Зарисовки Звездные Войны

Честь, Слово и Долг

Гул Корусканта разрывается лишь чеканными шагами стражи. Арестованная шла между ними. Скованные руки за спиной, порванный воротничок форменки, ссадина на щеке той, кто еще пару дней назад уверено вальсировала по бальным залам Дворца. Сенатор Падме Амидала. Она же - глава разведки Мираж. Объявленная вне закона, обвиненная в попытке государственного переворота, в подстрекательстве к мятежу, в шпионаже в пользу Империи. И та, кого Люк не мог прочитать. Он не знал почему. Обычно поверхностные эмоции он мог считывать даже у таких мастодонтов политики, к которым без труда можно отнести и Ее Превосходительство Сенатора Амидалу.

Смотря на то, как женщину конвоируют из одной камеры в другую вспомнилась их первая встреча... Где-то год назад.

За год до происшествия.

Очередной бал. Очередная обязанность раздавать улыбки, пожимать руки, ласты, щупальца и прочее: все для того, чтобы укрепить политическое положение Новой Республики, резко пошатнувшееся после возрождения Палпатина. Тонкая игра, которую вели не только политики, но и военные, а особенно Люк, как единственный, оставшийся в живых джедай, была направлена на создание нерушимого государства - оплота дружбы, взаимопомощи и толерантности в галактике. И даже если того же самого Люка просто тошнит от вида нового посла какой-то новоявленной расы, то ему, скрипя зубами, требовалось улыбаться, обниматься и голографироваться.

Очередное: "Мастер Скайуокер, разрешите представить..."

Он обернулся, с натянутой улыбкой, снова ожидая увидеть представителя какой-нибудь расы, которой в жизни еще не видел, но наткнулся на спокойный взгляд карих глаз.

Их обладательница не спешила раскланяться перед молодым героем, не спешила наговорить всяких милых глупостей или начать трясти его руки в знак приветствия. Она просто ждала.

- Сенатор Падме Амидала, с Набу, - договорил знакомящий.

Только тогда женщина чуть склонила голову. Лицо не выражало никаких эмоций кроме необходимых: вежливого участия и любезности первого знакомства.

- Рада знакомству, Генерал...

- Я уволился из армии... - почему-то вдруг брякнул смутившийся Люк. Он же не мальчишка, в конце-концов, да, женщина его старше, где-то как Мон Мотма. Но Люк не встречал ее имени в хрониках. Значит, она недавно в политике, но откуда этот взгляд? Это ощущение властности? Почему-то ее "генерал" было на столько величественно, что он почувствовал себя недостойным этого звания: взорвал миллион людей, занимался диверсиями, нарушал приказы, дезертировал, по верхам нахватался, стал причиной смерти Императора, отца... А его назвали героем и заставили улыбаться перед алчной до знаменитости толпой... Порой он чувствовал себя кореллианской мартышкой в зоопарке.

- Простите мою неосведомленность, но как тогда к вам обращаться...

- Просто Люк...- Скайуокер понял, что сморозил очередную глупость. Но не мог он этой женщине в годах сказать, что он - "мастер". Какой он мастер - сам себя провозгласил. Он мастер Ордена, в котором только один человек - он сам.

Женщина внезапно улыбнулась. Искренне. Даже в глазах отразилась мелкими смешинками.

- Хорошо, "просто Люк"... Не откажете ли вы старой больной женщине в такой малости как танец?

На языке сразу же завертелись слова о том, что она вовсе не старая. Но вырвалось другое. Смущенное: "Я не умею."

Чаще всего он это скрывал за: "У меня нет времени...", "Я не танцую", но с этой женщиной было по-другому. Ей не хотелось лгать, даже то, что его вгоняло в краску.

- Ничего страшного. Хотите - научу?

Два сапфира уставились на нее, моргая выгоревшими ресницами.

- Да нет, что вы... не стоит.

- Стоит. Тем более столько лет прошло с тех пор, как я кого-то учила танцевать... - возникшая нежная мечтательная улыбка погасла. Видимо вспомнила что-то. Память хранит не только хорошее. От долгой памяти долгие страдания. А Сенатор Амидала, судя по всему, прожила не маленькую жизнь.

***

Мелькнули уроки, даже пара совместных обедов и дискуссий, но ничто не привело его к разгадке тайны ее "нечитаемости".

Она сподвигла его на чтение истории, которую техник-Люк недолюбливал из-за ее непрактичности. Он хоть и был романтиком, но романтиком практичным.

И сейчас, видя эту женщину с растрепанными волосами, ссадиной, нечитаемым каменным лицом и рваной формой, почему-то меньше всего думал о ней как о политике. В ней было слишком много холодности, которая появляется, только после того как человек убивает живых существ.

Внезапно два конвоира медленно упали, пораженные бластером, а еще нескольких сбил хороший пинок.

***

Военные всполошились, подоспело внешнее окружение, но это, казалось, никаким образом не повлияло на ворвавшегося. Он не унимался, раз за разом разбрасывая тех, кто пытался его скрутить, уворачивался от выстрелов, рук, ног, голов, прорываясь к женщине.

Люк стоял в ступоре. Не то, чтобы он ничего сделать не смог - пара взмахов клинка решила бы исход битвы. Но он не мог решить: на чьей он стороне.

Вроде все правильно... Доказательства сводились не в пользу Мираж. Свидетели, обвинения, бумаги... Но. Это самое "но" не давало покоя Люку. Он за этот год хорошо узнал Амидалу. Даже, кажется они подружились, как могли бы подружиться люди разных поколений. Но все-таки между ними существовала определенная связь и Люк-обычный-человек, не хотел ей ничего плохого. Падме могла быть холодной и отстраненной, особенно на людях, но вот наедине или в компании очень близких людей, она раскрывалась: становилась мягкой, доброй, порой ласковой. Она его слушала и даже слышала. Ей незазорно было рассказать о личных проблемах. Она тоже порой делилась. Они были очень похожи - светские условности заставляли их надевать маски, а раскрыться они могли только перед близкими. Но даже Лее он редко говорил все. Во-первых, у сестры и так проблем навалом, а во-вторых, Лея слишком прямолинейна. Она не понимала его колебаний - для нее все было четко разграничено. Для нее все было просто и понятно. А Люк видел слишком много граней. Падме понимала.

Да, она не делилась с ним многим из своего прошлого, которое, судя по всему, доставляло ей боль, но он и не требовал: захочет - сама расскажет. Так они и существовали этот год. У Люка даже появилось ощущение, что он встретил родственную душу.

Но.

Вчерашний день перевернул его мир. Она - генерал разведки и Мираж. Поток обвинений, арест...

Битва. А он стоит и не может решить: на чьей он стороне. Не заметил он и Акбара с Бел Иблисом, подошедших сзади.

К тому времени, нападавшего задавили общей массой. Но он продолжал сопротивляться.

- Остановись, - тихое решительное слово из уст Амидалы. Нет, Мираж. Таким голосом отдают приказы ГЕНЕРАЛЫ.

Остановились внезапно все. Замерли, словно в игре "Замри".

- Сложить оружие.

Несмотря на полыхающее негодующее пламя в глазах, нападавший поклонился, встал на одно колено и положил бластер у ног Мираж.

- Да, генерал. Как прикажите.

Стража рванулась его связывать. Он даже не сопротивлялся - лишь смотрел на своего командира (а судя по форме он тоже принадлежал к сети Мираж). Только вот взгляд был каким угодно, но не покорным.

- Оставьте его, - тихо продолжила Мираж. - Он выполнял приказ. За него я отвечаю. И только я. Как его командир. - Она перевела взгляд на бородача. - Я не отдавала приказа меня вытащить.

- Но не отдавали и обратного, генерал, - голос бородача был бархатистым, глубоким и насыщенным.

- Не время играть в логику. Ты должен уйти...

Внезапно Люк вреди всей эмоциональной какофонией, образованной стражей и зеваками, расслышал ментальное:

"Живи..."

"Не без тебя!"

И снова пустота. Снова щиты. Но он уверился в одном. Падме Амидала любит и любима. И даже успел порадоваться за друга. Но. Между этими двумя стояли обвинения, стража и приказ.

Если с первыми двумя пунктами, судя по всему, проблем не возникало, то второе останавливало возлюбленного (и одновременно подчиненного) Мираж от активных действий.

Теперь к обвинениям присобачат еще и статью про сопротивление при аресте, которое привело к смерти или ранениям нескольких слуг правопорядка.

***

Суд. Какой же это суд, если грязь выливается на человека, но всем ясно - он не виновен.

Беспочвенные обвинения, косвенные улики, ни чем не подтвержденные факты - вот чем потчевали обвинители судей, надеясь на театральность, эмоции, а не на истину. Люк, уже после первого дня заседания был уверен в невиновности Амидалы.

Сама сенатор-разведчик отвечала спокойно, без лишних эмоций. Она не пыталась воззвать к чувствам окружающих, читая пафосные речи. Но ее краткие монотонные высказывания на корню рушили обвинение. Судьям приходилось снимать одну статью за другой. Это их злило. Злилось и обвинение, начинающее совершать все более и более грубые ошибки.

- Да что можно ждать от подстилки Императора!

- Держали свечку? - скучающим голосом поинтересовалась Амидала.

- В ваших донесениях данные относятся ко многим аспектам, которые знали только в личном окружении Императора. Нам стоило не малых усилий найти его приближенных, которые дали показания.

- Может из этого следует, что я очень хороший шпион? А не ваше голословное обвинение.

- У вас была связь еще до Войны Клонов! И не отрицайте! Вы, под его дудку, объявили вотум недоверия Верховному Канцлеру Валоруму.

- По-моему, уважаемый судья, мы уже раньше обсуждали вопрос с прошлым. Если вы на меня хотите повесить обвинение в том, что Палпатину вручили экстренные полномочия, то Вам следует вспомнить, что меня в тот момент на Корусканте вообще не было. И судить тогда придется еще и всех сенатором, которые на тот момент поддержали Палпатина.

- Но...

- А возвращаясь к Вашим обвинениям, могу сказать только одно. Никто не заставлял Сенат выбирать. К слову, были и другие кандидаты, куда более известные: Айнли Тим и Бейл Антиллес. Но судьбу Республики всегда вершил Сенат.

Обвинитель пытался отдышаться.

- Следующая статья. Сопротивление при аресте...

Но это Амидала даже ничего не возразила. Она несла ответственность за действия своего подчиненного. Или просто хотела спасти его.

***

Ее приговорили. К смерти. Лишь за одно обвинение. Слишком все натянуто. Люк решил, что он не бросит друга в беде. Может чем-то сможет помочь? Он шел за Леей, сопровождающей Амидалу. Рядом с ними шли Акбар и Бел Иблис.

Внезапно их охрану сбили с ног. Все тот же бородач.

- Не, ну это нагло. Пошли домой, - он просто перехватил ее и закинул на спину.

Люк чувствовал, что твориться вокруг: недоумение от стражи, отчаянное "Скит" от Леи и узнавание от Акбара и Гарма.

***

Люк нагнал адмирала и генерала на выходе, уже после того, как был допрошен.

- Вы знаете кто он, - это был не вопрос - утверждение.

- Да, - Акбар даже не стал отнекиваться.

- Но тогда почему вы не сказали.

- Потому что мы ему много чем обязаны.

- Кто он?

- Тот, кто спасал наши планеты. Я думал он погиб, еще давно, во время Войн Клонов. Но бесконечно рад, что он выжил, - Люк чувствовал тепло, уважение, даже отчасти преданность Акбара к неизвестному спасителю. - И это - малая толика того, что мы ему должны.

Люк только кивнул.

***

А вот характер Леи был не таким, чтобы просто отпустить.

"Скит! Как он мог!" - поверхностные мысли Леи были слишком четкие, и Люк волей-неволей не мог их игнорировать. Ну не просить же сестру думать по-тише?

Прошел уже не один день с исчезновения Мираж. Все СМИ официальные твердили о побеге, о предательстве, но были и те (и их было не мало), кто говорил о несправедливом процессе, о надуманности обвинений.

А Люк молчал. Потому что никак не мог решить - на чьей он стороне. Не мог выбирать между Леей (а соответственно и Новой Республикой) и Падме - справедливостью. Он называл себя трусом, бесхребетным слизняком, но выбрать не мог. Внутри все вопило о несправедливости обвинений, но в то же время против сестры, его единственного близкого человека, пойти не мог. А Лея слишком была предана Новой Республике, которую и создавала, чтобы подтвердить, что обвинения, выдвинутые против Амидалы были ложны.

Сестра вообще отличалась черно-белым видением мира и сейчас, особенно сейчас, когда война с Империей практически закончилась, обострились внутренние конфликты, в которых нет врагов и друзей - есть две стороны, правые по-своему. Он это видел и не понимал, почему сестра не замечает очевидного.

И вот сейчас, когда ему пришлось не мало потрудиться, чтобы добиться разрешения создать Орден, обив не один порог и прочитав не один трактат по законам, праву, политике, он начал понимать, разбираться, даже предсказывать поведение и решения некоторых политиков. То, что раньше казалось дебрями, каминоанской грамотой, на что четыре года назад не обращал внимания: все затмевалось полетами и обучением джедайскому мастерству, но вот сейчас все явственней проявлялись другие стороны его личности. Почему-то он понял, что МОЖЕТ заниматься политикой, если захочет... А вот сестре лучше заниматься войной. Она отлично действует, когда точно знает кто друг, а кто враг. Да, она выучилась на политика... но интуиции у нее к этим дебрям нет. Только знания и опыт.

Лея что-то задумала, но Люк так и не мог понять что.

***

- Люк, пошли...

- Лея, что случилось?

- Некогда объяснять. Я Скиту написала - он прилетел. Я хочу спросить. Задать вопрос. Только один. "ПОЧЕМУ?"

- Лея, его же разыскивают...

- Все в порядке. Я вела переговоры по старой системе. Нормально. Я только спрошу.

***

Лея подошла к Скиту Анену (как она его назвала).

- Ты позвала...

- Да... Я хотела спросить...

Внезапно налетела Служба Безопасности и скрутила бородача. Лея выглядела озадаченной, но не удивленной. Это заставило Люка задуматься.

- Прости, - прошептала Лея. - Я не думала, что ты приедешь. Ты должен был понять.

Скин закрыл глаза и вздохнул.

- Я знал, малышка.

- Но...

- Почему приехал? Лея, я же дал тебе обещание, помнишь, Принцесса? А свое слово я держу. Всегда.

Алдераан. 6 год до Явинской битвы.

- Скит! Ты приехал! Здорово! Я так рада!

Анен усмехнулся, лохматя прическу Принцессы своей живой рукой.

- Куда я денусь. Конечно приеду.

- А я через пять лет в Сенат пойду! Я стану Сенатором.

- Ты станешь великолепным Сенатором, Лея, - чуть с грустью, но все же с улыбкой произнес связной. - Я уверен, что ты будешь лучшей. Но тебе надо быть осторожной.

- Ты же всегда придешь ко мне на помощь, так что могу не переживать. Правда?

Скит кивнул.

- Обещаю.

***

Струны души Леи натянулись и внезапно лопнули. Она бросилась к Скиту, обнимая. Она подставила единственного человека, который ей помогал. Своего друга. Того, кто привозил ей подарки, и самое главное - внимание и заботу, каких она не видела даже от Бреи Органа. Он привозил ей тепло, уют, защищенность, нежность и комфорт. Рядом с ним она могла быть самой собой. Рядом с ним она могла не притворяться. А теперь она подставила его. Ради чего?

По Люку ударила боль Леи, а сама женщина чуть ли не с кулаками бросилась на офицеров, схвативших Скита.

- Нет, отпустите его! - слезы брызнули из глаз, словно перед ними сейчас была не Советник Правительства, а маленькая девочка, у которой забирают единственного близкого человека.

- Лея, не стоит, тише, - а он не обвинял ее, а просто пытался успокоить, от этого боль Принцессы стала еще больше. Она недостойная. Она променяла себя: свои мечты, идеалы, стремления, принципы на политику, эфемерный долг.

- Я... прости...

- Я не сержусь, малышка. Не плачь.

- Забери меня отсюда... Здесь не выносимо!

Она отняла руки от лица: тушь потекла, глаза покраснели.

- Отпустите его! - во взгляде Леи читался вызов, неприкрытый, яростный.

- Прекрати истерику, Лея.

Холодный голос Мон стальным клинком прошелся по накаливающейся атмосфере. В то время как Люк пытался разобраться в чувствах сестры. Он не смел вмешиваться. Ему было противно, что Лея подставила того, кто ей доверял, да и что делать с истерящими женщинами он не знал.

А вот Мон знала. И влепила звонкую пощечину.

Однако, вместо ожидаемого спокойствия Лея еще больше рассвирепела. Но второй пощечины не дождалась - внезапно с легкостью освободившийся Скит перехватил руку Главы Республики.

- Ты?????? - только и смогла выговорить Мон, прежде чем залиться истерическим хохотом.

- Я.

Пощечинами в сознание приводили уже Мон. В голове Люка, несмотря на то, что Мон Мотма была старым, тертым жизнью политиком с неплохими щитами, вспыхивали то и дело некоторые картинки прошлого - на столько было сильно потрясение.

Так кто же этот бородач? Раз его появление так всколыхнуло уравновешенность Мон, известной тем, что даже под обстрелом не терявшей самообладания.

- Только не вздумай затеять суд. Я его выиграю.

- Это еще почему?

- У меня слишком много друзей, если не забыла... Ты же не хочешь остаться без Армии.

- Скайуокер! Ты не посмеешь!

- Может поспорим? - он уже отряхивал форму разведки и кутался в свой плащ.

"Скайуокер? Но..." - сознание Люка отказывалось переваривать полученную информацию. А Лея словно вообще пропустила информацию мимо ушей - она была все еще в шоке от собственной же истерики и слишком зла на всех, чтобы что-то слышать.

- Лея, иди собери свои вещи и вещи детей, думаю, что Хан сам способен собрать свои собственные.

- Зачем?

- Мы улетаем.

- Но...

- Ты же сама просила тебя забрать отсюда - я свое слово держу.

Люк, конечно, был в шоке от осознания того, что перед ним его отец (а в этом он не сомневался, хотя про Вейдера он еще с них спросит), но все же фыркнул, не выдержав.

- А мне можно с вами? - этот взгляд чистых голубых глаз был слишком знаком Анакину - захотелось закопаться и написать завещание, потому что живым его не выпустят, но он только рассмеялся.

- Куда ж без тебя-то... А думать-то кто будет?

Вот тогда смеялись уже все... Сын почему-то шутку понял сразу.

- А Лее когда скажем?

- Когда дети на руках будут - глядишь не прибьет, а то знаю ее характер, потом еще жалеть будет.

Отец и сын снова рассмеялись и, пока Лея с Ханом собирались, обсуждали некоторые семейные проблемы.

А вот когда они уже были в гипере, то Лее с Ханом тоже рассказали чудесную историю семьи. Бедный Хан. Он понял, что у него не только шурин, но и тесть с тещей - не забалуешь. А Лея... конечно она дулась, пыталась всех прибить (в прямом смысле! Со Сковородкой за старшим Скайуокером гонялась по кораблю...), но все-таки вскоре отошла.

***

- Пап... ну все-таки почему ты прилетел?

- Лея, солнышко... Я же дал слово.

- А если бы я сказала с башни прыгнуть?

- Прыгнул бы. И даже не разбился бы - у меня же Сила есть. К тому же я слишком хорошо тебя знаю.

- Это ты к чему?

- К тому, что я знал как ты отреагируешь на всю эту ситуацию, а мы с вашей мамой уж очень хотели вас к себе.

- Так это вы все заварили... Ну все! Держитесь...

- Лея... это не я... у меня Сила есть.. ума...

- Не будет... я тебе сейчас думалку откручу!

Люк наблюдал, улыбаясь. Короче, одно слово: "СКАЙУОКЕРЫ!"

Москва, 2013 год

Я же Скайуокер

Знакомый кабинет… кабинет Мон Мотмы. Лея стояла, ожидая чего-то. Рядом находилась женщина - сенатор Набу, Падме Амидала. Стояла спокойно, хотя любая на ее месте тряслась - после таких обвинений. Лея пыталась разжечь ненависть в себе к этой спокойной женщине, но сквозь пелену ненависти к Палпатину (а женщина приходилась приемной дочерью покойному Императору) невольно продиралось уважение. Уважение к стойкости, упорству, тому, что она не молила о прощении, не оправдывалась.

- Если бы я была с ним… он бы выжил!

«Что? Кто? Какого Мон тут разводит?» - носилось в голове Леи.

Амидала пожала плечами. Бедняжка Мон не понимала куда бы она влезла… в какую пропасть. Ее даже в чем-то было искренне жаль.

- Это ты во всем виновата!

- Возможно, - проронила тихо Амидала. Она тоже много лет проворачивала в голове воспоминания - думала. Думала о том, что могла сделать и не сделала.

Словно пытаясь уронить ее еще ниже в глазах Леи, Мон подняла голову:

- Ты совместно с Палпатином разработала план гибели Республики. Именно ты объявила вотум недоверия Валоруму! Именно ты, а не кто-то другой! Предоставила экстренные полномочия Императору! Потом хитростью проникла в Разведку Альянса! - а вот это уже ближе к истине… насколько помнила Лея, Амидала была офицером Разведки… - Ты убила ЕГО!

Лея почувствовала бешеную волну ревности от Мон.

- Потому что Анакин никогда бы не согласился присоединиться к Императору!

Лея вздрогнула почти инстинктивно. Анакин… Анакин Скайуокер… ее родной отец… Дарт Вейдер… страх и ужас Империи и Галактики… ее ночной кошмар… ее кровь. Но если Мон ревновала, тогда… Лея посмотрела на Амидалу. Каштановые с сединой пряди, рост, комплекция… Волна ненависти захлестнуло алдераанку, когда до сознания дошел результат сопоставления фактов. Ее мать! Бросила ее, бросила Люка! Лею трясло…

- Ты стала офицером разведки!

- И?

- И передавала данные…

- Не стоит валит свои грехи на меня, Мон… Думаешь, я не знаю, что это именно ты продавала Альянс Палпатину?

«Что… это бред», - Лея скорее поверит, что Амидала предала.

- Это дало время окрепнуть Альянсу, пока Палпатин думал, что все знает…

- Просто всего ТЫ не знала.

- Не важно! Главное - я победила… Победила Палпатина! Победила тебя!

- Победили люди, Мон, те кто сражался, а не те кто сидел…

- Заткнись… ты подпишешь признание.

- За твои преступления и твоей шайки? Нет.

Взгляд Леи метался между Мон и Амидалой. Местами они не поменялись в ее сознании, но все уже стало не так кристально ясно как когда-то.

- Подпишешь! Иначе… твой сын умрет!

«Что?! Мон дошла до шантажа? Шантажа жизнью близких? Но… не Люка… точно… у Амидалы есть еще дети?» - Лея тряслась… ее и брата бросили ради какого-то другого… но все же… шантаж… Не против этого разве они боролись?

Амидала вздрогнула.

Лея была уверена, что это блеф, но все-таки… ненависть к родным родителям сжигала ее.

Мон включила проектор. Сначала Лея не поверила глазам - там был Люк.

- Лея мне жаль, но твой друг тоже предал нас… они сговорились, чтобы править Галактикой!

- Мон, я не думаю что.

- Наивное доверчивое дитя, - мягко, завораживающе, словно кобра, "пожалела" Лею Мон. - Тебя провели, так ужасно.

«Лея не надо… не спорь с ней… пожалуйста подумай о детях…» - прозвучало в голове Леи.

- Ты подпишешь документы и Люк останется жив… я гарантирую, что суд будет к нему снисходительным.

- Я подпишу, - кивнула Амидала.

Глаза Леи поползли вверх… и на мгновение встретились с глазами Амидалы.

«Молчи… если не хочешь потерять детей… молчи…»

«Почему… почему бросила…»

«Нет. Не бросала…»

В памяти Леи вспыхнул образ: маленький мальчик с удивительными голубыми глазами протягивает кулон на ремешке.

«Чтобы ты помнила меня…»

«Анакин, как я могу забыть своего будущего мужа…» - звучало как шутка… шутка… пророчество… Лея чуть не дотронулась до этого кулона, висевшего у нее на шее.

Падме поставила подпись под документом и коснулась пальцем, подтверждая.

- Вот и все… - вдруг Мон нажала на кнопку - и Люк слетел вниз.

- Мон! - одновременно воскликнули Амидала и Лея…

- Лея… он не может жить!

«Стой… подумай о детях!» - пронеслось у Леи в голове. В то время как Амидала бросилась на Мон. Ее остановили в паре сантиметров, так что бывшему Сенатору оставалось только смотреть в глаза убийцы, если бы взгляд убивал - на месте Мон уже не было бы даже праха.

Лея сдерживалась, чтобы самой не подбежать. И только образы трех детей сдерживали - хорошо, что она не сказала, что они с Люком брат с сестрой. Стоило только посмотреть на Мон, чтобы понять - она ненавидела Люка, потому что ненавидела его мать, их мать. Надо спрятать от нее малышей - пришло единственно верное решение.

На следующий день Амидалу судили по всему перечню преступлений. И казнили. Лея с Ханом стояли в суде. Супруг все еще не мог поверить, что Люка больше нет. Официально он погиб на задании, но кореллианец не верил - слишком хорошо знал парня.

- Хан… возьми детей… улетай… далеко… она не должна до них добраться…

- Она? Лея, ситх возьми что тут происходит.

- Мон… - Лея покачала головой - слишком многое пришлось бы объяснять. - Это она убила Люка… а теперь и мою мать.

- Что? Твоя мать… она же давно…

Лея сдержала слезы.

- Бери детей… улетай… я не могу ими рисковать… это будет война… - Лея коснулась амулета.

- Я с тобой… ты с ума сошла!

- Нет, Хан, я пытаюсь объяснить… Я собираюсь убрать Мон… растоптать, не убивать… но это будет страшнее смерти. Я заставлю ответить ее за все ее преступления. Но я не хочу, чтобы когда я подберусь к данным, она взяла в заложники детей - тогда все будет напрасно. Я не смогу.

- Я остаюсь… а детей можем спрятать.

- Я не доверяю другим.

- Лея…

Она лишь покачала головой… упрямая. Она повернулась и тихо и спокойно рассказала Хану про то, что было в кабинете Мон.

- Ты можешь пострадать…

- Я же Скайуокер, ничего со мной не будет.

Кинешма, 2013 год

Ты солдат

Ты солдат.

И твои мечты никому не интересны.

Ты солдат. И твоего мнения начальство не спрашивает. Ты создан, чтобы выполнять волю других. Ты защищаешь их идеалы. Ты стоишь за их жизни. Ты не спрашиваешь, не сомневаешься. Ты выполняешь приказы. ты не имеешь права на сердце и на жизнь.

Ты солдат. Запомни это.

Вот ты сидишь в окопе и видишь как против тебя встают, поднимая оружие противники. Противница... Маленькая девочка в белом.

Она не виновата, что это вы вторглись в ее мир.

Эх, девочка, ты тоже солдат, хоть и не выполняешь приказов.

Дом. Она защищает свой дом. Защищает жизни тех, кто ей не безразличен, тех, кого она любит и тех кто любит ее.

Дом. У него нет дома, нет семьи. Потому что он - ты солдат - все что ему сказали. Солдат, которому все в этом мире должно быть безразлично - кроме приказа и его выполнения.

Но... У него тоже есть сердце и течет кровь, когда он поранится. Мы больше похожи чем ты думаешь, девочка...

Боль... он не ранен, но чувствует ее. Боль девочки от внезапного ранения в груди.

Прости меня, малышка. Но они правы - я солдат.

Солдат. И проклят смертью.

Кинешма, 2013 год

Пилот

- Да пребудет с вами Великая Сила.

Пилоты встали со своих мест и пошли к выходу. Они торопились поскорее занять места в своих истребителях: "Крестокрылах" и "у-крылах".

После разговора с Биггсом, Люк увидел, как один пилот, где-то сорока лет, прощался с женщиной, скорее всего - женой. Она была в положении.

- Я вернусь...

- Я знаю. Я бы полетела с тобой...

- Да куда уж тебе... - он погладил ее живот сквозь платье.

- Между прочем, летаю не хуже...

Он прервал ее речь, запечатав ее рот поцелуем и, отстранившись, быстро забрался по лесенке в кабину...

... "Они сражаются за жизнь... Нет, МЫ сражаемся за жизнь, чтобы больше ни один сын не рос без отца".

Они летели на "Звезду Смерти". Они летели на смерть, но они мечтали выжить. Они хотели жить, любить и быть любимыми. Но они летели, зная, что могут не вернуться, потому что сражались за будущее.

Люк летел к шахте в сопровождении Веджа и Биггса. За ними летела пятерка истребителей Империи. Четыре стандартных "колесника" и один модифицированный. От ведущего тянуло холодом и Тьмой.

Биггс погиб, Ведж не мог продолжать бой - поломка истребителя. Уже почти... Но истребители все-таки ближе. Вдруг, как ситх из коробочки, между ними вклинился "крестокрыл". Он пролетел между "крестокрылом" Люка и двумя имперскими истребителями. Каньон был узким для менее маневренного "курносика". Не возможно было даже развернуться, да и двум ДИшкам тоже пространства для маневра не достаточно. Огромный взрыв озарил Каньон, задержав ведущего и его сопровождение... уже трое...

Люк видел, чей это был истребитель - того мужчины с беременной женой.

Иваново, 1 декабря 2007

Не хороните нас заживо

Лея шла по коридорам дворца, намереваясь отдать Мон и Совету новый план выхода из очередного политического кризиса. Внезапно какая-то сила (или Сила - она так и не умела еще разбираться) заставила ее остановиться.

В соседнем коридоре явно шел спор на повышенных тонах. Один из голосов Лея узнала точно - Мон Мотма - Старший Советник Новой Республики.

- Миледи, со всем уважением... Сеть Мираж... я не думаю, что получится...

- Имперские Силы уже идут на Корускант! Если они откажутся - я их в порошок сотру.

- А если нет?

Мон пожала плечами.

- Значит, падут смертью храбрых, и доска почета, она же стена плача, будет украшена названием еще одного подразделения, а во главе встанет лояльный НАМ командир, а не это упрямое, своевольное недоразумение.

- Я приготовлю ловушку, миледи...

- И проверь, чтобы в этот раз сработало как надо.

Лея вздрогнула. Мон собиралась отправить к праотцам одно из самых эффективных подразделений разведки... Чтобы что? Чтобы поставить верного командира? Но сама Мираж не раз доказывала свою верность... Хотя, порой странными способами. Она не подходила под описание фанатичной последовательницы Новой Республики, зачастую указывая, что в некоторых аспектах в Империи дела обстояли куда лучше. Лею само это очень бесило. Свобода стоила того, чтобы чуть затянуть потуже пояс! Они сражались за свободу! Демократию! Против тирании!

Когда на последнем заседании Лея высказала это все голограмме Мираж - та только посмеялась из-под традиционного капюшона, назвав ее "милой идеалисткой", а потом сказав, что обычным людям важна не свобода, а набитый желудок.

Да, Мираж ее бесила, но то, что сейчас предложила Мон - это несправедливо! Отправлять на смерть без права выжить - несправедливо! Именно это слово "СПРАВЕДЛИВОСТЬ" вызывало у Леи бОльшие эмоции, чем даже "ДЕМОКРАТИЯ" и "СВОБОДА". Именно это двигало ей в годы ее юности, заставляя вспыхивать, обижаться, бороться. Даже свобода - это следствие справедливости. Справедливости без свободы и равенства нет. Это несправедливо, что унижают нелюдей, несправедливо, что кто-то может убивать безнаказанно... Несправедливо, что дети растут без родителей...

Поэтому решение Лет было одно - предупредить, невзирая на ее личное отношение к главе разведки.

На связь они вышли довольно быстро, как и договорились о месте встречи. И теперь "Тысячелетний Сокол" висел в гиперпространстве в окружении нескольких истребителей Сети.

- Мираж, - начала без преамбул Лея. - Последнее задание - ловушка.

- Я знаю...

- Но...

- Мы все равно туда полетим.

- Но почему?

- Потому что честь подразделения не купишь ни за какие кредитки. Да, мы погибнем. Но поверь, мои люди - не пешки: бездумные исполнители без собственного мнения. Они не будут выполнять приказы, противоречащие их моральным устоям и их чувству чести. И Мон не получит подкаблучного подразделения - не важно кого поставить во главе.

- Ваши слова можно рассмотреть как предательство!

- Наше подразделение и собиралось с той целью, чтобы предотвратить военный переворот, попытку насильственного захвата власти, тиранию и деспотию. Я видела, как Палпатин шел к власти - используя законы. Медленно, постепенно. Я могу увидеть это снова и научить видеть других.

- Что же мешает вам самим захватить власть...

- Нежелание с ней связываться. Поверьте, Советник Органа Соло. Меня тошнит от власти. Она стала причиной многих бед. Я могла получить и абсолютную власть. Поверьте, был шанс и не малый. Но мне она не нужна.

- Но...

- Никаких но, Ваше Высочество. Я не тот, кого стоило бы бояться в этом плане. Спасибо, что предупредили... И, у меня будет просьба.

- Я не сделаю ничего, что повредит Новой Республике.

- Это всего лишь личные дела тех, кто сейчас со мной летит на эту самоубийственную миссию. Герои достойны, чтобы помнили их истинные имена. Они этого достойны.

- Да, я сделаю это. Я опубликую. Чего бы мне это не стоило. Вы достойны этого. Вы достойны большего.

- О большем я просить не смею, да и не надо.

***

Через несколько дней пришла информация о кровавом сражении между эскадрильей Консул разведки и превосходящем по численности и боевой мощи разведывательном отряде Империи - цель которой был Корускант и подрывная деятельность на его территории.

По тем кускам записей, что удалось раздобыть оба подразделения уничтожили друг друга.

Заседание Сената началось с минуты молчания в память о погибших героях невидимого фронта.

- И хотя мы не знаем их имен, но они навсегда будут в наших сердцах! - закончила речь Мон Мотма.

Лея нажала кнопку на своем поде, прося предоставить ей слово. Сейчас она была в ложе представителя Алдераана.

- Слово предоставляется представителю выживших с Алдераана.

Лея вывела летающий под в центр зала.

- Уважаемые коллеги. Я скорблю вместе с вами, но мне было бы очень обидно, если бы эти отважные мужчины и женщины, вставшие на защиту наших жизней, свободы и демократии, герои, остались бы без имен. Незадолго до битвы мне были переданы имена и личные дела этих отважных, не побоявшихся смерти существ. Я не открывала файлы, надеясь на благополучный итог битвы. Они знали на что идут, но невзирая на это - выполнили свой долг до конца. Я бы хотела, чтобы их помнили под их именами

Мон попыталась выключить микрофон Лее, но почему-то этого не вышло.

- Итак. Консул-12 - Офра Бальк, генерал Баррисс Оффи, Мастер-джедай, целитель, - Лея вдруг сглотнула. Последнее она прочитала на автомате и только потом до нее стал доходить смысл прочитанной фразы. Мастер-джедай, так они не все погибли... Кто-то выжил. Лея кашлянула, сглатывая комок и продолжила. - Участвовала в операциях на Набу, Корусканте, возила грузы для Хота...

Консул-11 - Уда Лу, генерал Луминара Ундули, Мастер-джедай, боец, мастер клинка, - принцесса начинала понимать как такое малочисленное подразделение смогло дать отпор. Ей было чем гордиться, но и было что оплакивать. Мон своим желанием уничтожить Мираж, уничтожила надежду на восстановление Ордена. Не совсем уничтожила, но очень задержало его становление.

Консул-10 - Тина Сайри, генерал Сири Тачи, Мастер-джедай, разведка...

Консул-9 - Шпилька, коммандер Асока Тано, рыцарь-джедай, боец, мастер клинка...

Консул-8 - Теари Дун, генерал Пло Кун, Мастер-джедай, член Совета Ордена Старой Республики, стратегическое и тактическое планирование операций... - неужели они все-таки выжили...

Консул-7 - Орн Фесс, генерал Ферусс Олин, рыцарь-джедай, боец, хакер... - До Леи стал доходить смысл название подразделения. Консул... Совет. Это был Совет выживших джедаев. Становятся понятны слова Мираж о неподчинении и наличии своего мнения. многое вставало на свои места.

Консул-6 - Айда Селику, генерал Айла Секура, мастер-джедай, боец...

Консул-5 - Шино Ли, генерал Шаак Ти, мастер-джедай, мастер иллюзий, - иллюзии? В голову Леи все-таки забрезжила надежда.

Консул-4 - Ворри Кли, генерал Квинлан Вос, мастер джедай, боец...

Консул-3 - Терриор Сат, генерал Тарр Сейрр, мастер джедай, следопыт...

Консул-2 - Странник, Скит Анен, генерал Анакин Скайуокер... - в голове Леи творился сумбур. "НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!" - Она сглатывала снова и снова, но слезы все равно потекли по щекам... отец... Скит... Тот, кто с ней был с детства... Не Вейдер... Но... Она быстро пробежала глазами по досье. Нет, она никому его не отдаст...

Консул-1 - Мираж, Кэтрин Элизабет Тайлес, - она была разведчиком? ничего себе, - генерал Падме Наберри Скайуокер... - второй раз за этот день Лее стало плохо. Мысли роились, но никак не могли сформироваться. Ее мать... ее отец... они погибли... сейчас, здесь... недавно... Они пошли на это, чтобы что?

Сенат молча встал. Не аплодируя. Лея посмотрела на коллег. Сможет ли она смотреть на этот мир так как раньше? Имя. Падме Наберри всколыхнуло кое-что другое в памяти. Сенатор. Боец. Глава оппозиции. Друг Бейла Органы. Ее мать. Внутри все кипело от негодования.

Несправедливо. НЕСПРАВЕДЛИВО!!!

- Мне прискорбно услышать о таких потерях... - Начала Мон, - но нам предстоит назначить нового главу разведки...

Лее хотелось наорать на Мон, но она сдержалась. Назначить на место... тех, кто действительно был за Республику, демократию... свою марионетку? Да как она смеет!

В создавшейся тишине (очень странной для Сената) щелчок по микрофону звучал как взрыв, а уж последовавшая за ним фраза вообще была бомбой.

- Не хорони нас раньше времени, Мон. Нас тут обвиняли в попытке государственного переворота? Так вот, Вы, Госпожа Президент, довели Орден Джедаев до него своей жаждой власти. И как старший офицер Новой Республики, я снимаю с вас ваши полномочия и назначаю выборы нового главы. Ибо вы попытались тайно совершить государственный переворот.

Рядом с Мираж стояли несколько человек со включенными лазерными мечами. Весомый довод. А главное не подкопаешься. И не подкупишь. Джедаи же.

Одно слово - Скайуокеры.

Москва, 2013 год.

Мираж - это я

И она стояла у окна. Анакин с трудом мог сдержать порывы - начать расспрашивать ее о том, что же все-таки с ней случилось.

- Сенатор Амидала, - начал Люк. - Именно с терминала Посольства Набу была произведена связь с Мираж. Возможно, это программный сбой, или же кто-то пытается Вас подставить, или же один из ваших людей работает на вражескую разведку.

- Хм... вражескую? Я думала, что Сеть Мираж является частью Разведывательного Управления Новой Республики.

Её голос заставил Анакина вздрогнуть.

- У нас есть неопровержимые доказательства, что Сеть или часть ее работает на Империю.

- Вы понимаете, генерал, что нужны ДЕЙСТВИТЕЛЬНО веские и неоспоримые доказательства, чтобы проводит проверку личных дел работников МОЕГО офиса?

- Сенатор, Вы понимаете, что если я пойду за санкцией, то я ее получу, но и Ваше имя пострадает... Думаю, Вам это не надо.

- Генерал Скайуокер. Я отвечаю за своих людей. И Я уверена, что среди них нет никого, кто предал бы Республику. Они работают у меня уже много лет.

- Сенатор, предать может и самый надежный по вашему мнению человек.

- Знаю, генерал, знаю, как никто другой. - Она подошла ближе к окну, осматривая Корускант. - Я с подобным сталкивалась, - в памяти Анакина возник образ всепонимающего и всепрощающего, доброго Палпатина. - Но могу утверждать, что ни один из моих людей не работает ни на какую разведку.

- Сенатор, Ваша вера в ваших людей похвальна, но, надеюсь, вы понимаете, что кто-то из ВАШИХ людей ДЕЙСТВИТЕЛЬНО работает...

Компьютер остановил работу с пронзительным писком, повалил дым, искры...

- Не Они работают на Сеть, а я, генерал. Я и есть Мираж.

Компьютер взорвался, также как и стекло, около которого стояла Сенатор.

- Догони, если получится! - Она смотрела не на Люка - на Анакина и даже подмигнула, посылая воздушный поцелуй. И в тот же момент перемахнула через подоконник и спрыгнула.

Иваново, 2007

Последний день вдвоем

Нежно перебирая руки любимой, Анакин Скайуокер сидел к ней спиной, поддерживая ее спину своей.

- Я не уверен, что справлюсь.

- Справишься, ты же сильный.

- Но я не хочу терять тебя.

- Это будет не на долго, обещаю. Не пройдет и пары лет и мы снова будем вместе, как раньше. Даже лучше, чем раньше... У нас будет больше времени.

- Но я не хочу.

- Анакин, это не шутки. Так надо, надо, что бы у нас и у них, - она коснулась округлившегося живота, - было будущее. Пусть не самое безоблачное, но было!

- А вдруг...

- Ничего не случится. Все будет так, как должно... Если ты отыграешь правильно свою роль.

- Падме! Я не хочу тебя душить, даже понарошку.

- А придется не понарошку! - отрезала шатенка.

Этот спор проходил уже не в первый раз. Этот спор двух правд, двух идей. Каждый из них знал, что он безнадежен, что все будет так, как начертано. Но знать и все равно поступать так...

А сегодня был последний день... Завтра. Завтра весь их мир содрогнется. Завтра ни его, ни ее не станет. Завтра придет новый строй, новые люди, новые ценности. Завтра появится вселенское зло, которое сегодня отчаянно пытается злом не становиться. "Я не хочу..." - А следом за этим огромное количество доводов почему: "Надо".

- Завтра... Ты...

- Завтра нас уже не будет, - тихо сказал Анакин и, повернувшись, заключил жену в объятья. - Пусть так. Пусть все это случится. Я обещаю, я доиграю эту роль. Но прошу, сегодня, побудь со мной. До конца. Столько, сколько возможно...

- Анакин, - на глаза женщины навернулись слезы. - Я люблю тебя. И всегда буду.

- Я знаю. Знаю, моя милая, дорогая, любимая. Знаю. Поэтому верю. И буду ждать...

Завтра придет совсем внезапно,

Когда его совершенно не ждешь.

Первым лучиком солнца подскажет,

Что день расставаний идет.

Завтра поднимутся волны,

И завершится война.

Завтра ты рухнешь в лаву,

Боль за других приняв.

Завтра не станет смысла всей жизни -

Ты исполнишь пророчество зла.

Завтра погаснет вселенная,

И родится новая звезда.

Москва, 2013 год

Император и фаст-фуд

Просто перед глазами встала картина:

Финальная битва в тронном зале, дуэль... причем не одна... (в смысле Вейдер против Люка, а флот Империи против флота Альянса) сейберы сверкают... громкие слова... героический пафос... хихиканье Палпатина... напряжение растет... в зале повисла гробовая тишина...

И тут раздается громкое бурчание и булькание в животе. Палпатин смущается... поднимает робы и быстро встает с трона, легкими мелкими шажками направляясь в уборную рядом с залом, по пути спотыкаясь, хихикая и извиняясь.

- Простите, продолжайте... я на минутку... за меня не беспокойтесь - я в порядке, сейчас вернусь...

Вся честная компания застыла и открыла рот от удивления.

Палпатин забегает в уборную и закрывает за собой дверь, после чего можно услышать характерные неприличные звуки и ругань Императора всея Галактики..

- Твою мать... гребанный фастфуд, никогда больше не буду есть эту гадость... чтоб мне провалиться... ай... ой... казню повара... сегодня же... чтоб ему пусто было...

Кинешма, 2008 год

Кровь пролита высшей расы

Вонги наступают! Захвачен Корускант. Президент мертв. Смерть Анакина Соло. Что это может вызвать? Кровь Великого Дома пролита. И привела к цепи странных событий. Чокнутая ли та женщина, что шепчет древнее заклинание? Откуда появился сорокалетний мужчина? Какие тайны скрывает Пророчество. Кто может объединить Тьму и Свет?

Они отступали, сдавали позиции. Седовласая женщина смотрела на обзорный экран и видела лишь смерть, да бой. Но она не могла ничем помочь. Древние Законы связывали ей руки. Чтобы избавиться от пут нужно принести на алтарь победы слишком большую цену. Кровь. Кровь ее Дома. Ее семьи. Нет, на такое она, даже ради победы не была согласна. Она, чей возраст измеряется десятилетиями, она, кому предстояло прожить на порядок больше. И она видела гибель Мира, который когда-то поклялась защищать.

Они и защищала по мере собственных сил, но не Силы. Потому что права пока не получила. День за днем, раз за разом она посылала запросы на разрешение использовать Силу, но на каждый ее запрос приходил лишь лаконичный ответ: "Нет." И не важно от кого этот ответ был: от ее собственного Совета, от Древнего Совета или самого Императора Кайса. Всюду она натыкалась только на один ответ: "Нет". Это слово она скоро начнет ненавидеть.

Гиперскачок. Борлеас - ближайшая к Корусканту система, куда прыгнули большинство кораблей со сданной столицы. Передислокация, постоянная тряска: они идут следом, надо успеть. Многие транспортники с беженцами были оставлены - они не способны были к гиперскачку. И эта жертва будет принесена, чтобы выжил флот. И эти смерти лежат на ее душе. Она обещала защищать эту Галактику, но сейчас она практически одна. Не прошел даром для Хранителей Галактики последний чокнутый ситх-лорд у руля. Не совсем так, она не одна, у нее есть возможность вызволить на свет равного ей по Силе, но делать она этого не будет, только в крайнем случае. Не сошлись во многом Великие Гроссмейстеры Света и Тьмы, слишком многое их разделяет, слишком много взаимных обид, нанесенной боли, горечи.

***

На мостике стояли Лея Органа-Соло со своим мужем, который уже в энный раз называл исполняющего обязанности Президента не добрым словом. В принципе он любого политика так называл, за исключением своей дражайшей супруги. Рядом переминались с ноги на ногу Люк Скайуокер и его жена Мара, державшая на руках сына и не желавшая его кому-либо оставлять. Оно и понятно - недавно мальчика пытались похитить. Детей Хана и Леи не было - они все были на задании. Когда же они узнают, что случилось с Корускантом? Смогут ли вернуться? Найдут ли дрейфующие в космосе корабли, прячущиеся от вонгов?

Внезапно Лея закричала. Ее трясло, только руки мужа не позволили ей упасть на палубу.

- Анакин, нет!!! - и этого было достаточно. Боль охватила Хана, который начал методично стрелять из бластера до полной разрядки последнего. Вздрогнул Люк, потерявший ученика, Мара прижала ближе к себе сына.

Исполняющий обязанности Президента тоже вздрогнула. Вот он повод обойти Законы, обойти разрешения, правила... Но не ТАКОЙ ценой. Однако, вбитые с детства принципы использовать любую ситуацию помогали и сейчас. Его уже не вернуть. Милого светловолосого мальчугана, за которым она порой наблюдала не вернуть, но его смерть развязывает руки ей.

Голос, пробирающий до костей читал, словно молитву, Древние Слова Призыва:

Кровь пролита Высшей Расы,

Честь Семьи задета сильно.

Тьма и Свет теперь Едины

Выступают общим фронтом.

Она словно мантру повторяла слова. Взбешенный Соло подскочил к женщине.

- Мы тут мрем как мухи! А она старые стишки читает!

- Не стишки, а мантру, - тихо поправил голос и снова стал напевать Древние Слова.

- Да хоть параноидальный шиз! - голос срывался, Соло трясло.

- Есть Древнее Пророчество.

- Да плевал я на пророчества! Я в них не верю!

- А зря... - женщина подняла глаза к обзорному экрану, на котором появился корабль вонгов. Новенький, не то, что их рыдван. - Иногда Молитва и Вера - это единственное, что остается.

- Я не молюсь! Я сражаюсь! - он уже метнулся к стоящему в ангаре Соколу, но был остановлен дружным: "Ах!"

В корабль вонгов, не обращая внимание на гравитация защитных полей и на самоубийственные маневры истребителей, летели два сгустка: светлый и темный. И со вспышкой уничтожили корабль.

- Иногда молитва - тоже сражение, генерал Соло, - Исполняющий обязанности Президента сняла с шеи цепочку на который был красный кристалл необычайно яркого цвета.

Она положила его на руку и чуть подула.

- Я временно отпускаю тебя, мой враг, мой собрат, твое наказание не закончено, но наша Миссия - не истребить друг друга, а защитить Галактику так, как умеем. Тебе дарован шанс на искупление. Сидиус Сит'арай. Я призываю тебя.

Словно из сдутой звездной пыли стал вырисовываться и уплотняться мужской силуэт. Несколькими минутами позже на удивленных и потрясенных свидетелей смотрел симпатичный мужчина лет сорока. Он подошел к онемевшей Лее и, взяв ее руку, галантно поцеловал в лучших традициях Древних Домов.

- Лорд Сидиус Сит'арай. Глава Дома Сит'арай. К вашим услугам, Ваше Высочество.

Ее Высочество чуть покраснело от подобного проявления галантности и на мгновение в ней проснулась Леди, однако, она резко вырвала руку из руки мужчины.

- Болтать некогда. Нужно действовать. Что это за оружие, что вы использовали. Нужно снабдить им оставшийся флот.

- Какая нетерпеливая девочка, Мастер Дорр, - он обратился к исполняющей обязанности Президента. - Оружие ей подавай...

Женщина лишь кивнула.

- Бывает. Молодость, горячность...

- И копия отца, - закончил за нее Сидиус. - Так что у вас тут случилось?

- Кровь Дома пролита...

- Да я не про это. Кстати, сколько времени прошло с моего заточения?

- Двадцать лет, и ты все еще не свободен, у меня до сих пор есть разрешение Императора Кайса...

- Да не буду я больше, делать мне нечего! Молод был, горяч... И все! Да и тело подвело. Свело с ума.

- Да, да... Ты это только тем, кто по твоей вине погиб, не говори. И мне не надо говорить. Я знаю как ВСЕ было на самом деле...

- Ну-ну, даже я всего не знаю. Истина зависит от точки зрения.

Она протянула ему кристалл.

- Тут то, что нам удалось нарыть на захватчиков. Твоими стараниями количество Хранителей сократилось в разы.

- Ты мне все оставшиеся девятьсот лет будешь это напоминать.

- Каждый день и не по одному разу, - улыбнулась женщина ехидно.

- Может вы оставите свои разборки на потом, - мудро подметил Люк, обнимавший Мару. - А то я тут смотрю вы собираетесь решать кто из вас прав, а кто нет до второго Пришествия Кореллианских Богов?

- Хм... вы правы, Мастер Скайуокер, - Сидиус поклонился ему, в то время как Исполняющий обязанности Президента стояла и сверлила джедая взглядом. - Минан, дорогая моя девочка, может отбросим пока наши личные разногласия и займемся делом?

- Ну так уж и быть, Сидиус, но я предупредила...

Лея ударила кулаком по столу.

- Прекратите препираться. Если вы можете помочь - помогайте.

- Сидиус, у тебя появилась поклонница... да еще какая дерзкая. Ты кого будешь звать?

- Думаю Квая. А ты как всегда?

- Да, он все-таки лучший наш тактик.

- Это, да. А не боишься, что он откажет?

- Откажет - его право.

Сидиус кивнул и затянул нараспев:

Пусть поднимется Учитель,

Что годами славил Силу,

Подаривший мудрость людям

Растворившись в Силе Первым, показал Дорогу дальше.

Снова вихрь Силы и в центре появился сорокалетний мужчина с длинными волосами, забранными в хвост.

- Вас призвали Единые Силы, - кратко пояснил ситуацию Сидиус. - Нашу Галактику атакуют, и нам требуется ваш боевой опыт.

Народ снова был офигевшим. Неизвестно откуда брались люди. Мистика какая-то.

Мастер Минан Дорр кивнула появившемуся.

- Квай Гон Джинн, давно не виделись.

- Королева Амидала?

Та лишь кивнула.

- Только сейчас я исполняющий обязанности Президента. И Глава Рода Дорр.

- Хм... оказывается я не на одного Избранного наткнулся, - иронично фыркнул в усы джедай.

- Да уж... Кстати, второго сейчас я вытащу. Он нам нужен.

- Нам или тебе лично? - тихо то ли спрашивал, то ли утверждал Сидиус.

Пусть поднимется Идущий,

Тот, что жил во Тьме и Свете,

Что дарил надежду людям,

Приносил он смерть планетам.

Уже никого не удивило появление еще одного мужчины в вихре. Аура его была смазана. На лице эмоций не было, разве что налет презрения и скепсиса.

- Ну, чего? О, Квай, привет, и тебя припахала эта парочка.

- Ну, скажем так, припахала здесь всех я.

- О, это меняет дело. Хотя, дорогуша, ты всю жизнь всех припахиваешь для своих авантюр.

- Так, так, давайте не начинайте разборки...

- Да, Мастер, - второй пришедший явно начинал издеваться, потому что у Сидиуса от этой фразы нерв лицевой задергался. - Мы и не начинали... Это так, разминочка.

- Нам надо составить план сражения.

- А я не хочу!

- А ты через "не хочу"!

- Ты мне не мамочка, чтобы кашей кормить.

Амидала не бросила то, что вертелось на языке. Она сама знала, что это будет уже не подкол, а самый настоящий болезненный удар.

- Дети мои, не ссорьтесь, - встрял было Сидиус.

- Да заткнись, - синхронно ответили спорщики.

- Уважаемый Квай Гон, вы не находите, что в них слишком много схожестей.

Люк, отпустивший уже успокоившуюся Мару подошел к Сидиусу.

- Как мне кажется вы тут самый адекватный...

- Мне приятно это слышать, но не думаю, что это основано на том, что вы обо мне знаете.

- Во-во, точно, ничего вы про него не знаете...

- Слушайте, вы двое, может отправите меня обратно? Я не буду вам помогать, - заявил "Идущий".

- Ну и кто выиграет? - предложил Сидиус только одним им понятный спор-пари.

- Начинай ты.

Сидиус повернулся к бывшему ученику.

- Мальчик мой, у тебя есть шанс искупить вину...

- Ты виноват, ты и искупай. Я как-нибудь сам разберусь.

- Прекрати истерику, - Амидала вдруг развернулась. - Девчонка и то ведет себя спокойней. Кровь пролита, этого достаточно. Вот почему мы вступили в эту войну. Кровь семьи.

- Ваша семья, вы и разбирайтесь.

- Не все так просто. Они убили Анакина Соло.

Мужчина внезапно собрался, подтянулся.

- Стратегические наработки. Только не говори, что у тебя их нет, я слишком хорошо тебя знаю.

- Естественно есть. Ты с ними сталкивался лет пятьдесят назад - это они напали на Зонамо-Секот.

- Чужие?

Кивок.

- Вот данные, что нам удалось собрать. Включая и нашего шпиона, который сейчас в стане врага.

Карта уже развернута, точки намечены. информация по каждой точке предоставлена. Было видно, что эти двое работали вместе не один год.

- Это Верджер. Но сейчас мне ее перекосы в Силе не нравятся...

- Потом разберемся.

- Корабли поддержки на подходе. Это корабли Дорр и Сит'арай, ну и твой любимый, я его сохранила...

Внезапно мужчина обнял Амидалу и крепко поцеловал.

- Умничка.

Сидиус на это лишь вздохнул.

- Скайуокеры...

- Палпатин! - не осталась в долгу парочка.

Реакция остальных не подкачала. Хорошо что все были уставшими, поэтому убивать, душить и далее по тексту никто не побежал, но это не значит что этого не будет в будущем.

Москва, 28 ноября 2014 г

Быть монстром

Их преследовали - они убегали. Их было слишком мало, чтобы дать отпор ТАКОМУ количеству врагов. Да и не врагов, а запутавшихся друзей. Они не хотели их убивать, поэтому и убегали. Даже не важно, что твое имя - Скайуокер, даже имя - не щит от бластерных выстрелов. Их было всего восемь человек. Трое из которых - дети. И только с троими была Сила. Анакин, конечно мог справиться с куда большим количеством врагов, но слишком беспокоился за дочь, сына и внуков. Да и убивать этих юнцов, что сейчас преследовали его семью хотелось не очень. Тем более, что Тень обещала помочь.

Тенью он называл женщину, что сейчас бежала вместе с ними, скрывая свое лицо под глухим плащом. Да и было ли лицо у Тени, он не знал. Тень принадлежала к алгорам - близкой по внешности людям расе, которые не только основали Орден, но и возглавляли его несколько тысяч лет. Он не была не только человеком, но и вообще живой. Тень была главой алгоров, призраком, который при определенных обстоятельствах мог материализоваться. Именно она сообщила им о заговоре, именно эта укутанная в черный плащ фигурка вела их через хитросплетения ходов города-планеты в безопасное место.

- Нам надо выйти из Империал-Сити, тут слишком много кортозиса, чтобы я смогла вывести нас, - прошелестела Тень.

А еще она обмолвилась, что после смерти Сидиуса стала и главой Ситхов. Люк и Лея, естественно, тут же заподозрили в ней шпиона, убийцу и еще много кого. Но женщина убедила их, что Сидиус был исключением из обеих семей, что настоящая цель, что светлых алгоров, что темных ситхов - защита границ Галактики. Сидиус нарушил многовековую традицию, нарушил клятву, поэтому вся Сила перешла к ней одной и это ее участь, ее долг - быть наполовину темной. Ведь только так она сможет защитить Галактику.

- Тогда почему вы нам помогаете? Вы же сами говорили, что не вмешиваетесь во внутренние дела жителей...

- Да, не вмешиваемся, вы вольны перебить друг друга, если вам так захочется, - Тень чуть склонила голову, не снижая скорости. - Но сейчас есть другие обстоятельства. И они позволяют нам вмешаться. И то при определенных условиях.

Естественно, будучи с детьми скорость передвижения всей группы была довольно низкой. И в одним из переходов их уже ждали. Несколько отрядов спецназа Новой Республики под руководством той, кто задумал все это - Мон Мотмой.

Первым бежал Люк он и наткнулся на отряд, на мгновение от него отстала Тень... Мгновение, за которое один из бойцов успел пальнуть по Люку и задел, но не смертельно - джедай был слишком быстр и умен, чтобы ТАК подставиться. Но капля крови из раны стекла по руке и алым кристаллом упала на землю, разбивая реальность на до и после.

Тень внезапно рывком скинула плащ. Более чудовищного зрелища Люк не видел: половина лица была вроде человеческой, даже, наверное, красивой, но все затмевала вторая половина - демоническая: высохшая в продольных шрамах кожа, или мышцы без кожи, натянутые на череп, как у пау'нан, черный глаз без зрачка и радужки в глубине которого горел зловещий темный огонек, с нависающими над ними надбровными дугами, угловатым лбом, крючковатый острый нос, обветренные пожелтевшие губы, острым подбородком, заостренными ушами, а на голове были наросты в виде рогов. Весь образ довершался двумя крыльями - белым с человеческой части и черным с когтем-наростом с демонической. Судя по рукам (а левая, демоническая, была трехпалой с когтями), подобное разделение было свойственно всему ее телу. Один вид подобной сущности заставил доблестных вояк отступить.

Крылья Тени раскрылись, она слегка улыбнулась, на демонической части выступили клыки. Возможно, если бы на нее смотрели только как на демона или только как на человека - впечатление на порядок было бы меньше. Кого в галактике удивишь непохожими друг на друга расами? Но подобное сочетание вызывало практически суеверный ужас, заставляя молиться забытым богам.

Тень опустилась на колено и коснулась капельки крови на земле. Видеть в глазах Люк страх было выше ее сил. Она и так знала как выглядит. Она могла бы навести иллюзию, только уже не хотелось. Она такая. Страшная, уродливая, темная. Это был ее выбор. Она должна была стать такой, чтобы выполнять свой долг. Всегда должны быть Светлый и Темный Гросмейстеры. Пусть даже в одном теле. Они нужны для защиты этой Галактики.

Что же такое - быть монстром? Видеть лишь презрение, страх иногда - жалость. Гордо расправить крылья и посмотреть в глаза. Она может питаться и Тьмой: страхом, злобой, но сейчас не будет. Ей не нужна Сила сейчас. Ей нужно понимание. Понимание того на что она пошла не ради Силы, а ради Галактики, ее спокойствия, ради жизни...

- Кровь пролита, Мон. Ты ведь должна понимать, что за кровь Силы платит проливший ее жизнью...

Рыжая отступила. Где-то она уже видела эту женщину, слышала вкрадчивые обманчиво-мягкие нотки в голосе, не обещающие ничего хорошего. Возможно, она бы даже узнала ее, если бы посмотрела чуть внимательней на человеческую часть ее лица, но страх и явное уродство демонической половинки, бездонность черного глаза, затягивающая в омут страха, застилала ее зрение.

Кровь пролита Высшей Расы

Честь семьи задета сильно

Тьма и Свет теперь едины

Выступают общим фронтом.

На одной руке Тени появилась сфера Света, на другой - Тьмы. Пробормотав последние слова женщина соединила ладони и в возникшей вспышке исчезла та, что задумала смуту. Куда исчезла - не известно и вряд ли когда найдется. Плата за кровь - жизнь.

Тень обернулась к стоящим за ней Лее, Анакину и Хану.

- Вот и все, думаю пока моя помощь больше не потребуется. Удачи, - и легко спрыгнув с крыши она взмыла в высь на своих сильных и одновременно таких ужасающих крыльях.

Хан открыв рот старался отдышаться. На него произвело сильное впечатление подобное сочетание. Как и на Лею. И только Анакин смотрел вслед удаляющейся Тени, которая внезапно обрела совсем другое имя. Не зря давным давно он сказал, что даже среди толпы близнецов узнает ее. Не важна была эта маска - для него она оказалась не более чем шелухой. Он видел ее настоящую. Он видел ее душу.

Когда все закончилось, детей уложили спать, на Корускант опустилась ночь, мужчина поднялся на одну из старых башен. Почему-то он был точно уверен, что увидит ее здесь - так и было - практически на самом краю сидела женская фигурка, обнимающая руками колени, а сзади расправленные крылья ловили воздушные потоки, позволяя им трепать перья.

- Ты всегда любила это место.

Тень повернула голову, улыбаясь. У демонической половинки это вышло немного зловеще, но не для него.

- Ты меня узнал.

- А ты сомневалась, - он подошел и сел рядом, чуть обнимая за плечи.

Женщина коснулась лица, намереваясь навести иллюзию, трансформировать, но Анакин остановил.

- Не надо, ты и так красива. Не важно как ты выглядишь. Главное, что это - ты. И я счастлив, что ты жива.

- Мне надо уходить. У меня есть долг.

- Я понимаю, - он взял в руки ее демоническую ладонь, заканчивающуюся пальцами с острыми когтями и поцеловал. - Могу я пойти с тобой.

- Ты нужен здесь, - женщина мягко коснулась его челки и заправила за ухо.

Он лишь покачал головой. И мягко поцеловал. Не важно, что с одной стороны у нее были довольно острые клыки - это не стоило ни гроша против столь забытого и столь желанного вкуса ее губ.

- Я нужен тебе - это самое важное.

***

Он собрал вещи, попрощался с детьми и внуками, вышел на площадку для спидеров, коснулся ладони той, за кем всегда следовало его сердце и их двоих закружила Сила, перенося далеко, на Рубеж, где идет уже несколько тысяч лет постоянная борьба против внешней угрозы этой Галактике.

Что такое быть монстром? Это - ничто рядом с тем, кто искренне любит тебя. Ему не важны ни твой рост, ни наличие или отсутствие крыльев, клыков или рогов. Ему не важен цвет твоих глаз, форма носа или цвет кожи. Ему важна ты сама во всей своей странности и разнообразие. И ты растворяешься с ним, ты больше не чувствуешь себя изгоем, ненормальной. Ты больше не одинока.

Москва, 2013

Анакин Соло разговаривает с призраком Анакина Скайуокера

Анакин Соло плюхнулся в кресло, снимая сапоги. Ну неужели он настолько плох? Злость никак не хотела уходить. К нему постоянно цепляются Джейна и Джейсин. Ну и что, что он младший? Но это не повод показывать, что он поодо! И ничего не умеет!

Он только-только поступил в академию!

Анакин конечно же понимал, что брат с сестрой не хотели ничего плохого. И если с ним что-то случится - они первыми побегут его спасать, но обида застилала глаза, парализуя разум. Ярость, желание отомстить волнами накатывали на него. Он со злостью вытирал текшие из глаз слезы обиды и ненависти. Сейчас все здравые мысли вылетели из его головы: остались только боль и чувство одиночества.

Злость внутри него накручивала мальчика. Она шептала ему, что все его бросили, что он никому-никому не нужен: ни матери, она занимается Республикой и ставит государственные дела выше детей, которых с детства воспитывали чужие люди, ни отцу, который занят своим распрекрасным кораблем и мамой, ни дяде Люку, который точно скажет, что брат с сестрой правы, а джедай должен контролировать себя. Ему кроме академии вообще ничего не нужно. А он, Анакин, один, совсем один, и никого у него нет. Ни одного близкого. А он докажет! Он сбежит! Улетит! Станет самым-самым! И докажет всяким, кто его обижал, что он - лучший. И они его полюбят.

- Анакин, любят не за что-то, а просто так.

- А?! Кто вы? - он огляделся.

В углу стоял мужчина лет сорока и одеждах джедая, вокруг него сияла голубая аура, что, по словам дяди Люка, могло означать, что он - призрак.

- И что вы тут забыли? - Анакин хотел показаться взрослее, независимее, поэтому дерзил.

- Не стоит дерзить незнакомым людям, Анакин. Где твое воспитание? - призрак присел на стул около кровати.

- А вам-то какая разница? - Анакин скрестил руки на груди и проигнорировал приглашающий жест призрака и остался стоять с гордым видом.

- Хотя о каком воспитании может идти речь... с такими-то родителями, - джедай усмехнулся.

- Мои родители - лучшие! - сразу же встал на защиту ребенок. Он сам мог говорить про них что угодно, но другим - нет уж. Это ЕГО родители и ЕГО семья!

Призрак поднял руки в знак согласия и примирения.

- Пусть будет так, но почему ты хочешь от таких хороших родителей убежать?

Анакин замялся, его напускное безразличие и высокомерие дало трещину.

- Хочу доказать всем, что я чего-то стою. Чтобы меня любили.

- А ты не думаешь, что тебя УЖЕ любят?

- Если бы любили - не оставили бы.

- Оставили именно потому, что очень сильно любили. Чтобы ты жил. Не важно где и с кем, но был жив. Самое болезненное - оставить того, кого любишь ради него самого. Если бы они таскали тебя по всем горячим точкам, по всем заговорам, которые пережили во время твоего детства, то это была бы не любовь. Это был бы эгоизм.

- А вам откуда знать-то. Вы же джедай, вы же никого в жизни не любили!

- Если бы я был роботом, то, возможно, и было бы так, но я - человек и ничто человеческое мне не чуждо. К сожалению, я это понял слишком поздно и мой эгоизм стоил жизни дорогого мне человека.

В глазах мальчика промелькнул интерес и он сел на кровать, закутываясь в одеяло.

- Расскажете?

- Анакин, - призрак задрал бровь. - Я что нанимался в сказочники?

- Ну, пожалуйста. Мне действительно одиноко и грустно. После отъезда от родителей, мне не читали сказки...

Джедай усмехнулся и сел обратно на стул.

- Ну, хорошо... только обещай, что не будешь сбегать.

- Угу, - мальчуган устроился поудобнее.

- Так... с чего начать... На одной далекой-далекой планете...

- Татуине?

- Возможно и Татуине... не перебивай...

- Угу...

- На одной далекой-далекой планете, возможно Татуине, жил был маленький мальчик...

- Его звали Анакин?

- Возможно... Но назовем его просто мальчик. Хорошо? И я просил не перебивать меня...

- Угу... - Анакин даже руку под голову положил.

- Итак, На одной далекой-далекой планете, возможно Татуине, жил был маленький мальчик... Он хорошо умел ремонтировать дроидов и машины... И его самой заветной мечтой было улететь с родной планеты и посмотреть другие. Однажды, когда он почти доделал свой кар для участия в гонках, в их магазин, где он работал...

- Он работал? Но ведь он был еще совсем маленьким... Маленьким нельзя работать! У него что не было родителей?

- У него была мама, но он хотел ей помогать, поэтому и работал. К тому же это был способ найти нужные детали...

- Аааа... Ясно.

- Так вот, однажды в магазин, где он работал пришли странные люди: один из которых был джедаем.

- А разве джедаев не всех уничтожили?

- О... тогда еще нет, тогда джедаев было много тысяч и они защищали порядок в Галактике...

- А потом порядок в галактике решили защищать ситхи, а джедаи подумали: "Пора и нам отдохнуть..." - пробормотал Анакин, но эта фраза не ускользнула от сидящего призрака и тот рассмеялся.

- Точно подмечено, но об этом после. Наш маленький герой помог джедаю...

- А разве джедаи не все могут? Это точно сказка! Не может маленький мальчик быть настолько крут, чтобы помочь джедаю!

- К сожалению, джедаи не все умеют делать... Если было бы так... А я могу и перестать рассказывать...

- Нет! - запротестовал юный Соло. - Продолжайте...

- Хорошо... Мальчик помог джедаю, выиграв для него гонку на карах...

- Вау!

- И джедай забрал мальчика с собой, потому что почувствовал в него Силу.

- А как же мама мальчика? Ее то же забрали?

Призрак опустил голову.

- Нет, он не смог ее забрать.

- Почему?

- Потому что она была рабыней.

- Но рабство запрещено законами Новой Республики! Мама так говорит. Хотя, раз все было давно... Вот в Империи было рабство... А в Старой Республике?

- В Империи рабство тоже было запрещено...

- А вуки? Мама говорила, что они были рабами!

Призрак лишь вздохнул.

- Возможно... Но Империя боролась с рабством.

- Мама говорит...

- Твоя мама слишком мало что знает о том, что было в Империи на самом деле!

- А вы знаете.

- Знаю.

- Расскажите!

- В другой раз, а будешь перебивать - вообще ничего не расскажу.

- Хорошо, простите... так мальчик улетел с джедаем, чтобы учиться? Дядя Люк тоже улетел с Оби Ваном Кеноби, чтобы учиться... Только в ТАКУЮ заварушку попал... Дядя Люк он...

- Я вообще-то в курсе кто такой "Дядя Люк" и о его подвигах мне тоже известно... Можно продолжить?

- А, да... простите...

- Так вот, мальчик выучился на джедая...

- Он вернулся, чтобы освободить маму? Я бы вернулся...

- Да, он вернулся, но он опоздал. На каких-то пару дней...

- Ее убил ее хозяин?

- Нет, к тому времени она была свободна и счастлива, я думаю... Ее захватили в плен и долго мучили, - в темноте комнаты младший Соло не заметил какой болью отдаются эти слова на лице призрака. - Она умерла у него на руках, сказав только, что очень его любит.

Анакин всхлипнул и растер слезы рукавом.

- Ты-то чего рыдаешь?

- Я о маме столько всего плохого надумал. А вдруг с ней что-то случится?

Джедай чуть хмыкнул.

- Да ничего с твоей мамой не случится - она живучая.

- Вы обещаете?

- Что обещаю?

- Что с моей мамой ничего не случится.

- Если тебя это успокоит, то да, обещаю, что с твоей мамой ничего плохого не случится... Это из-за нее может плохое случиться, исключительно с ее врагами или теми, кто попытается тронуть ее семью.

Успокоившийся малец, вытер глаза, деловито высморкавшись и снова посмотрел на призрака.

- И что дальше? Неужели он все так и оставил? А ее похитители?

- Он слишком любил свою маму. И сделал вещь, о которой потом жалел - он убил всех, кто был там.

- Я бы тоже самое сделал.

- Он убил всех. Не только мужчин, но и женщин, и детей. Он был в ярости и потерял контроль.

- Он стал темным? Ситхом? Дядя говорил, что месть ведет на Темную Сторону...

- Нет, но это был первый шаг. Анакин, на Темную Сторону сразу не переходят... Это сказки, когда говорят, что сделал что-то не правильное - и сразу ты - ситх. Это происходит незаметно, по капле вытравливая из тебя все самое хорошее, заменяя это эгоизмом, желаниями, страстями... Возможно, что это так и осталось бы темной страницей в его биографии, его собственным страшным сном, если бы спустя всего неделю не разразилась война.

- Война? Но мама тоже сражалась, и папа, но они не стали от этого темными...

- Да... страшная война. Когда ты там, на поле боя есть только враги и союзники, нет ни одной мысли о том, что враги тоже живые. Для тебя они становятся тренировочными манекенами... Но вот после боя, смотря на собственные руки, ты понимаешь, что ты отнимал жизни, которые клялся защищать.

- А я думал, что джедаи защищали Республику.

- Джедаи клялись защищать жизнь в любом ее проявлении. К сожалению, мы это забыли. - Призрак выдохнул. И стал дальше рассказывать о мальчике с непростой судьбой, втянутом в войну и интриги.

Когда он закончил, то Анакин уже спал с твердым намерением попросить прощения у всех, о которых он плохо думал: у брата с сестрой, у дяди Люка, у мамы с папой.

Утром в комнату влетели Джейсин и Джайна.

- Анакин! Ты проспал!

Младший с трудом раскрыл глаза.

- Слушай, братик... - начала Джайна.

- Прости нас, - продолжил ее мысль близнец.

- Мы не хотели тебя обидеть...

- Честно. Мы просто хотели пошутить...

- Но вышло не удачно...

Анакин улыбнулся.

- Все хорошо, это вы простите меня... - Близнецы Соло удивленно задрали брови, - за то, что я подумал что вы меня не любите.

- Конечно мы тебя любим, братишка, - Джайна обняла его.

- Очень-очень, - Джейсин тоже присоединился к ним.

- Я тоже... я бы ни на кого вас не променял... Кстати, мне такой классный сон снился.

- Какой?

- Ко мне призрак джедая приходил...

Близнецы нервно переглянулись. А потом рассмеялись.

- Действительно, классный сон.

Москва, 2014 год

Алгоры

Корускант. 16 год от Великой Ресинхронизации. Апогей Войн Клонов.

В ходе дерзкого налета на здание Сената похищен Верховный Канцлер Палпатин. Два рыцаря-джедая: Оби-Ван Кеноби и его бывший падаван Анакин Скайуокер были направлены на спасательную миссию. Но было еще одно обстоятельство — за всеми этими действиями, как истинный кукловод, стоял сам Палпатин. Но даже он не учел одного факта — Избранный Алгор тоже был там и плел свою сеть.

Разговор Графа Дуку и Оби-Вана Кеноби ни к чему не привел, но их, на самой трагической и одновременно пафосной ноте прервало сообщение от генерала Гривуса.

Оно повергло всех участников данного спектакля в шок — ведь все стало идти вразрез с продуманным ранее планом:

— Граф Дуку, группа из Сената готова начать переговоры о капитуляции! Республиканцы прекратили обстрел и уходят на оборонные позиции! Сенаторы высадились на посадочной площадке!

— Это может быть ловушка! — разумно заметил Дуку, в то время как Палпатин старался не поддаться панике — это было не то, что он задумал! Лишние лица его спектаклю точно не нужны. Неужели он настолько важен для Сенаторов, чтобы остановить войну — да они скорее отдадут его на заклание, чтобы сделать из него героя. Посмертно. Ведь на это и был расчет. — Вы знаете тех, кто высадился?

— Да, возглавляет это Сенатор Амидала, сектора Чоммел. Они под сопровождением наших дроидов направляются к Вам! Республика сдалась! Граф Дуку, мы победили! — слышать столько наивно-детского восторга от Гривуса было странным.

Только многолетняя выдержка профессионального политика не позволила Палпатину выругаться. Наивная идеалистка Амидала была единственным в этой Галактике существом, что имело на Анакина Скайуокера большее влияние, чем он сам. А это значит, что спровоцировать Анакина на убийство Дуку будет практически невозможно. Проклятая девчонка вечно путает его великие и грандиозные планы!

Анакин побледнел, услышав имя любимой. Неужели она настолько беспечна, чтобы рисковать собой! Неужели для нее Палпатин важнее его, Анакина, спокойствия?

В этот момент в командную рубку вошла Амидала в сопровождении нескольких человек. То. что это были не сенаторы, Палпатин определил моментально. Но почему Дуку не чувствует бывших коллег? Он уже было хотел предупредить Дуку, но было уже поздно — тот начал одну из своих пафосных речей:

— Сенатор Амидала, Вы поступили глупо. Вы подвергли опасности не только себя, но еще и группу сенаторов, однако, принимая во внимание Ваше желание сдаться — мы будет милосердны…

Но усмешка на губах Амидалы явно не соотносилась с ее же заявлением о капитуляции.

— Идиот! — не выдержал Палпатин. — Они не сенаторы, они — джедаи! И как только таких олухов в Орден брали!

— Интересная идея, господин Канцлер. Или лучше Вас назвать Дартом Сидиусом? — это был конец. Как они догадались? Не важно — главное не видать ему Скайуокера… Если только он сейчас не захватит девчонку в заложницы, а уж ради нее Скайуокер не только на Темную Сторону перейдет — все что угодно сделает. Осталась только малость — четыре джедая.

— Сенатор, — слышать взволнованный тон от вечно спокойного Кеноби было почти дико — для Анакина, знавшего учителя более десяти лет — это был сигнал разве что не к истерике. — Вы уверены?

— Да, мастер Кеноби, я-то уверена.

Анакин все еще уставившись смотрел на Палпатина. Он ему доверял, даже рассказал про их с Падме отношения, а он — ситх, который пытался убить Падме, стоял за покушениями…

Сидиус внезапно с легкостью избавился от оков, которыми его пристегнули к креслу, встал с гордо поднятой головой, чуть усмехнувшись, произнес:

— Вам все равно меня не победить, вы слишком слабы. Даже весь Орден не сможет меня одолеть!

— Я бы так не сказала, Милорд, — и почему говорит эта женщина, в то время как сопровождающие джедаи молча глотают оскорбления своей силы? — Вы сами-то выстоите против алгора?

— Минан Дорр мертва!

— Позвольте не согласиться. Вроде еще дышу. Решишься? Или самостоятельно сдашься? Четыре джедая и алгор против темного джедая и ситха, соотношение Силы не в Вашу пользу, Лорд Сидиус.

— Будь ты миллион раз Алгором, ты все равно ничего не сможешь мне сделать. Только после твоей смерти. А уж поверь, я этого не сделаю, как бы ты об этом меня не просила.

— В этом ошибаешься ты, ты сам, в своей игре сделал так, что могу использовать Силу.

— Не смеши меня, маленький алгор, твоя жизнь и смерть в моих руках, — однако он не спешил нападать — зная, если все пойдет не так — джедаи первым делом убьют алгора, инициируя его. Или никакой это не алгор, а шутка Ордена?

— Не недооценивай противников, Сидиус! — девчонка явно стала наглее — раньше она в отношении его «ты» себе не позволяла.

Дуку решил, что пришла его пора, и напал на Падме, точнее попытался это сделать…

Между ними возникло поле Силы, которое не просто откинуло Дуку, но и убило его. Этот небольшой жест продемонстрировал Палпатину всю ошибочность его суждений. Алгор был. У него была Сила даже без инициации, а это значит, что сражаться она будет в полную силу. Но сдаваться Сидиус намерен не был.

В ответ на поднятую руку, с руки Падме сорвался энергетический шар, мгновенно преодолевший расстояние до копившего Силу для молнии Палпатина и проделала дыру в его груди. Несколько мгновений спустя тело последнего Повелителя Ситхов начало растворятся и белой дымкой засосалось в кулон на груди алгора.

Падме удовлетворенно коснулась кулона. Врата темницы для духа ситха были закрыты надежно.

Женщина посмотрела на старых друзей, с которыми прошла не одну битву, подмигнула Анакину, чуть улыбнувшись только ему одному. Тот все еще был в прострации от произошедшего — его хрупкая и нежная жена способна на ТАКОЕ! Кеноби переварил информацию гораздо быстрее, поклонившись Амидале, отдавая честь ее способностям.

— Мастер Кеноби, джедай Скайуокер, — голос не выдавал никаких эмоций — лишь констатация факта. — Вам лучше о произошедшем не распространяться. Дуку убил Палпатина до вашего прихода, вы смогли уничтожить Дуку и Гривуса (вот с ним придется реально разбираться, но уверена, что вы справитесь). Нас здесь не было. До встречи на Корусканте.

— Да пребудет с Вами Сила!

Четыре джедаи отправились в командный центр, чтобы уничтожить ничего пока не подозревающего о произошедшем Гривуса.

***

На Корусканте, как и по всей Республике был объявлен траур по Верховному Канцлеру Палпатину.

— Он был символом Республики, демократии и погиб, защищая ее как герой! Мы должны продолжить дело его жизни и сохранить Республику и демократию, защищать ее от посягательств сепаратистов. Мы также будем рады возвращению заблудившихся, оступившихся народов в лоно Республики, понимая, что многие из них были обманом вовлечены в войну…

С этими словами Падме сошла с трибуны и направилась к стоящим рядом джедаям.

— Хоть раз пусть послужить доброму делу, — в ее голосе не было никакого уважения к покойному. — А мне пора, надо еще собрать вещи.

— Вы уверены? Вам пророчат место Верховного Канцлера. И это не противоречит занятиям алгоров, многие из ваших предков были правителями Республики.

— Да, я уверена, мастер Винду. Мы едем на Набу, там детям будет лучше.

— Я хотел бы предложить обучать их в Храме.

— Мастер Винду, при всем моем уважении, но ни один учитель не научит их любви. А без нее как можно защищать и понимать эту вселенную? Только любовь родителей дается нам просто так, ее не надо зарабатывать, заслуживать. Не эгоистическое чувство собственности, чтобы дети всегда были рядом, а истинная любовь. Поверьте, я знаю разницу. Я хочу, чтобы они тоже ее поняли и сделали бы выбор сознательно, сами. Думаю, что скоро мы подкорректируем и политику Ордена, мне надо во многом разобраться.

— Но наша система не давала сбоев веками.

Падме качнула в сторону трибуны, с которой все еще вещали политики, военные, чиновники о прекрасном Верховном Канцлере.

— Вот ваш прокол. Достаточно? И к тому же, мастер, всегда есть место для совершенствования. А пока что нам пора.

— Да, Мастер Дорр.

Она и Анакин собрали вещи и сели на ее яхту. Звездочка мелькнула и погасла, оставив Мейса Винду в раздумьях. Орден изменился. Это точно — ведь так сказал алгор. и Пути Силы неисповедимы — ведь не нарушь Анакин кодекса — Падме бы не забеременела (ну когда-нибудь в другой раз и не от джедая, если бы дожила с ее-то характером), но тогда бы она не смогла противостоять ситху и не известно — выстоял бы Орден. И как же это назвать, кроме как «Волей Силы»? Жалел Винду сейчас только о том, что Анакин покинул Орден. Хотя, формально он был лишь переведен в охрану алгора.

Пять лет спустя.

Падме и Анакин с детьми жили на Набу. Анакин стал первым учителем близнецов. Главное, что они должны были узнать — любовь родителей, они получали в огромной количестве. И это была не безоглядная, слепая любовь эгоистов, а живая, нежная, словно кокон защищающая ото всех невзгод. Любовь не мешала родителям наказывать детей, но сами дети прекрасно знали, что несмотря на строгость — мама с папой любят их, а наказывают за дело.

Почти с самого начала сознательной жизни, детям был предоставлен выбор, который они должны были в конце концов сделать. Причем сделать сами, без давления — быть им джедаями или не быть.

Люк решил, что хочет быть как папа — джедаем, а Лея — что пойдет по стопам матери в политике. На тот момент Падме работала в губернаторском Совете при Королеве Набу. Анакин возглавлял Планетарные Силы Обороны.

Оби-ван Кеноби прилетел на планету по приглашению Падме. На посадочной платформе красивой виллы, координаты которой были указаны в сообщении, его встретил бывший ученик.

— Здравствуйте, учитель!

— Анакин, давно я тебя не видел, — Кеноби улыбнулся в усы, отмечая изменения в бывшем ученике, и чуть потрепал его по плечу.

— Спасибо, что прибыли, знаю, что у вас много дел…

— Да ничего, дела подождут. Анакин, я очень хотел увидеть тебя и Падме, я по вам очень скучал, после вашего отлета жизнь стала какой-то пресной, — Оби Вам тепло улыбался.

— Да вы что, а я-то думал, что вы сразу же в танец броситесь, избавившись от стольких проблем, вы все-таки больше медитации любили.

— Я тоже так считал, ровно до тех пор, пока не понял, что без этого сумасшедшего дома уже не могу.

— Ну, тогда вам явно понравится мое предложение.

Оби-Ван чуть испуганно посмотрел на Скайуокера.

— Что ты задумал?

— Ничего, учитель, только предложить вам заняться обучением еще одного Скайуокера. Люк хочет стать джедаем, а лучшего специалиста по Скайуокерам я в этой галактике не знаю. Я вряд ли смогу научить его терпению и дисциплине.

— А Лея?

— Она остается с Падме. Это ее выбор — мы на него не влияли.

— Но вы должны понимать, что они — будущее Ордена, будущее алгоров, будущее Республики.

— Служить Республике и Ордену можно по-разному.

— Но…

— Оби-ван, я не думаю, что Падме может допустить, чтобы Лея стала Темной. К тому же она — на половину алгор. Оби-Ван, это ее собственное решение, как и решение Люка стать джедаем.

— А вы с Падме как?

— Думаю, что пока останемся здесь. У нас все нормально: тихо, спокойно, никакого стресса…

— Ты изменился.

— Просто жизнь здесь такая: тихая, спокойная. Волей не волей сам становишься таким. Первые месяцы разве что только не выл от тоски и на стены не бросался, но с рождением близнецов столько всего появилось нового в жизни, так что я не жалею ни капельки, я счастлив, просто очень счастлив здесь.

— Я рад за тебя, так где Люк, хотел бы я познакомиться с этим чудом!

— А он и правда чудо, — усмехнулся Анакин. — Правда, скорее чудило. Мы от него всю технику поубирали, а он все равно где-то что-то находит…

— Ну, Анакин, на себя бы посмотрел!

— Я не так! — возмущенно возразил Скайуокер.

— Да ты что… Анакин, склероз? Может напомнить, как ты собрал дроида, нарядил его в плащ джедая и пустил ходить по коридорам Храма. Или как гонял на одной из перерабатывающих фабрик Корусканта на глайдере?

Анакин поднял руки в жесте капитуляции:

— Сдаюсь, сдаюсь…

— Могу много что вспомнить, — Кеноби явно получал от этого удовольствие. — А если припомнить еще и выходки Падме, я удивляюсь, как они еще дом не спалили.

— Почти, — покаянно признался Анакин. — мы во время успели.

Бывшие учитель и ученик хохотали, вспоминая выходки Анакина, про которые (а он взял слово) Люк никогда не узнает!

Анакин рассказывал Кеноби про выходки близнецов, чтобы будущий учитель был в курсе кого к себе в падаваны берет. В этот момент вошла Падме.

Оби-Ван сразу же заметил как она изменилась: вместо собранного, холодного сенатора перед ним была красивая, мягкая, женственная и вся такая теплая и нежная женщина, особенно когда смотрела на Анакина, вся ее сущность наполнялась Светом.

— Оби-Ван, как дела, успехи? — она присела рядом с мужем, сразу же завладевшим ее рукой.

— Все хорошо, Падме, а ты все хорошеешь!

— Да ладно тебе, — она смущенно отмахнулась, но на щеках уже играл румянец. — Поправилась, постарела… — она явно преувеличивала, за что была тут же обнята мужем за талию, и хихикнула, словно девушка на первом свидании. — Анакин рассказал, почему мы тебе написали?

— Да, на счет Люка. А Вы сами?

— Мне еще рано, я пока уминать не собираюсь. А после родов у меня почти не осталось прежней Силы. Но у меня еще одна просьба — на каникулы вы с Люком будете приезжать сюда.

— Это же не по правилам.

— Я и есть правила, — усмехнулась Падме. — К тому же отдых на Набу куда лучше, чем на Корусканте. Сейчас мирное время.

— Падме, я смогу взять его в ученики только после 10 лет. До этого ему нужно получить общее образование.

— Не волнуйся, Оби-Ван, они уже многое знают и умеют, — Анакин усмехнулся.

— Думаю, что Совет разрешит, я постараюсь.

— Ну, что ж, тогда я с удовольствием возьмусь за его обучение.

Именно в этот день Оби-Ван Кеноби увез Люка на Корускант. Так начал свой путь будущий Мастер, Глава Ордена Джедаев Люк Скайуокер.

Иваново, 2007 год

Вонги

Нашествие йужжань-вонгов оставило Галактику в полной разрухе. Особенно пострадал Корускант — жемчужина Старой Республики и Империи, сердце Новой, город-планета, где жили триллиарды существ оказался в руинах. Там под завалами ненавистных захватчикам неживых небоскребов, разрушенных живых домов все еще находились живые. Даже взлет Лусанкии и атака выжившего Императора по сравнению с тем, что сейчас творилось на планете было незначительной мелочью.

Одним из первых решений руководства недавно образованного Галактического Альянса и Совета Ордена джедаев было направить в бывшую столицу отряды спасателей. Пилоты облетали развалины и пытались найти выживших, которые во время атаки ушли на нижние уровни города-планеты. Работа предстояла не из легких.

Непокладая рук и техники военные и добровольцы бороздили небо Корусканта, забирались в самые глубокие трещины, обследовали старые шахты турболифтов. Регулировала деятельность групп новоназначенных Губернатор Корусканта, бывший глава разведки сети Мираж, бывший представитель сектора Чоммел, Падме Амидала. Которая, несмотря на уже довольно почтенный возраст, в бурности организованной деятельности не уступала многим молодым бойцам да и была не плохим пилотом.

Новый день не принес ничего кроме промозглого холода — орбитальные зеркала, что когда-то усиливали далекое светило, были разрушены и планета погрузилась во тьму и холод. Энергетические подстанции начали восстанавливать, но когда соберут новую сеть зеркал в Галактике, потерявшей огромное количество промышленных планет и предприятий — было не известно. До Хота далеко, но этот факт не улучшал ситуации.

Периодически на бывшую столицу (точнее на звездных разрушитель на ее орбите) прибывала очередная комиссия, как будто слова смогут помочь найти людей. В этот раз хоть направили Лею Органа Соло, наверное, руководство Альянса посчитала, что она лучше сможет договориться с жесткой старушкой, приходящейся ей родной матерью, нежели весь полк дипломатов. Руководство Альянса в который раз уже грызло локти, не понимая какая муха их укусила, когда они выдавали настолько автономные полномочия Амидале, но сделать ничего сейчас не могли.

Сама бывшая мадам президент сейчас не занимала никаких официальных должностей в Альянсе (разве что второй пилот «Тысячелетнего сокола», но звучит это не настолько величественно, нежели все предыдущие ее звания, но кому как). Встреча уже закончилась и губернатор оправилась с новой проверкой, словно не могла усидеть на одном месте, желая быть везде и всюду, желательно одновременно. В молчавшем до сих пор эфире внезапно появился странный сигнал — он велся не на стандартной частоте и принять его смог только Сокол — на нем давно стояла специальная аппаратура. А вот перевести его из формата «абракадабры» вообще смог только С-3ПО. И дело не в том, что этот язык редкий, а в том, что подобные коды вышли из употребления лет пятьдесят назад — специальный военный код Республики (еще Старой). Причину, почему С-3ПО вообще его знал, дроид не смог внятно объяснить — был вшит в первоначальную программу и все тут. У Леи возникло желание сразу же связаться с матерью, та все же о Войне Клонов знала больше, будучи одним из старших военных дипломатов. В принципе, бывшая наследница Алдераана не очень удивилась этим знаниям у ее дроида, ведь мать рассказывала, что секретарь часто сопровождал ее в миссиях.

Сигнал передавал небольшой транспортник времен Старой Республики, но в идеальном состоянии, словно он только что сошел со стапелей.

На корабле был отряд клонов под командованием рыцаря-джедая. Это был высокий светловолосый мужчина двадцати-двадцати пяти лет. Никто из них не мог предположить, что с ними случилось. Они думали, что это сепаратисты добрались до столицы, но не могли понять из какого оружия можно было так изменить планету. После рассказа о случившемся, они не верили — настолько это было невероятно и раз за разом рассказывали свою историю: проводя операцию по приказу Сената, получили сообщение о нападении на столицу и отправились напрямую, в отличие от основной группы. По пути они пересекли странное облако, которое не привело ни к каким видимым повреждениям, кроме того, что замолчал передатчик голосети. Точнее прибор работал, но не принимал никаких сообщений. Они добрались до Корусканта и обнаружили руины. И больше ничего! Лея лично занималась допросом, но не чувствовала лжи.

Как ни странно, но больше всего ей понравился джедай. Он вообще был молчалив, даже не назвал своего имени, просто сидел и пялился в одну точку, а в Силе бывший политик чувствовала растерянность. Ему она рассказала обо всем, что случилось с Галактикой со времен Войн Клонов. После этого рассказа, он вышел и долго стоял на палубе, смотря на развалины древнего города, расстелившиеся внизу, будто пытаясь найти что-то… или кого-то.

Он не мог поверить, что Верховный концлер — это лорд ситхов, что Ордена больше нет, и еще что-то, Лея все это списала на то, что джедай все еще не может смириться с тим, тчо тех кого он знал, того мира, в котором он жил, попросту больше нет.

— Госпожа Органа Соло, кто-нибудь из Ордена жив?

— Из старого — нет, мне жаль.

— Вам нужна помощь пилота?

— Особенно джедая. Мы ищем выживших. Ваша помощь будет неоценимой.

Он оказался потрясающим пилотом — лучшим, чт о она видела за всю свою жизнь (а пилотов повидала она не мало, даже пилотов-джедаев). Он будто жил с кораблем на одной волне — ведь больше жить ему было незачем.

Лея, воспользовавшись небольшой передышкой, послала сообщение брату о произошедшем.

Но в тот же день этот джедай привлек к себе внимание еще одного человека — только что вернувшегося с инспекции губернатора Корусканта. Она немедленно приказала уничтожить клонов, которые были на транспортнике, что вызвало некоторое недоумение со стороны Леи:

— Мам, ты что! У нас и так людей не хватает, к тому же подготовленных! Не время для ксенофобии!

— При чем тут ксенофобия? — чуть нахмуренный взгляд матери говорил Лее, что та не изменила решение. — Это — знание. Ты думаешь джедаев один Палпатин с Вейдером уничтожили? — женщина все-таки бросила собирать и так упорядоченно лежащие документы на столе и присела на краешек. — Да силенок бы не хватило!

— Клоны? — нахмурилась дочь.

— Да, по приказу Палпатина. то было с самого начала заложено в их программу. Они расстреляли своих же командиров. В спину.

— Простите, — в их разговор вмешался только что вошедший молодой человек. — А вы откуда это знаете?

— Это джедай, что сопровождал клонов. А это губернатор… — она не успела договорить, потому что Амидала как раз повернулась и резко набрав в легкие воздуха резко выкрикнула:

— Сержант! Этого немедленно под арест!

— Мам, — попыталась защитить его Лея. — Это лучший пилот, которого…

— Тогда еще больше доказывает, что нужна проверка.

— Госпожа губернатор, это произвол какой-то, что вы имеете против меня? Вы меня даже не знаете.

— Посмотрим, может? — она повернула голову к вошедшему сержанту. — Нам нужна генетическая экспертиза. Возможно, он — клон, нужно это выяснить.

— Кто клон? Я? — возмутился арестант, когда его попытались проводить до гаупвахты. — Ну, это уже перебор, — он едва не схватился за меч, все еще висевший на поясе. — Да что вы можете вообще знать? Вы сидите тут, рассуждаете, переливаете из пустого в порожнее, а там — он указал в сторону руин, — гибнуть люди. Реальные люди, а не циферки статистики!

— Я точно также участвую в поисках, — дернула плечиком его собеседница, уже визируя ордер на арест.

— Политики! — выплюнул он это словно проклятье. — Никогда не доверял, а теперь — ненавижу!

— Ваше право, — женщина оставалась непробиваемой и нечитаемой в Силе. — Но от своих слов не откажусь. И на вашем месте вам лучше оказаться клоном — безопасней.

— Да что вы обо мне знаете?! — он попытался прикинуть возраст женщины и подумать о том, могли ли они сталкиваться еще во времена войн клонов.

— Даже больше, чем вы.

— Вы даже имени моего не знаете!

— Эндрю Платт, — Лея вздрогнула, переводя взгляд на мужчину.

А вот он рассмеялся:

— Видимо, вы меня с кем-то спутали, миледи.

— Нет, просто я же говорю — я знаю больше о вас, чем вы сами. Эндрю Платт — имя, данное вам при рождении. А вот Анакин Скайоуокер — это то, под которым вы били известны во время войн клонов. Так что лучше пройти со мной, — холодной произнесла губернатор, но Лея все же лучше знавшая мать, поняла, что та почти на грани истерики.

— Объясните, в чем дело, — джедай повернулся как огн считал к более адекватной Лее.

Но та лишь покачала головой, произнеся лишь два слова:

— Дарт Вейдер…

— Миледи, но какое отношения я имею к ситху, — она ему сама рассказывала про зверства главнокомандующего армией Империи.

— Не ситское имя Дарта Вейдера было Анакин Скайуокер, — прошептала все еще пораженная Лея.

— Ситховщина какая-то, — рыкнул то ли Скайуокер, то ли его клон, но понимая, что без поддержки он вряд ли сможет что-то сделать, да и Лея ему явно импонировала, поэтому он лишь выдохнул. Нужно было о многом подумать. Он вышел следом за сержантом.

Принцесса тихо спросила:

— Мам, ты уверена, что это именно он?

Вопрос был конечно старинный, потому что вряд ли мать могла перепутать своего мужа с кем-то еще. Но та лишь покачала головой. Больше она ни в чем не была уверена.

Час спустя.

Пришедшие данные поразили Лею. Так это Вейдер был клоном… тогда…

— Ты ему сказала кто ты?

Бывшая разведчица делала очень несвойственное для нее дело — грызла ноготь, выдавая свое волнение слихвой. На вопрос мать лишь покачала головой и тихо спросила:

— Может ты все расскажешь?

К этому времени прибыл Люк, по привычке обняв мать он с трудом сдержался, чтобы не зажмурить глаза и не протереть их кулачками — никогда на его памяти мать так себя не вела:

— Мам, что случилось, ты сама на себя не похожа…

— Люк, — позвала его Лея. — Я ждала тебя только завтра.

— Я почувствовал, что вам нужна срочно помощь. Ты сказала, что вы нашли джедая из Старого Ордена…

— Лея, — Падме все-таки вывернулась из объятий сына, продолжая колупать маникюр. — Объяснишь брату все? у меня дела, — и почти выбежала.

— Она сама не своя: убегает, увертывается от ответа… что случилось?

— Отец жив, — лишь выдохнула Лея, сама до конца не понимая произошедшее.

Сентябрь, 2007 год

Кэти

Битва за Эндор. 4 год ПЯБ. Звезда Смерти.

Она стояла почти рядом, положение позволяло ей подобное. Наблюдала за происходящим в святая святых Звезды — тронном зале через подключенный к камерам слежения голоинтерфейс. Да, даже любя Анакина, но не могла допустить гибели Люка. Но как это сделать? Как заставить эту железную чурку, бывшую когда-то любимым и любящим мужем не навредить их сыну? Она хотела быть там, на его месте и да хоть собою закрыть сына! Видя как Люк корчится от молний, зовя отца — ее сердце разрывалось от боли, но в данный момент физически сделать она ничего не могла! «Неужели ты, сволочь, допустишь гибель семьи, как допустил смерть Шми?» Внезапно картина поменялась и Вейдер поднял над головой беснующегося Императора и скинул вниз. Но пострадал сам. Уже прикидывая места, где могут оказать ему помощь, помчалась навстречу Люку. Не успела совсем чуть-чуть. Вейдер умер. Умерла и частичка ее самой — все эти годы работы только ради него! Больше ничего не осталось…

Спеша к транспортнику, она столкнулась с Люком.

Увидев перед собой Кати Тайлес, единственное, что сделал Люк — это наставил на старшего секретаря Вейдера бластер и заставил идти за ним. А ей-то, по-хорошему, уже было все равно — ее жизнь закончилась со смертью ее Любви. Нет, частью мозга она понимала, что она может быть полезна своим детям, но они уже достаточно взрослые и им вряд ли потребуется нянька, какой она была для Вейдера в последние годы.

Для Люка идущая перед ним женщина была олицетворением Империи. Сейчас, когда Император и Вейдер мертвы. Тень Вейдера, ее ведь так прозвали. Однажды ее удалось захватить повстанцам, но ни слова не удалось из нее вытащить, несмотря на то, что тогда повстанцы прибегли к средствам, против которых до этого резко выступали. Как объяснили тогда Люку — это ради общего блага. Хотя тогда им самим пришлось как-то резко спасаться — Вейдер лично прибыл за свои секретарем. Даже будучи почти без сознания, она, увидев Вейдера, произнесла лишь: «Милорд, я им ничего…» и грохнулась в обморок. Вейдер сделал то, чего от него не ожидал никто — просто поднял на руки безвольное тело и отнес на корабль. Повстанцев ждала расплата за каждую царапинку, каждый укол, которые они нанесли ей.

И вот теперь эта женщина тихо шла перед Люком.

Вместе они спустились на Эндор, куда прибыли и некоторые лидеры Восстания. Люк повел Тайлес на встречу с Мон, прибывшей на одном из кораблей Альянса. Ведь секретарь много знала обо всем, что делала Империя.

— Вы останетесь в живых, если поможете нам, — начала Мон, опустившись в свое кресло. — Нам нужны коды доступа к секретным хранилищам Императора, коды прохода через оборонительные системы Корусканта.

— Центра Империи, — тихо поправила ее Кати, следя за реакцией когда-то почти подруги. — Как вы можете гарантировать, что я остануть в живых? — голос почти мертвый. — Вы не можете защитить даже собственных людей.

Мон не успела ответить, так как в этот момент в кабинет зашли трое во главе с Леей Органа.

— Мон! — Лея была счастлива так, что даже не заметила, что у хозяйки кабинета в гостях есть еще кто-то. — У меня чудесная новость! Смотри! — она чуть отодвинулась, позволяя лучше рассмотреть своих спутников.

Стоило главе Альянса перевести взгляд лишь на одного из них, как она вскочила и бросилась к нему:

— Бейл! Это ты? — она не могда поверить, что старый соратник и друг жив.

— Здравствуй, Мон, — легкий поклон от вице-короля уже бывшего Алдераана вышел в лучших традициях Древних Домов, но все же улыбка у него была искренней и теплой. — Прости, что ничего не сообщал, — на этих словах даже Лея слегка насупилась — но, видимо, с ней уже разобрались, раз принцесса не кидается весм чем непопадя. — Но так было нужно.

Мон лишь покачала головой, мягко улыбаясь. Все куда лучше, чем было лишь пять минут назад — ей не одной теперь тянуть эту лямку. Бейл прекрасный политик, он прекрасно подойдет на роль Президента.

— Бейл, я так рада.

Никто не обратил внимание на то, что Кати уставилась на сопровождающего — высокого бородатого блондина.

— Ах, да, — Мон отошла от первоначального шока и ликования и вспомнила о том, чем занималась до визита Леи. — Вы еще здесь.

Кати лишь усмехнулась, демонстрируя руки в наручниках, словно говоря, что ее никто и не отпускал, а Мон явно тупит.

— Мисс Тайлес, — именно этим Мон заставила остальных обратить внимание — это имя знали все присутствующие. — Думаю, что мы с вами можем договориться, — фраза «все мы умные люди» осталась недосказанной. — Жизнь с нашей стороны, данные — с вашей.

— Я согласна, — Кати перевела дух, улыбнувшись. И добавила настолько милым голосом, что от него стало не по себе: — Место в Совете меня вполне устроит.

Бейл и Мон стояли, вытаращив глаза на бывшего помощника Вейдера:

— Вы с ума сошли? — Мон была куда более эмоциональной нежели бывший сенатор Альдераана. — Немедленно поместите ее под арест. Пусть подумает!

— Если это — Кати Тайлес, — убийственно глянула в ее сторону Лея, у которой были особые счеты к старшей помощнике главкома, — то почему она еще жива?

Бейл кашлянул:

— Во-первых, мы не Империя, чтобы убивать… и даже если она виновна, то мы не опустимся до убийства.

— А во-вторых, — добавила Мон, поддерживая соратника. — У нее есть все коды Империи и личные коды Вейдера.

— Ах, да, Вейдер, — улыбка Леи оказалась натянутой настолько, что можно было заметить кончики выступающих клыков. Уничижающим взглядом она посмотрела на Бейла. — Может расскажешь все-таки, кто мой родной отец?

Ее приемный отец резко выдохнул:

— Так, история очень запутанная…

— Не юли, — резко оборвала его Лея, слишком напоминая как раз своего отца, нежели воспитанного королевским домом Алдераана политика. — Мой отец — Дарт Вейдер!

— Нет, с чего ты взяла, — Бейл Органа даже отошел на шаг назад, начиная довольно сильно для него жестикулировать. — Твоего отца звали Анакин Скайуокер.

— А разве он — не Дарт Вейдер? — все же уточнила Лея.

В этот момент не выдержал сопровождавший Бейла мужчина:

— Это уже перебор.

— Скит? — повернулась к нему Лея. — Какое ты имеешь к этому отношение?

Скит Анен чуть пожал плечами, одновременно то ли попытался улыбнуться, то ли немного скривился:

— Ну, вообще-то это я — Анакин Скайуокер. И вроде раздвоением личности не страдаю, Вейдером не являюсь.

На него уставились две пары глаз, Мон хватило опыта скрыть удивление.

— Но Оби-Ван… — начала было Люк, всматриваясь в черты и пытаясь найти хоть что-то.

— Старый маразматик, — буркнул Анакин, — хоть бы сначала разобрался (например, отличил собственного ученика от его клона!), прежде чем бежать и на всю галактику орать…

— А Йода…

— А что Йода, он с Вейдером не сталкивался, поверя наслово Кеноби, пенек с ушами, — выдал в заключении Анакин и чуть повертел головой, словно старые привычки еще с Академии Ордена были живучи.

— Тогда кто такой Дарт Вейдер? — все же уточнила Лея.

— Клон, которого создал Палпатин… — и рассказал обо всем, что с ним произошло.

Люк улыбнулся, потянувшись к отцу. Лея пока была в некоторой деморализации. Почти одним днем узнать, что твой заклятый враг — твой отец, а потом, что нет — потрясение даже для ее сильной психики.

К тому времени, когда они со всем разобрались, даже успели немного пообщаться, Люк вспомнил об одном важном событии:

— Кстати, так что насчет Кати Тайлес? Она же вроде говорила, что окажет содействие с кодами? — сам он пришел чуть позже, уже когда бывшего секретаря увели.

Мон резко выдохнула:

— Мало того, что отказалась, да еще и смела заявить, что ей нужно место в Совете. Надо же быть такой наглой!

Бейл был менее категоричным:

— И все же она нам нужна. Она единственная, кто был настолько близок к Вейдеру, чтобы знать секретные коды Империи.

Лея качнула головой:

— Если сама не захочет, она их не расскажет под пытками, это уже проходили.

Бейл повернулся к приемной дочери и ученице, вытаращив глаза:

— Лея? Как это?

Та лишь махнула рукой:

— Давно было, не захочет сама — слова не вытянем — факт.

В этот момент их прервал сержант Клейз:

— Простите, госпожа Мотма, но прибыли полномочный представитель сектора Чоммел и представитель народа гунган. Они вас ожидают.

— Проводи в конференц-зал, — выдохнула Мон, вставая.

Вернулась она только час спустя, за это время Бейл, Лея, Люк и Анакин успели обсудить и разобраться во многом. Теперь Люк не на шаг не отходил от новообретенного отца, Лея чуть фыркала как на Бейла, так и на Анакина (хотя она постоянно сбивалась на «Скит» в его отношении).

Вошедшая Мон была сама на себя не похожа, находясь в странном расположении духа: одновременно и обрадована, и удручена, и раздражена.

— Мы должны ее отпустить, и место в Совете предоставить.

— Мон? — поразилась Лея.

— А ведь она это знала, чертовка, — усмехнулась Мон.

— Ближайший помощник Вейдера!

— Ага, а еще разведчик Альянса и глава сети Мираж. И действующий представитель сектора Чоммел, — Мон лишь махнула рукой, бросив короткий взгляд на Бейла.

— Какое отношения она имеет к Набу, — нахмурился тот. Оно и понятно, именно эта планета решала судьбу всего сектора в Сенате как Старой Республики, так и Империи.

— Самое прямое, Бейл, — слова Мон произносила чуть растянуто, с какой-то долей ехидства, но одновременно за этим чувствовалось уважение. — Она же — бывший представитель.

— Пуджа? — мотнула головой Лея, вспоминая подругу. Но сама же мотнула головой, опровергая свои же слова.

— Не угадала, Падме, — фыркнула Мон, садясь. — Хотя Пуджа тоже здесь, как и представитель Бинкс. Вся компашка в сборе, пора начинать переворот!

— Даже если это она, — начала Лея, не обратив внимание на то, что Анакин и Бейл бледные как мел замерли. — Все равно в Совет ей не войти.

— Правда? — встрял новый голос. Его обладательница вошла следом. Каштановые волосы, карие глаза, правда если присмотреться, то на коже лица остатки какой-то шелухи.

Люк, не сильно присматриваясь к вошедшей произнес:

— Извините, но кем бы не была она — повстанцы ее не примут, в Совет она вряд ли войдет…

— Правда? — Люку показалось, что надо ним подтрунивают, от чего стало обидно даже. — Спорить не буду. Привет, Бейл, Анакин, вы как? Хорошо, что успели принять сообщение, я рада.

Первым все же опомнился Бейл, чуть поклонившийся бывшей коллеге, он галантно взял ее руку и поцеловал.

— Ты ничуть не изменилась с нашей последней встречи, — дежурный комплимент, высказанный дежурным тоном — все в рамках светской беседы.

— У тебя имплант на коже один не отклеился, — буркнул Анакин, все еще строя из себя обиженного на весь мир парнишку, хотя больше всего на свете ему хотелось ее обнять да так, чтобы придушить мерзавку.

— О, спасибо, — она провела рукой по лицу, находя нужный участок. — Ну так, как могу я, — она сделала акцент на местоимении, — приступать к обязанностям?

Мон лишь снова усмехнулась:

— Конечно, леди Скайуокер, — Бейл лишь покачал головой, а Люк уставился на мать. Да, она была очень похожа на Лею, правда у сестры глаза были куда более выразительными, но все же мать он представлял куда старше.

Ответить ей не дали сильные объятья мужа, а Люк и Лея стояли в некоторой прострации — не каждый день воскресает столько почивших родственников разом.

Потом уже будут и расспросы, и разговоры, а сейчас в кабинете главы Альянса стояла мертвая тишина.

Сентябрь, 2007 год.

Прочь

Она летела прочь от Эндора, прочь от того мира, где она проиграла. Да, часть ее выиграла — противоречивые чувства терзали и душу, и разум. Она выиграла битву с Императором, но цена? Ей пришлось выбирать, но выбор дался огромной ценой.

А сейчас она летела на «Исполнителе». Ее сопровождали «Истязание» и «Преданность» — два звездных разрушителя класса «Империя».

Куда лететь? Аландор или Набу? Нет… что-то не так… Император! Он все еще жив! она не могла использовать медальон…

Как теперь его найти? Хорошо, что она не полетела на Эндор! Могла все только испортить!

Куда лететь? Где мог быть Император? Вейланд? Бисс?

— Курс на Вейданд, капитан.

— Да, мэм.

Пиет мертв, а капитан Уда Лу — ее ставленник, ее человек. Она не предаст. Минан слегка улыбнулась — она точно не предаст.

— Забросьте меня туда, а сами летите по прежним координатам. Этот корабль должен быть надежно спрятан до поры до времени. И, Уда, — добавила Минан. — Смени экипаж, эти пока пусть поживут на Аландоре, может со временем и согласятся работать на нас.

— Мэм, где я найду столько военных? Три эпипажа, причем один для разрушителя класса Супер!

— Минимум экипажа, только для основного функционирования. Там, куда вы направляетесь вам не грозит опасность. Вам просто нужно ждать. За это время, я думаю, вы соберете нужно количество человек.

Несколько дней спустя.

— Мэм, до Вейланда час лета, через несколько минут мы переходим на крейсерскую скорость.

— Отлично, я уже собралась.

На маленьком челноке она высадилась на поверхность Вейланда недалеко от горы Тантисс… Нужно было подождать прибытия Гранд Адмирала Трауна…

Январь, 2008 год

Мгновение славы

У них в запасе миг короткий

Для бурной славы и побед,

Сентиментальные красотки

Им восхищенно смотрят вслед.

А на парадах триумфальных

Их ждут награды и чины…

Зоя Ященко и Белая Гвардия. Генералы Гражданской войны.

Слава свалилась на них внезапно. Нет, и до этого они не прозябали в неизвестности, но в те времена для обывателей не было известно ни одно имя, лишь общее — джедаи. Их именами интересовались, но забывали почти сразу, когда очередной мелкий конфликт оказывался решен. Жители Республики даже не знали имен членов Совета, что уж говорить о рядовых. Их узнавали исключительно по одежде и по световым мечам — обычно этого хватало, но не после Джеонозиса.

Их начинали узнавать в лицо, брать интервью, просить автографы, словно они стали героями странного спектакля с сумасшедшим режиссером. Еще вчера они были хранителями мира, а теперь — первая линия обороны Республики.

Она ударяла похлеще алкоголя, пьянила, сводила с ума восхищением окружающих, как никогда прежде молодые джедаи гордились своей принадлежностью к Ордену. Цена, заплаченная на Джеонозисе уходила на второй план по сравнению с хмельным ощущением восхищения окружающих. Многие к этому оказались не готовы.

Нельзя было пройтись уже по Корусканту, чтобы к джедаю не пристала какая-нибудь очередная толпа почитателей именно его таланта. И если бы это были дети, он с ними с удовольствием общался. Они были чистые, их эмоции наполняли Светом и верой в то, что они делают все правильно.

Труднее было с девушками. Ореол героя пристал к нему вместе с коричневым плащом и падаванской косичкой, а неумение общаться с противоположным полом лишь добавляла какой-то налет шарма, как и небольшой румянец смущения, разливавшийся со щек по всему лицу. Да, коллеги-падаваны женского пола были… другими: понятными, друзьями, коллегами, тому, кому можно доверять прикрывать спину, а с этими восхищенными взглядами он не знал, что делать. Едва ли не каждая пыталась его, довольно щуплого от природы, да еще непрекращающиеся тренировки не давали набрать ни грамма лишнего веса, откормить, а когда он, смущаясь, отказывался, смотрела таким взглядом, окатывая столь сильными эмоциями разочарования, боли и восхищения, что он брал, лишь бы только очередная девушка была довольна.

Каждая победа, каждая история, рассказанная СМИ Республики лишь добавляла почитателей и почитательниц. Они были гордостью Республики и позволили гордыне застилать зрение, ведь выигрывая битву за битвой они проиграли войну. И один день решил все.

Одна фраза, одно заседание Сената — и их бросили на самое дно, окатив презрением: все те, кто их любил теперь ненавидел и сдавал властям лишь при появлении их в поле зрения. Предательство было более болезненно от того, что всего-то день назад они видели в глазах этих же людей восхищение. Они не могли поднять на них руку — ведь это этих самых людей они клялись защищать.

Всеобщее восхищение сменилось презрением и ненавистью, те самые девушки, когда-то подкармливающие молодых джедаев нашли другой объект восхищения, выбросив, или просто стерев с носителей все то, что по крупицам собирали об объектах поклонения последние три года, чтобы освободить место для чего-то более восхитительного.

А где-то были другие, хоронившие эти сведения в недрах своих домов, чтобы лет через двадцать показать их своим детям.

8 декабря 2019 г

Никогда

сонгфиг на песню My Love Will Never Die - Claire Wyndham

Я никогда не задумывалась о том, что значит для меня моя любовь, пока в одночасье ее не лишилась.

Нет, я переживала, когда его не было рядом, когда смотрела очередной репортаж с очередной миссии любимого и думала о том, что хочу быть там, с ним, невзирая на собственную работу или опасность, что может мне грозить на передовой. Но все же какая-то часть меня знала, что с ним ничего плохого случиться не может. Он будет жить вечно, по крайней мере мне так казалось тогда. Мне казалось, что даже если рухнут небеса, а моря выйдут из берегов — моя любовь не умрет.

День, когда горел Храм, я считаю днем, когда я потеряла то, чем, казалось, не дорожила, но то, что было необходимо мне как воздух.

За три года я так и не поняла: насколько он успел стать частью меня, что я перестала воспринимать его как чудо, свое персональное чудо. Вы же не думаете о том, какое это чудо — обладать рукой или ногой, пока их не лишаетесь. Тоже самое случилось и со мной. Он мое сердце, и даже если я выплачу все слезы, и буду вечно страдать — моя любовь не умрет никогда.

В последние дни после атаки «Незримой Длани» Гривуса на Корускант, мы все чаще ссорились из-за политики, хотя больше всего я хотела услышать от него не рассуждения о Республике, а простых объятий. Сначала я боялась его реакции на мои слова о беременности, но его улыбка, его прикосновения развеяли все мои опасения. А потом начался весь этот ужас с его снами. Я помнила, что подобное мучило его перед смертью матери, но тогда была слишком счастлива, чтобы придать этому значение. Да и все это казалось глупостью — медицинский дроид говорил, что беременность проходит без осложнений, да и я сама это чувствовала (просто чувствовала, безо всяких «как») и пыталась этим чувством поделиться с ним. Откуда я знала, что именно эти видения и станут причиной по которой весь мой мир рухнет? Когда теперь уже Император объявил о создании Империи, я не могла найти себе места, хотя, чего греха таить, должна была думать совсем о другом. Например, о своем любимом и своем неродившемся ребенке. Но почему-то мои мысли были о руинах Республики. Как будто она не сдохла еще раньше, но мы просто не заметили…

Но даже это не было чем-то важным, когда я его увидела. Все, что я хотела — забрать его из этого кошмара, вырвать из цепких пальчиков Тьмы, но вместо этого почувствовала на своем горле сдавливание Силы…

О чем я тогда думала, когда задыхалась как от нехватки воздуха, так и от ужаса осознания, что душит меня часть меня самой? Как ни странно, я думала о нем. Без ненависти, без сожалений, даже тогда я прощала ему все. Даже тогда я думала о том, что люблю его и верила, что он тоже. Он не может быть монстром, ведь он — часть меня.

И когда касалась щечки сына, и когда смотрела в карие глаза дочери, я думала лишь о том, что даже если я уйду следом за любимым в Силу моя любовь никогда не умрет.

11 января 2020 г

Слабости

Если все-таки посмотреть внимательней, то можно заметить, что Анакин Скайуокер был откровенно слабым. Слабым по характеру, по духу. Он был мелочным, эгоистичным, не забывал обид, а огромная Сила, дарованная ему природой лишь сделала эти слабости заметнее. Причем рабом-то он был куда сильнее по духу, чем стал тринадцать лет спустя.

Пестуя в своем воспитаннике бахвальство и самолюбие Палпатин не подозревал, что в результате получит инфантильного мужика-истеричку. И будет с теплом вспоминать Дуку, который пришел во Тьму и к нему осознанно, с ним было интересно — он обладал своим собственным мнением, волей, которую прогнуть под себя было невозможно, приходилось самому выкручиваться, как-то приспосабливаться, чтобы мирно сосуществовать. Да даже по Молу он скучал, хотя бывший ученик тоже был во многом несдержан, но последние его выходки показали колоссальную силу и выдержку.

Чтобы управлять Тьмой нужны выдержка, терпение и уравновешенность — всего этого у Скайуокера не было, да и чего греха таить не было благодаря ему самому, Палпатину. Именно он говорил, чтобы потешить гордыню юного джедая, что того напрасно сдерживают, что ни один мастер ему в подметки не годится, почему-то думая, что когда он приберет к рукам это дарование, сможет показать ему важность контроля и терпения. Наивно с его стороны, ну, не всем быть совершенством.

На выходе он получил самого сильного из ныне живущих Одаренных. Получить-то получил, только точка приложения этой самой силы была настолько нестабильной, что поиск замены был скорее необходимостью, чем блажью.

И сейчас, в тронном зале Звезды Смерти, Император хоть и был раздражен, но невольно стал уважать, отбросившего меч юного Скайуокера. Все-таки, как ни крути, Сидиус отдавал себе отчет — он может и один из сильнейших Темных Владык, но абсолютно никакой учитель, но ничего, он еще вырастит из мальчика прекрасного ученика с сильной волей, надо лишь преподать урок послушания…

Тьма терпелива и всегда побеждает, но слабости есть у всех, увлекшись, Император забыл об одной — Анакин Скайуокер готов на все ради родных ему людей — об этой слабости он вспомнил лишь когда летел в реактор Звезды Смерти.

14 апреля 2020 г

Личное

Меня всегда учили разделять работу и личное — вне зависимости от… В общем, вне зависимости ни от чего. Любовь, привязанность — личное, оно не должно мешать работе. Адмирал, наседающий на меня из-за того, что я сдвинула сроки сдачи объектов или требования к ним? Споры до хрипоты о том, сколько нужно заложить новых звездных разрушителей — ему всегда мало, а мне еще считать бюджет. Военные, что с них взять — не понимают, что чем больше мы заложим кораблей — тем воинственней будем выглядеть в глазах соседей. Его бесит, когда я лезу в дела военных, считая, что я в них не разбираюсь. Меня бесит, когда он лезет в политику, когда настаивает на дополнительной охране, напоминая каждый раз о том количестве покушений на мою персону, которое я смогла пережить благодаря ему и его людям. В ответ я лишь напоминаю, что это его работа.

Но эта его доставучесть выбешивает. Параноик. Мой любимый параноик. Но об этом я не думаю, даже оставаясь с ним вдвоем в кабинете. Мы и тогда продолжаем спорить. Потому что это — личное. Ему не место на работе.

Личное — это то, что не демонстрируют другим, то, что остается у тебя, даже когда ты заставляешь себя забыть. Забыть насколько жарко даже просто находиться рядом с ним, насколько пьянящи его поцелуи или насколько чувствительна у меня кожа за ухом.

Личное.

Мое маленькое счастье, ради которого приходится сбегать, притворяясь своей служанкой, встречаться в гостиницах, притворяясь семейной парой средних лет, уставшей от буден и решившей устроить себе маленькое приключение на выходные. Приключение, в котором забывается возраст, в котором скрадываются годы вынужденной разлуки, в котором не нужно никому врать или недоговаривать.

Личное.

Такое теплое, согревающее, любимое, от которого невозможно отказаться, потому что еще помнишь — каково это — просто стараться дышать без него, но заявить обо всем — значит пустить толпу в своих грязных ботинках в наш безоблачный мирок, чтобы они все разложили, рационализировали, проверили. «Она его любит потому что…» Они не могут понять, что любить и быть счастливой можно просто так. А еще это поставило бы нас всех под удар. Всех. И его — ведь те, кто желают смерти мне могут причинить вред ему, да и у него самого врагов накопилось не мало. Но больше всего мы не хотим делать мишенями всех этих врагов наших детей. Поэтому даже они не знают, что мы у них есть.

Нет, то, что Адмирал Скайуокер отец легенды Новой Республики не знает, наверное, только ленивый, но все остальное… Всему остальному лучше оставаться тайной.

Самое забавное, что есть те, кто догадывается, но молчит. Адмирал Акбар, с улыбкой наблюдает за нашими спорами, ведь он прекрасно помнит насколько может переживать Скайуокер за некого бывшего сенатора, а теперь президента. Но большинство считает нас чуть ли не злейшими врагами. Президент и военный министр. Хотя, такое нам на руку. Если кто-то хочет убрать меня — первым делом бежит к нему, сообщая (по большому секрету), что знает как свалить президента… И очень удивляется, когда очередной идеальный заговор оказывается раскрыт. Но ведь все лежит на поверхности, стоит только присмотреться! Вспомнить имя мальчика, сбившего станцию управления дроидами и какая именно Королева была тогда у Набу и понять — мы знакомы почти всю жизнь, мы знаем привычки друг друга, нам не нужно слов — ведь слова, даже те, жалящие, едкие — лишь шелуха, взгляда достаточно, чтобы понять — не задел, не обидела — и продолжать спорить дальше.

И снова убегать. Но это — личное.

Лея фыркает, она согласна с отцом и поддерживает его всегда, даже когда знает, что он не прав. Хорошее качество для дочери — плохое для политика. Лея тоже не знает. Не знает, что я точно также со взведенным бластером пойду защищать семью, если кто-то посмеет ей угрожать, но буду до бесконечности спорить о чрезмерной охране или превышении бюджета.

Но семья — это личное.

Моё. Закрывая глаза часто вспоминаю эти едва ощутимые толчки, которых боялась и которых ждала, ради которых готова перевернуть мир… и немного больше, ради безопасности которых готова сохранять свои тайны и желания. Это часть меня, даже если они этого не знают. А за свое я буду биться.

Когда Анакин узнаёт про мою семьи и мои способности — он тащит меня тренироваться. Но меч не мое. Да, я могу притянуть или оттолкнуть предмет — но не больше. Мой уровень для моей семье — максимум политика, чем я, в принципе, и занимаюсь. Раньше он думал, что только он способен меня чувствовать, думал, что раз я не могу понять его мир — значит я люблю его меньше, но это нисколечки не так. Просто вне личного я рациональна. Потом и он принял для себя эту доктрину: разделяем личное и работу.

И охраняет он Президента — потому что это — его работа.

А проводит ночи… ночи он проводит просто с Падме, своей женой. Но об этом он уже даже не хочет орать на весь белый свет, потому что это может создать угрозу нам всем. Да и он тоже не хочет затягивать в наш маленький мирок кучу народу.

Мама говорила, что настоящее счастье любит тишину. Поэтому о своем мы тихо помалкиваем.

Наверное, для детей все же был шок, когда во время нападения на Дворец, они обнаружили в постели собственного отца главу государства, которую считали едва ли не его самым непримиримым врагом.

Хотя, враги об этом догадались лишь за секунды до смерти.

Не люблю тех, кто посягает на моё.

Личное.

14 мая 2020 г

Кодовое имя "Странник"

Самое важное для Странника, когда его ждут дома. Просто ждут. И он обязательно вернется.

Когда-то давно я дала ему позывной Странник. И он у меня жил в сети Мираж именно под этим позывным. потому что он и есть - самый настоящий странник, бродяга, который волей случая все же именно сейчас нашел дом. Пусть в этом доме тебе будет тепло, Скит!

Работа написана на Ивент https://t.me/Stardust_book_club/6/130432

Сколько он прошел дорог, сколько новых маршрутов наложил на галактическую карту — не сосчитать. Никто уже и не помнил его имени — все звали давно уже просто — «Странник». В документах у него было записано имя «Скит», о реальном сейчас уже никто и не вспомнит. Тогда, в начале пути он выбрал спасать детей, потом — сражаться за дело Восстания, а сейчас он простой исследователь Дальнего космоса.

Каждый раз, закрывая глаза он видел их — ушедших и живых, кого встречал, терял или убивал в своей жизни. Он уже давно не боялся смерти. Но постоянно ходил на грани. Новый вылет, как новый шаг в неизвестность. Новые маршруты, планеты — и всегда есть шанс просто не вернуться из очередного прыжка.

— Станция Бриос вызывает Странника, — послышался в наушнике голос оператора. Девочка по имени Жаклин всегда приветствовала его по возвращении, даже, кажется, была рада увидеть его кораблик, вернувшийся из очередного полета.

— Привет, Жаклин. Что сегодня подают в Грозе?

— Твои любимые луковые колечки. А в порту погода просто супер! Но на желтой линии сегодня обещали дождь.

Дождь, значит будут гонки. Еще одно его увлечение.

— Спасибо, учту, — он улыбнулся девочке-оператору, в глубине души теплился слабый огонек того, что хоть кто-то его ждет.

Бросив пару кредиток бармену, он заказал в Грозе лум, пригубив его.

— Эй, Странник… говорят, что ты никогда не проигрывал на гонках! — раздался зычный голос незнакомого бесалиска.

— Ну, раз говорят…

Тот усмехнулся:

— Говорят, что и на Иего водятся Ангелы…

— Ну, на Иего действительно они водятся… если хочешь убедиться — достаточно туда слетать. Правда, называются Диатимы и не разговаривают с кем попало, — он допил свой лум, ставя кружку.

— Я вызываю тебя на соревнование!

Странник уставшим взглядом осмотрел наглого бесалиска:

— С твоими габаритами, боюсь, твой карт даже не взлетит… соревнуйся с равными… малыш.

Собеседник аж затряс всеми своими четырьмя руками, но Страннику не было до него никакого дела. Он уже несколько лет в основной гонке не участвовал — результат всегда был слишком предсказуем. Поэтому он судил соревнования, иногда, да, сам летал, просто чтобы показать мастер-класс.

— Сначала выиграй сегодняшнюю гонку… тогда и поговорим, — он устало прикрыл глаза, поднялся и отправился в желтый сектор, где его ждало судейское кресло.

***

Сопровождение грузовоза было стандартным, даже в чем-то скучным. Он привычно поправил фото молодой женщины на приборной панели, коснулся кольца под перчаткой и улыбнулся своему ангелу, который никакого отношения к диатимам не имел.

Пираты появились внезапно. Закрутилась привычная битва их уворотов, стрельбы — он давно это делал уже чисто на автомате, не сильно переживая даже если подобьют — не так было много ради чего ему вообще стоило жить. Шальной выстрел попал в сопровождаемый корабль и тот, получив пробоину и повреждение двигателя, стал притягиваться гравитацией планеты. Бросать поврежденный корабль и его пассажиров у него не было никакого желания и, огрызнувшись в сторону нападавших и подбив их крейсер, он вильнул следом за корабликом. Пираты разбежались, но он почти был уверен, что скоро они вернуться, поэтому надо срочно проверить подопечных и увести их отсюда.

Выйдя из кокпита, он поразился открытому простору — куда ни глянь блестел, словно начищенное зеркало, лед до самого горизонта и дальше, до самого края света. Мир бескрайнего снега и холода, с восходом солнца покрывался мириадами брызг, всеми цветами радуги. Вспыхивал и заливал все нестерпимым светом.

На планете было жутко холодно и неприветливо. Постоянно дул промозглый колючий ветер, принося странную солоноватую ледяную крошку и намывая на подветренной стороне ледяную корку за пару часов. Но он и не к такому привык, поэтому, быстро перебежав в сам корабль, начал его проверять. Двигатели, к счастью, были потрепаны незначительно и на их починку с его уровнем мастерства ушла пара часов. Самым сложным был ремонт пробоины, которая от посадки в атмосфере стала несколько шире, чем была изначально. Поэтому, поругиваясь на трескучий мороз, на пронизывающий ветер, он латал обшивку, так, на скорую руку, чтобы хватило на взлет, перелет до пункта назначения и посадку — остальное уже сделают в доке. Пальцы живой руки замерзли, но благо протез был сделан на славу и ему были не страшны ни мороз, ни жара. Закончив приваривать куски обшивки, он юркнул в относительное тепло грузовоза, проверяя еще раз двигатели и, не обнаружив протечки в гипердрайве, кивнул пилоту.

Взлетали они медленно, неспешно. Грузовоз чуть покачивало из стороны в сторону из-за разбалансированности, но все же, оказавшись выше атмосферы, выйдя из гравитационной ямы планеты, они совершили прыжок по курсу. Руки все еще морозило. Хотелось горячего кафа, на крайний случай какавы или чая…

— Станция Бриос вызывает Странника, — послышался в наушнике голос оператора.

Услышать уже ставший привычным и родным голос было почти блаженством. И впервые за долгие годы скитаний, ему показалось, на короткий маленький бесконечный миг показалось, что он дома. Дома, где тепло, где тебя ждут… и пусть просто голос, но… и впервые за долгие годы, что он обитал на Бриосе, Странник произнес:

— Привет, Жаклин… Не хочешь выпить чашечку кафа в Грозе.

И немного смущенный голос с улыбкой ответил:

— Предпочитаю Небо… там каф варят из натуральных зерен.

— Принято. Значит, — он потянул, — сегодня. Когда у тебя смена заканчивается?

— Через четыре часа.

— Тогда жду тебя в Небе, — и улыбнулся, откидываясь в ложементе, насвистывая старую песенку, Странник.

Странник, который впервые за долгие годы вернулся туда, где его просто ждут.

14 февраля 2024 г

Секретарь его Темнейшества

В своем секретаре Вейдера устраивало все, кроме...

Его секретарь была неприкасаема, даже для него. Вейдера это бесило, но он ничего не мог сделать — Император четко отдал приказ — эта женщина должна остаться живой. Единственное, что он мог сделать — завалить ее работой и тем самым либо вынудить уйти, либо обвинить в некомпетентности. Но в этом была загвоздка, несмотря на некоторые свои особенности секретарем она была великолепным, способным справиться с любой задачей в кратчайшие сроки, поэтому спустя пару лет противостояния он смирился и принял ее такой, какой она была, хотя бы просто потому, что найденные на время отпусков секретари не могли сделать за день и половину того, что она заканчивает к полудню. Поэтому, несмотря на раздражение, которое ее особенности вызывали, он был рационалистом, чтобы понимать, что все минусы перевешивают плюсы.

Главной особенностью его секретаря была ее ориентация, ну и тот факт, что она была любовницей наследницы Императора, его дочери Варлы.

Вообще, о наличии родного ребенка Императора Вейдер узнал только спустя год после провозглашения Империи. Когда тот ее привез и провозгласил наследницей, это несколько выбесило Вейдера, хотя, учитывая, что дочь ситха была форсъюзером, а его тело было сильно покалечено, это бесило, но каким-то внутренним чутьем он понимал, и даже принял этот факт. Факт того, что он и его способности были лишь жалким подобием того могущества, которым он обладал ранее. Варла же была сильна, но она не была бойцом. Наверное, он не сдержался бы и прибил ее, если бы она была наглой, расчетливой стервой (хотя наличия подобного он не отрицал, но не чувствовал), но ее мягкий набуанский акцент, легкий поворот головы и природная грация заставляли сравнивать с другой женщиной. И если бы леди Варла была обладательницей каштановой шевелюры и карих глаз он бы не выдержал, но она явно пошла в своего отца.

К тому же, она прекрасно разбиралась в политике и во время их совместных миссий без колебаний отдавала ему право распоряжаться военными операциями, демонстрируя доверие и располагая к себе лишь одной фразой: «Вы в этом разбираетесь лучше, так зачем мне лезть». Интересно, если бы она знала, что он всего лишь двадцатипятилетний сопляк, она бы говорила также?

Единственное, что его напрягало в ней — наличие любовницы в лице его личного секретаря.

***

19 год создания Империи

Сообщение о нападении повстанцев на Гориал пришло поздно ночью, заставив Вейдера вынырнуть из медитации. Времени ждать до начала официального рабочего времени не было, разбудив звонком капитана Нииду, он направился к апартаментам Принцессы, прекрасно зная гле проводит ночи его секретарь.

Вообще, он не планировал застать что-то неподобающее (точнее вообще забыл об этом), но когда он вошел в покои Варлы, то застал своего секретаря во вполне неоднозначно трактуемой позе — раздвинув ноги, она оседлала Варлу, на которой была лишь шелковая комбинация, лямочки которой провокационно были спущены с плеч, а грудей касались руки любовницы. На самом секретаре остался лишь бюстгальтер, из которого грудь едва не выпрыгивала. Вообще это надо было умудриться надеть такой, учитывая, что грудь у Кэти никогда не была огромной.

— Ты мне нужна, срочно.

Тайлес кивнула, от чего ее светлые волосы упали на лицо Принцессы, смачно поцеловала наследницу трона и затем, нисколько не стесняясь своего начальница, подцепила брошенную там же юбку и блузку и через минуту была готова, натягивая на ходу туфли. О характере ее занятий напоминали только чуть распухшие губы.

Подавив внутреннее раздражение, Вейдер пошел в сторону командного пункта. Ему нет дела до занятий секретаря и наследницы. Нет дела. Нет! Да какого ситха он сам себя обманывает? Его раздражает, жутко раздражает это, по его скромному мнению извращение. И если побыть психологом самому себе, то корни этого в его собственном воспитании, что касалось отношений между полами, он был до жути наивен. Любимой и единственной для него была и останется лишь одна, ту, которую он сам и убил.

А если совсем заглянуть в глубь, то можно обнаружить, что раздражение рождается банальной ревностью. Причем не понятно кого к кому. Его секретарь денно и ношно должен принадлежать безраздельно только ему! А Варла? Она, нет, не нравилась ему, все же рыжие да светлоглазые — не в его вкусе (это скорее по части Кеноби), но все ее поведение, даже голос напоминал о другой женщине, от чего, она хоть его этим и раздражала, но он ничего не мог сделать с желанием ее защитить, и она тоже должна была принадлежать ему! Она должна замечать как много он делает для ее охраны, ценить это… А вместо этого она спит с его секретарем!

— Милорд, — Кэти быстро заняла приличествующее ее положению место за его спиной. — Я отправила запросы в архив по данной системе и ее населении, а также возможным секретным объектам, — и снова секретарь сделала все на опережение, не дожидаясь его распоряжений. За почти восемнадцать лет совместной работы он бы удивился, если бы ему пришлось отдавать приказы о таких вещах. Все же, несмотря на свои особенности, Кэти Тайлес была превосходным секретарем. И этот факт заставлял его мириться с ее особенностями и собственной реакцией на данный факт.

Танец для Темного Лорда

— Тайлесс, надеюсь, у вас есть вечернее платье? — столь необычный вопрос Темного Лорда ввел секретаря в ступор.

— Милорд?

— Я приглашаю вас на бал.

Это еще больше вызвало недоумение. Лорд Вейдер не посещал балы. И уж тем более с женщинами. И тем более не просил надеть их вечернее платье.

— Мне нужен кто-то для исполнения обязательного открывающего танца.

— Я?

— Церемониальные танцы знаешь? — новая информация сбивала с толку. Вейдер вообще стал в последнее время странным. На смену придиркам первых лет и полного игнорирования последующих пришел странный интерес. И как апофеоз сего — это приглашение.

— Да, — а затем робкое. — Немного…

***

А платье все же пришлось купить, с выбором как обычно помогла Варла. Вообще иметь подругу было удобно, а иметь подругу с деньгами, связями и прекрасным вкусом удобно вдвойне. По крайней мене для окружающих.

Когда Вейдер вошел в залу, Кати он не нашел, что заставило чуть напрячься. Точнее не узнал, но найдя взглядом Леди Варлу был поражен тем как выглядела его секретарь. Светлое струящееся платье с разрезом до середины бедра, более высокие каблуки, нежели она себе позволяла на работе, светлые волосы уложены короной. Легкий полуоборот — кивок приветствия.

Подойдя к наследнице Империи он поклонился, предлагая руку Кати. Все в рамках этикета — им этот бал открывать. И как бы он лично их не ненавидел — император чувствовал себя не очень хорошо и переложил эту часть обязанностей на главкома, однако, оставив право выбора партнерши за ним, хотя и откровенно намекал на Варлу.

Одно радовало — традиционный открывающий бал танец можно было танцевать даже ему — музыка скорее походила на марш и позволяла просто пройтись с партнершей по залу.

Он подставил руку под руку Кати и с первым тактом музыки сделал шаг. Следом за ними шли остальные пары. Почти невесомая ручка коснулась перчатки. Она не сбивалась с такта, не отставала и как можно было заметить не считала шаги. Второй шаг, приставить другую ногу, сделать полушаг назад и еще два вперед — он сам достаточно хорошо знал этот танец, чтобы не считать.

— Не плохо, Тайлесс.

— Естественно, милорд, — развернуться лицом к партнерше, кивнуть в ответ на ее реверанс и снова взять ее за руку, сделав новый шаг вперед. — Было бы странно, что проведя столько лет при дворе и при ее высочестве, не уметь танцевать церемониальные танцы.

Вейдер сглотнул бы, если бы система жизнеобеспечения позволила бы подобное сделать. Повторить шаги и разворот, только вот в этом цикле партнерша стоит к нему спиной. Поддержать ее кисти и поразиться природной грации даже в столь строгом танце. Прикосновение тонких запястий к перчаткам — и словно разряд по оголенным нервам, хотя он знал, что там уже давно и рук-то нет, а вот иллюзорных ощущений хоть отбавляй.

— Так вы хотите моей смерти, Милорд?

— С чего вы взяли, мисс Тайлесс? — Вейдер вынырнул — он не понимал что происходит. Этот танец, этот странный разговор.

Разворот, глаза в глаза. В глубине ее зеленых глаз мелькнула легкая усмешка. Раньше такого не было. Она легко скользнула рядом, не сбиваясь с шага, так и не ответив на вопрос.

— Странно, что подобный танец мог родиться на Набу, — он пытался нащупать точки взаимодействия, ведь Сила как ни странно ответов не давала — Кати была почти нечитаема.

— В этом ничего странного нет, — заметила партнерша, отходя на два шага назад. — Вы хоть раз видели наряды их королев?

Видел… И ненавидел, ведь это нагромождение скрывало настоящее сокровище.

— Было бы странно танцевать что-то более подвижное в подобной махине.

Первый заход:

— Приходилось на себе испытать?

Легкая усмешка, а глаза словно соглашаются с его вопросом, в то время как с губ срывается совершенно другое:

— Нет, зачем мне? Но я все же имела удовольствие… кхм… почувствовать сколько это весит.

С грациозным реверансом танец был окончен и Кати вернулась к Принцессе.

Последний кивок и согласно этикету касание руки.

— И что все это значит?

Кати пожала плечами, лукаво улыбнувшись:

— Весь мир театр.

Отражение Темного Лорда

Засесть в архиве ему не дали — Император приказал проинспектировать строящийся секретный объект Таркина. Вейдер поморщился — столь уродливое оружие не должно вообще существовать. Он чувствовал отголоски первого испытания на жилой планете и не хотел испытывать этого снова, а вот Император был в восторге, словно питался смертями, как ситх из прошлого — Нихилиус. Вспомнив последствия голода последнего стало не по себе.

Он вернулся к архивам только уже на корабле. Как же связаны Принцесса Варла и Падме? В настоящей личности своего секретаря он уже не сомневался, хотя его передергивало от того, что творилось в последние годы. Его жена… что? Спала с другой женщиной? В голове не укладывалось, а вот червячок сомнений грыз и грыз… В ее окружении в бытность сенатором было много женщин: герцогиня Сатин, сенатор Чучи, вся ее когорта личных служанок, сенатор Мон Мотма. Он обычно держал ухо в остро с мужской половиной ее знакомых: Органой, Кловисом, но может стоило задуматься и о женщинах? Впервые за несколько лет наружу вылезла прежняя личность и резко мотнула головой. Не Падме. Тогда что? Причем тут театр?

Так, родители Варлы… мать умерла, когда девочке было три года… Больше ничего. Открыв дело ее матери он ничего не обнаружил, от безнадеги ткнул дело самого Императора. Жена… Вторая жена Джобал Тулия.

А вот это имя он знал, потому что именно эта женщина приходилась ему тёщей. Они не просто знакомы с детства. Они сводные сестры. Но тогда зачем весь этот цирк? Ведь прав на трон у Падме не меньше, чем у сводной сестры… если только…

Личный враг Императора долго не живет. И все это представление, чтобы что? Голова пухла от количества информации. Но почему он не узнал одну из дочерей, да еще и ученицу? «А ты, идиот, узнал?» А ведь разгадка была на поверхности, он ведь сам часто сравнивал их, хотя раздражение, вызванное ориентацией секретаря, отгораживало психику от подобных сравнений.

Тогда почему сейчас она рассказала? Ну не из-за танца же?

В каюту зашел лейтенант из экипажа челнока:

— Милорд, мы на месте, через минуту начинаем стыковку со станцией.

Вейдер кивнул, поднимаясь. На выходе из челнока его уже ждали:

— Лорд Вейдер, — Таркин был само спокойствие. — Планы этой станции были похищены, и если бы нам не пришлось вас ожидать, мы бы уже начали преследование повстанцев.

Его флагман прибыл почти сразу же за ним, а дальше у него не было времени на то, чтобы обдумать поступки Падме, потому что похитители казалось перекидывают данные с корабля на корабль. Последним в этой цепочке оказался альдераанский дипломатический челнок, вынужденный (или это они специально) выйти из гиперпространства около Татуина. Как веревочке не виться — все равно выведет к этой планете-пустыне.

Планы они опять упустили, а вот принцесса Альдераана была схвачена. Ох, как хотелось эту милую головушку о чего-нибудь шандарахнуть, умеет эта настырная деваха доводить его. От ее плевка, конечно, доспехам ни холодно, ни жарко, но странное поведение для отпрыска Древнего Дома. И из-за ее выкрутасов он снова отдалился от своего личного расследования. Или, наоборот приблизился, потому что спустя буквально полчаса после захвата дипломатического корабля ему пришло сообщение с личного комлинка его секретаря: «За Лею ответишь головой», которое заставило его сглотнуть (а он-то наивный считал, что в систему жизнеобеспечения это не возможно), а затем присмотреться к пленнице более внимательно.

— Мофф Таркин, а я-то думала, кто науськивает Вейдера, я узнала ваше зловоние как только попала на борт, — но почему-то вместо раздражения ее слова вызвали… гордость. Сильная девочка. «Вся в меня,» — проворковало что-то внутри. В том, что она его дочь сомнений не было — сейчас, присмотревшись к рисунку в Силе он заметил знакомые, пусть и неярко выраженные протуберанцы.

— Очаровательно, — Таркин улыбнулся улыбкой победителя. — посмотрим, как вы, ваше высочество, запоете после допроса, — и фактически бросил Вейдеру. — В камеру ее, Лорд Вейдер.

В камере было практически темно. Света хватало только на то, чтобы разглядеть мрачные стены и теряющийся высоко над головой потолок. Империя не считала нужным тратить лишнюю энергию на заключенных, зато не скупилась на средства, чтобы создать помещение, в котором пленник чувствовал бы себя абсолютно беспомощным. И у них неплохо получилось. Настолько, что единственная обитательница камеры нервно вздрогнула, услышав, как лязгнул замок. Откатилась в сторону дверь — толщиной в обхват талии пленницы. Как будто боялись, что она голыми руками сможет проломить что-нибудь менее массивное. Девушка горько покачала головой.

Она попыталась разглядеть, что происходит снаружи: несколько вооруженных до зубов имперских солдат. Лея Органа вновь оперлась спиной о холодную металлическую стену.

Охранники расступились. Сначала Лее показалось, что дверь вновь закрылась. Потом — что в камере стало заметно холоднее. И гораздо темнее. И часть этой тьмы двигалась к ней. Лея всхлипнула.

Дарт Вейдер махнул затянутой в черное рукой кому-то, находящемуся снаружи. Лея думала, что ее сложно будет напугать больше, чем она уже боится. Но она смотрела на гиганта в броне и понимала, как ошибалась.

К ним присоединился еще один человек в униформе. Он встал рядом с Повелителем Тьмы. Так они и стояли — Таркин молчал, а из-за маски Дарта Вейдера раздавалось лишь мощное хриплое дыхание — стояли, предоставив Лее разглядывать нависший над ней воплощенный в реальность кошмар. У Таркина был кислый вид, впрочем, как и всегда. Он не думал, что один только вид Вейдера и камеры с приспособлениями для пыток заставит принцессу заговорить. Он любил получать сведения, не торопясь, по кусочкам, а принцесса Органа представляла из себя интересный объект для исследований.

— Ну что же, сенатор, — произнес Таркин, — ваше высочество, сейчас мы обсудим расположение базы повстанцев.

Лея посмотрела на Дарта Вейдера, ей показалось, что-то близкое в нем, почему-то подсознательно она хотела рвануть к нему и спрятаться за его спиной. Но Повелитель Тьмы, казалось, равнодушно созерцал металлическую стену камеры.

Машина загудела и покатилась к принцессе, Шипастая сфера все придвигалась, заполняя пространство, заслоняя Вейдера, Таркина, камеру, свет…

— Я сам все закончу, губернатор, — в туманящий ужас происходящего клином ворвался голос Вейдера.

Таркин кивнул и удалился, оставляя Лею одну с пыточным дроидом и Вейдером. Страх накатил с новой силой, но дроид, подчиняясь жесту ситха отлетел и деактивировался. Сердце Леи, до этого трепыхающееся в груди, замерло, а сама она осела на пол, а по лицу текли слезы:

— И что все это значит? — как-то устало задал тот же вопрос Вейдер.

Принцесса не ответила, все еще странно смотря на него.

— Имя Падме Наберрие тебе что-то говорит?

Говорило, аура Леи всколыхнулась, но сама она снова не сказала ни слова, закрываясь ментальными щитами. У нее явно не было подготовки, но сильные подсознательные щиты говорили лишь об одном — она очень сильный форсюзер. И как только ее не выявили. Хотя, он рад, что его девочка не попала к Императору.

Император? Что-то снова не давало ему покоя. Он подошел к Лее, заставляя подняться держа за подбородок и смотря в упрямые глаза цвета расплавленного шоколада. Знакомый цвет и знакомое упрямство. Не лучшие черты она унаследовала от родителей, трудно ей будет — и вряд ли сейчас она его послушает. В ее возрасте он тоже никого не желал слушать и пер напролом там, где надо было действовать мягко. А сейчас? У него хватит Силы, чтобы проломить ее защиту, но он ни за что не причинит ей ни малейшего вреда:

— Ты ее дочь, — произнес он только, отпуская подбородок и отступая на шаг.

— Я дочь королевы Бреи Органы, — упрямо повторила Лея, словно эти слова были щитом.

— Я знаю, — губы непроизвольно растянулись в улыбке, хотя это и причиняло некоторый дискомфорт. — У тебя ее глаза. А вот характер явно от отца… То же желание быть лучше, спасти всех, упрямство и строптивость… Не волнуйся, с годами это лечится… И не всегда безболезненно, — Вейдер сделал шаг назад, открывая дверь. Голос стал холодным, хотя до этого Лея четко слышала в нем теплые нотки. Или ей показалось? Ведь не может механический голос быть теплым! — Она поразительно владеет собой. Ничего, мы еще добьемся от вас признания!

***

Когда адмирал Мотти вошел в зал для совещаний, там было тихо и полутемно.

— Мы вошли в систему Альдераана. Ждем ваших приказаний, сэр.

— Подождите еще, адмирал, — разжал сухие губы человек у экрана.

Негромко звякнул сигнал у двери. Человек у экрана жестом попросил адмирала замолчать и развернулся к вошедшим — двум вооруженным охранникам, принцессе Органе и гигантской черной фигуре, завершавшей процессию.

— Вы даже не подозреваете, как тяжело у меня было на сердце, когда я подписывал приказ о вашем уничтожении, ваше высочество.

Его хищные острые черты лица сложились в печальную маску.

— Изъяви вы желании сотрудничать с нами, — продолжал Таркин, — события могли сложиться иначе. Но повелитель Вейдер проинформировал меня, что вы сопротивлялись традиционным методам допроса…

Лея вздрогнула. Вейдер ее и пальцем не тронул, она непроизвольно отступила на шаг к нему, что происходит? Неужели этот человек (ли) тоже с ее матерью? Но тогда почему он спрашивал ее имя?

— Удивлена, что в вас нашлась капля храбрости, чтобы самому завизировать приказ.

Таркин негромко вздохнул. Он предпочел бы вести этот обмен любезностями в отсутствие адмирала Мотти, да и Дарта Вейдера, по большому счету, тоже.

— Я хотел бы, чтобы перед казнью вы стали бы участницей одной церемонии, что подтвердит оперативный статус этой боевой станции и одновременно станет началом новой эры превосходства Империи.

Лея Органа презрительно смерила его взглядом, хотя для этого ей и пришлось сильно запрокинуть голову.

— Сила не поможет сохранить Империю, — декларировала она. — Силой вообще ничего нельзя удержать.

Она почувствовала руку на плече и на мгновение ей показалось, что за ее спиной кто-то коротко рассмеялся. Нет, едва ли. Смеющийся Повелитель Тьмы? Хотя после показавшегося тепла в его голосе, чего только внезапно не случится.

Она вновь повернулась к Таркину.

— Чем сильнее ваша хватка, тем больше миров выскальзывает у вас между пальцев.

— Было бы занятно узнать, какой вид смерти придумал для вас повелитель Вейдер. Я уверен, вам понравится. И ему тоже, — он помолчал, заложил руки за спину, точно собирался читать вводный курс лекций молодняку в Академии на тему «управлять с помощью страха». — Но прежде, чем вы покинете нас, мы должны продемонстрировать вам мощь нашей станции. Кстати, вам предоставлена честь выбора объекта демонстрации. Поскольку вы не обнаружили особого желания поведать нам, где расположена база повстанцев, я полагаю уместным в качестве альтернативной цели вашу родную планету Алдераан.

Принцесса заметно побледнела.

— Но Алдераан — мирная планета, — пролепетала она, пытаясь высвободиться из хватки Дарта Вейдера. — вы не можете… у нас даже нет армии.

Глаза Таркина разгорелись.

— Ваше высочество предпочитает другую цель? Может быть, какой-нибудь воинственно настроенный мир? Мы согласны… назовите систему, — тщательно разработанным и отрепетированным движением он пожал плечами. — Мне начинают надоедать подобные игры, принцесса. В последний раз спрашиваю: где находится база повстанцев?

Лея в отчаянии посмотрела по сторонам: белые маски-близнецы охранников, улыбающийся Таркин, рассматривающий носки своих сапог незнакомый офицер. Дарт Вейдер. Именно на него она смотрела с… надеждой, но подтверждение вхождения в систему Альдераана заставило ее сконцентрироваться на здесь и сейчас. Интуиция вопила, что она может доверять Вейдеру, а вот рационализм говорил, что она одна. Она поверила голосу разума:

— Дантуин, — прошептала Лея. — Они на Дантуине.

Таркин с облегчением вздохнул, поверх головы принцессы посмотрел на Вейдера.

— Видите? — спросил он. — Девочка может быть вполне разумной. Чтобы получить правильный ответ, нужно всего лишь верно сформулировать вопрос.

Вейдер все еще считал, что происходящее — лишь игра — расстрел Альдераана — это же нерациональный бред шизофреника, а не продуманный шаг логика, каким всегда он считал Таркина.

Таркин посмотрел на адмирала Мотти.

— Вот теперь пришло время приказов, адмирал, — сказал он. — Сначала мы завершим здесь наш маленький тест. А потом направимся к Дантуину. Продолжайте приготовления, адмирал.

Лея не поверила своим ушам:

— Что?!

— Дантуин слишком далеко.

— Но вы сказали…

И только в последние секунды Вейдер понял, что это все не игра — безумие Императора захватило даже столь рационального человека как Таркин. Но это же тогда… Волна, смерть. И он не успеет это остановить, даже если метнется с мечом по мостику… У него нет власти. И единственное, что он может сделать — затащить дочь под свой щит, чтобы она… чтобы она не почувствовала как Сила кричит и надрывается от боли от смерти такого количества живых существ.

Он прижал ее к себе еще ближе, наверное, будь они одни, он бы даже обнял ее, и слегка расширил свои ментальные щиты, понимая, что, возможно, совершает ошибку, впуская туда постороннего. Не постороннего, она его дочь…

И Лею на мгновение окатило странными образами — и светлыми, и темными — целая жизнь непростого самоуверенного, нахального, порой дерзкого человека, ломающего устои… и расплачивающегося всем, что у него было, за свои действия. Он не был машиной, он был личностью с очень сложной судьбой, где были не только четкие линии приказов, но и целый огромный мир…

Она видела как взрывалась планета, но что-то сознательно глушило ее боль, кто-то сознательно пытался ее успокоить, словно мама проводила по волосам, а теплый мягкий голос умолял ее не сломаться, говорил, что все будет хорошо…

Наверное, обморок оказался для нее благословением.

Очнулась она только в камере.

Эмиссар Императрицы

Следовало придумать как незаметно вывезти Лею со станции, но Таркин его пока не отпускал, как и его эскадрилью — Звезда Смерти отправилась на Дантуин, однако на половине пути вернулись посланные разведчики с информацией о том, что база есть, но давно заброшена и полностью эвакуирована — лишь руины.

Теперь Таркин еще больше желал смерти юной принцессы, как и самоличного присутвия на казни. Что ж… если тихо не получится, придется с боем. И он на это пойдет.

Но внезапно мир словно стал светлее. Достаточно, чтобы понять одно — Император мертв. Для обывателей это не будет странной новостью — тот в последнее время много болел и перекладывал часть обязанностей на Наследницу и Главнокомандующего. Только вот Вейдер наконец-то осознал — это и была конечная цель игры сестер. Только вот смогут ли они удержать власть? Удержать в подчинении амбиции таких военачальников как Таркин, обладающих таким оружием как Звезда Смерти? Они вернулись в систему Альдераана — зачем, он не мог понять, но Таркин каждый день таскал Лею к обзорным экранам, демонстрируя ей развалины некогда жемчужины Центральных миров. И каждый день он находился рядом, чтобы защитить ее, забрать часть боли. Он знал, что она не понимает почему, задается этим вопросом каждый день в своей камере, но ей хватает мужества и ума, чтобы не выдать его. Она ждет его в камере, не задавая вопросов, лишь молча смотрит на то, как он лечит ее раны от наручников, гадает, кто скрывается за маской, чувствует его страх, но не понимает его причины. А ему просто страшно увидеть в глазах дочери презрение к себе.

Но со смертью Императора все становится проще… и сложнее. Спустя несколько дней выжидание Таркина дало свои плоды — в систему вошел транспортник с планами, который они упустили на Татуине. Подробности той операции он так и не разобрал, а открыв файл, понял, что снова за его ошибки расплачиваются близкие ему люди.

А затем он почувствовал присутствие Кеноби. Да, он прятался, скрывался достаточно искусно, но связь учителя и ученика не исчезает бесследно — в сердце, где-то далеко кольнуло и потянуло знакомая нить. Таркин оказался прав — за Принцессой прибудут. Только вот Мофф не догадывался КТО за ней явится. Надо будет помочь столь безрассудной миссии. Сначала отключить магнитные захваты, спровоцировав поломку системы охлаждения, ну, а затем найти смельчаков и пробить им путь. Сперва поменял на своих людей охрану блока а-12, приказав им ни за что не стрелять в Принцессу. Едва не умер, когда почувствовал страх Леи и попытался разобраться — она неплохо контролировала собственные чувства, чтобы можно было их лег считать. И лишь в последний момент неполадка в системе прессов подсказала, что отчаянная компашка попала в систему очищения.

Камера продемонстрировала просто невероятную группу (невероятно, как они вообще выжили) из вуки, странного парня в форме кореллианских пилотов, парня в одежде татуинского фермера и ведущей их принцессе. Возможно, именно ее лидерством и объясняется тот факт, что они еще живы — везучесть Скайуокеров еще никто не отменял.

Пора было отвлечь внимание служащих ангара, чтобы эта компашка могла залезть на свой драндулет, летающий на честном слове (по его мнению, он его видел еще во времена Войн Клонов). Кажется, даже Таркин проникся и отправился вместе со своими прихвостнями — отличный шанс прибить всю эту кодлу.

Ничего более зрелищного, нежели сражение на мечах с бывшим учителем он придумать не смог. Кеноби явно сдал — где его изумительное фехтование? Да и он сам тоже не образчик красоты стиля — из-за доспехов приходилось отказаться от акробатики, компенсировав чисто силовыми приемами.

И все равно схватка на световых мечах вещь редкая в их время, к тому же найти достойного живого противника — невероятная удача. Вейдер уверено вел бывшего учителя в сторону ангара, отвлекая на них внимание, а боковым зрением чувствовал, как Лея уходит. Но вот рядом с ней маячил еще один светлый огонек Силы, причем куда ярче, нежели у дочери. Обученный? Новый ученик Кеноби? Не важно — главное, что с одаренным у его дочери шанс выжить повышается.

Но отвлекло их внимание другое — заходящий на посадку челнок из Дворца. Все почему-то замерли как в старой сказке — это было вне плана.

Вейдер повернул голову и заметил, как Лею и ее сопровождающих перехватили клоны из 501-го, но пока ничего не предприняли.

Рампа медленно опускалась, являя миру его собственного секретаря, только вот одежда на ней была тяжелая и не столь любимого ею черного цвета. Поправив выбившуюся из короны белую прядь, Кати Тайлес спустилась.

— Именем Императрицы, приказываю вам остановиться!

Подошедший Таркин лишь фыркнул. По его реакции Вейдер понял — ему не доложили о смене власти, значит действительно переворот, только вот сам-то он прекрасно знает на чьей стороне. Он замер, Кеноби тоже насторожился, видимо, понимая, что Вейдер не просто так перестал его атаковать и вообще, аура вокруг него далека от ненависти и злобы, скорее напоминает образец истинного самоконтроля.

— Мисс Тайлес, а с каких это пор подстилки что-то вякают?

— Гранд-мофф, верить слухам — как-то не достойно офицера. Согласно ее указу, данный объект переходит под командование Консорта. Вы будете переведены на другой объект.

Таркин был спокоен — здесь, в месте, которое он считал своим в окружении верных ему людей он не боялся ни Императрицу, ни ее любовницу.

— Тебе, девочка? Не слишком ли высоко взлетела? Падать больно.

— Что вы, губернатор, оскорбление Императрицы карается смертной казнью. Да еще и приплетать к своим домыслам двух замужних женщин — это не спать со своими курсантками. Я — эмиссар Императрицы, я говорила про генерала Кеноби.

Кажется, немая сцена была обеспечена, только вот всех больше челюсть отвисла у самого генерала, который сначала посмотрел на незнакомую ему светловолосую женщину, затем на бывшего ученика и лишь потом на Таркина, ничего не понимая из происходящего. Таркин достал бластер, вот только воспользоваться ему не дали — волна Силы смела губернатора внешних территорий, Вейдер чуть наклонил голову, за что был удостоен легкой благодарной улыбки.

К Кати подошел Рекс, отдавая честь:

— Все готово, леди Амидала.

Челюсть Кеноби свалилась повторно, но сейчас хотя бы все стало понятнее.

— Эту парочку на мой корабль, каюты заблокировать. И да, сажайте не вместе, а то споются и перевернут галактику. А Императрица хочет с ними познакомиться, — затем, повернувшись, бросила взгляд на пилота и вуки, посмотрев на Вейдера. — Вуки освободить, пилота заберете себе, лорд Вейдер.

Она замерла, все еще глядя на него со слегка поднятой рукой. Намек был ясен — он сделал несколько шагов, подставляя руку под ее ладонь, которую она опустила как и полагается и сделала шаг. Подстраиваясь под ее шаги, он сопроводил ее до корабля. Падме, обернувшись к Рексу, приказала:

— Губернатор Таркин погиб при сопротивлении аресту, как и все лично им назначенные офицеры, — а затем развернулась, делая еще один шаг. — Не оставлять же врагов за спиной, — тихо добавила она лично для мужа.

— Зачем тебе ученик Кеноби?

— Варла всегда хотела с ними познакомиться, — затем легкая усмешка. — У Леи всегда был брат-близнец, — рампа как раз закрылась и Падме оставила мужа осознавать только что свалившиеся новости.

Уже значительно позже он узнает и подробности устранения Императора, и их многолетнюю игру, рассчитанную на него и Палпатина, о способностях Варлы, которая предупреждала о внезапных посетителях заранее — прекрасное средство, чтобы убедить других в том, что они видели.

1 октября 2020 г

Мой рай

Наверное, это мой рай - быть с тобой, просто быть рядом, видеть каждое мгновение твои глаза, чувствовать биение твоего сердца, слышать твое дыхание. Наверное, это мой рай - просто знать, что ты жив. И не важно, что было и будет - важно здесь и сейчас. Важен тот момент, когда твои глаза встречаются с моими, когда соприкасаются наши руки, когда сплетается в одно дыхание... На что я готова ради этого? Поверь, мой милый, дорогой, любимый - на все!

Моей наивной и немного романтичной музе.

Наверно, это мой рай —

Искать его отраженье

В предметах чёрного цвета,

И слышать в голосе май.

МакSим ©

Каждое слово, каждый вздох был наполнен болью, но он не мог этого показать, не сыну. Даже умирая он больше всего на свете хотел, чтобы Люк запомнил его таким, а не винил себя за его боль. Благословенная темнота — и можно вздохнуть спокойно. Больше ничего не было — ни боли, ни горечи, ни ненависти… а, нет, стоп, боль все же была… почему-то в голове…

Легкий бриз коснулся давно ничего не чувствовавшей кожи, запахи были такими знакомыми… Спешный перестук каблучков по мраморному полу, легкое прикосновение ткани, до одури знакомых духов и нежной теплой руки.

— Эни, ты в порядке, — этот голос… из прошлой жизни. Голос его Ангела.

Открывать глаза не хотелось. Если это — другая сторона Силы, то он не знал за какие заслуги попал в рай.

— Эни, ты меня пугаешь, — в голосе скользила уже не просто тревога, а паника.

И он открыл глаза.

Перед ним на коленях, даже не думая о своем платье, стояла Падме. Именно такой, какой он ее помнил. До последней черточки родного лица, до маленькой родинки на щечке, до теплого аромата ее кожи и щекочущего прикосновения распущенных волос. Он ее ощущал всем своим телом, всеми чувствами и Силой.

— Ты в порядке? — она чуть успокоилась, видя как он открыл глаза. — Ты упал, — она едва коснулась его плеча кулачком одновременно не желая причинять боль, но в то же время демонстрируя, что она немного разозлилась на него. — Испугал меня… Ну чего ты молчишь? — она заправила прядку за ухо.

А он ничего не мог сказать — слов не находил. Это действительно был рай. Его личный рай — с его собственным Ангелом. Здесь она была жива — и это самое главное, то, что ни за какие деньги не купишь, ни на какую силу не променяешь и заменишь никаким политическим влиянием. Единственное, что он сделал — резко сев крепко-крепко обнять ее, утыкаясь носом в шею и запутываясь пальцами в волосах. Едва почувствовав под пальцами настоящую, живую, теплую плоть, а не эфемерного призрака, он разревелся.

Это было столь ошеломляюще, столь невероятно, что он не мог с этим справиться. Никогда после смерти матери он не ревел, но сейчас не мог удержаться. Ее присутствие ошеломило, ее теплая кожа под пальцами руки была нежнее ткани платья, он чувствовал биение сердца и знакомую ауру в Силе. Это было настолько невероятно после почти двадцати лет в полном одиночестве, где есть только убивающее чувство вины.

— Эни, что случилось? — ее шепот наполненный переживаниями чуть коснулся его волос. — Ты меня пугаешь…

— Прости, Ангел, прости, — с губ сорвался словно молитва шепот.

— Что случилось? Ты застыл… видение какое-то плохое? — она чуть отстранилась, смотря в его глаза.

Неужели она не видит выгоревших радужек и ситской желтизны? Видение? Двадцать лет ада — лишь виденье?

Он, наконец, всмотрелся в нее более внимательно. Чуть более открытый взгляд, немного более чистая улыбка — эта Падме еще не прошла через три года Войны Клонов…

Наверное, это все-таки рай… Рай даже просто быть с ней рядом — не важно где. Хоть здесь, на Набу, а он узнал Варикино — виллу Падме в Озерном Краю, где они поженились, хоть на Корусканте.

Но все же он всегда был и оставался Анакином Скайуокером — он мог любоваться ею вечно, но неужели, если возможно он ее не поцелует? Чуть закрыв глаза, он коснулся ее губ своими, перемещая руку на затылок, легко касаясь большим пальцем кожи за ухом, за что сразу же получил отклик — едва ощутимый резкий вздох, ускорившееся дыхание, мурашки, бегающие табуном по коже — могло пройти хоть тысячу лет, но эту ее слабость он будет помнить всегда.

Падме лишь слегка улыбнулась, смотря только на своего мужа, а в глазах вспыхивали искорки чуда. Причины этого восторга он не знал, да и важны ли были они, когда любимая смотрит на тебя так, словно ты — центр ее вселенной?

Встав, он с легкостью подхватил жену на руки, преодолев расстояние до кровати за два огромных шага и опустил ее на белоснежные простыни, любуясь контрастом, что создавали каштановые кудрявые россыпи волос на белоснежной подушке, игрой света в переливах ее радужного платья, словно облако, окутавшее все ее тело…

***

Утро вторглось в сознание свежим дуновением и едва слышимым трепыханием занавесок. Падме рядом не было, что первые мгновения его испугало до дрожи. Но один поворот головы — и выдох облегчения застрял в горле. Она была на небольшой террасе, наливая в чашку каф. Запах тут же распространился по всей комнате, приятно будоража обоняние.

Он вылез из вороха простыней, накинув лежавший рядом халат, подошел к жене, целуя в шею. Пока он отходил за своей чашкой кафа, Падме к его вящему страху села на перилла балкончика, нависшего над озером:

— Осторожней…

— Все в порядке, я не впервые тут сижу, — откликнулась жена, поворачивая голову в сторону восходящего солнца, превратившего ее волосы во все оттенки золотого.

Золото заструилось всюду: на крыше дома, блеснув стеклах, превратив белоснежные колонны в отражение неба, а обступившую виллу зелень в блестки. Вода, шумевшая внизу показалась почти алой, а небо сизо-золотым.

— Вот он — мой рай, — донесся ее шепот, заставив Анакина на мгновение закрыть глаза и сглотнуть — ведь и для него это было настоящим раем — и не важно, что там, в большом мире есть Орден, есть Сенат, что там, где-то далеко набирает обороты война.

Наверное, это все-таки его рай.

Поставив чашку на стол, Анакин подошел к жене, обнимая ее за талию и снимая с перилл, все еще держа в своих руках. Может, тот старый Анакин Скайуокер и рвался бы куда-то кого-то спасать, но он был глуп и не знал, какое истинное сокровище находится в его руках. Незаметно коснувшись сквозь ткань платья ее живота, они понял, что все же любит эту сумасшедшую парочку. И сделает все, чтобы взять их на руки, когда они родятся, что в глазах дочери будет лишь счастье и обожание. Может это был лишь сон или виденье, но в том, что у него и его ангела будут дети — в этом сомнения не было.

Проснувшись, первым, что он увидел, была ее сияющая улыбка, спрятавшаяся в груде простыней, которые жена завернулась едва не с головой. Не отрываясь она смотрела на него, не отводя взгляда.

— Что?

— Ничего, — чуть смущаясь, ответила супруга, осознав, что ее любование им все же заметили и отвернулась, хихикая. — Что приготовить на обед?

— А где твои вечные служанки?

— Текла? Я отправила ее к родственникам, а Р2 и С-3ПО сейчас у родителей, племянницы на седьмом небе… Я просто не хотела, чтобы нам кто-то мешал, — она встала, накидывая легкий халат поверх ночной рубашки и ушла на примыкающую к анфиладе комнат кухне.

Оглянувшись, Анакин также не заметил ни одного планшета или комлинка. Падме же никогда не позволяла себе оставаться вне политики. Он прошел следом, встав в дверном проеме, опершись о косяк, и наблюдал за ней. Жена готовила набуанские скрулли, столь обожаемые им самим. Он подошел сзади, обнимая ее за плечи, затем позволил своим рукам скользнуть на ее и перехватить ее кисти, чтобы резать овощи вместе с ней. Прикосновения к пальцам вызвало легкую дрожь, которую не могли не ощутить его руки: как живая, так и сенсорика искусственной. На мгновение он застыл все также: с зажатыми в руках ее руками, с ножом… Он же, вроде, поставил чувствительную сенсорику на протез только к исходу второго года Войны клонов. Или это тоже часть глупого виденья? А здесь, в его личном раю, может быть что угодно?

Они продолжили готовку, но все же рациональная его часть, та, где навечно поселился параноик Вейдер… пусть и из виденья, свербил, чтобы он вылез из розовых соплей и посмотрел на все другими глазами, но одна ее улыбка, один обожающий взгляд — и все это рушилось — не важно, где он, важно лишь то, что рядом с ним его ангел.

— Эни, передай соль, пожалуйста, — вырвал из странных мыслей ее голос.

Используя Силу, он не просто переместил солонку ей в руку, но и посыпал немного соли в ее тарелку, чем вызвал улыбку и новую волну обожания, смывшую все сомнения.

Они и раньше без труда находили темы для разговоров, но сейчас Падме легко оперировала довольно сложными понятиями в области строения двигателей, когда они обсуждали его идеи по новой возможной модернизации имеющихся у Республики истребителей. Не просто как хорошая девочка, выучившая урок, а как та, кто уже сталкивался с ремонтом и разработкой, но даже его воображения не хватало представить Падме, копающуюся в двигателе и перепачканную в машинном масле.

— А по-моему, щиты не такая уж и блажь, — с улыбкой ответила Падме, забираясь в кресло с ногами и доставая из-под диванной подушки планшет, но судя по маркировкам, доступа в Сеть он не имел. — Но тяжелые варианты, которые использует Инком на зетах — не самый лучший выход.

Анакин моргнул, вставая, чтобы посмотреть, что такое в руках у жены. Как оказалось на планшете был набуанский истребитель:

— Ну, у вас истребители используют голубую энергию. А она не из самых распространенных элементов.

— И? Мы вполне можем ее поставлять. Все равно большая часть средств, полученных с ее продажи идет в движение помощи беженцам, разве это плохо?

— Политик тут ты, — улыбнулся Анакин, вспоминая уроки сего ненавистного предмета от двух мэтров, одна из которых сидела рядом и рассуждала так, словно забыла чему его сама учила.

Падме надула губки, откладывая планшет. Она снова посмотрела на него влюбленным до боли взглядом, поднимаясь и целуя, заставляя забыть обо всем прочем.

Наверное, это все-таки рай.

Нежное касание рук в танце без музыки. Им она не нужна, чтобы кружится по просторным комнатам, слушая лишь шум озера, дыхание ветра и шепот деревьев. Цокот каблучков звенел эхом, отражаясь от мраморных полов и высоких каменных сводов.

Наверное, это все-таки рай — быть подхваченной его руками, чувствовать как они скользят по талии все выше, касаясь плечей и дальше распространяя по рукам электрические заряды прикосновений.

Все движения легки и привычны, четкие, без суетливости, словно уже не раз отработаны. Анакин сам удивляется — в его памяти-виденьи именно она учила его танцевать. Да здесь же, на этих полах под звуки шума волн, в тихих шорохах ветра, доносившего мелодии. Но неуклюжести он не чувствует, он точно знает, как нужно сделать очередной шаг, сколько их требуется, чтобы закончить очередную фигуру. Но ведь тогда… Он замер, смотря на макушку жены. Волосы собраны в пучок и заколоты — лишь несколько непокорных коротких завитков с затылка упали на шею и сейчас колышется от его дыхания. Чуть наклонившись, он касается кончиком носа ее шеи, снова заставляя ее вздрогнуть — только не понятно от чего — от прикосновения или от горячего дыхания, обжегшего нежную кожу — все мысли снова выветриваются из головы.

***

Они спустились к воде, перескакивая через ступеньки, словно дети. Улыбка не сходила с ее уст, а глаза светились радостью.

Убежав стремглав к озеру, Падме присела рядом с водой, погружая в нее руки по локоть:

— Ммм… — по ее чуть прикрытым глазам, по тому как она откинула назад голову, вспомнилась ее любовь к воде.

Анакин подошел следом, но не успел присесть рядом, как его окатило водными брызгами. Причем действительно внезапно — он не почувствовал в Силе намерений жены — сильно расслабился, видимо.

— Ах ты так! — поднятая Силой водная взвесь поднялась с поверхности озера и окатила Падме, оставаясь яркими кристалликами брызг на ее лице и платье. Еще мгновение и они впитаются в ткань, но сейчас, сверкая и переливаясь они создавали неземной, божественный ореол вокруг его жены.

«Моей жены», — не уставал он повторять, и глупая улыбка озаряла его лицо.

Пришлось помочь ей снять слегка намокшее платье, а затем, скинув и свои одежды, скользнуть в глубину озера, следом за ней и целовать, всплывая только затем, чтобы набрать еще воздуха.

Наверное, это все же рай. Только вот чем он его заслужил?

***

Один шаг, длинною в целую жизнь. Одни шаг на пути в вечность, на пути в бессмертие, один шаг и одна жизнь. Жизнь, что навечно связана с другой, с тем, без кого эта самая жизнь лишена смысла, тот, ради которого она готова пожертвовать всем.

Шаг, прикосновение к старым стенам. Стены помнят все — как они были счастливы здесь…

Давно она сюда не возвращалась — все не было времени. Забавно, ведь для нее время — понятие относительное. Тихо хлопнул чехол, прикрывающий мебель, когда она его скинула, поднимая в воздух скопившуюся за годы пыль. Сестра до последнего пыталась следить за домом, сняла тонкие занавески, убрав их, чтобы они не потеряли на ослепительном солнце своего цвета, периодически ухаживала за садом, но старая болезнь приковала ее к кровати, а дочери… у племянниц были свои заботы, свои семьи, им не было дела до старой виллы своей погибшей тетки. А настоящие наследники этого дома даже не знали о его существовании.

Она провела рукой по теплой поверхности невысокого приземистого деревянного столика на вычурных кривоватых ножках, вспоминая как часто они обедали именно здесь.

Здесь был ее рай.

Вглядываясь в старые предметы она видела его отражение, слышала слова, ощущала прикосновения — и не важно, сколько пройдет времени — она будет помнить его всегда. Смотря вверх на небо она видела лишь его глаза, когда-то они были именно такого цвета. Вспоминать, как они, молодые и счастливые бегали здесь, собирая цветы, а потом, она плела из них для него венки, как вечерами смазывала облупившийся на солнце нос, удивляясь как он, со своей светлой, вечно сгорающей кожей выжил на Татуине, как вместе они встречали рассветы — и как без него внезапно все стало таким холодным и бесцветным.

Полная уборка заняла несколько дней — сейчас нельзя было сказать, что вилла пустовала почти половину столетия, но все-таки чего-то не хватало.

А имеет ли право она на свой маленький личный рай?

Этот вопрос она задавала себе уже давно, но только оказавшись здесь, среди всех тех вещей, что живо воскрешали в памяти старые воспоминания, она уверила саму себя, что на маленький рай она все-таки право заслужила.

И ее уже не пугали ни последствия, ни реакция своей второй половинки.

Закрыв глаза она выдохнула.

Рядом кто-то упал.

Наверное, это все-таки рай.

Слишком идеально, почти до тошнотворности. Здесь Падме такая, о какой он мечтал. Так что, ему идиоту еще надо? Всю жизнь он убеждал себя, что ненавидит Падме-политика, что именно политика виновата в том, что их отношения развалились и дошли до того, что случилось на Мустафаре, он думал, что будет рад, когда она выкинет из головы все эти законы и чтения, совещания и переговоры, идеалистические воззрения на демократию, свой покровительственный тон и вечную занятость, а он скучал по ней. По Падме-политику, которая могла парой фраз заткнуть оппонента, которая временами относилась к нему самому как к ребенку, объясняя прописные истины устройства Республики.

Анакин стоял, смотря в лазурное небо. Да, здесь рай, но там, далеко есть мир, в котором идет война. Или не идет? Или нет этого большого мира, а есть только этот кусочек рая. Внезапно стало не хватать воздуха.

— Анакин? — нежная рука коснулась плеча. — Ты в порядке?

Она видела тоску в его глазах. Что и говорить — ее муж необыкновенный человек. И за это она его любит. Ведь неужели она могла забыть, что ее мужу как воздух необходимо помогать окружающим. Та война была для него не просто способом выделиться, а помочь другим, защитить мир, который он считал своим. Хоть Вейдер, хоть Анакин, на самом деле каждая из его ипостасей не так уж и сильно различаются. Для нее — точно.

— Да, все хорошо… — он выдохнул. — Там, хоть есть мир?

— Да, конечно, — если она и выглядела удивленной, то не для него.

Он все же окунулся в Силу. Да, это точно была Падме, его Падме… только уж больно идеальная. Точнее та, о которой он мечтал. И мир был вокруг. Набу, вилла, да, чувствовалось спокойствие, но слегка напряженное. Но в принципе, ничего такого — война же началась не так давно. А вот дальше… дальше мир был другим. Странным, если не сказать страшным. Боль, ненависть и почти не видно светляков. Оби Вана он тоже не чувствовал. Но если этот мир — другая сторона Силы, тогда бывший учитель точно должен быть где-то рядом, если он вернулся во времена Войн Клонов и своей молодости, то он должен быть жив… Тогда…

Он еще раз посмотрел на Падме:

— Там война… А мы тут, в тишине и покое.

— Там всегда война, — она пожала плечами и, облокотившись на каменные перила, продолжила: — Кто-то постоянно кого-то убивает, подсиживает… И что, из-за этого не жить?

Эти слова, сорвавшиеся словно вздох отчаяния не были похожи на слова ЕГО Падме, они скорее принадлежат кому-то более мудрому, кому-то более зрелому, можно сказать, прожившему не мало.

— Клетка остается клеткой, даже если она золотая, а внутри — рай. Я это помнила, но позволила себе забыть, хотя бы на миг…

Куда исчезла улыбчивая, озорная Падме из его воспоминаний? Хотя сейчас он чувствовал ее куда отчетливей, ближе, роднее. Это был не образ, созданный его воображением, это была живая… ЖИВАЯ Падме. Порой непредсказуемая, порой прагматичная, порой занудная, а порой чокнутая. Сейчас он чувствовал как внутри колотиться еще сильнее сердце. Он сделал шаг, перехватывая ее руки, и развернул к себе, смотря в глаза. Они были куда мудрее, словно она прожила не мало, но внешность говорила об обратном, но разве это важно?

Он прикоснулся своим лбом к ее и внезапно сознание окатило мириадом образов, чувств и звуков. Самые страшные мгновения Мустафара сменялись веселыми посиделками, ее возвращением и забавными моментами, запечатлевшими не такого уж и Темного Лорда (по крайней мере через призму восприятия этой конкретной женщины), который учил своего личного секретаря летать и чинить корабли. Ему странными казались познания Падме в конструировании, он представить не мог ее, измазанной в машинном масле? Теперь он это видел, как видел и то, что и жена, и секретарь были действительно похожи, только вот он, идиот, не замечал…

Он еще крепче обнял ее, пытаясь сморгнуть накипающие слезы. Она была рядом с ним, несмотря ни на что. Все эти годы не отходила, следовала по пятам, просто была неподалеку, принимая любым, даже для Вейдера находя оправдания, даже нарушив кучу правил и вернув его.

Потому что это и есть — ее личный рай.

Именно тогда он и принял решение — пусть где-то там, есть огромный мир, населенный триллионами существ, которым ежедневно что-то требуется, пусть где-то там гремит новый виток войны и нужны военные его масштаба — он останется с ней. Не потому что он благодарен ей, что она его не оставила, не потому что обязан чем-то, а потому что он для нее — важнее всего, потому что она в любой из его ипостасей видит героя, потому что любит. А самое важное, потому что он ее любит, и пусть весь остальной мир подождет!

***

Разбудила их трель комлинка, спрятанного в прикроватной тумбочке.

— Неужели нельзя даже месяца прожить спокойно? — пробурчала сонная Падме, доставая комм и читая сообщение.

Затем села, накидывая на плечи халатик все еще хмурясь.

— Что-то случилось? — Анакин напрягся, перекатываясь на кровати и пытаясь заглянуть через плечо жены.

— Да эта парочка опять влипла. Проклятье какое-то — что не день, куда-нибудь влезают. Ладно хоть Р2 успевает предупредить, — жена выдохнула, посмотрев на шкаф. — Ну, что пойдем собираться. Большой мир ждет.

Он кивнул, притягивая свою тунику.

— А ничего, что я… ну в общем-то одет буду как джедай?

— Не обращай внимание, все равно — поможем и улетим, пока не заметили.

— Так они не знают?

— Нет, конечно. Но пусть верят, что у них есть Сила и удачливость. А я побуду просто личным ангелом, — Падме улыбнулась. — Меня все равно по идее в этом мире быть не должно. Я должна быть на Границе и защищать эту Галактику от вторжения из вне. Но мне все же ближе этот мир, поэтому время между охраной и руководством остальными, предпочитаю проводить тут, — она уже была почти готова. — Ну и присмотреть за мелкими тоже надо.

Они спустились в ангар под домом, где стояла ее яхта… и его старая дельта, которая, несмотря на время, содержалась в отличном состоянии.

Большой мир ждет, а в свой личный рай они еще вернутся.

Февраль 2020 г.

Танец по разбитому стеклу

Отношения Леи с отцом нельзя назвать легкими, как и характер человека, которого жизнь потрепала изрядно. Пытаясь найти общие точки, установить взаимоотношения, каждый делает ошибки, но любые отношения словно танец босыми ногами по стеклу.

Лея с улыбкой встречала гостей на официальной встрече новой годовщины образования Новой Республики. Хан был рядом, но в то же время она чувствовала его постоянно недовольное настроение и жалобы на все: от нового костюма до зубастых улыбок некоторых гостей, поэтому его иногда подменял Люк или их с братом отец.

Адмирал Скайуокер объявился в жизни своих детей почти сразу после Эндорской битвы, несколько удивив их рассказом о том, что Вейдер — клон, созданный Палпатином, а он сам все эти годы работал на Альянс в разведке и пытался сохранить Орден. С ним вернулись несколько бывших учеников и детей, которых он в свое время эвакуировал из Храма.

Если первые полгода, Лея и дулась на «папу», то это незаметно для нее заменилось восхищением его умением логично аргументировать свою точку зрения, неплохим знанием основ переговоров (кто и когда его этому научил, он отмалчивался, как бы страстно дочь не умоляла его рассказать) и знанием тонкостей некоторых политических процессов. В то время как брат таскался за ним хвостиком в надежде утащить на спарринг или тренировочный полет, заняться с ним разработкой нового двигателя или просто поболтать о тактиках ведения боя.

Лея в этом плане всегда удивлялась многогранности талантов своего родного отца, иногда в шутку называя его киборгом, даже намекая на его не совсем живую одну из рук, хотя прекрасно была осведомлена о том, при каких обстоятельствах отец ее потерял.

И ведь несмотря на плотный график главы Флота, он обычно находит время для них с братом, хотя чаще ведет себя не как с детишками, а как со взрослыми, от чего Лее даже проще с ним общаться. Ведь сюсюканий она не знала даже в детстве, странно было бы видеть их от взрослого мужика, когда ей самой уже почти тридцать.

Поприветствовав всех гостей, госпожа Советник вернулась к брату с отцом, мирно опершемуся о стену и попивающий из фужера вино мелкими ленивыми глотками. Еще один из талантов этого сверходаренного человека была его просто сверхъестественная способность вливаться в любое общество: будь то светская тусовка Корусканта или сборище контрабандистов на нижнем уровне. И там, и там он имел одинаковый успех и нужные знакомства. С ним Лея вообще забыла — как это оказаться без нужной поддержки на любой даже самой захолустной планетке. Везде находился старый знакомый адмирала Скайуокера, который так и горел желанием отдать старый долг.

Лея бросила взгляд на замершего в позе ленивого хищника, готового сорваться в любой момент отца, отмечая, что несмотря на прожитые годы, он в свои пятьдесят был очень красивым мужчиной (наверное, Люк будет таким же в его возрасте), к которому порой подкатывали особы, которые были моложе самой Леи. Во время подобных балов отец был предельно корректен, обаятелен… и неприступен, несмотря на все попытки этих нимфеток. Более менее тепло он общался исключительно с несколькими старыми друзьями (Лея чувствовала, что не более), сводя остальное скорее к поверхностному флирту, не позволяя никому заходить дальше ограниченной им же самим черты. Иногда Лее казалось, что подобная черта проведена и в их отношениях. Он без вопросов жизнь отдаст за любого из своих детей, но в душу лезть не позволял даже им. Да и танцевал он божественно. С ним Лее не надо было думать, что очередной партнер ей все ноги обступает во время какой-нибудь сложной фигуры, с ним было просто, потому что они оба чувствовали друг друга где-то на уровне подсознания, ведь с такой же легкостью, с которой он танцевал на балах, он сражался рядом с ней против недобитков Империи, что смели высунуть нос и полезть на святая святых — созданную ею Новую Республику.

Усмехнувшись, Лея взяла бокал вина, подходя к отцу:

— Я вот подумала, а чего ты не умеешь?

— Расслабляться, — прозвучал ответ с некоторой ленцой в голосе. Да с виду этот человек все делает на расслабоне: и танцует, и летает, и воюет.

— По тебе не скажешь.

— Просто привычка. Я просто хорошо умею играть, — Скайуокер-старший чуть покачал головой. — А остальному не так-то трудно и научиться. К тому же обычно враги не ждут ничего плохого от расслабленного человека, затятого чем угодно, кроме слежки за ними, — а затем кивнул, словно отвечая на немой вопрос Леи, — а те, кто знает, что я из себя представляю либо мертвы, либо не подойдут ко мне больше ни разу за всю жизнь.

Лея кивнула, понимая, что от взгляда отца не ускользнул ни один из присутствующих и его наблюдательности могут позавидовать даже камеры наблюдения.

— Нам с детства вбивали наблюдательность и умение замечать и запоминать мельчайшие детали, — глоток вина, чуть смазанный взгляд, и отец снова посмотрел на нее. Ах, да эта его привычка смотреть словно сквозь тоже первое время несколько смущала Лею, но в конце концов привыкла, как и привыкла к тому, что чаще всего ее отец закрыт ото всех. Части Леи хотелось выпытать что сделало его таким… замкнутым, часть хотела как-то заполнить всю ту пустоту, которую оставила в нем судьба, но она все же считала, что он человек взрослый и самостоятельный, со своими взглядами, суждениями, которые сформировались в других условиях, отличных от королевского дворца или базы повстанцев.

Он был рабом — это Лея знала. Почти все детство. Даже несколько дней в рабстве у Джаббы, она не забудет никогда: знание, что теперь твоя жизнь зависит от прихоти одного существа, что теперь ты как игрушка, а ведь тогда она была точно уверена, что их придет спасать Люк, а отец жил в подобном несколько лет, без надежды на спасение.

Он был джедаем, который нарушил Кодекс (иначе их бы точно не было в этом мире). Она не знала любил ли он их мать, но скорее всего — да, ведь иначе не поставил бы против этого свое место в Ордене. Это была еще одна тема, затрагивая которую, отец уходил в глухую оборону, зачастую просто выходя из комнаты или находя занятие, которое его неизменной успокаивало — ремонт.

Первое время, когда они только ступали по тонкому льду взаимоотношений, выявляя болевые точки и общие темы, на ее корабле не было ни одной даже немного неправильно функционирующей детали.

А на какой-то момент ей стало все равно: какой он и какие тайны скрывает — он был ее отцом, готовым защищать ее и принять любой, с любыми взглядами, не прося измениться. Для него она была просто дочерью, которую он любил (Лея это знала, чувствовала) без каких-то «потому что» и «за что». Несмотря ни на что, она знала, что может придти к нему с любой проблемой и он ее выслушает, может не станет давать дурацкие советы (которые так любили некоторые ее подруги), но после разговора с отцом обычно становилось легче — что это было, его Сила или просто возможность выговориться, она сама не знала. Но в то же время, она сама напрямую ему сказала, что если он захочет поговорить — она всегда согласна. Пока он ни разу не воспользовался ее советом, но она лелеяла в глубине души надежду, что придет время, когда он сможет полностью довериться и ей, и брату (ну или хотя бы одному из них).

Хотя в последние пару месяцев она стала замечать, что из его ауры стала уходить какое-то ощущение безнадеги, что не могло не радовать дочь.

***

С ленивой кошачьей грацией теопари отец отделился от стены и, поставив бокал с недопитым вином на поднос, протянул ей руку:

— Миледи Советник, не доставите ли мне удовольствие во время этого танца?

Лея, чуть присев в реверансе, который в нее вбивали все детство и с чуть приподнятым подбородком, с налетом высокомерия подала руку:

— Благодарю, Адмирал, танцевать с вами — честь для меня, — ритуальные фразы, старый вальс, Советник танцует с Адмиралом, а Лея подмигнула отцу. Они давно играют этот маленький спектакль. Даже не для окружающих, большинство из которых давно в курсе настоящих отношений главы дипломатического корпуса Новой Республики и главы Флота, скорее для самих себя. Лея позволяла себе почувствовать себя принцессой на балу, а отец… о чем думал отец она так и не знала, но она чувствовала, что ему тоже доставляет удовольствие сие маленькое представление.

Первый шаг, ее спину уверено, но в то же время невесомо перехватывает его рука. В этом жесте столько надежности и желания защитить, что Лея перестает беспокоиться о том, что может врезаться в другую кружащуюся в танце пару. Ее отец не позволит ничему подобному случиться. Этими минутами она дорожит, ведь только сейчас она чувствует себя в полной безопасности (ну хорошо, еще с Ханом, но это все-таки другое). Взгляд упирается в верх отцовского мундира. Сколько же за последние шесть лет она выговорила ему, уткнувшись носом в это самое плечо? Сколько невидимых для остальных слез пролила? Это для всех остальных она — оплот стабильности, здравомыслия и спокойствия… для отца — она просто дочь, у которой порой бывают проблемы. Но даже когда Мон пыталась уговорить Лею принять предложение хапанского принца, только отец тогда дал довольно холодный совет — не Мон жить с принцем. И уж точно не ей давать советы по семейному благополучию — Лея должна выбрать сама. И в данном случае — голова — худший из советников в деле брака. На какой-то момент Лея предположила, что ее родители тоже заключили брак по сговору, но что-то здесь явно не укладывалось. Лея все же решилась подойти и спросить об отце у тех, с кем он сталкивался еще до Империи. Акбар рассказал, что столкнулся с ним уже во время войн клонов, когда он был в составе дипломатической делегации на Даке. И из его рассказа Лея сделала лишь один вывод — ее отец не всегда был столь логичен и спокоен, скорее в молодости он был шебутным, в меру дерзким и абсолютно безбашенным военным, предпочитающим идти впереди армии, быть на острие клинка, а не стоять на мостике, контролируя всю битву. И в это Лея готова была поверить — ведь таким она его видела, когда ей или Люку угрожала опасность.

И именно Акбар мимо делом упомянул имя еще одного представителя дипломатической миссии. Падме Амидала. Это имя Лее знакомо было еще по временам учебы, когда почти под строгим, почти категоричным наказом Бейла Органы, а также ее клятвенных заверений, ей был выдан небольной голокристалл — учебник, написанный одним из самых талантливых политиков своего времени (по словам все того же Органы), информацию о которой стерли отовсюду, до куда дотянулись лапки Империи. Если в детстве она и хотела больше разузнать о человеке, написавшим самый лучший учебник, то все стопорилось, разбиваясь о «нет в базах», даже не засекречено, а просто нет. И причин почему ее имя попросту вымарано из всех возможных источников, Лея не знала. Бейл Органа молчал, отмахнувшись лишь фразой, что она была личным врагом Императора, остальные знали еще меньше.

Почему во время танца ей вспомнился именно этот разговор, Лея сама не знала. Рука на ее спине чуть напряглась, чуть отклоняя их в сторону:

— Лея, что случилось?

— Просто задумалась, извини…

— О чем?

— О Падме Амидале, — Лея привыкла быть с ним довольно откровенной. Внезапно она почувствовала, что отец словно сделал шаг назад, хотя его рука все еще была на ее спине, а она была достаточно к нему близко, чтобы рассмотреть переплетение нитей на ткани его мундира. Полная глухая оборона, однако, просуществовала она не сильно долго, чтобы Лея могла за это зацепиться. Еще одно не самое приятное воспоминание из прошлого.

— С чего так? — с каждым шагом танца, с каждым вздохом щиты постепенно разжимались, возвращаясь к первоначальному состоянию.

— У меня до сих пор есть ее учебник, по которому я училась и который мне приказали никому не показывать. А потом я все пыталась что-то о ней выяснить. Но во всех базах все стерто, а Бейл сказал только одно — личный враг Императора.

— Да, можно и так сказать, — сквозь стиснутые зубы, проговорил Анакин.

Если Лея и хотела спросить о чем-то большем, то она не успела — музыка закончилась и отец, следуя правилам этикета, отвел ее к тому месту, откуда они начали танец, и, захватив свой бокал, отошел в сторону других гостей.

***

Отец отошел, приглашая на следующий танец Мон Мотму, а Лея задумалась. За последние шесть лет она не плохо научилась разбираться в эмоциях отца, и в каких случаях он уходил в глухую оборону могла пересчитать по пальцам: Оби Ван Кеноби, их с Люком мать, Палпатин и генерал Татия Лайтнес. Несмотря на то, что последняя была жива, но почему-то при встрече они оба избегали друг друга. И вот к этому списку добавилось еще одно имя: Падме Амидала. Или не добавилось, просто прояснило другое?

Лея, осмотревшись, наметила цель.

— Адмирал Акбар, можно вас на пару слов? — с ним Лея была прямолинейна и выдержана. С ним Лея была одним из лидеров повстанцев без какого-либо намека на королевско величие.

— Лея, что-то случилось?

— Нет, адмирал. Я лишь хочу уточнить у вас один вопрос.

— Я слушаю.

— Вы случаем не помните, с какой планеты была Падме Амидала?

Его ноздри чуть затрепетали, означая некоторую задумчивость:

— Представляла она сектор Чоммел, а родом была скорее всего с Набу. Точно, тогда нам помогли гунганы. Значит Набу. А ты чего так заинтересовалась?

— У меня был учебник за ее авторством, отец подарил, но всю информацию о ней стерли изо всех баз данных. Просто хотелось узнать о столь одаренном политике побольше.

— Ах, да, она же с Бейлом много работала, входила в оппозицию тогда еще канцлеру. Спроси у Мон, она может больше знать — они вместе подавали ту петицию.

Лея кивнула, хотя к Мон она и не собиралась идти — она узнала достаточно, чтобы продолжить свое расследование.

На Набу она знала только одного человека — бывшего сенатора Пуджу Наберрие. Но имела ли представление об Амидале Пуджа, которой было около лет десяти, когда произошел переворот? Много ли она помнит о своей родной планете. Не были ли стерты данные там точно также как и во всей остальной Галактике?

Прилетев как частное лицо, Лея невольно залюбовалась окружающей ее красотой. Тонкие линии архитектуры, создавали воздушные замки, оплетенные яркими красками цветов. Оставив Хана разбираться с вещами и заселением в номер одной из гостиниц, Лея подключилась к местной сети, трепетно набирая лишь одно имя.

Какова была ее радость, что поиск вместо «Не найдено» выдал ссылку на мемориал Великой Королеве. Информации было тоже мало, но хоть что-то. Перекинув ее к себе на планшет, Лея, кивнув мужу, улыбнулась.

— Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться?

— Все что угодно, моя птичка. Но я все же предпочел бы провести долго откладываемый медовый месяц прямо тут, — муж подошел к ней, обнимая руками за талию с явным намеком на дела, которыми он хотел бы заняться.

— Я все-таки хочу немного прогуляться, — нет, тело-то отреагировало как надо, но вот разум сейчас был все-таки чуть сильнее, хотя и порывался сдаться под натиском желаний.

— Надеюсь не по дипломатическому корпусу.

— Нет, на этот раз все куда прозаичней. К одному мемориалу.

— На кладбище что ли? Вашество, вы прям сама непредсказуемость — то к трупам явным, то к трупам моральным…

— Это лишь мемориал одному человеку. Я хочу кое-что узнать…

— Так, ясно, мы сюда по делу прилетели, а не отдохнуть?

— Хан! Ты же знаешь, что одно другому не мешает… и это — личное, — она взяла сумочку, кинув туда планшет и комлинк, затем вытащила комлинк, оставляя его на прикроватной тумбочке. — Видишь, я даже не беру с собой ничего. Так что не волнуйся, нас никто не выдернет ни по какому важному делу.

Тид действительно покорял своей гармоничной красотой, где широкие улицы перемежались с небольшими уютными закоулками, то тут, то там позволяя взглянуть на уголки белоснежных домиков с изящными арками, утопающими в разнообразной зелени и буйстве красок и цветов.

Они подошли к отдельно стоящему зданию, несмотря на то, что оно не выбивалось из общей воздушности архитектуры столицы, но в то же время было более торжественным и пафосным немного довлея над окружающими зданиями. Усыпальница великой королевы.

Лея вошла в полумрак последней обители женщины, написавшей самый важный учебник в ее жизни, и, возможно, эту самую жизнь ей и подарившую. Окружающая полутьма торжественно приветствовала ее прохладой и журчанием маленьких водопадов, нескончаемым обилием живых цветов и единственным лучиком света, выхватывающим из тьмы каменный саркофаг с символом королевского Дома Набу и огромный портрет, мерцающий в его потоке.

Свет мерцал в завитках волос, делая изображение почти живым. Светлый тон кожи сиял внутренним светом, оттеняя темные глаза в окружении пушистых ресниц. Лея понимала, почему ее называли Великой Королевой, ведь если лишь от одного портрета хочется преклонить колено перед этим величием и мудростью, то уж что говорить о реальной женщине. Женщине, которая, если судить по тем обрывкам информации, что нашла Лея, своим тихим голосом могла перекричать весь Сенат, женщине, одно присутствие которой заставляло стихнуть даже самых жарких спорщиков, речам которой рукоплескали все, кто ее слышал.

Она подошла ближе, касаясь края саркофага, при этом не отрывая взгляда от портрета. Но перед глазами появилась другая картина, далекая от торжественных одежд и вымеренных до последнего волоска причесок: мокрые от пота, заделанные в обычный пучок, волосы, бледная кожа с болезненным румянцем в окружении белых стен медицинской палаты и глаза полные любви. К ней, Лее, потому что именно так и назвала ее эта женщина… Мама…

Хан, зашедший почти следом кинулся к замершей и глубоко дышащей жене, пытаясь ей хоть чем-то помочь.

— Лея…

— Это она… Она…

— Кто, милая?

— Моя мама…

Хан бросил взгляд на торжественный портрет, сейчас уже более четко улавливая схожие черты, но все же его больше волновала его жена, а не погибшая теща.

— Красивая, — сказал он скорее, чтобы поддержать свою жену, — понятно почему твой отец готов был все бросить, — и это скорее условность. В теще его волновало только одно — она родила его принцессу, его жену и часть его сердца. Да, за одно это он будет ей вечно благодарен, остальное в ее жизни его мало волновало, как и то, почему ей возвели усыпальницу в центре столицы планеты.

— Спасибо, — прошептала Лея. И матери, и мужу.

«Ты сохранишь свою воздушную скользящую походку — ни одна танцовщица не сравнится с тобой; но помни, что ты будешь ступать как по острым ножам, так что изранишь свои ножки в кровь.»

Г.Х. Андерсон, «Русалочка».

Две недели Лея честно провела без включенного комлинка, наслаждаясь красотой Набу, вкусными блюдами местной кухни и близостью мужа.

Но всю обратную дорогу она думала о том, кем все же была ее мать. Не политик и королева, какой человек за этим стоял. Почти в последний день своего отпуска она узнала, что Амидала — имя данное не при рождении, а тронное, которое дается при поступлении на государственную службу. Порывшись в документах, Лея обнаружила, что родовое имя матери — Наберрие, но узнать о том, являются ли они родственниками у Пуджи, жившей достаточно далеко, у нее не хватило времени.

Прибыв, первым делом Лея занялась накопившимися делами — все же как бы то ни было, но родственники — это личное, что не должно смешиваться с работой. Затем были пара встреч, поэтому до Люка она добралась только ближе к вечеру и то, успела переброситься всего парой слов, так и не рассказав о результатах своей поездки на Набу.

Было все же странно, Лея стояла в своей комнате, глядя на свое отражение в зеркале и касаясь все еще впалого живота. Она чувствовала ауры двух своих детей, даже сейчас, когда их могли заметить только медицинские сканеры. Было очень необычно — на снимках они были едва ли больше горошины, а чувствовались ею словно занимали весь мир, ее мир, их сердечки уже бились! Эти ощущения затопили полностью ее сознание. И сейчас не важно было, что говорила наука о том, что они еще не способны к познанию — в их аурах был запечатлен целый мир, пусть и окруженный лишь ее собственным лоном — для их внутреннего света он был огромен.

Все же, наверное, именно собственная беременность и подтолкнула ее к изучению прошлого ее матери. Интересно, что она делала, обнаружив, что беременна? Что чувствовала? Когда рассказала мужу?

На следующий вечер, Лея все же собралась с силами, чтобы пойти к отцу. Тот только закончил с делами Флота и открыл дверь. О ее беременности пока знал только врач и Хан, даже Люку вчера она не успела сказать.

— Привет, — Лея прошла следом за отцом в гостинную его корускантской квартиры, забираясь с ногами в свое любимое кресло.

— Чай, каф?

— Травяной есть?

— Сейчас сделаю, ты так и не рассказала, куда вы с мужем в отпуск летали, — пока он отходил, Лея еще раз глянула на себя в зеркало.

Отец вернулся через несколько минут, неся в руках кружку чая для нее и неизменно крепкий каф для себя. Лея немного поморщилась: она давно уже пыталась отучить отца от употребления столь вредного напитка, но тот лишь пожимал плечами и говорил, что ему так легче думается, а то, что это его быстрее в могилу загонит — так он уже там побывал — и ничего, жив еще.

— Мы на Набу были, — начала издалека Лея, наблюдая за реакцией отца: тот замер, все сильнее сжимая кружку с горячим напитком.

Лея замолчала, смотря на отца и пытаясь понять, прочитать хоть что-то, а затем выдохнула, смахивая слезу:

— Скажи, ты сильно ее любил?

Ни имени, ничего, но вопрос был понятен и так. Его дочь достаточно умна, чтобы делать выводы. Сердце вздрогнуло, разрываемое сотнями кинжалов.

Глаза Леи мгновенно расширились — ее обдало потоком неконтролируемой боли, захватившей ее в вихре и ударившей об пол красивого дома, где двое сидели рядом. Захватив потоком почти неконтролируемой страсти, желания обладать, но в то же время нежности и пьянящего чувства окрыления рядом с любимой. Первый поцелуй, легкое касание, желание чего-то большего сплетались со страхом сделать что-то не так и бесконечного обожания своего ангела. Ошеломление, дикое желание жить, несмотря на приговор — ее признание. Мгновения свадьбы в раю, а затем несколько лет, когда все, что им позволялось — лишь мимолетный взгляд: «Жив — жива» и череда вечеров после выматывающих битв. Нежность, обожания, страх — все это было лишь маленькой толикой ощущений. Моя жена — это он сам, его сердце, вся его суть, вся его жизнь. Поэтому, чувствуя ее смерть, он умирал сам. Не раз и не два… каждую ночь, каждое мгновение своей памяти он умирал. Но в то же время просто обязан был жить. Ради того, за что она сражалась, ради их детей, ради Ордена, ради всей этой гребаной Галактики, которой так дорожила ОНА, он должен был быть жив. Самые опасные миссии, самые невыполнимые задания, но он все еще жив, словно ангел защищает его… его Ангел… Иногда ему кажется, что во время опасности он видит ее, краем глаза, намеком…

Из вихря чувств и воспоминаний Лею выдергивает звон разбитого стекла и она резко отворачивается от летящих осколков, только сейчас понимая насколько разорвано сердце ее отца, насколько покалечена и кровоточит его душа…

Куча осколков от зеркала летит в него, оставляя царапины на коже, разрывая мундир, но физическая боль ничто по сравнению с болью разорванного тысячами кинжалов сердца.

Лея, осознавая какую боль она доставила своими словами родному для себя человеку, бросается вперед, подворачивая ногу на осколке и падает руками о пол, царапая в кровь ладони. Встать она больше не пытается, на руках подтягиваясь к отцу. Осколки в руках не дают забыть о боли и о том, что это она причина. Обнимая отца, пытаясь пристроить его голову на своих коленях, она продолжает шептать: «Прости…»

В его памяти она настолько похожа на свою мать, что ему больно каждый раз даже смотреть на нее, но он находит силы каждую минуту, что они находятся вместе, находит силы выслушать, дать совет, находит силы, чтобы помогать ей по мере сил, несмотря на то, что сердце каждый раз рвется на части. Каждый их танец — словно босыми ногами по стеклу, где каждый казалось бы выверенный шаг требует неимоверных усилий, каждый шаг — повод сломаться, закрыть глаза и умереть, но он живет, танцует и улыбается только потому что этого хотела бы она.

Лея слепо гладит лицо, пытаясь заглянуть в глаза. Зачем она только этот вопрос задала… Хотела узнать. Узнала, но теперь это знание как осколок этого чертова зеркала ковыряет ее сердце.

— Пап, прости, прости меня… я… я лишь хотела знать, хотела понять — любила ли она меня… нас с братом… Я слишком была эгоистична… пап… прости, — слезы потоком струились по щекам, она их смахивала, тем самым размазывая кровь с ладоней.

— Ты… ты ранена, солнышко, — отец пытался перехватить ее ладони, постепенно беря вспышку под контроль.

— Ерунда… прости, я…

— Ты не должна просить прощения, ты никогда не должна ни за что у меня просить прощения… это я был слишком эгоистичен, чтобы… — он снова замолчал, а когда продолжил говорить, слова, казалось, произносило его сердце: — Мне было больно настолько, что я забыл, про то, что вы с Люком тоже имеете право знать…

— Нет, не надо, не терзай себя — самое важное, что нас любишь… остальное: будь то правда или ложь не стоят ничего…

— Наверное, мне самому проще будет, если я смогу выговориться… Но я все…

— Ты не мог научиться кому-то доверять, я все понимаю, пап… Правда. Мне тоже было трудно поверить, — Лея снова провела рукой по отцовским волосам, улыбаясь.

Она готова была выслушать его, как он не раз слушал ее. И впервые за долгие годы, Анакин посмотрел на Лею не как на дочь своего Ангела, а как и на свою дочь.

Глава, которой не должно было быть

Вообще странно, но началось именно с этого — с танца, как жизни, так и смерти, затем захотелось написать его предысторию, которая пошла другим путем, никак этот танец не затронув. Я люблю красивую музыку и танцевать. Но исключительно, когда никто не видит. А еще представлять танец, хотя описать это довольно сложно — все же есть то, что лучше видеть.

Вообще, первоначально предполагался еще один персонаж, нападение и красивая защита, которая тоже больше похожа на танец. Создавать еще одну зарисовку по похожему миру как-то странно, как и объяснять как и что не так в очередной АУ-вселенной, поэтому то, что последуют дальше, можно не читать, ибо оно выбивается из общего повествования.

Если все же выбрали читать, то для атмосферы лучше все же включить и наслаждаться пафосной мелодией.

***

Шаг, меч в руке блеснул яркой вспышкой, перехватывая выстрел бластера, толчок, лязг металла, скорость на пределе, дроиды даже не успевают реагировать на приближающийся вихрь. Рядом учитель, друг — впереди, там за парой переборок в плену его душа.

Действительность вырывает из сна, вызывая одновременно облегчение и боль. Живой. Все еще живой. Сделать шаг труднее, чем пройти через очередную схватку. Подойдя к зеркалу он смотрит на свое отражение: светлые волосы спускаются нечесаными прядями, голубые когда-то глаза почти выцвели, а под ними залегли глубокие тени. Они слишком много видели, чтобы сохранить свой чистый цвет. Плеснув немного воды на лицо, Анакин выдохнул, растирая кожу руками.

На мгновение показалось, что в зеркальной глади он увидел отражение еще кого-то, но обернувшись лишь вздохнул. Опять. Значит сегодня снова ему или детям будет грозить опасность. Странной персонификацией обладает его чуялка. А может, он просто сходит с ума:

— Ангел…

***

Очередное то ли собрание, то ли встреча: Новая Республика пытается всеми правдами и неправдами продемонстрировать свое положение в качестве реальной политической силы на галактической арене, продемонстрировав как можно большему количеству различных послов с колеблющихся миров, что именно они контролируют столицу Галактики.

Красивые платья, яркие драгоценности, сладкие речи… и «клинки» за спиной почти у каждого из присутствующих — его задача выяснить у кого могут быть вполне реальные. Анакин привычно осматривает окружающих, лениво потягивая вино. Но сегодня он точно уверен — что-то должно произойти — Сила клокотала от напряжения, позвякивая от дисгармонии. Что-то приближалось.

Он старался быть поближе к Лее — не в ее положении подвергать ее хоть малейшему риску, но не придти она не могла… Уговаривать было бы все равно бессмысленно, поэтому он просто был рядом.

***

После недавнего разговора, Лея старалась быть одновременно ближе к отцу, но в то же время не мозолить ему глаза. Снова приветливые улыбки, аж челюсть сводит. Только вот что странно, она заметила, что отец танцует с незнакомой для нее женщиной. Не молодой, в темных волосах, мастерски уложенных пробивается седина, замаскированная под тонкие серебряные нити диадемы. Стройная фигурка, невысокий рост (хотя чуть выше самой Леи — это она понимает, сравнивая рост незнакомки с ростом отца).На изящных кистях поблескивает браслет тонкой работы, а юбка хоть и длинная, но выполненная из тончайшего неруанского шелка, струится при каждом шаге переливаясь под светом люстр, дополняя легкий невесомый образ. Танцуют они на удивление гармонично, легко и непринужденно, словно знакомы, но Лея ее не знает.

Она думает, что отец приведет новую (или старую) знакомую представить дочери, но после танца он отводит ее куда-то в конец зала, а сам возвращается один. Лея уже хочет пошуть по этому поводу, улыбается отцу, как…

Началось все со внезапного отключения питания всех систем — обрушившаяся темнота парализовала его лишь на мгновение — организм перестраивался к новым параметрам окружающего пространства. Сила напряглась, демонстрируя ауры всех окружающих. Вот страх и непонимание окружили большинство. Люк, как и Лея сияли ярче всех, но в отличие от большинства вокруг них Сила сплеталась светящимися коконами одновременно раскручиваясь в разные стороны спиралями — дети активно использовали сканирование окружающего пространства. Алые ауры нападавших казались знакомыми. Нет, не ситхи, но тоже не менее смертоносные. А еще их достаточно много, чтобы создать проблемы даже ему. Большая часть сейчас стоит на анфиладе, окружающей залу, несколько спустились вниз, требуя… драгоценности. Так этот весь сырбор лишь ради пресловутого ограбления. Почерк знакомый. Хотя, никто не отменял двойной выгоды. Ведь политически это покажет Новую Республику как слабого партнера, а выглядеть будет как обычное (почти) ограбление. Все предусмотрел тот, кто составлял план. Кроме одного. Точнее одной.

Мгновение спустя вспыхнуло дежурное освещение, показав, кто стоит за нападением. Единственное, что Анакин сейчас был должен сделать — уберечь Лею от случайного попадания, поэтому он метнулся к ней, прикрывая.

Вот тьме и причитаниях вспыхнули ярче солнц Татуина два двойных клинка ярко-голубого цвета, вырывая из тьмы тонкую фигурку с изящными запястьями. Почему именно запястья приковали внимание Леи — она так и не поняла - ни тогда, ни позже..

Клинки стремительно закружились, отражая шквальный огонь, который открыли по незнакомке напавшие: вспышки лишь показывали, когда выстрел бластера сталкивался со световым лезвием.

Светящаяся сфера, что создавали вокруг женщины клинки стала постепенно расширяться, освещая и саму "заклинательницу", демонстрируя невероятное — она не касалась клинков, а полностью контролировала их Силой. Она казалась невероятно хрупкой, почти невесомой, а в голубом отблеске клинков вообще походила на призрака. Она стояла с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на управлении своим оружием и подняла тонкие изящные руки к лицу, скрещивая их. Она сделала шаг. Хотя скорее грациозно протанцевала его. Второй, третий — ритм вальса угадывался моментально, легкое приседание — над ней как раз пролетел выстрел, поворот, ладони скрещенных рук распрямляются и одни из попытавшихся приблизиться нападавших отлетает. Раскрученные клинки выходят на дальнюю орбиту мгновенно превращая в фарш всех стоявших на анфиладе атакующих.

Мгновение спустя легким выверенным движением незнакомка раскидывает руки в стороны, ловя на лету притянутые Силой клинки. Один из них она отпускает, но он не падает о пол, а стремительно левитирует к Анакину.

Как оказалось, двойные клинки вполне можно разделить. И в центре всей этой странной постановки стоят уже двое с парными клинками. Стоят спиной к спине, так, словно знают, что ожидать от другого.

Вторая группа нападавших не заставила себя долго ждать. И как в танце до этого, незнакомка и отец проявляют просто чудеса гармоничного боя. Это даже боем трудно назвать — Лея неотрывно следить за слепящими в кромешной тьме росчерками мечей, вспышками бластеров, словно это и не бой вовсе, а танец. Здесь нет ни одного лишнего элемента или движения, нет торопливости, но в то же время реальная скорость сражения поражает.

Спустя несколько секунд и это светопредставление закончилось, оставляя лишь отголоски вспышек на сетчатке.

Отец, лишь слегка перехватил ладонь незнакомки, но затем почти сразу отпустил, но Лея заметила как вспыхнул Сила от этого, казалось несущественного прикосновения. Затем шаг к дочери и объятья: «Я должен идти!» — тихий быстрый шепот. — «Я всегда буду рядом, если потребуюсь, помни это…»

Вспышка дежурного освещения выхватила таки лицо незнакомки. Точно также как на том портрете в усыпальнице Великой Королевы. Падме Амидала Наберрие.

Освещение включилось, но двоих, что стояли рядом, уже не было.

13 января 2020 г

Спи, мой сын

Спи беспечным сном, мой падший сын, покойся с миром.*

*Nightwish - Two For Tragedy

Шми

Sleep Eden sleep

My fallen son

Slumber in peace*

Жизнь за жизнь — равноценный обмен, и она это понимает как никто другой. Может быть она бы не поняла, отдай свою жизнь он ради кого-то другого (хотя даже такой выбор своего сына она бы приняла), но ради ребенка, это и ей близко. И не важно, что твое дитя не разделяет твоих взглядов и пришло убить тебя — это в первую очередь — часть тебя, твоя плоть и кровь. И несмотря на все брошенные слова, она с самого начала знала — ее сын не способен убить своего ребенка.

А она, она готова простить ему все. За всех, даже если весь мир будет против него — она примет его.

И сейчас, когда он отдал свою жизнь, чтобы его дети жили, она не могла сделать ничего, кроме как прошептать своему умирающему мальчику: «Спи, мой сын, спи. Спи мой сын, мой падший сын, спи спокойно. И мне не важно как ты жил, для меня ты всегда был лучшим.»

Тихо касаясь невидимой рукой волос своего ребенка, она впервые за эти годы стала для него видимой.

«Больше не будет боли, обещаю, прости, что меня не было рядом. Но теперь до конца бытия мы будем вместе. Дай мне свою руку.

Во всей Галактике не найдется и пары рук, что помогут тебе в твоем уходе, но ты и сам презрением окатывал любое сочувствие к себе, душа в зародыше жалость к себе в окружающих. Они не видели, то, что было открыто мне. Прости, мой сын, и спи спокойно.»

Рядом рыдал тоже ее сын, почти. Сын сына. Его душу она тоже видела и любила, но ничем помочь не могла. Такая же потерянная душа, полная боли и сомнений, силы и слабостей.

«Не надо, не проси прощения у меня, ты же знаешь, мой сын, я тебя простила бы всегда. Я ведь никогда ни в чем тебя не обвиняла, и не смогла бы, я тебя любила. Всегда. И приняла любым. Давай, засыпай, мой падший сын, в бесконечности вселенной мы соединимся снова, стоит тебе только закрыть глаза.»

«Последний вздох — и боли больше нет. Зачем же мучить так себя, заставляя свое поломанное тело дышать? Я тоже держалась из последних сил, чтобы попрощаться с тобой. И что нам это дало? Лишь боль и падение. Сможешь ли ты найти нужные слова для сына, чтобы груз вины не был слишком тяжел для него? Засыпай, мой сын, ты сделал все, что мог.»

«Спи, мой сын, мама как всегда была и будет с тобой.»

— Люк, ты был прав насчет меня… Скажи сестре, что ты был прав…

«Мама…»

«Мы уйдем, мой сын, а теперь закрывай глазки и спи, мой сын…»

И Звезду Смерти покинуло две души, что были связаны навечно.

Лея

Сила напряглась, сердце тянуло. И она сделала шаг, туда, где умирал ее сын. Головой она уже давно приняла его падение и свое отношение к этому, не простив ему ни Мары, ни Республики, но сердцем она отпустила ему все. И как бы ее голова не утверждала ей, что он — ситх и предатель, как бы не настраивало против него ее сердце, но она все равно беззаветно его любило и тянуло ее.

Сила напряглась — она знала, что сейчас происходит самое страшное, что она боялась представить даже в самых страшных кошмарах — ее дети, части ее сердца сражались друг с другом. И если головой она была на стороне Джейны, то сердце, материнское сердце не могло выбрать, оно не должно было выбирать между двумя ее детьми.

Сила напряглась и тонкая нить, что протянулась между ней и детьми еще в утробе затрещала, угрожая оборваться и она сделала шаг.

Он умирал, с открытыми глазами, поверженный собственной сестрой, которая казалось тоже умирала рядом. Но смотрел он на нее, в ее глаза. И не было в них ни капли ситской желтизны, не было злости и ненависти, лишь принятие и последнее: «Прости!»

Ее сущность устремилась к сыну, касаясь его волос, доставшихся ему от нее, его глаз, так похожих на ее. Если Джейна всегда была папиной дочкой, то в Джесене, в его любви к животным, ко всему живому она видела себя.

«Прости, меня сынок, прости, что не заметила», — шептало ее сердце, впитывая каждую черточку любимого лица, ловя каждый взгляд знакомых до каждой крапинки глаз. Она помнит каждый миг, что носила его под сердцем, каждый его пинок, каждый удар сердечка.

«Мам, мне страшно, » — во вглядывающихся в ничто умирающих глазах появился страх.

«Не бойся, мой храбрый сын, мама будет с тобой, мама всегда будет рядом, » — невидимой рукой гладя по его лицу, больше всего она жаждала забрать его боль, отдать свою жизнь за него.

«Мам, я люблю тебе… скажи папе, я тоже его люблю, прости Джейну, она не виновата… Я и только я один во всем… Сам.»

«Они чувствуют, что ты их любишь», — пропело сердце, а разум вспомнил, как Хан в сердцах мимоходом бросил, что надо было его выкинуть из окна сразу после рождения, но ведь он пожалел о своих словах сразу же. Он тоже очень любил старшего сына, но даже ему не понять до конца сердце матери.

Единственная, кто поймет — Джейна. Они ведь с самого зачатия были вместе, чувствуя друг друга, они как две части одного целого.

«Мам, я…» — глаза закатились.

«Спи, мой сын, а я твой сон буду охранять. Спи, мой падший сын, больше никто не потревожит твой покой. Спи, мое дитя, мама обо всем позаботится, мама укутает тебя самым теплым одеялом, мама расскажет тебе самую добрую сказку. Спи, мой сын, засыпай и пусть тебе приснятся самые красивые сны.»

«Мам… мне страшно, можно я возьму тебя за руку?» — таким беззащитным его не видела даже в самом раннем детстве, и как когда он только учился ходить, она перехватила его руку.

«Я вижу свет…»

«Я пойду с тобой, мой сын.» — но ее рука внезапно оказалась пустой.

«Спасибо, мамочка», — глаза давно безжизненны, а над телом рыдает девушка, потерявшая внезапно часть себя. Но мать видит не тело — душу, навеки связанную с ее еще с утробы. — «Позаботься об Аллане, ты единственная, кому я могу ее доверить.»

Лею резко возвращает в «здесь и сейчас», она вздрагивая сообщает мужу о судьбе их сына. Он тоже подавлен, украдкой стирает слезы, а потом вообще убегает, говоря, что ему надо отремонтировать что-то сломавшееся на Соколе, а она слышит едва сдерживаемые рыдания, чувствует его боль, но даже это не сравниться с тем, что твориться в ее сердце.

«Спи, мой падший сын, покойся с миром, » — шепчет в пустоту сердце. И только Джейне она расскажет о том насколько ей больно, только ей покажет…

19 декабря 2019 г

Дети

Дети не виноваты ни в чем. И главное в том, что они есть.

Дети не виноваты… не виноваты в том, что взрослые были слепы? В том что остались одни, преданные всеми, в том числе и теми, кого их учили защищать?

Дети не виноваты, что вместо души у него сгоревшая обуглившаяся пустыня, в которой нет место ни для кого и ни для чего. Но почему-то год за годом он продолжает их защищать, заботиться о них, скрывая свое безразличие.

Семь лет прошло с момента падения Республики, падения Ордена, падения их мира. Вот он сам недавно отсчитал на календаре свое тридцатилетие. Универсальный хронометр, живущий все еще по времени Корусканта не дает сбиться с ритма, несмотря на то, что планета, которую они нашли имеет другой ритм вращений. Сколько он еще продержится — батареи хватит на почти бесконечность, а вот сколько продержатся они и попросту не забьют на тот, другой мир, живущий еще по времени далекой-далекой планеты, которую когда-то каждый из них мог назвать родной?

Сегодня он поздно вернулся из обхода территории, проверяя ловушки для притаившихся на дикой планете хищников. Войдя в общий дом — за эти семь лет они не плохо научились не только сражениям, но и сельскому хозяйству и строительству. По началу было сложно — этим детям с юнлингов вбивали — только неумехи, не попавшие на обучение достойны сельхоз корпуса, но проблемы выживания и его личный пример дали результаты — ведь если один из самых выдающихся мастеров клинка, про которого даже слепой, глухой и тупой не мог сказать, что его место среди неудачников, не гнушается работы в поле, чтобы обеспечить их едой, то чем они сами хуже?

Дом встретил темнотой, прохладой и тихим сопением, исходящим из нескольких спален. Анакин зашел в первую, проверяя детей, убрал в ящик с инструментами оставленные кем-то части светового меча, в другой ящик оставленную игрушку, одну из вырезанных для малышей им самим, высохший бутерброд — опять таскали с кухни еду, но он не злился на них, сам еще помнит как порой голодал, будучи подростком и тайком таскал с кухни Храма перекуски, да и не он один — мастера хоть и ругались для виду, но в то же время спокойно к этому относились. Детская ручка свисала со второй полки — он аккуратно, чтобы не разбудить ребенка, положил ее обратно, поправив сбившееся одеяло, продолжил обход в других комнатах — и только закончив все, пошел медитировать. Не спать. Спать он уже давно не мог — во сне приходили призраки и винили его во всем. Оби Ван обвинял его в слабости — сбежал, оставил, струсил, бросил братьев умирать. Иногда приходил Йода, упрекая в импульсивности и излишней доверчивости. Но страшнее всего, когда приходили мама и Падме. Почему-то всегда вместе. Они ни слова не говорили, но от их молчания было всего больнее. Он не успел, не спас их, как не спас собственного ребенка.

Ну почему он не может уйти к ним? Почему Сила оставила его жить, следить за этими чужими детьми, когда он не смог спасти собственную плоть и кровь? Как напоминание, каждый день, каждое мгновение — эти дети его память, его кара и одновременно благословение. И он сделает все, чтобы они выжили, ведь без них и ему самому жить будет уже не для чего.

Эти дети не виноваты, что его душа сгорела. Но они делают все возможное, чтобы новые ростки надежды и жажды жизни там снова взошли.

8 февраля 2020 г

Маленькая утопия

Вейдер стал Императором, как это?

Опять же моему дневнику и авторам "Семнадцати мгновений"

Новая Империя

Дарт Вейдер стал Императором после смерти Палпатина. Как умер предыдущий глава Империи, оставалось тайной для всех, кроме самого Вейдера и его сына Люка.

Альянс, возглавляемый Мон Мотмой, на довольно выгодных для себя условиях вновь присоединился к Империи.

Никто не забыл Альдераан, но как показало расследование, приказ был отдан не Лордом Вейдером, а гранд-моффом Таркиным (вряд ли кто-то мог поспорить со свидетельскими показаниями одной из участниц сего действа). Империя, в лице Императора Вейдера, признала свои ошибки, публично принеся извинения. Бывшие повстанцы не преследовались… Жизнь возвращалась в мирное русло. Возродился Сенат и видимость демократии (чем довольствовались повстанцы), но сохранилась и Империя (что предотвратило гражданскую войну).

В личной жизни новоявленного Императора все было по-прежнему. Как Император он не имел права жениться на простолюдинке (хотя и красиво, но политику никто не отменял), а как Анакин Скайуокер, не смог бы жить с нелюбимой. Дилемма.

Хотя ему вполне хватало забот — свалившаяся ответственность за Империю, взаимоотношения с детьми. Лея решила, что выйдет замуж исключительно за Хана Соло. Нет, о нем у Императора была информация (спасибо СИБ) и не одобрял выбор дочери. И спасало бывшего контрабандиста только то, что тот по настоящему безумно любит Принцессу и сделает ради нее все, даже жизнью пожертвует. К тому же портить только что устаканившиеся отношения с дочкой абсолютно не хотелось.

Сын, Люк, таскался за ним по пятам — ему все было интересно. Он то и дело хотел узнать что-то новое о Силе и самом Анакине.

Конституционная монархия — что может быть лучше? Правы были монархи Альдераана: пока народ с упоением следит за личной (она же и общественная) жизнью королевской семьи, у них не возникает желание ее свергнуть. Недавно вот во всю обсуждалась помолвка Принцессы Леи (она хотя бы к титулу нормально относилась, он ей был привычен) и Хана Соло (внезапно обнаружившего в своей родословной представителей Королевской Семьи Корелии, причем по прямой мужской линии), тогда гологазеты начали пестреть различными статьями о бедной жизни никому неизвестного принца, который и слыхом не слыхивал о своем происхождении. Способы, которыми он зарабатывал на жизнь, несколько романтизировали, преподнеся как борьбу за существование, а не нарушение законов (хотя по сути этим и являясь). Он воспринимался населением как обычный парень, коих миллиарды. Эта история стала популярной и у пожилых дам, и у молодых юношей. Даже вроде хотели снять голодраму по мотивам, но этим он не очень интересовался.

Но никто никогда не узнает историю мальчика-раба, ставшего Главой Государства. Ребенок-предназначение, Избранный, живший на Силой забытой планете. И его Любви. Единственной.

Многие голоиздания (в основном желтые) время от времени выдают очередной опус из якобы достоверных источников (даже с некими доказательствами) о личности матери Принцессы Леи и Принца Люка (а вот он никак не может привыкнуть к титулу, хотя старается вести себя согласно правилам этикета). То бедная девушка, умершая при родах, то очередная богатая стерва… Слухов много, как и о самом Императоре Вейдере (журналисты так и не смогли договориться о том, кто он и когда появился). Вопросы же Люка о матери причиняли боль. На очередную статью, притащенную сыном, он лишь отмахивался «может быть» или «не знаю», лишь плотнее закрывая щиты, чтобы его ребенок не почуствовал сколько боли своими расспросами причиняет. Но на этих слухах держится власть Императора. Как и на вбросах относительно того, кто может стать Императрицей. То и дело общественность пытается его женить на очередной дебютантке, с которой он танцевал на балу обязательный танец.

Путь

А между тем на очень далекой и невыдающейся планете.

Вымыть посуду, постирать скатерти, еще не забыть про готовку и текущую уборку, а этот скупердяй отказывается нанимать еще кого-нибудь. Но она справится, как всегда. Главное — набрать на поездку до Корусканта. В один конец, а там — будь что будет. Ей уже все равно. Осталось совсем немного. Слухи, а затем и официальное подтверждение смены власти. Она чуть руки не опустила — теперь добраться до цели будет значительно труднее. За пятнадцать лет, минувших с ее побега с Альдераана она почти накопила нужную сумму. Вернуться к началу, ведь именно там все закрутилось. Хотя нет, началось все значительно раньше — в день их первой встречи, в тот момент, когда его глаза встретили ее. Он ведь тогда сказал, что обязательно на ней женится, и он не ошибся. Он никогда не ошибался. Так и должно было быть, и всегда будет. Будущее предопределено, поэтому она должна вернуться, но сейчас надо заняться делами.

Когда вся нужная сумма была собрана, она бросила в лицо хозяину забегаловки фартук и, подняв голову, ушла, вспомнив всех своих предков. Нужно было купить билет и дождаться рейса. Несмотря на внешнюю невозмутимость ее руки чуть подрагивали. А будет ли она к месту? Да и где ее место теперь? Вся голосеть была взбудоражена предстоящей Императорской свадьбой — подготовку освещали все мало-мальски известные издательства, обсуждали все — от списка приглашенных гостей, до меню. И если постараться, то можно на нее успеть.

Дочь нового Императора (внезапно ставшая почти наследницей — официального объявления еще не было, но всем и так было ясно — второй претендент, принц Люк предпочитал политике военные действия) выходила замуж за бывшего контрабандиста Хана Соло.

Хотя было видно, что она его любит, как и он ее!

В запасе было еще немного денег, чтобы отправить сообщение. Только кому? Люку? Лее? Анакину? Вот точно нет, бесполезно, не дойдет. Мон? Судя по всему, она не последний в Сенате — глава официальной оппозиции. Да и вероятность, что сообщение достигнет адрессата куда выше, нежели чем с Императором или кем-то из его семьи. Да и в помощи Мон вряд ли ей откажет.

Сев на борт звездолета, больше напоминающего грузовой корабль, предназначенный для перевозки грузов для колоний, нежели живых людей. Когда-то давно они точно также летели с беженцами, еще до Войны Клонов. Но тогда она смотрела на это свысока — лишь вынужденная мера для обеспечения безопасности, а не единственный доступный по средствам вариант. Сейчас, перенеся все лишения этого мира, она изменилась.

На Корусканте ее документы вызывают удивление у таможенников — Пандолина Тулиа Антиллес Амидала Кос Наберри. У кого еще столько древних фамилий в имени? Да, она такая. Мать — из рода Тулиа, отец — из альдераанских Антиллесов, двоюродный дядя Королевы Бреи. Кос — первый отчим, с той же фамилией, что и предыдущий Император (хотя на самом деле это он и есть, но не трезвонить же об этом на всю округу). Да, леди с такими документами путешествуют даже не первым классом, а на частных яхтах (у нее самой когда-то тоже такая была). Но нужно ли что-то кому-то объяснять?

Цены на отправку сообщения ее неприятно удивили. Как-то раньше она даже не задумывалась о такой мелочи как оплата переговоров — ей всегда казалось это несущественным. Но не сейчас — сейчас нужно беречь каждую кредитку.

Но при оплате оправки, она не пожалела ни об одной потраченной кредитке.

— Мон! Не удивляйся, это действительно я, Падме, пожалуйста, мне нужна твоя помощь. Срочно надо встретиться, я все объясню. Рядом с этим терминалом, буду жать!

Буду жать… Как будто ей что-то другое остается. А если Мон не ответит? А что если Он запретит? Ну что ж тогда так и умрет здесь, рядом с этим терминалом от голода и холода. Просто сидеть и ждать — единственное, что осталось.

Денег на еду и тем более жилье не осталось. Она так и сидела, чуть привалившись к стене, уткнувшись лицом в ладони. Чья-то рука опустилась на ее плечо. Вздрогнув, подняла глаза в надежде увидеть Мон или еще кого-то, но пожилой мужчина вряд ли мог быть даже одним из ее помощников.

— Милая, ты что здесь делаешь?

— Жду друзей, — с выдохом ответила Падме.

— Да ты вся дрожишь, пойдем со мной, мы с женой живем неподалеку, погреешься, поешь.

— Нет, я не могу. Они могут прибыть в любой момент.

— Оставь записку там, где ее можно найти. А то можешь замерзнуть, ночи тут холодные.

— Хорошо, я тут уже почти сутки… Спасибо.

— Вот и хорошо. Как тебя, дочека, звать-то? Меня — Вен.

— Пад.

— Ну что ж Пад, пойдем.

Он взял ее за руку и отвел к себе в дом. Его жена, милая добрая старушка с радостью встретила гостью. У них был сын, но он ушел на войну и не был дома уже два года.

— Садись, доченька, поедим. Ты вся дрожишь, вся промокла, давай поближе к обогревателю…

Она стала жить у них, помогая по хозяйству.

… Тем временем в Императорском Дворце…

— А, вот и ты, Мон! Как думаешь, лучше выбрать нежно розовое или нежно голубое платье?

— Думаю, что лучше зеленое.

Брови Леи чуть взметнулись:

— Почему?

— Традиционный цвет для кореллианской свадьбы. Или, может, лучше пурпурный — императорский цвет.

— У нас в государстве императорский скорее черный, — усмехнулась Лея, дотрагиваясь до настроек виртуальной примерочной, чтобы оценить как ей пойдет зеленый. — К тому же я — не Императрица.

— Пока. Все знают, что ты — наследница своего отца, ведь Люк не демонстрирует никакого интереса ни к управлению, ни к политике. А у тебя и соответствующее образование и хорошая практика. Ты известный политический лидер, к тому же уже помогаешь отцу в Сенате.

— Не думаю, что надо загадывать на такое далекое время. Все, что меня интересует сейчас — цвет и фасон моего свадебного платья.

Сенатор Мон

Разобравшись с платьем Леи, Мон вышла, будучи в несколько странном состоянии. Лиеда никогда не позволила бы помочь в выборе платья. Дочь слишком была зла на нее. Личная жизнь самой Мон не сошлась и брак, устроенный родителями развалился не начавшись толком. Сама она думала, что ребенок может склеить то, что осталось от их жизней, но либо осколки были слишком неподходящими, то ли клей слишком плохим. Бывший муж постоянно обвинял ее во властности, карьеризме, хотя сама Мон понимала, что дело в банальной зависти. К ее умениям, знаниям, образованию. Да, она не тупая великосветская курица, смотрящая в рот мужу, даже если он говорит чушь. Да она терпеть не может длинные волосы и пустую болтовню. Но именно неудача в собственном браке подтолкнула ее к тому, что она не лезла в личную жизнь Лиеды. Та не унаследовала ни взглядов матери, ни ее хватки, ни ума, но вот зависть к успехам — с лихвой. Именно поэтому в Лее она нашла саму себя в молодости. И не могла дать совершить ту же ошибку, что совершила она — брак по расчету. С Лее ей было комфортно, они всегда находили темы для разговора, а близость взглядов превратила младшую если не в замену дочери, то точно в близкую ученицу.

В кабинет вошла ее помощница, вырывая из странных болезненно-колких, но таких теплых мыслей.

— Сегодня ничего срочного, — Салли положила на стол планшет. — Приглашение на празднование в честь нового сенатора от Каламари. А, да еще старое сообщение, я его не заметила, пришло с общественного терминала. Система его бы удалила, если бы не было помечено как личное, — она заглянула в планшет. — От некой Падме Наберри. Не нашла ее в системе, потом…

— Что? — Мон резко поднялась со своего кресла даже не задумываясь о том как выглядит. — Что ты сказала? Падме Наберри?

— Да, — Салли не поняла причины возбуждения начальницы, ведь она до этого проверила имя, но не нашла ни единого упоминания в Сети, но решив, что возможно это может быть какой-то шифр еще со времен Альянса, решила оставить, а не удалить сразу. — Оно пришло несколько дней назад с общественного терминала. — Секретарь сразу протянула кристал, а затем добавила, словно оправдываясь. — Таких каждый день приходит по сотне. Их удаляют.

Мон дрожащей рукой перехватила кристалл и вставила в проектор. На появившейся голограмме была уставшая темноволосая женщина. Если бы ей до этого не назвали ее имя, она может быть и не узнала бы в ней блистательного сенатора с Набу (хотя бы потому что и не подумала бы сравнивать с мертвецом), но сейчас видела явное сходство. Она, будучи в шоке, слушала сообщение, а губы шептали лишь одно «Падме». Дослушав сообщение, Мон выхватила кристалл и прижимая его к груди бросилась из кабинета, словно за ней гналась стая катов. Добежав до лифтов, она нетерпеливо нажала кнопку верхнего этажа, даже не обращая внимание на реакцию окружающих, мимо которых пронеслась вихрем всклоченной. Добежав до апартаментов Императора, она даже не подумала о том, чтобы отдышаться и привести в порядок вставшие дыбом волосы и сбитое платье.

Даже не предупредив, она влетела в приемную. Там сидел Слейтер — ближайший помощник Императора, который кроме всецелой преданности и умения вести дела обладал высокой фигурой, которая позволяла ему, если того требовались обстоятельства, облачаться в доспехи своего начальника и замещать его на некоторых мероприятиях, ну или когда сам Император решал погулять инкогнито или просто полетать на нижних уровнях.

— Слейтер, — она дышала с трудом, пытаясь перевести дыхание. — Император у себя? Мне надо с ним срочно встретиться!

— Он отдыхает, сенатор Мотма, — спокойно ответил тот, поднимаясь, только его глаза отразили некоторый шок от ее вида. — Не думаю, что будет разумно его тревожить, — ведь если бы началась война, об этом доложила бы не Мон Мотма, а Штаб. Но ее вид слишком шел в резонанс с вечно собранной бывшей главой Альянса.

— Это срочно! — повторила Мон, пытаясь обогнуть вставшего во весь свой рост Слейтера. — Поверь, он будет не просто доволен!

— Но, сенатор!

Ему все-таки не удалось остановить возбужденную сверх всякой меры сенатора, известную тем, что оставалась хладнокровной и перед пришедшими ее арестовывать инквизиторами и под обстрелом. Если она с таким же напором шла против предыдущего Императора, ему, Слейтеру, оставалось лишь пожалеть Палпатина.

Еле вывернувшись, она резко распахнула дверь, ведущую в личные покои Императора. Тот сидел в позе для медитации, но взор был направлен не вовнутрь, как обычно, а на старую голографию. На ней было двое мужчин — один средних лет, с бородой, основательный, словно дарующий спокойствие одним своим видом, второй — почти его противоположность — более молодой, высокий со взглядом устремленным в небо, энергией, бьющей через край и заставляющий всех вокруг себя действовать. Между ними, подхватив обоих под руки, стояла женщина лет двадцати (хотя Мон знала, что тогда ей уже было двадцать шесть) в перепачканной когда-то белой куртке и таких же брюках. Ее темно-каштановые волосы, выбиваясь из когда-то аккуратной прически, россыпью мелких завитушек лежали на плечах, а одна непослушная прядь норовила залезть в глаза.

— Опять смотришь старые голо? — отдышавшись с улыбкой спросила Мон.

— Мон? Здравствуй, — Император повернулся к ней, несколько хмурясь, замечая вид сенатора и старого друга и боевого товарища. — Что-то случилось? — он весь подобрался. — Видок у тебя странный.

— Посмотрим, какой у тебя будет, — она все же не сдержала еще одну улыбку, хотя знала, что выглядит скорее сбежавшей из психиатрической лечебницы — глаза горят, волосы всклочены, платье в беспорядке и пояс сбился чуть выше. Она протянула ему кристалл, который тот сражу же вставил, активируя проигрывание.

В первую же секунду он широко распахнул глаза. После окончания записи он некоторое время молча сидел, потом резко встал, хватая первую попавшуюся цивильную куртку и быстро вышел.

— Слейтер, с этой минуты и пока не вернусь — ты за меня, — до Мон донеслась скороговорка Анакина Скайуокера.

— Да, милорд, вы куда…

— Не знаю.

— Но… — Слейтер явно был в шоке, оборачиваясь к выходящей Мон Мотме, надеясь хоть у нее узнать о происходящем.

— Не надо посылать штурмовиков, думаю он сам способен разобраться со своей личной жизнью, — о том, что он носом перероет всю планету, но найдет Падме, Мон не сомневалась и с улыбкой, намурлыкивая какой-то приевшийся мотивчик, отправилась в свой кабинет, не задумывась о своем внешнем виде. Она была слишком счастлива.

Падме

Даже не обратив внимание на возражение секретаря, он стремглав понесся в личный ангар, быстро садясь и взлетая на личном флайере без знаков различия Императорского Двора.

Летел он, не разбирая дороги, как раньше, надеясь лишь на Силу. Перед глазами был лишь адрес терминала, с которого было отправлено сообщение, на одном из нижних уровней, не далеко от старого космопорта, через который обычно переправляли грузы, беженцев, и самых бедных пассажиров, не шикарный район, но и не самая клоака.

Часть сознания (более рациональная) предупреждала о ловушке, но эмоции гасили чувство самосохранения, осторожности и логику. Он так давно мечтал увидеть ее хоть раз снова, обнять, еще раз вдохнуть запах ее волос, посмотреть в ее глаза.

Рядом с терминалом никого не было, но он ЧУВСТВОВАЛ ее присутствие. Здесь была действительно ОНА. Неужели он опоздал, не успел? Могло ли с ней что-то случиться? Он ударил кулаком по стене, но лишь неприятно поскрежетал металл протеза. Подняв глаза к невидимому здесь небу, прошептал:

— Сила, я не просил у тебя ничего, лишь отдавая себя, служа тебе, выполнял твои требования, отдав все, что я любил и ценил: свою честь, долг, всю свою жизнь и здоровье, детей, но, пожалуйста, не отнимай у меня ее, не тогда, когда я ее только нашел, пожалуйста.

Но Сила не снизошла до ответа своему верному адепту. Как всегда она была глуха к мольбам своего последователя, исполнителя и оружия.

Но все же, нельзя терять надежду. Он бы почувствовал, если бы с ней что-то случилось! Как всегда. Он достал портативный голопроектор и вставил в него кристалл, прокручивая сообщение, он любовался ее глазами, очертаниями лица, голосом… Как и раньше, как и всегда.

Он подходил к людям на улице, спрашивая: не видел ли кто женщину с голо. Большинство просто старались побыстрее уйти, не обращая внимание на человека средних лет. Анакин даже захотел заорать на всю улицу, что он и есть Император, да только единственное, что сделают для него прохожие — вызовут психиатрическую помощь.

Может вернуться сюда с отрядом штурмовиков и удостоверение СИБ? Но сработает ли?

Он резко обернулся, потому что почувствовал что-то странное сзади. Кусок темного плаща мелькнул за поворотом. Он бросился к нему, увидев женскую фигуру в конце улицы, сжимавшую корзину. Анакин помчался следом за ней и увидел как она входила в дом. Немного отдышавшись, он подошел к двери, открывая своей универсальной картой-ключом. Вряд ли в Империи найдется хотя бы с десяток подобных. Оказавшись в многоквартирном доме, ему пришлось поэтажно исследовать здание, пока не нашел знакомые следы присутствия.

Дверь ему открыл седой старик.

— Простите, вы случайно не видели этой женщины? — Анакин протянул голографию.

— Пад… вы, видимо, ее друг… Не очень-то хороший друг… — проворчал старик.

— Вы знаете, где она? С ней все в порядке?

— Подождите… — снова буркнул старик, разворачиваясь.

— Все-таки ответите на мой вопрос?

— Нетерпеливый какой… — в этот момент тот напомнил ему Йоду. Обернувшись старик крикнул: — Пад, тут какой-то нервный молодой человек тебя ищет.

— Так она ЗДЕСЬ? — нетерпеливо отодвинув старика с дороги, Анакин ворвался в дом, осматриваясь. Сила натянулась струной, все нутро напряглась, чувствуя ЕЕ присутствие.

— Ани? Ты же… — она так и стояла с распахнутым ртом. Она же знала, что он Император Вейдер и по вине Кеноби в броне, а здесь он был прежним.

Он просто стоял и смотрел на нее, взгляд в скудном свете быстро обегал знакомые черты. Как же она прекрасна! Он готов был так стоять и смотреть веками, не веря своему счастью. В два шага он оказался рядом и крепко обнял ее. Мог ли он быть еще счастливей, оказалось мог, когда до сознания окончательно дошло, что она не виденье, не призрак. Он нежно касался волос своего ангела, словно боясь, что она исчезнет подобно сну, а он хотел насладиться прикосновениями как можно дольше.

Одно лишь прикосновение испарило годы одиночества и разочарования, боли и страдания. Будто они только что расстались. Он проводил пальцами живой руки по ее щеке и неотрывно смотрел в глаза, глупо улыбаясь. В словах не было необходимости — взгляда было достаточно.

Рука к руке они пошли к его флайеру. Она не осмеливалась задать ни одного вопроса, мучившего ее. Только когда они добрались до Дворца, она осмелилась спросить о войне.

— Ну, понимаешь, солнышко, есть те, кто считает, что я занял место Императора незаконно, что я — не его наследник.

— И много таких?

— Достаточно, но мы стараемся минимизировать потери, ведя агитационную политику.

— Какие слова, — хихикнула Падме. — Никогда бы не подумала, что услышу эти слова от тебя.

— Все меняется.

— Думаю, что без моей помощи не обойтись. Расскажи все подробней.

— Ну, в этом ты вряд ли сможешь…

— Я так не думаю, милый, — это обращение и улыбка напомнили Анакину, что перед ним не только его любимая жена, но и профессиональный политик.

— Действительно? Тогда давай составим план действий.

И вместе они вошли во Дворец.

Писалось в 2007 году под впечатлением гениальных "Семнадцати мгновений Вейдера", так что частично персонаж слизан оттуда. Храмовских детей он не трогал, Падме не убивал. Дочку не мучил. Альянс организовал и доставал данные разведки. Мон - верная соратница, не больше.

Мираж

Когда есть Сила, есть и ответственность - и не важно, что на кону стоит собственная жизнь.

Корускант, после свержения возрожденного Императора.

Скит Анан сидел в своей комнате в бывшем Императорском Дворце, будучи приглашенный Леей. Его дети и внуки были единственными его близкими людьми. Правда, была еще Мираж — столько лет знакомства, хоть лично он ее никогда не видел. В планшете со старыми голограммами были лица старых друзей, которых он потерял: Квай Гон Джин, человек, открывший для него мир, Оби Ван Кеноби, учивший его долгие годы, Баррисс Оффи и Луминара Ундули — сокурсница и ее учитель, с которыми его свела Сила на задании на планете Ансион. Несколько голо мастеров Ордена, падаванов — вот все его богатство. Но среди этиг голографий была еще одна, не имеющая никакого отношения к Ордену — Падме, ей было тогда двадцать шесть, почти за год до смерти. Жизнь тогда была не сахар: война, ужас, но они были счастливы в своем маленьком мирке на Набу, во время коротких встреч на Корусканте, даже просто когда ее глаза встречались с его…

Ей было всего двадцать семь, когда она покинула этот мир. Несправедливо… Это слово давно вошло в его лексикон. Несправедливо, что он родился рабом, несправедливо, что когда он улетел мать осталась на Татуине, несправедливо, что погиб Квай-Гон, несправедливо, что его самого вечно сдерживал Оби-Ван… Несправедливо, что Орден допустил приход ситха к власти, да и смерть Падме — тоже несправедлива!

Где же тогда справедливость? Юстиция? Где тот суд, что судит по справедливости, а не по тому, что у кого-то больше денег, власти, что они смогли переписать законы под себя? Кто дает кому-то больше, а кому-то меньше? Его учили, что с большей силой приходит и большая ответственность. А справедлив ли тот, кто распределяет…

Падме было всего двадцать семь — и она не увидела того, чего добились ее дети. Он смотрел на голограмму, а по лицу текли слезы.

Скит собрал свои вещи, убрал в небольшую походную сумку и пошел умываться.

Послышался стук в дверь…

Скит мотнул головой, скидывая личное в личное и пошел открывать — кто бы это ни был (даже дети) им не следует знать о переживаниях, что терзают его душу.

На пороге стояла невысокая женщина в темном плаще с капюшоном.

— Странник, — тихо проговорила она, но в голосе не было вопроса, лишь утверждение, — Помоги мне, — закончила она.

— Кто вы? — нахмурился Скит.

— Мираж, — был тихим ответ. — За мной начали охоту. Меня предали, но я не знаю кто.

— Мираж, — переспросил Анан, все еще не веря.

— Да, мне очень нужна твоя помощь, — она резко оглядывалась, словно ожидая, что из-за угла вынырнет убийца.

— Это так неожиданно…

— Я не могла предупредить. Мне кажется, что даже Сеть теперь не безопасна. Боюсь, что предатели внутри.

— Тогда почему ты доверяешь мне? И вообще, чем докажешь, что ты Мираж?

— В сеть тебя ввел Бейл Органа. Ты был связным с Алдерааном. Я лично послала тебе сообщение о том, что Таркин отправился на Звезде Смерти к планете и хочет ее взорвать. Бейл отказался улетать, предпочитая до последнего оставать со своим народом — отдав именно тебе свой личный корабль, на котором ты вывез около сотни человек. И тебе, как любому из пятидесятки я доверяю как самой себе.

— Ты уверена?

— Да, но мне нужна твоя помощь.

— Мираж, если тебя кто-то ищет…

— Не просто кто-то, а РУНР, и это после всего того, что я для них сделала.

— Мираж…

— Минан, раз уж вес равно встретились, то Минан Дорр.

— Алгор?

— Да, а откуда ты знаешь про алгоров?

— Я учился в Академии Ордена…

Минан разразила смехом:

— Не может быть. Я думала, что Скит Анан — единственный не джедай в моей организации.

— Не-джедай? Ты хочешь сказать, что все остальные — джедаи?

— Пятидесятка еще из старого Ордена.

Скит Анан стоял с закрытыми глазами:

— Значит, они не все погибли, значит, я не единственный… Кто еще выжил?

— Вот этого я сейчас не могу сказать, так как от этого зависят их жизни и выполняемые задания.

— Я понимаю, — он облегченно выдохнул — с плеч свалилась глыба. — Спасибо.

— Скит, я никогда не видела твоего имени в реестре Ордена…

— Потому что оно не настоящее, — он выдохнул. — Анакин Скайуокер.

— Что? — Мираж аж закашлялась. — Надо было с самого начала рассказать. Ладно, но мне все равно нужна помощь. Я могу менять обличия, но это — не спасение. Мне нужно добраться до штаб-квартиры, а вход находится на одном из нижних уровней Императорского Дворца. Поэтому мне и нужен человек, который может помочь мне туда дойти.

— А раньше как проникала?

— Во времена Империи я тут работала. А потом было без надобности.

— Но кто может тебе помешать?

— РУНР, они объявили и мена, и Сеть предателями. Они вели меня от самого Борлеаса, но тут я смогла их запутать, но не думаю, что надолго. Их группу возглавляет Люк Скайуокер, считающий меня ситхом, — она позволила себе смешинку.

— Ну, он вроде недалеко ушел от истины?

— Что? — возмутилась Минан.

— Ну, алгоров разве не называли светлыми ситхами? Скорее всего провел параллель между джедаями и темными джедаями — и считает, что переход от темной к светлой личности и обратно еще как возможен.

— Боюсь, что просто так ему эту маааленькую разницу не объяснить. Моя интуиция подсказывает, что не просто так он обрел эти «знания». Чьи-то милые ручки в этом чувствуются.

— Император?

— Не думаю, эта тварь сдохла, но он не единственный ситх, но разведка пока молчит.

— Тогда надо спешить, Мираж.

Она вздрогнула:

— Они приближаются.

— Куда идти?

— Третий нижний уровень пятый коммунальный сектор, но допуск туда лишь у ограниченного количества персонала.

— Надо проверить, есть ли у меня, потом достанем тебе.

— Хорошо.

Они направились к лифтам.

— Этот-то дойдет только до десятого уровня, дальше нужно будет пересесть.

Скит тем временем вызвал карту Дворца и проверил местонахождение нужного хозяйственного сектора, уточнив есть ли у него туда допуск. Если бы здесь был Р2! Он бы ему сделал любой и для кого угодно. Сектор оказался со странностями — сам он имел допуск, но вот оформить его на кого бы то ни было не мог.

— Как же Император не мог найти тебя в своем же собственном Дворце?

— Страдая гигантоманией, он создал куда больше незаметных мест, чем считал. К тому же его эго сыграло нам на руку — он построил дворец на том, что осталось от Храма, вот туда мы и направляемся — в самые скрытые части Хранилища Ордена, до которых не смог добраться Император. Там обустроен доступ в Сеть. Кстати, ты не обращал внимание, что передатчик Сети из Ордена.

— Подумал, что это все, что было в наличии, если честно. У Сопротивление с этим было туго.

— При этом только Сеть так общалась, — усмехнулась Минан.

— Ощущение, что…

— Ты прав, мы были почти везде.

— Как поняла, что я хотел сказать?

— Это было очевидно, да и я ведь алгор.

— Все время забываю.

Только они дошли до второго лифта, который должен был их отправить ниже на третий уровень, как она почувствовала резкое присутствие рядом. Люк Скайуокер.

— Я чувствую Люка, значит они близко. И настрой у него воинственный.

— Да, и он может меня почувствовать.

— Не сможет, ты под моими щитами.

— Пожалуйста, Минан, не дедай ему больно…

— Не волнуйся, если мы доберемся раньше до Хранилища, то я исчезну раньше, чем успеешь сказать «ой».

— Тогда быстрей.

Но она допустила ошибку. Кто-то точно знал, куда они направляются и группа перехвата ждала их на выходе из лифта на третьем уровне. Один из выстрелов пролетел рядом с Минан. Она выхватила свой меч и воздухе резко запахло озоном, озаряя все красным светом.

— Ни с места, ситх! — закричал Люк, направляя меч на противницу.

Она с легкостью парировала удар, явно была видна подготовка. Четко, без лишних движений, с грацией теопари, хотя одновременно ей приходилось отбивать еще и выстрели бластеров. Несмотря на весь этот хаос, никто не пострадал, хотя время от времени бластеры из рук агентов вылетали и начинали жить своей жизнью, а могли и распадаться на части. Скит в это время блокировал прибывшее по шахте лифта подкрепление.

Все агенты были обезоружены и Люк понял, что просто так ее не убить, но вот отца он не заметил, знал только, что она не одна.

— Я не собираюсь тебя убивать, юный Скайуокер, — лезвие красного меча опустилось вниз, но это была обманчивая поза, которая в любой момент могла смениться атакой. — Мне лишь нужно попасть в одно место.

— Никуда ты не пройдешь, ситх!

— Да что ты заладил «ситх да ситх», — передразнила его женщина. — Я алгор.

— А какая разница? Сегодня ты алгор, завтра ситх!

— Кто тебе такое сказал? Да что ты вообще знаешь-то об алгорах, мальчик? — да мальчику явно мозги промыли, ведь если следовать его логике нужно убить и всех одаренных разом, причем во младенчестве.

— Я не мальчик! — возмущенно рыкнул Люк, напоминая как раз того самого вспыльчивого мальчика. Он не мог понять, почему эта женщина разговаривает с ним как с ребенком, но хуже всего вынуждая его отвечать как ребенка. «Эмоций нет, есть спокойствие» — попытался успокоиться Люк, понимая, что его попросту пытаются доконать. И внезапно у нее это получается. — И я все знаю и об алгорах, и о ситхах.

— Ты? Все знаешь, ну и кто тебя в этом просветил? Ведь те, кто тебя учил обо всем не знали.

— Я сталкивался с Палпатином — этого достаточно.

— Аналогично, и? Вряд ли наши встречи можно назвать теплыми, — хотя, когда-то они таковыми и были, — подумалось Минан.

— Сейчас это не имеет значения. Вы обладаете способностями, которые могут привести к гибели многих.

— Ты тоже, как и многие, у кого в крови достаточно мидихлориан.

— Люк, это глупо, — прокричал Скит, выбегая из-за поворота.

— Отец? Ты с ней?

— Люк, мы много лет работали вместе, и я ей верю.

— Отец, ты знаешь, что Мираж в данный момент, а может и всегда работает на Империю?

— Ты в своем уме? Может и я тогда на Империю работаю, я же несколько лет в Сети был.

Люк, ничего на это не сказав, направил меч на Минан. Она парировала, чуть задев Люка, тот поскользнулся и упал, зажав ожог.

— Минан, что ты сделала?

Она нецензурно выругалась.

— Да он сам, сейчас гляну, — она быстро подбежала к нему, касаясь раны, вылечила ее. Это было похоже на то, что с ее рук стекают небольшие молнии, которые мгновенно стягивали рану.

Это еще больше шокировало Люка — молнии в его представлении были признаком ситхов — джедаи никогда не использовали их! Но как мало он знал о джедаях! Он взял в руку свой отключенный меч, направил вверх эмиттером и активировал. В мгновение ока лезвие, вырвавшееся из меча пронзило сердце его противницы. Единственное, что он увидел в ее глазах — боль, но не физическая — боль от предательства — непонимающий взгляд говорил лишь одно: «За что?»

Она начала падать и только тогда, когда ее лицо было почти около его, оно преобразилось. Больше не было слегка раскосых бледно-голубых глаз, вздернутого носика и чувственных губ. Он видел лишь карие глаза. Знакомые, правда он не помнил почему и где их видел, но через мгновение она растаяла, превратившись в серебристую дымку, которую в тот же миг затянуло в медальон на груди Люка.

— Люк, что ты наделал! — все еще не мог отойти от увиденного старший Скайуокер. — Она же тебя спасла!

— Если не заметил, она и ранила.

— Во-первых, в драку полез первым ты, ты же сам и подставился! Что же ты наделал. Я про тебя…

— Ты меня осуждаешь? — прервал его Люк. — Ты?

— Да, я. Ты понимаешь, что сейчас сделал? Ты убил алгора. Ты убил невиновного!

— Так ли невиновного? — Люк поднялся, шрам, оставшийся от меча чесался. — Если бы знал, кто она на самом деле!

— Кем бы она ни была, она спасла многие жизни, многих джедаев… Теперь я даже не знаю, где их искать! Она не раз рисковала жизнью, чтобы…

— Так уж и рисковала, учитывая, что она — бессмертная!

— И тебе лучше молиться о том, чтобы она побыстрее воскресла!

— Этого не случится! Этот медальон, — он указал на свою грудь…

— Что? Где ты его взял?

— Один историк откопал!

— Люк, мозгов у тебя нет! Только другие алгоры и ситхи знали как убить друг друга! И эти секреты они хранили особенно тщательно.

— Ты хочешь сказать, что он — ситх, не смеши, это лишь жалкий старик!

Анакин ничего не сказал, поворачиваясь и уходя: «Палпатин тоже всем казался не тем, кем он был на самом деле, » — подумалось ему, но говорить с сыном сейчас он не мог.

Он нашел того старика, выяснив при помощи агрессивных переговоров, чтот тот ненастолько и слаб, но все же смог одолеть его. Но это было небольшим утешением — Мираж больше не вернется. Он знал это, а способа вытащить ее сущность из медальона он не знал, вряд ли он сможет найти хоть кого-то из алгоров — их почти не осталось, не после Палпатина.

Его отношения с Люком после случившегося изменились — в них уже не было той теплоты и доверия. Люк понимал причины своего недоверия к отцу, но и отец не поддержал его…

Пришли Йуужань-вонги…

Настали трудные времена как для новообразовавшегося Ордена Джедаев, так и для всей Галактики в целом. Плечом к плечу, забыв о прежних разногласиях, сражались джедаи и обычные солдаты, республиканцы и имперцы.

Чтобы уничтожить воксинов, выведенных для охоты на джедаев, Анакин Соло взял медальон своего дяди, просто на удачу, как бы сказал его отец, Сила подсказала — возразил бы дядя Люк.

В тот момент, когда младший из детей Соло сказал своим брату и сестре уходить, и что он сам справиться, йуужань-вонгская стрела попала в медальон, разбивая его.

«Удача», — мелькнуло в голове, может для этого случая ему и потребовался. «Что это?» — удивился Анакин спустя мгновение, перехватывая меч и встав в боевую стойку — вокруг медальона заструилась серебристо-мерцающая дымка и на глазах у вонгов и Анакина начало формироваться женская фигура. Когда тело полностью сформировалось, оно, казалось, было словно соткано из самого света неведомым скульптором. Свет вспыхнул и брызнул по сторонам, словно капли ртути, а на полу лежала обнаженная женщина в ворохе каштановых кудрей.

— Вы кто? — спросил смущенный Анакин, стараясь поменьше глазеть на округлости незнакомки.

Девушка поднялась на локтях, осматриваясь, села, касаясь кожи руками и мгновение спустя на ней появилось белоснежное платье с расклешенными рукавами и тонким капюшоном.

Вонги были настолько поражены, что начали складывать оружие.

— Кажется, нам лучше уйти, — произнесла женщина чуть хрипловатым голосом. Так вот какие они — ангелы с Йего, о которых когда-то рассказывал дедушка.

— Нет, мне надо уничтожить воксинов, — внутри возникло ощущение чьего-то присуствия.

— Уже сделано, — улыбнулась незнакомка со знакомыми глазами. — Дай руку…

Она сама перехватила его руку, понимая, что тот колеблется, и в мгновение ока они оказались на борту какого-то корабля.

— Не волнуйся — мы в безопасности.

— Где мы?

— На борту одного из кораблей, принадлежащего мне.

— Вы ангел с Йего?

Она рассмеялась:

— Ты не первый, кто меня так называет. Видимо, это у вас семейное…

Анакин не понял причины смеха:

— Мне надо…

— Я знаю, — не дав ему договорить кивнула незнакомка. — Тебе надо к твоим родителям, туда я тебя доставлю, но сначала нам надо поговорить.

— О чем?

— Просто выслушай. Я принадлежу к расе алгоров, которые были главами Ордена Джедаев все время его существования. Так получилось, что мои родители погибли и не смогли доставить меня в Орден. Я воспитывалась в совершенно чужой семье, которая далека от Силы и Ордена. Когда я узнала о своих способностях, было уже поздно — Император пришел к власти. Я создала Сеть Мираж, в которую вошли джедаи, пережившие первую чистку, кого я смогла найти. Их было пятьдесят. Сейчас я предлагаю и тебе вступление в Сеть. С теми, кто служит мне, я могу поддерживать постоянную связь в Силе. Могу работать вместо Голонета и йаммоска, — она с трудом произнесла новое, явно вытащенное из его памяти название, — в одном флаконе.

Анакин моргал, стараясь переварить полученную информацию:

— Я согласен. С потерей связи стало труднее. А так многих можно спасти. Но я думаю, что вам надо рассказать все дяде Люку! Уверен, он будет только за…

— Ну это врят ли, — усмехнулась Мираж, — у нас с ним был ряд разногласий. Он посчитал (точнее скорее всего его надоумил кто-то), что алгоры и ситхи одинаковы, хотя у нас еть колосальное отличие — мы может использовать только светлую сторону, иначе лишаемся способностей. Мне надо было дойти до штаб-квартиры сети, а ему -меня устранить. Мы немного подрались, я его зацепила, а когда бросилась помогать, он активировал меч.

— Дядя Люк не мог так поступить!

— Я его не осуждаю, он посчитал меня опасной для Галактики, а раз я умею использовать силовую молнию, то решил, что меня надо устранить. Ну, в общем, так я оказалась в медальоне.

— Кстати, а почему он решил, что вы ситх?

— Мы с ситхами, если уж начистоту — дальние родственники. Мы происходим с одной планеты, но наши пути разошлись больше пятидесяти тысяч лет назад. Да, у нас схожая физиология и язык, но как мы не можем перейти на Темную сторону, они не могут использовать Светлую, не потеряв свои способности. Он этого не знал, вряд ли его информатор сообщил ему столь «интересную» особенность. Но это все в прошлом. Я собираюсь с ним встретиться, но не сейчас. Сейчас надо работать и, насколько я понимаю, у Галактики не лучшие времена…

— Вонги нас почти добили. Корускант пал, многие планеты они изменили под себя, практически убив всю экосистему.

— Почти не считается, и не с такими шансами выигрывали. Думаю, пришло время играть в открытую. Я дам тебе транспортник, а сама соберу своих людей. Скоро я тоже присоединюсь к Галактическому Альянсу.

***

Сеть Мираж вышла на связь с руководством Альянса, официально входя в его структуру. Но сама Мираж так и продолжала соответствовать своему имени, неведомой и неузнанной (по крайней мере для большинства). До поры до времени.

написана в 2007 году, еще до того как у меня более четко сформировались мои собственные представлення о ситхах, алгорах и их месте во вселенной ЗВ

Побег из "Цитадели"

В Разведку Новой Республики приходит информация, что некие важные для Империи заключенные находятся в тюрьме с кодовым названием "Цитадель". Узнать кто это и освободить отправляются агент разведки Татия и пилот Люк Скайуокер.

Она мотнула головой и прикрыла глаза - Тати только что вернулась с задания. В день сражения на Эндоре она возглавляла Восстание на Тогоре, как и многие из ее друзей - восстания на их родных планетах. Волна охватила всю Империю, особенно внешние регионы. На Тогоре сформировалось правительство, и ее миссия была закончена. Как и требовалось - она явилась во временное управление разведки Альянса Свободных Планет, расположенное на борту "Мечты Повстанца".

Кракен встретил её сухим кивком.

- Поздравляю, задание выполнено безукоризненно, - сказал он вместо приветствия. - Для тебя есть уже новое задание, Тати.

- Да, генерал. И что это?

- Проникновение на тактический режимный объект Империи.

- Без проблем. И что за объект?

- Имперская тюрьма "Цитадель".

- "Цитадель"? Но... это же... Что же там такого интересного...? - она постаралась скрыть дрожь. Она прекрасно знала КАКИХ заключенных туда могли отправлять

Кракен активировал деку.

- Есть информация, что в ней содержится кто-то из Старой Республики, Возможно из Ордена...

- Что? Кто?

- На это указаний нет. Мы не можем сказать, к какой расе он или она принадлежит.

Тати чуть трясло.

- Это может быть ловушка. "Цитадель" - это особое место...

- Риск, как всегда, существует, глупо не признавать этого. Именно поэтому я отдал приказ о прикреплении к тебе напарника-джедая.

- Джедая? Какого? Я думала... что они все... того... - внутренне тогрута напряглась.

- Один остался... - хмыкнул Кракен. Он отстучал что-то на деке. - Он окажет тебе эту магическую поддержку.

"Магическую... вот деб-деб..."

- Кто он?

- Его имя вряд ли что вам скажет, Тати. Главная рекомендация этого парня: будучи зелёным юнцом в первом боевом вылете уничтожил станцию, четыре года на войне. Послужной список... разведоперации, дипломатические миссии, боевые вылеты и работа в тандеме с десантом.... инженер-конструктор...

- Нууу... подобный послужной список я уже, скажем, видела...

- Видели?

- Да, только этот человек уже мертв лет двадцать.

Печальный кивок. Дверь распахнулась, и в помещение вошёл парень в форменке цвета вырви-глаз.

- Генерал Кракен?

- А вот и твой напарник. Тати, позволь представить тебе твоего напарника. Люк Скайуокер, рыцарь-джедай.

Челюсть Тати упала вниз и не хотела подбираться.

- Скайуокер?

- Знакомая фамилия? - уточнил Кракен.

- Для той, кто служил во время Войн клонов - Естественно... - "Особенно... джедая... Особенно одного конкретного джедая."

- Рыцарь Скайуокер - сын генерала Скайуокера.

Люк хлопал глазами, вглядываясь в её ауру. "Джедай?!"

- Тогда понятно про первый вылет и сбитую станцию...

Люк чуть опустил глаза.

- Ну так что там про "Цитадель"? В такой компании согласна...

Кракен позвал обоих к столу и развернул голограмму.

- Генерал, где вы взяли эту карту?

- Тот, кто её добыл, стоит рядом с вами...

- Здесь... некоторые неточности, - она попыталась сгладить острые углы - портить отношения с мелким Скайуокером ей не хотелось. - Это подделка... причем весьма талантливая...

- Неточности? В чём? - Люк внимательно смотрел на неё.

Она указала на некоторые выходы.

- Их нет в реальности... А вот тут есть...

- А откуда вы о них знаете?

- Я была там.

Люк поднял взгляд на неё.

- Оу... - он внёс исправления. - А вот эти три?

- Про эти не знаю - в этой части нас не было. Но там ловушки: магнитные стены, пол, потолок... электроразрядники... и прочее.

Кивок. Люк внёс пометки.

- А где расположена тюрьма?

- Вообще это все - одна большая тюрьма: каждая секция расположена на одном этаже башни. Любая секция может изолироваться с пульта управления. Еще есть сенсоры дальнего действия... Само проникновение проблематично... не говоря уже об уходе...

- Будем импровизировать...

- Я и не сомневаюсь... - Тати нервно заржала.

- Что? - несколько сконфузился Люк.

- Да так... вспомнилось... Как мы в прошлый раз из этой дыры выбирались... Эх, потеряли бы Таркина... столько народу бы выжило...

- Согласен... - парень вздохнул. - Алдераан уцелел бы...

- Да уж... Знала бы... прибила бы там же... в "Цитадели"...

- Отправляетесь уже завтра. Оборудование готово.

- Да, генерал...

Они прообсуждали план до ночи.

Утром Люк ждал Тати у эль-челнока. Юноша был одет под имперца.

- Не знаю, прокатит ли. Ладно в прошлый раз прокатило... - она готовилась к погружению в карбонит.

Люка передёрнуло.

- Вейдер хотел запаковать меня в такую ситховину...

- А мы так все пробрались - там ведь обслуживали одни дроиды. Это сейчас поменялось, но тогруту все равно заметят. Команда челнока готова.

- Да пребудет с вами Сила...

- Догадался?

- Почувствовал, - Тати поняла - потом расспросов не избежать.

Она кивнула и шагнула на платформу... через несколько минут она превратилась в статую самой себе.

Проникновение прошло вполне успешно. Люк разморозил Асоку уже внутри.

- Нам придётся разделиться - непредвиденно уменьшились сроки проведения...

Та приходила в себя: глаза ничего не видели, но он почувствовал как она использует Силу, чтобы ориентироваться.

- Согласна... Нам придется действовать ОЧЕНЬ быстро, но есть одно но: мы понятия не имеем, где здесь можно найти джедаев...

- Тогда - импровизируем! - улыбнулся Люк.

- Любимое выражение твоего папочки... И куда делся план, который мы целую ночь обмозговывали? Если честно, я бы предпочла зайти к начальнику и просто вежливо спросить, где они держат пленника...

- Красиво, но не интересно...

Она открыла глаза, уже адаптировавшиеся после разморозки, в них горело возбуждение.

- Знаю, но так эффективнее. Не думаю, что нам расстелют красную дорожку к операторским. Если догадаются, что это проникновение - здесь такое начнется, что "неинтересное" будет твоим желанием, но уже будет поздно.

- А когда было легко? Вот здесь придётся разделиться...

- Согласна... Я обследую эту часть здания... Кстати, а давай попробуем влезть в систему импов и посмотреть какие камеры заняты.

- Попробуем... - Люк вздохнул. - Только ледоруб из меня...

- Давай я...

- Идёт... - Люк замер рядом с ней, готовый защитить её в любой момент.

Асока влезла в систему камер наблюдения. В двух отсеках была замечена активность.

- Так... вот здесь... увеличим отсек №1... Итак... Оу... Ки-Ади Мунди... он же... был членом Совета... Ситх... нам же повезло...

- Отлично... - Люк загорелся энтузиазмом ещё больше.

- Я беру на себя этот сектор... а ты возьми второй... - она дала карту как туда пробраться...- Осторожней... стены сделаны из кортозиса... мечи от соприкосновения с ним просто отключаются...

- Понял... - Люк двинулся в указанном направлении.

Асока пошла в выбранном ею направлении. Люк сканировал пространство, держа наготове меч. Все было тихо - их проникновение осталось незамеченным. До того пока он не вошел в нужный сектор. Люк двигался, стараясь обойти все сканеры и слушал Силу. Взвыла сирена. Сила была словно вязка субстанция, мысли путались, пришлось заставить себя её слушать поменьше. Люк активировал меч и двинулся дальше. От соприкосновения со стеной меч отключался и даже начинал искрить в руках. Сам Люк словно потерял ориентацию в пространстве: он не понимал, куда ему идти. Что-то в этой тюрьме было... лишающее чувства времени и пространства. Парень опёрся на стену и упрямо двигался дальше. Он изо всех сил старался сохранить сознание.

Он почти минуту соображал, что где на карте. Оказалось он повернул в другую сторону, но камеры были недалеко. Люк развернулся и пошёл в указанном направлении. Только он прошел какой-то глазик, как включились магниты, его искусственную руку моментально притянуло к потолку, естественно вместе с ним. Люк выругался. Пришлось думать - либо отрубить руку и идти дальше, либо попробовать Силой отключить механизм. С Силой не заладилось, так что...

Люк убрал голову из зоны поражения и потянулся за мечом, чтобы изо всех сил направить на нужную точку. Меч притянуло тоже и он висел несколько вне зоны его досягаемости. Люк вздохнул, сосредотачиваясь на механизме магнита.

Его тут же долбануло электричеством... Люк вскрикнул. Как обычно, он нарвался. Пришлось обвести глазами комнату, ища управляющий механизм. Туннель был абсолютно пустым, гладкие стены с переборками. И больше ничего... До камер оставалось совсем немного, если верить карте. Люк сцепил зубы и сосредоточился на механизме.

Он явно был спроектирован джедаем, но, к сожалению для механизма, не механиком. Или механиком, но не Скайуокером - через несколько секунд механизм вырубился, и Люк, и меч полетели на пол.

Люк чувствительно шлёпнулся, пробормотав невнятное ругательство. Затем встал и направился к камерам. Сигнализация начала раздражать. Послышался лязг дроидов. Люк активировал меч, слабо представляя, как ему практически без Силы выстоять против дроидов.

Появились странные длинномордые дроиды. Напоминали они сепаратистские. Люк ломанулся на них с мечом. Отступать ему было некуда.

- Джедай... вооруженный... бей джедая...

- Понял-понял...

Они открыли огонь. Стреляли еще хуже штурмовиков. Долго они не продержались, и Люк ломанул дальше. К первой попавшейся камере.

Внезапно он услышал жужжание электропики, которой на сколько он помнил, были вооружены магна-стражи...

"О-оу..."

Люк открыл замок ближайшей камеры.

Внутри был мужчина, судя по татуировкам - киффар. Темные волосы, западшие глаза с синяками под ними. Он уже стоял на ногах и ждал, и просканировал залетевшего к нему в камеру.

Вошедший кинул ему меч. Аура парня в чёрном плаще была чисто-светлой. Киффар перехватил меч. И кивнул парню. Аура мужчины была странной смесью темных и светлых линий. Гремучей смесью. Он без лишних слов активировал меч.

- Куда?

- Тут эти ситховы стражи... не поможете немного?

- Да без проблем... У тебя есть еще меч?

- Да... - Люк активировал свой клинок. - Я постараюсь быстрее освободить остальных.

- Хорошо, я сдержу их. Потом там будет высокий бородач - отдай ему меч. Лучше него я не знаю...

- Понял-понял... - фыркнул Люк, бросаясь к другим камерам.

Вос закатил глаза и тоже фыркнул. Тут же врезаясь в битву, не давая дроидам места для маневра...

Люк открыл следующую камеру.

- Быстрее, уходим!

Там была торгута. Снова его коснулись щупальца Силы, но почувствовав Свет тут же отдернулись, и леди собралась и выскользнула, открывая двери по другую сторону.

Люк кинулся к третьей камере. Там был высокий седеющий мужчина: длинные нестриженые волосы свисали грязными клоками, борода тоже не была примером чистоты, да и одежда оставляла желать лучшего - запах в камере стоял преотвратный.

- Быстрее! Вот, возьмите мой! - он отдал меч. - Тут магна-стражи!

Тот только кивнул и глянул на рукоять меча - что-то знакомое в нем мелькало. Он активировал зеленое лезвие. Баланс был несколько непривычен, но зачем жаловаться на человека, спасшего его из этой безысходной дыры? Через мгновение он уже подлетел к киффару, и вместе они быстро оттесняли стражей. Такой техники и мастерства Люк не видел. Как он многое потерял и пропустил! И сколько ему потребуется выучить!

Но вот стиль второго мужчины чем-то напоминал тот, что использовал он сам.

Люк пробежался по остальным камерам, выпуская узников.

- Налево по коридору и налево!

Они не паниковали, не создавали давку - сразу видна была военная дисциплина: кто-то брал на себя управление, кто-то защиту, словно они были одной командой. Им не требовалось общение - Люк оказался среди своих. Его тоже задействовали в общем коллективном разуме.

Люк вёл их по коридорам, спеша в точку встречи. Скайуокер находился в состоянии когнитивного диссонанса. Так его не понимал даже Ведж. Чувствовался профессионализм. Свои. Действительно - свои! Внезапно в одном из корридоров возникло свечение. Чья-то рука схватив за плечо потянула в боковой корридор. Остальные даже не задумываясь делали то же самое.

- Спасибо... - Парень споткнулся, еле сумев сбалансировать.

Рядом прошел разряд.

- Бывает, за сколько там лет успеваешь выучить их ловушки. Чисто, народ, пошли... - все моментально выползли и перебежками метнулись к точке, указанной Люком. Так, чтобы находится недалеко от боковых коридоров... на всякий случай. Послышался шум закрывания дверей.

- Они начинают блокировать уровни... вверх уйти не получится... - Тогрута говорила абсолютно спокойно. - Здесь есть ходы... ты же изучал архивные карты?

- Угу, только меч не возьмет карторозис...

Бородатый и лохматый мужчина чуть задумался.

- Меч не возьмёт... - подал голос Люк. - Но Тати объяснила, что он сам по себе непрочный...

- Ага... есть взрывчатка? - в глазах мужчины мелькнула искорка веселья...

- Сейчас... - Люк вытащил несколько кругляшей.

Блондин быстро взял и закинул Силой в нужные места.

- Отходите...

Все быстро смотались; прозвучал взрыв, и открылся проход в какие-то лабиринты. Главное отличие которых от лабиринтов самой тюрьмы - они были естественными. Люк разломал флюоресцентную палку, освещая путь.

Все было красноватым.

- Лучше держись подальше от свечения - это лава...

Мужчина активировал меч, и все озарило зеленоватым.

- Да в курсе, помню еще...

Большинство прикрыло дыхательные пути. Испарения были не из приятных, зато здесь не было ловушек.

- Где тебя ждут?

К нему подошел киффар...

- Ещё пройдём мимо трёх поворотов и направо.

Тот только кивнул.

- Карта здесь не работает, но и нет этих дурацких кристаллов краенц...

Скайуокер выдохнул.

- Что это за штука?!

- Кристаллы искажают восприятие Силы, искажают чувство направления. Не думали джедаи, когда разрабатывали проекты этой тюрьмы, что сами окажутся в этом ужасе...

- Ничего, скоро выберемся... - Люк выдохнул.

- План - это хорошо, но излишняя надежда на него может подвести... - тогрута оглядывалась назад.

- Оу... Мастер Ти... вы заразились моей болезнью?

- И не надейся, Скай...

- Кто-то только что посоветовал не надеяться на план...

Киффар наткнулся на него сзади.

- Давай быстрее, парень мы тут жариться не собираемся... Скоро может начаться извержение...

- Только не говорите, что вы всю жизнь обходились без планов.

Высокий бородач пожал плечами...

- В какой-то из жизней... с кем не бывает...

Остальные не вмешивались в споры старших. Люк начав движение, сканировал бородача.

Тот безразлично пожал плечами. Закрыт он был привычно: светлый, без сомнения, но глубже сканировать было не возможно - мощнейшие щиты стояли на своих местах. Бесполезно. Сам не скажет - никто от него ничего не добьется.

Люк бросил бесполезное дело и прибавил темп. Они влетели в нужный коридор. Киффар активировал меч, идя в начале. Тот, кого назвали Скайем замыкал процессию. Люк почувствовал как тогрута сканирует пространство, но и остальные тоже не зевали, держа бластеры дроидов наизготовку. Каждый сканировал свой участок пути.

- За следующим поворотом должна быть Тати... - Люк раздумывал по поводу бородача.

Тати уже ждала их.

- Ничего себе, богатый улов... - Рядом с ней тоже стояло десять джедаев. - Быстрее... Кракен обещал забрать нас...

Бородач уставился на тогруту.

- Асока?

Та подняла на него взгляд.

- Я... да. А кто вы?!

- А... ладно... потом разберемся... Ты уверена, что нас отсюда вытащат? Тут магна-стражи за нами по пятам шли... Не говоря о этих престарелых колли...

Киффар глянул на тогруту.

- Мастер Вос?! Мастер Ти?!

Те кивнули в ответ. Остальные тоже кивнули - большинства из них она не помнила.

- Так кто такой этот Кракен?

- Генерал разведки... - Асока перемялась с ноги на ногу, снова чувствуя себя падаваном среди мастеров.

Пискнул комлинк, в котором вопросили, готовы ли они к поездке.

Бородач махнул остальным. Сначала, быстро передвигаясь, выдвинулись младшие, а старшие прикрывали их. По ним открыли огонь из тяжёлого вооружения. Те у кого были мечи быстро отражали удары, целясь в пушки противника.

Люк в числе остальных ломанулся на шаттл. Ему нужно было самому поднять его в воздух. Он защёлкал тумблерами.

"Быстрее, мы взлетаем!" - сказал он в Силе.

Старшие прикрывали посадку и запрыгнули последними уже на поднимающийся челнок, все еще отражая выстрелы. Манера полёта казалась странно знакомой.

- Там что посадили эвока за штурвал... он нас угробит!

- Кто бы говорил...

- Я? Я летаю не как сумасшедший шаак!

- Именно ТАК ты и летаешь...

- Нет... не правда! - их качнуло. - Приятель... держи штурвал крепче... живых везешь... а не стройматериалы...

- Не бейте пианиста, он играет, как может!.. - отозвалась Асока из рубки.

- Руки бы такому пианисту пообрубать!!! - снова толчок... - Да дайте пройти любителю... - он попытался протиснуться к рубке, но давка была невообразимой...

- Вы не летали с моим Учителем!!!

- Ситх, Асока тебе на голову, а я кто по твоему? Призрак Мастера Винду?

- У... Учитель?! - радостный возглас зазвенел в комлинке.

- Угу... Ситх не продраться... такая плотность джедаев в Храме была только когда раздавали мечи... или сладости...

- Куда не продраться?

- Да в рубку... этот придурок нас угробит...

Их опять качнуло.

Смех.

- Во-первых, Учитель, тут не курорт, а куча стервятников, и во-вторых - парень своё дело знает!..

Анакин растолкал еще парочку джедаев. Остальные постарались отодвинутся, насколько это было возможным...

- К ситхам стервятники! Этот гроб летит куда угодно только не к цели... И вообще кто за орудиями? Сбивайте их к ситхам и все...

- Мастер, успокойтесь... наша задача - смыться отсюда. ЭТИМ мы и занимаемся!

- Успокойся? Ты в своем уме? Таааак... все... я уже близко...

- Когда вы сами так летаете, вы молчите!

- Я летаю лучше!!! А не как пьяный в стельку гаммореанец!!!

- Этот пьяный в стельку гаморреанец в свой первый боевой вылет взорвал боевую станцию!

- А я что по-твоему сделал? Цветочки на лужайке собирал? Да я в девять лет сбил целую станцию и летал против стервятников...

- Учитель, этот парень - командир спецподразделения лётчиков-истребителей...

- Если бы у джедаев было подразделение, то я естественно был бы его командиром... И вообще, на сколько я помню 501-м командовал я!!! И тобой в том числе, Шпилька...

- Пятьсот первым?! - послышался голос пилота. "Отцовский легион!!!"

- Да! Так что... - наконец-то он прорвался в рубку. - Ситх... ну и давка...

Он выглядел как нечесаный бомжара: лохматый, бородатый, в грязной одежде, но с горящим взором наркомана, добравшегося до дозы. На месте первого пилота сидел взъерошенный блондин. У пульта пушек - Асока. Только сейчас Анакин оценил масштаб битвы, и плюхнулся на сидение второго пилота, перехватывая управление, и уводя корабль с страшнейшее по закрученности пике, при этом начав вращение вокруг своей оси...

- Скайуокер, убери руки со штурвала!!! - раздался рык из салона.

- Скайуокер?! - Люк снова коснулся Силой мужчины.

- Хотите быть распыленными на атомы парой дроидов? Асока? Он не дебил случаем? Повторяет одно и тоже... - Взлеты-падения продолжались...

- Ему можно, Учитель, - тогрута хихикала.

- Анакин Скайуокер умер у меня на руках! - обиделся Люк. - И потому я вам не поверю, пока не увижу ауру!

Но челнок неумолимо двигался к границе атмосферы.

- Эээ... Сила, дожили... ауру ему подавай... а ключи от Корусканта?

- Было бы неплохо... - хихикнула Асока. - Мы его еще не отвоевали у Империи.

Люк сидел, корректируя курс.

- В первом потоке направо!

Анакин из чистого упрямства свернул налево... И чуть не попал под выстрел стервятника, уходя по кошмарнейшей для желудков пассажиров траектории... Люк моментально щёлкнул тумблером, переводя управление на себя и повернул в нужном направлении, уводя челнок в нужном направлении.

- Я же сказал - направо!

- То же мне, Кеноби нашелся... сказал он! Я и без подсказок сам все знаю!

Асока откашлялась.

- Что ржешь?

Люк щёлкнул тумблером, переводя управление на себя.

- Так будет лучше для всех.

- Что? Какой-то сопляк собирается меня учить? МЕНЯ!!! Да я!!! - он Силой потянулся к тумблеру, переключая управление на себя.

Тогрута уже билась в истерике под пультом.

Люк не дал переключить.

- Подождите! До каракки пять минут хода! И если вы не хотите спасать других, то хотя бы не мешайте мне это делать!

- Я-то как раз ХОЧУ спасти других!!! А не убить их к ситховой матери!!! Асока! Прекращай ржать как истеричка... лучше помоги отстреливаться...

- Маааастер!!!

- Не заметно! - Люк поднырнул на одном из поворотов. - Ведёшь себя, как самовлюблённый болван!

- Что?! Болван! Болван твой папаша!!!

- НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ МОЕГО ОТЦА!!! - взвился парень.

Асока билась головой о переборку.

- И что ты мне сделаешь?! - Анакин все-таки переключил тумблер. - То же мне светлый джедай... Истеричка! Асока завязывай!!! Я тут шутом не нанимался!!!

Недалеко из гиперпространства выплыл каррак, передающий код Альянса. Старшенький направил корабль к нему.

- Давай сюда! - Люк снова перехватил управление. - Хватит себя вести, как младенец!

- В пятьдесят лет... сорок один год в Ордене! Сорок шесть за баранками драндулетов! И меня какой-то сопляк называет младенцем... Да я в твоем возрасте был героем войны! И Генералом!

Асока подвывала.

- Тано!!! Возьмись за оружия... и стреляй с тем же упорством! Что ты ржешь?!

- Уччччиттттель, он - тоже герой войны и ггггенерраллллл! - захлёбывалась тогрута.

- В двадцать? Что-то планку понизили!

- Мне двадцать четыре года! - фыркнул парень.

- А мне было двадцать, когда я получил генерала!

- Двадцать один... вам дали его только после Преаселинга... до этого вы были коммандером...

- Ага, как же - как одного на миссии отправлять - это Совет может, а дать звание после того, что было на Джеонозисе - нет...

- После того, как вы и Сенатор начали Войну Клонов?

- Я всего лишь выполнял приказы!

- Что за приказ? - полюбопытствовал пилот.

- Охранять Сенатора!

- Ситхово вы его охраняли...

Люк почувствовал ТАКУЮ дикую боль...

- Она выжила!

Асока замолчала, зная какую боль учителю доставили эти слова.

- Она сама как раз туда и полетела, - тихо добавила тогрута.

- Ээээ... ну если она была такая же, как моя сестра... то тогда понятно...

Асока заржала снова.

- Точно... похожа... - "почти копия..."

Старший пилот тем временем взял под контроль вспышку, и снова аура стала более ровной.

- Асока... хватит ржать! Нас тут, знаешь ли, обстреливают... возьми пушку...

- А... ага... - тогрута начала стрелять.

Люк направился в сторону корабля, выворачивая штурвал в дикий штопор.

- Осторожней! Штурвал оторвешь! С ним надо нежнее! Элегантнее! Какая банта тебя летать учила!

- Сам научился!

- Да ты что? Прямо сам? И где? Случаем не на татуинской ферме?

- Случаем там! - Люк тоже встал на рога.

- Уж в каньоне нищего не летал!

- Между прочим, именно там! И через угольное ушко летал!!!

- Класс... я там сам начинал лет в шесть...

- У... я в девять... Раньше мне даже близко к спидерам подходить не давали.

- В девять я выиграл гонку Бунта Ив... - не забыл похвастаться старший. - И почти тогда же сбил свою первую боевую станцию.

- Ого!.. Их сейчас нет уже... запретили...

- Слышал... Эй! Смотри куда летишь! Тебе что банта на башку наступила?!

- Молчи уже! - Люк бросил челнок в свечку. - Скорее - на ухо. Хочешь спою?!

- Не надо! Лучше держи курс ровнее! Руки не оттуда растут... как тебя только по повороту мертвеца не размазало! Видимо летал на улитке!

- На суборбитальном скайхоппере!

- То же мне истребитель... поля только опрыскивать... - а про себя заметил, что парень вроде не плох...

- До переделок был... - пожал плечами Люк. - Я его сам дорабатывал!

- У тебя руки... не оттуда... да смотри куда летишь! - он дернул штурвал уворачиваясь от очередного обломка... Народ застонал "Уберите этого психа!" был самым часто повторяющимся лозунгом...

- Какого из них? - прохрюкала Асока.

Люк кипел, переключая тумблер на себя.

- Хватит!!! Если не хотите, чтобы нас расстреляли свои же!

- Не расстреляют... они привыкли... просто жалуются для виду...

- Я не о пассажирах! о ТРЁХ НАШИХ КАТЕРАХ!

- А ты что еще не передал коды безопасности?!

- Этот челнок мы угнали. Внаглую. Поможет только моё личное обращение по комлинку.

- Так передавай! Чего сидишь! А я поувертываюсь от этих камешков!

Он отстучал на клавиатуре коды доступа.

- Давай сюда управление! Я посажу корабль...

- Справлюсь! Не маленький!

- Угу... а ты с посадочными модулями элек знаком?

- Да! Конструировал! - огрызнулся старший.

- Вау... - Скайуокер потянулся к комлинку. - Проныра-один, это Проныра-лидер. Нужны медики. Девять ПЗБ.

Пилот на полной скорости влетел в ангар, потом резко развернув посудину затормозил и встал... Но при этом довольно мягко. Люк отстегнул ремни (явно к такому привык) и побежал в салон. Снаружи уже собрались медики.

Только когда они оказались в относительной безопасности, пилот позволил себе выглядеть уставшим и привалиться к корпусу... Их всех погрузили на носилки и отправили в медотсек.

***

Через сутки, когда они отоспались, в палату юркнула грациозная фигурка в белом платье.

- Скит?

Скит почувствовал что-то знакомое и повернулся. И тут же расплылся в улыбище.

- Лея! Ты жива!

- Скит! - она кинулась ему на шею.

Он словно и не устал - махом обнял ее и поднял на руках, покружив по комнате. И так и не выпустил из объятий. Она прижалась к нему.

- Мне сказали, что ты погиб...

- Я тоже думал, что ты погибла на Алдераане... Как ты? - он поправил выбившуюся прядку... как же она похожа на свою мать.

- Уже намного лучше... - она улыбнулась. - Мы побеждаем. Альянс уже многое успел сделать...

- Уверен, что ты в этом не последнюю роль сыграла... - он улыбался и весь светился: его девочка жива, маленькая, хорошенькая. Он не даст ее в обиду никому...

- На самом деле нет. Это всё мой брат... - она улыбнулась. - Представляешь - у меня есть брат!

- Знаю... - "Люк? Жив... Значит Оби ему помог... и он не погиб вместе с Кеноби..." - А где он?

Анакин напрягся.

- Здесь. Опять они с Ханом ремонтируют эту кучу мусора....

Это имя она произнесла с теплотой.

- Ханом? - он приподнял бровь.

Лея порозовела. Он только рассмеялся.

- Нет, ты точно копия твоя мать. Пошли, будешь знакомить... с Ханом...

Она кивнула, приподняла бровь и повела его в ангар. Там стояло судно, которое выглядело не просто старым - древней развалиной.

- Это что за развалина?

- Эй, дядя, это самый быстроходный корабль в этой галактике!

Хэн высунулся из-за стабилизатора. Глаза контрабандиста метали молнии.

- Соло?!

- О, Анен, давно не виделись, поговаривали ты к импам залетел на огонек... ты бы с языком поосторожнее... - их на секунду оглушил рёв вуки. - А то Чуи с твоей характеристикой тоже не согласен...

- Ты за меня не волнуйся... твой друг мне никогда ничего не сделает...

В следующее мгновение рыжий ком меха подхватил Скита и восторженно затявкал, взъерошивая ему голову.

- ЧТоооооооо?! - протянул Хэн. - Как Скайуокер?!?!?!

- Обыфный... фамый... - пробормотал Скит. - Фуи, я тофе раф тефя фидефь...

Тот только поскуливал, обнимая его.

- С... Скайуокер?! - тихо сказала она, открывая рот.

Анакин все-таки вылез из объятий Чуи.

- Лея... извини... раньше не мог сказать... война...

- Но... - она опешила. - Но... Вейдер...

- Клон... Палпатин... - он чуть отвернул голову, чтобы спрятать набежавшие эмоции... и набрать воздуха.

Лея кинулась ему на шею.

- Папа!!!

Скит улыбнулся.

- Привет, лапочка...

Она уткнулась ему в тунику и разревелась от счастья. Отец - не Вейдер. Вейдер - не отец.

Хэн подбирал челюсть.

- Ну будет, солнышко, все хорошо...

Он нежно гладил ее по спине. Хэн мимикрировал под окружающую обстановку. Анакин метнул взгляд в его сторону.

- Ну что, будущий зятек...

Тот сглотнул. Лея сияла.

- Надо рассказать Люку! Он винит себя в твоей смерти!

- Кстати, где он? И чего он такого сотворил?

- Вообще он в соседнем ангаре свою птичку ремонтирует... Ну а что касается того, что он натворил? Звезду Смерти взорвал, а так ничо! - брякнул Хэн.

- Эээ... станцию... эээ... кажется, я его уже видел... нууу... теперь понятно почему Асока ржала как ненормальная... прибью...

Лея улыбнулась.

- Да, он должен был вас освободить и вывезти...

- Мы просто не сошлись во мнениях... совсем немного...

Лея расхохоталась.

- Поругаться с Люком надо ещё умудриться...

- Ну, умею я... я же даже Оби-Вана доводил... есть такой талант...

Лея улыбнулась.

- Идём... Люк должен узнать, что ты жив...

- Пошли, надеюсь, не убьет...

В соседнем ангаре был истребитель, на корпусе которого что-то сваривал парень со знакомой Скиту аурой. Рядом посвистывал знакомый астродроид.

- Р2!

Дроид увидел его... и дружелюбно бибикнул.

- А ну, иди сюда, мелкий! - это была кодовая фраза. - Иди... посмотрим, чего с тобой эти умельцы сделали...

Дроид заверещал и покатился к Скиту.

- Хэй! Р2! Вы что с моим дроидом сделали?!?!?!

- Да ничего. На самом деле он немного мой, почти... - он осмотрел его, но бросал исподлобья взгляды на Люка и усмехался. - Вот руки бы им поотрывать: все скрутили, все улучшения. Тебя что, разобрали и заново собрали, как обычную модель? Ладно, малыш, сделаем как было, и сможешь снова летать...

Люк снова нахмурился.

"Теперь ещё и Р2 отобрал!"

Скит погладил его по макушке.

- Ну, иди, помогай... я потом тобой займусь, - Р2 метнулся к Люку, то и дело оборачиваясь на старшего и что-то беспрестанно бормоча.

- 3ПО? Где? Здесь? Ладно его тоже проверю... - улыбка была довольнейшей.

- Р2? Ты его, да? - Люк вздохнул.

Тот утвердительно гукнул.

- Тогда иди к нему... - вздохнул Люк. - Ты ведь его...

Он вздохнул.

"Нет эмоций, есть покой... да, Р2 тебе помог и сильно. Но он - не твой."

Но дроид остался с ним, обидно бибикнув.

- Что?

Он снова бибикнул и покатился ему по ноги, тыкаясь в них, словно щенок, просящий, чтобы его погладили. Люк присел, гладя его по куполу. Дроид радостно бибикал. Скит стоял, не шелохнувшись.

- Р2 верен себе... - проговорил он, сделав шаг. - Генерал Анакин Скайуокер, - он протянул руку. Глаза как и улыбка сияли.

Когда до Люка дошло кто перед ним, ангар вздрогнул от хохота двух похожих и таких разных людей. Отца и сына.

2012 год

Непрощенный

Анакин осознал, что, пытаясь спасти Падме, чуть не убил ее.

Боль Падме ударила по Анакину, и внезапно картина, представшая перед его глазами, стала до боли четкой. Кто он? Что он делает? Ради чего?

"Ради Падме..." Но он только что позволил себе причинить боль той, которую любил больше жизни и обещал защищать от всего... И от себя, как показала жизнь. От себя – это самое главное... "Ангел... я... прости. Я позволил себе..." Руки затряслись. Он уже не обращал внимания на стоявшего рядом ВРАГА, потому что самым страшным врагом оказался он сам. Ей больно... Анакин рухнул на колени рядом с Падме, гладя ее по влажным от пота волосам. Жарко. Нестерпимо жарко и душно. Но не от планеты, а от осознания того, что он чуть не стал убийцей той, которую поклялся защищать... Падме. Его жизнь. Его совесть. Его сердце. Он так хотел ее защитить, что чуть не убил. Он предал ее, ее идеалы. Он предал все, во что она верила. А она до конца верила в него. Он не достоин ее. Не достоин ее улыбки, даже взгляда. Он не достоин ее любви.

Анакин встал на колени рядом с любимой. Меч так и остался лежать на дюракритовой поверхности площадки, и Анакин поднял глаза.

Он мужчина. Воин. Нет, не воин. Убийца. Он запятнал свои руки убийством ни в чем не повинных людей. Даже хуже. Его руки в крови детей!

Но он обязан встретиться со своей судьбой и возмездием в лице бывшего учителя. "И ты прости меня, учитель. Я подвел тебя".

В горле неожиданно возник ком. Говорить стало невероятно трудно.

- Ты пришел убить меня, - констатировал Анакин. - Так давай, только не медли. Я не хочу, чтобы ОНА видела. Потом придумай что-нибудь благовидное, чтобы она жила в спокойствии. Ты всегда умел придумывать добрые сказки, учитель.

Кеноби стоял с активированным клинком, но не мог сделать и шагу в направлении бывшего падавана.

Он не мог сознаться, но его руки дрожали. Весь путь он себя накручивал, желая разбудить ненависть к предателю, доказать, что идет на правое дело. «Заткнуть» отцовский инстинкт, который появился, когда в его жизнь ворвался маленький любознательный паренек с облупившимся носом и широко открытыми голубыми глазами. Весь путь он пытался избавиться от мысли, что он летит убивать друга, брата, сына..

Теперь, видя его сломленным и покорным своей судьбе, Кеноби не мог сделать ни шагу. Впервые в жизни он видел Анакина в подобном состоянии. Бывший падаван был горд, не в меру агрессивен, непоседлив и неугомонен. Он никогда и ни при каких обстоятельствах не отступал, не покорялся судьбе и не преклонялся. "Ситхов ситх!" Он сломал его... сломал. Потому что такие, как Анакин, - не сдаются. Сейчас он будто наяву видел, как из бывшего ученика уходит его сущность: непокорность, надменность и желание быть лучшим.

- Я не могу, - тихо прошептал Оби-Ван, опуская меч. Сейчас Анакин не был тем ситхом, которого рисовало его воображение. Он отправлялся сражаться с злостным убийцей, а пришел к потерявшемуся ребенку... Да, ребенку, потому что несмотря на то, что этому ребенку уже за двадцать, и он один из легендарных генералов, сейчас он просто потерявшийся ребенок.

- Делай, - огрызнулся Скайуокер, но как-то обреченно, без своей обычной наглости и напористости. Оби-Ван подошел ближе к Анакину и присел, чтобы смотреть в глаза падшему.

- Нет. Потому что в том, что произошло, виноват в первую очередь я. Прости, что не замечал, когда тебе было больно.

Анакин вздрогнул и посмотрел в глаза учителю.

- Я был слеп. Даже... глуп, - Скайуокер вздрогнул от этих слов. Никогда Кеноби не говорил о себе так. - Я хотел стать хорошим учителем, но забыл про то, что ты – не обычный ученик, хотел стать тебе другом, а сам скрывал свои чувства от тебя. Но надеялся, что ты станешь рассказывать мне все.

- Вы хороший учитель... Это я...

- И ты, и я - мы оба виноваты. Но надо с этим что-то делать... Только скажи одно. Почему?

- Потому что видел... как Падме умирает. Это я ее убил... - он снова машинально погладил жену. Та, кажется, начала приходить в сознание. - Он обещал рассказать, как спасать при помощи Силы... Я не мог потерять ее, как потерял… - спазм в горле прервал рассказ.

- Мать... Прости, что не поверил... – сказал Кеноби, на что Анакин только покачал головой. - Пошли.

- Куда?

- Исправлять ошибки.

- Смерть Палпатина не решит проблему, - голос Анакина стал тверже. - Это породит смуту...

- Но...

- Я вернусь к нему. Скажу, что убил тебя... Я смогу уничтожить его, не уничтожая Галактику...

- Анакин. Это Темная Сторона.

- Нельзя оставаться с чистыми руками, если они и так по локоть в крови. Мы давно уже не светлые: ни ты, ни я. Ни Орден. Кому-то надо это сделать. У меня больше шансов.

Оби-Ван уже пытался было возразить... Но те живые существа, которых он убил на этой войне, вдруг встали перед глазами бесконечной стеной. Многих он убивал без эмоций, прикрываясь долгом, как щитом... Но каждая смерть давала трещину в его панцире "защитника света". Не Свет они защищали, а Республику. Прогнившую Республику. Империя не лучше, но и Республика - не Свет. А они должны защищать Галактику, а не ее правителей или строй. Они должны защищать жизнь.

- Ты прав, - Кеноби склонил голову. - А Падме?

- Палпатин ее живой не оставит. Или сделает заложницей. Ее и ребенка. Ты должен их увезти. Спасти.

- Я сделаю все, что в моих силах, брат, - Оби-Ван протянул руку, и Анакин пожал ее.

- Позаботься о них.

Скайуокер завернулся в черный плащ, а с ним пришла пустота... пустота щитов... А затем вокруг щита заклубилась тьма.

"Он сильнее... он выдержит".

- Я верю в тебя, Анакин. Да пребудет с тобой Сила.

- И с вами, учитель, - он еще раз нагнулся к Падме, чтобы поцеловать ее и поправить выбившийся локон.

- Эни, - протянула Падме.

Одно слово - и Анакин вздрогнул, развернулся и замер. Он не мог уйти. Не мог остаться. Он слишком темный, чтобы дарить своей любимой свет, но он достаточно светлый, чтобы обеспечить ее будущее.

- Не оборачиваться! - выдохнул Анакин, стиснув руки в кулаки, и направился к своему истребителю.

Кеноби перенес Падме на корабль и отправился в медицинский центр. Жена его бывшего ученика, вверенная ему под защиту, была пока без сознания, что не удивительно, учитывая стресс и ядовитые испарения планеты.

***

Прости меня... Прости меня, что меня не было рядом, когда они появились на свет.

Прости меня за то, что меня не было рядом, когда они сказали первое "мама".

Прости за то что я не видел их первых шагов.

Но уверен - ты чувствовала, что я рядом.

Прости, что просил Оби-Вана не говорить, где вы. Я вас так люблю, что не могу потерять, даже не зная где вы, я уверен, что Палпатин через меня не найдет вас.

Знаешь, Ангел, ваша голо встроена в кулон, который я всегда ношу с собой, рядом с сердцем. Потому что вы и есть - мое сердце. Потому что своего у меня уже нет. Ты ведь уже знаешь, как меня прозвали? Палачом Императора. За что? За то, что уничтожал контрабандистов, работорговцев и пиратов. В Республике таких командиров называли героями... вот такое у нас неправильное государство... Но вот в армии меня стали уважать... выскочкой уже не называют...

Прости меня за то, что мои руки по локоть в крови. Меч уже не помнит - что такое мир. Мы воюем за мир. Умираем за жизнь... Мы сами - война. Мы сами - смерть. А я - предводитель Ангелов Смерти. Ты - сама жизнь. Весна. А я уже забыл, как пахнут цветущие травы. Вот недавно проходил мимо императорского сада. Помнишь Оранжерею Сената? Ту, где мы прятались от твоих служанок? Так Император отгородил ее и назвал своей... Так вот... шел я там... и не понимал, что так привлекает. Оказывается, зацвели флориксы. Да, те самые, набуанские, что ты привезла, а мы втихомолку посадили. Я сорвал один и засушил. На память.

***

Боль раздирает. Как такое было возможно? Они были осторожны. Но вот он. Оби-Ван Кеноби. Перед ним. Мертвый. Убит иквизиторами. Его раздирает ярость. Как ты посмел, учитель? Как посмел дать себя убить! Ты обещал заботиться о них! Я тебе верил! А ты! НЕНАВИЖУ... и Люблю... прости меня, учитель. Ведь это из-за моего глупого письма ты мчался через полгалактики.

Прости меня, учитель. Я потерял меч. Прости меня... я потерял и совесть, и честь... я потерял смысл сражения. Я не понимаю: за что я сражаюсь.

***

Прости меня... простите вы оба. Я не смог. Не смог довести. Анакин, ты выбрал ношу слишком тяжелую, но ты ее вынесешь. Потому что ты - это ты... я уничтожу запись. Это единственное, что я смогу для тебя сделать. Вот я и проиграл, мой ученик.

***

Прости меня за то, что я была слепа. За то, что не узрела сути. Прости меня за то, что тебя любя, давила, только ради пустоты...

Ради пустых обещаний и ножа за спиной. Ради мгновения славы и блеска фанфар. Я знаю, что, любя меня, ты все это принимал, ни сказав мне и слова против.

Я знаю, что была я глупа и наивна. Той девочки, увы уж больше нет. Хочу обнять тебя. Рассказать, как жить здесь противно, без тебя. Без объятий твоих.

Прости, что даже ради спасенья не могу подпустить никого. Сколько было предложений. Даже ради детей - не могу я принять. Ты не дарил мне спокойствия ни капли. Ты не дарил безопасности. Но готова я их променять на один лишь взгляд бездонных синих глаз.

Я знаю где ты, но ты не знаешь, где я. Вот такая у нас странная семья. Я понимаю, почему ты так поступил. Понимаю разумом - не сердцем. Принимаю. Но не признаю. Я хотела бы, чтобы ты был рядом... рядом с нами. Они, как и я, скучают без тебя. Как и я. Они. Особенно дочь. Лея. Милое солнышко мое. У нее твой характер. А вот Люк - копия я... ну внутренне - внешне - твое отражение. Особенно глаза...

Прости меня, мой милый, дорогой, любимый...

Он не вернулся... Нет больше того, что связывало нас. Да что за чушь я несу! Есть и всегда будет. Мы сами. Но вот единственный шанс сказать тебе привет и не нанести тебе вред исчез.

Рядом сопят дети. Днем еще ничего: работа, дом, два непоседы... но вот ночами приходит настоящая боль... Как бы хотелось забыться. Уснуть и в этом сне быть с тобой. Но я не могу. Почему я ставила победы выше нас? Почему? Зачем. Они были такими бессмысленными. Я бы все их отдала - за миг рядом с тобой.

Я уже не плачу... даже улыбаюсь порой... так что можешь не переживать...

Прости... слезы снова беззвучно стекают по щекам... Я только Силу молю, чтобы ты был жив. Остальное - ерунда... остальное не важно. Только живи. Я люблю тебя!

Анакин! Слышишь! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

***

Скучный день. Скучный визит. Скучные речи. Как хорошо, что эти подхалимы не видят моего лица.

Они пытаются выслужиться. А я обязан терпеть их лебезящее бормотание. Но... это моя работа. Значит, Анакин, голубчик - терпи. Ты лево-правая рука безумного Императора.

Жаль, тебя нет рядом. Ты бы быстро разрулила их. Но все бесполезно. После смерти Оби-Вана я даже не знаю, в какой части Галактики тебя искать. А может, это к лучшему?

Знаешь, а я ведь изменился... По-моему, наличие детей заставило меня быть куда осторожнее. И думать, прежде чем действовать.

Устал. Достали. Не сорваться.

Смотрю по сторонам. Пытаюсь отвлечься...

И... глаза... эти глаза я могу узнать всегда. В любом обличии. Глаза. Зеркала души. Твоей души, Ангел.

Сила! Ты здесь! Ты рядом. К ситхам все правила. Всю осторожность. Я срываюсь. Она тут!

А ты просто смотришь. В толпе зевак. Улыбка, словно предупреждение. Ты знаешь, что я готов сорваться и бежать. Но ты всегда была умнее меня. Мысли скачут как шааки. Ты просто хочешь дать понять, что ты жива. Так мало и одновременно так много. Жива... Жива. Жива!

Значит, есть ради чего жить. Работать. Бороться. Спасибо.

Один взгляд, и я снова могу выслушивать этих идиотов. Спасибо, родная. Спасибо.

Спасибо, учитель, что сохранил это чудо. И прости.

***

Пираты. Работорговцы. НЕНАВИЖУ. Хороший повод оторваться.

Захват пассажирского лайнера. Но пираты облажались. Кто-то из пассажиров обезвредил их и свел попытку захвата корабля на нет. Вроде, ничего такого, но почему-то в затылке свербит странная, но еще не сформулировавшаяся мысль. Не дает покоя. Ну то, что этими пассажирами оказались дети. Ой не спроста.

Он идет по коридору в рубку управления. Там, рядом с приборами связанные террористы и его штурмовики. И двое подростков. Девушка обернулась...

Внезапно в голове взорвался термический боеприпас. Глаза. Больше ни у кого во вселенной нет таких глаз. Знакомые до боли. Так часто являвшиеся ему во сне. На них он молился, жил ради них...

Обычно в глазах обывателей при встрече с ним вспыхивает страх. Но не в этих. Легкая улыбка девушки испарила все сомнения в том, кто она.

Брат повернулся. Снова глаза. Только ТАКИХ невинных и чистых он у себя не наблюдал уже лет двадцать. Его посеревшие от усталости и крови, битв и страдания не сравняться с этим чистым восторгом.

Было одно желание. Подбежать. Обнять. Расцеловать.

Близнецы поняли, что прокололись, и попытались изобразить страх. Ведь именно этого человека они ДОЛЖНЫ бояться. Официально.

Но именно ЭТОГО человека они хотели увидеть всю свою сознательную жизнь. Они знали о нем все. Не по одному разу слушая запоем рассказы матери. Но останавливало их то, что они могут навредить самому близкому и родному человеку. Он работает. Ради них. Ради их матери. Ради всех-всех-всех. Он ведь герой. Для них. И пусть вся Галактика считает его злодеем. Они-то лучше знают. Потому что ОН их любит. Если бы не любил, то не присылал бы таких писем!

"Не сорваться, Скайуокер, ты их подставишь. Они не выживут, пока жив Император. Грозный взгляд".

- Милорд... Эти дети...

- Я сам ими займусь!

- Да, милорд.

Штурмовик подтолкнул близнецов к Вейдеру. Те испуганно потопали, опустив головы.

Они остались одни. Впервые в жизни. Эта сумасшедшая парочка стояла напротив в маленьком конференц зале.

- Вам было сказано не светиться, - как можно жестче сказал он. Хотя вся сущность стремилась их просто обнять. И назвать сыном и дочкой. И рассказать, как сильно он их любит. Как сильно он ими гордится. И как они выросли с тех пор как пришло последнее сообщение от них. За два последних года они действительно сильно выросли. Особенно Лея.

Они опустили глаза.

- Мы нечаянно, - улыбка и поднятые невинные глаза. - Папа.

Он метнулся к ним, обняв. И вдруг не нашлось слов, чтобы рассказать. Да они и не были нужны. Эти двое понимали его без всяких глупых высказываний.

"Соберись... отпусти... не могу... они такие... Соберись, иначе все, что ты делал ради них... окажется впустую: вся та кровь, жизни, совесть, честь - напрасными. Люк... Лея..."

- Вам надо идти.

- Мы знаем. Мы просто рады были тебя увидеть.

Кажется, ЭТИ дети, куда умнее его самого...

Он нашел силы отстраниться. Они уже давно ушли, а чувство, что они рядом - осталось. Они будут всегда рядом. Потому что они - его дети.

Ты, теперь я знаю, ты на свете есть,

И каждую минуту,

Я тобой дышу, тобой живу

И во сне, и наяву.

слова Л. Дербенев

Где-то там, я точно знаю, что ты ждешь меня. Где-то там. Далеко, наверное, или близко, но ты ждешь. Именно это дает мне силу, чтобы жить, сражаться, верить и любить. Скажи, как ты там? Тепло ли тебе? Грустно? Одиноко? Кто рядом с тобой? Чего они хотят? Чего хочешь ты?

У меня куча денег, но я не знаю, что с ними делать. Они мне не нужны... я так хотел подарить тебе весь мир, но когда он уже почти у меня - я сомневаюсь, что тебе он нужен... Да и нужен ли он мне самому? Я больше всего хочу простого тихого - домик на берегу озера, солнца, тихих семейных вечеров...

А здесь война... смерть, кровь, сажа и пепел. Дым пожаров и разруху. Это все, что я оставляю после себя. Ни любви, ни жалости, ни сострадания. Как я мог до такого опуститься? Я, кто поклялся защищать этот мир? Кто обязывался защищать любое живое существо. Кто я теперь? Палач? Убийца? Кто я для тебя? Для тебя я все еще Эни... может поэтому я все еще и держусь? Раз есть еще те, кто верит в меня?

Я выпросил небольшую планету и обустроил там замок. Теперь, только теперь я мог бы обеспечить вам безопасность, но время ушло. Не совсем, но все-таки...

И видения. Они мучают меня, только там не ты - иначе бы я свихнулся...

Окрасилась луна в кровавый цвет

И мир покрылся кровью и слезами...

Анна Стрелец

Он смотрел на Корускант, любуясь холодным светом вечного города, которому все равно до жизни его обитателей. Но Города, который дает шанс каждому.

Вейдер наблюдал за тем, как мерцают потоки машин, как уходит вдаль вереница флаеров, подобно светлякам раздирая небесную темень. Как встала над городом кровавая луна. Скорее всего один из вечных спутников города-планеты - искусственный планетоид. Но впечатление было угнетающим... и одновременно завораживающим... И он провалился. Сам не зная куда...

Внезапно город вспыхнул, видоизменяясь, трансформируясь, дюракрит плавился словно воск в старинных свечах в кореллианском храме. Здания текли, становясь бесформенной массой. А над городом стояли столпы огня.

В этом было свое великолепие. В четких вспышках турболазерных батарей. В падении орбитальных станций. Огонь завораживал... и одновременно пугал.

А над всем этим горела кровавая луна, словно еще одна планета очень близко подошла к столице.

Он не видел людей, но все вокруг было пропитано страхом, безысходностью, смертью.

Город умирал, но не сдавался.

Внезапно все прояснилось... и он снова стоял в своих аппартаментах. Бесчисленные светляки мерцали в воздухе, перемигиваясь. То вспыхивая, то затухая. Гудели летящие спидеры. Город жил, но смерть его была предрешена. И кровавая луна была этому свидетельницей.

"Ты можешь все исправить, Анакин. Ты должен вспомнить. Вспомни. Ты знаешь это..."

"Учитель?"

"Помни. Анакин. Помни".

"Учитель?"

Но ответом был только шум мегаполиса. Что бы это все значило? Беда? Когда? Много вопросов в моей голове.

***

Я буду за тебя бороться;

Я буду за любовь страдать.

Пока есть жизнь,и светит солнце,

И сердце бьётся...Буду ждать.

© Copyright: Юлёныш, 2004

Знаешь, я не смогла удержаться. Не смогла. Я приехала - лишь бы увидеть тебя. Ты меня тоже узнал, я чувствовала. Как же... как же мне плохо без тебя. Но...

Опять эти но. Постоянно. Постоянно мы с ними сталкиваемся. Но...

Я не смогла удержаться. Я знаю, что ты простишь меня. Но. Я все-таки улетела.

Знаю, что обещала сидеть тут в тишине. Но...

Не могу. Не могу, хоть убей. Сам знаешь. Но...

И я не удержалась. Я улетела. Улетела налаживать связи. Связи с политиками, которые смогут нам помочь. Я знаю как. Я умею. Но...

Прости меня. Я снова пошла в политику, хотя клялась тебе, Оби-Вану, детям, даже самой себе, что я завязала. Но... Не смогла удержаться.. И снова мня захлестнула эта кутерьма. Полулегальные встречи, удивление, объяснение. Но...

Ладно - все это ерунда. Единственное, что меня волнует, - это ты и дети. Но...

Если бы волновало, я бы сидела на месте. Нет. Я ужасная мать и жена. Но...

Ситх... я запуталась. Я не знаю. Я люблю вас. Но я не могу просто так сидеть и ждать. Это становится невыносимо. Прости меня!

В письме моем, что не отправлю я тебе никогда,

Я излагаю все пароли и явки.

В письме моем, которому суждено погибнуть в огне,

Есть вся правда о моих делах.

Я признаюсь - я строю Альянс, часто отсутствуя дома. Я признаюсь - это по мне. По моему нраву, а что мне еще остается? Я договариваюсь, мирюсь и ссорюсь. Ругаюсь, умоляю и доказываю. Доказываю, что всем народам надо быть вместе, что Палпатин - зло, а злу нет места под звездами. Прости меня, но... я просто такая. Такой ты меня любил. На такой женился. Я такая. Меня не переделать. Но...

Я все равно люблю тебя.

***

Память станет бликом свечи

На замёрзшей книге окна

В такт безумью сердце стучит

На пороге снова война

И хмельная весна

Отнимает покой

Узкой лёгкой рукой

Разорвав цепи сна…

Тэм

Сколько лет прошло с нашей последней встречи... Я уже не помню. Я боюсь считать. Боюсь представить, что ты забыла меня.

Я иду по пути, который выбрал тогда, на Мустафаре. Иду, помня только о том, что ждет меня в конце - ты и дети. Это единственное, что меня еще держит на грани.

За что я сражаюсь? Сам не знаю. Я - карающий меч Империи. Я - смерть. Я - страх. Второй человек в государстве... И тот, кто кует силу, противостоящую ей. И это - мой путь. Мое предназначение.

Мой путь уже давно превратился в лабиринт, переплетение судеб тех, с кем мне пришлось пересечься. Тех, кого я убил или спас.

Я помню каждого, у кого отнял жизнь - это будет всегда со мной. Я должен помнить - чтобы не потерять себя.

Я боюсь, что ты меня уже не ждешь. Забыла. Боюсь, что когда приду к твоему порогу - ты откроешь и не узнаешь меня. Не примешь. Не простишь и не поймешь.

Победы, какими бы они ни были незначительными, мы выигрываем. Мы выигрываем главное - время. Время на создание сопротивления.

Я так люблю тебя, что готов на все ради тебя. Ради Люка и Леи. Потому что вы - мой единственный дом. Не этот огромный ненавистный дворец - это лишь место, где я могу отсидеться, отлежаться после ранений. Не знал, что будет СТОЛЬКО народа, желающего моей смерти. Даже во время Войны Клонов было куда проще. Были мы и они. Были свои и противники. Четкая линия между "защищать" и "уничтожать". Здесь же... все запутано. Я благодарен тебе за те уроки политики, которые тебя удалось вбить в мою упрямую головушку. Ты ведь упряма как и я.

Я люблю в тебе все... начиная с каждой складочки на щечках, когда ты улыбаешься, и заканчивая твоим упрямством. Как я порой ненавидел его, особенно когда оно (это твое упрямство) было обращено на меня. Как ты заставляла меня поесть, залечить раны, а я хотел одного - просто быть с тобой рядом. Потому что тогда ты единственная, кто сохранял мой рассудок в адекватном состоянии.

И сейчас я готов услышать от тебя даже "кретин" и "придурок" (да, ты меня и так называла за мое отношение к рациону питания и к моему собственному здоровью, но я просто хотел, чтобы именно ты полечила эти треклятые раны... как ты их лечила... просто мррр).

О... Темный Лорд... (ну и пафос. Аж тошнит.) мурлычит от удовольствия, вспоминая тебя и твои руки... Таак... совсем расслабился. Хотя тебе всегда нравилось мое мурлыкание.

Знаешь, родная, только твой образ заставляет меня идти по этому пути. Пути, который выжигает душу.

***

Вот я такая... такая неправильная. Но... Я не могу. Не могу по-другому. Я обещала идти за тобой. Всюду. Вечно. Пока живу, пока дышу, пока бьется сердце мое. Я буду любить тебя и следовать за тобой.

Память - все что осталось мне. Я помню все. Я вспоминаю каждый день. Каждую секунду. но...

Вдруг я тебе не нужна? Ты живешь в мире, окруженный первыми красавицами Империи. Я же вижу. Да, я смотрю все передачи из Центра.

Ты пережил не одну битву. Вдруг в одной из них ты встретишь нового ангела... и уже не меня ты позовешь. Но я все равно буду идти за тобой. Пусть не женой. Позволь остаться мне другом. Мы ведь всегда были друзьями. Мы всегда... всегда... "никогда не говори никогда..." и "никогда не говори всегда..." потому что мир меняется, меняешься ты. Меняюсь я. Вдруг, увидев меня столько лет спустя, ты скажешь, что я стара, что некрасива, не важно. Ты свободен... Это я не свободна. Я выбрала тебя. И буду следовать. Ничего не важно. Лишь ты.

Я верю, что ты выйдешь из любой опасности с высоко поднятой головой. Ты распугаешь все неприятности... А еще что ты все еще как раньше любишь меня...

Жаль, я не могу сражаться на равных с тобой... Но я сражаюсь по-другому. Другим оружием... Ты оценишь.

***

Шаг. Я уже продумал речь, которую собирался произнести перед представителем Альянса. Расставить все точки над ё и сложить с себя этот груз забот. Но. Ты. Ты как всегда послала все мои грандиозные планы к ситхам в пасть. В тот момент, когда я увидел тебя со стороны переговорщиков - мой мир снова перевернулся. Несколько секунд я стоял с отвалившейся челюстью и щенячьим восторгом в глазах. Хорошо, что за маской этого видно не было. Ты и изменилась, и нет. Все так же упряма. Все так же прекрасна, словно не было этих лет.

Хотелось с разбега обнять тебя и кружить, не смотря ни на кого. Падме. Моя жена. Моя. Сколько лет я жил только мечтой снова тебя увидеть. Сколько перенес, пережил. Мой Ангел. Мой. Мысли разбежались. Слова забылись. Ты всегда на меня так действовала. Рядом с тобой я не мог нормально думать. Не мог составлять планы. А ты, ты всегда их крушила. Одним своим словом, одним своим взглядом, даже просто движением наманикюренного ноготочка.

***

Я знала, что ты будешь здесь. Кто же еще будет вести переговоры, как не Главнокомандующий? А почему я нахожусь со стороны Альянса? Да потому что я этот Альянс и создавала. Прости меня, я расскажу. Позже. Позже у нас будет время. Будут часы, дни, месяцы, возможно даже годы. Время, чтобы все обсудить, поссориться и помириться. А сейчас у нас переговоры. Переговоры, как воздух необходимые для будущего развития Галактики. Переговоры о прекращении бессмысленной войны. Переговоры о долгожданном мире.

Но все мысли и заготовленные фразы канули в бесконечную реку смерти, что течет в царстве мертвых. Я увидела тебя. И почувствовала. Да, я не обладаю способностями в Силе, но тебя я чувствую. Всегда и везде, а сейчас ощущения перевалили за грань. Острые, что боишься о них пораниться, и слишком хрупкие, чтобы бросить. Я вдруг резко почувствовала свое тело, которое рвалось к тебе. К твоему теплу, что ты мне всегда дарил. Глаза жадно изучали изменения в фигуре, жена во мне вопила о том, что ты точно неправильно питаешься, и возникло острое желание накормить тебя до отвала... А потом... потом уже отругать, что тебя не было рядом. Но я-политик, усилием воли (и только я знала, чего мне это стоило) подавила этакую "мамочку" в себе. Ты вполне разумный человек, со своей собственной волей и вполне можешь принимать ответственные решения не только в отношении Империи, но и самого себя.

Рядом кашлянула Лея, одетая, как и Люк, в стандартную форму повстанцев. Мое сопровождение. Как же меня пытались отговорить от этой идеи, описывали те ужасы, что ты творил во имя Империи, умоляли взять как минимум роту охраны. Глупые, они не знали, что встреча для меня с тобой - в радость.

***

- Мы, Альянс за Возрождения Республики...

- Никакого возрождения Республики, - прервал Вейдер представителя Альянса.

- Но...

- Нет, это не обсуждается.

- Что еще не обсуждается?

- Посмотрим. А какие неоспоримые требования у вас?

- Возобновление деятельности Сената. И передача полномочий ему. Нам не нужен Сенат-марионетка в руках маньяка.

- А это уже личное оскорбление...

Амидала пожала плечами.

- Но хорошо. Сенат будет восстановлен. Также все ваши участники, которые в письменном виде предоставят информацию о своей деятельности, получат амнистию.

- Разумно...

- Но, - пауза, - есть еще одно условие...

- Какое?

- Вы должны выйти за меня замуж.

Раздалось дружное: "О Боги!" - от послов Альянса. Последующий ответ также шокировал всех, кроме четырех человек в комнате.

- Да, я согласна, - понурые плечи, тихий скорбный голос... А в глазах пляшут чертята. Только благодаря Силе он знает, насколько ей трудно сдержать смех, радость и ликование.

Я так и останусь непрощенным

Переписка Ее Величества Императрицы Амидалы и Его Величества Императора Вейдера.

Государственный Архив Империи. Доступ. Члены Семьи.

"Эни! Ты опять забыл забрать внуков из школы! Ну сколько тебе раз говорила!"

"Я бы их забрал, да забыл снять рабочий костюм. Не в маске же мне по школе шастать! Поэтому я опоздал. Я забрал. Мы едем домой".

"Интересная у меня сложилась привычка писать тебе... знаешь, я долгие годы только этим и жила, я представляла тебя рядом, высказывала свои мысли, соображения. Именно средствами текста. Общаемся мы, как ни странно, очень и очень мало. Имидж, репутация правителя... их поддерживать надо. В этой последней поездке... на руины города, когда они скандировали мое имя и просили о помощи, словно молясь, как мне это противно, невыносимо, но на этом держится государство. На этой игре и лжи. Как же мне порой хочется рассказать о том вкладе, который ты действительно внес в развитие Империи... Порой невыносимо до боли в сердце. Они называют меня душой Империи. Знаешь, может быть, зато ты - ее сердце, бьющееся за каждое живое существо! Тебя называют безжалостным... и только я вижу, с каким трудом тебе достаются эти решения. Безжалостная в нашей семье - я, потому что толкаю тебя на то, что приводит в разлад твою душу и долг.

Дорогой мой, я по тебе скучаю, ты улетел, и вдруг стало невыносимо одиноко.

Твое Солнышко".

"Мое любимое Солнышко!

А ну брось хандрить! Твой долг - светить и успокаивать меня, чтобы я не наломал дров! Кстати, я тоже тебе писал... правда записи были удалены. Я не мог хранить их у себя.

Тебе не в чем винить себя, я сам выбрал для каждого из нас роли. Потому что добрым, мягким и пушистым я не смог бы стать, как бы ни отбеливал себя красивыми речами. Меня не простят за то, что я совершал, будучи палачом Палпатина. Не докажешь, что я делал для Альянса. Но ты отлично вписалась в эту роль. К тому же ты действительно очень-очень добрая, да и твой опыт по работе в Движении помощи беженцам был богатым. И, вообще, только ты можешь разбудить меня утром так, что я не буду злым-презлым и на всех кидаться. Только за это тебе надо памятник во весь рост ставить.

Я тоже по тебе тоскую. Тут рутина, скука смертная, зато я могу полетать.

ПС. В памяти народа, несмотря ни на что, я все равно останусь непрощенным.

Твой Цветочек".

ноябрь 2014 г

Пророчества исполняются всегда

Исполнение пророчеств иногда происходит не так, как планировали стороны

Он стоял над телом Императора. Вроде, он должен был чувствовать гордость — старый ситх так и не понял, что юный Скайуокер, выращенный и выпестованный им самим, посмеет поднять руку на учителя.

Внутри должны были гореть эмоции: торжество, гордость, да хотя бы злость за то, что все получилось слишком быстро. Не было ни эпичной дуэли, ни красивых пафосных речей в перерывах между ударами. Была только легкая улыбка ученика, принесшего чай Императору, да удар деревянным клинком, потому что любое другое оружие засекли бы сканеры.

Но эмоций не было. Как бы сейчас он не силился вызвать хотя бы одну из них. Все эмоции до этого: от страха перед учителем до почти боготворения его же были лишь маской. Маской, в которую он сам едва не поверил. А сейчас, со смертью Императора, не осталось даже этого.

Палпатин считал, что Люк — идеальный ситх, а ему самому на самом деле претила вся эта якобы бесконечная власть Силы. Впадение в маразм — не лучшее проявление этой власти, поэтому ученик Императора никогда не позволял этой силе вести себя. У него есть его ум, его знания, у него есть Империя, и разменивать это ради какого-то там слияния с высшим разумом он не считал нужным. Да, он знал и понимал, какой из своих генетических «особенностей» он обязан сверхчеловеческой интуицией, молниеносной реакцией, но просчитывать вероятности предпочитал не в медитациях в надежде увидеть один из вариантов будущего, а во вполне себе доступных любому здравомыслящему существу анализах ситуаций. Также прекрасно был осведомлен, что когда-то именно такое «предсказание» стоило жизни его матери и неродившейся сестре. Неужели Император думал, что он, Люк, не узнает? Как не узнает о том, кто подставил его отца, отправив на самоубийственную миссию?

Напряжение спадало. Все оказалось проще, чем он рассчитывал. Но именно потому что он обдумывал ситуацию не один десяток раз, предопределил каждый из возможных вариантов развития и сделал все, чтобы его план был успешным на все сто процентов, все прошло без особых проблем. Он попросту не оставил ни одного «если» и «может быть».

Люк посмотрел на зашедших стражников, затем сел на трон.

— У Императора случился приступ и он умер, — сообщил он спокойным ледяным голосом.

Ни у кого не нашлось чем ему возразить. О том, что именно этот человек наследует власть было известно каждому. Но не каждому было известно, что предыдущий Император растил ситха, а вырастил политика. Ситхов больше не будет, потому что последний их наследник не пойдет по этой тропе. Джедаев тоже больше не будет, потому что их надежда умерла не родившись.

Пророчества всегда исполняются тем или другим способом.

Холодный расчет

Ранее

«Успокойся», — твердил он сам себе в который раз, а на руках все еще бисеринки пота. В первый раз он позволяет себе отвлечься на другие темы, отличные от лекций старого Императора.

И впервые понимает, что тот, несмотря на свою сверхчеловеческую интуицию и не замечает подобных отклонений в своем ученике, увлекшись рассказом о воле Силы.

«Он не слышит… не чувствует, но ведь я уже достаточно давно не слушаю его бормотание…» — в лекциях по политике юный Скайуокер не пропускает ни слова, но их все меньше, а все больше этих странных бормотаний, пассов, телекинеза и какой-то самовлюбленности, словно Император не ему рассказывает, а самому себе, наслаждаясь приобретенной властью.

Глубоко вздохнув, Люк выталкивает на поверхность маску заинтересованности, в то время как его собственные мысли текут сами по себе.

«Не контролирует полностью… Не настолько и сильна ваша Сила, учитель, как вы считаете…»

Именно в такие периоды, Император часто ударяется в воспоминания… и словно забывает, что рядом есть ученик, который умеет слушать и слышать.

Хорошо, что про мать и сестру Люк узнает уже тогда, когда достаточно научился себя контролировать, потому что иначе Император бы почувствовал кое-что другое, кроме раболепия и восторгов его умом и сообразительностью. Но что-то внутри клокочет, болит и тянет, заставляет втихаря выяснить подробности последней миссии отца. Но и эти знания, как и порожденное ими, он прячет внутри, так глубоко, что и сам иногда не знает, что эти чувства у него есть. Он лишь однажды позволил себе их оплакать, сбежав от охраны, будучи на Набу. Там не было вездесущих камер, отслеживающих каждый его шаг, даже во сне он научился играть.

Он позволил себе слезы: в первый и последний раз за свою жизнь и маленький ритуал сожжения бумажных денег и пряди волос — дань памяти… и прощания. Он их отпустил, оставив в сердце только понимание того, до чего может довести слепое подчинение Силе.

Связаться с лидерами Восстания тоже оказалось делом не трудным, как и найти их имена. Передать данные о военных конвоях Империи с нужным оборудованием. Может быть, он бы так не поступил, если бы не Звезда Смерти. Неужели Император не видит, как она безобразна в своей смертоносной мощи? Неужели не видит огромной дыры, размером с эго Таркина, в идеально-гармоничной структуре Силы?

Вот ведь загвоздка — он, решивший для себя не погружаться глубоко в Силу, не позволять ей контролировать себя и свои поступки, оказывается видит больше того, кто уже почти живет в своих видениях. Или даже это уже не доступно Учителю?

Может он и отказался от этого пути, но он не дурак, чтобы не использовать некоторые свои «особенности». Но ведь если Император не видит, не понимает? Тогда как можно судить о верности его решений?

Нужно избавиться от этой станции руками повстанцев, а потом избавиться от повстанцев, ведь они могут начать шантажировать своего «благодетеля», а от того, чтобы оставлять за спиной сильных противников, Император отучил его еще в раннем детстве.

«Все в порядке, не волнуйся ты так, он ничего не узнает…»

В тот день Люк впервые принес чай своему учителю, создавая, как казалось на первый взгляд, новую милую традицию от трепещущего от страха и почтения ученика.

10 октября 2019 г.

Что подарить мужу на День Жизни?

Все дружно вспоминаем песенку "Что подарить вуки на рождество, если у него уже есть расческа..." В исполнении Энтони Дениэлза.

Скоро День Жизни… Корускант, и так считающийся городом, который никогда не спит, оживает и сверкает еще ярче (Эх, не зря его назвали в честь одного из самых красивых камней — Коруска)! И этот год исключением не был… Всюду рекламировался, ставший уже почти традиционным, образ Хранителя Жизни в этой странной короткой курточке и с неизменной бутылочкой газированной воды в руке. В традициях Набу Хранитель был в длинном платье и обязательно в сопровождении внучки — Надежды.

Детям подарки выбраны и куплены уже давно… Люк написал в своем письме Хранителю Жизни о своих желаниях, естественно, родители уже все купили и упаковали… Надо только получше спрятать от вездесущего дитяти его драгоценную сборную модельку спидера.

Лея — та попросила коллекцию кукол… Не обольщайтесь… Не просто кукол, а фигурки боевых коммандос, а учитывая, как она использовала прошлогодний подарок, то за сохранность квартиры она не поручится…

Но вот…

Что подарить мужу на День Жизни, если у него уже есть сайбер?

Ой, что это в голову лезет? Естественно, у него есть сайбер… он же джедай… и новых костюмов ему не надо, да и бластер без надобности…

Что подарить мужу на День Жизни, если у него уже есть сайбер?

Может, новый одеколон? Да он и старый-то еще не израсходовал… может плейер? Только зачем он ему? Голографий у него и так немало, да и практически все места он лично посетил…

Что же подарить мужу на День Жизни, если у него уже есть сайбер?

Истребитель — слишком много. Сборный конструктор — слишком мало, да и детям отдаст, или с ними соберет… это не то… Ну не свои же лекции по политике…

Что же подарить мужу на День Жизни, если у него уже есть сайбер?

Внезапно раздался писк анализатора… что-то госпоже Сенатору в последнее время нездоровится… Увидев результат, наша героиня улыбнулась…

И вечером, накануне праздника произнесла всего три слова… лучший подарок, который ни за какие деньги не купишь…

«Дорогой, я беременна…»

Октябрь, 2014 г

Звёздные Воины

Выступление известной скрипачки с Мон Каламари было прервано неким существом, хотевшим забрать ее талант и направить его на служение злу. Но не тут то было. Когда приходит беда именно ОНИ способны защитить Галактику.

«Только сегодня! Только в лучшем концерт-холле Галактик Сити! Лучшая скрипачка с Мон Каламари! Великая и бесподобная Азелли!»

Так гласили афиши… И правда, в зале негде палли было упасть.

Звонки прозвенели, народ замер в ожидании волшебной музыки Азелли. Она была известна далеко за пределами Мон Каламари и каждое ее выступление было подобно чуду. Семь нот превращались то в страсть, то в ненависть, то в любовь, то в смерть… Перед глазами слушающих мелькали образы: девушка, умирающая на глазах у своего возлюбленного; веселящиеся дети; перестукивания веселой капели.

Хотелось лететь без крыльев… выше… выше к орбитальным зеркалам… и еще выше — в космос — к неведомым планетам, которые населяют ангелы и демоны, всесильные тираны и несгибаемые герои.

В тот момент, когда звучала музыка, казалось реально все: и сказочные герои приобретали плоть, и волшебство казалось реальностью.

Музыка для Азелли была всем: ее душой, телом, жизнью и смертью. Каждый раз, беря в руки скрипку и смычок, она преображалась. Не было больше замкнутой невзрачной девчушки с конопатым упрямым носиком. Была Азелли — волна, ветер, страсть, свет и тьма, любовь и смерть. Она жила только, когда играла.

Ее душа сияла.

Внезапно скрипка жалобно взвыла, завизжала и болезненно замолкла, вырывая людей, пришедших на концерт, из транса и оставляя зал в мрачной тишине. Струны скрипки лопнули, а смычок вылетел из руки Азелли, иссекая пальцы в кровь.

Спустя пару мгновений, показавшимися бесконечными, зал зароптал, оборачиваясь на темную странную фигуру, зажавшую в руке смычок.

— Твоя душа сияет от слияния с музыкой! Ты даришь Свет с помощью нее! Я заберу твой дар! Я поселю в сердцах людей холод и ненависть!

В толпе зароптали: «Демон! Снова демон!»

Азелли вскрикнула, но не смогла удержать свой свет вокруг себя, и он стал перетекать к той, кого назвали демоном.

Внезапно вспыхнули софиты, и по смычку, удерживаемому демоном прошелся разряд. Выкачивание энергии прервалось, и скрипачка упала в обморок.

— Никто не смеет прерывать выступление истинного гения! Никто не смеет использовать Дар влиять на сердца в своих низких целях! Мы — Звездные Воины! Мы защитим музыку и сердца людей!

Предводительница воинов, каштановолосая девушка с карими глазами и серебристыми оторочками на черном обтягивающем комбинезоне, кинула в демона несколько своих силовых шаров. Те взорвались, ослепляя демонессу.

Вторая, блондинка, кинула в ослепленного демона нунчаками, сковывая его движение.

Еще одна шатенка бросила ловушку… и демон оказался на веки заперт в другом измерении, где ему и место. Воительницы исчезли также внезапно как и появились.

Зрители стали потихоньку приходить в себя, кто-то уже бежал на помощь к Азелли. На внезапное исчезновение воительниц уже привычно никто не обратил внимания, кроме маленькой девочки с закрученными в колечки волосами. Она смотрела восторженными глазами на Великих Звездных Воинов… и самой большой ее мечтой было — стать такой же как они.

Звездные Воины появились в Галактике уже довольно давно. Правда никто не мог сейчас уже назвать место и время их первого появления, но каждый, кто хоть раз читал новости в Голонете, мог с уверенностью назвать их самую важную и самую главную операцию — уничтожение ситха, который пытался захватить власть в Республике — Дарта Сидиуса… или просто Канцлера Палпатина.

Если бы не отважные воительницы — не было бы сейчас ни Республики, ни ее главной опоры и защиты — Ордена Джедаев. Несмотря на все попытки последних, выяснить личности героинь так и не получилось — слишком хорошо они оберегают свою личную жизнь… Оно и понятно… да и то, что девушки так за много лет ни капельки не изменились, наводило на странные размышления.

Итак, страшный ситх был остановлен и галактика зажила прекрасно — до последнего времени, когда злобные демоны начали атаковать обычных граждан… и Звездные Воины снова встали на защиту добра и справедливости…

Много лет назад. Побережье небольшой планеты.

Они бежали, обгоняя друг друга. Когда еще им можно вот так беззаботно порезвиться? Только-только они, выбиваясь из последних сил, переплыли этот залив и теперь просто могли повалятся на теплом песочке.

Пять девушек упали на мягкий белый песок дикого пляжа и дружно рассмеялись.

Четверо девушек были походи друг на друга словно сестры: карие глаза, каштановые волосы. Только одна, пятая, оказалась блондинкой.

Она-то и обнаружила сверток, в котором лежали пять небольших жезлов.

— Какая красота! — просияла Фе, самая младшая из них.

— И, наверняка, старинное, девочки, посмотрите, это же золото! — Эр более пристально изучила жезл с желтым камнем.

— Да, и очень дорогое, посмотрите, я никогда не встречала подобных рисунков и надписей. Это точно не принадлежит нашей культуре, — старшая взяла жезл с серебряным, словно лунный свет, камнем.

— А может это таинственная раса, обитавшая здесь много тысячелетий назад? — восторженно воскликнула почти точная копия старшей девушки, беря в руки жезл с зеленым камнем.

— Да, ладно тебе… — рассмеялась Фе, беря в руки жезл с синим, словно море, камнем.

— Какой красивый, — Эл схватила жезл с красным камнем, напоминающим рубин.

Когда Эл взяла с руки последний жезл, мир вокруг преобразился… И пять девушек превратились в Звездных воинов.

***

Из одного из самых респектабельных ресторанов Корусканта вышли пять женщин. Мужья завидовали их дружбе, длившейся уже не одно десятилетие.

Они достигли много в этой жизни. Многое имеют. У каждой — удачная карьера (у кого в бизнесе, у кого в политике), любящая семья… и общая тайна.

Женщины тепло попрощались друг с другом и расселись по своим спидерам.

***

Мама вернулась домой! Малышка бросилась к самой доброй маме на свете, правда та иногда запрещает ей есть конфеты перед обедом… Но она девочка умная… и знает что это — вредно… хотя и очень-очень вкусно!

А еще у малышки была потрясающая новость! Сегодня на концерте, на который мама не пошла, сославшись на встречу с подругами, они с папой видели самих Звездных Воинов! Как же она мечтала с ними познакомится! Как же хотела стать одной из них! Жаль, что мама обычная… Вот папа — да… он необычный — он — джедай! А мама просто… сенатор.

Она знала, что у нее есть тоже способности… и надо уговорить будет папу взять ее в ученицы, чтобы стать такой же как Звездные Воины!

— Мам, зря ты не пошла на концерт! Там были Звездные Воины! Ты представляешь… демон…- слушая скороговорку дочери, мать улыбалась.

Сзади подошел муж, накидывая на себя плащ.

— Меня вызвали — Совет собирается на внеочередное заседание.

— И главная повестка?

— Возросшая активность демонов и Звездные Воины… мы так и не узнали кто они…

— А это обязательно? Разве не главное, что они много лет на нашей стороне?

Муж только печально выдохнул. Паранойя, выработавшаяся в Войну Клонов, все никак не хотела уходить.

— Мам, мам… я хочу стать такой же как Звездные воины…

— Правда? — в голове пронеслась мысль, что ее дочь может когда-нибудь наследовать ее способности.

— Да…

— Знаешь, Лея, думаю что для того, чтобы стать такой же как они — нужно хорошо учиться.

— Я знаю, мам, я буду стараться! Честно-честно!

Сделай выбор, Люк

Сделай выбор, Люк.

Сделай первый шаг.

Стань тем, кем хочешь

Или тем, кем пророчат

Примечания:

Исида под покрывалом - Последнее испытание.

— У тебя не останется другого выбора, кроме того, чтобы подчиниться, Юный Скайуокер, — Император издевался, понимая, какие мысли бурлили в голове мальчишки, который видел смерть друзей, надежд, последние конвульсии Восстания — и единственный выход.

Несмотря на то, что Палпатин приказал выйти своей охране (да не очень она ему и была нужна), но отказать себе в чашке традиционного чая он не мог. А никто не знает идеальные сочетания всех трав, кроме личного секретаря Вейдера.

Она и зашла в зал, безучастно наблюдая за метаниями юноши. В напряженной обстановке выяснения отношений между отцом и сыном на секретаря не обратил внимания никто, ровно до того момента, когда в ее руках вспыхнул голубым меч, лезвие которого прошло ровно через шею властителя Империи.

Отделенная голова ситха заставила Вейдера на мгновение замереть.

Кэти, чуть опустила голову, ставая на колено:

— Ваше Величество.

— Ты все правильно сделала, — послышался женский голос у входа, и в сопровождении алой гвардии вошла дочь Палпатина, о существовании которой он узнал лишь несколько лет назад, но как-то (скорее всего из-за отсутствия Дара и амбиций) не обращал внимания. А зря. Девочка явно в амбициозности задумок не отстает от папаши. Ну ничего, еще узнает, кто такой Дарт Вейдер.

— Доминанта-код Падме Наберри, — как удар под дых, лишь имя заставило замереть, как и весь имперский флот. А затем… — Адмирал Акбар, это сенатор Амидала, останавливайте атаку, мы достигли цели.

У панорамного окна стояла она… у ног валялся белый парик, из глаз она вынимала линзы — не верить он не мог, а поверить было страшно. Что-то внутри снова ломалось, но вместо привычного гнева внезапно затопило какой-то апатией. Он посмотрел на голову бывшего правителя с застывшей маской удивления. Даже великого ситха можно обмануть.

Тьма ушла. Она осталась в нем самом, но какой-то спокойно бьющей жилкой, а не всепожирающим гневом и злобой, словно со смертью Палпатина ушла и вся ярость.

— Нам пора, — напомнила Варла.

— Дай хоть немного посмотреть на мир без бойни, — слегка грустная улыбка женщины, которая все еще была одета в форму имперских служащих высшего звена.

— Но ведь война закончилась, — Люк наивно посмотрел на женщин.

— Боюсь, что она только началась, — Амидала (по крайней мере Люк так услышал имя в разговоре с Акбаром) махнула, приглашая следовать за собой.

Люк чуть нахмурился, только сейчас до него дошло, что Вейдер тоже пошел следом, да и вообще ощущался куда спокойней, чем несколько минут до этого. Вообще он ощущался странно. Люк кинул взгляд на отца, пытаясь понять изменения. Кто эти женщины, если Вейдер, про которого говорили как о наследнике Императора сейчас спокоен и ни на кого не бросается?

Но от раздумий Люка отвлекло вспыхнувшее над голографической доской изображение огромного корабля (если судить по сравнительным характеристикам, то он будет поболе Звезды Смерти).

— Дальняя разведка (не поверите, у нас даже такая есть) засекла их в межзвездном пространстве. Эти корабли (а их довольно много) движутся в сторону нашей галактики.

— А когда они прибудут?

— Сами корабли? Лет через тридцать, а вот флот экспансии — значительно раньше. Развед группы уже тут были.

Люк все оставался наивным пареньком, верящим, что ради чего-то общего, люди могут договориться:

— Почему бы с ними не договориться?

Картинка сменилась на покореженную поверхность, словно какой-то гигантский нож пытался разрезать планету:

— Это было почти тридцать лет назад. Лишь группа разведки, сейчас на подходе силы посерьезней. По нашим данным они не терпят машин и уничтожают всех, кто их использует с яростью фанатиков.

Люк вздрогнул, посмотрев на отца.

— Ну, тогда нам надо объединиться… И дать вместе врагу отпор.

Кажется, на него снова посмотрела как на несмышленыша:

— Люди с большей легкостью объединяются ради войны, а не мира, — в голосе Амидалы не было упрека, скорее… усталость, и какая-то нежность (что было странно). — Нам нужны будут корабли, а для этого нужна будет война… но желательно без единой битвы.

Впервые за все это время Вейдер хоть как-то проявил себя — он подошел к карте, смотря на объекты и снова перелистнул на голограмму последствий вторжения на одной конкретно взятой планете. Он был там и видел своими глазами на что способны вторженцы, но смотрел лишь на Падме. Люк же переводил взгляд с одной женщины на другую:

— И что вы планируете?

— Холодную войну и гонку вооружений. Ее Величество Варла, — Амидала представила женщину рядом. — Возглавит Империю, Лорд Вейдер, вы с ней?

— Точно не с повстанцами, хотя… кажется, мне уже сейчас хочется увидеть их бледные лица, если я заявлюсь в качестве командующего флотом к ним.

Амидала внезапно тепло улыбнулась и махнула как старому знакомому:

— Ой, да ладно, вечно ты любишь производить неизгладимое впечатление!

Вейдер — шутит? — это никак не укладывалось в мировоззрение Люка. Мир неотвратимо менялся, а он пытался за ним успеть.

Амидала посмотрела на Люка:

— А твой выбор?

Отец будет в Империи, но не в той Империи, с которой он сражался, а теперь в другой, с которой легко будет сотрудничать, а в Альянсе у него сестра, Лея, конечно, девушка сильная и независимая, да и Хан рядом будет.

— Мне надо закончить обучение…

— Ну, с наставником поможем. Эта парочка маразматиков не последние джедаи, как бы они об этом не мечтали.

— Я ведь могу, если что приехать? — Люк смотрел сейчас на отца.

— Думаю, что да, — взгляд на Амидалу, та кивнула.

— Тогда я остаюсь.

— Ну, что ж, госпожа будущий президент Новой Республики, увидимся на поле битвы?

— Непременно, Ваше Величество.

Люк еще раз бросил взгляд на карту, на отца и бросился к нему.

— Ну хоть немного мы поговорить можем?

— Немного можем, — тихо ответил Вейдер, почему-то смотря в спину удаляющейся Амидале. С ней он тоже поговорит. Но позже. И без свидетелей.

***

За последние два года наивности в Люке явно поубавилось — и виной этому вовсе не предательство близких людей, как можно было посчитать. Виной были книги. Люк — механик и пилот — вот он что сам про себя знал и пестовал в себе. Книги заставляли думать. Правильные книги: история, политика, ораторское искусство, психология масс. Как Амидале удалось подсадить его на чтение — он и сам не понимал. Раньше это все казалось скукой смертной, но эта женщина, которая сейчас являлась Президентом Новой Республики, смогла его завлечь, показать другую сторону.

— Люк, не сумасшедшие, а лица с альтернативным восприятием, — с улыбкой поправила его Амидала, когда он высказался о введении дополнительных налогов на торговые маршруты.

— Эти умственно отсталые…

— Кхм… особенные, — поправила Амидала, сдерживая смех. Люк чуть нахмурился, а потом рассмеялся.

— Точно… особенные, — он что-то черкнул в своих записях. Занимать с госпожой президентом было действительно увлекательно. — Но разве все это — не ложь? — он провел рукой по книгами.

— Ложь. Ложь в интересах дела — и есть политика. И не ложь, а альтернативная истина или истина с другой точки зрения…

— Оби Ван тоже говорил про точку зрения.

— При этом за истину считал только свою, — чуть жестче произнесла Амидала. Причины почему действующий глава государства недолюбливала погибшего джедая Люк не спрашивал, но вбитая той же Амидалой привычка анализировать тембр голоса и мимику, создавали интересную почву для размышлений.

С Империей… С Империей отношения были странными — война без битв, переговоры без результатов, а также балы. Именно тогда под удивленные взгляды обеих государств глава Инквизитория (если судить по знакам отличи в петлицах) пригласил Госпожу Президента на танец.

Высокий мужчина привлек куда меньше внимания, чем стоящий рядом с Императрицей Вейдер, но некоторым его черты показались чуть знакомыми. А уж их танец с Амидалой едва не сорвал шквал аплодисментов.

Но все эти заигрывания верхушки ничуть не уменьшали азарта с которым обычные солдаты готовы были мутузить друг друга (что подтверждалось немногочисленными и крайне непродолжительными стычками на границе). Хотя, обычно прибытие генерала Скайуокера с одной стороны и Главнокомандующего с другой остужало горячие головы с той же скоростью, с которой Тысячелетний Сокол преодолевал Дугу Кесселя.

Люк на мгновение сделал шаг назад, оглядываясь. Нет, все же раньше было проще — были свои и чужие, черное и белое, хорошие и плохие. Сейчас же все было… многогранней и сложнее. Благодаря наставлениям Амидалы он многое стал понимать четче, но при этом многое усложнив. «Чем больше знаешь, тем больше понимаешь, что ничего не знаешь.» На этом фоне сестра казалась — плоской что ли? Сейчас он стал понимать насколько прямолинейность сестры не вяжется с политикой — настоящей политикой, а не теми потугами к переговорам, которыми они довольствовались во время противостояния с Империей Палпатина.

Устрой они подобное с Варлой или Амидалой — и сами бы под крики: «Ура!» развернулись и пошли бы за ними. Тонкий расчет, игра словами — от создания нужной репутации — до ведения за собой масс — эти две женщины могли почти все. Даже увлечь его по этой тропинке.

Три года спустя, вступая на отвоеванный Корускант (опять же как-то обошлись без единой крупной битвы), Люк спокойно следовал за президентом, провозгласившей в бывшей ротонде Сената возрождение Республики и возвращения ее в историческое лоно. Анализируя свое состояние, он понял насколько далеко ушел от того восторженного паренька, каким был, сбегая с Татуина. Пошел бы он сейчас взрывать Звезду Смерти — однозначно «да», но сначала бы попробовал захватить оружие себе. Для чего? Да хоть для исследования новых планет и геологической разведки необитаемых. Сейчас, зная какая опасность нависла над всей Галактикой, он понимал, что только подобное оружие способно остановить захватчиков, поэтому не поддержал идею распила станции, доставшейся Альянсу, апеллируя тем фактом, что у Империи появилось другое супероружие — так они и танцевали на грани угрозы использования Звезды Смерти и Сокрушителя Солнц, истинная мощь которых заставляла содрогаться обывателей, но только четверо из высшего руководства знали для чего эти орудия предназначены на самом деле.

Пять лет спустя Люк получил должность военного советника, а также был единственным, кто мог утихомирить Лею.