Зебра с кроваво-красными полосами

Пролог – Жажда смерти

Только начни играть с убийством, и оно на тебя как-нибудь да

подействует. Либо тебя начнет тошнить, либо тебе понравится.

Дэшил Хэммет, «Кровавая жатва»

Происходящее в здании на северо-западной двадцатой улице все больше напоминало гавайские джунгли. Только теперь вместо темно-зеленых кителей на врагах белые пиджаки, и не так они опасны, ведь это не закаленные в боях профессионалы, а неорганизованные, отупевшие от наркоты бандиты. А так все тоже: они стреляют в нее, кричат что-то на своем языке, но слова быстро сменяются криками боли, когда ее пули настигают их.

И все по кругу, вновь и вновь.

Толкнув очередную дверь, за который слышались взволнованные крики и топот ног, Кори оказалась лицом к лицу с тремя перепуганными бандитами. Никто из них не успел выстрелить – двое сразу упали, сраженные ее выстрелами, а третий, раненный в руку, выронил оружие. Подлетев к нему, Кори ударила его в висок рукоятью пистолета, отчего он упал на пол.

Как только Кори сменила магазин, распахнулась противоположная дверь и в комнату ворвались двое. У первого был автомат Калашникова, и он сразу открыл огонь. Не очень успешно: пули летели куда угодно, но не в цель, превращая интерьер комнаты в груду обломков. Бросившись на пол, Кори несколько раз выстрелила в стрелка. Падая, он крутанулся вокруг своей оси, не отпуская спускового крючка, так что пули превратили его товарища в решето.

Раненный в руку успел прийти в себя, и, до того, как Кори успела подняться, бросился на нее, пытаясь отнять пистолет. Кори выстрелила ему в шею. Кровь брызнула ей в лицо, враг отшатнулся, и она добила его еще двумя выстрелами.

Больше на этом этаже никого не осталось, настало время выдвигаться на встречу с остальными. Служебная лестница привела ее на тот этаж, откуда последний раз докладывал Тони. Она сразу поняла, что попала куда ей нужно – на входе ее встретил труп с дырой в груди размером с кулак. Впрочем, это и была дыра от кулака. Рядом с человеком лежали тела двух собак со свернутыми шеями.

Искать Тони долго не пришлось, ведь было видно, где он шел. Двигаясь по следу из изувеченных трупов, Кори услышала звуки борьбы, доносящиеся из-за двойных стеклянных дверей. За ними ее ждала действительно впечатляющая картина – просторное помещение было усеяно телами, а в центре всего этого стоял Тони.

Он как раз заканчивал выпускать кишки последнему стоящему на ногах противнику. Еще один живой пытался доползти до лежащего на полу пистолета. Подойдя к нему, Тони схватил его за тянущуюся к оружию руку и одним быстрым движениям сломал ее. Перевернув орущего от боли бандита на спину, Тони превратил его лицо в месиво ударом сапога.

Разведя руки – под кожей заходили бугры могучих мускулов – Тони издал победный клич, и наконец-то заметил наблюдавшую за ним Кори.

– Я хочу тебя прямо здесь, – прошептал он, в мгновение ока оказавшись рядом с ней.

– Нам надо спешить, – ответила она. Не слушая ее, Тони начал ласкать ее, запустив руки под кофту. Не препятствуя, она прижалась к нему, вдыхая возбуждающую смесь запахов его пота и чужой крови.

В другом конце комнаты один из лежащих людей начал подниматься, опираясь на стену. Приняв устойчивое положение, он поднял руку, сжимающую револьвер. Краем глаза уловив это движение, Кори вскинула руку и выстрелила, забрызгав внутренностями его головы и без того покрытые кровью чуть ли не до потолка стены.

– Сука! – Тони подлетел к дергающемуся в последних конвульсиях телу и с силой пнул его. Он хотел было вернуться к Кори, но она остановила его:

– Нужно найти Марка. Он давно не выходил на связь.

– Да ладно, толстяк и без нас продержится еще несколько минут, – начал Тони, но на этот раз Кори была непреклонна.

Поднимаясь по лестнице, они столкнулись еще с двумя головорезами, бегущими вниз. Кори застрелила первого, и он, упав, покатился вниз по ступенькам. Перепрыгнув через тело, Тони достиг второго до того, как тот успел направить на него свое помповое ружье, схватил его и размозжил ему голову об перила.

– Прямо как в Гонолулу, да? – весело спросил Тони, когда Кори догнала его. – Разве что не так жарко… – добавил он, пихнув обезглавленный труп ногой, отправив катиться вслед за первым.

На нужном этаже они сразу натолкнулись на следы присутствия Марка – весь пол был усыпан гильзами от его автоматов. Осматривая помещение за помещением, они добрались до зала, в котором нашли те самые автоматы, валяющиеся на полу в окружении нескольких тел. Рядом с трупами лежал окровавленный чехол с клюшками для гольфа. От чехла к двери в следующее помещение тянулся кровавый след.

– Что-то не так, – сказала Кори.

– Кончились патроны, и он пошел орудовать клюшкой, – пожал плечами Тони. – Хотя автоматы зря бросил. Ну, пусть сам за ними топает.

Проследовав по крови, они оказались в коридоре, ведущем к лифтам. Там они и увидели Марка. Он стоял, облокотившись на стену и повернувшись к ним правым боком.

– Перерыв окончен, пора двигать дальше, – сказал Тони, подходя к Марку и кладя руку ему на плечо. – Твою мать! – крикнул он, когда тот, оторвавшись от стены, начал падать на него.

Левая сторона головы Марка выглядела просто ужасно, шерстяная маска пропиталась кровью. Подхватив его, Тони аккуратно опустил его на пол. Марк пытался что-то сказать, но изо рта у него вырывались только тихие вздохи.

– Держись, друг, просто держись, – пробормотал Тони, начав тащить его тело в сторону. – Пиздец, Марк, тебе действительно следовало скинуть пару фунтов.

Кори присоединилась к нему, и они вдвоем оттащили Марка в небольшую тупиковую комнату. Там, убедившись, что поблизости никого нет, Тони стянул с его головы медвежью маску. Увиденное под ней заставило его на миг застыть в изумлении – вся левая часть черепа представляла собой одну огромную вмятину, страшно было представить силу с которой был нанесен этот удар.

Удивление Тони мгновенно сменилось яростью – он вскочил на ноги и крикнул:

– Я убью того, кто это сделал!

– Тише, – одернула его Кори. – Я что-то слышала.

Прислушавшись, он расслышал чей-то зов:

– Эй! Олимпийский мишка, куда ты делся?

– Он ищет Марка, – процедил Тони. – Я вырву ему сердце за тебя, дружище.

Выскользнув из комнаты, они разделились, чтобы найти источник шума. Новые крики доносились из разных мест – человек двигался по этажу в поисках Марка. Но наконец-то он прозвучал очень близко, за поворотом коридора, что вел к лестнице, по которой они поднялись:

– Ау! Медвежонок, где ты? Ау!

Кори заглянула за угол. Ее взору предстал длинноволосый мужчина в белом костюме, сжимающий в руке окровавленную клюшку для гольфа. Он тряс головой, выкрикивая призывы к медведю то на русском, то на ломанном английском, заглядывал за стоящие в коридоре растения в горшках, как будто Марк действительно мог прятаться за одним из них.

Из-за двери на лестницу появился еще один бандит, худощавый, абсолютно лысый, с губами покрашенными синей помадой.

– Босс, вы в порядке? Все наши на нижних этажах мертвы, я… – договорить он не успел, так как клюшка врезалась ему в челюсть, и он отлетел в сторону.

Отбросив клюшку, босс, выкрикивая теперь уже совсем бессмысленные звуки, начал бить своего приспешника ногами по голове, превращая ее в кашу.

Выйдя из укрытия, Кори тщательно прицелилась в спину безумца, продолжавшего пинать бездыханное тело. Она собиралась закончить все одним выстрелом, но тут произошло непредвиденное.

Резко обернувшись, босс дважды выстрелил в нее из появившегося у него в руке револьвера. Первая пуля задела голову, вторая вошла в живот. От боли ее пальцы рефлекторно сжались, пистолет выстрелил, но пуля просвистела над головой безумца и застряла в стенной панели. Тони, появившийся в другом конце коридора, успел увидеть только то, как отброшенное назад тело Кори рухнуло на пол и застыло без движения.

Издав рев, подобный реву настоящего тигра, Тони бросился вперед. Его кулак влетел бандиту сбоку в челюсть. Это был сильный удар, многим людям хватало гораздо более слабого для того, чтобы умереть. Но бандит только немного отклонил голову назад и, бросив револьвер, ударил в ответ. Из глаз Тони посыпались искры, он качнулся, но сумел устоять на ногах.

Они снова обменялись ударами. Потом еще раз. Перед глазами Тони повис туман, но он попытался ударить снова. Удар прошел мимо, разбив стекло пожарного щита, возле которого они оказались. В ответ противник обрушился на него, сокрушающий удар его кулака попал Тони в голову. В глазах все потемнело, Тони тяжело дыша упал на колени, отхаркивая кровь. У него не было никаких сил, чтобы встать и сражаться дальше. Кровь залила лицо под маской, из груди вырвался стон отчаяния.

Он понял, что проиграл. Что не смог отомстить ни за Кори, ни за Марка. И теперь сам погибнет.

Безумец молча протянул руку и взял со щита пожарный топор. Занеся его над головой, он неподвижно встал сбоку от Тони. Тот закрыл глаза, в бессилии ожидая, когда опустится лезвие.

Но тут дверь на лестницу вновь распахнулась и в коридор вбежали двое бандитов.

– Босс, – запыхаясь протараторил один из них. – Там наверху такое…

Развернувшись на каблуках, босс опустил топор, разрубая голову подчиненного на две равные половинки. Второй в ужасе отшатнулся:

– Босс? Почему?

Дальнейшего Тони уже не видел. Найдя в себе силы двигаться, он пополз прочь. Вслед ему доносились крики и звуки разрубаемого мяса. Когда они стихли, он с ужасом обернулся, но увидел только спину босса, исчезающего за дверью на лестницу, волоча за собой окровавленный топор. Оставленные им изрубленные тела были уже мало похожи на людей.

Переведя дух, Тони смог подняться и доковылять до Кори, распростершейся в луже собственной крови. Маска зебры, разорванная пулей, прилипла к голове. Подхватив Кори, Тони потащил ее за собой, оставляя на полу след крови. В коридоре у лифтов он остановился, чтобы опять отдышаться.

Тогда он вспомнил про Алекса и Эш, уже, наверное, ждущих на крыше. «Бля, ведь тот псих пошел наверх, если он доберется до них…» – пронеслось у него в голове. Он потянулся к своей рации, чтобы их предупредить, но ее не было. Должно быть, он потерял ее во время одной из стычек. Понадеявшись, что Алекс вооружен и просто пристрелит ублюдка, он решил заняться Кори.

Стянув с нее маску, Тони осмотрел ее рану. Длинные черные волосы слиплись от крови, но он смог понять, что пуля не вошла в череп, а только задела его по касательной.

Раздался топот множества ног, и Тони быстро потащил Кори к той комнате, где они укрыли умирающего Марка. Он все еще лежал без движения, но у Тони не было времени проверить жив ли он. Закрывая за собой дверь, он увидел в дальнем конце коридора закованные в броню фигуры бойцов SWAT.

– Это копы. Они помогут тебе, – прошептал он, поглаживая Кори по волосам. – Эй! Мы сдаемся, слышите? Нам нужна медицинская помощь!

На мгновение включилась рация, висящая на поясе у Марка, и оттуда донесся искаженный голос:

– Чего ты ждешь… – и связь оборвалась.

Стоя на коленях, Тони ждал, когда в комнату ворвутся полицейские, но этого никак не происходило. Но в конце концов он расслышал уверенно приближающиеся шаги.

Подошедший человек толкнул дверь.

Восемь миллиметров

Тишину небольшого бара в тропическом стиле на окраине Гонолулу нарушали лишь мерное гудение кондиционера, спасающего отдыхающих солдат роты «Дельта» от гавайской жары, и четверка шумных ребят из другой роты, накачивающихся алкоголем за столиком неподалеку.

Кори сидела, уперев локти в барную стойку и медленно жуя кусок сырной пиццы. Между ее губами и надкушенным треугольником повисла тонкая нить сыра. Скосив глаза на четверых незнакомцев, она увидела, что двое из них – бородач в очках и блондин, лицо которого она не видела – уже собирались уходить.

– Ну наконец-то, – проворчал Тони, когда они скрылись в дверях. – Еще бы эти съебали, было-бы вообще замечательно.

Отхлебнув пива, он добавил:

– Конечно толстяк у них… Никогда бы не подумал, что встречу на этой войне кого-то более жирного, чем Марк.

– Иди в жопу, – ответил изнывающий от зноя Марк. Даже с кондиционером для него здесь было слишком жарко, так что он сидел, опершись спиной на барную стойку, почти лежа на ней и практически не двигаясь.

– Лучше тише говори, – заметила Алекс, курившая в стороне от стойки. – Это крутые парни, я чувствую… Лучше их не злить.

– Эти? – Тони скептически поднял бровь. – Они на крутых не похожи от слова «совсем». Сомневаюсь, что они даже видели столько коммуняк, сколько мы порешали в этих ебучих джунглях.

– И все же… – Алекс затянулась сигаретой.

– Включите радио кто-нибудь, – подал голос Эш.

Протянув руку, Алекс включила приемник, из которого сразу начал звучать сухой голос диктора, рассказывающего о сокрушительном поражении американских войск в битве за Аляску, уже целиком захваченную советами.

– Пиздец, – Тони смял опустевшую пивную банку в руке. – Значит, остались только мы.

– Скоро эта война закончится, – произнесла Алекс.

– Лучше бы я был на Аляске… – пробормотал Марк.

– Когда я пошел добровольцем, мы уже должны были высадиться на Сахалин, – продолжил Тони, открывая следующую банку. – А теперь мы изо всех сил пытаемся хотя-бы удержать Гавайи, а красные все прут и прут, скольким бы мы не вышибли мозги! Какой же пиздец! – он глотнул пива, чтобы немного успокоиться.

– Лично я даже был бы не против, если бы все закончилось, – немного погодя сказал Эш. – Теперь, когда все изменилось, лучше вернуться в Майами, чем умереть тут без особого смысла.

Тони, уже немного успокоившийся, пожал плечами:

– Ну, если подумать, то ты прав. Вообще я изначально отправился на фронт в поисках адреналина, но теперь мне его, наверное, на всю жизнь хватит.

– Еще в Майами можно будет неплохо подзаработать. Эрик рассказал мне про пару схем… – сказал Эш, задумчиво глядя в потолок.

Снова повисла тишина, которую через некоторое время нарушил Тони:

– Кстати, я так подумал, Кори, ведь из нас только ты не из Майами? – Кори кивнула. – Что ты будешь делать, когда война закончится? Вернешься домой?

– Мне некуда возвращаться, – ответила она.

– Тогда что на счет перебраться к нам, во Флориду? Майами отличное место, все ведь подтвердят? – все, кроме Марка, окончательно закисшего от жары, активно закивали, подтверждая его слова. – Знаешь, у нас говорят: «Если чего-то нет в Майами, значит это еще не придумали».

Что-либо ответить Кори не успела, так как в бар неожиданно вошел человек со знаками военного корреспондента в сопровождении фотографа. Подойдя к стойке, он обратился к ним:

– Можно вас сфотографировать? Это нужно для репортажа.

– Конечно, мужик.

– Хорошо, тогда не могли бы вы сесть чуть плотнее, чтобы все поместились в кадр…

– Не думаю, что ты туда вообще сможешь поместиться, – тихо сказал Тони Марку, пока все перемещались, в ответ на что получил очередное посылание в жопу.

– Так, отлично, сейчас сделаю фото, – сказал фотограф, направляя на них объектив.

Кори почувствовала у себя на талии руку Тони, оказавшегося рядом с ней.

– Да, отличное фото получится, – медленно произнес фотограф. – Чтобы показать, что происходит с такими бандитами, как ты, – добавил он изменившимся голосом.

Внутри Кори все похолодело. Вместо фотографа перед ней стоял человек с револьвером.

Прогремел выстрел, кровь и ошметки мозга Тони брызнули ей в лицо.

– Видишь, вот что происходит…

Распахнув глаза, Кори сразу же зажмурилась, спасая их от яркого обжигающего света. Несколько мгновений понадобилось ей чтобы понять, что человека с револьвером здесь нет, а она лежит распростертой на больничной койке.

Она не могла точно сказать, сколько времени провела здесь. В памяти сохранились лишь небольшие фрагменты операций, лиц врачей и бесконечных инъекций какой-то дряни, из-за которой она до сих пор не могла прийти в себя. Последними ясными воспоминаниями были смерть Тони и слова его убийцы, каждый раз возвращающиеся к ней, когда она засыпала.

Кори попробовала пошевелить пальцами ног. У нее получилось, но на это ушло много сил. Из-за всех вколотых препаратов она была слишком слаба даже чтобы сесть на кровати, но, когда ей удалось немного наклонить голову, она увидела на правой руке кольцо наручников, которыми была прикована к койке. Видимо, не желая повторения случая с Убийцей в маске, копы решили перестраховаться.

В замке на дверях палаты повернулся ключ. Кори скосила глаза, ожидая увидеть медсестру, пришедшую сделать очередной укол, от которого все снова покроется туманом, но вместо нее увидела стоящего в дверях молодого полицейского. Его лицо всплыло в памяти – он был одним из тех, что дежурили у дверей в ее палату. Просто мера предосторожности, в дополнении к наручникам и наркотикам.

Сделав шаг в палату, коп рухнул лицом вперед и растянулся на полу. Вслед за ним в дверях появился тот, чье лицо было ей незнакомо – длинноволосый парень, одетый в длинный кожаный плащ зеленого цвета. Странный выбор одежды, ведь даже зимой в Майами слишком жарко для кожаных плащей. В руках он держал нож, с которого как раз стирал кровь.

– Привет! – с улыбкой обратился он к Кори, складывая нож и убирая его в карман плаща. За спиной у него появилось еще двое – низкорослый дерганный латинос и огромный толстяк.

– Выглядит она хреново, – произнес толстяк, поддев ногой труп и перевернув на спину. Длинноволосый, наклонившись к нему и вытащив из кармана небольшой ключ от наручников, ответил:

– Конечно, ее же подстрелили, – обойдя койку, он освободил руку Кори. – Наши друзья очень хотят с тобой познакомиться, так что мы немного проедемся.

Кори попыталась что-то сказать, но изо рта вырвался лишь набор невнятных звуков.

– Она хоть что-то соображает? Или ей мозги отшибло? – спросил толстяк, подходя ближе.

Длинноволосый пожал плечами:

– Не знаю… Но, думаю, нам это не так уж и важно.

– Давайте быстрее, – нервно бросил латинос, выглядывая в коридор.

Подхватив Кори, так легко, как будто она была куклой, а не человеком, толстяк перекинул ее через плечо. Второй рукой он погладил ее между бедер, довольно хохотнул и зашагал к выходу.

Кори видела лишь уходящую вниз спину, к которой крепились широкие ноги, что заканчивались парой черных ботинок, и пол под этими ногами. Мимо проплыл мертвый полицейский, под которым уже растеклась приличная лужа крови. Потом порог палаты, гладкий пол в коридоре, серые лестничные ступеньки.

От тряски у Кори закружилась голова, взгляд помутился, и она снова стала соображать где находится только когда несший ее остановился.

– Дай мне ключи, я поведу, – услышала она голос длинноволосого.

– С хуя ли? Это моя машина и поведу я, – ответил латинос.

– Мы должны привести ее сегодня, а не послезавтра, так что давай их сюда!

Завязался спор. Толстяк в нем участия не принимал.

– Только через мой труп! – прошипел латинос.

– Это можно устроить! – щелкнул выкидной нож.

– Пошел нахуй! – щелкнул предохранитель на пистолете.

– Хватит, заебал! – пробасил толстяк. – Отдай ему ключи и не выебывайся.

Зазвенели ключи, передаваемые одним человеком другому. Спустя несколько мгновений Кори оказалась на дне багажника машины, а спустя еще мгновение, когда ухмыляющийся толстяк захлопнул крышку, все вокруг нее погрузилось в кромешную тьму.

Раньше у Кори были сомнения, хотели пришедшие ей навредить или помочь, но теперь она точно была уверена в первом. Будь они на ее стороне, вряд ли бы засунули ее в тесный багажник, где нечем было дышать.

Потом они долго ехали. От тряски, духоты и жары Кори была близка к тому, чтобы снова отключиться, но этого так и не произошло. В один момент она почувствовала, что обмочилась, когда ее больничная рубашка промокла и прилипла к телу сильнее, чем от пота.

В конце концов машина остановилась. Багажник открылся, ослепив ее ярким светом, и она увидела перед собой лица троих людей. Толстяк вытащил ее наружу. Лицо латиноса, заглянувшего внутрь опустевшего багажника, исказилось гневом, и он заорал:

– Сука! Вы это видите? Эта тупая пизда обоссалась! Какого хуя?! Весь багажник мне зассала! – в ответ на это длинноволосый и толстяк дружно рассмеялись. – Хули вы ржете? Я ее угандошу! – он двинулся к Кори, безвольно висящей в руках у толстого, занося руку для удара.

– Тихо, тихо! – длинноволосый встал между ними. – Еще успеешь.

– Пиздец, – латинос вернулся к своему багажнику. – И что мне с этим делать?

– Ну, делай что-нибудь, твоя же машина, – сказал длинноволосый и снова рассмеялся.

Он и толстяк, тащивший за собой Кори, пошли дальше, оставив латиноса разбираться с его проблемой в одиночестве. Вскоре они оказались внутри огромного помещения, где их уже ждали – когда толстяк бросил ее на пол, к ней подошли двое. Мир перед глазами Кори продолжал плыть и вращаться, поэтому их лица она видела очень размыто.

– Жалкое зрелище, – с отвращением произнес мужчина в голубом пиджаке, вынимая изо рта недокуренную сигару. – У нее от мозгов хоть что-то осталось?

– Видимо нет, – сказал второй человек – бледный и худой, одетый во все черное. – Конечно, я думал, что ее не так сильно задело… Ну что же, будем работать с тем, что есть.

– В любом случае, я уже нашел того, кто отвалит нам гору денег за пленку, – человек в голубом пиджаке посмотрел на часы. – Ладно, пока мы ждем Змея можно выкурить еще по сигаре… – он снова посмотрел на Кори, но сразу же отвернулся. – Пиздец, у нее слюни изо рта текут. Фу.

– М-да, – задумчиво протянул человек в черном. – Я чувствую, что это будет лучший фильм в моей карьере. Этот нью-йоркский бездарь Велвет удавится от зависти…

– Я не вполне понимаю, что происходит… Это вообще законно? – раздался совсем молодой голос откуда-то издалека.

– Конечно, а что такого? – с усмешкой переспросил голубой пиджак. – Она ведь совершеннолетняя, – после этих слов все, кроме спросившего, залились смехом.

– Как будто мы раньше снимали только совершеннолетних, – тихо добавил длинноволосый.

– Но… Она здесь добровольно? Я не понимаю…

– А тебе понимать ничего и не надо, – раздраженно бросил человек в черном. – Возвращайся лучше к работе, скоро приедет Змей, а ты еще даже не подготовил камеру!

Они отошли от Кори, и их место занял мускулистый смуглый мужчина в расстегнутой розовой рубашке на голое тело.

– И это она убила наших парней в канализации? – спросил он.

– Она и ее дружки, – ответил толстяк, уже успевший закурить сигарету. – Жаль, что они все сдохли до того, как мы до них добрались.

Она знала, что Тони больше нет, потому что видела его гибель, догадывалась, что если Марк и жив, то его держат запертым в больнице, как и ее, но все же была уверена, что близнецам-лебедям удалось сбежать. Но нет, испарился даже призрачный шанс на то, что у нее остались друзья, которые могут помочь. Все что ей оставалось – бессильно лежать и ждать, когда появится некий Змей, о котором они говорили, и они начнут снимать свой фильм. Который, очевидно, должен был быть вовсе не документалкой про ее жизнь.

Толстяк наклонился к ней, и теперь она могла во всех подробностях видеть блики света, игравшие на его круглой голове, разделенной на две лысые половины тонкой полосой коротко постриженных волос. На нем были темные очки, с маленькими круглыми стеклами, целиком скрывавшими еще более мелкие глаза. Ртом он сжимал тонкую сигарету, казавшуюся слишком маленькой для толстых губ, искривленных в мерзкой ухмылке.

– Ты ведь все понимаешь, так? – процедил он, вцепившись ей в волосы и оторвав голову от пола.

– Поаккуратней, – одернул его длинноволосый. – Не повреди ее раньше времени, – толстяк отпустил волосы, и она упала назад, ударившись затылком об пол. – Ладно, где тут у вас можно отлить?

Парень в розовой рубашке указал ему дорогу и, когда он ушел, толстяк снова вернулся к ней:

– Ну что, шлюшка, придется тебе отдуваться за всех твоих друзей-уродов. Еще успеешь сто раз пожалеть, что русские тебя не прикончили.

Вытянув вперед руку, он засунул свои толстые, отвратительные на вкус пальцы, Кори в рот. Она попыталась сжать челюсти, но была слишком слаба даже для этого. Он с легкостью освободился от хватки зубов и, посмеиваясь, вытер пальцы об ее больничную рубашку. Проведя ими вниз по ткани, он резко сжал ее сосок и выкрутил его, отчего она, не выдержав, издала звук, похожий на стон.

– Я тебя в жопу выебу, – глухо произнес толстяк и выдохнул ей в лицо облако сигаретного дыма, обжегшего Кори легкие.

Она раскашлялась, перед глазами все опять поплыло. Последним, что она услышала перед тем, как в очередной раз потерять сознание, был непонятно откуда знакомый голос, выкрикнувший:

– Никому…

* * *

С самого утра Мэнни Пардо находился в необычно приподнятом для себя настроении.

– Вы сегодня прямо сияете, – заметила официантка, наливавшая ему кофе.

– У меня сегодня свидание, – только и ответил он.

Покончив с обедом и оставив щедрые чаевые, Пардо покинул кафе и направился к своей машине. «У меня сегодня свидание… Неплохо, надо записать, чтобы не забыть», – сказал он себе, садясь за руль. Он уже давно записывал все фразы и выражения, которые, как ему казалось, неплохо смотрелись бы в книге Эвана. Или в его книге, если Эван так и не соизволит забросить идею книги об идиоте в петушиной маске.

Пятнадцать минут спустя Пардо был уже возле городской больницы. Но, прежде чем оставить машину на подземной парковке и подняться наверх, он положил в карман поддельное удостоверение на имя детектива-сержанта Мозли, надел седую накладную бороду, непроницаемые солнечные очки и спрятал волосы, натянув на голову шляпу-федору. На настоящего Мозли он похож не стал, но этого и не требовалось.

Зайдя в больницу и подойдя к человеку на ресепшене, Пардо показал ему удостоверение. Записав Пардо в журнал посещений тот, сощурившись, сказал:

– Знаете, а я думаю, что она героиня. Она сделала за вас, копов-коллаборационистов, всю работу, а вы…

– Потише, приятель, а то проедешься до участка за оскорбление полицейского.

– Седьмой этаж, вторая палата в восточном крыле, – быстро сказал ресепшионист и отвернулся.

Пока лифт медленно полз вверх, Пардо думал о том, что произойдет дальше. Мозли действительно вел это дело, но ни разу сюда не приезжал, потому что его подозреваемую начальство приказало все время держать в медикаментозном сне. У Пардо, конечно, был свой план на эту преступницу – достаточно дерзкий и рискованный. Он привык всегда действовать максимально осторожно, но тут возможность была слишком хорошей, чтобы ей не воспользоваться.

Выйдя из лифта, Пардо повернул в восточное крыло. На стенах было развешено множество камер видеонаблюдения, но из надежного источника он знал, что сегодня они все отключены для устранения неисправностей в системе, так что препятствием они не станут.

Первой замеченной Пардо странностью было то, что полицейского у палаты не оказалось. Возле дверей стоял пустой стул, на котором лежала свернутая газета, но самого копа нигде не было. Конечно, он мог просто наплевать на свой пост и куда-то отойти, но развитое полицейское чутье подсказывало Пардо, что тут что-то не так. А своему чутью он доверял.

Достав из наплечной кобуры револьвер, Пардо осторожно подошел к двери. Она оказалась незапертой, и за ней сразу же нашелся пропавший охранник – на полу в луже крови. Койка была пуста, только расстегнутые наручники болтались на поручне.

Пардо вылетел в коридор. Все пошло не по плану, но можно было попытаться что-то исправить. Лужа крови под мертвым полицейским продолжала растекаться, значит убит он был совсем недавно. Взгляд Пардо упал на дверь в конце коридора, которая, судя по знаку, вела на служебную лестницу. Интуиция снова подала голос, подсказывая, что бежать нужно именно туда.

Оказавшись на лестнице, Пардо услышал голоса парой этажей ниже. Заглянув в щель между перилами, он увидел спускающихся людей. Один из них тащил на плече человека в больничной рубашке. Двигаясь тихо, Пардо последовал за ними.

Эти трое прекрасно знали, когда нужно заявиться в больницу. Видимо, его надежный источник был надежным не только для него. Но пусть их появление и разрушило его изначальный план, ситуация стала даже лучше, ведь ему не придется лишний раз рисковать, таща девушку самому.

Как оказалось, лестница заканчивалась на подземной парковке. Прячась за машинами, Пардо ни на шаг не отставал от похитителей. Троица остановилась у своей машины, припаркованной недалеко от его собственной. Двое – мелкий пуэрториканец и долговязый в зеленом кожаном плаще («Странный выбор одежды для Майами», – мысленно прокомментировал Пардо) – начали спорить. В это время третий – такой огромный, что мог бы съесть первых двух на завтрак – был занят тем, что щипал лежавшую у него на плече девушку за бедра. Спор показался Пардо бесконечным (а спорящие идиотами, тратящими время зря, задерживаясь на месте преступления), но в конечном итоге они прекратили, бросили свою пленницу в багажник и, погрузившись в машину, уехали. Последнее тоже заняло у них порядочно времени, так как толстяк никак не мог втиснуться на заднее сиденье.

Добежав до своей машины, Пардо завел двигатель и поехал к выходу. Вырулив из парковки, он сразу же увидел нужную машину и покатил за ней, держась на небольшом расстоянии. Что-что, а незаметную слежку за годы службы в полиции он довел практически до идеала. Свою маскировку он сорвал, и бросил на второе сиденье.

Конечной точкой пути оказался небольшой склад в районе доков. Когда машина преступников скрылась за воротами, Пардо остановился неподалеку.

Дальнейшие события скорей всего привели бы к стрельбе, и зарегистрированному на Пардо оружию светиться там не стоило. Поэтому из бардачка был извлечен небольшой автоматический пистолет тридцать восьмого калибра, который поменялся местами с табельным револьвером в кобуре. Пистолет этот Пардо ранее позаимствовал у одного колумбийского убийцы, чье тело в этот момент плыло, уносимое течением, куда-то в сторону Кубы.

Выйдя из машины, Пардо осмотрелся. Место было абсолютно безлюдным, что только лишний раз подтверждало, что здесь поблизости занимаются какими-то темными делами. Какие именно это были дела ему только предстояло выяснить.

Обойдя машину, Пардо открыл багажник и извлек оттуда дробовик и коробку с патронами. Он не знал, сколько врагов встанет у него на пути, поэтому ему нужна была вся боевая мощь, что была ему доступна. Зарядив оружие и распихав патроны по карманам, Пардо захлопнул багажник и отправился к воротам. По пути он положил руку на пояс, где у него были пристегнуты скрытые под одеждой ножны с большим ножом – оружие на случай, если патронов совсем не останется.

Подойдя к воротам, Пардо заглянул во внутренний двор. На въезде стояла пустая охранная будка с выбитыми стеклами, рядом с ней вросла в землю тумба от шлагбаума. Сам шлагбаум отсутствовал. У самого здания склада были припаркованы три машины, одна из которых была той, за которой он следил. За ней Пардо уловил движение – мелкий пуэрториканец рылся в багажнике.

Убедившись, что кроме человека у машины во дворе никого нет, Пардо бесшумно подобрался к нему. Тот ничего не заметил, продолжая что-то делать с багажником, ругаясь под нос на испанском.

– Не дергайся, – тихо сказал Пардо, приставляя дуло дробовика ему к шее. – Сколько людей внутри?

Латинос, скукожившийся от страха, и от этого как будто ставший еще мельче, пролепетал:

– Я не знаю точно… Машины Змея тут нет, значит немного… Человек пять-шесть… Но я точно не знаю…

Пардо нахмурился. В памяти всплыли некоторые факты, связанные с человеком по прозвищу Змей. Это расследование вел не он, но он много чего слышал от коллег.

Банда Змея еще недавно была влиятельной группировкой, основным их занятием была стандартная для Майами торговля оружием и наркотиками. Но, помимо этого, они занимались съемкой порнографии, в том числе весьма жесткой. Такой жесткой, что некоторые девушки не доживали до конца съемок. Вот только ни одного тела так и не нашли.

В последний год банда Змея начала сдавать позиции, большую часть их бизнеса отжали сначала колумбийцы, а почти все оставшееся позже отняли вернувшиеся с сыном Лебедева русские. Финальным ударом для Змея стал разгром его последней оставшейся нарколаборатории группой из пяти человек в масках животных. Человек, ответственный за управление лабораторией, но отсутствовавший там в ночь нападения, был вызван на разговор к Змею, а на следующий день найден с собственными гениталиями, засунутыми глубоко в глотку.

Картина стала вполне ясной. Девушка-зебра и была одной из тех, кто участвовал в атаке, и теперь Змей собирался отомстить. Последней оставшейся у него точкой, по-видимому, была та, где снимали порно, и именно сюда его подручные и привезли похищенную. Теперь ей предстояло стать или звездой особенно жесткого фильма, или посаженной на наркоту безвольной сексуальной рабыней у остатков его банды. В любом случае, такой судьбе не позавидуешь.

Пардо убрал дробовик от шеи латиноса и, замахнувшись, ударил его прикладом в затылок. Тот рухнул лицом вперед, наполовину провалившись в багажник. Пардо поднял его ноги и запихнул внутрь целиком, прислонил дробовик к машине, достал нож и быстрым движением перерезал латиносу горло. Вытерев лезвие об одежду мертвеца, он тихо опустил крышку.

Теперь ему предстояло, прямо как настоящему герою полицейского боевика, в одиночку спасти похищенную девушку от отморозков. Правда, на благодарный поцелуй перед титрами рассчитывать не приходилось. Пардо двинулся вперед.

Внутри склад встретил его нагромождением картонных коробок, из которых был выстроен целый лабиринт. Осторожно ступая по нему, Пардо крался в направлении голосов, доносящихся из глубины здания.

По пути он заглянул в несколько коробок. В некоторых были бобины с восьмимиллиметровой пленкой, на которую, судя по всему, и снимали порно, в других же ему попадались пустые VHS-кассеты. Скорее всего, поискав получше, он мог найти элементы бывших бизнесов Змея – под пленкой и кассетами могли притаиться пакеты с героином или «ингрэмы».

Голоса стали громче, и вскоре за стеной из коробок Пардо увидел большую открытую площадку, окруженную подпирающими потолок колоннами. В дальнем конце площадки были построены декорации, как будто изображающие подвал маньяка из фильма ужасов – серые кирпичные стены с крюками, цепями и различными пыточными устройствами. Все это было окружено осветительными приборами, сейчас выключенными, и, конечно же, тут стояла кинокамера, с которой возился паренек лет восемнадцати.

Пардо спрятался за одной из колонн. Выглянув из-за нее, он увидел, что кроме оператора тут присутствуют еще четверо – человек в голубом пиджаке (Пардо назвал его про себя продюсер, потому что он выглядел побогаче прочих), бледный человек в черной одежде (Пардо назвал его режиссером, потому что, судя по долетевшим до него обрывкам разговора, это и был режиссер), а также громила в розовой рубашке (функция на съемочной площадке была не ясна) и уже знакомый толстяк, как раз измывающийся над телом распростертой на полу девушки.

Пора была действовать. Эффект неожиданности должен был дать Пардо преимущество. Выйдя из-за колонны, он поднял дробовик:

– Никому не двигаться! Вы окружены, – рявкнул он. – Держите руки так, чтобы мы их видели!

Все пятеро, замешкавшись, подняли руки вверх.

– Все к декорациям! – продолжил Пардо – Положите руки на стену и не двигайтесь!

Если все пройдет как он задумал, то перестрелять их всех труда не составит. Оператор сразу двинулся к стене, продюсер и человек в розовом тоже направились туда. Режиссер же остался на месте, как будто застыв в нерешительности, но тут его рука метнулась к столу, возле которого он стоял. Пардо отреагировал мгновенно – выстрелил и снес ему полчерепа.

Еще до того, как тело упало на пол, у всех, кроме оператора, в руках появились пистолеты. Пардо нырнул обратно за колонну, по которой сразу ударил град пуль.

Человек в розовой рубашке укрылся за колонной, что была напротив колонны Пардо. Наполовину высунувшись из-за нее, он несколько раз не целясь пальнул сторону Пардо, но пули прошли мимо, продырявив коробки у него за спиной.

Пардо выстрелил в ответ. В воздух взметнулось облако из брызг крови и бетонной крошки, выбитой дробью из края колонны. Отброшенный человек упал на пол и больше не двигался.

– Прикрой меня! – крикнул продюсер толстяку. Тот сразу начал поливать колонну Пардо огнем, не давая тому высунуться даже на секунду.

Продюсер, сжимая в руке позолоченный пистолет, побежал через площадку к другой колонне. Пардо попытался выстрелить, высунув дробовик из-за колонны, но выстрел прошел мимо, разнеся на множество осколков груду VHS-кассет, сваленную на столике с другой стороны площадки. Продюсер достиг укрытия, а толстяк отступил за другую колонну, перезаряжая оружие.

Когда Пардо передергивал затвор, из-за ящиков с криком выпрыгнул тот, о ком Пардо уже успел забыть – длинноволосый. Его рука с раскрытым ножом опустилась, разрезав рукав пиджака Пардо. Затем дуло дробовика уперлось ему в живот, прогремел выстрел, – и мастер поножовщины отлетел назад, разбрасывая ошметки своих внутренностей. Тело ударилось о гору коробок, которые сразу же обрушились, похоронив его под собой.

– Прикрывай! – снова заорал продюсер. Толстяк открыл огонь, и он опять побежал, рассчитывая занять укрытие поближе к Пардо.

Но ему не повезло – он споткнулся, перепрыгивая через труп режиссера и, поднимаясь, потерял драгоценные секунды – патроны у толстяка закончились раньше, чем продюсер успел добраться до укрытия.

Пардо выстрелил – и попал ему в ногу. C чавкающим звуком она отделилась от тела, продюсер по инерции сделал несколько прыжков на оставшейся ноге и рухнул куда-то за колонну, скрывшись из поля зрения Пардо, напоследок крикнув:

– Пидорас!

Боеспособный противник остался только один. Пардо передернул затвор.

– Выходи оттуда, свинья, или шлюхе пиздец! – крикнул толстяк.

Быстро выглянув из укрытия, Пардо увидел, что он стоит посреди площадки, держа девушку в руках. Пистолета у него не было – наверное выбросил, когда закончились дополнительные магазины.

Все же, когда ему не приходилось никого спасать, зачищать набитые головорезами помещения было проще. Но шанс качнуть весы в свою пользу у него еще был. Пардо вышел из-за колонны.

– Дробовик на пол, или я откручу ей шею! – голова заложницы была опасно повернута, закончить дело заняло бы не больше секунды.

Пардо и бровью не повел:

– И что с тобой сделает Змей, когда узнает, что ты замочил девку, с которой он планировал поразвлечься?

– Сука… – прошипел толстяк. Пардо сразу понял, что попал в самую точку.

– Думаю, тем, что он выебет тебя вместо нее, дело не ограничится.

– Пошел ты! – заорал толстяк, бросая жертву на пол.

Вскинув дробовик, Пардо выстрелил. Толстяк, в тело которого врезалась вся выпущенная дробь, отшатнулся назад, но остался стоять. Его одежда на глазах стала красной от крови, но он все не падал. Быстро передернув затвор, Пардо вновь нажал на спусковой крючок.

Выстрела не последовало.

Толстяк оскалился:

– Тебе пиздец, легавый.

Пардо отбросил дробовик в сторону и выхватил пистолет, но выстрелить не успел – толстяк, двигающийся очень быстро для такой горы мяса, уже был рядом. Взмах руки, и выбитый из рук пистолет отлетел в сторону.

Толстяк ударил, но Пардо увернулся – кулак, размером с половину его головы, прошел мимо и выбил из колонны приличных размеров кусок бетона. От следующих нескольких ударов ему тоже удалось уйти – теперь его план состоял в том, чтобы затянуть драку до момента, когда толстяк потеряет достаточно крови, чтобы ослабеть и замедлиться. Вот только крови в огромном теле явно было много, и он не мог дать никаких гарантий, что не выдохнется раньше.

Краем глаза Пардо уловил блеск золота – это был позолоченный пистолет продюсера. Тот выполз из укрытия, оставляя длинный кровавый след своей покалеченной ногой. Заметив его, Пардо отпрыгнул в сторону. Раздались два выстрела. Одна пуля просвистела мимо Пардо и вырвала кусок мяса из шеи толстяка.

Тот взвыл от боли и, ударив не целясь, попал Пардо в грудь – уходя от выстрела, тот оказался слишком близко. Пролетев через полплощадки, Пардо приземлился на стол, возле которого валялся труп режиссера. Такого удара стол не выдержал – детектив и все лежавшие на столе вещи оказались на полу, смешавшись с обломками дерева.

Перед глазами все заходило ходуном, но когда зрение прояснилось, он с удивлением обнаружил, что жив. Вторая пуля продюсера тоже попала в толстяка – в середине его лба зияла дыра, из которой по лицу стекала кровь. Он стоял не двигаясь, но был еще жив – пальцы на руках непроизвольно сжимались в кулаки и разжимались обратно.

С дальнего конца площадки доносились щелчки – продюсер пытался выстрелить в Пардо, но патронов у него не осталось. Поднявшись и отряхнувшись, Пардо пошел к своему дробовику. В груди болело, удар толстяка явно сломал ему пару ребер. Подняв оружие, он обернулся, но продюсер уже лежал без движения, отключившись от потери крови. Зарядив один патрон, Пардо подошел к нему и, на всякий случай, разрядил оружие ему в голову.

– Я сдаюсь! Сдаюсь! – оператор, исчезнувший куда-то в самом начале перестрелки, выполз из-за кучи коробок. Поднявшись на ноги, он поднял обе руки. – Клянусь, я не знал, что они собираются сделать с ней! Они ничего мне не сказали, сказали обычная работа… Я ведь просто парень с камерой! Я не знал, что они хотят ее изнасиловать… – он чуть ли не плакал.

Пардо пожал плечами:

– Как скажешь. В любом случае, ты арестован, парень. Надо бы зачитать тебе твои права, – еще один патрон скользнул в патронник. – Ты имеешь право хранить молчание… Вечно.

Дробовик выстрелил. Падая, отброшенное выстрелом тело сбило стоящую на треноге камеру, чудом уцелевшую посреди всего этого хаоса. Повернувшись к толстяку, Пардо ухмыльнулся:

– Неплохо сказал, да? Хранить молчание… Вечно! Ха! Надо бы записать…

Толстяк ничего не ответил. Он все так же стоял, дергаясь и истекая кровью из дыр во лбу и в шее. Очки съехали, открыв его маленькие, светящиеся ненавистью глаза, пристально наблюдающие за Пардо. Когда тот подошел ближе, изо рта толстяка вырвалось невнятное шипение, но каких-либо слов разобрать было невозможно.

Пардо замахнулся и ударил его прикладом в грудь. Тело начало медленно заваливаться назад, а потом рухнуло на пол с таким грохотом, что его могли услышать и в округе Окичоби. Толстяк больше не двигался, только лежал, ледяным взглядом уставившись в потолок. Похоже, его нервная система только сейчас сообщила ему, что он уже мертв.

Все враги были мертвы, так что дело осталось за малым. Девушка лежала без чувств там же, где ее бросил толстяк. Пардо подошел к ней и, опустившись рядом на колени, перевернул ее на спину.

Сейчас он видел ее впервые после ранения. Она не так уж и сильно изменилась – только теперь через всю правую сторону головы тянулась борозда шрама, прочерченного пулей. Волосы вокруг шрама были обриты, наверное, из-за того, что мешали врачам ее оперировать.

Пардо осторожно, почти нежно, взял ее на руки. Когда он вынес ее из студии на свежий воздух, ее веки на миг разомкнулись:

– Ты… Ты… Это был ты… – слабо произнесла она. Пардо сразу все понял.

– Да, это был я, – ответил он, но она этого уже не услышала.

Отнеся бесчувственное тело к машине, Пардо опустил его в багажник, бросил дробовик на заднее сиденье и поспешил завести двигатель и уехать.

Проехав несколько кварталов, он увидел три машины, едущие в противоположную сторону. На капоте первой была изображена оскалившаяся кобра. Скоро ее владелец должен был очень сильно расстроиться.

Сейчас Пардо предстояло вернуться в участок и закончить кое-какие дела. Но когда он с ними разберется…

Пардо улыбнулся.

Маньяк-полицейский

В комнате рыдала женщина, мужчина кричал на нее:

– Сука, заткнись нахер, пока я тебя не пристрелил! Тихо! – последовал звук удара.

Кори выбила дверь. Мужчина, бивший рукоятью револьвера сжавшуюся у его ног полуголую девушку, развернулся к ней, но получил три пули в грудь и свалился на кровать.

– Пожалуйста, не убивай меня! Я никому ничего не скажу, – провыла девушка, отползая в угол комнаты. – Прошу, не надо…

– Я не собираюсь тебя убивать, – Кори приблизилась к ней, опустив пистолет. – Ты сестра Джека? Он попросил нас забрать тебя…

– Я не знаю никакого Джека! – девушка закрылась руками, покрытыми следами от шприцов, и зашлась рыданиями еще сильнее. – Пожалуйста, не трогай меня…

Как только Кори повернулась, собираясь оставить ее в покое, в дверях появился человек с пистолетом. Он, держа пистолет боком и размахивая рукой так, как будто отгонял мух, выстрелил трижды, но все мимо. Кори хватило для него одной пули.

Обернувшись, она увидела, что девушка лежит на полу. Одна из пуль попала ей в голову.

Вернувшись в предыдущую комнату, Кори прислушалась. Тишина. Посреди комнаты стоял стол, окруженный тремя покосившимися стульями. Когда она пришла сюда, они были заняты, но сейчас люди, раньше сидевшие на них, лежали на полу не двигаясь. Кори опустилась на один из стульев.

На нее как будто навалилась вся усталость за предыдущие шесть лет. Что она здесь делает? Почему ей опять нужно в кого-то стрелять? Как получилось, что она живет именно так? Все, чего Кори хотелось, это сбежать из запутанных коридоров трущобы.

В комнате было несколько дверей. Одна из них распахнулась и из-за нее выскочил человек, размахивающий бейсбольной битой. Кори застрелила его, не вставая со стула, потратив последние патроны.

От пота маска прилипла к лицу, поэтому Кори стянула ее и положила на стол. Откинувшись на спинку стула, она уставилась на облезлый потолок, напоминающий тот, что был в доме, где она провела свое детство.

За дверью, из которой она пришла изначально, послышался топот ног. Поднявшись и подобрав биту, Кори приготовилась. Когда дверь открылась, вбежавший получил удар в лицо и упал, разбрызгивая кровь из сломанного носа.

– Круто! – крикнул подбегающий Тони. – Добьешь его?

– Развлекайся.

Тони с энтузиазмом приступил к делу. Облокотившись на стол, Кори наблюдала, не сводя глаз. С каждым ударом мускулистых рук, врезавшихся в тело жертвы, с каждой сломанной костью, с каждой каплей крови, брызнувшей на пол, ее сердце билось все быстрее, дыхание учащалось, пальцы сильнее сжимали край стола. И дело было не в происходящем насилии, а в Тони. Когда он делал все это с людьми он так дышал жизнью, что Кори хотелось остаться, чтобы он разделил эту жизнь с ней.

Оставив искалеченного мертвеца за спиной, Тони повернулся к ней. Она поддалась ему навстречу. Приподняв тигриную маску, Кори прижалась к нему и их губы слились в поцелуе.

Тони расстегнул ее кофту и, запустив окровавленные пальцы под топ, сжал грудь. Второй рукой он опустился ниже, расстегивая ремень ее джинсов. Сделав это, он повернул Кори и наклонил ее к столу…

…Закончить им не дали.

Этажом выше раздались выстрелы, а секунду спустя, проломив потолок, в комнату провалился Марк. Ударившись об пол, он вскинул руки, в которых сжимал автоматы, и послал в пролом рой пуль. Потом повисла тишина, которую нарушил только упавший сверху изрешеченный труп, грохнувшийся рядом с Марком.

– Ух, бля… – выдохнул он, переворачиваясь на живот и поднимаясь на одно колено.

– Ты как, в норме? – спросил Тони, подходя к нему.

– Да, все зашибись. Эта сраная халупа прогнила до основания… Бля, чувак, убери это нахуй от моего лица.

– А… Извиняй, – пробормотал Тони, застегивая ширинку, оказавшуюся на одном уровне с головой Марка.

Повернув голову и увидев Кори, застегивающую ремень джинсов, Марк раздраженно добавил:

– Серьезно, опять? Я думал, что еще на Хэллоуин доходчиво объяснил, почему не стоит трахаться, когда мы на деле.

– Все было нормально, пока ты не решил провести ремонт потолка, – отмахнулся Тони.

– Нормально? – Марк поднялся на ноги. – Когда-нибудь вам из-за этого прострелят лишние дырки в задницах. И тогда вы пожалеете, что меня не послушали.

– Завидуй молча.

– Дружище, это банальная логика. Если у тебя от этого всего встает, то выпустить пар можно и потом, не рискуя зря.

– У меня хотя-бы встает.

– Поверь, дружище, у меня тоже отлично встает, особенно когда твоя мать ко мне в гости приходит.

– Пошел ты…

– Что тут произошло? – крикнула Алекс из комнаты наверху.

– Ничего особенного, просто Марк оказался слишком тяжелым для этого клоповника, – объяснил Тони, за что Марк послал его в жопу. – Нашли девчонку?

– Да, но она не захотела с нами идти. Наставила на нас волыну, так что мы решили не настаивать, – ответил Эш, спускаясь через дыру в потолке.

– Совсем охренела. Надо было отобрать у нее пушку и в зад запихнуть! – Тони пнул обломок кирпича.

Поскольку делать здесь было больше нечего, команда высыпала из здания. В этот самый момент дверь их фургона пыталась вскрыть пара чернокожих подростков лет пятнадцати, но, издалека увидев их, они мгновенно растворились в тенях. Эш, рванувшийся за ними с пистолетом, но остановленный сестрой, грязно выругался. Все-таки это был его фургон.

Ехали молча. Кори, сидя, подобрав ноги, смотрела как Алекс пытается вытащить из бензопилы застрявшие куски ткани, еще недавно бывшие чьей-то курткой. Возбуждение прошло, снова накатила усталость, и Кори думала только о том, как вернется домой, смоет с себя кровь с грязью и заснет.

Заснуть сразу в фургоне ей помешало то, что он резко затормозил.

– Черт, кажется что-то с колесом, – сказал Эш, сидевший за рулем. – Можешь посмотреть? – обратился он к Кори, сидевшей ближе всего к двери.

Дверь скользнула в сторону и Кори выбралась наружу. Прохладный ветер ночного Майами приятно обдувал кожу, развивал длинные черные волосы.

– Вроде все нормально! – крикнула она, осмотрев колеса.

– С Днем рождения! – хором произнесли четыре голоса, когда она вернулась в фургон. Пока ее не было, там появился небольшой торт, в котором горели две свечи в виде цифр, изображавших ее возраст. Алекс подбросила горсть конфетти, рассеявшуюся по всему салону. В глазах Эша на миг отразилась целая гамма чувств, но, видимо, этот вопрос с сестрой был решен заранее.

– Спасибо, – произнесла Кори, попытавшись изобразить улыбку. Не очень успешно – что-то было не так.

Конечно, время уже должно было перевалить за полночь, но в правой части головы упорно пульсировала болью какая-то жила, кричащая, что родилась она, вообще-то, в июле. И свечей-цифр, как она увидела, приглядевшись, было не две, а четыре: один, два, два, ноль.

Подбадриваемая остальными, она наклонилась и задула их. Правая часть головы все так же болела, так что загадать желание она забыла. Тони подмигнул ей:

– У нас тут есть еще кое-что для тебя…

– Позволь сначала мне, – прервал его глухой голос у нее за спиной.

Обернувшись, она увидела за открытой дверью фургона размытую фигуру светловолосого человека в пиджаке.

– Вот мой подарок – виденье того, что происходит с такими бандитами, как ты, – сказал он, поднимая руку, сжимающую револьвер.

Оглушительный выстрел разогнал ночную тишину. Голова Тони откинулась назад, кровь брызнула Кори в глаза. Она замотала головой, пытаясь стряхнуть влагу с лица.

– Ну ты и соня, я думал ты вообще не проснешься, – произнес тот же голос.

Проморгавшись, Кори четко увидела перед собой лицо человека, присевшего перед ней на корточки: светлые волосы, щетина, мешки под пронзительными зелеными глазами. Без сомнений это и был он, убийца Тони.

Он поднес к ее губам флягу с водой, из которой перед этим брызнул ей в лицо. Кори жадно выпила всю воду до последней капли.

– Отлично, – сказал мужчина, закручивая флягу и поднимаясь. – Теперь поговорим.

Действие вколотых Кори препаратов уже закончилось и, поняв, что снова может свободно двигаться, она тоже попыталась подняться с холодного пола, на котором сидела, прислонившись к стене. Но у нее не получилось. Еще не отойдя от долгого сна, она была слишком слаба, поэтому на полпути ее ноги подогнулись, и она опустилась обратно на пол. К тому же она поняла, что вставать бессмысленно – ее руки были закованы в браслеты наручников, перекинутых через проходящую вдоль стены трубу.

– Мануэль Пардо, отдел убийств полицейского управления Майами, – протянув руку в черной перчатке, он обхватил ее правую ладонь и потряс, как будто это было обычное рукопожатие.

На полицейский участок место, где они находились, было мало похоже. Скорее это был цех давно заброшенной фабрики – большую часть помещения занимали заросшие паутиной ржавые станки. Свет проникал сюда сквозь высокие окна, в которых отсутствовала большая часть стекол. Даже не проснувшемуся до конца мозгу Кори было очевидно, что про право на адвоката или телефонный звонок можно даже не вспоминать.

– Думаю, мое имя ты и так знаешь, – Кори показалось, что после недель молчания ее голос звучал по-другому.

– Да, действительно знаю, – Пардо отвернулся и подошел к стоящему неподалеку столу. Расстегнув стоящую там спортивную сумку, он достал черный фартук, надел его и начал завязывать лямки за спиной.

Воспользовавшись тем, что он на нее не смотрит, Кори попыталась вытащить левую руку из кольца наручников. Не получилось – сухая кожа, слишком плотно прилегавшая к металлу, начала собираться складками и усилие только причиняло боль.

– Тебе, наверно, интересно зачем ты здесь? – спросил Пардо, закончив с фартуком и снова повернувшись к ней.

– Хочешь избавиться от меня, чтобы я не рассказала, что ты застрелил Тони, когда он был безоружен и сдавался? – после этих слов Кори окончательно проснулась.

Пардо ухмыльнулся:

– Нет, мимо. Но кое-что ты угадала.

– Почему… Зачем ты вообще его убил?

– Скоро поймешь, – с этими словами Пардо снова отвернулся и начал что-то искать в сумке.

– А Алекс и Эш? Как они погибли?

– Дэвисы? До них добрался Лебедев, тот же ублюдок что прикончил вашего здоровяка и сделал с тобой это, – Пардо провел пальцем вдоль правой части своей головы. – Но о нем не волнуйся, сразу после этого он шагнул с крыши и превратился в кровавую кашу. Совсем обдолбанный был, видимо, возомнил себя лебедем и захотел полетать.

Пардо вытащил из сумки и расположил на столе большой футляр и еще какой-то предмет, который Кори не смогла разглядеть. Обернувшись к ней и облокотившись на стол, он спросил:

– Знаешь кто такой Мясник из Майами?

Потребовалось время, чтобы вспомнить:

– Я читала в газете. Это убийца, зарезал пару парней. Правильно?

Легкая улыбка тронула уголки губ Пардо.

– Да, правильно. Это хорошо, что ты про него слышала. Так вот, неожиданный поворот сюжета, – Пардо резко выпрямил обе руки и щелкнул пальцами: – Мясник из Майами – это я.

Кори встретила новость без особых эмоций. Человек, который похитил ее и собирался убить, оказался серийным убийцей. Сути дела это не меняло.

– Да, тогда все действительно ясно. Тебе просто нравится убивать. Поэтому ты и убил Тони.

Пардо поморщился:

– Конечно же нет. Я не какой-то псих. Моя мотивация проста, я ведь хочу того же, чего хочет каждый человек. Я хочу славы, хочу признания, – он на миг умолк, о чем-то задумавшись. – А серийные убийцы, они ведь знамениты. Все знают Джека Потрошителя, Банди, Гейна, Мэнсона… И люди любят их, и те кровавые подробности, что их окружают. Вот я и подумал, разве я не заслуживаю тоже получить немного славы и прилагающегося к ней богатства?

– И много в этом смысла, если ты будешь сидеть в тюрьме?

Пардо рассмеялся:

– О, я не собираюсь в тюрьму. Понимаешь ли, мой план состоит в том, чтобы остаться на стороне хороших парней. Когда придет время, я найду на кого повесить вину и войду в историю как тот, кто остановил убийцу.

Было видно, что Пардо нравилось рассказывать о своем плане, поэтому Кори решила этим воспользоваться, продолжив задавать вопросы, чтобы оттянуть время, за которое она могла бы придумать как освободиться.

– Тогда как ты прославишься, если убийцей будут считать не тебя? Сам-то ты можешь сказать, кто арестовал, например, Зодиака?

– Во-первых, Зодиака так и не нашли. Во-вторых, я прекрасно это понимаю. Но я буду знать, так ведь? На самом деле я буду знаменит и как убийца, и как коп. Неплохо, да? Мой друг Эван напишет о моем расследовании книгу. По ней, конечно же, снимут фильм. И от книги, и от фильма мне в итоге что-то да перепадет.

– Да, теперь я понимаю. Хороший план, правда. Но это не объясняет, зачем было убивать Тони.

– Неужели не очевидно? Потому-что он мешал. Как и ты, и ваши друзья. Вы ведь тоже хотели свои пять минут славы, а? И Тони их бы получил. И зачем мне это? Внимания у идиотов, одевающихся в животных, и так слишком много, так что старина Мясник далеко не так известен, как должен бы быть. Но скоро все изменится.

Оторвавшись от стола, Пардо подошел к ней. Опустившись на корточки, он провел рукой по ее волосам.

– Когда я узнал, что ты выжила, то очень разозлился. Но потом, подумав, я понял, что это можно обернуть мне на пользу. Ты ведь стала весьма популярна, пока мои боссы держали тебя под наркотой и не знали, что с тобой делать. Только представь: Мясник из Майами похитил и так жестоко расправился с хорошей девочкой, героиней войны, защитницей простых людей от произвола бандитов и оккупантов, настоящей американкой, гордостью нации! И о Мяснике заговорят, о его делах будут говорить по телевизору, на первых полосах газет. И тут в игру вступлю я.

Кори не испытывала к Пардо ничего, кроме отвращения. Все его слова о жажде славе были правдивы, но он солгал, когда говорил, что ему не нравиться убивать. Это было ясно по тому как менялся его голос, как он теребил локон ее волос, когда говорил о том, как убьет ее.

Но все же он заставил ее задуматься о том, сильно ли он отличается от ее покойных друзей. Они ведь убили намного больше людей, чем он… Но почему? Марк, Алекс и Эш всегда говорили, что хотят защитить город, очистить его от заполнивших улицы ублюдков. А Тони говорил, что просто хотел адреналина. Кори начала сомневаться в правдивости их слов. Они тоже хотели славы? Или им просто нравилось убивать? И чего хотела она сама?

– Ты так интересуешься этим Тони, ты была с ним близка? – спросил Пардо, отвлекая ее от заполнивших мозг мыслей.

– Мы занимались сексом. Иногда.

– Да, я так и думал. Я видел, как он держал твое тело… – Пардо, казалось, о чем-то задумался, рассматривая ее ноги, не скрытые задравшейся больничной рубашкой.

И тогда у Кори появилась новая идея как выкрутиться, обмануть его. Ухватившись за эту соломинку, она, пытаясь звучать как можно искреннее, сказала:

– Но знаешь, мне на самом деле все равно. Он мне уже не нужен. Ты ведь убил его, – она немного развела ноги, прижавшись коленом к колену Пардо. – Значит ты лучше, сильнее него.

В изменившимся взгляде Пардо читалось, что так оно и есть. Из него ушла отрешенность, теперь в его глазах светился тот интерес, что был у него, когда он хвалился своим планом.

– Я уверена, что твой план удастся. Тебе не обязательно убивать меня. Я готова остаться с тобой, стать твоей. Я буду помогать тебе, делать все, что скажешь, только позволь мне быть с тобой, – она сильнее вдавила в него колено. – И я всегда буду верна только тебе.

Кори, затаив дыхание, наблюдала за его реакцией, пытаясь понять, добилась она своего или нет. Пардо молчал, на лице у него возникла самодовольная ухмылка, но, как показалось Кори, она была не вполне искренней. Казалось, она заставила его задуматься, но он пытался сделать вид, что ему привычно слышать подобные слова от женщин. В конце концов Пардо положил руку ей на колено и отвел его в сторону.

– Ты очень милая девушка, даже с этим шрамом. Но я не могу отказаться от такого хорошего плана только из-за женщины.

Сказав это, он начал подниматься на ноги. Кори попыталась ухватиться за ускользающую нить к спасению:

– Подожди! Мне не важно, что ты собираешься сделать. Я не боюсь смерти, просто… – она опустила голову. – Просто Тони был мои первым мужчиной! Я не хочу умереть, не познав того, кто лучше него. Прошу, возьми меня прямо сейчас!

Пардо на мгновение замер. Потом его рука метнулась вперед и сжала ткань больничной рубашки. Внутри Кори все замерло, она не рассчитывала, что он поведется на ее последние слова, и плана на этот случай у нее не было. Разве что перегрызть ему горло в процессе.

Резким движением сорвав с нее рубашку, Пардо подорвался на ноги и отошел на несколько шагов назад.

– Нет, нет, нет, я не идиот, – быстро проговорил он, немного раскачиваясь и комкая ткань в руках. – Судмедэкспертам не составит никакого труда определить, кто входил в тебя, так что нет, я не могу так рисковать.

Скользнув взглядом по ее обнаженному телу, он повернулся и, бросив порванную рубашку на пол, пошел обратно к столу. Сожалея про себя о провале, Кори вернулась к предыдущему плану.

Подтянувшись к наручникам, она облизала кожу вокруг кольца, рассчитывая сделать ее более скользкой. Вылизав всю руку, от запястья до основания ладони, она потянула ее на себя. И кольцо действительно сдвинулось и медленно поползло вверх, но замерло, упершись в сустав большого пальца.

­– Кстати, у меня для тебя кое-что есть, – сказал Пардо, оборачиваясь. В руках он держал предмет, который до этого достал из сумки. Теперь, присмотревшись, Кори поняла, что это была ее маска зебры. Когда-то белая, она была вся пропитана засохшей кровью. Засунув внутрь руку, Пардо высунул пальцы из дыры, зияющей на месте правого глаза маски, и помахал Кори.

– Иногда очень полезным бывает иметь доступ к хранилищу улик. Жаль, конечно, что ее придется вернуть. Было бы очень драматично, если бы она была на тебе, когда тебя найдут, – бросив маску обратно на стол, он открыл футляр, внутри которого сверкнул набор ножей. – Хм, какой бы взять для начала?

Действовать надо было быстро, поэтому Кори, вложив в это все силы, рванула руку вниз. Содрав кожу с большого пальца, браслет взлетел вверх и отпустил удерживаемую им руку. Кори вздохнула. Да, все оказалось так просто. Пардо следовало бы уделить больше внимания поиску наручников поменьше.

Пардо снова обернулся к ней, но Кори успела ухватиться за свободное кольцо, и закрыть освобожденную руку закованной. Когда он подошел к ней, сжимая в руке нож, Кори подтянула согнутые в коленях ноги, прижав их как можно ближе к себе.

– А говорила, что не боишься смерти, – Пардо покачал головой. – Не бойся, я решил, что не будет особой разницы, разделать тебя так или сначала убить, а потом разделать. Так что боль будет недолгой, обещаю.

Когда он подошел совсем близко, Кори с силой выпрямила обе ноги, лягнув его в пах. У Пардо вырвался долгий стон, ноги его подогнулись, и он рухнул на колени. Кори вскочила и рванула к выходу из цеха.

Далеко убежать она не смогла. Она слишком давно не вставала на ноги, и такой резкий рывок с места не мог на ней не сказаться. Голова сразу закружилась, ноги заплелись, и Кори растянулась на полу, успев добраться только до стола. Пардо где-то у нее за спиной судорожно хватал ртом воздух.

Кори вырвало смесью из недавно выпитой воды, желчи и желудочного сока. Она немного проползла вперед и поднялась на ноги, опираясь для уверенности на стол.

– Тупая сука, теперь ты будешь умирать долго, – протянул Пардо, поднимаясь и двигаясь в ее сторону.

Но он не успел принять устойчивое положение, поэтому, наступив в лужу из содержимого ее желудка, поскользнулся. В попытке сохранить равновесие он схватился рукой за стол, и тогда Кори, ощутив новый прилив адреналина, схватила из раскрытого футляра один из ножей. Лезвие взлетело вверх, а затем быстро опустилось, пройдя сквозь ладонь Пардо и пригвоздив ее к столу.

Прошипев от боли, Пардо попытался схватить Кори здоровой рукой, но она отпрянула в сторону и, оттолкнувшись от стола, побежала прочь. Выбежав из помещения, она оказалась в темном коридоре. Коридор поворачивал и разветвлялся, но она бежала, не останавливаясь, выбирая путь наугад.

Вскоре она выдохлась и ей пришлось замедлиться, чтобы перевести дух. И только в этот момент она поняла, что сжимает в руке маску. Видимо, она в последний момент неосознанно схватила ее со стола. «Глупо», – укорила она себя. – «Нужно было взять еще один нож».

Преследующего ее Пардо она не слышала, но было ясно, что он где-то неподалеку. Восстановив дыхание, Кори, тихо ступая, продолжила путь вперед. Ей предстояло найти выход из здания, не столкнувшись с Пардо, который вполне мог караулить у этого самого выхода.

Рядом была приоткрытая дверь. Протиснувшись в нее, Кори оказалась в помещении, которое раньше было раздевалкой – вдоль стен тянулись ряды металлических шкафчиков. Но самым главным было то, что здесь были окна. Небольшие, с выбитыми стеклами, они были расположены выше ее роста, но через них можно было попробовать выбраться наружу.

Кори попыталась дотянуться до окна, но смогла только, привстав на цыпочки, положить ладони на подоконник. Будь она в своей нормальной физической форме, она бы подтянулась и забралась наверх, но сейчас она смогла только немного согнуть руки, лишь чуть-чуть оторвав себя от пола.

Потерпев неудачу, Кори решила поставить под окно одну из стоявших в раздевалке небольших лавок, хотя это и было рискованно. Она долго вслушивалась в окружающую тишину, пока не убедилась, что ничего не слышит, после чего перенесла одну из лавок к окну. Глухой удар ножек об пол показался ей оглушительно громким, и она вновь замерла, вслушиваясь, но снова ничего не услышала.

Высоты одной лавки оказалось недостаточно, поэтому она поставила рядом еще одну, снова подолгу обращаясь в слух перед каждым действием. Перед тем как поднять третью лавку, она услышала вдалеке шаги.

Первой возникшей мыслью было спрятаться в одном из шкафчиков, но она сразу отказалась от нее. Их проржавевшие дверцы открылись бы с нетихим скрежетом, а шуметь ей явно не стоило.

Между последним шкафчиком и стеной была узкая щель, и Кори втиснулась туда. Шаги Пардо звучали все ближе, Кори оставалось только рассчитывать на то, что он не заглянет в раздевалку, а если и заглянет, то не заметит, что мебель тут переставляли. Из глубин памяти всплыло воспоминание о том, как в детстве она пряталась от пьяного отца, но Кори сразу же отогнала его, чтобы оно не отвлекало от проблем настоящего.

Заскрипела дверь, и шаги Пардо зазвучали внутри раздевалки. Подойдя к первому шкафчику, он открыл его, и действительно звук от скрежета дверцы разлетелся по всему зданию. Пардо раздраженно произнес что-то себе под нос, и открыл следующую. Так он шел дальше, открывая их по очереди, пока не приблизился к последней, что находилась вплотную к укрытию Кори, изо всех сил старающейся не дышать. Когда Пардо открыл последний шкафчик, она увидела его сжимающую край дверцы правую ладонь, наспех перевязанную тряпкой из куска ее больничной рубашки.

Снова пробормотав что-то, Пардо пошел к противоположному ряду шкафчиков, оставив дверцу открытой, так что теперь она целиком закрывала угол, где пряталась Кори. Проверив все шкафчики, Пардо вышел из раздевалки и его удаляющиеся шаги вскоре затихли и все снова погрузилось в тишину.

Прождав на всякий случай еще несколько долгих минут, Кори выскользнула из укрытия. Установив третью лавку на первые две, она забралась на получившуюся пирамиду. С такой высоты она смогла подтянуться до окна и выглянуть наружу. Когда глаза привыкли к яркому свету солнца, от которого Кори успела отвыкнуть, она смогла разглядеть, что окно выходит на крышу более низкой части здания.

Приложив к этому все силы, Кори потянула себя вверх, вскарабкалась на подоконник и перелезла на другую сторону, опустившись на раскаленную солнцем крышу, сразу обжегшую ей ступни. С края крыши открывался вид на обнесенный решетчатым забором двор. Вдалеке виднелись ворота – ее путь к спасению.

До земли расстояние было чуть выше одного этажа. Свесившись на руках с края крыши, Кори разжала пальцы и полетела вниз. Боль от удара об землю пронзила все ее тело, подняться она смогла далеко не сразу. От приземления порезов у нее на теле прибавилось, вся ее голая спина покрылась грязью и кровью. Ободранный наручниками палец тоже до сих пор кровоточил. Кори отгрызла болтающийся лоскут кожи и выплюнула его под ноги. Немного придя в чувство, она поковыляла в сторону ворот.

Пока она приходила в себя, во двор прибежала собака, сжимающая в зубах дохлую чайку. Остановившись посреди двора, как раз между Кори и воротами, она бросила добычу на землю и начала разрывать ее зубами.

Не желая привлечь ее внимания, Кори постаралась обойти ее по как можно более длинной дуге, прижавшись почти к самому забору. Но собака все равно учуяла ее, и, отвлекшись от птицы, ощетинилась и залаяла на Кори, которая сразу отошла назад. Собака замолчала и вернулась к своему обеду.

Посмотрев на здание, Кори увидела в одном из окон человеческую фигуру. Значит, Пардо услышал лай, выглянул в окно и теперь увидел ее. Кори побежала вдоль забора. Через пару десятков метров она увидела место, где земля под забором просела. Кори пролезла в образовавшуюся щель, еще сильнее перепачкавшись землей. Поднявшись на ноги, Кори снова побежала и нырнула в узкий проход между двумя соседними зданиями.

Казалось, этот район Майами был необитаем. Вокруг не было ни души, по крайней мере Кори, петляя в лабиринте из серых, полуобрушенных, исписанных граффити стен, никого не увидела. Возможно, это было и к лучшему. Вряд ли люди, живущие в таком месте, адекватно отреагировали бы на бегущую девушку, одетую только в болтающиеся на руке наручники.

Свернув в один из проулков, Кори увидела в его конце силуэт Пардо. Не зная, заметил он ее или нет, она повернула назад и побежала в другую сторону. Она уже совсем выдохлась и до того, чтобы рухнуть на землю без движения, позволив Пардо себя поймать, оставалось всего ничего.

За следующим поворотом она натолкнулась на первого человека. Совсем молодой парень сидел на земле возле мусорного бака, куря что-то и уставившись мутным взглядом в пространство. Услышав Кори, он повернул голову и в глазах его мелькнула искра удивления.

Остановившись возле бака, Кори, потратив последние силы, перекинула свое тело внутрь.

– Не говори ему, – тяжело дыша протянула Кори, опуская за собой крышку. – Пожалуйста, он хочет убить меня…

Теперь все, что ей оставалось, это лежать в темноте, на куче мусора, возможно, пролежавшего здесь не один год, и надеяться, что этот незнакомый человек поможет ей. Ничего другого она все равно сделать уже не могла.

Снаружи послышались знакомые шаги. Кори вся напряглась и зажала рот рукой, чтобы исключить малейшую возможность того, что Пардо услышит хоть что-то.

– Эй, ты, видел здесь девушку? Длинные черные волосы, шрам через правый висок? – спросил Пардо.

– Э…

– Я полицейский, вот мой значок. А это опасная преступница. Так видел ее, нет?

– Э… Нет, офицер, не видел.

– Сука! – крикнул Пардо, пиная бак. За криком последовали давно знакомый Кори звук ломаемых костей и удаляющиеся шаги.

Пролежав на дне бака еще целую вечность, Кори все же решилась приподнять крышку и выбраться наружу. Парень лежал в пыли рядом с баком, и шея его была повернута в неправильную сторону. Из левой ноздри текла струйка крови.

Кори видела множество мертвых людей, но от его вида ей стало совсем тошно, прямо как от вида той девушки из притона, которую случайно застрелили вместо нее.

Но Кори нужно было бежать дальше, поэтому она натянула на себя его кофту с капюшоном и джинсы. Прежде чем сунуть ноги в его кроссовки, Кори пришлось вытащить из своих ступней все впившиеся туда осколки стекла. Маску она засунула под кофту.

Продолжив свой путь, Кори скоро добралась до более-менее обитаемого района, где нашла и станцию метро. В карманах кофты нашлось немного денег, которых как раз хватило, чтобы уехать.

Единственным местом, куда Кори могла пойти, была небольшая квартира на краю города, которую снимал Тони, и где она жила с ним последние полгода, когда ее прошлое жилье стало для нее слишком дорогим из-за повышения квартплаты.

Никто посторонний не должен был знать, где живет Тони, поэтому Кори была уверена, что там будет безопасно. К тому же Тони деньгами своего отца оплатил квартиру на год вперед. Конечно, полиция могла узнать про это место, и уже ждать ее там, но это было не худшее, что могло случиться. По крайней мере она могла рассказать им кое-что очень интересное о Пардо.

Когда Кори добралась до цели, солнце уже начало садиться. Забрав запасные ключи, спрятанные в почтовом ящике, Кори поднялась на свой этаж. Отперев дверь и зайдя в квартиру, она сразу поняла, что тут никто не побывал – ничего не было тронуто, все было таким же, как и в тот вечер, когда Кори и Тони последний раз ушли отсюда, чтобы встретиться в баре с Марком и Дэвисами.

Кори заперла дверь и, не сняв обуви, вошла в спальню. Не раздеваясь, она рухнула на кровать и сразу заснула на следующие четырнадцать часов.

Оправданная жестокость

Он был вялым и скучным. В нем не было той страсти и огня, что были у него тогда. За шесть лет она забыла об этом. Но в ту ночь, когда они снова убили и их тела сплелись как тогда, во время войны, он снова стал прежним, и она все вспомнила. И теперь, на контрасте, он и казался таким – скучным и вялым.

Когда Тони кончил и их тела разъединились, Кори повернулась на бок, и уставилась в пространство, задумавшись. У нее была теория, почему все обстоит именно так, но эту теорию надо было еще проверить.

Рука Тони мягко легла ей на бедро, и он прошептал ей на ухо:

– Давай еще раз.

Кори перевернулась на другой бок и прижалась к нему.

– Ударь меня, – тихо произнесла она, поглаживая его мускулистую грудь.

– Что?

– Ударь меня.

Тони отстранился от нее:

– Я не буду тебя бить.

– Я привыкла к такой боли, – Кори снова прильнула к нему. – Ударь меня перед тем как начнем. И потом можешь бить меня, я все выдержу.

– Откуда такие фантазии? Почему ты хочешь, чтобы я тебя бил?

– На прошлой неделе, когда мы убили тех парней, ты так изменился. Ты стал таким живым, прямо как там, на Гавайях. Это потому что тебе нравится причинять боль другим людям, я права? Поэтому можешь причинять боль мне…

– Нет, дело не в этом. Просто мне нравятся риск и опасность. А те парни, они ведь стреляли в нас, как красные на Гавайях. Вот и все.

– Может все-таки…

– Мои удары убивают людей, неужели ты не понимаешь?

– Ладно, я поняла. Извини.

Кори забралась на него сверху, и, обхватив бедрами, прижалась к нему всем телом. Целуя его губы, правой рукой она потянулась к прикроватной тумбочке и осторожно взяла лежащие там ножницы. Продолжая целовать Тони, она занесла их для удара.

Резкий удар сверху вниз, и через мгновение Кори оказалась на полу.

– Ты совсем сдурела?! – заорал Тони, отбрасывая отобранные ножницы в сторону. Вылетев в коридор, они со звоном ударились об стену и упали на пол. – Да что с тобой сегодня такое?!

– Прости, – Кори обхватила ноги руками и замерла на полу. – Ты ведь сказал, что тебе нравится опасность. Вот я и…

– Дура! – Тони сел, свесив ноги с кровати и закрыв лицо ладонями. – Это ж надо было додуматься. А если бы я тебя убил?

– Мне очень жаль, – Кори подползла к нему и положила голову ему на колено. – Хочешь, я возьму в рот?

Тони издал глухой смешок.

– Думаешь, после такой херни я поверю, что ты не пустишь в ход зубы?

– Справедливо, – Кори моргнула, словно о чем-то вспомнив. – Так это всё сон? Но тогда…

– Вот что бывает с такими бандитами, как ты, – произнес Пардо у нее за спиной. Его револьвер, как во все прошлые разы, был направлен Тони в лицо.

– Подожди, – отодвинувшись от Тони, Кори прислонилась к ногам Пардо. – Убери ствол. Не обращай внимание на этого импотента… Лучше достань кое-какой другой свой ствол.

Смотря Тони в глаза, Кори медленно начала расстегивать Пардо ширинку. Спустя секунду транса, Тони, закричав, прыгнул на Пардо, и они, сцепившись, покатились по полу. Раздался выстрел.

И Кори проснулась.

Она была в той же комнате, что и во сне. От Тони остался только запах его тела, который Кори втянула, прижавшись к постели лицом.

Поднявшись с кровати, она первым делом избавилась от наручников. Алекс как-то показывала ей как вскрыть замок с помощью скрепки, и Кори воспользовалась этим знанием, чтобы снять наручники без членовредительства. Сделав это, она приступила к привычной утренней рутине.

Стянув с себя чужую одежду, она приняла душ. Чтобы смыть с себя всю грязь и засохшую кровь потребовалась прилично времени, но когда она закончила, то почувствовала себя совершенно обновленной, как будто все этих удары и падения произошли не с ней.

Но все же произошли они именно с ней, в чем она убедилась, рассмотрев себя зеркале и изучив все синяки и новые шрамы, особенно тот, что украшал ее голову. Потом она почистила зубы, накинула свой домашний халат и подстригла ногти на руках и ногах.

Закончив приводить себя в порядок, Кори поняла, что испытывает уже подзабытое чувство голода. Она не была уверена, можно ли питаться обычной едой, после того как из живота у нее вытащили пулю, но тем не менее решила рискнуть. На кухне она нашла пачку кукурузных хлопьев, но молоко в холодильнике уже давно скисло, поэтому она залила их водой.

Надо было решать, что делать дальше. Оставаться в Майами не было никакого смысла. Все, кого она знала, были мертвы; вся полиция была заинтересована в том, чтобы поймать ее; у целой толпы бандитов был зуб на нее. И, конечно, ее искал Пардо.

Но Пардо и был единственной причиной задержаться в городе подольше. Кори чувствовала, что не может просто так покинуть город, пока этот человек жив. Но ей так не хотелось его видеть.

Дожевав хлопья, Кори вымыла посуду и, сложив ее на сушилку, вернулась в комнату. Скинув халат и покопавшись в стенном шкафу, она облачилась в легкий джинсовый костюм, который Тони купил ей пару месяцев назад. Сейчас она бы предпочла свои оранжевые джинсы и кофту «Майами Долфинс», но они были потеряны навсегда. Осталась только маска зебры, лежащая на краю кровати.

Оставалась еще одна вещь. Отодвинув доску на дне стенного шкафа, Кори вытащила из тайника катану в ножнах. Опустившись на кровать, она вытащила оружие из ножен и, засмотревшись на свое отражение в лезвии, сама не заметила, как ее подхватил и унес поток воспоминаний.

Катану сорок семь лет назад привез из Японии дед Кори, воевавший на Тихом океане и забравший ее как сувенир у убитого японского офицера. Другим привезенным сувениром был череп того самого офицера, но, когда Кори еще была маленькой, ее отец расколол его в очередном припадке ярости. Сабля же, пока ее не нашла Кори, годами покоилась в ножнах, висевших на гвозде, вбитом в стену чердака.

Именно этой катаной восемнадцатилетняя Кори перерезала отцу горло, когда тот, напившись, уснул перед телевизором. Именно этот момент и стал поворотным в ее жизни.

Убив это вечно пьяное животное, из-за которого ее мать умерла молодой, а сама Кори не знала ничего, кроме побоев и издевательств, она испытала самую настоящую эйфорию. Невероятно приятное чувство, что появилось в промежности и разлилось по всему телу. Так что Кори сразу поняла, что ей нужно делать дальше. Она сбежала и, записавшись добровольцем, отправилась на Гавайи – ей понравилось убивать, а на войне убивать можно было абсолютно без каких-либо последствий.

После этого катаной Кори воспользовалась только однажды, убив ей пару людей во время одной из поездок с группой. Но никакого представления о том, как ухаживать за клинком у нее не было, поэтому она отказалась от этой идеи, чтобы лишний раз его не портить.

От воспоминаний Кори отвлек звук дернувшейся входной двери. Прислушавшись, она разобрала несколько голосов и что кто-то начал ковыряться в замке. Схватив катану и маску, Кори скользнула к стенному шкафу и затворила за собой дверцу как раз в тот момент, когда дверь в квартиру распахнулась и внутрь ввалилось несколько человек.

– Ее здесь нет, – услышала Кори.

– В ванной одна зубная щетка влажная, – произнес второй голос. – И на кухне мокрая тарелка. Значит, она была здесь недавно.

– Тогда ждите здесь пока она не вернется, – снова сказал первый голос. – Я подожду в машине с Николасом. Когда ее увидим, то просигналим один раз. И она нужна Змею живой, не забыли?

Ответил ему третий голос:

– Ну это как получится. Если она одна положила столько наших…

– Она была не одна! Или, по-твоему, она дробовик из задницы вытащила? Короче, если она будет не одна, то просигналим два раза, тогда всех кроме нее можете убить. Если придут копы, то сигналим трижды, и в этом случае вы отсюда валите. Все ясно?

Когда говоривший ушел, оставшиеся рассеялись по квартире. Их было четверо, обладатели второго и третьего голоса заняли кухню, где третий сразу полез что-то искать в холодильник.

– Такая херня, я даже похавать не успел, а тут нет нихера. О, хлопья…

Один из оставшихся в комнате плюхнулся на кровать и включил телевизор, где как раз крутили трейлер нового фильма с Мартином Брауном. Его напарник, послонявшись туда-сюда по комнате, подошел к комоду напротив кровати и взял с него фотографию в рамке, шесть лет назад снятую в маленьком баре на окраине Гонолулу.

– Жаль, что выжила эта, а не блондиночка.

– Почему? – спросил смотрящий телевизор.

– У блондиночки формы лучше, есть за что ухватиться. А эта слишком тощая. И сиськи у нее мелкие.

Поставив фотографию на место, бандит взял один из двух стоящих рядом планшетов с медалями. Содержимое их у Кори, Тони, да и остальных из команды было абсолютно идентичным.

– «Пурпурное сердце», Бронзовая звезда и «За Советскую кампанию», нихуево так. Теперь понятно, как они смогли нас так нагнуть.

Кори, наблюдавшая за ними через щели в дверцах, решила, что пришла пора действовать. Четверо мелких преступников, считай, что ничего, по сравнению с теми, с кем ей приходилось сталкиваться раньше. Натянув на лицо маску и глубоко вздохнув, Кори сжала рукоять катаны и вышла из шкафа.

Услышав скрип дверцы, стоявший у комода обернулся. Клинок покинул ножны и, прежде чем они с глухим стуком приземлились на пол, сталь прочертила на груди человека полосу, из которой мгновенно хлынула кровь. Умирающее тело начало заваливаться назад.

Следующий сразу же вскочил с кровати и пальнул в сторону Кори из дробовика. Но ее уже не было там, где она была мгновение назад, и дробь разнесла в щепки дверцу шкафа. Сделав кувырок, Кори оказалась возле стрелка и вонзила катану ему в низ живота. Резко поднявшись на ноги, она, сжимая рукоять двумя руками, рванула клинок вверх. Когда она вытащила катану, из разрезанного живота хлынул поток крови, а выпавшие внутренности повисли до пола.

На кухне заскрежетали отодвигаемые стулья и один из сидящих там кинулся в комнату. Первой в комнате оказалась вытянутая рука, сжимающая пистолет. Кори, прыгнув к двери, одним ударом отсекла ее.

– Стреляй! – заорал потерявший конечность, отшатываясь и падая на пол.

Кори еле успела рухнуть на пол, прежде чем пули прошили тонкую стенку между кухней и спальней. Когда патроны у стрелка закончились, сложно стало сказать, чего больше, дырок от пуль или самой стены.

Вскочив с пола, Кори за секунду оказалась на кухне, представ перед удивленным бандитом, не успевшим вставить новый магазин в «Узи». Замахнувшись, Кори нанесла удар, почти что разрубивший врага надвое.

Когда она вышла из кухни в коридор, последний оставшийся в живых, прижавшись к двери, пытался открыть замок трясущейся уцелевшей рукой. Схватив его за шиворот, Кори рванула его назад, отчего он упал на пол. Приставив к его шее лезвие, она спросила:

– Откуда вы узнали об этом месте?

– Пошла…

– Отрубить тебе вторую руку?

– Не надо. Змей… – он умолк, лишившись сознания от потери крови. Кори убрала клинок от его шеи.

Взгляд ее случайно зацепился за висящее в прихожей зеркало, откуда на нее уставилась покрытая запекшейся кровью морда зебры. Но правый глаз у нее был человеческий, только был он таким же черным и пустым, как и звериный.

Кори вернулась в комнату. От стоявшего там запаха крови и смерти ее замутило, хотя, казалось бы, она должна была к нему давно привыкнуть. Стараясь не наступать на кровь, она подобрала ножны, вернула туда катану и, перекинув через себя ремень, повесила их на спину.

Оставаться в разрушенной квартире она больше не могла. Задерживаться, чтобы собрать вещи, тоже – кто-то уже должен был вызвать полицию. Поэтому она только засунула в карман куртки пачку долларов из своей заначки и вытащила из рамки фотографию из Гонолулу. Медали она трогать не стала.

Прежде чем уйти, она еще зашла на кухню, где лежал третий труп, усыпанный хлопьями из опрокинувшейся коробки, и забрала его «Узи». Переступив через умирающего человека на пороге, Кори покинула эту квартиру навсегда.

Когда она вышла на улицу, то сразу увидела две припаркованные возле дома незнакомые машины. В первой никого не было, а во второй на передних сиденьях сидели двое. Увидев ее, они сразу занервничали, но сделать ничего не успели – Кори выпустила в лобовое стекло весь магазин «Узи».

Бросив опустевшее оружие на землю, Кори оставила машину с двумя изрешеченными телами за спиной. Сейчас она знала, куда ей надо идти.

– Подожди!

Кори обернулась и увидела молодого человека в кожаной куртке с нашитым флагом конфедератов. Это был ее сосед по этажу. Она видела его несколько раз за то время, что жила в этом доме.

– Значит, я не ошибся. Я узнал тебя, когда увидел по телевизору, – он обернулся, бросив взгляд на расстрелянную машину. – Тебе надо смотаться отсюда? Я могу помочь.

Он вытащил из кармана куртки небольшой ключ и протянул ей.

– Этот от моего мотоцикла, вон он стоит. Можешь взять его… Можешь забрать его.

– Спасибо, – глухо ответила Кори.

– Не за что. Это ведь ради Америки, так? Я имею ввиду, я поддерживаю вашу борьбу, и это самое малое, чем я мог бы помочь. Давно пора что-то с этим сделать. Вырезать всех этих комми, педиков и черножопых… Это очень круто, что вы начали действовать. Когда они все сдохнут, Америка снова станет свободной.

Кори клацнула зубами. Если бы он знал.

– И это… Я не скажу копам, в какую сторону ты поехала. Ни слова этим свиньям не скажу! А если увижу, что кто-то что-то сказал, то он у меня зубы свои с пола собирать будет.

Когда Кори завела мотоцикл и уехала, он напоследок крикнул ей в след:

– Боже, благослови Америку!

* * *

Кори остановила мотоцикл у обветшалого четырехэтажного здания. Пару месяцев назад она приезжала сюда вместе с Тони, у которого тут были дела, но внутрь не заходила, оставшись ждать в машине.

Здание принадлежало Эрику. Он служил вместе с ними на Гавайях, но в их компанию не входил. Однажды ему повезло – он по ошибке наступил на одну из расставленных по периметру их лагеря растяжек и лишился обеих ног. Это позволило ему на следующий день не участвовать в атаке, в которой вся рота «Дельта» была перемолота в фарш, кроме их пятерых, приставленных за это к Бронзовой звезде.

Кори не видела Эрика с войны, но Тони и Эш периодически с ним общались. От них Кори знала, что у Эрика есть связи в теневом мире Майами. Именно эти связи ее и интересовали.

Вход в здание преграждали тяжелые металлические двери. Подойдя к ним, Кори увидела рядом домофон и нажала на кнопку.

– Что? – спросил искаженный помехами голос.

– Мне нужен Эрик.

– Эрик не принимает.

– Скажите, что это Кори из «Дельты».

После недолгого молчания устройство снова ожило:

– Поднимайся на четвертый этаж.

Зашумев, дверь открылась, и Кори вошла в просторных холл. Поднявшись по узкой лестнице на нужный этаж, она увидела раскрытую дверь. В комнате за ней стоял стол, за которым сидел тощий парень в облегающей майке, подпиливающий ногти. Не глядя на нее, он коротко бросил:

– Заходи, Эрик ждет.

Справа от него была еще одна дверь, ведущая в большую комнату, заставленную картотечными шкафами. За заваленным бумагами письменным столом в углу сидел Эрик, что-то набирающий на компьютере. Рядом со столом висело несколько мониторов, показывающих разные коридоры здания. Сам Эрик выглядел почти так же, как и шесть лет назад, разве что лицо его немного осунулось.

Услышав Кори, он оторвался от компьютера и, переведя на нее взгляд, улыбнулся:

– Кори! Сколько лет, сколь зим.

– Привет, Эрик.

– Проходи, садись, – он указал на стул напротив стола. – Ты голодна, нет? – и, не дав ей ответить, нажал на кнопку стоящего на столе микрофона. – Фредди, закажи нам сырную пиццу, – и добавил, теперь обращаясь к Кори: – Я помню, Тони говорил, что это твоя любимая.

Перед тем как сесть, Кори сняла ножны и повесила их на спинку стула.

– Это у тебя меч?

– Ага.

– Можно посмотреть?

– Конечно.

Кори передала ему катану. Немного выдвинув ее из ножен, Эрик провел по лезвию пальцем.

– Она какая-то грязная. Это кровь?

– С утра ко мне нагрянули посторонние.

– Понятно, – Эрик вложил катану в ножны и вернул ее Кори. – Нет существа более одинокого, чем самурай, разве что тигр в джунглях. М-да. Тигр… – он ненадолго замолчал, откинувшись в кресле. – Вы, ребята, конечно выдали. Смотрю я как-то утром телевизор, а там вас показывают. Честно, будь у меня ноги, я бы, наверное, упал. Хотя это объяснило зачем Эшу было нужно радио, улавливающее полицейские частоты. Жаль, что он не успел его забрать, – Эрик похлопал рукой по радио, стоявшему сбоку, под мониторами от камер наблюдения. – Ну, теперь я сам им пользуюсь.

Отодвинув бумаги в сторону, он извлек из-под стола бутылку с виски и пару стаканов. Откупорив бутылку, он наполнил оба стакана и подвинул один к Кори.

– Жаль, конечно, что все так получилось, – продолжил Эрик. – Теперь из всей роты только мы с тобой остались… Да. Знаешь, когда я подорвался, это Тони меня первым нашел и отнес в лазарет. Может, я истек бы кровью если бы не он. За роту «Дельта»!

Они подняли стаканы, и Эрик сразу осушил свой до дна. Кори только прикоснулась губами к краю стекла. Налив себе еще виски, Эрик, вращая стакан в руке, сказал:

– Это хорошо, что ты ко мне пришла. Я могу тебе помочь. Всего пара звонков, и у тебя будут новые документы. Потом тебя отвезут на Кубу, а там лети самолетом куда только захочешь.

– Спасибо. Но есть еще кое-что.

– Что?

– Есть один человек. Его зовут Мануэль Пардо. Он детектив из отдела убийств.

Услышав это имя, Эрик сразу помрачнел и нахмурился.

– Я слышал о нем. У него плохая репутация. Говорят, он предпочитает убивать преступников, а не арестовывать их... Зачем он тебе?

– Он убил Тони, – ответила Кори, глядя Эрику в глаза.

Эрик долго не отвечал, задумчиво разглядывая виски в стакане. Потом он оттолкнулся руками от стола и выехал оттуда на своем инвалидном кресле. Подкатив к одному из картотечных шкафов, он выдвинул один из ящиков и, пробежав пальцами по многочисленным папкам, вытащил ту, на корешке которой значилось «Пардо, М». Передав ее Кори, он сказал:

– Это все, что на него есть. Внутри должен быть его адрес.

– Спасибо, Эрик. Только есть еще кое-что…

– Да?

– Я думала о том, откуда те парни знали где меня искать. Тони никому не говорил где живет. Даже близнецам.

Пальцы Эрика впились в поручни кресла. На его высоком лбу выступили капли пота.

– На что ты намекаешь?

– Что они узнали об этом от тебя. Ты ведь много чего знаешь, – Кори обвела рукой шкафы.

– Черт, – Эрик отпустил поручни. – Отнесись с пониманием, Кори. Они очень хорошо заплатили за эту информацию.

– Я понимаю.

Возможно, ей стоило убить его. Но после произошедшего утром ей стала абсолютно очевидна главная ложь ее жизни: ей никогда и не нравилось убивать. Убив отца, она испытала эйфорию не из-за самого убийства, а из-за того, что таким образом освободилась, разорвала цепь, которая привязывала ее к той адской жизни. Армия была ошибкой. Там ее научили убивать, и она убивала, защищаясь от тех, кто пытался убить ее. И в конце концов убила столько, что все это стало невыносимым, она просто не хотела снова видеть кровь и смерть. Так что заставить себя убить безоружного человека она физически не смогла бы.

– Давай так, я отдам тебе все что они заплатили, – Эрик подкатил к одной из стен и отодвинул фальшивую панель, за которой скрывался большой сейф. Сейф оказался забит пачками долларов, а также рублей, песо и многих других, незнакомых Кори, купюр. Эрик вытащил из сейфа спортивную сумку, открыл ее и показал Кори, что в ней тоже полно денег: – Вот, здесь все, что они за тебя заплатили. Забирай. И вот еще столько же, как компенсация от меня.

Эрик потянулся к сейфу и взял еще несколько объемных пачек и засунул их в сумку. Вот только его рука слишком задержалась внутри, как будто что-то ища, поэтому, когда он вытащил руку и в ней блеснуло нечто металлическое, катана со свистом рассекла воздух.

Когда Кори вернула оружие в ножны, голова Эрика еще находилась на месте. Но через несколько секунд она отделилась от тела и скатилась на пол. Из шеи взметнулся фонтан крови, заливая сумку и забрызгивая деньги в сейфе.

Кори устало опустилась на стул. Она не хотела его убивать. Она вообще не хотела больше никого убивать. Протянув руку, она забрала сумку. Пошарив в окровавленных деньгах, она вытащила на свет небольшой револьвер. Получается, другого выбора у нее не было. Кори казалось, что ее вот-вот стошнит.

По полицейскому радио сообщили о перестрелке в какой-то забегаловке в центре, где были убиты трое людей. Кори не увидела в этом ничего удивительного. В Майами как будто все свихнулись на крови. Может быть, это из-за того, что здесь слишком жарко. От жары люди сходят с ума и начинают убивать друг друга. И даже ее друзей это затронуло.

Кори вытащила из кармана смятую фотографию из Гонолулу. Может они и не были такими уж хорошими друзьями? Нет, так думать было несправедливо. Были же в ее жизни те шесть лет, между войной и авантюрой с подражанием Убийце в маске. Тогда ей никого не приходилось убивать.

Получается, она сама во всем виновата. Она должна была отказаться участвовать, но согласилась. Ведь так не хотелось отдаляться от людей, которые стали ее первыми и единственными в жизни друзьями. А потом, когда кровь пролилась, все ее мысли заняло влечение к Тони, которое отвлекало ее от всего остального.

– Босс, там того, пиццу привезли, – раздался голос секретаря Эрика из одного из устройств на столе.

Кори бросила взгляд на мониторы от камер наблюдения. По лестнице быстро поднималась группа из десяти-пятнадцати человек. Все облачены в белые костюмы с голубыми рубашками, у всех в руках автоматы Калашникова или дробовики. Короче говоря, на доставщиков пиццы они были мало похожи. А вот на членов русской мафии походили весьма сильно.

Скольким же людям Эрик умудрился ее продать?

Прорываться к выходу через толпу на лестнице было бы самоубийством, слишком уж велика их огневая мощь. Заперев дверь изнутри, Кори выглянула в единственное в помещении окно. Высота была такая, что спрыгнуть, не сломав ноги, было невозможно. Деревьев или пожарной лестницы поблизости не было. Но под окном был карниз.

Такой вариант побега не позволял забрать сумку, но Кори это не сильно огорчило. Раз Эрик продал ее, часть этих денег действительно была ее по праву, но она могла обойтись и без них. Бандиты на мониторах уже поднялись на четвертый этаж.

Засунув досье на Пардо за пазуху и сжав ремень ножен зубами, Кори перелезла через подоконник и осторожно опустила ноги на карниз. Он показался ей достаточно крепким, поэтому она перенесла на него весь вес тела и, приняв устойчивое положение, медленно зашагала в бок. В дверь у нее за спиной настойчиво постучали. Как только она отошла от окна, дверь слетела с петель, выдержав всего один удар.

Вжавшись в стену, Кори мелкими шажками двигалась по карнизу. Из кабинета доносились звуки возни и множество голосов, кричавших по-русски. Некоторые слова Кори слышала в бою от советских солдат, но значение их не знала. Вероятно, это было что-то нецензурное.

Краем левого глаза Кори уловила движение. Повернув голову, она увидела лысую голову, высунувшуюся из окна и смотрящую на улицу. Стоило бы этому человеку повернуть голову вправо, и он бы увидел ее. И тогда ее песенка была бы спета, так как от пули из Калашникова стена ее спину не спасла бы. Но голова, так и не повернувшись, вернулась обратно в комнату.

Добравшись до следующего окна, Кори удалось толкнуть его, чтобы оно открылось во внутрь. Через него Кори попала в смежную с офисом Эрика контору. Этим помещением давно не пользовались, все столы и шкафы были пусты и покрыты толстым слоем пыли.

Доносящиеся из-за стены приглушенные голоса вскоре стихли. Подкравшись к двери, Кори выглянула в коридор. Там тоже было пусто. Держа катану наготове, Кори выскользнула из конторы и легким шагом направилась к лестнице.

Спустившись на первый этаж, она снова услышала голоса. Замерев у двери, ведущей с лестничной клетки в холл, Кори прислонилась к грязному дверному стеклу, чтобы посмотреть, что там происходит.

А там назревало противостояние. Перед выходом выстроилась, преграждая путь белым пиджакам, разношерстая шеренга длинной человек в двадцать.

– Эрик мертв, а она сбежала. Так что иди отсюда, – сказал вышедший вперед высокий мужчина с рыжими бакенбардами.

– Отойди с дороги, Петров. Эрик мне кое-чего должен за моих парней, которых она убила сегодня утром! – ответил предводитель другой группы, длинноволосый человек в джинсах и расстегнутом жилете на голое тело.

– Ты не понял? Эрик мертв, тебе тут нечего ловить.

– Я заберу деньги, которые ему заплатил. Насколько я вижу, они у тебя вон в той сумке, – один из людей Петрова действительно сжимал в руках ту самую сумку, только та заметно расширилась. Видимо, они выгребли в нее все деньги из сейфа.

– Хрен ты что получишь, шпана.

– Ты понимаешь с кем говоришь, русская свинья? Я Змей! – человек распахнул жилет, демонстрируя набитую на всю туловище татуировку – раскрывшую пасть кобру.

– Думаешь кого-то этим впечатлил? – Петров снял пиджак, бросил его одному из своих людей и, разорвав ткань, содрал с себя рубашку. Все его тело было покрыто наколками. – Я сидел в питерских «Крестах»!

В руках у Змея появились два пистолета-пулемета, и в холле начался кошмар. Кори успела только отпрянуть от двери и упасть на пол, зажав уши руками, чтобы не оглохнуть. Такого грохота выстрелов она не слышала с войны. Десятки пуль уничтожили дверь, за которой она только что пряталась, и Кори засыпало щепками и осколками стекла.

Стрельба стихла так же быстро, как и началась. Поднявшись и отряхнувшись, Кори выглянула наружу. В живых никого не осталось, на полу в лужах крови лежали почти четыре десятка трупов. Все было усыпано гильзами, деформировавшимися пулями и кусками отколовшегося от стен бетона.

От всего этого у Кори закружилась голова, на ватных ногах она двинулась вперед. Дойдя до центра зала, она остановилась чтобы забрать сумку. Мертвый Змей лежал рядом. Пули превратили его тело в такое месиво, что разобрать, что изображала его татуировка было уже невозможно. Петров лежал недалеко от него, уставившись в потолок немигающим левым глазом. Правого глаза, как и правой половины головы, у него не было.

Когда Кори потянулась рукой к сумке, за спиной она услышала щелчок, похожий на взводящийся курок револьвера. Кори моментально выхватила катану и метнула ее в сторону, откуда исходил звук. Обернувшись, Кори увидела секретаря Эрика. Он стоял, сжимая в руке крупнокалиберный револьвер, а из груди у него торчала рукоять катаны. Потом изо рта у него хлынула кровь и он, выронив револьвер, упал.

Уже ничего не соображая, Кори выдернула меч из его тела, подхватила сумку и поспешно выбежала на улицу, где ее на самом деле стошнило. Постояв на свежем воздухе и немного придя в себя, она завела мотоцикл и уехала.

Эпилог – Смертный приговор

По телевизору, висящему на стене в кафе, диктор новостей сообщил о начале пресс-конференции президентов США и СССР в Вашингтоне. Не обращая внимания на репортаж, Кори жевала сырную пиццу, рассматривая папку с досье на Пардо. За последние пару часов она несколько раз изучила ее от корки до корки, но так и не нашла того, что искала.

Ей не хотелось видеть Пардо. От одной мысли о нем ее начинало мутить. Он был отвратителен. Одуревшее от крови животное, вот что он был такое. Но Кори все равно не могла себя заставить поехать к нему, чтобы убить.

Должен был существовать способ избавиться от него и при этом избежать встречи с ним. Доказать, что он был Мясником из Майами Кори не могла. Она рассчитывала найти в папке Эрика какие-нибудь сведенья, которые можно было бы отправить в полицейское управление, чтобы они посадили Пардо за решетку. Но ничего такого в папке не было, если не считать короткого упоминания о том, что Пардо общался с Лебедевым, тем самым главой русской мафии.

Пока Кори, размышляя, запивала пиццу успевшим остыть кофе, в кафе зашел латинос. Вытащив из кармана пистолет, он направил его на стоящего за стойкой владельца кафе и гаркнул, чтобы тот открыл кассу.

Сидевший у входа чернокожий мужчина вскочил с места и, направив на грабителя револьвер, крикнул, чтобы тот бросил оружие. Вместо этого, грабитель резко повернулся к нему, и тогда грянул выстрел, вышибивший преступнику мозги.

– Все в порядке, я офицер полиции, – крикнул стрелявший, показывая всем свой жетон.

Не доев один треугольник пиццы, Кори вскочила с места, бросила на стол купюру, раз в десять превышающую сумму ее счета, схватила стоящую под столом сумку и покинула кафе.

Проехав несколько кварталов, Кори остановилась. Она прямо сейчас могла бы уехать из города, плюнув на Пардо. Пускай с ним разбирается кто-то другой. Ведь когда-нибудь он должен будет совершить ошибку и попасться.

Но все же она не могла так поступить. Нельзя было убить столько людей, которые лично ей ничего не сделали, и ничего не сделать с ним, убившим того, с кем она была так близка. В память о Тони, она должна была убить Пардо.

Шесть лет назад она долго не решалась убить отца. Она боялась это сделать, но все же смогла себя заставить. И сейчас она должна была взять себя в руки и, проявив достаточную силу воли, убить Пардо. Это будет последний раз, после этого она больше не прольет ни капли чужой крови.

И если ей повезет, то разорвав эту цепь, она испытает то же, что и шесть лет назад.

Кори не очень хорошо ориентировалась в том районе Майами где жил Пардо, поэтому ей пришлось там поплутать. Когда она добралась до его дома, на город уже опустились сумерки.

На стоянке возле дома стояла машина с тем же номером, который в досье был указан как номер Пардо. Что ж, значит он дома.

Оставив мотоцикл возле его машины, Кори вошла в подъезд. Чтобы снизить шансы того, что он что-то услышит и заподозрит, она не поехала на его этаж на лифте, а поднялась по лестнице.

На нужном этаже Кори поставила сумку на пол, вытащила из нее маску зебры и надела ее в последний раз. Закончив с Пардо, она собиралась выбросить ее в залив Бискейн или сжечь. Точно она пока не решила.

Оставив сумку стоять на полу, Кори тихо подошла к дверям. Когда она прислонилась к двери, вслушиваясь в доносящиеся из квартиры звуки, ей показалось, что она слышит внутри его тяжелое дыхание.

– Слышишь, Пардо? Скоро тебе придет конец, – одними губами произнесла Кори, медленно вытаскивая катану из ножен.

На миг дом осветила вспышка от разорвавшейся над Майами ядерной ракеты. Спустя еще миг, дом перестал существовать. Радиоактивный пепел, что только что был Кори, смешался с радиоактивным пеплом, что только что был Пардо, и устремился ввысь, в небеса.