Зарисовки, омаки, идеи и прочее

Рин (омак к Непростому Пути Ниндзя)

Последние дни для Рин выдались крайне тяжёлыми.

Работа на износ в госпитале, вновь наполнявшемся ранеными шиноби, отнимала все те немногие силы, что ей удавалось скопить за неполный сон, на который она позволяла себе уйти после тяжёлой смены.

И ладно бы только это! Есть же ещё Обито...

Девочке был непонятен строгий запрет Минато-сенсея на общение с Обито. Не беспокоить его? Не теребить раны? Напротив, они сейчас должны поддержать его, после того как он пережил подобное! У них просто нет никакого права отказываться от него сейчас, после того как он спас им жизни! Да ещё и когда от него отказался родной клан! Кто они после этого?!

Да, для Нохары не было секретом отношение соклановцев её товарища к нему. Да и ни для кого оно им не являлось, несмотря на все попытки Учиха оставить всё это дело за закрытыми дверями. Если бы всё было хорошо и расчудесно, то Обито не покинул бы квартал и не перебрался бы в сиротский приют...

Девочка сжала кулаки от кипящей внутри неё злости.

«Как они могут так поступать?! Он отдал свои руку и ногу за нас, за Лист, а теперь к нему относятся как к мусору?! А если бы я или Какаши оказались в том же положении, то что, с нами поступили бы также?! Да ещё и Цунаде, чтоб её...»

Раньше, когда она ещё была сопливой девочкой с первого курса Академии, Рин Нохара уже мечтала стать медиком. Она впервые познала лекарское ремесло ещё в яслях, когда споткнулась и расшибла свою коленку, упаю ею на камень. Её сразу же отвели к медсестре, добросердечной девушке, которая незамедлительно подлечила её, попутно с охотой отвечая на вопросы вспыхнувшей любопытством Рин. Тогда же она впервые услышала и о Цунаде Сенджу, величайшем медике в мире.

В натуре доброго и отзывчивого ребёнка сразу нашла отклик идея помогать другим. И в тот самый день Рин пообещала себе, что станет лучшим медиком, даже лучше чем Цунаде, которой восхищалась за её достижения.

Но всё это было раньше, а сейчас же...

Все её мечты потонули в отвратительной смеси из крови, мочи и дерьма раненых ниндзя, лежавших на койках и каждый день помиравших от ран для того, чтобы на их освободившиеся места легли следующие будущие трупы, которые из раза в раз становятся всё младше и младше.

Девушка взялась за голову.

Сейчас она ненавидела практически всех: Минато-сенсея, Хокаге, клан Учиха, Цунаде... Последнюю она сейчас ненавидела особенно сильно за то, что она спровоцировала её друга на этот бестолковый спор! Что толку ей, если она победит?! Получит моральное удовлетворение от неминуемого поражения инвалида?! Воистину, она пала как никогда! Походу, для "Легендарной Неудачницы" теперь ничего важнее, чем потешить своё эго!

«Тварь!»

Рин снесла взмахом руки со стола все накопившиеся бумаги и взявшись за голову, начала плакать. В её голове царила лишь одна мысль: «Когда же этот кошмар закончится?»

Орочимару (омак к НПН)

Когда юный Учиха покинул помещение лаборатории, Орочимару стал думать над предложением искалеченного мальчишки.

Получить в своё распоряжение Копирующий Глаз было очень соблазнительно. Сильнейшее додзюцу из всех существующих, не считая мифического Глаза Сансары, в его руках могло кардинально продвинуть все его исследования, позволив миновать многие этапы.

Вот только всегда было «но».

Парнишка являлся объектом преткновения многих нескольких влиятельных групп, желающих получить его для себя.

На первом месте, конечно же, были Учиха. Пусть и молодой, но уже поросший плесенью под названием «традиции», Фугаку не желал отдавать наследие своего клана в чужие руки. И дело было даже не в глазах, а в самом мальчике. Насколько Змею было известно, половые органы ему не отдавило, а потому и потомков он оставить мог. А бастардов с глазами своего клана Фугаку видеть не хотел.

Следующими, конечно же, были Данзо и Хирузен. Двое некогда товарищей, а теперь едва терпящих друг друга соперников, они выступали по отдельности.

Старейшина до сих пор вопреки приказу Хокаге держащий свою личную спецслужбу, пусть и не любил красноглазых, был не прочь их использовать. И он уже заимел виды на паренька, пошедшего против родной крови. Какие именно, тут Белому Змею даже гадать не надо было. Шимура был, пусть и не туп, но предсказуем.

Куда сложнее было понять, что может предпринять Хирузен. Обезьян, вопреки своему образу доброго дедушки, по натуре был куда больше похож характером на зверей, которых призывает. Причём даже больше, чем сам думает. Орочимару, хоть и недолюбливал его, отдавал должное умению старика стравливать кланы друг с другом и не давать кому-либо одному получить преимущества над другими. И вот теперь, когда выходки Обито, одна за другой, всколыхнули застойное политическое болото Листа, понять что именно предпримет Сарутоби было трудно. Особенно после действий клана Учиха и его итога.

Вот только, несмотря на то, что за это искалеченное тельце боролось столь много влиятельных личностей, Орочимару всё же был склонен принять предложение.

Он видел в нём потенциал.

Несмотря на применённую к нему технику, молодой Обито смог её каким-то образом преодолеть.

Собственно, его внимание калека привлёк ещё когда только покинул квартал клана и стал жить среди сирот и обучаться у Ноно Якуши. Это был неординарный ход, который спутал карты абсолютно всем. И дал возможность другим.

Тогда для Орочимару он стал лишь возможным источником столь желанного Копирующего Глаза. Но пока он строил планы о добыче додзюцу так, чтобы следы не вели к нему, попутно наблюдая за мальчиком, чтобы его не опередили, сам Обито не сидел сложа руки и стал стремительно осваивать медицинские техники.

И тут, признаться честно, Орочимару слегка удивился.

Юный изгой осваивал ремесло лекаря с такой скоростью, с которой и обычный ниндзя не управился бы, а тут инвалид без половины конечностей и с едва работающей СЦЧ достигает пусть и скромных, но рекордных успехов.

Это и заставило отложить планы по убийству парнишки в долгий ящик и подумать о возможности его вербовки. Такой перспективный кадр пригодится всегда, тем более, когда ему было чем зацепить его.

Белый Змей криво усмехнулся.

Он мысленно благодарил Цунаде, что по пьяни проболталась ему об этом мальчике и о его стремлении вернуть себе потерянные конечности, а также о споре, который они заключили.

Как же всё хорошо складывается. Исследования активно продвигаются. Его цель сама приходит к нему. Качественный материал исправно поставляется в лаборатории. Если так всё будет продолжаться и дальше, то он станет куда как ближе к своей цели по обретению бессмертия, а затем и получению всех знаний мира о чакре и техниках.

Кстати о целях… Может, Обито-кун согласится на несколько экспериментов со своим личным участием в качестве подопытного? Надо будет предложить ему это попозже, подав под правильным углом, дабы у них не возникло недопонимания. В конце концов, ему сейчас не из чего выбирать.

Пакура (омак к НПН)

В тот момент, когда тьма перед ней пала, она осознала себя.

С трудом, словно нехотя, Пакура раскрыла свои веки и, медленно подняв голову, устремила свой взгляд вперёд. В этот момент до неё ещё не дошла мысль о том, что она жива.

И лишь моментом позже, когда она это поняла... Приоткрыв рот, девушка круглыми глазами разглядывала лесной пейзаж, представший перед ней во всей своей дикой красоте.

А когда до её ушей донеслось брачное пение птиц, куноичи захотела пустить слёзы. Но не смогла. Потому что её новое тело просто физиологически было неспособно на это.

— Приветствую тебя в мире живых, Пакура Кокушо, — произнёс мужской голос в стороне от неё, за пределами её видимости, отрывая девушку от начавшихся размышлений о том, чем она стала.

Куноичи повернула свою голову в сторону, откуда донеслись слова, к говорившему. Её взгляду предстала фигура в длинном чёрном балахоне с накинутым на голову капюшоном, стоящая в тени листвы высоких деревьев. Лица человека видно не было, вместо него была непроглядная тьма.

«Накинул на себя какую-то скрывающую технику. Хочет остаться инкогнито, по крайней мере пока», — подвела для себя итог девушка.

— Полагаю, именно тебе я обязана своим возвращением к жизни? — не стала отвечать на приветствие незнакомца Пакура и сразу перешла к делу.

Мужчина кратко кивнул, подтверждая её догадку.

— И чем же обязана такой чести? И что ты хочешь от меня получить? — в голосе девушки прорезалась враждебность, хоть и не откровенная. Пока.

Куноичи не желала вновь становится чьей-то пешкой. Вот только, похоже, в данном случае, выбора у неё не было. И ведь теперь даже не умрёшь. Вновь призовут из загробного мира и бросят в бой.

Как никогда девушка жалела о том, что не может сплюнуть от досады.

— Я собираю под своим началом тех, кого попрал этот мир. Кто был им обманут и предан, подобно мне... или тебе. Не ради того, чтобы менять его. Мне это не нужно. Я лишь хочу избавиться от этого гнилого миропорядка, навязанного нам Хаширамой, чтобы человек мог сам выбирать, чего он хочет.

Пакура внимательно слушала этого человека. Его слова находили отклик в её душе, но одной краткой речи для неё было мало. Если он действительно хочет получить её помощь в своих целях, то ей потребуются аргументы повесомее, что она и не преминула озвучить:

— Говоришь складно, да сам себе противоречишь. Говоришь, что не хочешь менять мир, а следом твердишь о разрушении статус-кво между Великими Деревнями, — свою речь куноичи приправила нотами сарказма и пренебрежения. Впрочем, мужчину это нисколько не смутило.

— Ты немного не поняла... Мне глубоко плевать на то, что будет с миром после того, как я достигну своих целей. То, что будет дальше, я оставлю на волю людей. Впадут эти земли в новую эру Сэнгоку или нет, меня нисколько не волнует. Я не планирую становиться завоевателем и покорять всех своей воле, как того хотел Мадара Учиха.

— Тогда чего ты хочешь? — прищурилась воскрешённая.

— Ты уже слышала...

— Ты говоришь слишком расплывчато, — процедила сквозь зубы девушка.

— Это и есть моя цель. Но раз так... Хорошо, приоткрою тебе душу и поделюсь личным... Я хочу отомстить. Всему этому миру за отнятое прошлое и потерянное будущее. За то, что меня лишили права выбирать, кем мне быть.

А вот эти слова действительно проняли Пакуру. Её прошлое... его просто нет, потому что она мертва и сейчас лишь призванная в этот мир душа. Её будущее... его у неё отняли, отдав на расправу Туману ради какой-то закорючки. А выбор... её никогда не спрашивали о том, хочет ли она быть куноичи или нет. Её дар, Стихия Жара, неожиданно пробуждённый ей, представительницей побочной ветви клана, впервые за несколько поколений, просто не оставил ей никакой иной судьбы, кроме как служить своему селению.

А она, хоть она и не выбирала, но отдала всю себя за Песок. И как ей отплатили? Ножом в спину.

— Я знаю твою судьбу, Пакура, а потому и предлагаю присоединиться ко мне, — вернул её внимание к себе, незнакомец.

— А если я не захочу? — словно бы провоцируя его, спросила девушка.

— Решать тебе. Если ты пожелаешь, то я отменю технику и ты вернёшься в загробный мир, — этот, словно бы сделанный невзначай, ответ решил для девушки всё.

— Вот как... — сделав вид, что думает, девушка вытерпела несколько секунд, чтобы дать ответ. — Я согласна.

— Тогда... — незнакомец подошёл к ней и протянул руку, которую Пакура тут же пожала, — будем знакомы. Я Обито Учиха, — второй рукой он скинул капюшон, показав своё лицо, на котором была запечатлена лёгкая улыбка.

— Пакура Кокушо... Но ты это и так знаешь, — куноичи улыбнулась в ответ.

Внутри себя она лишь надеялась на то, что не сделала ошибку, доверившись этому человеку. Потому что для неё доверие — хрупкая вещь, которая уже разбивалась вдребезги. И конкретно сейчас склеить его обратно было для неё невероятно тяжело. И даже так крепящий состав был очень ненадёжен.

***

Примечание:

Насчёт фамилии: список кланов Песка неизвестен, поэтому я решил сам придумать ей фамилию. Кокушо (酷暑) - "Сильный Жар" в прямом переводе с японского.

Отпуску быть? (омак к НПН)

Сойдя с парохода на мостовую, Обито посильнее натянул на глаза кепку, укрывая лицо от безжалостно палящих солнечных лучей. Тем не менее, он не перекрывал себе козырьком обзор, а потому ему открывался прекрасный вид на окружающие его красоты.

Архитектура столицы Страны Луны не была похожа ни на что виденное им на просторах Озу-но-Шиноби — Континента Ниндзя. Здешние здания навевали мысли не о далёком востоке, а об Америке, центральной или южной. Все строения, которые он видел, словно были вырваны с какого-нибудь острова Кариб в период колониального господства Испании. Такое чувство, что он оказался в Гаване или Санто-Доминго.

«А ведь Страна Луны не так уж и далеко от мира ниндзя. Интересно, что же ждёт меня дальше», — посетила мысль Учиху.

Этот остров, благодаря удачному расположению ставший перевалочным пунктом для торговцев, а оттого и разбогатевший до такой степени, что даже мог позволить себе содержать собственную какурезато, должен был быть лишь краткой остановкой по пути на юг, но Обито настолько заинтересовало это место, столь отличное от привычных Элементальных Стран, что он решил позволить себе сделать здесь остановку на пару дней. Слишком давно он не отдыхал нормально, полностью поглощённый своей подготовкой к грядущему противостоянию с Великими Деревнями.

И кто знает, может он найдёт здесь что-то интересное? Хотя нет, вряд ли. Остров слишком мал и давно обхожен вдоль и поперёк. Да и не стоит ему всё же тут надолго задерживаться. Озу-но-Ями — Континент Чудовищ, играет слишком важную роль в его планах. Даже если в Стране Луны и есть что-то интересное, оно меркнет в сравнении с тем, что может быть на юге.

Артефакты древних цивилизаций и ужасающие техники шиноби этого континента были лишь вершиной айсберга слухов, которые овеивали эти земли. И если хоть десятая часть из этих историй правда, то это место стоит посещения и затраченного на него времени.

Тем временем, пока Учиха предавался своим размышлениям, рядом с ним громко поставили большой чемодан, тем самым вырвав его из транса.

Обито покосился глазами на того, кто это сделал.

Кисаме.

Выглядел рыбочеловек просто нелепо. В этих свободных шортах и распахнутой цветастой рубашке с коротким рукавом, обнажавшей мускулистую грудь, руки Обито словно сами тянулись к лицу, чтобы закрыть его ладонями и уберечь от вида этого ужаса, в котором, для полноты картины, не хватало только шапки-ушанки.

Честно говоря, он уже сомневался в своём решении взять Хошикаги с собой. Желание сравнить его и обитателей южных земель, родством с которыми бахвалился рыболюд, когда услышал о том, что они планируют экспедицию на южный континент, не стоило лицезрения этого кошмара наяву.

Проклятье, да у не будь у него Шарингана, он бы от одного этого вида пробудился!

— Эй, Обито-сама, как думаете, тут подают фугу? — сверкая острозубой улыбкой, спросил Кисаме.

— Не знаю, — буркнул Учиха и пошёл прочь. Он не хотел в данный момент стоять рядом с уроженцем Страны Воды. Впрочем, того это не волновало и он поплёлся прямо за ним подхватив свой багаж.

Обито натянул кепку на глаза. Он просто не хотел видеть этих взглядов, которые бросают на их парочку местные жители. Всё же несмотря на то, что сюда заходят корабли и с Континента Чудовищ, очевидно, они здесь нечастые гости, о чём говорят распахнутые глаза местных, увидевших этот ходячий морепродукт.

«Я передумал. Мы не будем тут останавливаться. К чёрту отпуск»

***

Примечание:

Карта, благодаря которой и появилась идея южного континента. Тут даже есть страны из игр!

Джирайя - часть 1 (омак к НПН)

Джирайя никогда не думал, что уподобится Цунаде, но вот он здесь, в кабаке на границе Страны Огня, сидит и надирается самым крепким пойлом, какое тут только продают.

В чём причина? В разочаровании. В себе, в деревне, в окружающих… Во всём, проще говоря.

Жабий Саннин сделал затяжной глоток прямо из бутылки, а затем с громким стуком поставил её на деревянный стол, прямо рядом с фотографией, на которой были изображены молодой он сам и трое детей. Яхико, Конан и Нагато.

Когда до него дошла весть о их смерти, он скорбел. Долго.

Несмотря на то, что он провёл с ними всего три года, Джирайя сильно привязался к ним. Да и как тут не привяжешься, когда он их воспитывал, кормил, обучал и всё в таком духе. По сути он заменил им родителей.

Ему было больно оставлять их. Он хотел забрать их с собой, но знал, что они когда не пойдут в Лист. Хоть они и любили его, но они никак не могли забыть того, что Лист и Камень с Песком сделали с их родной страной и семьями. Поэтому, чтобы не рвать ту связь, образовавшуюся между ними, он просто ушёл, дав им напутствия и пообещав ещё свидеться с ними.

И тем не менее он продолжал присматривать за ними через Жаб.

То, каких успехов они достигли, заставило Саннина гордится своими воспитанниками.

Казалось, что всё было хорошо. «Акацуки», так они назвали свою организацию, добивалась успехов на каждом своём шагу, причём чем дальше, тем больше, вплоть до того, что они стали официально признанной частью ниндзя Дождя!

А затем их просто убили. Подло напали из засады и вырезали всех.

Точнее, так он считал до недавнего времени.

Вчера к нему прямо в номер заявился Обито Учиха.

Джирайя был настолько удивлён этому, что его застали врасплох в постели, что он только и успел вскочить с кровати прежде чем оказаться полностью парализованным какой-то техникой.

Пока он лежал, неспособный пошевелиться, Саннин строил догадки о своей судьбе. О том, какую участь ему приготовил одуревший от своей жажды мести Учиха. Меньше всего ему хотелось повторять судьбу Фугаку. Превратиться в безногого, безрукого, безглазого ёвнуха было бы по-настоящему ужасно и выбирая между этм и смертью, Джирайя выбрал бы смерть.

Но нет, его ждало не это.

Обито передал весточку из могилы. Из пары могилок.

Конан и Нагато живы и желают вновь его увидеть. И кое-что рассказать.

Сперва Джирайя ему не поверил. А всё потому что ему сообщили о их гибели Жабы, которым нет никакого резона ему лгать. Что же, на этот вопрос у Обито нашёлся ответ.

Учиха предоставил ему весомые доказательства того, что Конан и Нагато знали о том способе, каким Джирайя за ними присматривает, а потому и смогли подстроить свою гибель так, чтобы убедить в этом наблюдателей. Они желали сами разобраться в смерти Яхико и найти настоящего виновника, который определённо был из Листа. Собственно, поэтому они и не стали просить его о помощи. Нет, не потому что ненавидели его за верность родной деревне, а чтобы уберечь, ведь если повинный в смерти Яхико узнает о их контактах с Джирайей, то он может погубить и самого Саннина.

Собственно, поняв что Учиха говорит правду, Джирайя уже сам всё осознал. Ему не нужно было слушать своих приёмных детей для того чтобы узнать, кто виновник. Он и так знал.

Руководство Листа в полном составе.

Зачинщиком наверняка был Данзо. Именно от него всегда исходили всякие сомнительные инициативы, которые якобы направлены на «укрепление авторитета и силы деревни на международной арене». Старейшины Утатане и Митокадо во всех вопросах ему поддакивали, но, ничего сами по себе не решая, они совместно давили на Хирузена, который, подверженный влиянию старых друзей, после некоторых споров соглашался с их решением и тем самым, официально, давал добро на проворачивание всех этих делишек.

То есть, Лист был повинен в смерти Яхико.

Джирайя сделал ещё один затяжной глоток и вновь посмотрел на фотографию.

Завтра, как протрезвеет, он пойдёт в Скрытый Дождь. Там он поговорит с Нагато и Конан и уже тогда и решит как быть дальше.

Джирайя - часть 2 (омак к НПН)

— Я рад, что вы теперь с нами, сенсей, — не показав никаких эмоций, уважительно поклонилось ему тело Яхико, управляемое Нагато.

Конан и сам Яхико, стоящие вместе позади куклы, также не замедлили отвесить ему поклон.

Уголок рта Джирайи дёрнулся от подобного зрелища. Слишком сюрреалистично это выглядело. Ему кланялся труп давно умершего человека в присутствии этого самого человека. Это и звучит просто глупо, не то что выглядит, но это только до той поры, пока не окажешься в подобной ситуации наяву.

Впрочем, Саннин не стал впадать в ступор и вежливо поклонился в ответ. Хоть это и был небольшой театр абсурда, он был опытным шиноби и его подобной шуткой не смутишь.

Как он понял, что это шутка? Это было понятно по лицам Яхико и Конан. Их рты прямо-таки норовились сделать улыбку вопреки воле своих хозяев, которые изо всех сил пытались сдерживать себя. Это вон Нагато стоит истуканом, вперив в него фиктивные Глаза Сансары. Впрочем, учитывая, что это лишь марионетка, Джирайя был уверен, что Узумаки, сидя в своей комнате, улыбался в открытую.

— Я тоже рад вас всех видеть, Нагато, — позволил себе лёгкую улыбку Жабий Отшельник. Но затем он посуровел. — Живыми, хоть и не в добром здравии.

Конан отвела оранжевые глаза вниз, прикусив нижнюю губу, а Яхико, заведя руку за затылок, увёл свой взгляд в сторону. Лишь марионетка не изменила своего стоического выражения.

— Жизнь не была к нам милосердна сенсей, за исключением тех лет, что вы были с нами, — начал свою речь Узумаки. — После того, как вы покинули нас, мы, вдохновлённые вами, принялись за исполнение нашей мечты, — кукла сделала акцент на предпоследнем слове, выразительно посмотрев на Саннина. — Мы приходили в селения, что разрушались и разграблялись бандитами. Мы лечили раненых и кормили голодных. Мы изгоняли алчных и жестоких. Всюду нас преследовал успех и во всех наших начинаниях мы находили поддержку от людей, которым мы давали надежду на избавление от боли войны. И мы были так окрылены своим успехом, что просто ослепли от своего фанатизма в свои идеалы, не заметив, как нам готовятся вонзить в спину нож предательства.

— Я знаю эту историю, Нагато. Ханзо настолько обзавидовался вашим достижениям, в то время как сам засел в своей норе и ничего не делал, что пошёл на сговор с Шимурой.

— И всё же я должен был это рассказать, — грустно улыбнулась марионетка.

— Понимаю, потому и не прерывал.

— Сенсей, так что теперь будет дальше? — вмешалась в их разговор встревоженная синевласая девушка.

— А ты как думаешь, Конан? — задал ей вопрос Джирайя.

— Я думаю, что ваше появление, это знак грядущих перемен, — с серьёзным лицом ответила Конан.

— Перемен? — задумчиво протянул Саннин, потирая подбородок, а затем он ухмыльнулся. — Ну, это и так понятно. Но… — мужчина вмиг стал серьёзным. — Я тут кое о чём думал на днях…

— О чём, сенсей? — прервал его нетерпеливый Яхико.

— О пророчестве жаб, — лицо отшельника стало мрачным. Как и у всех его воспитанников. — Всю свою жизнь, с тех пор как я его услышал, я толковал слова Гамы-сэннина через призму своего идеализма. Всегда я был уверен, что Избранный принесёт мир на наши земли. И из-за этого я забывал слова о Разрушителе. Том, кто снесёт устои этого мира…

— Разрушителе? — спросил Нагато.

— Да. Впервые, когда я услышал пророчество Гамы-сэннина о том, что стану проводником революции, которая, в зависимости от моего решения в критический момент, принесёт либо великую стабильность, либо великую разруху, то сильно испугался. Большую часть жизни я прожил с затаённым внутри себя страхом принять не тот выбор и принести войну. Но сейчас… Сейчас я понял, что для того, чтобы достигнуть истинного мира, мы должны пройти через серьёзные испытания.

— Так это значит?… — нервно обратилась к нему Конан.

— Я помогу вам во всех ваших начинаниях, — кивнул ей Джирайя.

По щекам девушки, через закрытые глаза, протекли две тонкие дорожки слёз. Если бы парни могли, они бы тоже пустили слёзы.

Теперь, когда их отец снова с ними, никакие преграды не станут им помехой на их пути.

Джирайя - часть 3 (омак к НПН)

Собравшаяся в зале для совещаний компания была пёстрой и это ещё мягко сказано. Здесь были собраны самые разные личности, многих из которых здесь быть просто не должно, но, тем не менее они присутствовали.

Джирайя хмуро смотрел на этих... личностей, отвечавшими ему аналогичными взглядами.

— Итак, я смотрю, у тебя даже Жабьего Саннина нашлось чем зацепить, да? — хмыкнула куноичи, большая часть волос которой была собрана в тугой пучок вокруг большого сенбона. Пакура Кокушо, известная как «Солнце» за свою любимую технику.

Беловолосый помнил эту особу. Ему довелось сталкиваться с ней пару раз в Стране Рек.

— Нынешние лидеры Дождя — мои ученики. Идеи, которые ты могла от них услышать — исходят от меня. Любая цель, которую преследуют «Акацуки» — моя цель.

Все слова, донёсшиеся из уст Джирайи, были сказаны им безо всяких эмоций. Но каждое из них ощущалось Пакурой как кунай, который вонзается ей в спину, как тогда, когда её…

Девушка взялась за горло. Она стала резко дышать. Да, ей не нужен был воздух, но воспоминания никуда не делись. И сейчас, она словно вернулась в тот момент.

Она даже сама сперва не поняла причины такой своей реакции и сперва подумала на гендзюцу, прежде чем вспомнила, что на неё они больше не действуют. Лишь затем она всё осознала.

Несмотря на то, что она вступила в «Акацуки», девушку пугало в ней всё. Члены, методы… цели… это было жутко до прямо-таки животного, инстинктивного, страха. А ведь она воскрешённая, фактически живой неубиваемый труп.

Идея развязывания столь глобальной войны, что ничто после неё не останется может и принадлежала Обито, но… изначальная цель «Акацуки» была совсем другой. И таковой она и осталась. Её просто подкорректировали. Построение мира без войн, пусть даже ради этого и придётся повырывать всем зубы и когти, вот что было истинной целью «Акацуки».

И те, кто взялись это воплощать...

Эти уроды с пирсингом и спроецированным в их глазах додзюцу, были одним человеком, чьё сознание разделено на них всех.

Какузу уже давно переставший быть человеком и превратившийся в живую тряпичную куклу, продлевавшую свою жизнь ценой чужих.

Кисаме Хошикаги - ходячий реликт, в котором пробудились казалось бы давно растворившиеся в крови гены его чудовищных предков с южного континента.

Конан, которая тоже непонятно кто, человек ещё или же уже просто разумное скопище бумаги, лишь принимающее человеческую форму?

Сасори, не только давно превративший себя в деревянного болванчика, но и навострившийся делать кукол из людей с частичным сохранением сил!

И, наконец, Обито Учиха, тот, кто её воскресил. Безумец, уже давно потерявший свой рассудок и человечность. Его тело… никто из предыдущих монстров не сравнится в степени отвратности с ним.

Когда Пакура увидела его без плаща, то хотела лишить себя памяти и зрения дабы забыть этот ужас. Как же жаль, что это невозможно.

Уже позже Кокушо благородила всех богов за то, что ей не нужен сон, поскольку после увиденного она бы просто не смогла спать.

Вид десятков постоянно моргающих складками кожи глаз, которыми были усеяны торс и конечности мужчины, навсегда отпечатался в её памяти.

И все эти люди были объединены идеями Джирайи, Жабьего Саннина, которые пусть и оказались извращены его учениками, но который же сам их и принял. И теперь, когда из его уст, из которых обычно доносились шутки и комплименты женщинам, были произнесены подобные слова ей стало по-настоящему страшно, причём даже больше, чем когда она умирала. Контраст между тем человеком, которого она знала по Третьей Великой Войне и этим, произнёсшим эту фразу таким тоном...

— Пакура? — её позвал голос. Голос Обито.

Девушка посмотрела на мужчину. Она вновь вспомнила про глаза и, как ей казалось, задрожала, чего в принципе быть не должно.

— Да? — едва взяла она себя под контроль.

— С тобой что-то не так?

— Нет, всё в порядке.

— Хорошо, тогда продолжим, — Учиха отвернулся от неё и подошёл прямо к Жабьему Саннину.

Джирайя лишь хмуро смотрел на изуродованное лицо Обито.

— Итак, Джирайя-сан, раз вы тут, то, полагаю, вы разделяете наши цели.

— Не настолько, как мне хотелось бы… но да, разделяю. Разговор с тобой позволил мне понять, насколько слеп я был. Любовь к своей деревне затмевала мне всё и я понял, что шёл не по тому пути, — с хмурым лицом произнёс свою речь Джирайя.

— А что ты тут делаешь, а? Чё, разлюбил свою деревеньку? Обидели чем-то? — с ухмылкой на лице, провокационно спрашивал Кисаме отшельника. Какузу согласно кивнул, внимательно смотря на беловолосого.

От стоящей за ним Конан начали отделяться листки, а у Яхико на лице появилось агрессивное выражение.

— Я всё ещё люблю Лист, Хошикаги-сан. Но любовь к своей деревне неравнозначна верности её руководству. Правители Листа допустили слишком много ошибок, которые уже не исправишь. И как бы я ни любил Хирузена Сарутоби как своего отца, но отрицать его неудач на посту Хокаге я просто не могу.

— Что-то изменилось, верно, — тон слов Акулы Тумана изменился. Он стал понимающим.

— Да, Кисаме-сан. Совет Старейшин за спиной Хокаге принял решение о ликвидации «Акацуки» руками Ханзо Саламандры в годы Третьей войны. Данзо Шимура, один из старейшин, видел в них угрозу для Листа… точнее, он так говорит. На самом же деле уничтожить он их решил, рассчитывая получить Глаза Сансары с которыми бы смог получить место Хокаге. Сарутоби-сенсей рассказывал мне, как сильно он желал получить этот пост и как они разругались из-за него.

— Так, это что получается, что за спиной у вашего Хокаге какое-то сборище старых пердунов берёт и проворачивает целые секретные операции? — прервала Пакура что-то хотевшего сказать Кисаме.

— Да, так оно всё и есть. Все старейшины являются старыми боевыми товарищами Третьего, с которыми он прошёл через горнило Первой войны, а потому он и позволяет им многие вольности.

— Это уже наглость! — гнев Пакуры был таким сильным, отчего казалось, что ещё немного и воздух вокруг неё сам по себе накалится, без всякой чакры. — Как же это похоже… старейшины… опять за спиной…

— Успокойся, — приказал ей Обито. Кокушо, обдав его кратким взглядом, стала остывать. — Узнал он об этом факте от меня и я же пригласил его сюда. Но решать, достоин ли он стоять с нами в одном ряду или подвергнуть его испытаниям, решать уже вам. Моё мнение уже известно, остались лишь вы.

— Достоин! — первой же выпалила Пакура, вспомнившая об обстоятельствах своего предательства.

— Достоин! — был с нею единодушен Яхико.

— Достоин, — тихо, но вкрадчиво произнесла Конан.

— Достоин, — хором сказали марионетки Нагато.

— Достоин, — сказал Кисаме, вновь нагло и криво ухмыляясь.

— Достоин, — гулко раздалось от Какузу.

— Хм, достоин, — словно бы с пренебрежением бросил Сасори. Очевидно, он был за испытание для Жабьего Саннина, но он был единственный, кто придерживался подобного мнения, а потому и не стал идти против всех.

Обито вытащил свиток и раскрыв его, с хлопком и облачком дыма, достал из него сложенный чёрный плащ с красными облаками, который тут же протянул отшельнику.

— Рад приветствовать тебя среди нас, Джирайя.

Беловолосый на это только слегка заторможенно кивнул и принял плащ. Изучающим взглядом он смотрел на красное облако на чёрной ткани.

Под имперским флагом - часть 1 (Code Geass)

Скрип деревянной ступени, разнёсшийся по поместью, до сего момента пребывавшему в блаженной тиши, был оглушительным.

Японка, чей шаг и стал источником звука, напряжённо замерла статуей на месте. Простояв неподвижно где-то полминуты, она, поняв, что никто не услышал, медленно, со всей возможной аккуратностью, продолжила подниматься.

Наконец преодолев лестницу, девушка позволила себе облегчённо вздохнуть. На её счастье, все британнские обитатели поместья ещё спали. Это значило, что никто не заметит того маленького пятнышка от чая, оставленного ею на индийском ковре ручной работы, когда она вздрогнула от неожиданно раздавшегося скрипа.

Не задерживаясь, Юка направилась дальше, к своей цели. Всё время, пока она шла по длинным коридорам, её взгляду попадались картины. Почти все они были копиями известных полотен за авторством именитых художников, но с одним небольшим отличием: на них были изображены предыдущие обитатели поместья.

Среди всей этой галереи особенно забавно для девушки выглядела репродукция битвы Геракла с Цербером, на которой вместо мужественного лица героя была изображена пухлая и лысеющая физиономия Арчибальда Дрекслера, контрастно смотревшаяся на оставшемся без изменений мускулистом торсе полубога. Выглядело это настолько нелепо, что всякий раз, когда ей приходилось проходить мимо этой несуразности, то она не сдерживала своего смешка.

Того, что подобную наглость с её стороны увидит кто-то посторонний по тем же камерам, она не боялась. Всё видеонаблюдение внутри особняка было демонтировано больше года назад по прямому приказу Дрекслера. Причиной тому был один инцидент с гостями. Подробностей девушка не знала, поскольку тогда её ещё не было здесь, а другие слуги, даже из числа британнцев, об этом не трепались, опасаясь наказания за лишнюю болтовню. Единственное что ей сказали, это то, что Бенджамину Брэндону, управляющему, устроили такой разнос, что он недели две ходил как шёлковый, ни на ком из слуг не срываясь и избегая хозяина, да и после этого ещё долгое время был весь присмиревший.

Наконец, миновав галерею, девушка подошла к высоким, почти до самого потолка, дубовым дверям с резными ручками. Перехватив поднос одной рукой, она постучала. Деревянный стук эхом разошёлся по коридору, но из-за дверей не донеслось ничего.

Девушка постучала ещё три раза, но за толстым дубом всё оставалось также глухо.

«Ками, почему порой всё так сложно», — посетовала про себя она и приготовилась сделать, наверное, самую рисковую вещь за всё время своего пребывания в поместье: войти без разрешения в хозяйский кабинет.

Шёпотом помолившись своим богам, служанка взялась за рукоятку и медленно потянула на себя. Дверь, не издавая никаких звуков, поддалась.

«Что же, хорошее начало», — решила про себя девушка и, став чуть смелее, задействовала решительнее.

Открыв себе путь внутрь, Юка вошла. Стоило ей только сделать первый шаг внутрь, как в её нос ударил запах сильнейшего перегара, а глаза заслезились. Поставив поднос с завтраком на чайный столик, японка сразу же зажала нос и принялась оглядывать помещение.

Хозяин нашёлся быстро. Он спал на столе, подложив под седую голову обе руки, а перед ним самим, словно солдаты на плацу, были поставлены ровным рядом бутылки разных форм и разной степени заполненности. Своими красивыми этикетками, с названиями, свидетельствующими принадлежность к дорогим брендам алкоголя от известных кампаний, они создавали впечатление, словно кичились собой.

«Боги, ну и вонища».

Служанка тут же прошествовала к окну, которое находилось прямо за рабочим столом, сейчас превратившимся в барную стойку и спальное место одновременно, и открыла окно нараспашку. Сразу же подул ветерок, который стал выветривать перегар в коридор.

Девушка повернулась к спящему. Она осторожно дотронулась до его плеча, но, поняв, что он не реагирует, принялась слабо тормошить его. Вскоре, стоная и мыча, пьяница приходил в себя.

Разбудив его, Юка подошла к нему с лица, чтобы её могли увидеть. Узрев, что перед ним кто-то встал, проснувшийся соизволил поднять голову.

Морщинистое лицо, худое и вытянутое, с запавшими щеками, обрамлённое всклоченными усами, уставилось на девушку пустым взглядом серых глаз. Было видно, что после вчерашней попойки старик ещё не пришёл в себя. Впрочем, постепенно, через какую-то долгую минуту, его глаза приобрели некоторое подобие осознание, после того как он разглядел её.

— Служанка? — устало проскрипел хозяин. Юка кивнула. — Принеси мне воды и чего-нибудь от головной боли, — и снова опустил голову на руки и прикрыл глаза.

Молча сделав глубокий поклон, девушка поспешила исполнять приказ. Любое промедление чревато последствиями, которые сделают её жизнь в поместье куда хуже, чем сейчас. Этого она не желала, а потому стремительно покинула кабинет и направилась к Джорджу Кейси, врачу, прикреплённому к поместью.

Стремительно преодолев весь ранее пройденный путь, служанка, уже будучи на первом этаже, едва не врезалась на повороте в человека. На её несчастье этим человеком оказался управляющий, Бенджамин Брэндон.

Он был молод и хорош собой. Красивое, даже слегка смазливое, лицо было обрамлено длинными светлыми волосами. Его одежда, представлявшая из себя типичный наряд аристократа, вхожего на светские мероприятия знати, была чиста, выглажена и хорошо сидела на крепком теле молодого мужчины, от которого шёл запах цветочных духов.

Юка застыла там же где и стояла. Вот только не от восхищения, а от страха. Одного присутствия её тюремщика и палача в одном лице хватало для того, чтобы сковать юную девушку страхом. А когда он обратился к ней, то дрожь пробежала по телу одиннадцатой.

— Эмили, — он обратился к ней по присвоенному ей бюрократами имени. — Ты отнесла милорду Скарсгарду завтрак?

— Да, господин, — вышколенно ответила номерованная, покорно опустив голову и сцепив ладони в замок перед собой. Привычно сложив руки таким образом, она сжала с обеих сторон свою немалую грудь, выдавив её вперёд и заставив Бенджамина сконцентрировать внимание на ней, а не на её голове.

— Он выразил какие-нибудь пожелания?

— Лишь попросил воды и лекарство от головной боли, господин.

— И всё? — голос Бенджамина был полон скепсиса.

— Да, господин, — номерованная сжалась пуще обычного.

— Хм, ладно. Иди в кладовую, возьми инвентарь и займись уборкой с Рэйчел и Брианной, а как закончишь, приходи в мою комнату. Воду и таблетки милорду Скарсгарду я отнесу сам.

— Поняла, господин.

***

Посмотрев вслед быстро ретировавшейся жалованной, Бенджамин пренебрежительно фыркнул и отправился до мед. пункта при особняке. Слушая ритмичный стук своих туфель о деревянный пол, он задумался.

Управляющий недоумевал от того, что его новый начальник отказался насладиться прекрасным телом служанки, которая, чего уж грех таить, была хороша собой, особенно для какой-то номерованной, чтобы весь последующий день прошёл в хорошем настроении. Сам бы он уж точно не отказался (да и не отказывался), как, в принципе, и любой человек его положения и нации, ведь это его право по рождению как аристократа и британнца и принадлежит оно ему вот уже в третьем поколении! И это никто не смеет оспаривать!

«А даже если и посмеет, то ему же хуже! Империя за подобное посягательство карает сурово! Так что горе тому, кто хоть задумается об этом!».

Углубляться дальше в данную мысль молодой человек не стал, поскольку дошёл до медицинского кабинета мистера Кейси. Он находился недалеко от того места, где в него чуть не врезалась номерованная.

Зайдя без стука, он застал доктора, комично низкого толстяка с плешью до затылка, в очках и с усами, жёсткими как щётка для обуви, сидящим за столом, заваленным бумагами. Тот просматривал документацию, когда Бен вошёл. Сразу заслышав открывающуюся дверь, доктор оторвал глаза от отчётности и повернулся к своему гостю.

— Бенджамин? Доброго утра, что вас ко мне привело? — взгляд из-за очков был равнодушным, даже немного апатичным. Было видно, что ему привычны подобные бесцеремонные вторжения в его обитель.

— Мне нужны таблетки от боли в голове, Джордж. Милорд Скарсгард чувствует себя не очень хорошо и теперь мучается.

— Хм, ясно. Сейчас поищу что-нибудь, — мужчина в докторском халате поверх синего свитера поднялся с офисного стула и открыл холодильник за своей спиной.

Пока врач копался в поисках таблеток, Бен окинул привычный глазу интерьер кабинета взглядом. Ничего нового он не увидел. Достаточно большой, слева кабинет имел два высоких, в человеческий рост, окна, свет из которых уже вывел на красном ковролине солнечные пятна. Впереди, напротив входа, стоял простой стол, а за ним шкафы и холодильник с лекарствами. Справа расположилось медицинское оборудование, назначения которого Бен не знал и знать не желал.

Из раздумий об обстановке помещения, управляющего вырвал хлопок дверцы. Он увидел севшего обратно на своё место Джорджа, положившего на свой стол весьма знакомую упаковку.

— Ты издеваешься, Кейси? Таблетки от похмелья? — Бенджамин сильно разозлился на подобную бестактность со стороны доктора. Неужели он думает, что и в этот раз их господин окажется пьяницей. Молодой аристократ признавал, что все предыдущие были таковыми, но думать так на каждого человека их положения это грубость, граничащая с оскорблением, причём не просто личности, а целого сословия. И такое молодой человек не терпел. Не в сторону тех, на кого равнялся.

Врач хмуро посмотрел на управляющего.

— У вас амнезия, мистер Брэндон?

— Что? Причём тут моя память?

— А при том. Вы забыли вчерашний вечер? Как мы встречали нашего нового постояльца? Его вытаскивали из машины и несли внутрь за руки, а ноги волочились по брусчатке...

— Он просто устал... — Бенджамин попытался оправдать Скарсгарда, но тут же оказался прерван.

— А запах перегара, шедший от него, это просто новый вид одеколона? Мистер Брэндон, давайте не будем спорить и устраивать сцен и просто признаем, что наш новый командующий гарнизоном — алкоголик, как и все до него, просто на этот раз мы это узнали сразу, а не потом.

Бенджамин схватил со стола упаковку и гневно посмотрел на спокойного врача, прежде чем развернуться и уйти, не оборачиваясь и не видя качающего головой Джорджа.

***

Услышав скрип дверных петель, Гектор оторвал голову от руки и посмотрел на вошедшего. К его неудовольствию, это была не милая служанка, а какой-то холёный хлыщ, одетый в какое-то подобие старомодного костюма.

— Милорд, желаю вам доброго утра и уведомляю вас, что я принёс вам лекарство, которое вы просили, — войдя, молодой человек с трудом сумел сохранить стоическое выражение на лице, но от внимания Гектора не ускользнуло, как едва заметно дёрнулся его нос, когда парень вдохнул алкогольные пары. Старик мысленно усмехнулся.

— А где служанка? А, неважно, давай сюда таблетки и уходи.

Выдавив из упаковки два спасательных круга от похмелья, он бросил их в рот и запил уже остывшим чаем, который взял с подноса, оставленного девушкой. Едва кружка стукнула о деревянную поверхность стола, Гектор посмотрел на так и оставшегося стоять парня и сказал:

— Я тебе сказал уйти. Почему ты ещё стоишь тут? Мы вроде не на разных языках разговариваем, — Гектор позволил нотке раздражения проскользнуть в его голосе.

— Милорд, я Бенджамин Брэндон, управляющий данным поместьем и я хотел, чтобы вы уделили мне внимание…

— Ты мне не жена, чтобы я уделял тебе внимание! — присутствие франта начало подбешивать старика, и он прервал его. — Я сказал тебе проваливать и ты должен был свалить! У меня сейчас и так будет чем заняться и без тебя! — под конец фразы мужчина с ударом, от которого зазвенели бутылки, положил на стол большую папку с бумагами, не глядя вытащенную из столового ящика в ходе тирады. Та легла перед Бенджамином так, что легко можно было прочитать оглавление. «17th Brigade» — вот каким был заголовок. — Так что иди и...

Договорить Скарсгард не смог. Совершенно внезапно у него стало больно в голове. Схватившись за неё, он откинулся в кресле.

— Господин?! — на лице управляющего тут же проступило беспокойство. Он подскочил к старику, но тот только отмахнулся.

— Нормально всё. Сейчас полегчает, — морщась, сказал Гектор.

Наконец, через минуту, отойдя от приступа головной боли, он сказал:

— Что бы у тебя там ни было, у меня нет на это времени, — уже спокойней, хрипло произнёс старик, весь запал которого потух. Глазами он указал на папку. — Мой предшественник оставил после себя много нерешённых проблем и с ними надо что-то делать, так что дела особняка обойдутся без меня, — и тут он оглядел Бена и нахмурился. — Да и тем более, ты управляющий и это твоя задача, распоряжаться тут всем, для этого тебя тут и держат в конце-то концов, так что давай, иди и занимайся своими прямыми обязанностями, не трать своё и моё время, — он подтянул к себе папку и стал демонстративно в неё вчитываться. Бен вежливо поклонился и покинул кабинет, но на выходе вспомнил кое-что.

— Милорд, — у самой двери он обернулся.

— Чего ещё? — Гектор поднял раздражённый взгляд на франта.

— Совсем забыл. Сегодня утром пришло приглашение губернатора на приветственную вечеринку в вашу честь. Начало сегодня в восемь вечера. Ваше присутствие обязательно.

— Я понял. Можешь идти.

— Как угодно, — управляющий повторно поклонился и вышел.

Как только дверь закрылась, Гектор отодвинул от себя документацию и схватился руками за голову, уперев те локтями в стол.

«Наконец-то он ушёл».

Таблетки убрали боль и похмелье, но старик очень жалел, что с навалившимися на него проблемами они не могли сделать того же. Собственно из-за них он вчерашним вечером и напился.

При виде бутылок пожилой мужчина нахмурился. В некоторых из них ещё было содержимое дающее блаженное отрешение от окружающего его мира, позволяющее забыться в снах о привычном, раньше полном безнадёги, но сейчас кажущимся таким счастливым, прошлом. Ему хотелось выпить ещё, но только что пережитый приступ боли в голове останавливал его. Это было очень неприятно и повторять подобное не хотелось.

Оторвав от них взгляд, он взял документы, развернулся телом к так и оставшемуся открытым ящику и застыл. Там, блестя от падающего на него света из окна, лежал пистолет. Стандартный пистолет британнских военных.

Медленно взяв его в правую руку, левой он бросил документы обратно на деревянную поверхность стола и стал разглядывать оружие в своей руке.

А затем он вспомнил.

С этой вспышкой из глубин разума, внезапным осознанием, старик выронил оружие из вздрогнувшей руки.

Он вспомнил вчерашнюю, к счастью («или к сожалению?») неудачную, попытку самоубийства, на которую его надоумил переживаемый стресс и дурман от алкоголя, который он распивал без всякой меры, с тех пор как только очнулся и осознал где появился.

Остановила его только та же пьяная дурь.

Вчера, когда его притащили в этот кабинет, он, ища алкоголь, наткнулся на лежащий в ящике стола пистолет. Тогда ему и пришла, как ему тогда казалось, гениальная идея того, как избежать всех проблем. Застрелиться!

Вот только оружие оказалось разряженным и он, в злобе, даже не став искать патроны, бросил пистолет обратно в стол и, яростно захлопнув ящик, продолжил напиваться тем, что нашёл, до тех пор, пока не отрубился на столе.

На глаза проступили слёзы, которые он тут же принялся вытирать, не смотря на желание плакать навзрыд.

Вот только вскоре он перестал это делать и просто упал головой на положенные на стол руки и беззвучно плакал, пачкая рукава дорогой одежды.

Он не знал, что с ним произошло, кто его сюда отправил и для чего. Но одно знал точно. Не было никакой встречи с Богом, дающим великое поручение избранному им попаданцу. Не было никакой Системы Геймера, превращающей своего владельца в нагибатора, попирающего мизинцем ноги мультивселенную. Не было ещё какого-либо бреда из той же категории.

Нет, был лишь жестокий перенос его сознания в чужое тело с циничным выбрасыванием в неизвестное окружение.

Неизвестным, впрочем, оно было до определённой поры.

Гектор знал этот мир. Очень даже хорошо знал.

Мир трёх сверхдержав, что бьются за мировое господство.

Мир чудо-минерала, сакурадайта, который и служит ключом к двери, ведущей к доминированию на планете Земля.

Мир хорошо знакомого ему аниме, «Code Geass», сотворённого японскими аниматорами и повествующего о мести опального, считающегося мёртвым, принца за смерть матери и превращение младшей сестры в инвалида, неспособного о себе позаботиться. О повстанцах, стремящихся вернуть себе свободу от угнетателей, ведущих себя едва ли не хуже нацистов из его мира. О таинственной силе, Гиассе, которая как-то связана со здешней Алайей, персонификацией человеческого Коллективного Бессознательного, которую хотят убить император Чарльз и его бессмертный братец.

А теперь и его мир.

Отныне он бригадный генерал Гектор Скарсгард, командующий 17-й бригадой Его Императорского Величества, дислоцированной в Сендайском поселении, где он сейчас и находится.

Добро пожаловать в Зону 11.

О тихой жизни только мечтать... - часть 1 (One Piece)

Когда грохот утих, Егор осмелился выйти из своего убежища, небольшой каморки для уборочного инвентаря. Его глазам предстал сущий погром: поломанные столы и стулья, выбитые окна, разбитые бутылки из-под алкоголя и куча бессознательных тел виновников данного погрома, раскиданных по всему помещению трактира.

Ноги мужчины дрогнули и он припал к дверному косяку, чтобы не упасть.

Даже прикидка той суммы, которую придётся затратить на восстановление, ввергала его в дрожь. Проклятье, да на ремонт может уйти вся выручка за вчерашний вечер!

Будь прокляты эти свиньи, напившиеся до поросячьего визга! Дозорные?! Ублюдки они, а не дозорные!

Внезапный прилив злости смыл все сомнения и страхи из головы мужчины. Натянув на лицо самую злую гримасу, какую он только мог сделать, Егор прошагал до лейтенанта, привалившегося спиной к стене. Взяв его за волосы, он приподнял голову, чтобы оглядеть состояние офицера. Что же, теперь доблестный обладатель погон мог красоваться перед девками своими новообретёнными украшениями: фингалами под глазами и улыбкой в шестнадцать зубов.

Поняв, что абонент не в состоянии ответить за учинённый им и его подчинёнными разгром, Егор отпустил его шевелюру и принялся шариться по его карманам в поисках денег. К сожалению, вся его добыча составила лишь несколько жалких монет.

Подняв взгляд с нескольких кругляшей на его ладони на продолжавшего самозабвенно дрыхнуть дозорного, Егор почувствовал как его охватывает ненависть.

— Бестолковые ебланы, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

Разведя ноги пьяницы в разные стороны, он выпрямился во весь рост и с размаху пнул его в причинное место. Это, казалось, привело офицера в сознание, но он только сдавленно засопел, свёл руки на месте удара и, закатив глаза, отрубился. Снова.

Плюнув на голову дозорного, Егор отошёл от него и направился к кассе. Вот только открыв её, он обнаружил полную пустоту.

— Ч-что? — мужчина поражённо смотрел на пустые отделения.

Его ограбили! Твою же...

— Алкаши ебаные! Суки вы поганые! Да чтоб вас всех черти на дно утащили! Выблядки вы ебучие!

Под конец своей тирады, разозлённый сверх всякой меры трактирщик поднял кассу и кинул куда-то перед собой. Затем он стремительно покинул своё заведение и бегом направился в сторону базы дозорных.

Почему он побежал именно туда, а не в порт, где могла быть лодка, на которой воришка мог бы покинуть остров? Так Егор не знал, кто именно решил его ограбить. Это мог быть как боец из отделения лейтенанта, так и кто-то другой, решивший воспользоваться ситуацией. Ему было плевать на личность вора, он хотел вернуть свои деньги. И раз именно дозорные разгромили его бар и лишили его выручки, то пусть они же и платят!

Через несколько минут мужчина был уже у больших стальных ворот с эмблемой чайки. Сделав несколько сильных стуков по двери, вмонтированной в ворота, он ждал ответа. Почти сразу же сдвинулась с места железка, образовав проём для глаз и на Егора хмурым взглядом посмотрел привратник.

— Чего надо? — слегка сердито спросил солдат.

— Компенсации! Отряд лейтенанта Смитерса разгромил мой бар и пока они дрались между собой, у меня ещё и всю выручку украли!

Глаза дозорного сделались круглыми.

— Я... я сейчас же свяжусь с капитаном! Ожидайте!

Щель перед ним захлопнулась. Егор привалился спиной к каменной арке ворот, сложив на груди руки. Он начал думать о прошедших событиях.

Вчера вечером был праздник у всего города. На глазах собравшейся на площади толпы был казнён капитан Пиратов Башни, Джайлс Тауэрс. Преступником он был не особо известным, с наградой всего в полтора миллиона белли, но его смерть стала счастьем для всех жителей Анкора. Люди радостно кричали и подбрасывали в воздух шляпы в момент, когда петля затянулась на шее капитана, выдавив из его глотки последний вздох.

Закидав висящий труп всем, что под руку попадётся, народ, когда ему это надоело, стал разбредаться по кабакам и кафе, чтобы отпраздновать своё счастье. Его бар, будучи самым популярным заведением города, притянул к себе основную массу людей. Народ продолжал приходить даже в середине ночи!

А вот затем... затем пришли дозорные во главе с Эмметом Смитерсом.

Об этом персонаже Егор был хорошо наслышан. Гордый и наглый сверх всякой меры, свято уверенный в собственной непогрешимости и непроходимо тупой, ибо не понимает даже малейшей шутки в свою сторону. В общем, личность с которой Егор старался лишний раз не пересекаться. Все его прежние контакты с этим типом ограничивались лишь подачей выпивки, которую тот заказывал.

А сейчас... сейчас этот ублюдок разгромил дело всей его жизни. Вот чем он так не угодил всяким там Высшим Силам? Тем, что не захотел искать приключений на жопу и решил жить мирно, открыв собственное дело? Ну так он не все попаданцы, не тянет его на авантюры! Он мирной жизни хотел!

— Блядь, — Егор сплюнул на брусчатку.

Ладно, не беда, отстроиться он ещё. Небольшие накопления у него есть, так что проживёт пока, а как компенсацию от Дозора получит, как восстановит всё как прежде, то и вновь открыться можно будет.

Мужчина усмехнулся от своих прежних мыслей.

Блин, стоит тут и ноет про себя так, словно его по жизни кто-то проклял. Хах, чёрные полосы у всех бывают. Ничего, он почти тридцать лет живёт в этом городишке и проживёт ещё столько же, если не больше. Только дело вновь открыть надо и тогда уж всё наладится. Клиенты-то никуда не делись.

— Эй, — трактирщик оглянулся на позвавшего его солдата. Судя по глазам, это был тот же самый привратник. — Капитан Бёрнс согласен принять тебя. Сопровождающий отведёт тебя.

Егор кивнул и прошёл внутрь, на территорию базы. Сразу же за воротами его ждал дозорный, блондин с миной недовольства на слегка обрюзглом лице.

— Иди за мной, — презрительно бросив ему эти слова, матрос пошёл к зданию.

Они прошли внутренний двор, на котором мужчина углядел стрельбище с мишенями, что-то вроде бойцовского ринга и несколько манекенов-макивар. Впрочем, долго они на улице не задержались. Уже оказавшись внутри, Егор имел честь лицезреть внутреннее убранство базы Морского Дозора. Зрелище было не слишком впечатляющее.

Вскоре, через несколько минут блужданий по однотипным коридорам, словно намеренно затянутых для того, чтобы он не смог запомнить расположение помещений внутри, они наконец пришли ко входу в кабинет командующего базой.

Сопровождающий постучал и, услышав громкое "входите", чуть ли не втолкнул Егора в кабинет.

Внутри, за большим деревянным столом, сидел капитан Грегори Бёрнс. Его внешность нисколько не изменилась со вчерашнего вечера, когда он руководил процессом казни.

В целом, Бёрнс не очень походил на достойного полученного звания человека. Своей внешностью он очень напоминал мажорчика, едва вырвавшегося из-под папкиной опеки. Впрочем, вероятно, так и было, всё же на своём посту он совсем недавно.

Сейчас по всему Анкору судачили о возможной связи этого парня с контр-адмиралом Бигглем Чавесом. Многие и вовсе были уверены, что именно Чавес посадил Бёрнса на место командующего местной ветвью Дозора. Причин этому придумали множество, но самыми популярными предположениями были родство и любовная связь. В любом случае, как бы оно ни было, факт связи между ними был очевиден, поскольку не стала бы такая персона, как целый контр-адмирал, гоняться за столь мелкой сошкой, как Тауэрс, без веской причины, по вызову какого-то там капитана. Не смотря на всю свою деятельность, Тауэрс не мог сравниться с теми же Багги, Доном Кригом и, тем более, Арлонгом.

Подняв свою светлую (в плане волос, а не ума) голову от кучи разбросанных по столу бумаг, капитан обратил своё внимание на неожиданного посетителя. На его смазливом лице было выражение скуки.

— Я вас слушаю, — монотонно протянул он, уперевшись щекой в подставленный кулак.

— Капитан Бёрнс, сэр, я пришёл просить компенсации за причинённый мне ущерб. Ваш подчинённый, лейтенант Смитерс, вместе со своими людьми учинили погром в моём заведении, сломав и разбив всё, что там было. Но это не всё! Пока солдаты дрались между собой, кто-то, пользуясь шумихой, ограбил кассу и стащил всю выручку! Там было больше миллиона белли!

Под конец речи на лице капитана была уже не скука, а растерянность. Похоже, что это выбило его из колеи.

— Я... — голос парня дрогнул. Сглотнув слюну, он всё же выдавил: — Я займусь этим вопросом, положитесь на меня. Вы свободны. Как выйдете, позовите того, кто вас сопроводил до меня.

Егор кивнул и сделал всё, как ему велели. Дождавшись, пока выйдет дозорный, он, вместе с ним, направился тем же путём, которым его проводили.

Что же, удочку он закинул. Возможно, понимая серьёзность суммы, которую у него украли, местные увальни будут действовать энергичней. А заодно и Смитерсу устроят знатную головомойку, которую он давно заслужил. Он уже давно портит жизнь многим. Хех, за это и вправду не жаль отдать миллион белли.

Когда они уже подходили к выходу, то Егор увидел у дверей группу из трёх дозорных во главе со старшиной, зачем-то перегородивших выход.

Трактирщик не успел даже что-то заподозрить, как тут же согнулся от удара в живот, который ему нанёс шедший впереди матрос.

Троица тут же подбежала и скрутила его. Старшина нагнулся, чтобы посмотреть Егору прямо в лицо. На его губах была гаденькая улыбка.

— Нет, ну до чего жадность людей доводит.

— Ч-что?

На вопрос последовал удар по лицу, выбивший зуб и пустивший кровь.

— Падали слова не давали. Бросьте это отребье к его дружкам. Скоро все вместе сушиться будут, — дозорный рассмеялся, а Егора повели, словно заключённого, в тюрьму.

В мыслях он недоумевал о причине, по которой его решили кинуть за решётку, к пиратам. Впрочем, не нужно иметь большого ума, чтобы понять кто был виновником его несчастья.

***

Несколькими часами позже, в кабинете Грегори Бёрнса.

Эммет Смитерс, уже протрезвевший, стоял по стойке смирно в кабинете своего начальника, который сидел схватившись за голову.

— Ты хоть понимаешь глубину той ямы, в которую я чуть не угодил по твоей тупости? — спросил Грег.

— Эм...

— Ты только и можешь мычать? Или говорить тоже умеешь? Отвечай! — Бёрнс, взъярённый, встал со своего кресла и ударил ладонями о стол. На его лице проступил отчётливый гнев.

— Могу говорить, сэр, - неуверенно выдавил из себя здоровяк.

— Славно, а я думал, что ты уже и этот навык пропил, — ядовито ответил капитан.

— А... а что случилось? — на прозвучавший вопрос Грегори посмотрел на подчинённого, как на полного идиота.

— Т-ты сейчас серьёзно? — глаз парня дёрнулся. — Я, из-за тебя, полудурка пустоголового, кинул человека, бар которого ты разгромил, за решётку! Вот что случилось!

— А... а зачем?

— Боже, — Бёрнс спрятал лицо в ладонях. — Ладно, оставим этот вопрос и перейдём к делу. Значит так, дорогой мой Эмми, ты завяжешь с алкоголем, если и дальше хочешь пользоваться всеми благами, которые даёт тебе моё покровительство, понятно?!

— А...

— А если ты не согласен, то ты теряешь своё уютненькое место и отправляешься отдирать моллюсков от корпусов кораблей. В одиночку!

— П-понятно... — тихо выдавил из себя лейтенант, но затем неуверенно продолжил: — н-но что с этим трактирщиком?

— С ним? Не беспокойся, он не твоя проблема.

Грега пронзил укол раздражения, когда его фаворит напомнил ему о наглом трактирщике, вздумавшем требовать с него денежную компенсацию. Нет, ну не дурак ли? Дозорные — блюстители закона! Тем более, они праздновали повешенье пирата! Решиться требовать денег со своих защитников было, по мнению капитана, просто верхом глупости. Пусть скажет спасибо, что его ещё живым оставили! Миллион белли он ему должен... ага, а ещё свои звание и пост!

Хорошо, что он сразу же сориентировался в ситуации и понял как поступить.

Пригласив сопровождавшего посетителя матроса, он кратко всё ему разъяснил и, дав ему указания, отпустил. Следом он связался с постом на входе в здание и повторил им то же, что и матросу, только в слегка изменённой форме.

Так, благодаря нескольким речам, пришедший жаловаться на дозорных посетитель превратился в пособника пиратов, не знающего, что его сдали свои же, а лейтенант Смитерс со своим отрядом превратились из буйных пьяниц в отряд захвата опасного преступника, который просто не смог справиться со своей задачей.

— Ладно, ты свободен, можешь уходить, — Бёрнс махнул рукой Смитерсу и тот, отдав честь, развернулся и вышел.

Командующий развернулся в кресле и встал. В окно, что разместилось за его рабочим местом, открывался хороший обзор на город.

Анкор являлся близнецом тысяч провинциальных городков, раскиданных по всем Четырём Морям. Он был ничем не отличим от них. Всё те же невысокие домишки, окрашенные в пастельные цвета, да тот же народ, живущий своей жизнью. Даже размещение базы Морского Дозора не особо повлияло на жизнь местных.

В целом, Якорный архипелаг был спокойным местом, которое пираты практически не тревожили. Впрочем и здесь завёлся свой вредитель.

Джайлс Тауэрс за два месяца своей деятельности успел изрядно подгадить экономике островов, совершив нападения на несколько судов торговцев, привозящих товары с Ред Лайна. Из-за его деятельности на архипелаге едва не вспыхнул голод, которого удалось избежать лишь благодаря своевременному привлечению внимания вышестоящих по званию к этой проблеме. А именно: контр-адмирала Биггля Чавеса!

Грегу было не стыдно прибегнуть к помощи своего дяди. Он хотел удержаться на своём посту, который занял совсем недавно. Вот только обстоятельства словно были против него!

Сперва потерявший берега Тауэрс, потом треклятые слухи, а теперь выходка Эммета!

Херов Смитерс! Херов трактирщик со своим миллионом белли!

Нет, он не позволит себе потерять свой пост! Он на всё пойдёт, чтобы его сохранить! Он докажет, что не ничтожество! Любой ценой!

Он уже всё решил. Подступает время ежегодного сбора Небесной Дани. Трактирщик, как и не повешенные пираты, отправятся в рабство. Пусть с ними развлекаются тенрьюбито.

На случай, если народ будет задавать вопросы насчёт этого наглеца, то он просто скажет то же самое, что и простым дозорным: этот человек оказался пособником пиратов, который сдавал маршруты своих посетителей из числа купцов преступникам за определённый процент от добычи. Если уж эти горе-вояки поверили в эту чушь, то и остальные её съедят, да ещё и смаковать будут.

Тяжело вздохнув, командующий базой прошёл к огромному глобусу, на самом деле представлявшему из себя мини-бар. Достав оттуда бутылку хорошего вина из Саут Блю, приготовился пить прямо на рабочем месте. Он хотел успокоить нервы, изрядно расшатанные пиратами, тупыми и ленивыми подчинёнными и, в особенности, одним особо наглым трактирщиком.

Откупорив бутылку, он вдохнул сладкий запах алкоголя и почувствовал, как ему становится легче. Да, это то, что надо!

Буря Пламени и Крови - часть 1 (ASOIAF)

Кто бы ни готовил этого барана, со своим делом он справился плохо. Мало того, что мясо на вкус было паршивым, так ещё и жевалось как резина. Наверное, стоит сказать лорду Дарклину, чтобы он всё же сменил своих поваров, но потом. Сейчас же он продолжит смотреть турнир. Кто там сейчас сошёлся на ристалище?

В данный момент друг против друга вышли некие Фарринг и Стокворт. Поскольку из этих домов не было славных рыцарей, известных своим воинским мастерством, то многого от этой схватки Роберт не ожидал. Так оно в итоге и вышло. Уже при втором столкновении Фарринг живописно вылетел из седла. Наверное, ему сейчас очень обидно. Что же, ещё обиднее ему станет, когда по всем Королевским Землям и дальше, за их пределы, поползут насмешки и новое прозвище, которое ему непременно дадут. Проиграть овце, когда на твоём гербе красуется гордый рыцарь на коне – это ли не верх унижения?

«Зачем я только сюда припёрся?» – промелькнуло в голове. Не нужно было принимать это приглашение, и тогда бы не пришлось сейчас терпеть назойливое бормотание лорда Гунтора Дарклина.

Властитель Сумеречного Дола, устроивший этот турнир в честь рождения у него первого внука, всё не оставлял попыток уговорить Роберта взглянуть на его дочерей, хотя смотреть там было не на что. Всем было известно, что одна толстая, как раскормленный морж, у другой не хватает приличного количества зубов после неудачного падения с лошади, у третьей же видны следы перенесённой оспы. И лицом они все, как одна, были дурны.

Сами по себе они, конечно же, завидные невесты. Лорд Дарклин достаточно богат, чтобы обеспечить хорошее приданное каждой из девушек, но проблема в том, что он не нуждался в деньгах, ведь о богатстве Веларионов знал весь Вестерос, от Дорна до Стены, да и за ней, наверное, тоже. Корлис как-то рассказывал, что посещал и Застенье.

В общем, Гунтор Дарклин не на того замахнулся. Ему для своих дочек мужей стоит присмотреть из домов поскромнее, вроде тех же Хоггов, Баквеллов или Стонтонов. Или Росби. Согласно последним слухам, у лорда Дарклина возникли какие-то пограничные проблемы с ними, вроде бы из-за того, что пастухи завели овец на чужую территорию.

Брак мог бы удержать мир между домами.

Кое-как проглотив пережёванный кусок мяса, Роберт потянулся к кубку с вином и, взяв его, запрокинул, выпивая всё содержимое. Отняв сосуд от губ, он посмотрел на оставшуюся на серебряном дне тёмно-багровую каплю. Неожиданно его поразил приступ тоски.

На дворе уже сто восемнадцатый год, Танец Драконов грянет через одиннадцать лет, а он сидит и только и делает, что обжирается, напивается и трахается.

А если подумать, то что он мог сделать? Он не маститый интриган, как Корлис, его биологический отец, или Отто Хайтауэр. К тому же противоборствующие партии сложились ещё во времена его детства. На что он мог повлиять, будучи сопляком? Вот именно, что ни на что. Никто не станет слушать ребёнка. Вот он и стал предаваться порокам от осознания масштаба будущей задницы.

Сбежать? Соблазнительно, да и, на первый взгляд, было бы неплохим решением, но вот только он третий сын Морского Змея, и в покое его не оставят. Даже если и скрыться в Вольных Городах, то его и там достанут, в этом сомневаться не стоит.

Впрочем, дело было не только в этом…

Как бы он ни старался этого не делать, он всё же привязался к своей новой родне. И из-за этого же он совсем недавно покинул Дрифтмарк, напрочь рассорившись с Корлисом и Рейнис за их безмерную терпеливость, проявляемую в отношении Рейниры.

Эта стерва нажила трёх бастардов от своего телохранителя и внаглую выдала их за законных детей от Лейнора, а тот охотно их признал. А теперь они ещё и помолвили Бейлу и Рейну с двумя старшими поганцами, один вид которых вызывал у него чуть ли не приступ бешенства.

Из-за этого теперь, когда Роберт видел Рейниру или Деймона, а в особенности Харвина Стронга, у него каждый раз возникало желание взять свой шестопёр и избить их до состояния мясного фарша.

Неоднократно он выговаривал Корлису и Рейнис об изменах Рейниры, но все его слова разбивались о стену. Лишь кузены во главе с Веймондом были с ним солидарны. Их тоже раздражала беспредельная терпеливость глав дома к подобной дерзости.

Чёртов Корлис! Из-за своих амбиций он готов поставить под угрозу будущее всего дома. Он всё никак не успокоится, пока его кровь не сядет на Железный Трон! Да чтоб он им подавился, всеми его мечами, ржавыми и кривыми!

Шум ударившихся о щиты копий и грохот доспехов всадников, выпавших из седел, вырвал Роберта из его мыслей.

Ещё раз глянув на каплю вина, он поставил кубок на столик и вцепился руками в деревянные подлокотники.

Вжавшись всем телом в деревянное резное кресло, нахмурившись и пронзительно смотря на всех вокруг, он напоминал нахохлившуюся хищную птицу.

Лорд Гунтор, поняв, что ему не удастся завязать разговор, давно уже не обращал на него внимания, целиком сосредоточившись на турнире. Многие высокородные гости тоже полностью сконцентрировались на поединках рыцарей, как и простолюдины. Лишь он один чувствовал себя здесь чужим.

А он и был чужим.

Последняя произошедшая между ним и Корлисом ссора стала причиной для временного изгнания с Дрифтмарка. Он не постеснялся выразить всё своё недовольство насчёт помолвки близняшек и бастардов. Из его уст шли речи, гневные и обличающие, наполненные таким количеством брани, что у всех моряков флота Веларионов уши завяли бы. Он прошёлся по всем: по Корлису и Рейнис, согласившимся на это, по Лейнору, этому клятому рогоносцу, неспособному заделать ребёнка своей законной жене, Деймону, предложившему эту помолвку, и даже по Лейне, принявшей то, что её дочерей отдают двум явным бастардам, которые к тому же являются наследниками всего, что принадлежит Веларионам.

Нет, он не был намерен позволять поганцам отбирать у него то, на что они не имеют права.

Как жаль, что только сейчас у него проснулась решимость что-то сделать самому, а не переложить это на других.

С самого момента изгнания он всё думал о том, чтобы приручить дракона. И о том, какого именно.

Свободных драконов сейчас было пятеро: Вермитор, Среброкрылая, Серый Призрак, Овцекрад и Каннибал.

Призрака он исключил сразу, слишком уж тот был мал и труслив. Вермитор и Среброкрылая были драконами, знавшими, каково иметь всадников на своих спинах, но они были неразлучны, а соратника для второго дракона у него не имелось. К тому же в последние годы Вермитор сделался крайне злобным и мог спонтанно напасть на людей, когда охотился. Овцекрад был довольно крупным драконом, но сварливым. На пастухов он обычно не нападал, но всё же мог на них наброситься, если они мешали ему воровать любимых им овец и баранов. И наконец…

Каннибал.

Самый старый и крупный из всех живущих драконов, после Вхагар, но в злобе и свирепости превосходящий даже её.

Во всех источниках, что он прочёл ещё в прошлой жизни, говорилось, что Каннибал пожирает лишь яйца и детёнышей, но это было не так. Были свидетели того, как Каннибал напал на Среброкрылую, когда та прилетела на Драконий Камень вскоре после смерти Алисанны. Если бы не вовремя прилетевший ей на помощь Вермитор, то драконица Доброй Королевы была бы растерзана и пожрана.

Задокументированы были схватки Каннибала и с другими дикими драконами, ранее водившимися в родовой вотчине Таргариенов. Так, ещё во времена правления Джейехериса, от его зубов пали Болотный Охотник и Камнешкурый, далеко не юные дракончики на момент гибели.

Пытаться приручить это чудовище – амбициозно и самоубийственно, но если дело выгорит, то у него появится дракон, дающий ему возможность диктовать свои условия. Деймон и Рейнира будут вынуждены считаться с ним и больше не станут смотреть на него, как на грязь под своими ногами из-за того, что у него нет дракона. Ах, ну ещё и из-за того, что он вылитый Баратеон, синеглазый и черноволосый, но это так, лишь мелочь в том длинном списке причин, по которым он не пользовался любовью у представителей королевской семьи.

Предвкушающая ухмылка расползлась по лицу Роберта при мысли о тех перспективах, что откроются перед ним с собственным драконом. Никто из находившихся рядом с ним людей так и не заметил того, как кровожадно блеснули его глаза, поскольку все были поглощены происходящим на ристалище.

И пока все смотрели на то, как ломаются копья и щиты, мнутся доспехи и ржут лошади, Веларион в своих глазах видел лишь очертания Высокого Прилива, вырисовывающиеся с высоты, на которую он поднялся верхом на своём драконе.

Корлис и Рейнис, Рейнира и Деймон – все они будут вынуждены считаться с ним. Он больше не будет чужаком в собственном доме.

Внезапно грохот и крики толпы стали громче. Роберт вырвался из объятий своих фантазий и увидел, что на ристалище разгорается нешуточная схватка. Два рыцаря, свалившиеся со своих коней, поднялись и принялись яростно скрещивать мечи, высекая искры во все стороны.

Он усмехнулся и взял кубок, вновь наполненный виночерпием, в голове предвкушая тот миг, как сядет на драконью спину.

Буря Пламени и Крови - часть 2 (ASOIAF)

Стоило турниру в Сумеречном Доле закончится, как Роберт тут же сорвался в путь до Королевской Гавани.

В попутчики он никому не навязывался и сам никого не брал за компанию. Дороги в Королевских Землях, по крайней мере та, что ведёт от столицы до Грачиного Приюта, были безопасны: их регулярно патрулировали отряды воинов, находившихся на постоянной службе у лордов.

Первые два дня пути прошли спокойно. Не проходило и часа, чтобы Роберт не встретился с кем-нибудь. Путники, будь то одиночки или группы; стадами скота под управлением пастухов; гружёными телегами с возницами. Три раза на пути попадались деревни, в одной из которых он заночевал.

А вот на третий день…

На широкой просёлочной дороге, с обеих сторон окружённой полями, засеянными ячменём, он встретил отряд воинов. Пятнадцать человек с короткими копьями и большими круглыми щитами в руках, на которых красовался герб Росби: три красных перевёрнутых стропила на горностаевом поле.

Снаряжены воины были неплохо. Гамбезоны без заплат и следов штопки, стальные кабассеты и топоры или дубины, а у двух даже фальшионы в ножнах, на поясах.

Командир, конечно же, выглядел лучше своих солдат. Восседающий на большом буром жеребце, он сверкал всем в глаза своей новёхонькой кольчуги, большую часть которой скрывало сюрко с гербом, и шлемом с поднимаемым забралом.

Когда они сблизились друг с другом, то всадник поднял своё забрало, открывая глазам Роберта молодое лицо парня с мясистым носом, угристыми щеками и угрюмо сжатым ртом, окружённым куцей светлой порослью, которую её владелец, судя по всему, старательно выращивал, надеясь казаться взрослее, чем есть.

Голубые глаза с подозрением оглядывали его лицо, прежде чем перевестись на шестопёр на поясе и щит, притороченный к седлу.

— Я сир Элвуд Росби, племянник владыки этих земель. Откуда ты идёшь, путник? — обратился он к нему с вопросом.

— Из Сумрачного Дола, сир Росби. Турнир смотрел.

При упоминании родового гнезда Дарклинов юноша поморщился.

— И как оно там? — недовольным тоном спросил он.

— Кормили плохо, — ответил он, припомнив дрянную баранину, от которой у него потом случилось несварение, заставившее его задержаться в Сумеречном Доле немного дольше, чем он планировал. Ему пришлось обратится к городскому лекарю и потратиться на снадобье, которое избавило бы его от болей в желудке. — Но вино лилось рекой, и, по‑крайней мере, было что посмотреть.

Чем дальше он говорил, тем больше хмурилось лицо командира патруля. Когда он закончил, то тот задумался, а затем, ещё раз оглядев его, но уже с интересом, сказал:

— Даже на вид ты крепок, а я ещё и вижу в тебе воинскую сноровку. Не желаешь поступить на службу к моему лорду-дяде? Жалование у тебя будет хорошее, да и привилегии, как гвардейцу, тоже гарантированы.

Роберт едва удержал улыбку. Ох, знал бы он кому именно предлагает такую честь. Впрочем, вполне ясно почему он решил сделать это предложение: если верить слухам, услышанные в последней посещённой им деревне, напряжённость между Росби и Дарклинами продолжает набирать обороты.

Хотя крестьяне, когда говорили об этом, и выражали свою надежду на то, что лорды уладят возникший конфликт мирным способом, всё же были уверены в том, что сражений следует ждать. Вот только Роберт так не считал. Тут, скорее всего, была ситуация из разряда «у кого длиннее». Нарушать королевский мир никто не желает, но и отступать просто так тоже будет не по чести. Казаться слабым в глазах своих соседей не хотел никто.

Наверняка все просто потрясут оружием в воздухе, погремят доспехами, покричат друг на друга издалека, да успокоятся. Резать друг друга из-за каких-то пожравших чужой травы овец? Ещё чего! Не стоит это того.

— Благодарю вас за предложение, сир, но вынужден отказаться. Я держу путь в столицу.

— Рвёшься покорять большой город? — его губы перекосились в усмешке. — Ну что же, удачи тебе, путник.

На том они и разошлись.

Уже когда отряд оказался вдали, Роберт подумал о том, что он правильно поступил, решив обриться налысо и скрыть всё, что могло бы указывать на его происхождение. На турнире присутствовали многие лорды Королевских Земель, чьи владения располагались севернее Черноводной, их отпрыски и родственники и все они могли растрепать о том, что он направляется в столицу, если бы заметили его на дороге.

Если этот слух дошёл до Визериса, то он бы не преминул бы вызвать его к себе в Красный Замок для дачи объяснений о причинах его изгнания с Дрифтмарка.

Ссоры с Корлисом происходили нередко и об этом знали все, поскольку некоторые из них были преданы огласке, как, например, случай, когда он напрочь отказался брать в жёны дочь лорда Графтона, избалованную стерву, которая при первой встрече с ним выразила своё недовольство тем, что он не имеет валирийской внешности и даже предположила, что он бастард.

«Папа, ты говорил, что выдашь меня замуж за Велариона! Так где его серебряные волосы?! Где его фиалковые глаза?! Он точно Веларион?!» — выговаривала она своё недовольство отцу, низкому, пухлому и лысеющему Бенедару Графтону, который стоял, выпучив глаза. Тогда, в этот момент, он, полностью шокированный словами своей единственной и безмерно любимой дочери, всё ещё пытался осознать в какой скандал попал.

Впрочем, для Корлиса слова этой дуры стали только поводом для того, чтобы выкрутить яйца Графтону и выбить из него беспрецедентные уступки, такие как беспошлинная торговля в Чаячьем городе, если он хотел, чтобы этот брак состоялся, а случай этот не был предан огласке.

Графтон потел, вытирал платком лоб, что-то мямлил в робком протесте, но в итоге согласился на всё. Он осознавал, что его просто поимели, но ничего с этим сделать не смог. Он сам желал этого союза и сам же на нём и опозорился, а теперь, если не хотел, чтобы об этом инциденте на трепались на весь Вестерос, он был обязан согласиться на невыгодные условия Корлиса. И он согласился, поскольку собственная репутация ему была дороже.

Вот только дальше всё пошло уже не по планам двух лордов.

Роберт высказался против этого брака и отказался брать в жёны оскорбившую его девушку. Он сказал, что не станет сочетаться браком с той, кто оскорбила его дом, его мать и его самого.

Корлис тогда был разгневан, но Роберта поддержали Рейнис, Лейна, Лейнор и кузены во главе с Веймондом. Все они были единодушны в мнении, что этот союз повредит престижу Веларионов и делу Чёрных. Почти Королева говорила, что он и вовсе не нужен, поскольку позиции Чёрных в Долине сильны из-за родства Рейниры с Арренами, а значит, этот брак бессмысленен, поскольку не принесёт им новых союзников. Под общим давлением Морской Змей оказался вынужден сдаться.

Впрочем, слух о случившемся инциденте всё-таки расползся и стал темой для пересудов знати на долгие месяцы.

Так вот, слухи о том, что Корлис выгнал его с Дрифтмарка уже расходятся по Королевским Землям. Его появление на турнире в Сумеречном Доле не осталось незамеченным, а он известен тем, что не очень часто покидал родовую вотчину, а всегда, когда это делал, то лишь по необходимости и без всякой на то охоты.

Если он хотел добраться до Драконьего Камня и оседлать Каннибала, то он должен был остаться незамеченным. Для этого он и сбрил все волосы и сменил дворянские одежды на простые, но добротные вещи. Теперь он был не Робертом Веларионом, вторым сыном Корлиса Велариона, а Джоном из Сумеречного Дола, простым путешественником, всегда желавшим повидать мир за пределами стен родного города.

Последующий путь до Королевской Гавани прошёл без нежелательных встреч, каковая случилась с отрядом Элвуда Росби. Вечером того же дня, вскоре после расставания с патрулём, он остановился в придорожном трактире.

За медный гроут ему подали кашу, копчёные колбаски, салат из трав и овощей и полный рог хорошего эля.

Съев всё это, Роберт мог сказать, что из всех таверн, которые он посетил на своём пути, это определённо была лучшей.

— Эй, хозяин, у тебя есть свободные комнаты? — крикнул он трактирщику.

— Грош за ночь, господин. Если заплатите ещё грош, то утром моя работница приготовит вам ванну.

— Дам три. Я хочу помыться после долгой дороги.

— Как вам будет угодно, господин.

Передав деньги хозяину заведения и получив от него тяжёлый железный ключ, он поднялся на второй этаж, в свою комнату.

Размер арендованного помещения был невелик, а обстановка внутри поистине спартанской. Крепкая деревянная кровать с матрасом, набитым птичьим пухом и такая же подушка, шерстяное одеяло, да ванна, опять же из дерева. Ну, ещё был табурет, на котором стояла металлическая тарелка со свечой, которую он тут же зажёг.

Пихнув мешок со своими вещами под спальное место, Роберт принялся раздеваться. Когда он уже обнажился по пояс, в дверь раздался стук.

— Входите.

Дверь отворилась и внутрь прошла девица, тащившая ведро, наполненное водой, от которой шёл едва заметный пар.

— Спасибо, дальше я сам.

Забрав из её рук ведро, он пошёл к ванне, уже готовясь принимать водные процедуры перед сном, но, не услышав скрипа дверных петель, обернулся и посмотрел на застывшую статуей работницу трактира.

Девушка смотрела на его тренированное тело жадным взглядом. Было очевидно, что она была бы не против провести с ним время.

— Пошла вон из комнаты, — слегка прикрикнул он на неё.

Та только вздрогнула, да посмотрела на Роберта ошалело. Похоже, она ожидала не такой реакции на своё поведение.

Встретив его гневный взгляд своим испуганным, она тут же юркнула прочь из помещения. Веларион, закрыв дверь на ключ, разделся окончательно и принялся мыться.

Когда его голова соприкоснулась с подушкой, то тут же провалился в сон. В течение всей ночи ему снилось пламя.

Буря Пламени и Крови - часть 3 (ASOIAF)

Столица встречала ещё до того, как её стены показались на горизонте. Смрадом, в котором смешались множество самых разных запахов, веяло на многие мили.

Роберт слегка поморщился. Если такой аромат он чует ещё на подступах к городу, то что уже в самой Королевской Гавани? Следует пройти через город как можно скорее, а то ещё подцепит какую заразу от местных жителей, причём даже не соприкасаясь с ними.

Уже когда стены с воротами оказались в поле зрения, то там же Веларион увидел и огромную очередь из жаждущих пройти внутрь, числом не меньше двухсот человек. Не желая ждать, пока всех пропустят, он, огибая людей, повёл своего коня прямо к вратам.

— Эй, куда попёр?! — послышался недовольный мужской голос.

Из толпы вышел какой-то межевой рыцарь, довольно бедный, что было видно по его кольчуге, пестревшей пятнами ржавчины в различных местах, и фальшиону в потёртых ножнах. Следом за ним вышли и несколько мужиков, обычных крестьян, с различными сельскими инструментами, выступавшими в качестве оружия.

— Охерел совсем?! — резко, с вызовом, брызжа слюной, потребовал он ответа. — Прёшь, словно лорд какой-то! Вали в конец или поплатишься!

От такого тона в Роберте стало разгораться пламя злости.

Уязвлённая гордыня требовала, чтобы он поставил этого нищего на место, но вместе с тем, умом он понимал, что ему необходимо сохранять своё прикрытие. Не хватало ему ещё разборок со стражей, в ходе которых может всплыть его личность.

Нужно было отвадить этих отбросов от своей персоны. К счастью, он уже знал, что будет говорить.

— Не просто так! — крикнул он ответ. — Я еду из Росби с новостью для короля!

Толпа начала перешёптываться. Они принялись обсуждать между собой услышанное.

— Пиздишь! Ты просто хочешь пролезть впереди всех!

Раздражение стало всё больше одолевать терпение Роберта. Он уже желал взять в руку шестопёр и как следует раскроить голову этому упрямцу.

— Я говорю правду! Между Росби и Дарклинами вот-вот разгорится война! Они уже усилили патрули и начали набирать людей!

Эти слова заставили людей шептаться ещё больше. В их словах стали звучать ноты страха.

Рыцарь сперва нахмурился, обдумывая его слова, а затем спросил:

— Война говоришь?

— Верно.

— Тогда… мне пригодится твой конь. Хороший зверь, здоровый.

— Что? — удивлённо спросил Роберт, ожидавший совсем другой реакции.

— Отдавай коня и вали куда хочешь.

— Да ты!... — Роберт опешил от такой наглости.

— Вали его!

Прихвостни, словно и ждав этой команды, кинулись на него, стремясь стащить с коня. Шестопёр мгновенно оказался в руке и обрушился на голову первого подбежавшего селянина. Хруст его черепа стал сигналом начавшейся схватки.

Второй, в своей тупости решивший атаковать сзади, получил копытом в грудь и, взлетев в воздух, рухнул в грязь, хрипя, захлёбываясь и булькая кровью, бьющей из глотки.

Остальные крестьяне, коих осталось трое, отпрянули. Скорая и жестокая гибель товарищей ошеломила их.

Люд, женщины с детьми, старики и мужчины, не ставшие принимать сторону межевого рыцаря, разбежались от них в стороны с криками.

Роберт, заметив, что перед ним открылся путь, направил коня прямо на зачинщика этой схватки, уже пустившегося в бегство, стоило ему только понять, что его план с кражей лошади не удался.

Последним, что он успел сделать перед смертью, это, услышав оглушительный топот копыт, обернуться, чтобы увидеть, как в его лицо летит многополостная булава. Ударив с огромной скоростью, она превращает его голову в месиво из костей, мяса и мозга.

Потянув поводья, Веларион вынудил лошадь остановиться. Ещё одним движением руки он развернул животное прямо к дружкам этого неудачника. Те в ужасе глядели на труп своего предводителя. Заметив, что он смотрит прямо на них, они побросали своё оружие и кинулись врассыпную, растворяясь в толпе, остановившейся и в шоке смотрящей на произошедшую бойню. Преследовать их он не стал.

— Что тут происходит?! — громкий голос раздался, казалось, на всю округу.

Роберт повернул свою голову к нему. Сразу же он отметил наличие плащей золотого цвета на новоприбывших.

Стража Королевской Гавани.

Командир отряда, рослый мужик с лопатообразной каштановой бородой, посмотрел сперва на него, затем на шестопёр, с которого стекала кровь, а потом на трупы.

— Ты! Зачем ты убил их?! Впрочем плевать, ты арестован!

«Проклятый ублюдок!» — Веларион на миг, не меняя спокойного выражения на лице, посмотрел на тело межевого рыцаря. Ему захотелось начать месить его, пока от того не останется кровавое пятно.

— Господин капитан, — обратился он к старшему среди воинов. Капитаном тот конечно же не был, максимум сержантом, поскольку не имел на себе четырёх золотых дисков, носимых офицерами, но он решил польстить ему, чтобы повысить свои шансы отделаться от них. — То, что здесь произошло, было по вине этого человека, — Роберт указал шестопёром на мертвеца в кольчуге. — Я спешу в столицу по важному делу, оттого и решил пройти без очереди. Этому человеку это не понравилось и он решил помешать мне. Я, конечно же, понимал его возмущение, а потому решил объяснит ситуацию, но, как оказалось, он был конокрадом. Когда я рассказал ему причину, по которой стремлюсь попасть в столицу, он прямо сказал, что забирает моего коня.

По мере пересказа произошедших событий, командир всё активнее гладил свою длинную бороду. Затем, когда он сказал своё последнее слово, тот оглядел тихую толпу, ждущую вердикта.

— Полагаю, все присутствующие могут выступить свидетелями, верно? — он с подозрением посмотрел Роберту в лицо.

— Именно так, господин капитан, — Веларион кивнул в согласии.

— Хм, ладно, — он вздохнул. Затем он развернулся к людям. — Итак, все ли могут подтвердить, что этот человек говорит правду?!

Один, за ним другой, а следом и все остальные, начали наперебой подтверждать его версию событий.

— Ну что же, вину убитых мы доказали. Теперь следующий вопрос: что за дело у тебя в столице?

— Пограничный спор между Росби и Дарклинами грозит вылиться в войну между домами. Росби уже усилили патрули и активно набирают воинов. Меня послали в столицу сообщить об этом и передать просьбу о том, чтобы Его Милость решил проблему, пока не пролилась кровь.

От этой новости глаза командира стражников расширились от изумления.

— Я… надо отправить человека…

— Нет времени, господин капитан. Каждая минута на счету и любое потерянное впустую время грозит нарушением королевского мира.

— Я… тогда я выделю вам людей…

Роберта стало охватывать раздражение на его растерянность.

— Говорю же вам, господин капитан, что времени нет! — он прикрикнул на него для большего внушения. — Лучше позвольте пройти.

— Э, да, конечно.

Оставив часть людей у трупов, сержант с остальными, в качестве сопровождения, повели Роберта прямо к воротам.

Уже пересёкши линию городских укреплений, он сказал.

— Благодарю вас за содействие, господин капитан. Вот, это вам за ваше содействие! — он достал из кошеля на поясе серебряную луну и протянул её командиру стражников. Тот со смиренной благодарностью принял монету, хотя в глазах его было видно небольшое разочарование. Он, очевидно, понадеялся на золотого дракона.

Уже направляя своего коня по улицам столицы, Роберт думал о том, что же представляют из себя Золотые Плащи.

Стража, собранная и организованная Деймоном, продолжала сохранять те болезни, которыми обзавелась ещё при рождении. Жестокость и коррупция.

По факту, вместо силы, обеспечивающей порядок на улицах, она превратилась в ещё одну банду, только действующую открыто и с полного покровительства Короны. Неудивительным зрелищем было, к примеру, избиение отказавшегося платить «за крышу» торговца.

Хотя Зелёные уже давно сместили всех ставленников Деймона и поставили на их места своих людей, проблему произвола это не решило. Попытки навести порядок в страже лишь привели к убийствам нескольких особо упёртых в деле наведения справедливости офицеров, виновников смертей которых так и не смогли найти.

В итоге, всё, что могли сделать в этом случае Зелёные, это либо смириться с устоявшимся порядком, либо же набирать весь рядовой состав заново.

А поскольку все крупные банды были разгромлены ещё при Деймоне, меньшие были подчинены, уровень преступности существенно упал и продолжал оставаться на этом уровне и поныне, что значит, что у Визериса нет причин давать добро на реорганизацию стражи, то Зелёные оказались вынуждены принять именно первый вариант.

В итоге, в Золотых Плащах до сих пор продолжало служить множество приятелей, собутыльников и соглядатаев Лорда Блошиного Конца.

Роберт усмехнулся от мысли о том, насколько сильно это бесит Отто Хайтауэра и его дочурку Алисенту.

Хотя он и ненавидел Деймона всей душой, о треклятой, жадной до власти, парочке, он тоже не мог сказать ничего хорошего. Что один, что вторая, стоили друг друга, даром что отец и дочь. В их случае, как говориться, яблоко от яблони недалеко падает.

Сплюнув на брусчатку, Веларион выкинул из своей головы мысли о Чёрных, Зелёных и их борьбе за Железный Трон. Он решил сосредоточиться на своей цели.

Пока он неспешно шёл по городским улицам, прорезая своим конём путь сквозь толпу, он успел увидеть громаду возвышавшегося над всеми Драконьего Логова.

По местным меркам, это было поистине титаническое здание, поражающее и ужасающее одновременно. Но на Роберта оно не произвело особого впечатления. Видевший в прошлой жизни гораздо более величественные сооружения, он мог лишь про себя отметить, что для местных, со всеми их технологиями в строительстве, без доступа к строительной технике, создание этого строения действительно достойно восхищения.

Наконец, миновав городские улицы, он оказался в гавани, где тоже кипела жизнь. Однако он направился не к пристаням, а к трактирам, которых здесь насчитывалось аж девять штук.

Он решил продать лошадь, поскольку Он не мог представить капитана, готового взять на борт крупное животное, которое будет вонять, гадить и будить своим оглушительным ржанием команду и пассажиров. Да даже если бы такой и отыскался, платить баснословные деньги за перевозку этой клячи не входило в его планы, да и нужда в ней отпала.

Покупатель нашёлся довольно скоро. Какой-то офицер стражи, на обмундировании которого ярко выделялась массивная золотая застёжка в виде павлина, распустившего веером хвост, державшая золотой плащ, соблазнился низкой ценой на коня и, не торгуясь, купил его. В итоге кошель Роберта отяжелел на семь лун и к ним же прибавился увесистый мешочек с оленями.

Отказавшись от щедрого предложения офицера обмыть сделку, он сразу же направился к пристаням, искать капитана, который согласился бы взять его до Драконьего Камня.

К сожалению, поиски затянулись до самого вечера. Большинство капитанов не желало заплывать в воды родовой вотчины Таргариенов, опасаясь нападения диких драконов. Была пара случаев, когда они принимали корабли за китов и нападали, стремясь вцепиться в корпус когтями и тем самым топили суда. То, что это всё происходило совсем давно, капитанов не волновало. Слух был и в него упорно продолжают верить.

Наконец, он смог найти купца из Чаячьего города, который согласился его доставить до вод Драконьего Камня, но и в этом случае на сам остров купец заходить отказался, пообещав лишь отдать шлюпку с вёслами за дополнительную плату.

Понимая, что лучшего варианта в ближайшее время не предвидится, Роберт, скрепя сердце, согласился.

Отчалили они в тот же вечер.

Мысли одного рипера (Омак на фанфик "Cyberpunk 2077: Плоть слаба")

Стоило последнему на сегодня клиенту покинуть его берлогу, как Гэри тут же откинулся на своём рабочем кресле и, достав из кармана спортивных штанов пачку сигарет, выхватил одну зубами и закурил.

Последовала долгая затяжка.

Выдох дыма вышел резким, словно раздражённым, но отлично отображавшим его настроение.

Минуло несколько недель с окончания краткой, но кровавой войны между Шестой Улицей и Валентинос за передел территорий. Конфликт этот вышел не в пользу "бургерных патриотов". Да, они, конечно, получили солидный кусок территорий латиносов и множество трофеев от них, но и потеряли примерно столько же, да ещё и лидера с одним из генералов, что, как видилось Гэри, было неравноценным обменом.

Казалось бы, какое ему, риперу, до этого всего дело? Почему его вообще должны ебать перестрелки всяких гонков? А вот оказалось, что должны.

Именно в одной из таких перестрелок, в кратчайшие сроки ставшей известной бойней на подземной парковке, засветился парень, который впоследствии перетряхнёт весь западный Арройо.

Этот чумба уже к следующему утру успел стать героем нового хита от Джимми Куросаки. То, как он, удерживая в одной руке тяжеленный пулемёт, из которого стрелять так, как это делал он, под силу лишь боргу или под завязку обдолбавшемуся стероидами Животному, а второй рукой, в которой удерживал клинок, отбивая летящие в него пули, устроил Валентинос бой в одни ворота, восхитило многих.

За свой подвиг он получил должность телохранителя лидера Шестой Улицы, а его непосредственный босс, Мэйн Шаттер, в команде которого он и работал, стал одним из генералов банды, что вообще-то очень даже прем, поскольку в один момент он превратился из, пусть и крутого, вхожего в "Посмертие", но одного из множества эджраннеров в целого варлорда, держащего под собой значительную территорию.

Статус-кво, до этого существовавшее, тут же начало нарушаться, и при том даже не в отрицательную сторону. Та часть банды, что оказалась закреплена за Мэйном, начала, к примеру, наводить порядок на улицах, убирая всякий мусор с них, и вербовать риперов и собирать их в новосозданной в мегабашне H4 клинике, в которой жил Дэвид, сынок его давней знакомой Глории, периодически бравший у него всякую подработку.

Когда Гэри сделали предложение поработать на типо официальную власть, он согласился. Не будучи тупым, он сразу смекнул, что либо он примет сделанное ему предложение, либо его выкинут с места и не факт, что не обнулив при этом. Тем более, что поставщиков хрома у него резко стало меньше и на фоне этого вариант поработать на банду не выглядел плохим.

Уже оказавшись на новом рабочем месте, рипер кое-что заподозрил. А именно, что не Мэйн тут всем заправляет. И вправду, откуда такие инициативы от этого хромированного амбала, у которого совсем нет опыта управления?

Он решил получше узнать о команде Мэйна, что в одночасье стали уважаемыми и высокопоставленными членами в сильной криминальной группировке. Для этого он стал опрашивать свою клиентуру из числа наёмников разного пошиба.

Картина выходила следующей: этот герой нового хита от Куросаки был в команде новичком и стоило ему появиться, как команда Мэйна резко изменила своё мнение насчёт работы с Фарадеем, довольно известным фиксером с сомнительной репутацией.

Откуда он взялся - этого никто не знал. Впрочем, это было неудивительно. В Найт-Сити всегда была огромная текучка людей.

Другое дело - как именно он заставил Мэйна отказаться от, как впоследствии оказалось, весьма грязного дела, предложенного им Фарадеем. Здоровяк был известен своим упрямством и определёнными принципами, на которых и держалась его репутация. Так, он не бросал взятое дело на половине пути и доводил его до конца.

"Корпы"

Эта догадка давно зрела в голове рипера, но что-то тут не сходилось. После размолвки с Фарадеем они ушли к Эль-Капитану, прекрасно известному своей неприязнью к корпорациям. А затем они и вовсе ввязались в войну банд, впоследствии влившись в состав Шестой Улицы, причём не в качестве рядового мяса, а как высокопоставленные офицеры.

Лишь затем Гэри понял: пацан является каким-то экспериментом одной из корп. Наверное Арасаки, судя по тому как он махал клинком, ведь именно они известны своей любовью к маханию режущими железками.

Вот тут-то всё и сошлось для рипера. Дэвид ученик в академии Арасаки. Он стал глазами и ушами для этого Джека. Затем вливание в команду Мэйна и направление её на скользкий путь получения власти, превращения из простой банды наёмников в значимую силу, с которой следует считаться. Затем же наведение порядка в подконтрольной части Арройо, у которой как раз есть выход к Пасифике и Догтауну, с контролирующими их Вудуистами и Баргестом, у которых тоже есть претензии к корпорациям.

Похоже, что в Найт-Сити грядёт большая заварушка, которая, судя по всему, по размахам может превзойти подвиг Сильверхенда.

Нет уж, нахер. Поднакопит денег и свалит с этой помойки, по ошибке именуемой городом. Не хотелось ему подпадать под раздачу конфликта между мстителем и его обидчиками.