этого хочу. Потому что Кузя наш - балбес.

- Сам ты балбес! А я - анархист, между прочим.

- Вот и объясняй теперь ребенку значение этого слова. Сам.

Пока Миша не опомнился и не успел спросить, кто же такой анархист, Кузя продолжил:

- Владимиру Анастасия как раз дала вино, потому что он его любит, хотя оно очень вредное. А Кузя ему сказал, что в пути они наверняка встретят много нарушителей закона, которых Владимир сможет переловить...

- И сожрать? - даже с каким-то азартом спросил Миша.

- Нет. Дивы - важный ресурс. Дива без хозяина надо сдавать в Управление. Там его подчинят и он сможет служить закону, а не бегать от него и горланить песни, - заметил государственный див.

- Скучный ты, как та старая сказка про колобка, - не остался в долгу Кузя. - Владимир тоже пошел с ними. Но он не пел. Потому что скучный. Они шли, пока не встретили огромное... огромного... да как же его назвать-то? Надо будет у Гермеса Аркадьевича спросить... Пока пусть называется Хтонью. Думаю, он не обидится. Тем более, звероформа у него правда жуткая. В общем, Хтонь представился Александром и пообещал всех сожрать из-за того, что они его истинную форму увидели, а не должны были, он её скрывал.

- И что же, твоя песня помешала диву двенадцатого уровня тебя сожрать? - Владимир вскинул бровь, давая понять, что он не устает поражаться наивности друга.

- Нет, конечно, я же не дурак! Тут пришел Гермес Аркадьевич. Оказывается, он всё это время искал Кузю. Тот представил ему своих друзей, и Гермес Аркадьевич предложил им всем, даже Александру, остаться с ним. Лису Сару он передал своей племяннице Вере. Анастасие помог найти работу - она теперь помогает руководить страной и продолжает спасать маленьких дивов. Владимира он оставил рядом с собой, чтобы он помогал ему работать. И за Кузей следить... Что, он сам так говорит, - проворчал. - И Александра тоже привязал к себе, чтобы он кого-то лишнего не сожрал. И теперь они все вместе создают новое общество - Содружество дивов и людей!

- Как здорово! А можно тоже стать членом этого содружества? - Миша опять сел, схватив Кузю за руку.

- А ты уже в нем, Миша. Ты ведь тоже наш друг.

- Но тебе пора спать...друг, - Владимир строго посмотрел на Мишу, а заспорившего было Кузю наградил таким взглядом, что тот вжал голову в плечи (волосы у него при этом встали дыбом, как у кота). - У тебя ничего не вышло с укладыванием, Кузя.

- Зато я рассказал Мише сказку, хоть немного похожую на правду! А не весь этот бред про бегающий хлеб, который я бы и сам с удовольствием сожрал...

- Теперь Мишу буду укладывать я.

- А ты умеешь? - тут, похоже, были одинаково удивлены и мальчик, и див.

***

Гермес Аверин не любил библиотеки, хотя во время учебы, а потом и по работе ему приходилось сидеть в них часами, выискивая очередную редкую книгу или научную статью. Вот и сегодня, не будь рядом Анонимуса, колдуну пришлось бы долго искать нужные материалы. Владимир в библиотеку так и не вернулся, потому Гермес Аркадьевич отправился проверить обстановку в комнате племянника вместе с фамильяром.

Глазам их предстало удивительное зрелище. Миша спал, с головой завернувшись в одеяло и уютно посапывая. Кузя в облике кота устроился у мальчика в ногах - и тоже спал. Да так крепко, что не ощутил даже появления хозяина. А центральным образом этой идилии был Владимир. Див негромко, но с выражением что-то читал. Неужели сказку?! Аверин прислушался... Нет, то была не сказка, а Гражданское Уложение Российской Империи. Причем выражение лица самого Владимира было таким умиротворенным, что колдун не сомневался: ему нравилось то, что он делал.

Заметив хозяина и Анонимуса, див прекратил чтение, осторожно подхватил на руки Кузю (кот муркнул, но не проснулся) и вышел в коридор, тихонько притворив за собой дверь.

- Владимир, это... Что это сейчас было?

- Всего лишь сказка на ночь, ваше сиятельство.

Доброта

Владимир классифицировал боль. Он выделил три вида мучений.

Первый вид боли Владимир считал привычной. Такой болью наказывали колдуны за мелкие проступки, легкое неповиновение и дерзость. Даже на государственной службе диву могли воткнуть несколько серебряных штырей в разные части тела, избить, посадить на какое-то время в клетку. Всё это не причиняло особого вреда. Только боль, которую Владимир привык переносить на ногах и почти не замечать, чтобы не вываливаться из рабочего ритма.

Второй вид боли можно было назвать одним словом - терпимо. Это когда выворачивает наизнанку и кажется, только кажется, что умираешь, но на самом деле нужно просто перетерпеть. Забиться в угол, сжать зубы и ждать, когда станет легче.

Третья разновидность боли убивала по-настоящему. Только раз Владимиру довелось испытать такое мучение, и выжил он лишь чудом. Его спас хозяин, Афанасий... Кажется, даже воспоминание о том дне причиняет физические страдания до сих пор.

Зачем Владимир занимался столь странным делом, как классификация боли? Для чего это нужно, ведь мучения от этого легче никогда не становились? Зато Владимир знал, что может перенести и чего это будет ему стоить. Ощущая боль, див мысленно относил её к одному из подвидов, настраивался на неё и терпел, думая о том, что сейчас ему совсем не так плохо, как тогда, в тот раз, а значит, он справится. И действительно, Владимир справлялся. Он сохранял жизнь и рассудок тогда, когда ломались другие, даже более сильные дивы. За это в Управлении его звали "живучим чёртом".

То, что Владимир чувствовал сейчас, при желании можно было отнести ко второму виду. Такое желание у дива было. Более того, у него имелась цель. Ради неё следовало терпеть даже сейчас, когда темнело в глазах, а зубы во рту превратились в кровавую кашу из-за того, что Владимир слишком сильно их сжимал.

Див плохо понимал, где конкретно находится, чувствовал, что бредит. Шею нестерпимо жгло, тело колотила мелкая дрожь, во рту пересохло, губы покрылись тонкой кровавой коркой и потрескались. Но Владимир не позволял себе вырвать ошейник. Он чувствовал, что хозяину тоже плохо, но он жив, а значит, и Владимир должен держаться.

Вместе с ним в комнате, пропахшей болью, сидел другой див. Это нервировало, потому что див был не намного слабее Владимира. Примерно шестой уровень. Анонимус, фамильяр графа Аверина, исполнял приказ хозяина "следить, чтобы див не сошел с ума и не вырвался из-под контроля". Но пару минут назад Аркадий Аверин заглянул и, видимо, убедившись, что набрасываться на окружающих государственный див не собирается, забрал фамильяра.

Дверь тихонько скрипнула, однако силы Анонимуса Владимир не ощутил. Вместо этого запахло...

- Привет, - в дверях стоял совсем маленький мальчик. Колдун. Ему было не больше трех или четырех лет.

- Нам сюда нельзя, папа будет ругаться! - сердитый шепот из-за спины малыша заставил Владимира присмотреться к расплывающейся темноте коридора. Там стоял мальчик постарше. Обычный человек, потому измученный болью див и не ощутил его. Сыновья графа Аверина. Да, им действительно не следовало тут быть. Однако любопытство у маленького колдуна явно побеждало здравый смысл.

- Смотри, Василь, ему плохо... - мальчик осторожно подошел и коснулся пухлой ладошкой растрескавшихся губ Владимира. - Мы можем тебе помочь?

- Принеси... воды... - выдохнул див, не успев сообразить, что это звучит как приказ. Приказ колдуну, да ещё сыну учёного, от которого сейчас напрямую зависит благосостояние не только самого Владимира, но и его колдуна.

Малыш сорвался с места и шустро побежал в коридор. Жаловаться отцу, не иначе... Колдунов, тем более высокого происхождения, с детства приучают ставить зарвавшихся дивов на место. Василь вошел в комнату, но к Владимиру близко не подошел. Продолжал с небольшого расстояния наблюдать за ним. В глазах ребенка див видел неподдельную жалость. От этого становилось ещё более тошно, потому он отвернулся, уткнувшись себе в колени.

Топот маленьких ножек возвестил о возвращении маленького колдуна. Он принес воду! И не только - в руках он держал плед, судя по размерам, детский.

- Это мой. Тут рядом моя комната. Ты, кажется, замерз, так дрожишь...

Стакан воды едва не вывалился из дрожащих пальцев Владимира, так что мальчику пришлось напоить его самому. Тем временем Василь накинул на плечи диву плед.

Дети остались сидеть рядом. Старший мальчик пытался вразумить младшего, но тот оказался удивительно упрям. Да и Василь постепенно успокоился.

Боль постепенно схлынула. Вот уже стало возможно дышать. Внутренний ошейник неприятно давил, но жечь шею перестал. Под пледом див согрелся. Он, наконец, смог рассмотреть мальчиков.

- Меня зовут Гера, а это мой брат Василь. А как твоё имя? - малыш смотрел с интересом, чуть склонив голову на бок и сощурив глаза. В таком положении он особенно походил на своего отца.

- Владимир.

- Тебе уже лучше, Владимир?

- Да.

- Гера, нам надо идти. Папа уже заканчивает накладывать швы тому дяде, значит, они с Анонимусом вот-вот придут. Хочешь провести всю следующую неделю в постоянном присутствии Анонимуса?

Судя по сморщившейся мордашке младшего мальчика, он не горел желанием оказаться под бдительным присмотром фамильяра. Владимир мысленно усмехнулся: с виду серьезный Гера, похоже, рос тем ещё шолопаем. Ну и колдун из него выйдет! Если явится на службу в Управление лет через 20, надо будет поработать с ним... В конце концов, Владимиру частенько доставались в хозяева новички. А мальчик вряд ли вспомнит его: слишком уж мал, а память людей оставляет желать лучшего.

Дети ушли, оставив дива окончательно приходить в себя. Боль почти совсем исчезла, потому Владимир мог думать. И мысли его не укладывались в существующую картину мира.

Скоро вернулся Анонимус. Он замер на пороге с убитыми для Владимира курями в руках.

- Здесь были Гермес и Вазилис Аркадьевичи.

- Да, - Владимир кивнул, про себя улыбаясь необычному имени младшего мальчика. Знает ли вообще малыш, что он именно Гермес? - Они приходили. Гермес Аркадьевич дал мне воды.

Фамильяр, кажется, даже вздрогнул от осознания того, какой опасности подвергли себя дети, находясь рядом с обессилевшим дивом.

- Не усмотрел за ними? - Владимир пустил шпильку и тут же пожалел об этом. Анонимус не набросился на него, только потому что див был единственным выжившим участником важного эксперимента. Вместо ответа фамильяр поморщился от отвращения и передал Владимиру дохлых куриц.

- Ешь. Хозяин велел накормить тебя хорошо, так что говори, если будет мало.

Государственный див по началу ел медленно - сил совсем не было. За это время он решился спросить, хотя и не надеялся на ответ от Анонимуса, который теперь с нетерпением ждал, когда вредный гость покинет поместье.

- Почему они не смеялись надо мной?

- Кто?

- Мальчики. Я выглядел жалко. А Гера...в смысле, Гермес Аркадьевич, он и вовсе колдун. Разве его не учили, что дива за наглую просьбу надо наказать, а не исполнять её?

- По-твоему все колдуны изверги?

- Нет. У меня были прекрасные колдуны, которые многому меня научили, - как-то даже с вызовом произнес Владимир. - Мой нынешний хозяин вызывает у меня доверие, и я знаю, что он тоже рассчитывает на меня. Мы отлично сработались. Но тут другое дело. Всё это простые люди, не имеющие отношения к дворянству. Обращаться с дивами их учили в основном в Академии, так что они питают к нашему виду некоторое...уважение. Но ни разу я не видел, чтобы ребенок из графской семьи посочувствовал диву и уж тем более побежал исполнять его просьбу, больше смахивающую на приказ.

Фамильяр склонил голову, задумываясь. Он молчал, так что Владимир вновь принялся за еду, проглатывая куриц уже целиком. Див не рассчитывал получить ответ, когда Анонимус заговорил:

- Люди меняются и меняют мир вокруг себя. Раньше у дивов не было имен. Раньше было не принято учить нас писать, читать и считать. Раньше считалось, что не нужно завоевывать доверие дива, чтобы работать слаженно, достаточно сломать волю подчиненного существа и думать за двоих. Но сейчас уже многие понимают, какая это чушь, верно? Ты бы не смог перенести то, с чем только что успешно справился, если бы это было не так. Люди и дивы начинают доверять друг другу, и результат получается лучше. Вот почему умный колдун никогда не станет учить своего ребенка ненавидеть дивов. А я считаю своего хозяина не просто умным, но гениальным колдуном и ученым. Он относится ко мне с уважением и позволяет воспитывать его детей. А дети... Они от природы не жестоки, Владимир. Если они видят вокруг себя добро, они и сами способны дать его кому-то. И они не видят разницы, сделать хорошо человеку или диву, если их не обучать видеть эту разницу специально. И именно такие дети, которым с молоком матери не успели впитать жестокость, в будущем поведут наш мир в новые, более светлые времена. Доброта, проявленная к дивам, перестанет быть редкостью.

Владимир вспомнил теплый плед у себя на плечах, сочувствующие и любопытные взгляды мальчишек, и улыбнулся открыто. Да, он бы с удовольствием пожил в таком мире. Для этого он обязательно выполнит задание и постарается выжить, чтобы это будущее смогло наступить, а дети сумели вырасти и не растерять свою доброту.

Ломка

Прошла неделя с тех пор, как Гермес Аверин занял пост главы Управления города Санкт-Петербурга. К своему собственному удивлению, граф неплохо справлялся, хотя и ужасно уставал: на вверенное ему ведомство легли заботы по поимке демонов, которых после прорыва Распутина осталось немало.

Кузя занимался отловом с особым рвением. Он, светясь от удовольствия, приводил в Управление новых дивов, а потом полностью за них отвечал: показывал их место жительства, рассказывал новичкам о здешних порядках и даже информировал, кто из дивов сильнее и влиятельнее в соответствии с уровнем и сроком службы.

- Ну, а самый сильный и опытный у нас Владимир. Он главный див и будет требовать от вас послушания. А не будете ему подчиняться - накажет, - при этих словах Кузя тяжко вздохнул. Но потом вновь улыбнулся и сказал уже намного бодрее:

- Но вообще-то Владимир офигенный! Он настоящий герой, представляете? И у нас с ним общий хозяин!

Все это Кузя рассказывал двум свежепривязанным дивам. С их колдунами Аверин как раз говорил о правилах содержания дивов. Это была обязательная процедура, если колдуны поступали на службу в Управление впервые. На этом инструктаже следовало разъяснить, что любой див здесь является государственной собственностью, а потому не должен подвергаться пыткам и экзекуции, не может быть применен колдуном в личных целях.

Владимир... Он и занимал мысли Гермеса Аркадьевича прежде всего. Нет, див не создавал проблем, но вел себя совсем не так, как ожидал Аверин. Он словно замкнулся в себе. Безукоризненно выполнял просьбы и приказы, очень помогал новому главе освоиться в Управлении, но вне рабочего места говорил мало, да и его слова были так явно окрашены формализмом, что поговорить с ним о чем-то помимо работы становилось невозможным.

Вот и сейчас Владимир тенью стоял за спиной Аверина, пока тот разъяснял новичкам правила Управления. Колдуны напряженно на него поглядывали, пока Гермес Аркадьевич не отпустил их.

- Принести вам чай или кофе? - равнодушный голос дива заставил графа обернуться.

- Нет, Владимир, ничего не нужно.

- Тогда, с вашего разрешения, я займусь делами, - див повернулся к двери, что вела в его личный кабинет. Аверин знал, что там его ждала целая стопка отчетов о поимке демонов. Чтож, отвлекаться на разговоры в рабочее время Владимир не станет точно, потому графу оставалось лишь кивнуть ему и дожидаться вечера.

Сегодня домой его отвозил Владимир, Кузя ждал их дома. Обещал приготовить к ужину что-то "офигенно вкусное".

Главный див петербургского управления ехал молча, прямо смотря на дорогу.

- Владимир, нам нужно поговорить.

- О чем, ваше сиятельство?

- Что с тобой? С тех пор, как я привязал тебя, ты стал вести себя иначе, а ведь ещё в первый день я прямо сказал, что не собираюсь менять что-то в наших отношениях. Ты по-прежнему мой друг, ты можешь общаться со мной не только по рабочим вопросам, и ты можешь на меня положиться. А я, надеюсь, могу положиться на тебя. Потому, пока не поздно, я хочу знать, если делаю что-то не так.

Владимир долго молчал, они уже свернули к дому Аверина. Граф ждал, однако не отводил взгляд, давая понять, что ему необходимо услышать ответ. Див остановил "Меркурий" у особняка и лишь после этого повернул голову к хозяину. Из темноты салона на Аверина смотрели две льдисто-голубые звезды... Впрочем, смотрел Владимир пристально, но без вызова. Скорее он просто внимательно следил за выражением лица хозяина.

- Вы зря думаете, что дело в вас, Гермес Аркадьевич, - наконец, ответил див. - Вы знаете, что ломку испытывают не только колдуны?

Нахмурившись, колдун кивнул.

- Но ведь по тебе не скажешь, что у тебя ломка, извини уж... - Аверин вспомнил, что испытывал сам, когда отправил Кузю а Пустошь, и поежился. - Ты кажешься ещё более собранным, чем обычно, словно тебе совсем не плохо.

- Конечно. Потому что я проходил через процедуру смены хозяина уже множество раз. Я государственный див, до того, как стать главным дивом Управления, я в течение нескольких десятилетий менял хозяина каждый год. При этом я оставался на службе. Не предусмотрены отгулы для дивов, которые недавно перешли к новому колдуну. Если же на службе див будет вялым и слабым, это может быть опасно как для самого дива, так и для его напарника. Поэтому я долго работал над тем, чтобы оставаться в тонусе и никак не выказывать внешне, что мне некомфортно. Это не очень сложно, когда связь с предыдущим хозяином была слабой. Обычно это так и есть, трудно достичь сильной связи с колдуном, когда работаешь с ним всего год. Но Сергей Дмитриевич... В общем, наша с ним связь была очень сильной, вы знаете.

- Я могу чем-то помочь тебе?

- Думаю, да. Приказывайте. Див сильнее всего чувствует силу колдуна, когда слышит прямой приказ. Или когда хозяин применяет к нему своё оружие. Мне нужно привыкнуть к вашей силе, ведь вы ощущаетесь совсем не так же, как Сергей Дмитриевич.

- Значит, приказы... Думаю, у меня есть идея получше.

Аверин не собирался отдавать жестких приказов, и уж тем более применять к Владимиру оружие. В тот день после ужина (Кузя и правда расстарался, приготовив кулебяку и клубничный компот по рецепту Маргариты), он позвонил Василю.

- Ты не возражаешь, если мы с Кузей и Владимиром приедем завтра?

- Ну конечно нет, о чем разговор! Приезжай, заодно расскажешь, как тебе первые дни на государственной службе. Бабушка так за тебя рада! Дети будут счастливы приезду Кузи, а Владимира ждет Анонимус. Хочет обсудить с ним какой-то вопрос по технике боя крылатых дивов, я не вникал...

- Хорошо. Скажи, Василь, то поле, где дрались Владимир и Анонимус, сейчас всё ещё свободно?

- Да, мне нечем его занять. Да и для твоих тренировок с дивами оно прекрасно подходит.

- Это точно... Словом, завтра мы будем, ждите.

Уехать получилось ближе к полудню следующего дня. Утро Аверин и его дивы провели в Управлении. Машину вел Кузя, и был при этом абсолютно счастлив.

- Гермес Аркадьевич, а зачем мы едем? Драться будем, да? - глаза Кузи, кажется, даже по-настоящему загорелись, когда он повернул лицо к хозяину.

- Не отвлекайся от дороги, пожалуйста. И нет, драться мы не будем. Вам с Владимиром теперь нельзя вступать в бой против друг друга, а Миша, как ты понимаешь, ещё слишком мал, чтобы сражаться в паре с Анонимусом.

- Тогда зачем нам поле? - это спросил уже Владимир, до этого задумчиво смотрящий на пролетающие мимо поля.

- Увидишь... - Аверин не хотел прежде времени посвещать дивов в свой план. Чего доброго, отговаривать начнут. Владимир точно попытается.

Обитатели поместья Авериных встретили их с обычным радушием. Миша и Вера собирались забрать Кузю, однако Гермес Аркадьевич, улыбнувшись, покачал головой:

- Не сейчас. Понимаете, мы приехали не просто так, а для того, чтобы устроить тренировку, втроем. Так что Кузя сейчас будет занят. Думаю, мы останемся на ночь, так что у вас будет время поиграть с ним позже, если он не очень устанет.

- Ух ты! - Миша тут же заулыбался и выпустил Кузю. Тот превратился в человека и озадаченно переглянулся с Владимиром. - Настоящая колдунская тренировка! А можно посмотреть?

- Пока нет. Это будет наша первая тренировка втроем, я сам ещё точно не знаю, что из этого выйдет. Но Кузя и Владимир - очень сильные дивы, Миша. Вот почему тебе пока не стоит находиться поблизости, когда они сражаются. Станешь старше - обязательно посмотришь, а может, и сам попробуешь вместе с Анонимусом, - потрепал по макушке расстроенного племянника.

Уже через пару минут Аверин и его дивы шагали по направлению к поляне, на которой не так давно произошло сражение Владимира с Анонимусом. Кузя даже суетился от нетерпения:

- Надо принять боевую форму, да? А я ничего здесь не сожгу? А почему мы не поехали на тренировочную площадку в городе?

- Там маловато места, чтобы летать... И нет, ты, Кузя, ничего не сожжешь, потому что тебе не понадобится применять силу.

- Постойте, - вступил в разговор Владимир. - Мы будем летать? С вами? Гермес Аркадьевич, это безумие. Вы привязали меня неделю назад, и хотя до этого мы уже работали вместе, достаточно крепкая для полётов связь ещё не успела сформироваться.

- Вот и будем формировать. Не ты ли говорил, что лучше всего сила колдуна ощущается, когда он находится в эмоциональном возбуждении?

- Верно. Но для первого полета я бы настаивал на том, что нам необходимо седло. Я не хочу уронить вас. Люди долго восстанавливают сломанные кости, не говоря уже о том, что вам будет больно.

Всё это Владимир проговорил так серьёзно, даже назидательно, что Аверин не сдержал смешка.

- Не нужно нам седло. И я не упаду. По крайней мере, так сильно, чтобы поломать кости. С нами не просто так находится Кузя. Кстати, Кузя, боевую форму можешь принять. Ты будешь бегать за нами и в случае чего ловить меня. Понял?

- Мя, - муркнул кот размером с маленького тигра.

Владимир всё ещё сомневался, однако услышав приказ, принял облик огромной серой химеры, на которую Гермес Аркадьевич не без труда забрался.

***

Это было безумие, но Владимир знал, что хозяина уже не остановить. Див чувствовал его на своей спине, ощущал щит, который тут же сотворил Гермес Аркадьевич.

- Лети по возможности медленно и не очень высоко. Чтобы Кузя успевал. Так вы и друг друга станете чувствовать лучше, верно?

Владимир щелкнул клювом, соглашаясь. Хозяин волновался. Див ощущал это как легкое головокружение. Взлетая, див постарался держаться максимально ровно, а крыльями двигать медленно, однако колдун всё равно свалился. Гермес Аркадьевич, охнув, оказался зажат в мягких лапах кота Кузи.

Владимир приземлился, уставившись на хозяина. Будь он в человеческой форме, сказал бы колдуну Аверину ещё раз всё, что думает о затее летать без седла, не имея сильной связи. Гермес Аркадьевич хмыкнул, высвобождаясь из объятий Кузи:

- Тебе не обязательно что-то говорить, Владимир, чтобы ругаться... Давай-ка попробуем ещё.

Они тренировались до самого вечера. Несколько раз колдун падал, однако к концу тренировки Владимир даже смог сам подхватить его, чтобы не упал. Удивительно, но Гермес Аркадьевич ничего себе не сломал, не свернул и не поцарапал. Зато Владимир ощущал, как он счастлив.

Да, див начал его чувствовать! Владимир успевал понять, чего хочет колдун, ещё до того, как тот сквозь ветер выкрикивал команду. Див вернулся в человеческую форму и не смог не улыбнуться в ответ своему человеку-другу.

Тянущая силы пустота, возникающая каждый раз после смены хозяина, начала отступать.

Друг

Они возвращались в Петербург. Сергей Мончинский, хотя и должен был радоваться, ощущал скорее растерянность. Ему нравилось, что он вернется в родной город и займется любимой работой. Да и вообще, всё так прекрасно разрешилось: восстание дивов удалось прекратить с минимальными жертвами, императрица Софья получила собственного дива, а Сергей теперь может строить карьеру постепенно...только без Владимира.

Колдун уже знал, что должность главы петербургского Управления достанется Гермесу Аверину. И это тоже была отличная новость: Сергей восхищался своим старшим другом, который столькому его научил. Хотя Гермес Аркадьевич волновался, молодой колдун был уверен, что он справится с новой должностью. Тем более, рядом будет Кузя. И Владимир.

Див не пожелал остаться в Омске, хотя императрица Софья предлагала ему это. Тогда уже было известно о назначении Аверина на должность главы управления Петербурга. Сергей предполагал, что путь главного дива Управления и напарника Гермеса Аркадьевича Владимир выбрал сам. И рад был за него: нет никаких сомнений, что с колдуном Авериным они сработаются, а Гермес Аркадьевич не только не будет обижать Владимира, но и позволит раскрыться ещё больше.

И всё же...

- Вам грустно, - заметил Владимир, не поворачивая головы. - Почему?

- Я... не знаю, что будет дальше.

- Нет ничего сложного в том, чтобы предугадать, - див всё же посмотрел на него. - Вы вернетесь в Управление вашего родного города и будете служить под началом Гермеса Аркадьевича Аверина. Построете отличную карьеру.

- У меня будет другой див.

- Да, - Владимир склонил голову. Почувствовал, что хозяин подбирается к сути возникшего разговора. - Вы боитесь, что он не станет подчиняться вам?

- Не в этом дело! Я...буду скучать по тебе. Мне жаль, что наша совместная служба заканчивается.

- Да, мне тоже. Но вы хотите поговорить не об этом. Вы знали, что срок нашей службы вдвоем закончится, и скоро. Дива в Управлении привязывают всего лишь на год. Как Императорского дива меня в любом случае передали бы другому колдуну. Вы были к этому готовы. Что вас печалит сейчас? - див посмотрел прямо в глаза Сергею, и тот решился.

- Что, если мы больше не сможем дружить? У тебя будет своя работа, у меня - своя. Ты всегда будешь рядом с Гермесом Аркадьевичем, а мне надо будет налаживать связь с новым дивом.

- Верно, у нас будет много дел, Сергей Дмитриевич, - тут колдун совсем сник. - Но у государственного дива моего уровня есть личное время. Вы, как колдун, и вовсе вольны сами выбирать, как проведете время, свободное от службы. Мы сможем видеться. Гермес Аркадьевич не будет против, я знаю. Он сам позовет вас на ужин, как раньше, вот увидите.

- И ты...захочешь и дальше общаться со мной? - колдун Сергей улыбнулся. Владимир теперь смотрел ему в глаза, однако Мончинский уже давно привык к такой манере общения своего дива, потому не пугался и не злился.

- Захочу. Гермес Аркадьевич будет моим напарником и другом, но и вас я не забуду. Мне было хорошо с вами. И я горжусь тем, сколькому вы научились за время нашей совместной работы. Я буду рад остаться вашим другом.

Сергей просиял. Он вдруг приблизился и порывисто обнял Владимира. Впрочем быстро отпустил, помня, что дивы не любят телесных котактов. Он смутился и поднял взгляд на Владимира, ожидая, что тот недоволен... Но наткнулся на искреннюю и совсем человеческую улыбку:

- Вы такой красный, словно Любаве Вазилисовне опять в любви признались.

Мончинский удивленно хлопнул глазами. Но на душе вдруг стало тепло и легко: Владимир не оттолкнул его, не отделался формальностями. Он действительно не видел проблемы в том, что их связи не станет. На Сергея с улыбкой смотрел его наставник - и друг, с которым теперь они смогут быть равны.

Память

Владимир был один, и сейчас его это радовало. В последнее время рядом всегда кто-нибудь находился: слуги, придворные, многочисленные высокородные колдуны-политики... Княжна Софья, хоть и умная, но такая хрупкая женщина - беззащитная в своей неопытности. Хозяин, Сергей Дмитриевич, ощущающий себя лишним при дворе.

Перед каждым из них необходимо держать лицо. Он - мудрый и сильный див, привыкший обеспечивать безопасность. Он - грозная преграда для всех, кто желает покуситься на жизнь будущей Императрицы. Он - старший друг и наставник. Владимиру нельзя казаться слабым, ему противопоказано сомневаться, ведь за ним постоянно наблюдают.

Сейчас на него смотрел лишь он сам. В высоком зеркале отражался богато одетый молодой человек, немного бледный, напряженный, со слегка растрепавшимися светлыми волосами и настороженными льдисто-голубыми глазами. Владимир устал. И на него с особенной силой навалилось осознание фактов, играющих не в его пользу.

Он слаб. Восьмой уровень - это выше, чем у большинства дивов в стране, но всё равно недостаточно. Прежний Императорский Див уничтожил бы его, даже не заметив, сожрал бы, как его друга, Кузю... А ведь положение Российской Империи сейчас столь шатко. Стране нужна сильная власть, чтобы в такой момент политическую инициативу не перехватили другие государства. С некоторыми из них Российская Империя близка к войне. Может ли полицейский див восьмого уровня защитить Императрицу Софью от свалившихся на неё проблем?

Тем более, и самого Владимира ждут темные времена. Князь Кантемиров - первейший кандидат на должность Главного придворного колдуна. Тот самый князь, что был замешан в деле Рождественского. Дмитрий Петрович Булгаков утверждал, что Владимир быстро найдет управу на жестокого колдуна. Так он говорил Сергею Дмитриевичу. Бедняга едва не плакал, когда узнал, кто станет следующим хозяином Владимира. Волновался... Давно никто не волновался за Владимира. Вот почему див заверил своего колдуна, что, действительно, сможет обнаружить причину, по которой преступника незамедлительно отправят в Шлиссельбургскую крепость. Сергей Дмитриевич поверил. Он всегда ему верил.

А вот сам Владимир сомневался, что князь Кантемиров окажется так прост. Он не только жесток, но и поразительно умен и хитер, раз сумел без последствий выпутаться из дела Рождественского, получившего столь широкую огласку.

На то, что место Главного придворного колдуна согласится занять Гермес Аверин, Владимир не рассчитывал. Сейчас он переживает сильнейшую ломку. Когда Владимир видел колдуна Аверина последний раз, тот был в ужасном состоянии. А даже если Гермес Аркадьевич оправится от того, что случилось с Кузей, ему и в голову не придет занять столь высокий пост. Граф Аверин любит политику не больше, чем сам Владимир, только, в отличие от дива, может выбирать.

Унынию не было места на государственной службе, но нечто похожее сейчас испытывал Императорский Див. Он вновь взглянул в зеркало - и поймал чуть насмешливый взгляд Афанасия. Хозяин никогда не носил таких костюмов. Владимир не сдержал улыбки, представив, как колдун пытается угнаться за преступником, не порвав при этом дорогущие ткани, что так плотно сидят на теле. И всё равно сейчас из зеркала, словно из далекого прошлого, на дива смотрел его хозяин.

***

Ноябрь вступал в свои права. Тяжелый дождь в перемешку со снегом мешал прохожим видеть что-либо дальше собственных носов. Потому они опускали головы и, сгорбившись, торопились по своим делам.

Владимир тоже спешил. Афанасий тяжело заболел, так что черт с ног сбился бегать к аптекарю за очередным лекарством, которое прописал чародей из Канцелярии. Надо сказать, сам колдун давно не просил вызывать лекаря. Но Владимир всё равно регулярно делал это. Каждый раз он помогал раздевать и лечить хозяина, никогда не отходил далеко и надеялся услышать заветное "Идет на поправку". Но таких слов всё не звучало...

Вот и в тот день чародей посетил Афанасия. Он одобрительно кивнул Владимиру, который приволок очередную порцию лекарств.

- Сколько раз в день я должен давать Афанасию Васильевичу это снадобье? В какие часы это лучше всего делать? - черт встал у кровати хозяина, чтобы выслушать распоряжения.

Доктор невесело усмехнулся, с каким-то даже сочувствием глядя на Владимира:

- Да уж без разницы теперь. Умирает твой хозяин.

- Как умирает? - черт поднял глаза на лекаря. Афанасий Васильевич не любил, когда Владимир так делал: это пугало посетителей. Однако черта слишком поразили слова лекаря, чтобы думать о приличии.

Он чувствовал, как хозяину плохо, но за всю неделю ни разу не согласился даже предположить, что Афанасий Васильевич не выздоровит рано или поздно. Хозяин ведь бывал тяжело ранен. Тогда ему было намного хуже, чем сейчас, разве нет? И он выживал! И сейчас должен был выкорабкаться.

Тихий удушливый кашель заставил Владимира обернуться. Афанасий Васильевич слабо взмахнул рукой:

- Помоги сесть, чертяка... Благодарю за лечение, Юрий Филимоныч. О его итогах я поговорю со своим чертом сам... До свидания.

Чародей знал Афанасия Репина не первый год и уважал его за стойкий дух и человечность, какую нечастно повстречаешь. Вот почему выглядел Юрий Филимонович по-настоящему подавленным. Он раскланялся и ушел, тихо притворив за собой дверь. Всего этого Владимир не видел. Он вообще не замечал ничего, кроме исхудавших рук хозяина. Черт не смотрел ему в глаза, а потому запомнились ему именно руки. Когда они успели покрыться столь явными морщинами?..

- Владимир, взгляни на меня.

Черт тут же поднял глаза. Афанасий улыбался ему...

- Чего же ты потерянный такой? Али забыл наш уговор? Пришла пора тебе меня сожрать. Помнишь, как ты скалился, мечтал об этом по началу? - Афанасий тихо рассмеялся.

- Что?.. - чуть слышно переспросил Владимир.

- Ты прекрасно слышал, чертяка... - голос хозяина звучал грустно, хотя он всё ещё улыбался. Хозяин...жалел его? - Наклонись-ка ко мне, Владимир. Вот так... - Афанасий положил руку ему на макушку, погладил. - А теперь послушай меня очень внимательно. Можешь смотреть в глаза, разрешаю... Так ты поймешь меня лучше. Я уже говорил тебе, что в мои планы не входит дряхлая старость. У меня нет никакого желания проводить ещё несколько лет в одиночестве, довольствуясь лишь периодическими визитами лекаря.

- Вы не будете один. У вас буду я, хозяин! - горячо воскликнул Владимир. - Я вылечу вас, буду делиться силами - вы знаете, я умею. Я буду слушать каждый ваш приказ, вам не потребуется напрягать больное сердце, чтобы контролировать меня. Прошу, позвольте вам помочь...

- Ты... - Афанасий усмехнулся. - Да, только ты у меня и есть, чертяка... В этом наша с тобой беда. Не нажил я детей. Жены даже нет. Так что я не могу сделать тебя фамильяром... Значит, прежде всего ты государственный див, Владимир. Очень толковый. Я хорошо тебя воспитывал, а ты был примерным учеником. То, что из тебя вышло, мне нравится... Но ты принадлежишь государству, которое защищаешь. У тебя есть служба, которую ты обязан нести. А я больше не могу нести её вместе с тобой.

- Мне не нужен другой хозяин, - твердо проговорил Владимир. Он ожидал ощутить гнев или, во всяком случае, удивление хозяина... но чувствовал лишь легкую печаль.

- Я предполагал, что так ты и скажешь. Всё же ты на редкость упрямый чертяка... Что ж, коли не нужен, я не вижу смысла переубеждать тебя. Ты хорошо работаешь, только когда понимаешь, для чего тебе это, и сам того хочешь. Когда меня не станет, ты можешь взять те деньги, что я откладывал... На первое время тебе их хватит. А потом приноровишься. Черт ты умный, не растеряешься. Ты справишься.

- Я стану демоном.

- Верно. Все вы, черти, хотите этого. А ты...что ж, ты достоин свободы, Владимир. Я точно знаю, что ты не станешь кидаться на людей, что найдешь себе честную работу. Постепенно о тебе забудут и ты сможешь остаться свободным навсегда.

Свобода... Больше никаких побоев, никаких низких, недостойных колдунов... Пару десятков лет назад Владимир мог лишь мечтать об этом. Сейчас былая греза казалась тусклой, словно её покрыл тот самый серый дождь с улицы. Мысли не лезли в голову. Ни одна, кроме самой стойкой: он говорит с Афанасием Васильевичем в последний раз. Он больше не ощутит его силу. Не услышит его похвалы. Не получит наставление.

- Давай, Владимир... Помоги мне встать и приступай.

Владимиру казалось, что он сам сейчас упадет. Почему черти не умирают, как люди?.. Вместо этого они вынуждены бесконечно терять. Вечная жизнь - проклятье. И сейчас Владимир понимал это как никогда ясно. И память... Память - это тоже проклятье. Разве может эта боль хоть немного утихнуть со временем, если помнишь каждое мгновение, взгляд, слово?

Он помог хозяину встать. Афанасий выпрямился и взглянул на него. Затем взял с прикроватной тумбочки нож, оставленный там лекарем. И полоснул себя по ладони. Кровь выплеснулась из худой и бледной руки... В голове Владимира стало совсем мутно. Он принял демоническую форму. Но черт не позволил себе потерять контроль. До последнего он видел лицо своего хозяина.

- Прощай, Владимир.

Всё закончилось быстро. Мгновение - и Владимир остался один. Черт принял человеческую форму и рухнул на колени, обнимая себя руками. Словно пытался согреться... Владимир плакал. Слезы катились по щекам, сопровождаемые тихими всхлипами.

***

Афанасий улыбался ему из зеркала. "Ты справишься..." И верно, Владимир всегда справлялся. Он знал, что этим его умением восхищен даже князь Булгаков. Потому так рассчитывает на него сейчас.

Владимир осторожно коснулся рукой зеркальной глади.

- Да, хозяин. Я смогу.

Императорский Див успел вернуться в истинную форму, пригладить волосы и поправить одежду, чтобы вновь сидела идеально, когда в дверь постучали и заглянул Сергей Мончинский.

- Владимир, я доделал тот отчет, о котором ты говорил, и теперь свободен. Если и ты не занят, может, выпьем чаю? Мне показалось, что ты устал... Я заварил чай, и конфеты у меня есть, твои любимые... Будешь?

- Да, - Владимир улыбнулся и шагнул к молодому хозяину.

Память дива - уникальная вещь. Она запечатляет каждый момент жизни этого создания, не упуская ни единой подробности. Див помнит каждое слово, каждый взгляд. Помнит обстановку, свои мысли и ощущения. Со временем чувства не притупляются.

Это можно назвать проклятием, ведь всю свою бесконечную жизнь ты помнишь людей, которых давно нет, скучаешь по ним и ничего не можешь с этим поделать. Но Владимир считал такую память даром. Ведь если не забываешь - навсегда оставляешь с собой. И никто, даже время, не может отнять у тебя улыбку близкого. А вместе с улыбкой живет и ощущение, что ушедший давно человек всё ещё поддерживает тебя. Ради этой поддержки и благодаря ей можно свернуть горы.

Этим Владимир и собирался заняться: в ближайшие месяцы ему предстояло много работы. Нужно не только охранять княжну, но и окружать её нужными людьми, не позволять обходиться с ней неподобающим её положению образом.

А пока Императорский Див пил сладкий чай и ел конфеты. Сергей Мончинский говорил на отвлеченные темы и сам уплетал сладости за обе щеки, не забывая, впрочем, подливать чай в чашку друга. Владимир думал о том, что когда-нибудь и это время, и эти люди тоже превратятся в Память. И он не сомневался, что ему будет, кого вспомнить.

Ты с нами?

- Почему ты всегда один? - Кузя устроился рядом, поджав под себя ноги. Губы Александра сами собой растянулись в усмешке, когда он обратил внимание на новые разноцветные пряди в и без того ярких волосах мальчика.

- Отчего же один? Сейчас со мной ты. Скоро вернется со своего срочного вызова Гермес Аркадьевич. Мы с ним обсудим несколько важных вопросов и я вернусь в Пустошь. Там у меня не только дела, но и великое множесто слуг. Они появляются по первому моему требованию, - Александр продолжал улыбаться, с интересом глядя на Кузю.

- Да я не об этом... И ты понял, о чем я, потому так веселишься, - юный див недовольно насупился, но не отвернулся. - Ты всегда отсраненный, всегда говоришь только то, что тебе удобно. Друзья могут обсудить что угодно, даже если это неприятно или грустно. И появляешься ты всегда только по делу, никогда не остаешься надолго.

- Потому что у меня много дел, - проговорил Император Пустоши, отвечая тем самым только на последнюю часть Кузиного монолога. Желание улыбаться пропало. Словно маска треснула. Александр терпеть не мог трещен в своей любимой маске спокойствия и уверенности. А потому он отвернулся, чтобы смотреть в окно, но не встречаться глазами со своим юным собеседником.

А Кузя и не настаивал. Кажется, даже вышел... Да, точно, отправился на кухню, где Владимир готовил напиток с волшебным названием "глинтвейн".

Это был один из тихих осенних вечеров, какими полнился сентябрь. На улицу уже не выйдешь без пальто, но и шапку можно пока не надевать. Зажженые фонари высвечивают золото дорожек, усыпанных разноцветно-огненными листьями. А в доме пахнет вином, корицей и какими-то ягодами... Видимо, помимо глинтвейна Владимир решил сделать пирог.

Даже во дворце Императора в Омске не бывало так уютно. Вечером коридоры пустели, и хотя Александр всегда мог приказать слуге принести ему тот же глинтвейн, таких запахов напиток не источал. От него становилось теплее лишь ненадолго. Что уж говорить о Пустоши? Там всегда холод, ни о каком уюте пока речи не шло.

Дивы на кухне негромко переговаривались. Тихонько заглянув туда, Александр обнаружил презабавную картину: Владимир, прикрывший выглаженную рубашку и брюки розовым фартуком домработницы графа (кажется, Маргариты?), спокойно помешивал в кастрюльке пахучую смесь винного оттенка. Всё бы ничего, но свободную руку главный див Управления держал вытянутой, чтобы к его мудрёному "зелью" не приблизился Кузя, уверяющий, что он "только ещё чуть-чуть подогреет этот глинтвейн".

В самом деле, почему слова юного дива так выбили Александра из колеи? Почему он должен объяснять молодому и неопытному Кузе то, что сам понял уже давно? Что не существует никакой дружбы. Люди находятся рядом, пока это выгодно, вот и всё. Но в самый ответственный момент, когда так нужно на кого-то положиться, "друг" не только не окажется рядом, но и может предать. За свою тысячелетнюю жизнь Александр столько раз видел, как это происходит! Потому самое мудрое решение - окружить себя теми, с кем объединяет общий интерес, но никого не подпускать слишком близко. И решать всё самому, всегда оставляя себе возможность уйти невредимым.

Кузя же бросался в эту дружбу как в омут - с головой и совершенно не опасаясь утонуть. В какой-то степени Александру было даже жаль его, ведь когда-нибудь ему придется разочароваться в тех, кого сейчас он так любит. И глядя на то, как старательно юный див украшает ягодами пирог, приготовленный Владимиром для хозяина, Александр не сомневался: разочарование будет болезненным.

- Ты так и будешь смотреть или поможешь? - проговорил Владимир, не оборачиваясь. Почувствовать его див сейчас не мог, а вот услышать... Да, бывший разведчик отличался особой внимательностью, даже когда, казалось, был расслаблен. Александр уважал это и ценил такие качества.

- Мне казалось, вы уже справились без моего участия.

- Да, всё готово. Но нам нужно накрыть на стол. Гермес Аркадьевич задержится, велел ужинать самим.

Кузя, наблюдавший за диалогом, смерил Александра настороженным взглядом. Всё же этот юный черт не был лишен инстинкта самосохранения, который впитал за долгие годы в Пустоши. Лишь человеческие реалии пока понимались им слишком уж прямо и радужно. Например, сейчас, если Александр и Владимир начнут ссору, Кузя, вне всяких сомнений, кинется защищать Владимира. Почему-то от этого стало обидно.

Однако Александр не собирался провоцировать конфликт. Тем более Владимир не поднимал на него глаз, а значит, вызов не бросал. Император Пустоши, усмехнувшись, подхватил три тарелки и кружки для глинтвейна. Он очень ровно и быстро расставил их по столу. Кузя завороженно наблюдал за тем, как ловко див с этим справился. Владимир как ни в чем не бывало принес пирог и поставил его в центр стола. На Александра он по-прежнему старался не смотреть. Боялся? Отнюдь. Просто в отличие от Кузи он прекрасно понимал, как действует иерархия дивов, и знал, что её не следует нарушать. Надо будет и его расспросить о дружбе...

Ели молча. Только Кузя, попробовав глинтвейн, смешно сморщился и со словами "Ну и гадость!" предложил Владимиру допить за него, "раз ему так нравится". Государственный див молча подвинул его кружку к себе, а Кузя сбегал к холодильнику и налил молока. Они продолжали есть, а Александр с интересом наблюдал за юным дивом: тот ёрзал на месте, порывался что-то сказать, но не решался. Впрочем, надолго Кузиной выдержки не хватило. Через пару минут он выпалил:

- Ну чего мы надулись и сидим, а?

- Я ем, - отрезал Владимир, который и правда с аппетитом поглощал пирог.

- Чего же ты хочешь? - Александр спрятал усмешку, чтобы не обижать мальчишку.

- Давайте поиграем во что-нибудь? О! У хозяина тут где-то было лото... Его сиятельство Вазилис Аркадьевич на День Рождения дарил ещё весной. Я схожу поищу, никуда не уходите!

Так Александр и Владимир остались одни. Император понял, что ему следует заговорить первым: сидеть в тишине, да ещё такой напряженной, было тяжело. К тому же он как раз хотел кое-что узнать...

- Кузя говорил со мной о дружбе. Он хочет, чтобы я больше общался с вами. Но ты против, не так ли?

- Моё мнение тут не играет роли. Ты див Гермеса Аркадьевича Аверина, как и я, и Кузя. Ему решать, когда и как с тобой общаться и доверять ли тебе. Нам же просто не стоит конфликтовать. Я готов соблюдать иерархию, если тебе это нужно.

- А если мне нужно нечто совсем другое? - Александр прищурился и наклонился, чтобы смотреть Владимиру в глаза.

- Тогда тебе следует определиться, на чьей ты стороне. И на чьей стороне окажешься, если твоя позиция перестанет совпадать с мнением Гермеса Аркадьевича. Поклянись, что не станешь ломать хозяина, как ты это сделал с предыдущим Императором, государем Владимиром.

- Ты просишь слишком о многом. И ты не понимаешь, насколько люди порой слабы и глупы, даже лучшие из них. Они пекутся лишь за свою маленькую, ничтожную жизнь. Я же хочу изменить к лучшему весь мир: кому, если не мне, бороться за права дивов на земле, кому обустраивать Пустошь так, чтобы там было возможно жить? Моя жизнь ценна.

- Жизнь друга не менее важна и ценна, чем собственная, - твердо проговорил Владимир. Он словно заучил фразу, которую когда-то услышал, так ровно она у него прозвучала. - Вот почему ты не станешь ломать Гермеса Аркадьевича, вот почему поможешь мне или Кузе в случае необходимости. Если хочешь быть нашим другом. Терять друзей...плохо и стыдно. Это значит, что ты не смог их сберечь. Ещё хуже, если сам послужил причиной их гибели.

Александр кивнул, но продолжить разговор они не успели: вернулся Кузя. В руках у него гремела коробка с лото.

- Едва нашел! Совсем Гермеса Аркадьевича в Управлении загрузили, с марта ни разу не играли.

Владимир забрал коробку, раздал карты.

- А называть я буду, можно?

- Как хочешь. Это не помешает тебе проиграть... - внимательно смотрел на свои карты, не поднимая головы, но Александр успел заметить, что див прячет улыбку. Совсем теплую, человеческую... Ощутив на себе взгляд Императора, Владимир посмотрел на него в ответ тем же прямым и внимательным взглядом. - Ты с нами?

Александр понял, что это не просто вопрос о игре, что он важен, потому див не отводит глаз и так ждет ответа.

Дружба - хрупкая и ненадежная.

Дружба - сложная и порой такая невозможная.

Дружба - теплая и привлекательная, как вечер у камина после кошмарного холодного дня...

Александру давно не была нужна защита. Он давно научился быть один. Его одиночество превратилось в броню, ведь он давно по-настоящему ни к кому не привязывался и никем не дорожил. Даже расположением наставницы Анастасии он пожертвовал, почти не задумываясь, потому что считал, что её главная задача - подчиняться. Что же получилось? Никто не заступился за него, не поддержал. Зачем бы это кому-то делать, если сам он, имея в своих руках все ресурсы, от денег до связей, никогда не помогал никому из них? Лишь руководил.

Может, пора что-то изменить?

- Я с вами, - кивнул, садясь за стол между Владимиром и Кузей. Последний счастливо улыбался и даже не пытался скрыть, как доволен. Государственный див молча кивнул и протянул ему карты.

***

Гермес Аверин ужасно устал, хотя за год работы и начал привыкать. На Главу Управления ложилось множество обязанностей, в том числе муторных, как этим вечером. Помощь Владимира не требовалась, потому граф и предложил ему остаться дома.

Гермес Аркадьевич ожидал, что к его приходу Кузя и Владимир уже будут спать (Главный див Управления пристально следил за тем, чтобы режим неукоснительно соблюдался всеми государственными дивами, в том числе и Кузей), на столе его будет ждать свежий пирог, прикрытый полотенцем, а от угла на него неодобрительно покосится Император Пустоши, которого он заставил так долго ждать.

Однако из гостиной доносились веселые голоса. Кузя выкрикивал числа:

- Сорок пять! Баба ягодка опять!

- И откуда эти дурацкие присказки?

- Не знаю! Просто Анонимус говорил так, когда мы играли в прошлый раз, а я запомнил. И ничего не дурацкие!

- Пока вы препираетесь, я закрыл ряд, - Аверин аж закашлялся, когда узнал этот голос.

- Гермес Аркадьевич! Вам плохо? Воды? - Кузя первый заметил его и подскочил.

- Нет, всё нормально, Кузя... Александр, не знал, что вы не только имеете представление о пятистах способах обращения с катаной, но и умеете играть в лото.

- Я многое умею, ваше сиятельство... - на лице дива появилась загадочная улыбка. Сейчас он выглядел...счастливым. - Вы будете играть?

- Что ж...почему бы и нет.

Бунтарь

Сова получалась презабавная. Короткое платьице, из-под которого торчали кривые птичьи лапки, наряженные в туфли невероятной формы на высоком каблуке. Аркадий, склонив голову от усердия, пририсовал ещё и огромный бант в горошек.

- Если она увидит это и узнает, кто нарисовал, порка Дианы покажется тебе райским наслаждением по сравнению с тем, что она тебе устроит, - с кислым выражением на лице заметил Владимир.

- Не узнает... - Аркадий сосредоточенно раскрашивал наряд совы. - Инесса, хоть и сильный див, не ясновидящая. Как думаешь, Володя, дорисовать ей каких-нибудь украшений на крылья?

- Я думаю, это надо сжечь, пока никто не заметил... Но ты ведь меня не послушаешь, так?

- Так, - Аркадий всё же не стал трогать крылья. Свернул листок с картинкой в самолетик и пустил его в сторону группки хихикающих девчонок с чародейского факультета. Владимир лишь сокрушенно вздыхал, глядя, как юные чародейки смеются в голос, склонив хорошенькие головки к преступной карикатуре.

- Расслабься! - друг хлопнул будущего Императора по плечу и весело улыбнулся. - Даже если картинка каким-то образом попадет к Инессе, как она узнает, что её нарисовал я?

- Не знаю, Аркаша... У неё всегда свои методы.

Вечером желание веселиться у молодого графа Аверина пропало. В комнаты для отдыха, где студенты Академии проводили редкие свободные часы, зашла Инесса. Разговоры тут же стихли. Все, кто находился в комнате, перевели испуганные взгляды на наставницу. И было от чего испугаться...

Старушка не кричала. Вообще-то Аркадий не припоминал, чтобы она когда-нибудь повышала голос. Но сила от Инессы исходила такая, что мутилось в голове. Измерить бы её уровень прямо сейчас...

- Аркадий Аверин, подойдите ко мне.

Аркадий... Инесса крайне редко использовала полные имена своих студентов. Дело плохо.

Юноша, гордо подняв голову, исполнил просьбу (да что там, прямой приказ) наставницы. Нужно до последнего сохранять спокойствие. Граф Аверин сосредоточил свое внимание на глазах дивы: зрачок расширялся и сужался, что определенно означало гнев...нет, бешенство.

- Ты пойдешь со мной и ответишь за это, - под нос Аркадию сунули листок с кривеньким рисунком совы, который колдун распространил утром.

Кто-то не просто рассказал наставнице о существовании карикатуры, но и передал её... Аркадий успел обменяться ошарашенными взглядами с Владимиром, прежде чем Инесса уверенно двинулась к выходу - и пришлось следовать за ней.

***

Порка оказалась ужасной. К её окончанию Аркадий едва стоял на ногах, однако всё же посмотрел Инессе в глаза. Та уже успокоилась и, кажется, даже была довольна...

- Ещё раз приношу вам свои извинения, наставница Инесса. Могу я идти?

- О, Аркаша, ты ведь ещё не узнал, какое наказание понесешь.

- Наказание? Простите, но разве порка не попадает под это определение?

- Увы, Аркаша, твой проступок слишком серьезен. Ты поднял меня на смех.

- Но разве вы не были отомщены только что?

- Кажется, мне следует объяснить тебе, - Инесса уже не сердилась. Она вошла во вкус, занимаясь любимым своим делом - учила. Необходимо выслушать очень внимательно. - Я уже поняла, что ты относишься к числу тех студентов, которым порка совершенно не помогает. Ты её не боишься. Для тебя это лишь некое препятствие, которое твой молодой и крепкий организм без труда преодолевает. С тобой, Аркаша, необходимо бороться твоим же методом...

- Как же? - склонил голову, испытывая смесь ужаса и интереса.

Наставница подвинула к молодому графу размалеванную афишу. Того передернуло:

- Танцы? Никогда не ходил на танцы. Совершенно бесполезная трата времени. Вам ли не понимать, наставница, что есть множество куда более интересных занятий...

- Конечно, - перебила его Инесса. - Однако в твоем случае посещение общественного мероприятия принесет немало пользы.

- Постойте, но ведь танцы уже завтра, если верить этому...яркому плакату! Помилуйте, наставница, я едва на ногах стою. Как же я буду танцевать?

- Должно быть, ты, Аркаша, очень повеселишь товарищей своими неуклюжими движениями, - на лице старушки отразилась чуть насмешливая улыбка.

***

- Я выгляжу как мой фамильяр Анонимус... Нет. Хуже. Ему всё это хотя бы идет... - Аркадий с совершенно несчастным видом оглядывал себя в зеркале. На нем был фрак, наглухо застегнутая белая рубашка и узкие брюки. Надо сказать, именно фамильяр доставил хозяину в Академию такую одежду - сам Аркадий предпочитал удобство лоску. - А уж как я в этом буду двигаться... Впрочем, никто не мешает мне весь вечер простоять в тихом уголке, как думаешь?

Владимир решил отправиться на танцы вместе с другом, чему Аркадий ужасно обрадовался: каратать бесконечные три часа в одиночестве совсем ему не улыбалось. Выглядел будущий Император прекрасно: одежда мало отличалась от той, в которую облачился граф Аверин, однако, в отличие от последнего, он умел её носить. Многочисленные уроки танцев не прошли для наследника престола даром, Владимир очень ловко и расслабленно двигался в нелепом костюме.

- Так ты привлечешь только больше внимания. Знаешь, я ведь был на танцах пару раз. Там есть выпивка, симпатичные девочки с чародейского... Ты найдешь себе занятие, тем более, я буду там с тобой.

- Спасибо, что согласился пойти, - серьезно проговорил Аркадий. Он взглянул на часы и поморщился: пора было выходить.

***

Музыка гремела. Кругом слишком много двигающихся фигур. Каждая норовила задеть больную спину Аверина, так что тот, чертыхаясь и последними словами поминая Инессу и её наказания, протиснулся к барной стойке, где заказал себе вина.

Владимира он отправил общаться с юной чародейкой, которая, похоже, пришла на танцы впервые и жутко смущалась. Другу эта девчушка понравилась, но, в отличие от Аркадия, он совершенно не умел общаться с представительницами прекрасного пола. Владимир, как будущий Император, понимал, что не сможет жениться на полюбившейся девушке: ему обязательно подберут выгодную партию из числа приближенных правящей семьи. Так что любые отношения романтического толка в Академии Володя считал блажью, недостойной будущего Императора. Оттого и смущался, когда чувства всё же брали верх над разумом.

Кстати, о разуме... Аркадий, устроившись с вином у барной стойки, вытащил из кармана брюк небольшой блокнот, куда сейчас выписывал свои наблюдения относительно глаз дивов. Их зрачки зачастую были единственным фактором, на который следовало ориентироваться, чтобы понять душевное состояние существа. Как же устроен их глаз?.. Его строение явно отличается от человеческого. Аркадий нарисовал стрелочку и записал: "Проследить, как изменяется внешний вид глаза Анонимуса, когда он расстроен/счастлив/в гневе..."

Дописать ему не дал неожиданно появившийся Владимир. Друг порядком захмелел и выглядел абсолютно счастливым. Аркадий не любил, когда его отвлекали от работы, потому смерил будущего Императора сердитым взглядом, который тот, впрочем, полностью проигнорировал.

- Аркадий, взгляни! Там...она!

- Мне казалось, ты уже нашел себе даму на сегодняшний вечер и...

- Да нет же! Там Елена Метельская, с чародейского. Лучше всех в Академии танцует!

Аверин посмотрел туда, куда указывал Владимир. Там стояла хрупкая невысокая девушка в простом и удобном платье. Украшала его разве что чересчур широкая на вкус Аркадия юбка. Она могла быть уже и короче...

Однако все мысли исчезли из головы молодого графа, когда Елена начала свой танец. Легкая и изящная, она кружилась по залу, идеально укладываясь в ритм музыки. Лепесток розы... Такое сравнение невольно пришло на ум Аркадию.

- Владимир, я должен получить её танец! - тихо воскликнул Аверин.

- Но ты не умеешь...

Аркадий уже не слушал друга. Он пробирался к прекрасой танцовщице настолько быстро, насколько позволял дурацкий костюм и больная спина. И вот он уже почти у цели, открывает рот, чтобы пригласить леди на танец...

Бабах!

Аркадий Аверин с размаху впечатался в пол. Как же, черт возьми, больно! И унизительно. Никогда ещё он не выглядел так глупо.

- О боже... Давайте я вам помогу! - Елена протянула ему свою узкую ладошку и действительно помогла встать. Затем она спокойно отвела Аверина в сторону. - Вы так бледны... Не стоило приходить на танцы, если вам плохо. Это же настоящее мучение.

- О, что вы! Разве небольшое недомогание может стать помехой для отдыха и развлечений? - Аркадий улыбнулся, чуть склонив голову.

В глазах Метельской не было ни презрения, ни даже насмешки. Кажется, он понравился ей! Для Аверина это было не в новинку: девушки любили его улыбку, уверенность в себе, тонкий юмор. Но впервые он попал в столь нелепую ситуацию при даме. Вместо того, чтобы увидеть гениального ученого и красавца юная чародейка смотрела сейчас на хромую развалину. Проклятая Инесса!

- Вам уже лучше, так? Тогда я, пожалуй, пойду к подругам. Они ждут меня. Да и вы пришли не один, - Елена кивнула ему уже с чуть рассеянной улыбкой человека, думающего о чем-то другом. Она уходила! Уходила, а он так хотел задержать её хоть ненадолго: рассмотреть изгиб изящных плеч, подержать хрупкую ладошку в своих руках...

- Может, погуляем сегодня после танцев? Я знаю пару прекрасных мест в окрестностях Академии.

- О нет, боюсь, не получится. У меня завтра важный экзамен, я не задержусь на танцах, а после них пойду готовиться.

И ушла.

Даже имя его не спросила.

***

- Я должен увидеть её ещё раз, - твердо проговорил Аркадий, срывая с плеч дурацкий фрак. Он хмурился, совершенно не разделяя спокойствие друга, смотрящего на него с легкой усмешкой.

- Впервые вижу, чтобы дама зацепила тебя до такой степени, что ты не отвязываешься от неё после первой же неудачной попытки закрутить роман.

- Ты не понимаешь. Она...другая. Не как все. Она...неземная.

- Тебя ещё и потянуло на поэзию? - Владимир, похоже, просто не узнавал друга.

- Для привлечения дам у меня есть средства поэффективней, - Аркадий уже крутился перед зеркалом, стараясь лучше рассмотреть затягивающиеся шрамы на спине. Хотя нет. Вот он - уверенный в себе, острый на язык Аркадий. Уже вполне пришел в норму.

Аверин же просто не знал, как объяснить Владимиру то, что сам едва ли мог понять. Елена была недоступна. Недосягаема. Как тайна, которую хочется раскрыть. Вот почему молодому ученому не давали покоя её чистые глаза, чуть рассеянная полуулыбка и нежные руки.

- Ты напишешь ей письмо? Девушки любят стихи и розы...

- Какие стихи? Какие розы? Она должна увидеть, что я - нечто большее, чем неуклюжий истукан на танцполе. И...

- Всё прошло не слишком гладко, верно? - спокойный голос, скрашенный некоторыми нотками любопытства.

Друзья обернулись, чтобы увидеть Алексея. Они учились на одном курсе, только тот был боевым колдуном. И, черт возьми, специализация уже наложила отпечаток на его характер! Алексей всегда отличался собранностью, дисциплинированностью и тягой к порядку, но сейчас, к старшему курсу Академии, эти черты у него достигли предела. Он напоминал бы Аркадию Анонимуса, если бы не прямой и цепкий взгляд. Словно всё и всех он видит насквозь.

- Алеша! - Аверин улыбнулся и хлопнул приятеля по плечу. - Как давно ты не заходил! Совсем повернулся на своем оружии и дивах. Может, выпьем вместе? Я бы с удовольствием послушал, как старушка Инесса гоняет боевых колдунов.

- Не сейчас, - ожидаемо отрезал Алексей. - Думаю, тебе будет интересно узнать, по чьей вине ты в три погибели отплясывал на танцах.

- Мне следовало быть чуть сдержанней в своих невинных шутках, - нехотя пробормотал Аркадий.

- Конечно, и я давно тебе об этом говорю. Но дело не только в самой шутке. Тебя сдали. Инесса не случайно увидела карикатуру, ей её показали. Я бы предоставил тебе самостоятельно разбираться с этой проблемой и не вмешивался, но тот, кто это сделал - сильный колдун, вполне возможно, боевой, в будущем. С самого начала ему следует понять, что не стоит подставлять другого колдуна в угоду собственному желанию выделиться.

- Так кто же это? - ближе подошел Владимир.

- Князь Кантемиров.

- Кантемиров? - Аверин нахмурился, пытаясь припомнить колдуна с такой фамилией в Академии.

- Я его знаю. Его отец - приближенный моего. Мы иногда пересекаемся на приемах. Но Валерию Кантемирову всего 11 или 12... - Владимир озадаченно хмурился.

- Да, в этом году он первокурсник, - кивнул Алексей. - Мальчишка, видимо, тоже не сомневается в своей силе, так что заранее набивается в любимчики Инессы. Наверное, предполагает, что так ему будет легче на старших курсах. Зарабатывать себе авторитет подобным образом - гиблое дело. Так мальчишка долго не проучится в Академии и не проживет: никто не любит подхалимов и предателей.

***

Валерий Кантемиров гордился собой. Он сильный колдун. И в скором времени он станет самым влиятельным студентом сначала на своем курсе, а потом и во всей Академии. Отец будет доволен, это точно. Валерий сможет добиться высокой должности, не посрамив честь семьи, да и с фамильяром справится легко. Это существо будет ползать перед ним на коленях, как перед отцом, вместо того, чтобы ухмыляться ему в спину...

А пока - необходимо зарабатывать авторитет среди сверстников.

- Отдай книги! - требовательно кричал ему в спину его однокурсник, Дима Булгаков. Тот был ниже Валерия, да и драться не любил. Слишком медленный и спокойный, такой никогда не добьётся высот. Хорошо если в первые пару лет не вылетит из Академии... Это будет большое разочарования княжеского рода Булгаковых. Кантемиров довольно ухмыльнулся. Он забрал у Дмитрия его учебники и теперь собирался утопить их в туалете. Булгаков никак не докажет, что сделал это не сам! Тем более, слова Валерия подтвердят ещё парочка однокурсников, которых он уже достаточно запугал.

Неожиданно за спиной всё стихло. Булгаков уже не бежал за ним? Валерий собирался обернуться и посмотреть, в чем дело, но тут спину ему обожгло болью. Мальчишка не сдержался и закричал, падая и роняя учебники. Книги рассыпались по всему полу.

Князь Кантемиров перевернулся на спину и огромными глазами уставился на своих обидчиков. Их было трое. Все - старшекурсники. Того, что в центре, Валерий знал: это граф Аркадий Аверин, который нарисовал карикатуру на Инессу. Слева - его дружок, будущий Император Владимир. Хоть он и не вызывал у юного князя уважения, отец будет в ярости, если узнает, что Валерий так опозорился перед ним.

А ударил мальчика тот, что стоял по правую руку от Аверина. Его Валерий не знал, но, похоже, из всей троицы только он был боевым колдуном. Его оружие и нанесло спине Кантемирова тот болезненный - и унизительный - удар.

- Неприятно, когда бьют в спину, не так ли? - с легкой издевательской усмешкой проговорил Аркадий.

- Вы...вы не имеете права! Я пожалуюсь отцу! Вас трое и вы старше! - мальчик сам скривился от того, как трусливо это прозвучало. И это слышали все, включая заучку-Булгакова, который и так не собирался подчиняться. Аркадий Аверин расхохотался.

- Послушай меня, - это заговорил боевой колдун. - Из нас троих боевой колдун только я. Мы не станем тебя бить. Ты ребенок, к тому же колдун - ценный ресурс. У нас нет задачи покалечить тебя. Лишь...помочь. Я надеюсь, что ты запомнил это ощущение: когда не знаешь, кто за спиной, и понимаешь, что тебя некому прикрыть. Ты почувствуешь это ещё не раз, если продолжишь в том же духе.

О, Валерий запомнил... И возненавидел. Он был готов кинуться на этого колдуна прямо сейчас. Но он младше и слабее, это будет выглядеть смешно. Что ж, Валерий Кантемиров умел ждать... Когда-нибудь он отыграется. Сделает также больно кому-то, кто дорог этому колдунишке. Унизит и растоптает так же, как сейчас это сделал с ним он.

Власть

Люди жестоки. Намного хуже самых страшных дивов.

С такими мыслями Митрофан сожрал кошку. Она была стара. Видимо, хозяева выкинули её на улицу за ненадобностью. А уж местные детишки закидали несчастное животное камнями. Быть сожранной дивом - лучший исход для умирающего животного.

Митрофану казалось, что он тоже протянет недолго. От голода сил совсем не осталось. Грязный, израненный он ковылял по улицам Петербурга. Постепенно раны всё же затянулись, но лучше от этого не становилось.

Первое время Митрофан перекусывал слабыми демонами. Их предостаточно ходило по городу, где совсем недавно произошел массовый прорыв. Но обычно они сами находились на пороге смерти, так что большого прилива сил их поглощение не вызывало.

Вскоре демонов стало сильно меньше. Их отлавливали колдуны и дивы местного Управления. В голове Митрофана ещё проскользнула мысль о том, что работа ведомства здесь организована хорошо, сотрудники справляются оперативно. Должно быть, князь Булгаков и Иннокентий уже вернулись в город...

Однако их хорошая работа вынудила Митрофана жрать простых животных. Он не желал попасться людям, так что не грабил магазины и не нападал на прохожих. Удивительно, но он хотел жить... Или просто боялся мучительной смерти от рук тех, кто его изловит? Как бы то ни было, голод вынудил Митрофана напасть на колдуна Управления и его дива.

Колдун был совсем молод, может, пару лет после Академии. Да и див его не лучше. Совсем слабый, хоть и первый класс. Митрофану, диву восьмого уровня, не составит труда справиться с ними обоими, пусть даже он в ужасной форме.

Мальчишка-колдун стоял на углу здания. Его див застыл рядом. Они о чем-то разговаривали. Митрофану не было дела до того, что именно они обсуждали. Он кинулся к диву...но тот очень быстро отскочил, будто ждал, что на него напрыгнут! Превратился во что-то маленькое и юркнул на дерево.

- Бежим, Савелий! - крикнул колдун и сам помчался прочь от места нападения. Неужели думает, что успеет?..

- Стоять, - холодный голос осадил, железная рука опустилась Митрофану на плечо. Владимир?! Почему он не в столице? Впрочем, какая разница... Важно, что дело Митрофана - дрянь.

Див медленно обернулся. Да, так и есть - Владимир. Сильный, к тому же в прекрасной форме, в отличие от Митрофана. От него будет невозможно убежать, что уж говорить о сражении. Да и устал Митрофан сражаться...

Тут к диву пришла простая и ясная мысль.

- Сожри меня. Ты сделаешь это быстро, не станешь пытать... Я тебя знаю: ты не любишь смотреть на пытки. Сожри, твой колдунишка лишь порадуется, что ты хорошо подкрепился. Я не хочу пыток... Не хочу, Владимир...

- Никто не станет тебя пытать, - див чуть склонил голову на бок, разглядывая собеседника.

- Ты ведь знаешь людей! Тебе ли не знать! Им нравится, когда мы истекаем кровью, плавимся под тяжестью серебра... А ты им служишь...

- Я служу государству. И ты тоже когда-то служил. Вот что, Митрофан: я хочу, чтобы ты вернулся со мной в Управление. Я обещаю, не будет никаких пыток. Я не допущу. И мой колдун, глава Управления, тоже.

- Так ты стал главным дивом...

- Да. И я давно тебя выследил. Мне нет нужды тебя жрать. Сейчас ты голоден и слаб. Мой уровень от этого не поднимется. Но если привести тебя в порядок, ты будешь незаменимым государственным служащим. С моей стороны глупо разбрасываться такими кадрами.

- Ты ничего не добьёшься... Я не хочу служить людям.

- Собираешься подохнуть демоном? - Владимир скрестил руки на груди и вызывающе посмотрел прямо в глаза. На мгновение Митрофан вспомнил ту ярость, которую испытывал, когда занимался "воспитанием" этого паршивца. А он совсем не изменился, этот Владимир... Стал сильнее и сдержанней, но характерец всё тот же ершистый и непокорный.

Владимир тем временем перестал сверлить его взглядом и удовлетворенно кивнул:

- Ты злишься. Ещё не всё для тебя потеряно... Я не собираюсь тащить тебя в Управление силой. Но, думаю, ты не откажешься отобедать...

Слово было странное - "отобедать". Так выражались люди, когда собирались принимать пищу. Обычно, в компании да с чинными разговорами. Митрофан навидался таких приемов, а потому знал, что дивы не имели к ним отношения. Разве что стояли в сторонке за спинами хозяев, пока те набивали себе животы да трепались. Есть в такие моменты хотелось необыкновенно.

Митрофан хорошо помнил Владимира и ранее уже заметил, что в основном он не изменился: этот черт не стал бы кривляться ради того, чтобы показать, как он близок к людям. Значит, что-то задумал. Инстинкт самосохранения, обострившийся за последние годы и перебивший другие эмоции, кричал о том, что от Владимира следует отделаться, и как можно быстрее. Но как?

- Ты не оставишь меня в покое?

- Нет, - просто ответил главный див Управления. - Идём. Я ведь уже обещал, что никаких пыток не будет. Ты бы ощутил ложь.

Это верно - у обмана был запах. Колдуны никогда не задумывались об этом, потому что не давали себе труда спросить, однако врать друг другу дивам было не многим легче, чем обманывать своих хозяев.

Владимир уже развернулся и шагал по направлению к Петроградке. Пришлось следовать за ним...

- Управление в другой стороне.

- Мы идём не в Управление.

Большего Владимир пояснять не стал. Скоро Митрофан понял, почему... Они приблизились к не очень большому, но уютному дому с садом. Раньше такие принадлежали обеспеченным купцам. И весь этот дом пропах мощью колдуна. Очень сильного колдуна: у Митрофана даже голова слегка закружилась от запаха. И это был колдун Владимира. Связь у них явно установилась недавно, но уже хорошо чувствовалась. Ещё тут был див. Тоже совсем не слабый, хотя и на пару уровней ниже Митрофана.

- Засада... Ты всё же устроил засаду... Ах ты паршивый...

Договорить Митрофан не успел: дверь дома распахнулась и на пороге возник мальчишка. На вид ему было не более семнадцати-восемнадцати лет, но Митрофан сразу понял, что перед ним див: из-под ворота теплой толстовки виднелся ошейник. Такой же, как у Владимира.

- Ну наконец-то! Где ты ходишь? - мальчишка всплеснул руками и посторонился, пропуская Владимира. - Всё давно готово. А Гермес Аркадьевич сказал, что без тебя не начнем, даже пробовать не разрешал. А там такая вкуснятина - пальчики оближешь!

Митрофан попытался тихонько отойти, однако Владимир тут же перевел на него цепкий, не допускающий возражений взгляд. Тут его заметил и мальчишка-див:

- О! А это кто? Ты друга привел? - подросток мгновенно очутился рядом с Митрофаном. Окинул озадаченным взглядом его изорванную одежду, босые ноги.

- Это Митрофан, бывший див княза Кантемирова. Он отобедает с нами, если хозяин не будет против.

- Ого! - только и выдохнул мальчишка.

Митрофан чувствовал, что его трясет от холода и страха. Но ещё сильнее - от голода. Из дома одуряюще-вкусно пахло жареным мясом, хлебом, сыром... Митрофан побрел на запах, сопровождаемый юным дивом. Мальчик тут же закрыл за ним дверь. Владимир тем временем уже снял верхнюю одежду.

- Он тоже здесь, - это был не вопрос, а утверждение. К кому оно относилось, Митрофан не понял, но молодой див кивнул.

- Да, давно уже. Представляешь, он согласен со мной по поводу того, что Гермесу Аркадьевичу надо жениться, - на лице мальчишки появилась довольная улыбка.

Владимир усмехнулся, следуя вглубь дома:

- Какое ему дело до личной жизни Гермеса Аркадьевича?

- Ну как же? Если у хозяина появится жена, то в скором времени будет и наследник. А может, и несколько. Это же здорово!

- Александр любит детей и мечтает оказать его сиятельству посильную помощь в воспитании? - в голосе главного дива Петербургского Управления было столько сарказма, что Митрофан всерьез насторожился: о ком они говорят? К кому его ведут? А они именно вели его: Владимир, хоть и казался расслабленным, контролировал каждое движение своего "гостя".

- Нет, детей он не любит. А жаль... - див-мальчишка тихонько вздохнул. - Просто он считает, что знания о Пустоши лучше передать ребенку Гермеса Аркадьевича.

Они прошли к источнику запахов - гостиной. Там у жарко растопленного камина сидел колдун. А разговаривал он с...

- Идём, - Владимир настойчиво подтолкнул замершего Митрофана в спину.

Колдун и его собеседник обернулись. Несомненно, перед Митрофаном были никто иные как Гермес Аркадьевич Аверин и Император... Нет, Императорский див, причем бывший. Но его лицо уместней смотрелось на портретах в доме князя Кантемирова, чем здесь, совсем рядом. Сила этого дива не ощущалась, потому и не получилось почувствовать его сразу. На шее бывшего Императора был такой же ошейник, как у Владимира и его юного спутника.

- Так вот, о ком ты говорил, Владимир, - первым заговорил колдун. - Значит, ты и есть Митрофан? - этот вопрос задавали уже ему. Пожалуй, придется ответить. Как бы сильно не хотелось вцепиться зубами в ненавистного колдунишку, у Митрофана точно ничего не выйдет: на защиту Аверина встанут три сильных дива.

- Да, ваше сиятельство. Моё имя Митрофан, - проговорил ровным голосом, низко опустив голову, чтобы не встречаться глазами ни с колдуном, ни с бывшим Императором Александром.

- А, див Кантемирова... - задумчиво проговорил Александр. - Тебя следует переодеть, да поскорее.

- Бывший див Кантемирова, - Митрофан не выдержал, поднял взгляд и выставил клыки. Нет, он больше не принадлежит проклятому колдуну. Теперь он сам по себе! Если и умрет, то свободным. Он слишком устал бояться.

Александр не разозлился. Напротив, во взгляде его отразился интерес. Он чуть подвинулся вперед и приготовился что-то спросить, но граф Аверин остановил его:

- Кузя, проводи гостя в свою комнату и дай ему что-то из одежды.

- Ваше сиятельство, вещи Кузи будут малы Митрофану. Я мог бы одолжить ему что-то из своего.

Митрофан перевел взгляд на Владимира. Он делился с ним? Что ж, в этом доме определенно было что-то не так. Дивы не делились. На самом деле, им просто нечем делиться: еды и теплой одежды никогда не бывало достаточно даже на одного, не говоря уже о том, чтобы отдать часть другому.

Но у Владимира всего было вдоволь. В этом Митрофан убедился, когда они зашли в небольшую и пока не обставленную комнату. Видимо, див жил здесь недавно. Зато на прикроватной тумбочке лежала стопка аккуратно сложенных и, очевидно, новых рубашек. Они были разноцветными! Не такие яркие, как у дива-мальчишки, но тоже очень красивые. Похоже, Владимир выбирал их сам...

- Бери любую, - спокойно распорядился главный див Управления, протягивая Митрофану ещё и светло-горчичного цвета штаны.

- Тебе хорошо живется здесь, верно? - проговорил див, переодевшись.

- Да.

- Но разве ты можешь сказать то же самое обо всех дивах, даже в Управлении? Распутин... - при упоминании этого имени Митрофан невольно похолодел. - Распутин предлагал свободу всем нам. Но так много сильных дивов поддержало людей... Почему?

- Потому что Распутин был бы не лучшим вариантом. Ты и сам это понимаешь. Он едва не сломал тебя. Мы с Иннокентием думали, что прежнего тебя уже не вернуть. И это сделал див. Мы бываем разные, как и люди. Не каждый из нас достоин власти.

- Неужто знаешь того, кто достоин?

Владимир склонил голову, а затем кивнул на дверь:

- Нам пора. Хозяин просил не задерживаться.

***

Митрофан никогда не ел ничего вкуснее. И так много... Теплые пироги с мясом и грибами, пышная кулебяка, борщ, колбаса, свежий хлеб...

Див не знал, как вести себя за столом. Тут был всего один колдун. И он сам просил Митрофана присоединиться к пиршеству. В конечном итоге див решил, что ему просто следует повторять за Владимиром. Тогда, вероятнее всего, бить не будут. Дадут хотя бы пожрать напоследок...

Но убийственных настроений за столом не витало. Бывший Император с аппетитом поглощал уже вторую тарелку супа. Кузя, не замолкая, трещал о каком-то Савелии, которого он недавно учил готовить какао. Владимир сидел рядом с графом, они о чем-то тихонько переговаривались. Это выглядело бы настораживающе, если бы за щекой дива не было карамельки...

- А ты почему так мало ешь? - озадаченно спросил у Митрофана Кузя. - Тут на всех хватит!

Мальчишка совершенно не боялся более сильного и незнакомого дива. Да и какой он сильный? Владимир и этот Александр без труда его уничтожат. Даже сам Митрофан давно уже не ощущал себя сильным. Скорее бесконечно уставшим...

- Так какие у тебя планы на будущее? - это спросил уже бывший Император. Придется отвечать. В отличие от Кузи, Митрофан боялся сильных.

- Я просто хочу жить.

- Но ты живешь. Тебя устраивает столь жалкое существование? - Александр вскинул бровь.

- Да... Нет... Я не знаю.

- Так не пойдет, - твердо заметил колдун. - Как глава Управления я не могу позволить демону восьмого уровня шататься по улицам города, который я обязан защищать. Тебя нужно привязать к колдуну либо...

- Нет! Я не буду, не буду служить одному из вас!

- А мне? Мне ты служить хочешь? - негромко спросил Александр. Видимо он перешел к той части разговора, которая его действительно интересовала, потому что придвинулся ближе, а зрачки его немного сузились.

- А моё желание кого-то волнует? Не делайте вид, что у меня есть выбор. Либо меня силой привязывают к колдуну, либо я иду с тобой и делаю то, что ты велишь.

- Верно, - Александр холодно улыбнулся. От взгляда его Митрофана прошиб пот... - Но качество твоей службы напрямую зависит от того, хочешь ли ты это делать. Горишь ли тем же, чем горю я. В Пустоши мне нужны сильные дивы. Они лучше держат контроль, поскольку их слушаются. Только с их помощью можно не допустить сумятицы в рядах наших соплеменников. Такие, как ты, большая ценность. Но только в том случае, если вы добровольно помогаете мне, а не строите за моей спиной заговоры.

- Но руководить всем всё равно будешь ты. Ты любишь власть. А если я сделаю что-то не так, ты без труда сожрешь меня.

- Конечно, я буду руководить. Подумай, ведь и у людей есть тот, кто всем заправляет. Это всего лишь вопрос организации и дисциплины. Правитель решает многое, но не всё. От его отношения зависит, как быстро его государство поднимется на ноги и как крепка будет его власть. Но я уже объяснил тебе только что: мне важно, чтобы мои полководцы служили мне добровольно. Я почти не ограничиваю их свободу. К тому же ты сможешь сам построить тот мир, который хотел. Разве тебя это не привлекает?

Митрофана привлекало. Ещё как. Мир, где дивы будут жить, а не выживать отдельно от колдунов, и не будут рабами? Это слишком идеально, слишком несбыточно... Но Император Пустоши говорил абсолютно уверенно и смотрел прямо. Он словно протягивал руку, приглашая за собой. И Митрофан знал, что пойдет. И поможет ему построить тот мир, о котором они оба мечтают.

Не один

Владимир попросил разрешения уйти с работы на несколько часов раньше. Это само по себе было странно: Гермес Аверин знал дива не первый год и уже привык, что всё время он посвящал своей профессиональной деятельности или связанным с ней вещам. Так ещё и эта показная официальность...

На дворе стояла середина января, Владимир почти полгода был привязан к графу Аверину. Они прекрасно сработались, что, конечно, повлияло на установление сильной и уже довольно ощутимой связи. Вот почему Гермес Аркадьевич мог чувствовать сильные эмоции дива, даже если тот старался их скрыть. И колдун знал: когда Владимир ведет себя настолько официально и отстраненно, он расстроен или взволнован. И делает всё, чтобы это не было заметно.

Впрочем, Аверин не считал нужным лезть в душу своим друзьям, так что не стал выспрашивать у дива подробности и добиваться ответов. Он сам добрался домой. По скользким от снега дорожкам приходилось ехать осторожно, тем более сердце в груди билось так часто, что Гермес несколько раз собирался остановиться. Граф подумал, что уже и отвык водить машину... Последнее время транспортом управляли Кузя и Владимир: один отвозил хозяина на работу, другой привозил обратно. Дивы никогда не ссорились по этому поводу. Если задуматься, Аверин вообще никогда не видел, чтобы у них возникал серьёзный конфликт. Несмотря на разность характеров Кузя и Владимир отлично ладили.

Очень странно, однако, что ни один из них не явился всё же отвезти хозяина с работы домой, ведь граф сильно задержался: дело близилось к ночи.

- Гермес Аркадьевич! - радостный Кузя выскочил его встречать. На мальчишке был объемный свитер, от которого едва уловимо пахло печеньем с корицей. Видимо, Кузя продолжал осваивать кулинарную книгу, подаренную (не без намека) Маргаритой. - А где Владимир? Почему не с вами? - юный див озадаченно нахмурился.

- А он не дома? - Гермес ощутил смутное беспокойство. Уже поздно, Владимиру давно пора было вернуться. Вряд ли он получил секретное задание и кинулся его выполнять: колдун бы ощутил, что его див применил силу. Тревожное ноющее чувство в груди разрасталось, хотя граф не понимал, чем оно вызвано.

- Не дома. Я его последний раз видел утром, когда он заглянул на завтрак. Владимир выглядел... странно.

- В каком смысле?

- Совсем не разговаривал, не смотрел ни на кого. Даже на тетушку Марго глаз не поднял. Он просто нарезал сыр для яичницы, потом приготовил её - идеально, ни одно яйцо не растеклось! - и поел вместе с нами, пока вы одевались. Грустный он был, Гермес Аркадьевич, хотя ему и не понравилось, когда я спросил, почему.

- Но он тебе ответил?

- Ага. Сказал, что сегодня поминальный день... И объяснять ничего не стал.

Скорбь... Да, именно так можно определить давящий комок в груди. Ощущение, словно душат слезы. Аверин понял, где сейчас Владимир. Лишь на мгновение он задумался: стоит ли вмешиваться? Ведь Владимир - древний див. Он не только умеет справляться с грустью и слабостью, но и привык делать это сам. Настолько привык, что весь день сегодня прятал тяжелые эмоции за маской равнодушия. Вот только див не учел одного: связь с колдуном уже стала достаточно сильной, чтобы Гермес понял, насколько другу плохо. И Аверин не мог хотя бы не попытаться помочь.

- Жди дома, Кузя, - быстро проговорил граф, усаживаясь обратно в машину.

- А вы? - юный див не просился составить компанию, понимал, что лишь помешает. - Вы вернете Владимира? Если хочет грустить, пусть делает это в компании. Так спокойней. Я печенье испек... Могу хоть все ему отдать! То есть, если вы не против, конечно...

- Не против, - Аверин улыбнулся, но в следующий миг вздрогнул от охватывающего всё сильнее холода. Определенно, медлить не следовало. Граф захлопнул дверцу машины и двинулся в путь.

***

Старое кладбище находилось за городом. Как брошенный сирота, оно жалось к окраине Петербурга, надеясь отхватить хотя бы капельку живого тепла. Но безуспешно: забытые могилы утягивали в небытье.

Хотя не все могилы здесь были заброшены.

Аверин ощутил присутствие своего дива еще до того, как увидел его. Тоска захлестнула всё существо колдуна.

Владимир сидел на земле, повернувшись к старой, но чистой и по-своему даже уютной могиле. Он ничего не говорил. Лишь, опустив голову, прижимал к себе букет цветов.

- Владимир? - негромко позвал граф. Див вздрогнул и обернулся. Зрачки его на мгновение сузились. Он собрался подняться на ноги, но Аверин поспешно остановил его взмахом руки. - Не стоит. Прости, я не хотел тебе мешать. У нас с тобой сильная связь, ты сам работал над её становлением, - Гермес улыбнулся краем губ, но затем вновь стал очень серьёзным. - Я ощутил, что тебе плохо. А когда понял, что ты не пришел домой, признаться, испугался. Подумал, что тебе может понадобиться...кто-то рядом. Но если я не прав, скажи - и я сразу уйду, - последнее Аверин проговорил, глядя в глаза диву, чтобы тот сам мог убедиться: колдун не врет. Он и правда покинет кладбище, если Владимир пожелает.

Но Главный див Управления молчал. Он не отводил взгляда, а зрачки его оставались очень узкими. Он думал о чем-то важном - и не понимал. Наконец, Владимир подвинулся, предлагая колдуну сесть рядом.

Белый и чистый могильный камень со стертыми буквами. Кто лежал под ним? Очевидно, кто-то из хозяев Владимира. Или просто человек, который был ему дорог? Ещё несколько лет назад Гермес Аверин ни за что не поверил бы, что дивы могут любить. Но они умели это - не так, как люди, а совсем иначе. Не менее сильно. И они никого не забывали. Анонимус прекрасно помнил каждое мгновение, проведенное с отцом Геры и Василя, а Владимир, похоже, каждый год посещал эту могилу и ухаживал за ней.

Так они и сидели тихо, ничего не говоря: колдун и его див. Друзья. Они думали о разном, но вместе с тем - об одном и том же. О тех, кто давно ушел.

Гермес вспоминал родителей. Теплые и надежные руки отца, ласковый взгяд мамы... Они давно умерли, однако оставили ему простую, но такую важную веру: он сильный и у него все получится. "Ты справился, Гера!" - говорил отец. "Ты такой умница..." - шептала мама, укладывая спать маленького колдуна, дочитавшего очередную книжку.

Колдун думал об однокурсниках и друзьях, что уже погибли. У некоторых не выдержало сердце, кого-то сожрал демон или даже собственный див. Гермес хотел бы рассказать им правду... Что дивы могут быть человечней людей. Эта правда когда-то перевернула его собственную жизнь. Может, и их она бы спасла?

Аверин представлял себе Лизу. Какой бы она стала? Как отнеслась к тому, как изменился её бывший возлюбленный? Возможно, у них бы снова что-то получилось...

- Вы тоже скорбите, - из раздумий графа вырвал тихий голос Владимира. Див все ещё баюкал в руках букет, но взгляд его уже стал осмысленным. Волна отчаяния схлынула, уступив место прежней сосредоточенности.

- Конечно. Ведь и у меня есть прошлое, и люди, которых следует вспоминать.

- Вы поэтому остались тут со мной?

- Я остался, чтобы разделить печаль с другом, Владимир. И ни капли не жалею об этом. Как я вижу, тебе лучше, а я... что ж, как я и сказал, мне тоже есть, кого вспомнить. Память колдуна очень слаба по сравнению с памятью дива, но тоже кое на что способна... И тоже учит.

Владимир кивнул и поднялся, чтобы, наконец, положить букет на могильную плиту. С минуту див стоял, вглядываясь в белизну камня, словно задавая бесчисленные вопросы тому, кто когда-то мог на них ответить. Обернувшись к колдуну, он вдруг проговорил:

- Когда-нибудь я буду скорбеть о вас. И Кузя тоже.

- Верно. Но и тогда вы не останетесь одни и будете друг у друга, чтобы разделить печаль, как мы сделали это сегодня. Так ведь легче, не правда ли? - колдун улыбнулся краем губ. - И кстати, о Кузе... Ты и его здорово напугал. Так что сегодня он не отстанет от тебя, пока ты не съешь минимум половину печенья, которое он приготовил.

- Съем, не сомневайтесь, ваше сиятельство, - Владимир вдруг ответил на взгляд графа живой и искренней улыбкой.

На душе у обоих - дива и колдуна - сделалось легко.

О кактусах и людях

Кузя читал учебник истории и постепенно приходил к мысли о том, что пока это занятие - самое бесполезное из всего, что он делал за последнее время. Даты, которые уже стали далеким прошлым, события, которые не застали даже древнейшие дивы, мелькали перед мысленным взором Кузи. Глаза слипались. А ведь Владимир угрожал, что проверит, как он запомнил всё это!

Да, память дива была устроена так, что забыть что-либо становилось невозможным. Но чтобы помнить, надо узнать! А читалось с каждой страницей все медленней и медленней... Надо бы поесть... В холодильнике ведь остались котлеты? Ах, как вкусно пахнет... Госпожа Маргарита готовит пирог... С чем? Сладко-травяные нотки в запахе подсказывали: с ягодами... Ах, да, сражение на реке Пьяне... Придется начать страницу заново. Мысли об аппетитном лакомстве, что ждало на кухне, напрочь вытеснили из головы 1377 год, ордынское войско и причины, по которым произошло очередное побоище древних людей и дивов.

Кузя тяжело вздохнул и вдруг услышал над ухом смешок. Юный див вздрогнул и посмотрел в том направлении, откуда раздался звук. И удивленно ахнул:

- Ты что?!

- Я кто, - на него недовольно взирало зубастое трехглазое растение. Колючее и, похоже, немного склизкое, оно перебирало ловкими зелеными щупальцами, которые обрамляли жиденькие листики.

- Александр?! Ты цветок? - Кузя от удивления позабыл, что Гермес Аркадьевич велел вести себя с Императором Пустоши повежливей и не злить его.

- Похоже, граф и Владимир плохо учат тебя, мой юный друг, - под внимательным взглядом Кузи "кактус" ловко корабкался на подоконник. - Дивы не могут принимать форму растений. Это древнее создание звалось Polypede Imperatoria, - зеленое существо гордо вздернуло носик.

- Чего?.. - Кузя недовольно насупился. - Какой-то пульпит... А по-русски это как?

- Неважно, - мордочка Александра скривилась, словно он съел что-то кислое. - Попрошу Владимира обучить тебя английскому. Ты будущий фамильяр. Тебе полагается иметь хоть какое-то образование.

- А почему ты здесь? Гермес Аркадьевич ушел вместе с Владимиром. На Невском нашли труп. Недоеденный. Они отправились смотреть.

- Знаю. Но к тому моменту граф успел вызвать меня. Нам предстоял важный разговор. Но он сбежал на дело, только его и видели... Я думал, его образумит Владимир, но он и сам с радостью пошел с ним, едва ли не сиял, - существо сердито шоркнуло "ножкой".

- А почему в таком виде? То есть я знаю, конечно, у нас дома госпожа Маргарита, а она дивов боится. Но у тебя же наверняка есть собака, и не одна. Ну, или кошка... Почему вот это...зеленое?

- Владимир рассказывал, как здесь обходятся со всеми милыми по человеческим меркам существами. Клубничная пенка и бантики?! А потом тебя ещё полдня таскают по дому на руках, потому что полагают, что тебе это нравится! - Александра передернуло.

Юный див рассмеялся, вспомнив, как Владимир вернулся с задания под личиной перемазанной в грязище болонки. Конечно, Маргарита была в ужасе, так что следующие полтора часа отмывала и причесывала песика. Тогда же этот песик получил статус законного обитателя на Петроградке: теперь он считался Кузиным питомцем и носил кличку Вальдемар. Не называть же беленькую болонку тем же именем, что "милого Володю"!

- Нет ничего смешного в том, что граф до сих пор не рассказал своей домработнице о нас. И Polypede Imperatoria не должна так забавлять тебя. Представители этого вида вымерли, но когда-то были хищниками.

Кузя, уже пожалевший, что не проявил достаточно почтения к "кактусу", вернулся к раскрытому учебнику.

- Намного интереснее учить историю, когда знаешь что-то помимо сухих дат и событий. Личность - вот что всегда захватывает внимание, - похоже, Император Пустоши уже сменил гнев на милость. Улыбаясь подозрительной зубастой улыбочкой, он подобрался ближе к краю подоконника. - К примеру, ты знал, что Иван Дмитриевич, хоть и отличался храбростью и готовностью ринуться в бой, характер имел очень нетерпеливый, не умел организовать себя, что уж говорить о войске: воеводах и солдатах. Люди вообще склонны к разгулу, у них огромные проблемы с дисциплиной, а ещё они не умеют ждать. Как думаешь, что делали доблестные защитники Новгородского княжества, пока ожидали ордынцев?

Кузя, внимательно слушавший с широко открытыми глазами, задумался.

- Пили, да? Люди всегда пьют, когда им нечем заняться.

- Именно. Стоит ли говорить, что, когда противник прибыл к месту сражения, он смог даже подойти тайно, хотя, представь себе, люди давно знали о том, что им предстоит биться. Они даже не выставили часовых! В итоге никакой битвы не получилось, а вышло позорное бегство, в ходе которого всех гуляк, конечно же, перебили. Либо они сами утонули в той самой реке Пьяне. Такая участь постигла бедного юного Ивана Дмитриевича, - Polypede Imperatoria неодобрительно покачал головой.

- Ого... А и правда, здорово запоминается! А ты откуда всё это знаешь? Ты ведь в то время не жил в России.

- Я знаю со слов одного моего знакомого. Он принадлежал тому самому Ивану Дмитриевичу. Уже тогда это был довольно сильный див, убить его не так-то просто, да и ордынцы гораздо больше хотели заполучить себе такого раба, чем уничтожить его.

Кузя хотел задать следующий вопрос, но тут дверь в комнату открылась, заглянула Маргарита.

- Кузенька, пора ужинать! Гермеса Аркадьевича и Володи пока нет, но ты весь день сидишь в комнате и учишься. Голодный небось!

- Да, тетушка Марго, сейчас спу...

- А что это у тебя? - Маргарита в мгновение ока приблизилась к зеленому созданию на подоконнике. Кстати, Александр предусмотрительно зажмурил все три глаза и перестал шевелить лапками. - Кактус? Но почему в таком виде...

- А это...это Владимир подарил. Сказал, что мне надо учиться...эх, как же это он сказал...упорядочивать свою жизнь. И держать комнату в чистоте.

- Молодой человек, даже кактусам нужен уход! Кто же держит бедное растение в таком виде?! Без горшочка, без земли... Чем по-твоему он должен питаться?

- А...ну... - Кузя не мог выдавить из себя ничего внятного: ему огромных усилий стоило не расхохотаться, когда женщина бережно подхватила неподвижного Александра на руки и унесла сажать в горшок.

Юный див наблюдал, как Императора Пустоши закопали лапками в землю, а потом ещё и полили.

- Вот, теперь зацветет... Ещё самым красивым будет! - нежно приговаривала Маргарита, подыскивая самое солнечное место в гостиной.

- Госпожа Маргарита, вам не нужна помощь? - раздался голос от двери.

- Ох, Володя, вернулся уже! - лицо домработницы мгновенно расплылось в ласковой улыбке. - Тебе надо было объяснить Кузе, как ухаживать за цветами, прежде чем оставлять на него несчастное растение. Только представь, мальчик даже не знает, что кактус следует посадить в землю и полить!

Владимир перевел озадаченный взгляд на Кузю, который как-то подозрительно "кашлял", уткнувшись себе в кулак.

- Ну да... Я что-то не подумал... Точнее, я решил, что Ал...кактус надо пересадить. А тут зашла тетушка Маргарита.

Пока Маргарита отвернулась, кактус вытаращил все три глаза на Владимира. И див все понял. На лице у него не дрогнул ни один мускул.

- Госпожа Маргарита, кактус должен стоять в комнате у Кузи, это ведь его ответственность. У него светлый подоконник, растению там будет хорошо. Давайте мы с ним пойдем и решим этот вопрос.

Когда дивы оказались втроем, Александр разлепил зеленый зубастый рот, сердито оскалившись:

- Кактус... Кактус! Я не видал такого унижения вот уже 400 лет...

- А как это называется на самом деле? - Владимир поставил горшок с Императором на подоконник.

- Polypede Imperatoria! - обрадованно воскликнул Кузя: он смог запомнить и даже вполне внятно повторить хитроумное название.

- Императорский многолапсель? - переспросил Главный див Управления, замерев.

- Мой дорогой друг... - проговорил Александр со спокойствием, от которого у Кузи по спине поползли мурашки. - Никогда. Не называй. Меня. Императорским многолапселем.

- Но это так называется, - похоже, тон Императора Пустоши Владимира не впечатлил.

- Александр. Мое имя Александр, как мы и условились ранее. Можешь звать Ваше Величество, но тебя это не устроит, верно?

- Верно, - Владимир кивнул и повернулся к Кузе. - Ты прочитал то, что было нужно?

- Нужно для чего? Я и так знаю, что пьянство - это плохо. Между прочим, с твоей любовью к вину это лучше почитать тебе! - юный див искренне негодовал, что получил такое бесполезное задание на целый день.

- Ты хотел стать следователем. Что делает следователь?

- Ловит преступников!

- Как именно он это делает?

- Ну... Работает с колдуном, бегает за беспризорными дивами, приводит их в Управление и привязывает.

- А потом?

- Да что потом-то? А потом следующего!

- Нет. А потом он составляет отчет, где указывает всё: точное время и место поимки дива, обстоятельства, при которых это произошло, лица, которые были задействованы или пострадали. А ты витаешь в облаках, не фиксируя необходимые сведения. Вот почему тебе нужно учиться это делать. А исторические события с датами и личностями прекрасно помогут натренировать эту способность в нерабочее время.

- Готовить учись в нерабочее время, про пьяниц всяких читай и запоминай в выходной день... А отдыхать я когда буду?!

- Для безделия есть ночь.

***

Гермес отправил Владимира вперед, чтобы див помог Кузе и Маргарите приготовить ужин и накрыть на стол. Сам колдун заглянул в магазин за необходимой пищей. В последнее время в этот разряд перешли все сладости, а особенно зефир и сахарные петушки на палочке, всё мясо, сосиски и колбаса...

Нагруженный покупками граф зашел в дом через полчаса. Встречали его запахи свежеиспеченного пирога с яблоками и Маргарита - очень счастливая.

- Володя учит Кузеньку пересаживать кактус!

- Что?.. Маргарита, какой ещё кактус? У нас ведь нет растений...

- Сами посмотрите, Гермес Аркадьевич! Они зашли к Кузеньке в комнату. А я никак не могу найти нашего котика и Вальдемара...

- Ясно... Сгрузи покупки в холодильник, пожалуйста, я сейчас вернусь.

Зайдя в комнату Кузи, Аверин увидел следующую картину: Кузя и Владимир спорили (темой, кажется, был каторжный труд), а на них смотрело, подперев головку зеленым щупальцем, неказистого вида создание в горшочке. Трехглазое. Смотрело и улыбалось, обнажая в усмешке остренькие зубки:

- Как же вы все мне нравитесь...

Братья

Каково это - вдруг остаться совсем одному? Резко так. Неожиданно. Да и можно ли к этому подготовиться? Маленький Гера точно знал: нельзя. Вся его короткая жизнь пришлась на военное время. Сколько Гермес себя помнил, бабушка наставляла его: взрослых может не стать. Наверное, маленький колдун никогда по-настоящему ей не верил.

И вот как всё вышло...

Прошло несколько месяцев с тех пор, как безумный на вид Анонимус ввалился в детскую, подхватил на руки Геру и его брата Василя и прошептал, как в забытии: "Его сиятельство Аркадий Филиппович и Елена Федоровна погибли... Простите... Простите меня..."

Маленький граф плохо помнил, что ещё происходило в тот день и всю последующую неделю. Отдельными вспышками в памяти возникали слезы и причитания всегда такой хладнокровной бабушки, её фраза: "Не подведи папу, Гера... Учись, только учись, чтобы стать сильным и уметь за себя постоять..." Помнилось, брат все время стремился обнять Гермеса. И он тоже плакал.

А Гера с тех пор часто болел. Стоило ему прогуляться на прохладном ветру, перекупаться, выпить чересчур холодного молока - и на следующий день он лежал в кровати, не поднимаясь.

Вот и в этот раз мальчик, обложившись подушками и обняв плюшевого зайку, подаренного мамой год назад, мучился от кашля и высокой температуры. Анонимус поил маленького графа горячим молоком с медом, варил ему куриный бульон и следил, чтобы Гера всегда находился в тепле. Сегодня к вечеру жар стал спадать.

- Анонимус... - тихонько позвал граф, едва проснувшись. Див тут же оказался рядом. В руках он держал ненавистную баночку с надписью "Рыбий жир". Фамильяр молча капнул противную жидкость в ложку, которую затем протянул Гермесу. Пришлось выпить. От отвращения на глазах выступили слезы, а голова закружилась, но мальчик успел увидеть, что Анонимус уже уходит. - Стой!

Див замер и обернулся.

- Желаете что-то ещё, ваше сиятельство?

- Да... Поиграй со мной?

- Ваша бабушка просила не беспокоить вас. Я тоже считаю, что вам следует выспаться.

- Но я только что проспал три часа пятнадцать минут. Вот часы, Василь научил меня ими пользоваться, - с некоторой долей гордости заметил мальчик, кивнув на настенный часы. - Я уже выспался, и не раз. И температуры совсем нет. Поиграй со мной! Пожалуйста... Я ведь могу играть, не вставая. Я умею в слова. И ты наверняка тоже прекрасно играешь в слова... Ты же див и знаешь много старых выражений. Папа говорил, вы очень древние и умные...

При упоминании Аркадия Аверина и фамильяр, и маленький граф замерли. Гера опустил голову.

- Ты на меня злишься, Анонимус?

- Почему я должен злиться, ваше сиятельство? - див поднял голову. Гермесу показалось, что он искренне удивлен.

- Я тогда... в тот день... сказал, что ты плохой фамильяр. И ударил тебя. Прости, я не должен был этого делать... Я же знаю, что ты тоже скучаешь по папе.

- Это так, - как-то глухо проговорил див, глядя в пол. Гере так хотелось, чтобы он посмотрел на него!

- Ты не желал, чтобы они с мамой погибли, я теперь понимаю. Ты просто не смог их защитить, ошибся. Это как когда бабушка дает мне слишком сложные задания, и я тоже ошибаюсь. А она сердится и не понимает, что я правда-правда очень старался сделать всё как надо...

Фамильяр молчал. Он ничего не говорил, а Гера вдруг снова почувствовал себя совсем больным.

- Ты со мной не поиграешь, да?

- Вам нужно спать и набираться сил, ваше сиятельство.

С этими словами фамильяр развернулся и ушел. Гера прижал к себе зайку. В глазах предательски защипало. Не плакать! Он ведь колдун! И он сильный! Мама говорила, что сильный...

- Гера?.. Почему ты плачешь?

Василь. Старший брат тут же очутился рядом, Гермес ощутил, как его обняли и прижали к себе. Похоже, Василь, в отличие от бабушки, совершенно не боялся заразиться.

- Ну что ты, Гера? - брат неловко поглаживал его по спине. - Так у тебя снова будет жар. Анонимус сказал, что ты поправляешься...

- Анонимус больше не любит меня!

- С чего ты взял? - Василь прекрасно понимал, почему брат так решил. Гермес видел это по его смущенному выражению лица.

- Потому что всё изменилось. Он больше не берет меня на руки, не играет со мной, он даже говорить со мной не хочет...

- Но он тебя лечит, - пробормотал Василь, мягко укладывая младшего брата на подушки и вручая ему зайку, которого Гера уронил.

- Просто исполняет обязанность. Знаешь... А папа ошибся. Они не умеют любить.

- Кто? - Василь устроился рядом с братом, внимательно его слушая.

- Дивы.

- По поводу Анонимуса ты ошибаешься, - неожиданно твердо и даже с какой-то обидой за фамильяра проговорил старший Аверин.

- Почему?

Василь замялся.

- Я...я просто знаю, что ошибаешься.

По недоверчиво изогнувшейся брови брата Василь понял, что тот не убежден. Да и немудрено. Никаких аргументов он не привел, а Гера уже достаточно повзрослел: он больше не верил любому слову старшего брата, ему нужны были факты. Но не мог же Василь рассказать, что это Анонимус позвал его сюда, когда фамильяр почему-то просил молчать об этом. Василь мало что понимал в этой ситуации, но одно знал точно...

- Я тебя люблю, Гера. Ты мой брат и я никогда тебя не оставлю. Если хочешь, я готов играть с тобой сутки напролет. И говорить о чем угодно! А ты вполне можешь рассказывать мне то, что читаешь в умных книжках, которые тебе дает бабушка. Я, хоть и не колдун, но считаю это полезной информацией, - при этих словах младший брат улыбнулся, отчего на душе Василя потеплело.

- И я тебя люблю, Василь, - прошептал мальчик, наконец, обняв старшего в ответ.

- Выздоравливай скорее, Гера. В кладовой я нашел книгу рецептов, там такие булочки с корицей!

- Бабушка говорит, что мне надо правильно питаться, - но веселая улыбка уже не сходила с лица Гермеса.

- А булочки - это правильно. Потому что вкусно! И мы приготовим их вместе.

- Вместе! - подхватил младший брат. Впервые с того страшного дня он вновь стал похож на обычного ребенка, у которого впереди всё детство. Он улыбался беззаботно, а вместе с ним хотелось улыбаться и Василю.

Личина

- Володя, ты посмотри, что он делает! - Маргарита всплеснула руками. - Он спалит мне сковороду!

Кузя тихонько охнул, получив мысленную "оплеуху" от Владимира. "Ты дебил?? Полегче нельзя?! А если бы я уронил блины на себя и обжегся?!" - Кузя от возмущения и правда чуть не перевернул сковороду с обгорелым комочком под названием "блинчик".

"Это была бы наука для тебя. Сделай огонь меньше." - безапелляционно заявил Владимир, игнорируя сердитое пыхтение юного дива.

- Тетушка Марго, ну может, пусть Владимир дожарит? У него же так ровно получается! И ничего не горит.

Маргарита, похоже, сама уже была не против признать поражение и попросить закончить старшего из своих помощников. Но против был Владимир.

- Госпожа Маргарита, Кузя когда-нибудь вырастет и будет жить отдельно. Или просто останется дома один. Если он продолжит представлять из себя ходячую бытовую катастрофу, как же он справится самостоятельно?

- Справлюсь! Бутерброды я умею готовить, какао... Котлеты могу пожарить! И макароны к ним сварить.

- Ничего себе, - в голосе друга сквозила неприкрытая насмешка. - Вот это достижения. Так ты испортишь себе желудок. Ты должен питаться нормально. И мы поможем тебе научиться. Верно, госпожа Маргарита?

- Конечно! - полный восторга и непомерной нежности взгляд, брошенный на Владимира. - Володя абсолютно прав, Кузя. И у тебя обязательно всё получится.

В кухню вошел хозяин со своей утренней газетой.

- Доброе утро, Гермес Аркадьевич! А мы учим Кузеньку готовить, - радостно потирая руки, сообщила Маргарита.

Колдун как-то странно кашлянул. У Кузи появилось ощущение, что он сдерживает смех. Ничего смешного... Если у него не вышло с блинами в этот раз, значит, потом Владимир опять заставит его готовить.

Тетушка Марго, напевая себе под нос песенку из своего любимого сериала, удалилась, чтобы принести чашки для утреннего чая. Тогда Гермес Аркадьевич заговорил.

- Нам с вами есть, о чем подумать... У Маргариты завтра День Рождения. Стоит решить вопрос с подарком. Я пока ничего не говорил ей. Думаю, пускай приходит на работу как обычно. К этому моменту всё будет готово.

- Я могу украсить дом! - тут же вызвался Кузя. - В самые яркие цвета, ей понравится. Ещё я думаю попросить Александра нарисовать князя Уан-Лаффе.

- Кого? - Аверин даже поперхнулся горелым блинчиком, который только что отважился попробовать.

- Это главный герой её любимого сериала, - неожиданно для всех присутствующих пояснил Владимир. Прежде, чем кто-то успел начать расспросы, див предложил: - Я могу испечь померанцевый пирог.

- Значит, так... Александра мы ни о чем просить не станем. А вот идеи с украшением дома и пирогом мне нравятся.

- Для пирога у нас есть не все ингредиенты. Нужно посетить ярмарку.

- Отлично! Я украшу дом, Владимир сходит за продуктами... - Губы Кузи сами собой растянулись в довольной клыкастой улыбке. Больше никакой готовки сегодня!

- Гермес Аркадьевич, могу я попросить вас отправить Кузю со мной? Ему нужно ознакомиться с ингредиентами для померанцевого пирога. В следующий раз он сам будет его готовить.

Кузя едва не застонал вслух. Гермес Аркадьевич улыбнулся и кивнул:

- Конечно. Учись, Кузя... В конце концов, ты собираешься взять ответственность за всю мою семью. Согласись, с твоими нынешними кулинарными талантами ты заморишь моих детей голодом. А украсить дом я могу и самостоятельно. Позову Сергея Дмитриевича и Савелия, они будут рады помочь.

***

Кузя любил ярмарку. Его радовало разноцветие пестрых шатров, громкие и веселые окрики торговцев, смех ребятни... Но не в этот раз. Сейчас он сердился на Владимира, за которым был вынужден тащиться в сторону самых непривлекательных прилавков - продуктовых.

- Как хоть они выглядят, эти твои померанцы? - со страдальческой миной на лице вопрошал юный див.

- Увидишь, - Владимир на беседу настроен не был. Он зорко оглядывал выбор разного рода овощей и фруктов. Стоит ли говорить о том, что его внимание привлекли сморщенные оранжевые плоды неаппетитного вида?

- Это похоже на апельсин, которому лет столько же, сколько и тебе... - проворчал Кузя. Впрочем Главный див Управления его колкость полностью проигнорировал.

- Возьми семь штук и оплати. Выбирай те, что выглядят самыми свежими. От того, вкусными ли будут померанцы, зависит и качество пирога на праздник госпожи Маргариты.

И Кузя правда старался выбрать из числа бесперспективных плодов самые многообещающие. Минут десять он мялся у прилавка, советовался с продавцом и в конце концов остался вполне доволен выбором.

- Вот видишь, Владимир? Я офигенно справился! - юный див обернулся, желая показать другу померанцы...

Но Владимира рядом не оказалось.

Вместо него у ног Кузи рычала и скалилась на мир симпатичная беленькая болонка.

***

Владимир увидел воровку сразу. Пока Кузя возмущался по поводу бренности своего бытия, она успела ловко влезть в карманы нескольких прохожих. Сегодня выходной день, народу на ярмарке достаточно, чтобы разжиться наличностью и затеряться в толпе.

Вот почему выбор померанцев Владимир доверил Кузе, а сам двинулся в погоню. Конечно, он понимал, что справиться следует оперативно и тихо. Ни к чему пугать людей формой огромной зубастой химеры. В человеческом облике шума тоже получится слишком много. Нужна маленькая и неприметная личина...

Через долю секунды к ускользающей воровке уже бежала болонка. Владимир прекрасно ощущал запах беглянки, слышал её шаги. Всё шло прекрасно, и ничего сложного не предвиделось: нужно догнать воровку и уже человеком схватить. Доставить преступницу в полицейский участок труда тоже не составит.

- Собачка! Мама, смотри, какая славная! И без хозяина. Потерялась, бедненькая... - пухлые детские ручки потянулись, чтобы схватить болонку, но Владимир увернулся и продолжил бег. - Быстрая какая! Так бежит, будто напугал её кто, мамочка...

Внимание воровки привлек крик ребенка. А замечание о скорости заставило присмотреться и разглядеть Владимира. У чародейки - а в жилах преступницы определенно текла чародейская кровь! - тот факт, что за ней гонится див, не вызвал сомнений. Во всю прыть она кинулась к окончанию торговых рядов. Но разве убежишь от дива восьмого уровня, пусть и под личиной милого зверька?

Владимир неумолимо приближался. И в этот момент произошло нечто странное. Воровка, слегка замедлившись, достала из складок просторного плаща флакон с прозрачно-серебристой жидкостью и всё его содержимое выплеснула на дива. На языке Владимир ощутил приятный вкус, похожий на клубничное варенье... Проклятье! Если это то, о чем он подумал... Что ж, это в корне меняло дело.

Приблизившись к преступнице достаточно, чтобы схватить её, Владимир попытался превратиться в человека... И не смог. Болонке оставалось лишь сердито лаять вслед хохочущей воровке, арестовать которую теперь стало невозможным. Ведь вместо рук - бесполезные беленькие лапки.

***

- Вла... - Кузя прокашлялся. - Владимир? Это ты, что ли?

Никакой ошибки быть не могло. Кузя чувствовал, что перед ним именно Владимир. Не даром у них общий хозяин: теперь они могли распознать друг друга даже в толпе чужих дивов. А тут их и вовсе было всего двое.

Но...болонка? Владимир?! Это же вообще не собака! Даже у него, Кузи есть сеттер...

Размышления прервал ударивший в голову поток силы - или, проще говоря, "подзатыльник". Следом в сознании прогремел и голос друга. "Там воровка. Нам нужно её поймать." Владимир, как всегда, был спокоен. Или казался спокойным. Но в голосе его звучала сталь, так что перечить Главному диву Управления сейчас не следовало. Кузя побежал за собачкой, стараясь не терять её из виду. И все же задал вопрос: "Почему мы бежим за какой-то воровкой? Этим занимается полиция. Или она демон?" На что последовал ответ: "Не демон. Чародейка с запрещенным препаратом. Я не могу вернуться в человеческую форму."

Так вот оно что! Конечно, иначе Владимир определенно сменил бы личину на более подходящую... Кузя мысленно усмехнулся, думая о том, что никогда не даст другу позабыть о погоне, которую Владимир совершал в виде пушистой декоративной подушки.

Однако даже в таком виде див прекрасно ощущал след своей обидчицы. Настигнуть чародейку не составило труда. Молодая черноволосая девушка, которая пахла травами и костром, свернула на темную улочку, где располагался бар с красноречивым названием "Ведьмин поцелуй". Кузя даже подумал, что, наконец, узнает, что же такое оргия. Но, к разочарованию юного дива, хотя в заведении в выходной день было полно народу, ничего подпадающего под это определение не наблюдалось.

Люди танцевали под музыку с тяжелым басом. Кузя подумал, что мелодия такая ему нравится, нужно будет послушать дома. А вот танцевали посетители бара из рук вон плохо: это скорее походило на бездумную тряску. Так что див нисколько не сожалел, когда ему пришлось расталкивать отдыхающих, чтобы протиснуться к барной стойке следом за Владимиром.

Болонка же с лаем неслась к девушке, которая говорила с барменом. Чтобы сливаться со здешней публикой, чародейка скинула с плечь темную накидку и осталась в короткой юбке и рубашке с обрезанными рукавами. Владимир вцепился зубами в изящную голень, заставив девушку вскрикнуть. Пока другу не досталось ударов острых каблучков чародейки, Кузя подскочил к ней сзади и заломил руки, опрокинув визжащую воровку на барную стойку.

- Управление! Вы арестованы!

Да, поход на ярмарку за продуктами определенно оказался намного интересней, чем думал Кузя...

***

- И долго длится действие этого...препарата? - хозяин с сомнением смотрел на Владимира.

- Если ему досталось много, то до двух дней, - Любава Аверина сердито хмурилась. С недавних пор она работала в Управлении, так что нарушение закона чародейкой уже казалось ей возмутительным. Владимир это понимал и одобрял.

- И день рождения госпожи Маргариты пропустит... - Сергей Дмитриевич сочувственно вздохнул.

- Почему же пропустит? Просто проведет этот день в несколько...хм...необычной форме, - граф веселился, хотя и скрывал улыбку. - Ничего страшного. Все вкусности Владимир получит. Померанцевый пирог Кузя приготовит под его чутким руководством... - Владимиру не нужно было оборачиваться, чтобы ощутить безрадостные эмоции Кузи по этому поводу.

- А давайте я помогу? - тихонько предложил Савелий. Он всегда говорил очень тихо, когда обращался к колдуну, и низко опускал голову. Совсем зашуган, хотя ситуация уже намного лучше, чем в прошлом году, когда этот див только попал к Сергею Дмитриевичу. Тогда он вовсе не осмелился бы заговорить.

- Отличная идея, - кивнул Аверин. Савелий опустил голову ещё ниже, но Владимир успел разглядеть на его лице радостную улыбку.

***

- Тетушка Марго, это Вальдемар! Песик Владимира. Он его спас вчера на задании в Управлении, - гордо сообщил Кузя.

- Ох, какой ужас! Бедный малыш... И серьезный какой, грозный! - Маргарита заключила "Вальдемара" в крепкие объятия. Пришлось терпеть, хотя при первой возможности "собачка" вывернулась. - А где же сам Володя? Я надеюсь, он не ранен?

- Что ты, Маргарита. Просто из-за этого задания у него несколько прибавилось работы, потому он не смог сегодня прийти. Вальдемара вот прислал... Завтра обязательно заглянет и поздравит тебя, - Гермес Аркадьевич улыбнулся, наблюдая за тем, как болонка устраивалась на пушистом коврике у камина, где на блюдечке её ждал кусочек померанцевого пирога.

Судя по счастливому взгляду Кузи, среди всех личин Владимира, эта теперь будет его любимой.

Одиночки. Часть 1

Дивы - одиночки. Так утверждали колдуны, так писалось в их учебниках. Владимир был согласен с этим утверждением. Одиночество - это удобно, когда необходимо выжить. Спасай себя, если потребуется, то за чужой счет. Примерно так работал "инстинкт Пустоши". Обитатели холодного ада просто хотели жить, потому сражались и жрали друг друга, чтобы хоть ненадолго насытиться и ощутить собственную силу.

В уютном человеческом мире выживать было проще. Здешние морозы даже близко не могли сравниться с пробирающей до самого нутра стужей, что окружала дивов в Пустоши. Вот почему именно среди людей дивы стали налаживать иерархию. Слабый не перечит сильному, но и сильный не нападает без нужды, потому что может восполнить запас энергии другими способами. Это все то же одиночество, ведь один див никогда не заступится за другого, особенно если ему это чем-то угрожает. А непокорность угрожала. За непокорностью следовала боль.

Однако иерархия все же избавляла от многих спорных вопросов, при этом позволяя выживать всем: и сильным, и слабым. Ведь в этой лестнице подчинения для каждого находилась своя ступень.

Владимир считал это удобным.

***

- Он только пришел в себя. Операции, которым подвергался его хозяин, позади. Больше жизни графа Аверина ничего не угрожает. Ты будешь наставником его дива. Вероятнее всего, его сиятельство заберет мальчика к себе, так что видеться вы будете нечасто, - объяснял Иннокентий по дороге к комнате новичка.

Владимир кивнул. В его группе уже было несколько дивов, но Кузя, как звали новенького, успел заинтересовать. Если Владимир верно всё понял, мальчик попробовал кровь хозяина. И не только не сожрал его после этого, но и помогал ему. Отличный самоконтроль, а ведь он ещё совсем юный... Владимир не сомневался, что этот Кузя далеко пойдет. Будет интересно понаблюдать.

Юный див сидел на кровати, вжавшись в самый её угол. Ему явно было неуютно. Конечно, он чувствует серебро повсюду, привыкнуть ещё не успел. Впрочем, увидев двух более сильных сородичей, он подскочил. Очень быстро. Сколько же в нем сейчас энергии? Уровень уже стабилизировался, но куда девать такую силу, мальчик, похоже, пока не представлял.

- Сядь, - негромко, но твердо велел Иннокентий. Юный див плюхнулся на кровать и продолжил настороженно рассматривать посетителей. - Моё имя Иннокентий. Я Главный див Управления города Петербурга. А это Владимир. Насколько я знаю, вы уже знакомы.

Кузя покивал:

- Знакомы. Он меня сожрать хотел!

- Глупости. Владимир доставил бы тебя в Управление. Ты див первого класса и должен понимать, что таких немного. На государевой службе ты нужнее, и Владимир всегда это понимал. Теперь он будет твоим наставником: слушайся его и выполняй все, что он велит. А я оставлю вас.

Они остались наедине. Кузя не поднимал глаз и был сильно напряжен. Это не вызывало сомнений: сгорбленные плечи и сжатые в кулаки руки выдавали его с головой. Тревогу див выказывал совсем по-человечески. Насмотрелся на хозяина и теперь считал, что так правильно?

- Как сказал Иннокентий, теперь я твой наставник. Я отвечаю за твое поведение, внешний вид и уровень подготовки к службе. Помочь тебе освоиться, рассказать о порядках, установленных в Управлении - моя обязанность.

- А если я стану нарушать эти порядки? - мальчишка быстро взглянул прямо на собеседника. Владимир смог разглядеть разноцветные глаза с узкими зрачками. В следующее мгновение он сорвался с места и прижал Кузю к холодной стене за грудки. От удара о холодный камень мальчишка поморщился.

- Тогда я в праве наказать тебя. И сделаю это, если потребуется. Понятно?

Юный див кивнул и опустил взгляд.

- Молодец, - Владимир отступил, давая мальчику возможность вздохнуть свободно. - А теперь мы пройдемся по Управлению. Я всё тебе покажу и расскажу, как следует себя вести.

***

Серебро, кругом серебро... Это как вечно жить под дулом незаряженного пистолета: знаешь, что не выстрелит, но спокойней от этого не становится.

И всё кругом серое. Кузя ненавидел этот цвет. Считал, что он какой-то...никакой. Не черный, не белый, а тусклый и грязный. И дивы, обряженные в серость, тоже казались безликими, одинаковыми. Им бы яркой одежды...

Кузя вот уже несколько дней жил в Управлении и неплохо освоился. Он знал, как зовут каждого из дивов в этом месте, какой у кого уровень, даже имел представление об их хозяевах. Все это он узнал от Владимира, как и целую кучу правил, на которых строился быт в Управлении.

Тут работала иерархия, но как-то странно. Не обязательно было становиться самым сильным, чтобы заслужить уважение. Роль играл опыт. Место, которое занимал див в местной иерархии, напрямую зависело от срока службы. Например, Кузя был тут далеко не самым слабым. Даже наоборот, в группе Владимира он был сильнее всех. Но он новичок, так что с него взяли обещание подчиняться тем, кто находится в Управлении дольше.

Кузя считал это справедливым.

Владимир не был с ним постоянно, но заходил каждый день ближе к вечеру. Вместе они шли в столовую, чтобы получить паек. Увидев ужин в первый раз, Кузя невольно вздохнул.

- Что? - Владимир уже приступил к еде. Ел быстро, кажется, даже не задумываясь о том, что поглощал.

- Да так... Тут у вас, конечно, здорово, и я знаю, что есть места и похуже, но кормят всякой бурдой.

- Тут мясо, овощи и крупа. Это питательно.

- Что, каждый день одно и то же? - Кузя всё же начал есть, хоть и без особого аппетита. Ему вспомнились котлеты тетушки Марго.

- Нет. Крупа бывает разная.

Последнее наставник сказал с задумчивым выражением лица. Или показалось? В следующий миг он уже вернулся к еде, как ни в чем не бывало. Желания разговаривать больше не выказывал.

Владимира вообще было не назвать общительным. Он всегда говорил только по делу: что-то объяснял или отвечал на вопрос. В Управлении его боялись и уважали не меньше, чем самого Иннокентия. Кузя получил возможность убедиться в этом сам.

На четвертый день своего прибывания в Управлении он стал свидетелем драки. Фёдор, див из Кузиной группы, сцепился с Петром из группы наставника Казимира. Поводом стал паек, который Петр якобы украл у Фёдора и съел сам. Дивы в Управлении не голодали, но снести такого оскорбления Фёдор не пожелал. Он был сильнее Петра, так что тот очень скоро оказался на полу: сжимался и прикрывал голову от сыплющихся градом ударов соперника. Кузя и другие дивы стояли у стены и не вмешивались: два сильных дива дрались, один уже пустил другому кровь. Никто не хотел потерять контроль или, чего доброго, попасть под горячую руку.

- Прекратить, - спокойный, ничего не выражающий голос от двери заставил всех замереть. Всех, но не разгоряченных дракой противников... Тогда Владимир со скоростью, которую с трудом уловил даже Кузя, вклинился между дивами, без особых усилий отшвырнув их друг от друга. - А теперь я жду объснений.

- Наставник! - Фёдор поднялся и низко склонил голову. - Он украл мой паек. Это не по правилам, я собирался проучить его.

- А знаешь ли ты, что затевать драку в стенах Управления - ещё более грубое нарушение правил? Известно ли тебе, что сражение между двумя дивами первого класса может подвергнуть риску обрушения всё здание, в котором находятся люди, служащие государю?

- Так точно, наставник...

- Ты будешь наказан, - отрезал Владимир. Прозвучало это как приговор, потому что сжался не только Фёдор, но и остальные дивы в помещении. - Теперь ты, - Владимир повернулся к Петру, который уже кое-как залечил раны и поднялся. - Твое обучение входит в обязанности наставника Казимира. Ему и решать, как с тобой поступить. Но если я узнаю, что ты опять занимаешься подобным хулиганством, это станет известно и Главному диву.

Фёдора в тот день Кузя больше не видел, но следующим утром тот стоял на построении, был прекрасно одет, держался прямо, хотя лицо его заливала явная бледность. Днем Кузя заметил, как они с Петром отошли в сторону и, обменявшись парой фраз, пожали друг другу руки.

Тем вечером Владимир снова пришел к нему, чтобы сообщить, что вскоре он сможет посетить хозяина. Гермесу Аркадьевичу стало лучше!

- Здорово! Я вернусь домой! А долечиться я хозяину помогу... Какао, вон, умею варить. И водку пить не дам!

Кажется, по лицу Владимира скользнула чуть насмешливая улыбка. Но Кузя был слишком рад, чтобы обижаться. Стало немного грустно: как ни странно, ему понравилось в Управлении. И Владимира он больше не боялся. Это и помогло ему решиться задать волнующий его вопрос.

- Скажи, а почему Федор и Петр подрались? Гермес Аркадьевич назвал бы это инстинктом Пустоши.

- Им не следовало это делать.

- Да я понимаю, что они повели себя как дебилы... Но почему? И неужели...мы все всегда себя так ведем? И деремся, как только появляется такая возможность?

- Нет. Это вопрос контроля, самодисциплины и приоритетов. Если в голове у дива глупые интриги и мелкие распри, он не добьется успеха. Каждому из нас необходимо уметь сдерживаться.

- А не может быть так, чтобы драться друг с другом нам совсем не хотелось? Вот ты же не дерешься с Иннокентием. А ты второй после него в иерархии. Значит, ты просто не хочешь занимать его место. Потому что он твой друг?

На мгновение Кузе показалось, что говорить этого не следовало. Владимир резко подошел ближе, зрачки его сузились, но он не напал. Продолжал разглядывать юного дива...не с гневом, нет. С неподдельным интересом и удивлением.

- Иннокентий сильнее меня. Мне его не победить. И я не нуждаюсь в высокой должности, меня вполне устраивает нынешнее положение вещей. А дружба... Дивы не умеют дружить. Это человеческое понятие. Я уважаю Иннокентия и считаю, что он заслужил тот пост, который занимает сейчас в Управлении.

Вот уже Владимир взял себя в руки. Он смерил Кузю спокойным взглядом холодных светло-голубых глаз.

- Собирайся. Ты можешь отправиться к хозяину в любой момент.

- Ага! - дважды просить Кузю не пришлось. Через мгновение юный див уже распахивал дверь, чтобы прыгнуть в темноту коридора котом. - Когда Гермес Аркадьевич поправится, я сюда ещё приду. И принесу пирожков! Тетушка Марго так вкусно готовит, ты не представляешь... Я поделюсь со всеми, можно?

- Можно, - на этот раз Владимир улыбался явно.

И всё же он совсем не злой. Надо будет обязательно сказать об этом Гермесу Аркадьевичу.

Город

Владимир любил Петербург. Днем город казался уютным и светлым, пах мокрым асфальтом и выпечкой. Если выглядывало солнце, можно было подставить лицо его лучам. Солнце улыбалось и грело, даже зимой. Даже когда казалось, что ничего на свете уже не может согреть. Если набегали тучи, они подчеркивали красоту теней на старых зданиях. Город, словно сильный непокорный див, хмурился, распрямлял спину и поднимал голову. Показывал своё величие.

Город был стар и с гордостью носил свою историю. Как и сам Владимир, он менялся. Поколения людей строили новые здания, прививали ему новые порядки. Но душа Петербурга оставалась прежней. Она несокрушима.

Вот почему Владимиру так нравились прогулки по городу. В минуты, когда диву казалось, что мир становится с ног на голову, что всё меняется слишком быстро, он полностью отдавался Петербургу.

Ночью можно было летать, а потом бесконечно гулять по крышам. Иллюминацией, золотящей реки и выделяющий мосты, город словно приглашал послушать сказку. Добрую ли? Остановись, прислушайся - и узнаешь.

Владимир гулял по крышам один. Наедине с Петербургом и мыслями, что кружили в голове, перебивая одна другую. Сегодня он советовался с городом: как быть, если привычное мироустройство шатается, как гнилой зуб? Когда колдун называет другом, спасает жизнь, дарит одежду... Правильно ли это? Ведь Владимир - один из самых сильных дивов Империи. Это он должен защищать. Рисковать, чтобы достигнуть цели - его задача. И раньше он прекрасно с ней справлялся!

Кто-то подскользнулся и упал прямо на крыше. Ругнулся.

- Гермес Аркадьевич в курсе, что ты знаешь такие выражения? - не оборачиваясь, спросил Владимир. Кажется, прогулку с ним разделил кое-кто ещё.

- Так это... У тебя и выучился! Ты и по-русски можешь, и по-немецки. Когда тот дурной фамильяр принялся качать права прямо на построении, по ментальной связи ты изъяснялся совсем не так культурно, как обычно! - Кузя, подвернувший ногу, приковылял и встал рядом.

- Что ты здесь делаешь?

- За тобой летел. Потом шел. Ты какой-то потерянный, совсем ничего не слышишь. Меня, вон, даже не заметил! А тут скользко. Ночью холодно уже, а днем был дождь.

- Ясно... Садись, - Владимир сам устроился, свесив ноги с крыши, и Кузе показал на место рядом с собой.

Дивы сидели молча. А вот город снова оброс звуками вечера: ехали машины, у Спаса на Крови играла музыка и пел нежный голос. Кузя и Владимир слушали, глядя на потемневшее небо. Сейчас тучи разошлись, уступая место ясным и близким звездам.

- Так что тебя расстроило? - Кузя не мог долго сидеть молча и неподвижно. Он уже тихонько болтал ногами в воздухе, поглядывая на старшего дива.

- Ничего не расстроило.

- Ты не так уж часто скрываешься от всех, не отзываешься на свое имя, когда тебя зовут, и вообще уходишь, едва поужинав.

Кузя посмотрел прямо в глаза другу. В последнее время он стал делать так довольно часто, но Владимир не переживал на этот счет. Юный див не бросал вызов. Он лишь показывал, что хочет поговорить о чем-то важном. Владимир и сам таким образом демонстрировал свою заинтересованность и подозревал, что этой манере поведения Кузя тоже "научился" у него. Тем яснее, что уйти от ответа не удастся.

- Всё меняется. А я не успеваю за изменениями. Я не понимаю их. Дивы - не люди. Мы призваны, чтобы подчиняться колдунам и служить стране. Нас не должны спасать. Только не ценой собственной жизни. Только не государственных дивов. Сначала Сергей Дмитриевич, потом Гермес Аркадьевич... Почему они ведут себя так?

Кузя улыбался. Клычки этот чертенок не прятал, но почему-то из-за них улыбка казалась ещё более теплой и живой.

- Зачем тебе понимать эти изменения? Просто прими их! Они ведь хорошие. Они делают нашу жизнь счастливой. Колдуны, знаешь ли, порой и сами не поспевают за тем, как меняются. Гермес Аркадьевич, вон, сам себе страшно удивлялся, когда стал называть меня сыном, а тебя другом. Но ему от этого хорошо, и нам тоже. Так давай просто порадуемся этому! А понимание придет потом. Когда ты отпустишь прошлое, в котором ты ценное имущество. И осознаешь, что ты живой, и имеешь право на всю доброту, которую к тебе проявляют.

Владимир снова взглянул на ночной Петербург, укрытый полотном из звезд. Город не раз переживал страшные времена, но всегда находил в себе силы вновь открыться свету. Почему бы не попробовать и Владимиру?

Чудо

1943

Подарки сверкали, удивительные, каждый в своей упаковке. Шла война, яркой фальги и разноцветного картона было не достать, так что госпожа Елена Ивановна придумывала свои способы разнообразить и украсить однотипные коробочки. Анонимус разглядывал нарисованные на них снежинки, снеговиков и ёлочки, задаваясь вопросом: зачем? Но не спрашивать же об этом у госпожи, когда она так счастлива. Впервые за долгое время на лице Елены Ивановна вместо озабоченных хмурых морщин сияла улыбка.

- Им понравится, я уверена... - госпожа подняла взгляд на фамильяра и чуть склонила голову к плечу, сощурившись. Так она делала всегда, когда приглядывалась к чему-нибудь. Аркадия Филипповича такая её манера умиляла. - Ты это не одобряешь, Анонимус?

- Я исполню ваш приказ, госпожа, сиюминутно.

- Ох, я же совсем не о том... А отнести подарки к ёлке - вовсе не приказ, а моя просьба. Я бы сделала это сама, но в этом году Василь задался целью увидеть Деда Мороза хоть одним глазком и лично вручить ему сладкий пряник. Им выдали его в школе, а он принес домой, половину отдал Гере, а половину приберег для волшебника, который каждый год дарит ему подарок... Представляешь, что будет, если он увидит меня? А ты двигаешься быстро и до того бесшумно, что даже Аркадий не всегда успевает заметить. Я же спрашиваю: ты не одобряешь того, что я сделала детям подарки?

Елена Ивановна никогда на памяти фамильяра не злилась, да и хозяин велел быть полностью откровенным с членами семьи и не лгать им. Иначе как же их защитить? Помолчав, чтобы верно сформулировать мысль, Анонимус проговорил:

- Я не понимаю, зачем устраивать эту...церемонию. Вы очень красиво оформили подарки, госпожа, теперь ещё и хотите, чтобы была соблюдена некая легенда о сказочном волшебнике, который приносит их под ёлку каждый год в ночь с 31 декабря на 1 января. Но такого колдуна не существует, и вы это знаете. Идёт война. Аркадий Филиппович считает, что ваши сыновья должны знать правду, какой бы она ни была, а не верить в то, чего нет. Сейчас не время для иллюзий, госпожа. Вазилис Аркадьевич и Гермес Аркадьевич получили бы те же самые подарки, и неважно, кто их вручит.

- Да, ты прав, подарки бы не изменились: свитера, в которых мальчикам будет тепло, даже если снова не станет возможности обогреть дом. Но пропало бы ощущение чуда. Детям приятно знать, что где-то на свете, пусть и далеко, на северном полюсе, живет волшебник, который даже в войну умудряется каждому подарить что-то хорошее... А если этот волшебник ещё и может сделать так, чтобы война прекратилась, папа вернулся домой и любимый фамильяр снова стал просто дворецким, а не солдатом, который вынужден рисковать собой, периодически покидая дом? Ведь наверняка может! Так думают Гера и Василь. Пусть эта сказка согревает их, хотя бы пока они маленькие. У каждого свои способы справляться с трудностями, а вера в чудо порой помогает выжить не хуже теплого свитера.

***

1945

Что такое чудо?

Анонимус думал об этом вот уже второй год. Чудо нельзя потрогать. Нельзя убедиться в его существовании. Тогда где же оно: в голове? Как тогда оно может спасти?

Неважно, где чудо. Важно, что оно не случилось, когда было так нужно. Теперь ни Аркадия Филипповича, ни Елены Ивановны нет в живых. Анонимус хотел бы умереть там, вместе с хозяином. Это было бы чудо? Наверное... Но див не мог позволить себе думать в таком ключе: у Аркадия Филипповича осталось двое детей. Каково им пришлось бы без сильного фамильяра?

Приближался Новый Год, но о празднике речи не шло, хотя внешне дом и выглядел как обычно. Под строгим надзором Галины Игнатьевны братья Аверины нарезали несколько снежинок и соорудили пару ёлочных игрушек из ваты и картона. Также на ёлку были повешены старые стеклянные игрушки и бумажная гирлянда, сделанная ещё до войны. Дети украшали дом, но ни разу на их лицах не мелькнуло и тени улыбки. Гермес даже расплакался, когда порвалось одно из колец на гирлянде: они делали это украшение вместе с родителями. Анонимус едва успокоил маленького колдуна, убедив его, что не случится ничего страшного, если гирлянду поделить пополам и повесить в разных концах ели.

Зачем Галина Игнатьевна делала всё это? Зачем заставляла выстраивать этот искусственный праздник, хотя сама ночами не могла сдержать тихих рыданий? Анонимус хорошо понимал её: за работой - какой угодно! - легче перенести горе. Гермес и Василь по крайней мере оказались заняты делом, а не лежали в своих кроватях, поглощенные тяжелыми мыслями.

- Анонимус, Гера говорит, что Деда Мороза не существует, - тихонько проговорил Василь, когда фамильяр укладывал его спать. - Он думает, что подарки под ёлку все эти годы подкладывала мама. Значит, в этом году подарков не будет.

- Вы расстроены тем, что не получите подарков, хозяин?

- Да нет, что ты... Это не главное.

- А что главное?

- Я не знаю, как объяснить, Анонимус...

- Чудо.

- Что?

- Вам грустно, что ваш брат не верит в чудо. А вы верите, но боитесь разочароваться.

- Да! - удивленно воскликнул мальчик. - Как ты это понял?

- Я стараюсь укрепить нашу связь, Вазилис Аркадьевич. У меня неплохо получается, так что я могу понимать, разумеется, примерно, о чем вы думаете, - уклончиво ответил фамильяр. - Засыпайте, хозяин. Вы уже допили молоко? Я отнесу кружку на кухню.

***

Василь проснулся от грохота. Что-то упало в гостиной, где стояла ёлка! Может, рухнуло само дерево? Неужели разбились игрушки?..

Мальчик выскочил из своей комнаты, потирая глаза. Из комнаты напротив уже высунулся Гермес. Сна у брата не было ни в одном глазу.

- Это бабушка. Наверное, она решила подложить подарки под ёлку, но в темноте не увидела столик, на котором мы оставили печенье... Давай посмотрим?

- Да, если бабушка упала, ей надо помочь добраться до её комнаты... - Василь озадаченно нахмурился: бабушка ночью выбралась из спальни, чтобы ползать на коленях под колючим деревом, выискивая место, на котором лучше всего оставить подарок? Это не похоже на неё, совсем не похоже. Может, всё-таки...

И правда, столик оказался, перевернут, печенье рассыпалось по ковру. А крошки собирала вовсе не бабушка...

- Дед...Мороз? - маленький Гера протянул вперед руку. Вся взрослая деловитость, которая появилась на его лице около полугода назад, мигом слетела, уступив место восторгу. Осторожному, но разгорающему с каждым мигом.

Старец с длинной бородой в потрепанной красной шубе поднял взгляд на детей. Он распрямился и медленно подошел. В руках Деда Мороза были подарки, на ботинках и бороде снег. Добрый волшебник улыбался братьям Авериным, а в следующий миг исчез, оставив подарки под ёлкой. Коробочки с нарисованными на них снеговиками и снежинками...

- Существует... Он существует, Василь! На самом деле! Вот чудо... - Гермес рассмеялся, прижимая к себе подарок.

- Тише ты, разбудишь бабушку... А Дед Мороз существует, я же говорил.

В этот миг Василь и сам не мог сдержать счастливую улыбку: Дед Мороз вернул его брату смех.

***

1983

- Одна...тысяча...девить...

- Девять.

- Да тьфу... девятьсот...восемдес...

- Ты забыл мягкий знак.

- Может, напишешь сам, а я перепишу?

- Нет.

Анонимус наблюдал за Кузей и Владимиром. Дивы Гермеса Аркадьевича рисовали плакат, на котором была ёлка с множеством разноцветных шаров, а сверху полагалось красоваться надписи "С Новым одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертым годом". Идея, конечно, принадлежала Кузе. Рисунок, пусть и довольно кособокий, он изобразил, а вот с надписью вышла заминка. Пока дивы спорили (точнее, Кузя возмущался, а Владимир молча и абсолютно равнодушно выслушивал его недовольства), Анонимус достал из шкафа старый костюм Деда Мороза.

Шуба за то время, что фамильяр не надевал её, ничуть не изменилась: Анонимус тщательно следил за сохранностью собственной одежды. Среди строгих костюмов, которые предпочитал див, это одеяние смотрелось ярким пятном. Но Анонимусу оно нравилось... Ведь даже в самые худшие времена члены семьи Авериных улыбались, когда им удавалось заметить своего фамильяра в таком виде. Догадывались ли они, что это именно он? Ведь помимо костюма была ещё и личина... Она принадлежала слуге, дядьке Прохору, сожранному дивом столько лет назад, что никто теперь не мог вспомнить этого доброго старика. У него была отличная седая борода и голубые глаза. Помнится, ещё до такого перевоплощения Анонимусу думалось, что старый и давно почивший слуга их семьи здорово смахивает на Деда Мороза, любимца всех детей.

- Вот это дааа... - протянул восторженный шепоток за спиной Анонимуса.

Анонимус, задумавшись, не заметил, как тихо стало в комнате. Даже у болтуна-Кузи, похоже, не находилось слов.

- Что это? - Владимир выглядел скорее озадаченным, чем восторженным. - И зачем?

- Темнота ты! Это ж Дед Мороз! - всплеснул руками Кузя. - Я и не знал, что Анонимус у нас...

- Такого не может быть. Так зачем ты изменил форму и оделся в шубу? - последнее Главный див Управления адресовал уже Анонимусу.

- Это радует хозяев.

Такой ответ вполне устроил Владимира. Он отвернулся и ткнул пальцем в плакат, чтобы недовольный Кузя продолжил своё творчество. Анонимус же тихонько выскользнул за дверь.

***

Дом спал. Точнее, кто-то из семьи действительно досматривал десятый сон, а кто-то занимался своими делами. Госпожа Любава Вазилисовна, например, решила позвонить колдуну из Управления, Сергею Мончинскому. Анонимус, правда, понятия не имел, зачем понадобилось затевать телефонный разговор с человеком, который находился в соседней комнате и с которым девушка виделась совсем недавно, за ужином... Нет, никогда Анонимусу не понять природы этого странного человеческого чувства, которое Вазилис Аркадьевич умиленно называл "любовью", а Кузя, посмеиваясь, именовал "любовными утехами". Впрочем, последний осмеливался так изъясняться, только если думал, что Анонимус его не слышит...

Не спал и кое-кто ещё.

- Анонимус?

Див резко обернулся, чтобы увидеть Гермеса Аркадьевича. Анонимус так много времени сегодня провел в воспоминаниях 40-летней давности, что по началу даже удивился: почему Гера такой большой? Это что же, седина у него в волосах? Младший из братьев Авериных был завален подарками, которые едва умещались у него в руках.

- Представляешь, Миша всё ещё намерен выследить Деда Мороза. Он не спит, сидит у ёлки.

- Знаю. Михаил Вазилисович недавно просил приготовить ему кофе с молоком.

- Вот же неугомонный малец... - Гермес Аверин усмехнулся, даже не пытаясь скрыть тот факт, что доволен пытливым умом племянника.

- Его отец когда-то тоже хотел увидеть Деда Мороза хоть одним глазком. Тогда ваша матушка, госпожа Елена Ивановна, впервые попросила меня пронести подарки под ель... - Анонимус запнулся.

- Что тебя тревожит, Анонимус?

- В тот день она рассказала мне о чуде. Что каждый ребенок должен в него верить. Дед Мороз - это чудо. Вот почему я...переодевался в его костюм, пока вам не исполнилось 10 лет. В том возрасте вы стали слишком взрослым и подозрительным. Я подумал, что вы можете догадаться, что перед вами всё это время был я. И тогда чуду конец.

С минуту граф удивленно смотрел на фамильяра. А затем тихо проговорил:

- Так ты не понял, Анонимус, до сих пор не понял...

- Что не понял, ваше сиятельство?

- Дед Мороз - это несуществующий добрый волшебник, который, по словам родителей, заботится о детях, дарит им подарки, поздравляет в Новый год и Рождество. Ты же столько лет носил для нас его костюм, только чтобы у нас был повод порадоваться, заботился о нас каждый день, не только по праздникам, и считаешь, что всё это в порядке вещей. А ведь это и есть чудо, Анонимус! Чудо - это ты. Это Василь и Мария, которые сегодня упаковали огромную кучу подарков да так, чтобы это осталось незаметно для детей. Это Миша, Вера и Любава, которые умудрились сделать небольшой подарок для всех в этом доме. Владимир будет страшно удивлен, но и ему достанется очаровательная самодельная ёлочная игрушка в виде крылатой химеры... Чудо - это семья и друзья, люди и дивы, которые делают всё, чтобы для каждого, кто им дорог, Новый Год превратился в сказку наяву.

Город. Часть 2

Мясо или сладость? Солоноватый вкус кетчупа или карамельный - сахара? А если ещё и будет какая-нибудь посыпка... В конце концов любой человеческий выбор немного об этом. О пристрастиях.

Кузя не был человеком, и выбирать не собирался.

Поэтому в дополнение к хрустящему пакету свежих пышек он взял большой кулек шавермы. Как говорит Вазилис Аркадьевич, гулять так гулять! Тем более, Владимир куда-то запропастился. Может, снова решил пройтись по своим любимым крышам...

А Кузя любил гулять по городу здесь, внизу. Шумный, яркий, летний Петербург окружал собой и приковывал взгляд. Никогда не знаешь, что обнаружишь, просто осмотревшись! Вот молодой уличный музыкант подбирает мелодию на гитаре. Вот маленькая девочка пытается удержаться на роликовых коньках, крепко цепляясь за отцовскую руку. Ноги разъезжаются, девчушка смеется. Толпы туристов наперебой фотографируют. Они так жадно всматриваются в обстановку, так громко делятся восторгом, что из-за них Гермес Аркадьевич не любит гулять в центре. А Кузе туристы нравятся: эмоции на лицах этих людей, как самые яркие краски и самый вкусный зефир. Для кого-то его город прямо сейчас становится мечтой.

Но сегодня внимание Кузи привлекло другое. На спокойной речной глади красовался корабль. Огромный, гораздо больше того, на котором Аверины плавали в Португалии. На корабле прекрасные женщины и мужчины в костюмах. И если у мужчин это были скучные брюки и рубашка (брюки, правда, сильно облегали ноги, тетушка Маргарита назвала бы такое срамотой), то у женщин...

- Так вот, что такое оргия... - с восторгом выдохнул Кузя.

- Нет. Это просто танцы. И тебе туда нельзя, - непонятно откуда взявшийся Владимир кивнул на табличку "Вечер танго. Только страсть и вода". Кажется, Главный див Петербургского Управления подобные вещи не одобрял.

- Ну Владимир... Ну... Хочешь, возьми пышку? - Кузя протянул другу пакет с остатками лакомства. - Что такого? Ты же сам сказал - не оргия. Так почему тогда нельзя?

- Потому что Гермес Аркадьевич ждет тебя дома. Это на другом берегу Невы.

- Гермес Аркадьевич там не один, а с дедушкой Меньшовым. Решают какие-то вопросы и совсем не скучают. И вообще... Мы же не в Управлении! Я сам решу.

Владимир поймал его взгляд. Кузя подумал было извиниться за дерзость, но увидел, что уголки губ дива чуть приподняты. Владимир улыбался. А значит, этот бой выигран.

- Я пойду с тобой.

- Ну...

- Твоих денег не хватит, а у меня они есть, - Коротко заключил Владимир, ставя точку в этом споре.

Корабль сиял. Переливался множеством гирлянд и лампочек, как новогодняя ель, но с летним антуражем: дополнительного блеска придавали бокалы с напитками и тарелки с едой.

- Мы ничего не будем есть на корабле, - Владимир расплатился с человеком, продающим последние билеты. Тот при этом с подозрением покосился на ошейник Владимира. Див ответил ему таким взглядом, что человек предпочел не связываться. - Если бы мы купили билеты заранее и в официальном месте, получилось бы в разы дешевле.

Но Кузя уже не слушал его, потому что дамы начали танцевать.

- Владимир, они...дерутся!

Конечно, определение оказалось неточным. Но Кузя не знал, как иначе назвать то чувство, с которым танцоры прикасались друг к другу.

- Танго - страстный танец. Это не драка.

Кузе очень нравилось. Буйство красок и эмоций перемещалось по теплоходу, задевая его гостей.

- А дивы могут так?

Кузя с сожалением вспомнил, как бабушка Гермеса Аркадьевича говорила о том, что дивы не умеют творить. А танец - это же творение?

Вместо ответа Владимир снял свой строгий пиджак и вручил его Кузе. Под веселые людские крики он вышел на центр палубы и протянул руку одной из дам, приглашая её к танцу.

И тогда началось нечто удивительное. Владимир танцевал так, словно занимался этим всю жизнь. Движения его были быстрыми, но плавными, прикосновения к девушке страстными, но вместе с тем осторожными.

Толпа буйствовала. Владимиру и ошарашенной девушке кидали цветы. К диву уже подходили другие дамы, они предлагали станцевать и с ними. Владимир вежливо отказывался.

"Ты...ты кого-то сожрал?!" - спрашивал Кузя по ментальной связи. Владимир принял у него из рук свой пиджак.

"Давай перейдем на второй этаж. Здесь шумно и тесно."

Кузя вздохнул, но пошел за другом.

- Это было обалденно!

- Один мой хозяин и правда...любил танго, - Владимир задумчиво смотрел на проплывающий по правому борту город. - Он плохо танцевал, но очень увлекался этим танцем. После его смерти им заинтересовался и я. У меня было много лет, чтобы научиться.

- Но это же творчество. Дивы не могут...

- Дивы могут выучить движения, если часто смотрят, как их повторяет кто-то другой, и тренируются. А эмоции... Ты сам знаешь, что мы можем испытывать их. С опытом одно накладывается на другое, и получается танец.

- А ты научишь меня?

- Я строгий учитель. Для начала тебе нужно научиться смотреть и подмечеть детали.

Мимо них проплывал Петербург. Он занимал собой весь берег. Знакомые очертания тонули в ночи, проступая хрупким мягким светом. Отражаясь в черной Неве, огни дрожали и вытягивались, похожие на движения танго — резкие, но плавные. Кузя перевёл взгляд на Владимира. Тот всё ещё смотрел на город, но его пальцы тихо отбивали ритм по перилам.

Говорят, город - это просто камень. Красивые здания, памятники и мостовые. Тогда почему в разных городах и творчество получается разное? Характер города преломляется в душах людей, и получаются стихи, песни, танцы и другие вещи, на которые может вдохновить лишь определенное место. Своё место. Город говорит сердцами своих жителей. Наверное, будь город дивом, в этом заключалась бы его главная сила.