Зарисовки

Про бабушек и варенье

Той осенью Дикин в очередной раз сбежал из пещеры Тимофаррара с попустительства старой Клото. Так невыносимо было сидеть в морозной пещере, когда там, за порогом, вовсю желтели и краснели листья, кружась в хороводе, а деревенские из Хиллтопа праздновали, наслаждаясь так любимыми старым мастером пирогами, запивая их ароматными напитками, хмельными и не очень... Хотелось туда, где шумит жизнь, где весело и ярко.

Греясь в последних тёплых лучах солнца, прячась в уже пожелтевшей, но ещё не опавшей листве клёна, Дикин жадно слушал и смотрел, впитывая в себя торжество осеннего праздника, желая оказаться там, среди весёлой толпы, одним из этих беззаботных празднующих существ из разных народов. Но конечно, не решаясь на это. Ведь он знает, КАК они относятся к кобольдам. И отношение их, плохое, не без оснований. Увы, далеко не все кобольды такие, как он. Может быть когда-нибудь, когда Дикин станет знаменитым бардом и его не будут бояться, а наоборот, узнавать и радоваться ему... Тогда и он сможет шуметь, есть, пить и танцевать на осеннем празднике. А пока он посидит тут, с лютней в одной лапе и пирожком в другой. Пирожком, который, подмигнув ему, вручил тот старый дворф, Мастер Дроган, заглянув в кусты под деревом, на котором засел Дикин, спрятавшись там от остальных празднующих.

Праздник кончился, промозглый ветер выпил из дожидающегося пока все разойдутся Дикина всё тепло осеннего солнышка до последней капли. И когда он наконец добрался в пещеру старой Клото, едва шевеля лапами, то сразу уснул, упав на свою лежанку, под негодующее ворчание бабули о том, что «молодое поколение совсем распустилось, ни здрасьте, ни до свидания...» Впрочем, она почти сразу настороженно замолчала, когда свернувшийся клубочком юный кобольд раскашлялся, так и не проснувшись.

Прикоснувшись чешуйчатой лапой ко лбу Дикина, горячему, она нахмурилась. «Правильный лоб молодого кобольда должен быть как собачий нос — влажный и холодный. А когда сухой и горячий — это совсем не дело. Придётся тревожить старого мастера...»

В требовательно вытянутую лапу прилетел пуховый вязаный платок, закутавшись в который, смешно косолапя, старая Клото тихонько притворив за собой дверь, отправилась к покровителю их племени, а лично для неё, старому другу.

Пробираясь среди коридоров их пещер, она отвешивала подзатыльники ругающимся взрослым кобольдам и отвлекала молодых иллюзиями светящихся бабочек. Сердитые взрослые сперва ярились ещё больше, но, обернувшись к внезапному противнику, сразу опускали глаза. Всё-таки авторитет тех немногих кобольдов, что прожили до сотни лет, был высок: взрослеют-то они быстро, но, будучи одними из самых слабых агрессивных монстров, ещё и на службе у жестоких покровителей, пережить первый и второй десяток лет — чудо. А уж к колдунам у них отношение особое. Ведь те стоят чуть ближе к их божествам-драконам! Всякий кобольд знает, что магия происходит из драконьей крови, как, впрочем, и сами кобольды имеют к той же крови самое прямое отношение, что б там ни говорили всякие невежды. И гномы. Но ведь те кому тайная магия досталась — получается, сильнее и ближе. И дело вовсе не в том, что колдун тебя может магией спалить или заморозить. Всё дело в драконьей крови! Да.

Толстый белый дракон вдумчиво нюхал замершего в ужасе упитанного быка, думая, стоит его есть или всё-же этот будет лишним...Задумавшись, он пропустил шлёпанье лап старой кобольдши по полу пещеры и чуть не подпрыгнул, когда она с размаху шлёпнула его по ноге.

— Хватит есть! Этот бык — лишний, точно тебе говорю!

Дракон нахмурился и недовольно посмотрел на бабулю-кобольда.

- Лети в Хиллтоп, и добудь варенья! — И уже не так воинственно, добавила: — Дикин простудился...

Тимофаррар недовольно отвернулся, шумно шлёпнув тяжёлым хвостом рядом с кобольдшей, выражая так своё недовольство и намекая, что ничего ему не стоит раздавить всяких-наглых.

— Позволяешь ему шляться где ни попадя, а я потом к людям лети? Где я тебе варенье должен взять?

— А где хочешь — там и бери! — рассерженно зашипела на него Клото, мигом растеряв своё смущение. — Хочешь в таверне людской, где пироги ешь, хочешь Дрогана проси! Всё равно мне, лети давай, быстр-ра! — И вновь, размахнувшись лапой, хлопнула, теперь уже по хвосту, вновь заставляя дракона подпрыгнуть.

— Да ты как себя ведёшь, а?! Хватит меня бить, старая, съем тебя сейчас и всё! Нечего мне авторитет подрывать. Слуги вы мне, все три ваших племени, а не я вам! — И клацнул зубами над ней, насупив брови.

Хитро прищурившись, приосанившись, уперев лапы в боки, боевая бабуля заявила в ответ:

— А и ешь! Старая я уже, устала, кости ломит, хвост отваливается! — на этих словах, дракон отвёл взгляд. — Ты для меня, всё тот же молодой белый вирм, которого я из передряг вытягивала и с которым мы в эти пещеры пришли. Лети давай, я сказала! Надо! — и хлопнула его по носу, который он так и не отодвинул, после того, как клацал на неё зубами.

Сердито выдохнув и шумно расправив крылья, он взлетел и ушёл в небо, улетая ввысь, сквозь просвет в потолке огромной пещеры.

***

Позже в Хиллтопе, во внезапно разыгравшейся метели, что в осенних предгорьях — не редкость, на наметённый снег опускался белый дракон. Взмахнув крыльями, притормозил перед самой землёй и... Рассыпался снежинками, тут же унесёнными ветром. А на их месте остался лунный эльф в щёгольском белом плаще и тёмно-синих сапожках. И двинулся в нужную ему сторону, оставляя после себя цепочку следов, начинающуюся ровно в середине поляны, будто тот, кто её оставил, телепортировался... Или прилетел. Шагая, он на миг остановился, задумавшись, вытянул руку, подзывая улетевшие было снежинки и из них соткался дорого выглядящий шарф, который он обернув вокруг шеи, перекинув через плечо.

Подойдя к двери дома Дрогана, он застучал в неё сапогом так, что добротная дверь задрожала, а с крыши слетел тонкий слой наметённого снега. За окошком у двери мелькнул силуэт зелёного дракончика-фамильяра, что рассыпая с крыльев пыльцу, рванул куда-то внутрь дома. Подождав минуту и так и не решившись стучать вновь (вдруг эта хрупкая дверь развалится?), Тимофаррар наконец дождался того, что дверь отворилась.

На пороге его встретил нахмурившийся было старый дварф с колдовским посохом наизготовку, что узнав визитёра, сразу же заулыбался и предложил нежданному гостю войти. Белокожий эльф с синими волосами надменно отказался:

— Слишком тепло у вас, знаешь же. Я к тебе на минутку, за вареньем... Из шишек. Клото прислала... Дикин заболел.

Улыбка старого дварфа чуть потускнела и он убежал вглубь дома, отпихивая любопытную мордашку Рииси с пути. Скоро он вернулся с баночкой.

— Как знал, что пригодится, делал запас и для своих учеников, и для юного Дикина. Держи, и залетай на пироги, я попрошу у Мары припасти несколько для нас. Посидим, поговорим.

Дроган подмигнул и улыбнулся лунному эльфу, надменное выражение лица которого потеплело на словах о пирогах, а взгляд смущенно опустился к синим сапожкам.

— Может позже, Клото ждёт же.

Взмахнув полами плаща, нежданный гость ушёл, растворившись в метели, под летящие ему вслед слова дварфа:

— Заходи обязательно!

***

В двери бабули-кобольда дракон стучал осторожно, чай старая подруга, не дварф. Та, приоткрыв дверь, внимательно на него посмотрела, изучая, и, сцапав баночку варенья, притворила дверь, чуть не прищемив любопытный эльфийский нос, обладатель которого, совсем не по эльфийски, сердито зашипел на закрытую перед ним дверь. И после, поведя острым ухом, прислушался.

Клото будила бредящего Дикина, уговаривая пить тут же нагретый магией отвар из кружки и заедать вареньем.

Но только заслышав о том, что варенье будет из шишек, юный кобольд, внезапно заупрямился и начал отбиваться слабыми лапами, шепча:

— Шишки... Дикин не будет есть шишки. Лучше... Умру. Да...

На этих словах старая Клото махнула лапой в сторону двери и на ней сплёлся из магии символ замка, чуть подсветив контуры двери, и вовремя, ведь той достался мощный удар, от которого с потолка пещеры посыпалась пыль и откуда-то сверху шлёпнулся толстый жук. А контуры заклятья, лопнув, угасли. Но главное — дверь уцелела. И даже осталась на месте. Из-за неё донёсся чуть приглушённый, но всё ещё грозный драконий рык:

— Я ему дам, «не буду!» Сожру сейчас гадёныша, специально в Хиллтоп летал и Дрогана упрашивал!

Не обращая внимания на доносящиеся из-за двери слова, хитро глянув на упавшего жука, бабуля подсветила магией варенье из шишек, заставляя их шевелиться и плавать внутри баночки.

— Смотри, Дикин, давать тебе шишки я не буду, но вот здесь вкусные жуки. Будешь?

Не открывая глаз, Дикин пробормотал:

— Жуков — буду... Вкусных.

Долго потом выздоравливающему Дикину припоминала этот случай бабушка, отвлекаясь от вязки шерстяных носков и варежек, говоря о том, чтоб не забывал греться на солнышке, носить носки и варежки...

И беречь себя.

Обязательно.

***

Позже, много позже. В ледяных пустошах Кании:

— Дикину, конечно, холодно, но не слишком. Он носит носки!

— Ты носишь носки? Как мило!

— Шерстяные носки. Бабушка Дикина связала их ему давным-давно. И варежки. «Не забудь погреться на солнышке!» — всегда говорила она. Или: «Простудишься насмерть, обязательно простудишься!» А потом она кормила Дикина насекомыми. Вкусными.

— Так странно вспоминать Невервинтер и мою жизнь в храме. Все казалось таким черно-белым. Я никогда бы не подумала, что кобольд может быть таким очаровательным...

— Конечно, очень трудно играть на лютне в варежках... Перчатки были бы гораздо практичнее, думает Дикин... Вы умеете вязать, мисс Арибет?

— Ха! Нет, Дикин, я понятия не имею, как вязать! Боюсь, это было одно из тех дел, которые в то время казались неважными... Когда мы вернёмся домой, может быть, твоя бабушка сможет меня научить.

— Для вас все, что угодно, Мисс Арибет! Она вам все уши прожужжит. Что-то про снег, который у неё над головой, и про тропинки, ведущие в гору в обе стороны. Дикину это никогда не казалось логичным.

На развилке путей. О кобольдах и ожерельях.

После всего, что Дикин натерпелся в той лавке, куда ломился и не мог ворваться гнолл(спасибо бабуле за запирающее заклятье, что так-то сдержит и удар драконьей лапой), трудно было решиться на новое путешествие. Но после того, как ему вручили его любимую куклу, пахнущую тёплым летом и ароматами трав, как будто сено, которым её набили(Дикин в который раз уткнулся носом в куклу), было скошено только вчера(точно ещё один бабулин секрет!), подписанную чётким, красивым почерком Тимофаррара... Тут Дикин вновь всмотрелся в надпись: "Следуй за мечтами парень, и удачи тебе. Т."

Охохонюшки, мастер благословил его и отпустил. Так хотелось в это верить, когда он ставил ультиматум незнакомцу, "статуэтка башни взамен на мою свободу!", так страшно было представлять реакцию старого мастера... И вот, надежды сбылись и Дикин на развилке. Куда идти - непонятно. Пойти с новым знакомым, в новый путь, в этот огромный и неизведанный мир? Может прибиться к какому-то каравану и начаться с чего-то более безопасного и простого? А может... Может вернуться к бабуле? Нет, конечно уже и сбежал, и мастер Тимофаррар отпустил и благословил(Дикин вновь пробежал взглядом по строкам на лоскуте ткани, погладил куклу, прижимая её к себе). Охохонюшки, как же трудно быть храбрым кобольдом...

В конце-концов, Дикин решил осторожно, одним глазком, заглянуть к мастеру Дрогану, ведь подкармливал же тот его пирожками? Передавая приветы старой Клото. Справиться о здоровье, спросить совета... Добрый дварф всегда давал хорошие советы. Почти такие же хорошие, как у бабули.

***

Когда Дикин прошмыгнул в дверь, мимо ругающей сквозняки Миши, он замер соляным столбом. На него грозно смотрела эльфийка. Страшная, как мастер, когда тот превращался в эльфа и сердился. Она двинулась было к Дикину, но тут сзади, хромая, к ней приблизился Дроган, окликая и требуя внимания.

- Я видела там что-то! Нужно проверить, вдруг очередной лазутчик пробрался к тебе в дом, старый упрямец!

- Нет здесь никого, и твоя "постоянная бдительность!", меня уже утомила. Я сам в состоянии следить за своим домом. Помни, Аяла, это МОЙ дом. И то, что ко мне единственный раз пролезли кобольды, ещё не значит, что они устроили здесь проходной двор. Завари мне лучше укрепляющего отвара, кости ноют опять, после яда... Кажется, опять стало хуже...

Сердитый взгляд эльфийки стал тревожным и сотворив пару диагностирующих заклятий, она всё же развернулась и ушла на кухню. Под крик в напрягшуюся спину:

- И пирожков! Пирожков мне срочно надо! Силы восстанавливать!

Убедившись в том, что она ушла, Дроган хитро подмигнул тихонько выдохнувшему Дикину и резко перестав горбиться и хромать, направился в свою лабораторию, в подвале, поманив за собою Дикина, а любопытной Рииси, начавшей задавать вопросы о том, действительно ли тут кто-то есть, велел помалкивать, и исполнять очень-очень ответственное поручение: следить за тем, не идёт ли Аяла и предупредить, если это произойдёт. А на её вопросы он ответит позже.

Дикин радостно побежал вслед за добрым волшебником.

Когда вход был заперт заклятьем, а Дроган усадил Дикина в кресло, у ругнувшейся тихо Аялы, со стола пропал чайничек с отваром и приготовленные кружки.

- Несносный дварф! - донеслось до запаниковавшей Рииси.

А в это время, Дикин уже рассказывал обо всём. О страшном гнолле, о щедром драконе(с демонстрацией куклы, конечно), о добром ученике дварфа, о том, как сложно делать выбор, стоя на развилке путей. Где надо, Дроган участливо вздыхал, восхищался, гордился... И думал. Думал о том, что же подсказать юному Дикину.

В конце концов, он попросил Дикина подождать, а сам, покопавшись в сундуке, посомневавшись, выдал юному кобольду свёрток.

- Передай это Клото. Она поймёт, что с этим делать.

Дикин, осторожно отодвинув уголок тряпицы, недоверчиво разглядывал подарок.

- Зуб? Зачем драконий зуб бабушке Дикина? И как это поможет Дикину решить, что делать дальше?

Чуть приобняв юного путешественника, старый дворф рассказывал ему, уже знакомые от бабушки сказки. О том, что колдуны и барды пропитаны особой, драконьей магией. И о том, что раз кобольды так верят в том, что даже в тех из них, кому дара тайной магии не досталось, есть драконья кровь, то что-то в этом есть. И раз зуб Гефестагона, несущий часть его могущества уже разок украли, то пусть лучше он достанется кому-то хорошему. После соответствующей обработки, с помощью мастерства Клото, он сможет принести пользу Дикину. Пробудить в нём драконье наследие. И самое главное - не навредить.

Дроган, не отрываясь от рассказа, взял чернильницу, лист бумаги и задумчиво покусывая перо, в паузах меж фразами, стал набрасывать письмо:

"Дорогая Клото, передаю тебе с Дикином этот тёмный артефакт, в надежде на твою мудрость..."

***

Позже...

В пещерах кобольдов, старая Клото и Тимофаррар ходили кругами вокруг лежащего на каменном алтаре зуба Гефестагона, будто хищные звери вокруг добычи. Не спеша коснуться, и в то же время не отрывая взгляда.

- Так велико искушение... - Клото пристально уставилась на белого дракона в облике лунного эльфа и резко хлопнула его по ноге. Тот, будто очнушись, отвёл взгляд и сказал виновато - ну впрочем, может и не стоит оно того. Могущество, власть, хлопоты одни....

- То-то же! - бабушка-кобольд, недоверчиво хмыкнув и прищурившись, перевела взгляд на осколок могущества тёмного дракона. - Тебе, как хроматическому дракону, и касаться не стоит энтой... Пакости. Голову всю задурит, а толку не будет вовсе! Ууу, балбес! Старше меня, а мудрости так и не нажил!

Тимофаррар фыркнув, отвернулся, сложив руки на груди.

Смягчившись, она нежно погладила по ноге, надувшегося было дракона и тихо сказала:

- Ладно, не дуйся. Вон лучше скажи, надумал чего? Как обрабатывать то будем? Чтоб польза было и носить смог.

- Кольцо не потянем, много материала стесать придётся, да и рискованно, сдёрнут с лапы или зацепив, расколют ударом в бою, - проворчал дракон, повернувшись. - Нарочито грубое ожерелье сделаем, чтоб под одёжкой спрятал от чужого взгляда и чтоб не слишком много стачивать пришлось. Лишнее сколем и в виде зубов же и сделаем, добавив парочку осколков по бокам. - увлёкшись, замахал руками он, показывая жестами, как именно будет всё это выглядеть.

- Варит голова, всегда говорила, что ты умница! - хитро улыбаясь, похвалила чуть зардевшегося дракона, старая подруга. - Пошаманим немного, чтоб ограничить силу ожерелья, а там, авось, доброе сердце юного Дикина справится с остатками тёмного наследия Гефестагона. А там, чем чёрт не шутит, и своё драконье наследие он раскроет. Поколдуешь, чтоб ещё твоей силой подкрасить зуб? - с надеждой глянула она на задумавшегося дракона.

Тимофаррар, молча кивнул. Удлинившимся когтем резко отколол несколько частей зуба и сосредоточившись, так, что засветились колючим, холодным синим пламенем глаза, мягко дохнул на осколки, в которых, видимые глазами старой Клото, заклубились ленты тумана, белая и чёрная дымка, мягко сплетаясь, но не смешиваясь. Вздохнув, будто бросаясь в ледяную воду, она взмахнула лапами, с засветившимися на них когтями, присоединяясь к творящейся магии и под поднявшийся в пещере ветер, шипя и рыча, стала сплетать дымку в нужные узоры...

***

Возвращаясь с уже готовым ожерельем, неказистым внешне, она чуть задержалась у дверей, слушая, как шушукаются тихонечко, в её комнате, Язка и Дикин. Решив, что наобщались они уже достаточно, громко шлёпая лапами, она потопталась у двери, довольно хмыкнув, прижимаясь спиной к открытой двери, пропустила смутившуюся Язку, рванувшую мимо неё, в то время, как зубасто улыбающийся Дикин, впился взглядом в ожерелье с вопросом:

- Это оно? И старый мастер помогал? А что оно делает? А как...

- Ш-ш-ш. - Усмехнулась бабуля. - сейчас всё объясню. Поколдовали мы маленько. Наденешь, спрячешь от дурного глаза под куртку... Никому не отдавай! - строго сказала Клото, нахмурившись, - Вещь опасная, если повезёт, пробудишь наследие своё, драконье. Крылья вырастут - зубасто ухмыльнулась она, глядя на чуть не запрыгавшего от радости Дикина. - А если повезёт, то и дыхание драконье достанется.

- А какое? А крылья какие? Как у старого мастера? Белые? Белые же, да? Дикин хочет белые! - размахивая лапами, тараторя, показывая какие он хочет крылья и как будет на них летать, юный кобольд забегал по комнате бабули, сбивая с ног её ворчащего, неповоротливого фамильяра, задремавшего было на ковре, поспешившего отползти к стене. - прости, Шуршик! - Быстро погладив недовольно, исподлобья глядящего на него старого зверя, Дикин рванул к бабуле. - Можно? Можно?

- Конечно можно. Только будь осторожен, и помни: дорога к вершине ведёт в обе стороны. Карабкаясь вверх, не сорвись камнем вниз, не позволь амбициям и злобе взять верх. Это очень важно! У тебя чистое и доброе сердце, надеюсь, оно будет сильнее тёмного наследия Гефестагона... Сделай верный выбор, на развилке путей. Как в своё время, сделали мы с Тимофарраром... - она грустно вздохнула. - Если б ты меня ещё слушал... - Глядя на уже улетевшего в грёзы Дикина, где он уже был едва ли не настоящим драконом, с крыльями и сокрушающим врагов дыханием, совсем как у старого мастера.

Вновь вздохнув, она пошла утешать своего обиженно надувшегося в углу пещеры фамильяра. Сразу же заинтересованно развернувшего к ней мордашку, когда она заворковала:

- А для кого у меня есть вкусняшка? А для какого хорошего Шуршика?

***

Чуть раньше, Аяла рассказывала ученикам Дрогана:

- Останки великого змея Гефестагона, дракона, который обладал огромной тёмной магической силой.

- Этот дракон умер очень давно... Но, возможно, кобольдов он заинтересовал, так как сами они произошли от драконов.

- Однако я сомневаюсь, что кобольды спланировали эту кражу. Скорее всего, они служат кому-то... Может, дракону, которому вздумалось завладеть силой Гефестагона.

***

Много позже, описание ожерелья в Ордах Андердарка:

"Амулет из драконьего зуба, который носит Диикин, очень похож на один из артефактов, которые были украдены из дома вашего наставника в Хиллтопе - так началось ваше первое приключение, закончившееся в Андрентайде. Когда вы спрашиваете Диикина об этом, он лишь переминается с ноги на ногу и бормочет что-то насчёт того, что амулет ему дали - и это всё. Что бы амулет для него ни значил, Диикин, похоже, по доброй воле не отдаст его никому... Даже вам."

Про надежды и паладинов. И последний поцелуй

(Хэдканон. Беспощадный)

Я не знаю, когда ко мне пришла эта мысль.

Когда увидел то, как она светится в храме Тира, вселяя уверенность в других, сама являясь светочем тем, кто теряет надежду?

А может раньше? Когда она увидела надежду во мне, во время нападения в академии, готовая стать тем маяком, что притягивает врагов?

Когда после повешения Дестера, видела во мне равного, делясь своими страхами... Своим отчаянием.

Когда мы с Боддиноком последовали за Дестером в портал, накладывали иллюзию и контроль разума на захваченного лже-шлемника, безумно похожего на Фентика, а самого Фентика порталом отправляли к арфистам?

Когда поддерживая её, получал то самое колечко? А сам строил планы о том, что мы вытащим её, в суматохе дней, обставив всё так, будто её выкрал Маугрим?

Вероятно, всё это сыграло роль. Но сложилось в единую картину там, во временной аномалии, когда Сапфира сказала: "Я могу помочь вам, если вы, в свою очередь, поможете мне". К моему несчастью, как она и говорила, путешествия во времени, действительно дело непростое. И назад, гораздо проще, чем вперёд. Теперь я понимаю это лучше, чем кто-либо.

***

"Не успел".

Эти слова я повторял снова и снова, успевая оправдывать чужие надежды, с Мораг, со словами власти, с лекарством от чумы, с поиском союзников в грядущей битве.

Не успел... Когда всё было готово, по словам арфистов, чтобы не вызывать подозрений и вытащить её из ставки Аарина, Маугрим опередил меня. Она пропала.

Не успел... Когда нашёл её дневник в башне магов.

Не успел... Когда на вершине башни, разбивая кулаками зачарованную решётку, рвался к ней, чтобы успеть...

Успел? - выдохнул я, когда увидел её, в чёрных доспехах, готовую говорить... И сражаться.

Успел, понял я, когда она опустила глаза, говоря о том, что готова пощадить меня, хотя вероятно, Маугрим принесёт меня в жертву Мораг.

Когда выбил меч из её рук, когда победил, всё внутри меня пело - успел, успел! Наконец... Я успел...

Успел. Сжимая её в объятиях, отправляя порталом прочь, туда, где её никто не достанет, где в крепости арфистов они подготовятся к путешествию. Назад. Ведь это проще, чем вперёд. А пока, зная, что с ней всё будет хорошо, я смело шагаю в камень-источник. Чтобы перечеркнуть угрозу Мораг. Навсегда.

***

Когда я увидел Аширу, мне казалось, это добрый знак.

Когда Мораг пала, а Хедралин вывела нас с Боддиноком из рушащегося камня-источника - я был уверен, всё позади.

Когда мы держали путь из убежища арфистов, к временной аномалии, я говорил ей, что всё будет хорошо, ведь для эльфов, то время, что мы будем порознь, пролетит как один миг, а она шептала в ответ:

"У меня есть ты. Ты был рядом в мой самый трудный час, ты были рядом, когда я нуждалась в тебе - а я была слишком слепа и ничего не видела.

Но ты никогда не бросал меня. Я нашла себя снова. И наконец я вижу, насколько... Насколько много ты для меня значишь.

Говорят, что лучше потерять свою любовь, чем не любить вовсе. Я не верила этим словам... До сих пор."

Там, в пути, где суровая Шейла нежно смотрела на Фентика, что так до конца и не оправился от произошедшего и не смог вернуть свой дар исцеления, потерянный вместе с верой в других. там в пути у нас было время. Только наше. Арфисты решили сделать из Фентика рейнджера, эльфийская кровь и нынешние настороженность и недоверие - лишь помогли ему в этом. Новый знакомец, Дункан, непрестанно шутил, и рассказывал о том, какой будет их новая легенда, и то, куда им предстоит внедриться, выполняя задание арфистов, о котором мне ничего не сказали.

Успел, успел, пело всё во мне, вновь, когда в эти несколько подаренных нам с Арибет ночей, мы с ней были вместе.

***

Сапфира загадочно улыбалась, говоря о том, что услуга будет оказана... Или была оказана уже?

Напоследок, перед шагом сквозь время, Шейла жёстко сказала, что никаких Арибет и Фентика больше нет. Теперь есть лишь Эсмерель и Дейгун. И если на то будет воля богов, наши дороги сойдутся вновь, в небольшой деревеньке - Западной Гавани.

Перед тем, как выпустить из объятий светящуюся от счастья Арибет, перед тем как она шагнула в своё новое прошлое-будущее, от неё мне достался самый ценный подарок - наш последний поцелуй. Ощущающийся на губах даже после того, как он кончился. Такой сладкий, полный счастья, надежд и веры в хорошее, совместное будущее, в новые встречи, новые объятия, новые поцелуи, а может быть - и новые приключения...

Тогда я и подумать не мог, что это и вправду будет наш последний поцелуй...

ПыСы: Слова Арибет - "у меня есть вы...", вытащены из файлов игры и насколько я помню, они должны произноситься перед тем, как мы отправимся к Мораг. Всё же хотелось тыканьем передать атмосферу близости, то что они вместе и шепчутся. Имхо, это из-за решётки в замке Невер она могла рассказывать, признаваясь и выкать, не зная, ответят ли ей взаимностью.

"Впервые после смерти Фентика мне спокойно. И благодарить за это нужно вас. Вы спасли меня.

Меня больше не страшит моя судьба. Когда Фентик... Когда Фентика казнили, я думала, что потеряла всё. Но теперь я вижу, что это не так.

У меня есть вы. Вы были рядом в мой самый трудный час, вы были рядом, когда я нуждалась в вас - а я была слишком слепа и ничего не видела.

Но вы никогда не бросали меня. Я нашла себя снова. И наконец я вижу, насколько... Насколько много вы для меня значите.

Говорят, что лучше потерять свою любовь, чем не любить вовсе. Я не верила в эти слова... До сих пор.

Простите, что я так прямо говорю об этом. Моё сердце не могло молчать, но не стоило бы мне обременять вас этим - по крайней мере сейчас, когда вам ещё предстоит встреча с Мораг."

Об эле и хмеле. Ледяные великаны и предсказания.

Снежная буря... Её приятно пережидать в крепком доме, с жарко натопленным очагом, слушая, как за окном воет ветер, не в силах проникнуть в дом. И не дай боги - оказаться снаружи. И если бы угрозой были только безжалостный ветер и колючий снег...

Снежная буря - что дом родной, для ледяных великанов и белых драконов. Великаны под рёв бури идут в набеги, опустошая деревни... И одинокие трактиры. Золото и украшения их интересуют мало, а вот на бочки с элем и мёдом - они глядят с интересом, да и щитами неудачливых противников не побрезгуют, собирая из них подобие кольчуг, воистину ужасающих, особенно, когда до несчастных в последние минуты жизни доходит, сколько трофеев и чужих жизней ушло на такую броню.

Для парящего на ветру белого дракона - буря, будто ласковое море, что качает на своих волнах, лаская нежной прохладой. Ледяные удары острых снежинок, что несут смерть более... Уязвимым расам, лишь полируют чешую, и приносят наслаждение. Благодаря чутью и слуху они легко обнаруживают во время бури других существ, будто для них завесы из снега и нет вовсе.

Парящего на волнах бури Тимофаррара что-то на грани восприятия кольнуло тревогой. Что-то в привычных горах было не так... Прежде чем предчувствие сформировалось во что-то определённое - песню бури прорезал звук рога. Воздев к небу молот и встречая взглядом парящего дракона - в рог трубил ледяной великан. Прищурившись и сложив крылья, Тимофаррар ринулся вниз, перед самым столкновением расправляя крылья, и выставив когти, чтобы обрушиться всей мощью на противника. Не уступающий дракону размерами великан, лишь ухмыльнулся в покрытую сосульками бороду, принимая на грудь удар ветра, созданный белыми крыльями, и отшагнув вбок, молотом парировал удар, захватывая бок дракона и меняя направление его падения, закручивая и швыряя в снег. Будто кошка, извернувшись в полёте, Тимофаррар приземлился на лапы, мордой к противнику, зарычал и сверкнув глазами, послал выдох в ноги противника, приковывая меховые сапоги к насту, намораживая слой льда в струящихся по земле потоках снега. Расхохотавшийся великан сбил молотом лёд с сапог и попытался заговорить:

- Ледяное дыхание против снежного великана? Да ты совсем молод! Поговорим?

Настороженно замерший дракон, при первых словах ринулся в атаку и великан вновь парировал удар, снова отшагнув и швыряя его в сторону.

- Ты какой-то слишком горячий для ледяного дракона! Дело есть. На бочку эля, а сразиться мы всегда успеем!

Вновь попавшийся на ту же уловку, пригнувшийся к земле Тимофаррар замер.

- Что за дело у великана в моих землях? Кожаные доспехи и шрамы уже не поднимают в иерархии выше и ты возжелал кольчуги из моей чешуи и копьё из костей? Я быстро превращу тебя самого в груду костей и уложу у моего логова! Будешь предупреждением таким же охотникам!

Но не смотря на грозные речи и рык, атаковать он уже не спешил, выжидая момента для атаки.

Собранный великан чуть расслабился, опустил молот и повесил на пояс рог.

- Мы же оба достаточно разумны, чтобы договариваться. Древняя война меж империей великанов и драконами и так низвела наши народы с правящей вершины, на уровень вымирающих видов.

- Зачем ты мне рассказываешь старые сказки? Чего ты хочешь от меня? Ты на моей территории, и я тебя - не звал! - рыча и хлеща хвостом по бокам, дракон не двигался с места.

- Бушует буря. Самое время идти в набег, я разжился несколькими бочками в местном трактире, пока местная мелочь в ужасе разбегалась. Нам с тобой они не ровня, но элем и хмелем у них разжиться можно. Будешь? Я поделюсь добычей. Великан с интересом наблюдал, как ящер вытянув шею и вытянув стрелой хвост шумно принюхался:

- От тебя действительно пахнет мёдом и элем... *НЮХ-НЮХ* А ещё... Дымом и кровью.

- Ну стоптал я пару нерасторопных трусов... Что с того? Ты элем интересуешься или настолько мал, что даже не думаешь в эту сторону? - подначив дракона, великан громогласно расхохотался над собственной шуткой, перекрывая вой бури, покачал головой и потерев рукавицей шрам, пересекающий лицо, вновь обратился к своему противнику:

- С меня бочка эля, бочка мёда, а с тебя, зачаровать мне плащ. Ваш народ дружит с магией, а мне бы пригодилась хорошая вещь, что позволила бы не страшиться жара и быть чуть более... Тихим. Да. Чтоб мелочь меньше шумела, поднимая тревогу. - чуть помолчав, он продолжил, - ну так как? По рукам? Соглашайся! Буря утихнет через пару дней, я заберу свой плащ и уйду прочь. А у тебя останется интересная история и пара бочек хмеля.

Великан медленно снял плащ, свернул в свёрток и подтолкнул к дракону. Тяжёлая ткань едва шевелилась под порывами ветра. Шумно выдохнув и наконец решившись, Тимофаррар подхватил рывком плащ и взмыл в небо, улетая прочь. Он уже не видел, как добродушная ухмылка великана сменилась довольным оскалом...

***

В тишине пещер, куда даже вой бури не долетал, встрепенулась старая Клото.

- Что-то не так...

Следом за ней, на звук голоса, зашевелились толстый и крупный трессум Шуршик и недавно подселившийся в их комнату маленький Дикин. Слишком мягкий и добродушный для драчливых и задиристых сверстников, но в то же время наделённый тайной магией, он выделялся... И за ним нужно было присмотреть. Глупо было бы упустить потенциального колдуна, из-за детских драк и обид. Потому грозная бабуля-кобольд и взяла его под крыло.

- Чего смотрите? Тревожно мне. Сбегай-ка к мишке-ворчуну, Шуршик. И не хмурься! Потолстел, обленился, ишь, котяра! Нужно так. Чую я... Грядёт что-то... - недовольно фыркнув, Шуршик тяжело взмахивая крыльями, прыжками, полетел прочь, будить белого медведя, и втолковывать ему, что грядёт прогулка с Клото.

Погладив по голове Дикина, чуть приобняв, бабуля сотворила иллюзию светящейся бабочки, в собранных в горсть ладонях и пояснила:

- Поучу тебя кой-чему. Погадаем, поедим, поколдуем. Посидишь пока тут, с Шуршиком поиграешь... Да знаю я, что он не очень-то и игривый у меня. Сурьёзный мущщина! - заворчала она на укоризненный взгляд Дикина. - А мне пока придётся побегать по знакомым, выменять кое-что там, добыть кое-что тут... - в это время она активно шуршала в своих запасах, пересыпая из коробочек камушки в небольшие кожаные мешочки, увязывая их на пояс. - Авантюрины сюда, кварц сюда... Эх, жалко изумрудов, но чую, сэкономлю - и быть беде... - ещё раз погладив и обняв наблюдающего за её метаниями Дикина, она направилась к двери:

- Всё! Вернусь через несколько часиков. Приглядывайте тут друг за другом. Хотя... - Вздохнув, старая Клото вновь метнулась к мешочкам, охапкам трав, обнюхав самые душистые и мягкие сборы, свернула из них куклу, аккуратно завернула её в ткань, обмотала бечевой, зачерпнув магии, влила силу в неё и верёвочки мягко и крепко стянулись, скрепляя намертво поделку. А по пещере поплыл аромат лета, лугов и трав. Сборы стали пахнуть ярче, и довольно глянув на поделку, она вручила её Дикину, цепко схватившему подарок - Жди, милый, жди. Обнимай куклу, можешь подрёмать покамест. Скоро вернусь и порадую тебя обрядами интересными, поколдуем, - подмигнула старая колдунья напоследок.

- Пока, ба... - тихонько сказал маленький Дикин, зубасто улыбающейся Клото.

В его голове никак не укладывались случившиеся в его жизни перемены - он теперь вроде как будущий колдун, очень уважаем и грозная старейшина - не даёт другим его обижать. Жить с ней по соседству, такой важной с остальными и такой неожиданно доброй к нему - было непривычно... И очень, очень приятно.

***

Заглянув к кобольдам присматривающим за волками, недовольно рыкнув на них, мнущихся в попытках сказать, что вообще-то скудный запас мяса волкам нужен, а выдавать его колдуньям не положено... Показав им язык, и зубасто ухмыльнувшись, она прихватила кабаний окорок, волоча его за собой, и отвесив подзатыльник не успевшему убраться с пути звероводу, крякнув, взвалила на плечо, налившееся мощью, после заклятия "сила быка".

Кивая знакомым, посылая бабочек ребятне, подмигнув зардевшейся маленькой Язьке, что спрашивала, когда можно будет поиграть с Дикином, Клото под сначала едва слышный, но чем дальше, тем больше усиливающийся вой бури, наконец добралась к выходу из пещер, миновав мёрзнущих у костерка часовых. Оторвав кусочек от окорока, мгновенно подобревшему Шуршику, она скормила остальное белому медведю, почёсывая его за ухом, после чего, накинув на себя сопротивление стихиям, взгромоздилась верхом.

- Присматривай за Дикином! В обиду не давай. А... Знаешь же всё! Увидимся. - отдав указания шумно потопавшему обратно в их комнату Шуршику, она шепнула в большое мохнатое ухо медведю, куда именно предстоит им ехать и кивнув на его умный взгляд. вцепилась в шерсть покрепче. В этом буране им придётся побегать...

***

Когда в вое бури Юная Миша услышала стук в дверь, сначала она посчитала, что ей послышалось. Но стук повторился. Уже настойчиво и будто бы... С недовольными нотками? Заручившись поддержкой Рииси, она чуть приоткрыла дверь, которую едва не вырвал из рук ветер. Невысокая фигура в плаще, с натянутым низко-низко капюшоном, недовольно скрипя, потребовала позвать мастера Дрогана. А когда испугавшаяся Миша попыталась достать меч, её толкнула плёнка силового щита:

- Спаси, Мистра...

- Охолони, девонька. Ты туточки новенькая и видно не знаешь, в каких краях очутилась... Ты живёшь в деревне бывшей прислуги и семей Зентов, а друг и сосед твоего мастера - дуэргар. - припечатала её скрипучая гостья. - Если так будешь кидаться с мечом на всех подряд - проблем не оберёсси с мастером. Зови. Ежели б хотела напасть, уже б заклятьями кидалась... Рииси, давай ужо хоть ты зови хозяина! Видишь, метель какая!

Пока волшебная дракошка подталкивала носом Мишу, кое-как прикрывшую дверь, оставляя опасную гостью за порогом, пока встрепенувшийся Дроган спустился вниз, успокоив Мишу, отсылая наверх, Клото успела вновь обновить заклятье сопротивления стихиям, кутаясь в плащ и ворча себе под нос, про всяких нерасторопных учеников, которых в её-то время бы...

Старый дварф ничуть не удивился гостье, что признав хозяина, скинула капюшон плаща. Самых разных гостей привечал добрый волшебник, и эта была не самой худшей... Затянул в дом, и отвёл на кухню, отпаивать чаем и выяснять, что же стряслось и откуда такая срочность, чтоб в такую-то погоду отправляться в путь.

***

- А торговать я пришла! - глянув на выпучившего глаза дварфа, Клото довольно рассмеялась и отвязав с пояса мешочки, высыпала на стол кристаллы кварца и камушки авантюрина. - Курица нужна. А лучше - две. Гадать буду. неспокойно мне, ох неспокойно... - деловито пересчитывающий камушки дварф, вскинулся было, на что боевая бабуля махнула чешуйчатой лапой - ша! Не надо мне твоих квохтаний, знаю всё: "если беда, то не нужно платы..." Бери, знаю же, что нужны расходники для кристаллов твоим ученикам, с моих соплеменников не убудет. А ежели больше дам - сочтёмся, свои все. - Зубасто улыбаясь нахмурившемуся и качающему головой Дрогану, она поднялась. - Пойдём. Зелий "великого восстановления" нет же у тебя? - глянув на грустно покачавшего головой дварфа, тяжело вздохнула, - значит нету, как и планировала, жреческие приблуды придётся на пристани ловить...

Спрятав под плащом зелье "величия Орла", которое повинуясь странному порыву, вручил ей Дроган, подхватив мешок с парой спящих под заклятьем куриц, на которых задумчиво посматривал белый медведь, она подмигнула Дрогану, что обновил для неё заклятие сопротивления стихиям и махнул вслед рукой, Клото взобралась верхом на Ворчуна и шепнув очередное направление в мохнатое белое ухо, растворилась в метели.

***

- Закрывайте двери, не впускайте холод! - размеренный и спокойный голос торговца, что отложил книгу и неспеша подошёл к прилавку, встретил колдунью в крепком домике на пристани, больше похожем на маленький форт.

Захлопнув дверь, Клото потрясая кожаным мешочком, высыпала на прилавок изумруды, скрипучим голосом потребовала зелье "большого восстановления". Глядя на то, как торговец задумчиво смотрит на драгоценные камни, не торопясь идти за товаром, рыкнула, и чуть подпрыгнув, хлопнула лапой по столешнице:

- Ах ты скотина! А ну быстр-ра неси мне зелье окаянный, не вздумай торговаться и требовать больше, не дам! Я цену знаю, а ты меня знаешь!

- Свиток? - Протянул задумчиво торговец. - зелья в дефиците, требуют усилий, хранятся сложнее...

- Не люблю я ваши свитки, зелье мне неси! Зе-лье! Всеобщий понимаешь, нет? - аж клацнула острыми зубами, от негодования, колдунья.

Пожав плечами, и порывшись в лежащей тут же "бездонной" сумке, торговец извлёк из него светящуюся мягким белым светом, небольшую бутыль. Посмотрев на просвет, не торопясь проговорил:

- Зелье большого восстановления. Полное исцеление того, кто его примет. - подавив зевок, перевёл взгляд на нетерпеливо подпрыгивающую покупательницу, и продолжил - снятие проклятий, ядов, болезней - в комплекте. Берёте?

- Да беру, что ж ты непонятливый такой! Давай сюда уже, бери плату и я пошла, поспешать мне надо! - сердито глядя на него, протараторила Клото.

Так же неторопливо, глядя прямо в глаза колдунье, продавец наконец поставил зелье на прилавок, откуда его тут же выхватила когтистой лапой кобольдша, силой воткнув в кожаный мешочек, пружинящий от набитого в него сена, чтоб не дай боги не разбился ценный бутылёк, случись какая неприятность в пути и поспешила к двери, сердито зыркнув на медлительного человека, что сейчас сгребал рукой изумруды в бездонную сумку, не разглядывая их и не считая, а затем, отвернувшись, пошёл к уютному креслу и отложенной книге...

***

Вернувшись в родные пещеры, наконец стряхнув с плаща снег, похвалив улёгшегося на свою лежанку, довольно рычаще-мурчащего медведя, что по пути успел прихватить себе оленя, на свою беду направлявшегося куда-то в бушующей метели, Клото зыркнула на дрожащих, уже других постовых, опасающихся даже взглянуть в её сторону, тут же отвесила подзатыльник пытающемуся приложится к бутылке с какой-то бурдой кобольду, выронившему бутыль и тут же потешно, в несколько попыток, подхватившему её у самого пола и мямлящего что-то про то, что: "это же для сугреву", "холодища", и "ну Кло-о-ото!"

Довольно хмыкнув, и бурча под нос: "ишь, расслабились, то же мне - постовые..." она отправилась по коридорам и переходам к своей(а теперь ещё и Дикина) - комнате. Привычно раздавая бабочек и подзатыльники.

***

Шикнув на убегающую Язьку, что вместе с Дикином, в 4 лапы чесали и тормошили млеющего Шуршика, стоически сносящего такое обильное внимание к себе, она бросила плащ на стул, мановением лапы просушив его, улыбнулась маленькому кобольду, поманила лапой и стала раскладывать кристаллы, чертить знаки на вычищенном порывом ветра, полу, попутно поясняя, что и как работает. Черпая лапами магию и запуская огоньки для своего ученика, Клото вглядывалась в куриную требуху. Читая в ней, одной ей понятные знаки, под внимательными и любопытными взглядами, старательно строящего умную мордашку Дикина. Изо всех сил сдерживающегося, чтобы не пискнуть: "ну что там? Что там, ба?"

Разрываясь между тем, чтобы заулыбаться такому старательному помощнику и тем чтобы сосредоточиться, Клото хмурилась всё больше. Гадание однозначно сулило опасность её другу и покровителю. Неприятности скорые и пусть не смертельные, но очень близкие к тому.

- Ой! Ба, а пока тебя не было, прибегал повелитель Тимуфа...Тимафар...Ряр! Хотел чего-то, а тебя - не было... Вот! А я забыл совсем... А тут столько интересного, а Шуршик тако-о-ой пушистый! А кукла - спаси-и-ибо, ба!

Грустно улыбнувшись, неожиданно проведя параллели между молодым кобольдом и молодым драконом, погладив своего нежданного ученика, колдунья отправилась выяснять, во что же всё-таки ввязался такой родной для неё белый дракон.

***

Слушая сбивчивую речь "Тимуфа-рряра", вновь напомнившую ей о Дикине, она собралась и рявкнула:

- Ша! То есть ты хочешь сказать, то какой-то ледяной великан намял тебе бока и ты у него на побегушках теперь?

Глядя на звереющего от такой интерпретации событий дракона, она поспешила добавить, уже тоном помягче:

- Как ещё это выглядит, ты думал, а? Обалдуй чешуйчатый... Приголубит тебя эта тварюга молотом, и поминай как звали! Дурно пахнет это всё, ой дурно!

- Сам знаю, старая! А что мне, отсиживаться теперь? В нору забиться с тряпкой этой? - рыча, злобно отвечал ей молодой вирм.

- Ой сма-а-атрите смелый какой, на бабку старую рычать! На великана б так рычал, балбес чешуйчатый... К нему идти нельзя. Никак нельзя! В пещере твоей хоть как-то подготовиться сможем, а там - сгинем зазря и всё... Да и чует моё сердце, сам он придёт сюда.

- Значит загрызу его здесь! Если дурить будет... - рычание сошло на нет и тон снова стал извиняющимся. - Разговаривал же, и не напал...

- "Разгова-а-аривал!" Небось следом шёл и логово отслеживал... Ох неспокойно мне...

- В драку хоть не лезь тогда! Не мешай, справлюсь я... И всё ж может обойдётся? Плащ зачаруем, отдадим, элем и хмелем отпразднуем...

- "Элем и хмелем", "элем и хмелем!" - передразнила его старая подруга. - Годы летят, а ты, обалдуй, всё никак не повзрослеешь!

Вздохнула тяжело, успокаиваясь... И скрипуче продолжила:

- Значит так, плащ зачаруем, честь по чести... Авось и обойдётся. Чего смотришь глазами грустными, знаю же ж, не обойдётся...

- А...

- В драку не полезу, чай не дурная! Была б дурная - не дожила б до своих лет... Из за угла погляжу и коли будет всё плохо, колдану что-то, авось и выдюжим... А в плащ я таки сюрпризец подложу, на случай, если всё к чертям полетит... И не смотри так укоризненно! Ежели будет всё нормально, развеется он через пару дней безвредно и всё!

***

Сквозь и не думающую утихать бурю, шёл довольный великан, с несколькими бочками хмеля, периодически прикладываясь к ним и трепля за холку своего белого медведя, так же нагруженного парой бочек. Остановившись у пещеры, примерное направление к которой он определил, наблюдая за улепётывающим молодым драконом, остановился и спросил у медведя:

- Подождём? Ха! Подождём конечно. - медведь укоризненно глянул на него, на что ледяной великан почесал старый шрам идущий через всё лицо и ухмыльнувшись, продолжил:

- Какой ты всё таки замечательный собеседник! Как бы я без тебя догадался, что стоит немного подождать... Ба! Да нас уже встречают!

Оставив бочки в стороне и снимая с пояса молот, поигрывая им, гигант медленно двинулся к пещере.

- Ну как? Готов мой плащ? Я вот не усидел на месте... Дай думаю, в гости зайду!

Тимофаррар, ощущая как ноют бока после прошлых попыток напасть, выложил на входе в пещеру плащ и молча отступил вглубь.

- Вижу, готов! Что ж, бочки стоят неподалёку, мой медведь присмотрит, чтоб их не унёс кто чужой, ну а мы с тобой всё же выясним, кто сильнее! Как же без хорошей битвы? - Весёлый тон сменился на сосредоточенный и злой: - Я же говорил - успеем сразиться. Вот и успели. Что ж ты молчишь? Не согласен?

Раскручивая молот, великан ринулся на молчащего дракона. Кобольды вместе с ворчуном отступили вглубь, чтоб не помешать, под тихое рычание переживающей Клото, что сейчас выглядывала из-за поворота пещеры, сжимая в беспокойстве старые лапы.

Теперь уже дракон ринулся в сторону, спеша пропустить противника, что протоптавшись по плащу ногами и не думая его поднимать, ринулся в атаку, пытаясь повторить манёвр противника и нанести когтистой лапой удар в открывшийся бок, но когти звеня, высекли искры из стального наруча.

- Смотрю, научился у меня чему-то новому? Ну-ка, посмотрим как ты усвоил мой урок!

Великан вновь рванул к дракону, на полпути, отпрыгнув в сторону, пропуская падающие глыбы льда.

- Ох уж эти драконьи логова... С потолка вечно мусор сыпется!

Тимофаррар ринулся к говорливому противнику, с размаха ударяя хвостом по подставленному молоту, отводя тот в сторону и когтями и зубами впиваясь в бок великана, что довольно рыкнул, почуяв боль, схватил дракона за основание крыла и ударил рукоятью молота по спине раз, другой, а почуяв, что хватка разжалась, пинком отбросил вирма в сторону. И всмотрелся в рану.

- Неплохо! Новые шрамы, будет больше уважения! - и вновь тон весельчака сменился на злобные, едкие фразы - Как и от кольчуги из твоей чешуи, и копья из кости. Ты был прав, дракон, от них я тоже не откажусь...

Подождав, пока Тимофаррар поднимется и подготовится отражать атаку, великан довольно рыкнув, кинулся к нему, замахиваясь молотом. Получив пару неприятных ударов от противника не уступающего ему размерами, наливающихся болью, дракон уже не успел полностью уйти от удара, а может опытному великану надоело с ним играть, но полученный вскользь удар хоть и не сокрушил дракона, смяв, как должен был, если бы попал в полную силу, но в полёт к стене отправил. И теперь уже охотник ждать пока противник поднимется - не стал. На подгибающихся лапах, Тимофаррар поднялся, чтобы тут же рухнуть от пинка крепким сапогом. Удар, другой, и глаза Клото застила пелена ярости, когда она увидела жалобный, просящий взгляд дракона, что уже не мог подняться, а над ним уже уверенный в своей победе великан, занёс молот, и что-то говорил, но она уже не слышала. Она вышла из-за поворота с диким криком:

- А НУ НЕ ТРО-О-ОНЬ!

Под крик, от которого загудела сгустившаяся вокруг неё магия, ткнула когтистой лапой, вытягивая в сторону великана указательный палец, с которого сорвался сгусток магического пламени молнией долетевший до цели, и объявший с ног до головы почти победившего гиганта, бросая отсветы и блики пламени по пещере, развеяв сумрак бури и резко осветив каменные стены.

Сначала недоумённо взирающий на прорастающее в нём пламя, гигант резко обернулся, увидел маленькую колдунью и рванул к ней со всех ног, спеша растоптать и тем самым погасить колдовское пламя. Сначала с боевым кличем, придя в такую же ярость, как и она сама, чуя дыхание смерти, жаркое и смрадное, переходя в вой заживо горящего существа, он бежал к ней. А Клото не сходила с места. Уже наплевав на то, что будет дальше, так она хотела отомстить за то, что незваный гость покусился на того, кто ей дорог. Да и нельзя было отступить, потеряешь концентрацию, испугаешься - пламя угаснет и вот тогда - всё пропало. Летящий на неё великан, прыгнувший, чтоб приземлившись, растоптать, стереть в кровавую пыль... Вспыхнул ещё ярче и рассыпался жирным пеплом. Молот пролетел мимо, и глухо звеня покатился по полу пещеры, утыкаясь в стену. Гиганту не хватило пары мгновений.

Дальнейшее, Клото помнила плохо. Оскальзываясь на пепле, на тающем и вновь схватывающемся коркой льда снеге, она бежала к хрипящему другу, разрывала когтями кожаный мешочек, не в силах аккуратно достать бутылочку, срывала пробку и бессвязно ругаясь, вливала в такую неудобную и здоровенную драконью пасть, зелье "большого восстановления". Вырвавшееся на свободу жреческое заклятье, впитываясь в плоть, закружилось белыми и жёлтыми светлячками, исцеляя раны, мягко расправляя сломанные кости и выправляя сорванную, сломанную чешую. Всхлипнув, понимая, что всё позади, Клото привалилась к большой чешуйчатой лапе, саму её лапы уже не держали. А рядом тихонько выл от уходящей боли, испытанного унижения и страха не за себя, а за свою дорогую Клото - Тимофаррар.

***

Конечно они достали из снега бочки с мёдом и элем, прогнали чужого, растерянного медведя. Трофейные плащ и молот заняли своё место в драконьей сокровищнице. Заливая элем и хмелем испытанный ужас, они просто надеялись, что подобное больше не повторится. Никогда.

***

Несколько лет спустя, в тайной библиотеке под гнолльими пещерами, демонфея Джейна рассказывала старшему ученику Дрогана следующее:

Мне противостоит злой, смертельно опасный враг — свирепое чудовище, Тимофаррар, белый дракон.

«Ужасный король зимы правил из своего хрустального осколка, и все вокруг преклонялись перед ним одним. Если кто-то рядом неправильно произносил хотя бы слово, и это слышал могущественный дракон, то холодная смерть, исходящая от него, не заставляла себя ждать.»

Это строка из эпоса, написанного о предке Тимофаррара много лет назад. Хотя Тимофаррар не достиг такого могущества, он всё ещё остаётся смертельно опасным.

У меня есть кое-что, что может помочь тебе в битве с Тимофарраром, но это сработает только один раз, так что тебе придется постараться.

Если ты согласишься сделать это для меня, я отдам тебе этот предмет. Я зачарую его своей магией, так, что ты сможешь использовать его только в непосредственной близости от дракона.

Это Филактерия Льда, оружие, которое я недавно открыла. Разбив его, ты наполнишь своё тело сущностью ледяного элементаля, получая огромную силу и сопротивляемость холоду.

Забавный момент, вся ирония ситуации в том, как завершится путь Тимофаррара. Несколько лет назад его победил могущественный ледяной великан. Он молод, и теперь, похоже, боится и ненавидит их.

Когда элементаль войдет в твоё тело, ты примешь облик ледяного гиганта. Возможно, тебе даже не придется сражаться с Тимофарраром. Увидев, что на него нападает ледяной великан, он поджав хвост - сбежит.

Согласен? Отлично. Вот филактерия, и не забудь - не разбивай её, пока не окажешься в одной пещере с драконом...

Воспоминания. Холод Кании

Как это, терять воспоминания? Терять саму суть того, что составляет тебя... Каким бы я был, если бы все надежды, обеты, любовь, тепло - просто стёрлись бы из моей памяти? Об этом я думал, когда не увидел в глазах Арибет... Узнавания.

Оказавшись в аду живьём, когда жнец отказался возвращать меня в мир живых - я не горевал и не испытывал боли. Меня переполняло торжество! Обещание моего бога, бога знаний исполнилось, здесь я найду её, и как Орфей - поведу свою любимую в мир живых!

Слова духов о том, что у них был лидер, что повёл их на битву с Мефистофелем - наполняли надеждой. Это она! Кто же ещё мог пойти на такое сумасбродство, едва оказавшись здесь, ради спасения других? Как и говорил Дейгун, в ипостаси Эсмерели она стала яркой, свободной, счастливой, вновь жаждая справедливости, но не требуя её от других, понимая, что справедливость есть только там, где зависит неё самой. Освободившись от навязанных клятв, переполненная счастьем, действуя по зову сердца и собственной совести, она путешествовала по окрестностям западной Гавани, забредая всё дальше, принося надежду, оказываясь в нужном месте в нужное время.

А потом, серебряным осколком, неумолимая судьба всё же настигла её...

Едва увидев её, застывшую во льдах Кании, я испытал невообразимое счастье, но... Что-то было не так. В её выражении лица, в её глазах...

И самое жуткое в том... Что я узнал эти чувства. Это было облегчение, почти блаженство, от холода, который медленно входит в тело, и дарит онемение в кончиках пальцев, крадётся всё ближе к сердцу, наконец забирая боль, забирая безнадёжность, забирая... Всё. И замерзая, ты наконец чувствуешь себя счастливым, после всей испытанной боли, всего... Безграничного отчаяния.

Отражением в черном глади топей я видел себя в ней.

Едва ли не каждую ночь, с тех пор, как проклятие Левора вошло в мою жизнь, с тех пор как Шар прокляла меня, за то, что я разрушил её планы. Жадным шёпотом в ушах, звучали её слова:

- Тебе подарено знание? О! Я покажу тебе, каким оно может быть... Я покажу, почему ко мне приходит моя паства и молит о забвении, моём величайшем даре. О том, чтобы я забрала у них знание, вместе с воспоминаниями! И ты будешь молить о нём!

Когда благословение обернулось проклятием, знание о вариантах реальности, что были сказкой и даровали знания о том, какие сокровенные тайны поведали бы мне встреченные на пути существа, будь я им близок и дорог... Обернулись болью. Во снах, где предметы лишались красок и были окрашены в чёрный цвет, гибли те, кого я спас. Мне снова и снова было показано, каким бы я мог стать чудовищем, наслаждаясь чужой болью, упиваясь страданиями других, если бы вдруг забыл обо всём, что мне дорого, о тепле других, о своих убеждениях, о бесконечных историях с живыми и тёплыми персонажами, что создавали мою личность, маяками указывая путь. А наградой мне, после ночных мучений были холод и облегчение, перед самым пробуждением. Пробуждением в холодном поту и слезах. Лишь эхом отдающиеся в мыслях слова, что были посланы в трудный час, знания монашеского пути, тесно переплетённого с учением гитзераев, давали силы идти дальше и делать, что должно. Знание о том, что сердце направляет волю. Воля направляет руку. И рука - направляет клинок. В астральном плане лишь воля не даёт скатиться в хаос, сгинув в небытии. Определяет реальность вокруг, созидает порядок, который позволяет выжить. И мой мир опасно приблизился к этому хаосу, удерживаемый лишь волей.

Этот крадущийся к сердцу холод облегчения, после испытанного безграничного отчаяния, я и узнал в ней.

Ягоды велокса растапливают лёд. Но отчаяние из её взгляда не уходит, и самое страшное в том, что узнавания в любимых глазах - нет.

И она вновь нападает...

А я - вновь побеждаю её. Вновь клинок летит в сторону. И вновь я сжимаю её в объятиях, побеждённую и растерянную. И слышу её шёпот, у самого уха:

- Я... Не помню тебя... Но почему... Почему мне кажется, что всё это уже было? Поражение... Меч в стороне... Тепло в объятиях... Я... Я совсем не помню... Но всё это так... Так знакомо...

Вглядываясь в мои глаза, она рассказала о том, как ведомая справедливостью и воистину паладинской уверенностью, повела за собой армию призраков, против пожирающего их Мефистофеля. Как он выслушал всю её гневную речь... И вместо боя - заговорил. Голосом, который хотелось слушать, которому хотелось верить. Он говорил лишь о фактах, но подавал их так, что из фундамента её уверенности пропадали камень за камнем. Слушая его, она вновь стала девочкой потерявшей опору под ногами, полетевшей в бездну растерянности и отчаяния. Каждое слово отзывалось внутри, подтачивая уверенность в себе и сам смыл жизни. Желание действовать, жить, помнить. Безжалостным ледяным ветром Кании выдувающий мягкое тепло, поселившееся было, где-то около солнечного сплетения.

***

Какое то время до этого.

Уверенный и обаятельный Мефистофель и Арибет, у которой плечи опускаются и меч выскальзывает из рук.

- Какая справедливость? О чём ты, эльфийка-паладин? Мир был безжалостен к тебе. НЕСПРАВЕДЛИВ! Орки отняли родню. Лишь месть осталась на выжженной пустыне твоей души.

- Тир спас тебя? Только для того, чтобы ты стала его инструментом, мечом, который использовали как рычаг и сломав - выбросили. Разве спас он Фентика? Разве был он в охваченном чумой Невервинтере? Разве был на твоей стороне? Ты - сломанный меч, который Тир выбросил в грязь на обочине.

- А Нашер? "Верный рыцарь, леди Арибет"! Ему нужно было, чтоб ты была лишь слугой, рабыней не задающей вопросы, исполняющей приказы. Ценить тебя он и не собирался.

- Месть за Фентика? Ты ведь даже не любила его. Вы были "такой красивой парой", такой логичной, такой символичной, в навязанном Тиром смысле, за который ты так отчаянно цеплялась, пытаясь прорастить древо жизни в твоей выжженной болью и местью душе. Ничего. Этого. Не было! И ты знаешь об этом, я ясно вижу это в тебе! Так удобно было принимать любовь. Верить, что теперь то всё будет хорошо. Что вы красивая пара. Что всё так логично и... - Мефистофель буквально выплюнул последнее слово: - правильно.

- Но всё это ложь. Ты не любила его. И гнала эти мысли прочь.

- Мораг подхватила тебя, будто спелый плод. Торжествуя, использовала против Невервинтера, нашёптывая потерявшей опору девушке о том, что теперь у тебя снова будет смысл. Что ты отомстишь, что королева древних даст тебе потерянный смысл. В мести. Опять. А потом тебя снова втоптали в грязь, выкинули, сломленную, на обочину жизни.

- А потом, Нашер вновь отплатил тебе, своей "благодарностью", сперва лепеча о том, что уже достаточно было пролито крови, а потом, едва героя Невервинтера не оказалось рядом - приговорив тебя.

- А... Я вижу, что зря упомянул его. Меч снова в руках, в глазах решимость и уверенность... Ты вспомнила, что тебя приняли, такой какая ты есть, ничего не навязывая... Любя. - Гримаса ненависти исказила красивое лицо архидьявола. - Тц. Но поздно милая. - Вновь он доброжелательно улыбнулся, показательно поднимая руку и сжимая кулак, и повинуясь этому жесту, вокруг засветившейся уверенностью Арибет, занёсшей меч, закружились ветра Кании, замедляя шаг эльфийки. - Ты слушала меня слишком долго. Поэтому, о том, что тебя кто-то любит, тебе помнить больше не нужно.

На этих словах на лице паладина появилась растерянность, и она остановилась, опуская меч. Будто отчаянно пытаясь припомнить что-то очень-очень важное. А затем, её глаза наполнились сначала отчаянием, а затем беспросветной безнадёгой от того, что она лишь сломленный и выброшенный инструмент.

- Да, милая. Ты застряла в аду. Вот она, благодарность за все твои усилия. Расплата за все твои поступки. Ты демон в глазах живых и мёртвых, чудовище. Но я сделаю тебе маааленький подарок. За ту отвагу, с которой ты пришла требовать у меня ответов и призывать к расплате за мои... Архи-Дьявольские грехи. - Сделав паузу, он позволил себе довольную улыбку. - Ты сможешь забыть всю боль своей жизни. Холод Кании может не только убивать. Он подарит тебе покой. Чувствуешь, как мороз обволакивает тебя? Касается кончиков пальцев, заставляя их неметь. Затем онемение по рукам и ногам крадётся к самому сердцу, и вот, я вижу в твоих глазах покой и облегчение...

Ветер утих. И в осколке льда застыла эльфийка. По мановению руки повелителя этого истерзанного мира знающих, обращённого в круг ада, из которого он тянет силу, глыба льда исчезла, сместившись в пространстве, оказавшись в пещере у врат Кании, пещере, вход в которую затянула стремительно растущая стена льда.

***

Позже. Там же. Пещера в которой совсем недавно растопили лёд.

- Я не помню... Но у меня чувство, что всё это было... Я не могу вспомнить...

- Не страшно. Ты вновь обретёшь уверенность. И если у тебя нет старых воспоминаний - мы создадим новые. Вместе. В твоём сердце всё те же тепло и справедливость, что я помню...

- Но ведь Мефистофель... Прав... Мужчину, которого я любила, они сделали мертвецом, справедливость, в которую я верила - насмешкой, женщину, которой я была - демоном. Тебе не надо было зажигать огонь... Надо было позволить мне присоединиться к Потерянным, меня ведь мало что держит здесь... Но... Это чувство, что всё это было... Отброшенный в сторону меч, объятия, надежды... Так... Так, хочется тебе верить... Но ведь сам Тир оставил меня... Я была чёрным стражем... Мораг и Нашер - тоже оставили, выбросили меня... Сломленную... Я никому... Не нужна... Но...

- Мне нужна. Любая. И я всегда на твоей стороне. Тебе не нужен Тир, чтобы быть справедливой. Ты... Уже такая. Свободная. Любящая. Уверенная. Сильная. Справедливая. Стоит только вглядеться в себя, обрести себя снова...

- Смогу ли я? После всего, что было...

- Уже смогла. Призраки Кании шепчутся об этом, помнят это. Просто... Ты не помнишь. Но тебе и не обязательно помнить. Ты уже прошла этот путь однажды. И снова сможешь, обязательно сможешь. Создашь взамен утерянных - новые воспоминания. Ты - больше не одна. Я - верю в тебя. Я - люблю тебя. Я - всегда на твоей стороне...

Хрупкую трогательность момента нарушило деликатное подёргивание за штанину и скрип пера.

- Босс... Повтори пожалуйста, Дикин не успевает записывать... Для книги Дикину очень нужно всё записать! Дикин успел написать: "Ты, эльфийская паладина, не одна... Призраки помнят, как тут холодно... Босс всегда..." Чего всегда? Дикин не успел! Леди-паладин, ну хоть вы повторите для Дикина!

Воспоминания 2. Фентик и старые травмы.

Воспоминания затягивали Дейгуна беспросветной темнотой. Чёрной болотной жижей, утягивали на дно во снах. А дни, в большинстве своём, это самое болото и напоминали. Жить приходилось на фатализме и ответственности, самодисциплине, привитыми Шейлой. А когда совсем было невмоготу - всегда можно было сбежать "в патруль". Туда, где никто не увидит.

Нынешних ребят и девчат в свою команду он принимал сам. Как и принято у арфистов - находишь человека в тяжёлой ситуации, выручаешь, поддерживаешь, учишь, и вот в вашей ячейке ещё один боец. Который не упоминает о прошлом, не интересуется чужим и готов на всё ради "общего дела". Но если о своих подчинённых он заботился... То сам, своё руководство слал к чертям. Если пока была жива Шейла, он был благодарен ей, конкретно ей, за то что его вытащили, и помогли восстановиться... Пожалуй нынешние осторожность и отстранённость ему даже нравились. Внушали надежду на то, что он всегда сумеет сбежать и выжить. И тому же он учил своих подчинённых. И если Шейле, он был благодарен, то вот к руководителям, которые сослали их с миссией туда, где в живых остался он один, с ребёнком на руках - благодарности не испытывал никакой. До сих пор на него накатывал парализующий, безумный ужас, когда он вспоминал рассказы Шейлы о том, как казнили "Фентика". Лишь чудо помогло ему. Может, Тир всё-таки был милостив к своему наивному жрецу? Вечно едкий Дестер не тронул его. Ругал, орал, называл глупцом, но даже зная, что Мораг его слила... Не тронул сам и своим людям, эльфам и прочей нежити запретил причинять вред отчаянно наивному эльфу. Какая-то сентиментальная часть, оставшаяся с безумно далёких, по его личным ощущениям, времён, что-то шептала о том, что всё-таки он был прав и было что-то хорошее в Дестере. Лекарство не было уничтожено. И своего наивного "друга" он не тронул... Иногда, Инделейн приходил к нему во снах. Странно умиротворённый и уже не язвительный, будто то, что всё наконец кончилось - принесло ему покой.

Вообще - они все приходили к нему. И это сводило с ума. Прихожане, которым он дарил надежду. Пациенты, которым он обещал исцеление. Шейла и Эсмерель. И несмотря на то, что никто из его снов не обвинял и не осуждал его, будто все они были отражением того поразительно доброго жреца, что дарил им надежду... Всё равно было тяжело. Они то может и не обвиняли его, но вот он сам... И они напоминали обо всём этом. Никак не отпуская из этой трясины воспоминаний.

Шейла-Шейла... Лучик солнца в этом грёбаном болоте. Уверенная и спокойная, жёсткая с остальными и тёплая как... Да как тот самый лучик солнца - с ним. Как бы хотелось, чтоб она опять была рядом, опять поддержала, опять подсказала как быть, когда чертовски тяжело и больно. Пожалуй он держался только на её обещании. Она обещала Эсмерель, что позаботится о её ребёнке. Та будто знала, что с ней что-то случится... И хотя они грешили на её непоседливость, кипучую жажду жизни, приключений и справедливости, вышло иначе. Совсем иначе.

С этим обещание вообще всё было сложно. Видеть в ребёнке Эсмерель... И того кто отнял её у него. А отнял ли? Может и не было ничего. А может было и рассыпалось в той чуме, как пепел на ветру. Пепел от костров, на которых сжигали жертв чумы, что приходят к нему во снах.

Приходится изо всех сил держаться, когда моментами даришь ребёнку всё тепло, которым был переполнен добрый жрец, а местами замыкаешься в себе, потому что комом в горле встают слова, когда она спрашивает про своих родителей. Про Шейлу, про то, что случилось, а тебя разрывает от боли и ты НИЧЕГО не можешь сказать. Вообще НИЧЕГО. Физически не можешь. Когда легко похвалить, поддержать, научить чему-то, и в то же время ты не можешь повести её... Да хоть к тому же Дункану в гости. Потому что готов бежать из городов, не разбирая дороги, как зверь во время лесного пожара. Потому что в памяти ещё воняет смрадом болезни и дыма, этот грёбаный Невервинтер и тебя разрывает от ужаса, при мысли о том, чего удалось избежать! Этот грёбаный ужас накатывает, волнами парализует и утягивает в чёрную топь отчаяния, засасывая медленно, неумолимо, без шансов выбраться. И вот все соседи считают тебя угрюмым психом, потому что ты физически не можешь доверять другим, после всего, что случилось во время чумы, а затем во время того нашествия демонов и теней. Ни доверять, ни привязываться... И на ребёнка смотрят, как на ненормальную, когда она лопочет о том, что "папа хороший!". Пожалуй, после смерти Шейлы, только с дочерью Эсмерель он и бывал открытым и тёплым... Только для неё и держался, на обещании той, что любил. А со всеми остальным был либо закрытым, либо с теми кого уважал, старался общаться ровно, как например, с Георгом и Тармасом.

Тармас-Тармас... Его к ним в усиление прислали позже. Такого же угрюмого и точно так же не упоминающего о своём прошлом. Они уважали чужие тайны. Да и легенду так проще было поддерживать. Не всплывёт то, что не нужно. Не заденут чужую боль. Дело превыше всего. Грёбаные радикалы, готовые приносить в жертву своих людей, ради "благого дела"...

Вообще, это была классическая связка арфистов. Маг удерживает поселение, самим фактом своего присутствия отваживая бандитов. Рейнджеры удерживают окрестности, вылавливая тварей поглупее, тех, которых здесь быть не должно.

Но иногда, когда противник слишком силён, как те грёбаные гитиянки - приходится вступать в открытый бой. Классическая тактика опасных и очень хитрых тварей, послать вперёд тех кто потупее и кого не жалко, заваливая противника пушечным мясом и отвлекая, а самим действовать точечно и аккуратно. С резней в академии было так же. Гоблинов, используемых в качестве пушечного мяса, бросили там же, а сами маги нападающих спокойно отступили. Иногда ему было смешно, когда какие-нибудь вчерашние крестьяне считали, что в академии-то, всех гоблы перерезали... Ага. И опытных магов, и воинов-инструкторов. Гоблины... Тьфу. Грёбаные дроу тысячелетиями используют такую тактику, посылая вперёд рабов, на убой, а сами действуют из-за их спин.

Опять погрузился в воспоминания с головой. Никак они не отпускают. Только благодаря им он держится, на данных обещаниях. И они же выворачивают его наизнанку, терзая болью, когда надо было бы что-то рассказать или сделать, привычное для всех и невозможное для него...

И провести через опасности теперь уже свою... Да, уже свою, дочь... Он не может, потому что чёртовы города парализуют и внушают ужас... Из-за воспоминаний. И он даже нельзя поделиться всем этим. Ни с кем. И тем более с ней. Ведь если прошлое всплывёт... И его найдут... Нет. Этот ужас он пережить не готов. Никогда. Иногда ему хотелось пойти в храм Шар и вымолить её дар - забвение. Стёртые воспоминания. Но кто тогда позаботится о девочке? Кто выполнит обещание Шейлы? Кто спасёт его, если ситуация повторится, а он не будет настороже?

Чёртовы воспоминания...

Шаг вот тьму. Нашер и око.

Как же он выглядит, первый шаг во тьму? С чего начинается?

С гибели жены и ребёнка от рук чудовища, минотавра?

С шипящего шёпота во снах, переполненных отчаянием?

С откованного меча, с глазом рептилии на гарде?

С жестокости в принятии решений во главе Северной Четвёрки?

С канувших в небытие членов Девятки, которые стали задавать неудобные вопросы?

Нашер стал задумываться об этом, только когда его коснулась чума. До этого всё сливалось в бесконечную череду таких шагов. Знай себе шагай вперёд, одерживай победы, получай ценные артефакты и уважение окружающих... И поменьше думай о происходящем. Всё ведь так просто! А потом, всё резко пошло не так. Может он просто постарел и стал не нужен? И в отчаянной попытке выжить, придётся выслуживаться, а если не выйдет... То из чьей-то фигуры самому стать игроком? Ужас. Только ужас заставляет задуматься о том, когда именно был сделан первый шаг во тьму.

Так легко соглашаться с шёпотом во снах, лишь бы всё кончилось. Стало просто и понятно. Было ли виной отчаяние, проложившее трещины в естественной защите разума? Или то, что под замком Невер в камне-источнике стала медленно просыпаться Мораг? Так или иначе, получить силу, шанс осуществить месть, чёткий и ясный план действий - было легче, чем падать в тёмную бездну снова и снова, под вкрадчивый шёпот, а просыпаясь, не видеть смысла в своём существовании.

Доверившись шёпоту, вкладываясь в работу с яростью - Нашер получил достойное оружие, сам отковав его, направляемый незримой рукой. Едва не победивший человека минотавр, закачался на каменной плите, когда так удачно под ней сломалась опора, потерял равновесие, потерял рог, потерял жизнь.

Доверившись уже привычному шёпоту, яростно вкладываясь в занятия фехтованием - стал одним из лучших. Ярость и уверенность в том, что шёпот всегда подскажет лучший путь, вкупе со славой победителя чудовища - привела под его руку Дюмаля, Курта и Офалу.

Когда шёпот велел стать правителем города, Нашер колебался лишь мгновение, и шёпот - не подвёл. Именно его кандидатуру сочли наилучшей из возможных. Что случилось с остальными и теми кто был против - легче было не задумываться.

Силы полученные от шёпота, по её указу, Нашер назвал благословением Тира. Назвался его чемпионом. Подспутно он ожидал реакции Тира, его паладинов и жрецов... Но... Никто так и не задал вопросов.

Когда часть рыцарей Девятки всё-таки решила задать неудобные вопросы уважаемому правителю, с ними, как и обещал шипящий шёпот, случились несовместимые с жизнью неприятности. Что поделать? Такова тяжёлая и опасная служба Девятки Невервинтера. Они ведь берутся за то, что не под силу было бы рядовым стражникам. Но Девятка - на то и Девятка, что в ней найдётся место новым достойным людям. Если предыдущие вдруг умерли. И их всё равно будет девять.

Когда шёпот велел доверять Дестеру, внезапно сменившему Дюмаля на посту главы крепости Хелма - он велел подчинённым не задавать вопросов, в это сложное время. Назвал Дестера старым знакомым, который пришёл на помощь славному городу Невервинтеру. И попросил вызывающего у людей доверие своей искренней верой Фентика, помогать тому во всём, находясь рядом и снижая негатив окружающих от брызжущего сарказмом, "ядовитого" Инделейна.

Когда они саботировали изготовление лекарства от чумы, устраивая резню в академии, это всколыхнуло в нём недовольство... Тем, что его репутация будет подпорчена. А затем, когда стало очевидно, что магической чумой заразили его самого, а шёпот внезапно пропал из его жизни, впервые за много лет, Нашеру стало страшно. Пытаясь угодить своей шипящей госпоже из снов, он...

Пользуясь неразберихой, велел сменить все флаги с традиционной снежинки, символизирующей Невервинтер, на то самое око - шёпот молчал.

Когда обратился за советом к Дестеру - тот едко порекомендовал делать своё дело и помалкивать.

Когда в городе пропали эти вечно лезущие не в своё дело арфисты, никто не задавал вопросов, всё-таки чума, закрытый на карантин город, от смерти не застрахован никто - шёпот всё ещё молчал.

И вот тогда Нашер в отчаянии решил, что надо подстраховаться, и велел пошевеливаться этой слепо верящей в Тира Арибет и её "героям из академии", привлечь наёмников, давать золото, велеть страже всячески содействовать - всё что угодно, лишь бы не сдохнуть!

Когда Дестер велел предоставить ему ключи от системы безопасности замка, во время ритуала создания лекарства, а Фентик сомневаясь, пришёл спросить совета у мудрого правителя Невервинтера, колеблясь, Нашер велел всецело доверять Дестеру. Всё же надежда на то, что шёпот вернётся - не умерла до конца... И он просто отмахнулся от Арибет и этих скороспелых "героев", велев не беспокоить такими пустяками целого правителя города, ещё и по такому нелепому поводу, как подозрения к уважаемому Дестеру за которого стоит горой такой истовый жрец Тира, как Фентик Мосс!

Когда Дестер украл лекарство, старое сердце едва выдержало. Нет, это было логично, шёпот примерно так всегда и поступал, но... Но ему-то что делать? Сдохнуть, как все неугодные? Сейчас, когда он правитель целого города?

Пытаясь обелить себя и сделать козлом отпущения Фентика, исцелившийся от чумы лорд Нашер, без устали рассказывал всем желающим, что "если бы не этот чёртов Фентик... Несомненно, я бы не подпустил этого подозрительного Дестера и близко к замку Невер! Очевидно, что Фентик - предатель и чтоб успокоить народ, что может поднять бунт - его НЕОБХОДИМО казнить!" И поскорее. Не дай шёпот, этот наивный баран выйдет из прострации и начнёт рассказывать, что вообще-то, было наоборот всё и это Нашер велел жрецу Тира поддерживать и прикрывать предателя. А задающие неудобные вопросы Арибет, лепечущую что-то о невиновности и справедливости, взывающую к Тиру - стоит заткнуть. Наивная дура так и не поняла, что здесь, над камнем источником - до Тира не дозваться. Здесь есть только око. И шёпот.

Уже здоровый Нашер задумчиво огляделся. В целом, каждый из этих шагов во тьму... Привёл его на вершину. Пусть поддержка "божественного чемпиона (якобы) Тира" пропала вместе с шёпотом, но это можно списать на старость. А навыки одного из лучших фехтовальщиков - никуда не делись. У него есть связи, репутация, войско. Да, флаги менять уже поздно, ситуация не та. Теперь вопросы задавать всё-таки будут. Слишком часто. А потому - оставим всё как есть. Вознаградим героев. Лорд на троне, за спиной Девятка, авось и выдюжим против шёпота. Раз уж тот ему не оставил выбора. Сдохнуть, брошенный на произвол судьбы Нашер не желал. А вот побыть до своей(хотелось бы, очень нескорой) смерти правителем, вкушая заработанные верной службой шёпоту преимущества - наоборот, хотелось бы очень.

Да. Тот самый первый шаг во тьму, однозначно того стоил.

Секретная комната. О библиотеках и паладинах.

Кто не хотел бы себе личную, секретную комнату? С видом на сказочные башни, светом из высоких окон, книжными шкафами и мягкими, уютными диванами... Одной девочке повезло с такой комнатой. Но не слишком ли велика цена?

После очередной ссоры с Мосфелдами, юная Эллиниэль, отпихнув Дэйгуна, бросилась в свою комнату, заперлась и проплакав час-другой, уснула...

Ей снилась комната в тёплых, светлых тонах, с книжными шкафами и паркетным полом, и всё это залито светом из высоких окон... Окон выходящих на воздушные башни... Наверное, именно так себе представляла Кэндлкип Элли, когда Тармас рассказывал им с Эми сказки об этом волшебном месте.

Сзади, в комнате, в которой мгновение назад она была одна, неожиданно раздался голос:

- В каком-то смысле, это действительно Крепость знаний, крепость свечей...

Пока полуэльфийка рассматривала шпили крепости, уперевшись ладонями в широкий подоконник, к окну мягко подошёл мужчина, присоединяясь к ней в любовании легендарной библиотекой.

- И хотя обычно мой домен выглядит иначе... Я сделаю для тебя исключение. Дверь, увы, будет заперта. Пока ты жива - тебе рано общаться с теми, кто бродит за ней.

- Кто ты? - в её голосе не было страха, только любопытство. В конце концов, это ведь просто сон. Чего здесь бояться?

- Лорд Знания. И у меня есть к тебе предложение...

- Какое? И что за лорд знания? Это кто-то из Кэндлкипа? - перебила она его, засыпая вопросами.

Наконец оторвавшись от вида за окном, мужчина обаятельно улыбнулся.

- В каком-то смысле - я действительно из крепости свечей. Там есть мой храм. Храм Огмы.

- А что за предложение? Руки и сердца? Как у храброго рыцаря и прекрасной дамы, в сказках Тармаса? - хитро прищурившись, Элли попыталась подначить незнакомца, тут же отвлекшись и кружась по просторной комнате, в конце попытавшись изобразить реверанс.

- Ах если бы... - мужчина с улыбкой наблюдая за её импровизированным танцем, подыграл ей, чуть поклонившись, изящно изображая ответное движение.

- Ирония в том, что я хочу предложить тебе стать моим рыцарем. Паладином. Так же, как твоему отцу.

- Дейгуну? - удивилась девушка, - Но он же рейнджер! Ты обманываешь меня? - чуть задумавшись, она стала комично серьёзной. - Или говоришь о моём родном отце? Но Дейгун мне о нём ничего не рассказывал!

- Ему слишком тяжело вспоминать о прошлом. И он обязан хранить это в тайне. Это не его секрет.

- А где папа? Почему его не было рядом? Почему он не спас маму? Почему...

Покровитель бардов поднял ладони, будто защищаясь от шквала её вопросов. И она умолкла.

- Он сейчас занят, на службе мне. И к сожалению, это слишком важно. Но вы ещё обязательно встретитесь. И ты узнаешь ответы на все свои вопросы. Но не сейчас. - он улыбнулся чуть виновато. В ответ она надулась, отвернувшись.

- Всё что я могу предложить тебе сейчас, чтобы утешить и порадовать - вот эта комната. Сны в ней ты будешь помнить. Книги на полках будут теми, что ты пожелаешь прочесть. Твой собственный маленький Кэндлкип...

- А они будут настоящими или выдумкой? А я запомню прочтённое? - легко переключившись, она повернувшись, засыпая его искренними вопросами, и посерьёзнела, - и самое главное, что от меня потребуется, взамен?

- Как я уже сказал - ты запомнишь всё, что здесь произойдёт. И книги будут настоящими. А взамен... Придётся быть моим паладином. Стоять где-то на страже, мучаясь от скуки, тебе не суждено, не переживай. А вот повоевать, столкнувшись с ужасными чудовищами, примерить сияющие доспехи, спасать бардов и вместе с ними собирать и рассказывать удивительные истории - будет нужно. Согласна? - запрыгнув на подоконник, жестикулируя, он рисовал перед ней удивительные картины возможного будущего.

- Нууу, не знаю... А без чудовищ можно? - с надеждой протянула она в ответ. - К сожалению, без них не получится. - убрав улыбку, грустно произнёс он. - Они в любом случае будут. Но я могу дать тебе силу пройти через эти испытания, поддерживать тебя, быть за твоим плечом и подарить знания о том, как со всем этим справиться. И да, ты всегда можешь найти убежище в этой комнате, что будет нашим с тобой секретом. Убежать в собранные здесь истории. Чтобы набраться сил и вернуться к хорошим людям, что нуждаются в тебе. В поддержке. В защите. В том числе и от чудовищ. Эллиниэль сосредоточенно слушала. И думала. Впрочем, сложно ли принять такое предложение, в четырнадцать лет? Когда у тебя уже есть друзья и те от кого ты можешь их защитить. А тебя называют особенной и рассказывают, как ты важна в планах аж целого божества! - Я согласна! - гордо произнесла она, приняв героическую позу. И чуть растерянно, поникнув, продолжила: - А ты правда поддержишь меня? И... Мы увидимся с папой? - Правда. Не скажу про других богов, но для меня, договорённость со своим паладином - это взаимовыгодный союз, двух умных существ. Я помогаю тебе, как и ты мне, в ответ. А ваша встреча - обязательно состоится. - А мне можно рассказывать о моей секретной комнате? А привести сюда кого-нибудь? Эми или... Или даже Бивила! - Рассказывать или нет - решать тебе. Это твой секрет и кому его открыть- тоже решать тебе. А вот приводить сюда гостей... Увы, но привести сюда кого-то, ты сможешь очень нескоро. Прямо помогать тебе в этом, расходуя свою силу, я не стану. Но! Поддержать тебя, подарив своё благословение, взамен на службу, я могу. Подарить знание о том, как ходить по снам - тоже. На этих полках ты найдёшь всё, что существует в доступном мне круге миров, записанное в книгах. Но трудиться, учиться и преодолевать - придётся тебе самой... А пока - спи... - Устроившийся на подоконнике мужчина, отвернулся, вглядываясь в высокие шпили. И желающая продолжить разговор полуэльфийка-подросток провалилась в темноту сна без сновидений. Утром, ссоры с Мосфелдами и старые обиды отошли на второй план, а в памяти ясно отпечатался ночной диалог и уверенность в том, что в каждую ночь, когда она того пожелает, Элли сможет вернуться в свою секретную комнату. Но чаще всего, без своего покровителя. Он будет навещать её очень редко, только ради важных советов и приказов, поданных в форме мягких пожеланий. Но незримое тепло его присутствия, поддержки, она теперь будет ощущать рядом всегда...

Золото и багрянец. О шарфах и варежках.

...В пустошах Кании тёмная кожа Натирры чуть побледнела, всё же жутко было попасть в самую настоящую преисподнюю, ещё и раньше, чем хотелось бы и несмотря на всё, что она изменила в своей жизни. Будто те тёмные демоны её прошлого всё время крались за ней следом и сейчас наконец настигли... И теперь за свои грехи, она - в аду... Вечно контролирующий себя Вален, здесь был взбудоражен, в его глазах поселились красные огоньки. Здесь, в одном из кругов Баатора, его демоническое наследие давало о себе знать... Больше, чем хотелось бы. Втягивая в безумие кровавой войны, стирая разницу между союзниками и врагами... Глаза паладина, волей своего божества идущего по пути монаха, лихорадочно блестели. Его желание сбылось, он попал туда, куда так стремился. Пришло время, жнец открыл проход и здесь, у врат Кании, он наконец найдёт её... Пожалуй только Дикин чувствовал себя в своей тарелке. Босс рядом, глупые ангелы были неправы, говоря, что его приключения закончились и у него даже есть чем порадовать друзей. Теперь то понятно, почему бабуля говорила, что все эти шапки и варежки пригодятся! Ух как он тогда отбивался от них... "- Куда мне столько? Да и не холодно в наших краях... - Пригодятся! Друзьям дашь! - Ну какие друзья, ба... - Будут! - В варежках на лютне играть неудобно... - Вот пальцы отморозишь. отвалятся - без них ещё неудобнее будет! Бери, кому сказала!" Но в итоге - действительно пригодились. Ба тогда навязала целыми комплектами... Ошарашенной Натирре достался комплект "чёрная кошка", начёсанный с исчезающего зверя и обладающий бонусом к ловкости, призрачной паладинше - комплект "белая медведица", с бонусом к выносливости, потерявшему невозмутимость тифлингу - яркий комплект с бонусом к силе, из пуха соведя - "золото и багрянец"... - Почему это "золото и багрянец"? Разве соведи такой расцветки? - с сомнением рассматривая подарок, задал вопрос Вален. - Ооо! Дикин очень рад, что полукозёл Вален задал этот вопрос... - Зачем я это спросил... - Сейчас Дикин вам всё расскажет! Слушайте! И тронув струны лютни лапами в белых варежках, из шерсти обаятельной белой волчицы, спутника друида в Хиллтопе, Дикин начал свой рассказ...

***

После того как Дикин с Язькой то и дело вычёсывали Шуршика, скопилось прилично шерсти, и когда Дикин спросил у бабули Клото, что с ней делать и куда выкинуть, та, не глядя, задумавшись погладила свою пуховую шаль... И уловив мысль за мохнатый хвост, вперила в свою шаль пристальный взгляд.

- Мы будем - вязать!

- Дикин не уверен, что он хочет вязать...

- А мы будем не просто вязать... Мы и поколдуем маленько! Так что, это будет не просто вязание, а изготовление артефактов. С зачарованиями, всё как положено!

- Нууу, Дикин уже не уверен, что не хочет вязать...

- Я тебя поучу. Чаровать и артефакты создавать... Пригодится. Ты же мой ученик, помнишь? И Язьку позовём...

- Лааадно, Дикин согласен на артефакты... - и тихонько напевая под нос, пошёл бродить по пещере, переваривая перемены... - Чаровать и создавать, даже варежки связать, учит Клото, учит Клото, учит Клото...

Старая колдунья только беззлобно усмехнулась... Очевидно, петь песни и слушать истории, её юному ученику нравилось гораздо больше, чем познавать тайны магии и рваться в бой, швыряясь огненными шарами. И это стоило учесть в его обучении...

***

Решив, что не стоит ограничиваться одним видом шерсти, Клото с Дикином и увязавшейся за ними Язькой, заглянули к Ворчуну, белому медведю обитающему при входе в пещеры Тимофаррара, после объяснений бабули кобольда, нашёптанных в мохнатое ухо, довольно улегшийся набок медведь периодически порыкивал и урчал, пока кобольды его вычёсывали втроём. Напоследок, Клото ненадолго отлучилась и выдала мишке несколько крупных рыбин, в награду за терпение и послушание. Довольный Ворчун боднул носом бабулю-колдунью, а та со смехом ухватившись за крупную морду, чтоб не упасть, потянулась к его ушам, почёсывая мохнатого здоровяка за ними, под его мягкое ворчание. Наластившись вдоволь, мишка отвлёкся на рыбу, а юные кобольды под предводительством своей старейшины, понесли добытую шерсть в комнату колдуньи.

***

- Ты что, сдурела старая?! - громкий рык разносился по пещере, гуляя под высокими сводами. - Какие тебе монстры? Ты что, хочешь чтоб тебя с учеником сожрали?! А кто мне истории будет рассказывать, ты подумала вообще? - бушевал белый дракон, громко топая когтистыми лапами, размахивая крыльями, всячески выражая своё негодование.

- Ну так потому я и прошу тебя подстраховать нас... - спокойно увещевала Клото своего друга и покровителя, - Я ж всё предусмотрела... Мясцом зверюгу прикормим, заклятие "очарования монстра" наложим - и всё в ажуре будет! А ежели буянит начнёт - ты ему или по морде дашь, или подержишь в лапах...

- А если не успею и цапнет он вас, а? Лучше б барсука какого чесать решили! Зачем тебе соведь с исчезающим зверем-то?! Это ж одни из самых опасных тварей! - всё больше распаляясь, рычал Тимофаррар, грозно приближая морду к такой маленькой по сравнению с ним - кобольдше.

Хлопнув по приблизившемуся к ней драконьему носу, уткнув лапы в боки, старенькая колдунья тоже начала повышать тон:

- Ша! Кто из нас бабка старая? Что ты причитаешь и причитаешь! Твоё дело рядом постоять, да зверюге по морде дать! Ты ж дракон!

- Вот именно, что я дракон, а ты нет! Брось свою придурь и чеши зайцев с совами! А к монстрам не лезь! - и наконец устав рычать, спокойно и чуть виновато проговорил:

- Не дай боги сожрут, ну куда я без тебя...

От таких слов бабуля заулыбалась, и погладив по когтистой лапе Тимофаррара, мягко проговорила:

- Ну хорошо же всё будет... Чай не впервой, а ты и проследишь, сам, чтоб всё было в порядке...

- Давай хоть скрутим зверюгу, или парализуем "удержанием монстра"...

- Ага, парализуем! Ишь чего удумал! - тут же разгневалась маленькая кобольдша...

- зверюга со страху перед драконом, парализованная, обосрётся, а мне потом что делать? А?! Что делать я спрашиваю! Мне шерсть нужна, чтоб вязать, а не чтоб от неё за версту навозом несло!

Белый дракон виновато отвернулся, не желая оправдываться.

- Морду он воротит! А если мне второй раз надо будет тварь эту чесать? Если прикормленная, да очарованная она сама полезет...

- Жрать она тебя полезет... - буркнул обиженный вирм.

- Ша! Ластиться будет и сама придёт! А если испужаешь животину, потом по лесам не поймаешь! Кучу навалит, да сбежит со страху... Так что давай, не ерепенься, постоишь рядом, подбодришь бабушку, порадуешь ребятню... Мы ж с тобой уже давно никуда не выбирались... Уважь старую... - постепенно сменила тон Клото, с недовольного ворчания, на мягкое воркование.

Выражение морды Тимофаррара вслед за тоном с обиженной гримасы постепенно сменилось на смущенную улыбку:

- Как в старые добрые времена, вместе?

- Да, вместе. И учеников возьму, пущай смену принимают... Будут тебя вместо меня радовать.

- Вот не надо...

- Надо! Я и так уже зажилась на свете! Подстраховаться надо. Завтра помирать не планирую, но смену растить надо, знаешь же...

***

Вечерком, чтоб в сгущающихся сумерках меньше привлекать внимания, кобольды заглянули сначала к Дрогану, а затем, вместе с ним, отправились к местному, Хиллтопскому знахарю, Фаргану. Тот радостно приветствовал уважаемого дворфийского мастера, что бочком протиснулся в дверь, которой сразу же заинтересовалась белая волчица, Бетшева.

- Здравствуй, Фарган... Тут такое дело, - извиняясь и непривычно виновато и неуверенно начал волшебник, - ты ведь знаешь, у меня много друзей, в наших краях... И они бывают... Необычными.

- Мастер Дроган, - перебил его друид, придерживая всё более настойчиво скребущуюся в закрытую дверь волчицу, - все здесь вас уважают, доверяя вам. Как и я. Да и в нашей глуши... Пожалуй благодаря вам и спокойно. Если вы за кого-то ручаетесь - значит это человек, ну или не человек... Достойный в общем.

- Спасибо Фарган. - заметно расслабившийся и вновь, как и всегда, уверенный дварф, открыл дверь, представляя - это, моя давняя подруга, Клото. С учениками. Дикин и Язька.

В это время волчица принялась обнюхивать гостей, дорвавшись наконец, до интересного запаха, одной лапой Клото ей совала под нос угощение, которое Бетшева уверенно ухватила, второй уверенно почёсывая за ухом, совсем не сопротивляющуюся, умную спутницу друида.

- Здрасьте, - вразнобой протянули кобольды. Бабуля - уверенно, Язька - опасливо, Дикин - с восторгом и любопытством.

- Не стоит... - Дёрнулся было к волчице знахарь, опасаясь за необычных гостей, и остановился, не скрывая удивления, - ...К ней так... Сразу...

- Не переживай, - проскрипела колдунья, махнув лапой, - чай не первая животина. Знаю как обращаться. - и уже Бетшеве - умница, девочка, ууумница. - Распахивая сумку на поясе, вручила мужчине несколько пучков трав, поясняя:

- Вот, тебе тоже гостинцев. Мы ж с вежеством, с пониманием. Мне с учениками - волчицу твою вычесать бы... Раз-другой. Шерстя понадобилась. Вязать будем! Можно?

- Ну если Бетшева не против... - волчица покосила на него умным взглядом и требовательно ткнулась в сумку колдуньи, - и Мастер Дроган ручается... - дварф степенно кивнул. - то, почему бы и нет... - и отвернувшись, принялся изучать, принюхиваясь и приглядываясь, что ж за травы там ему вручили... Порой удивлённо хмыкая и одобрительно ворча себе под нос. - Спасибо, госпожа Клото... - отвлекшись от разбора подарков, чуть потерянно, произнёс знахарь, вспомнив про вежливость.

- Тебе спасибо, касатик... Где б мы ещё взяли такую умницу красивую... - зубасто улыбнулась кобольдша, вручая очередную запасённую вкусняшку волчице, и поглаживая её, развалившуюся на полу хижины, пока под строгим приглядом наставницы, млеющую Бетшеву старательно вычёсывали Дикин с Язькой.

***

Пожалуй, самым эксцентричным, Дикин бы назвал сбор пуха сов, но положа лапу на сердце - всё это было очень в духе старой Клото. Неделю! Целую неделю, они по одной ей ведомым признакам находили гнёзда... В ямках на земле, в дуплах деревьев, большие гнезда на ветках, видимо свитые другими птицами, а позже - занятые совами.

Когда Язька несмело заикнулась о том, что возможно стоило бы поохотиться на птицу, мол так и пуха было бы больше, старая колдунья сердито шикнула на неё и заявила, что лучший пух - отданный добровольно, а марать кровью и прикосновением смерти добрую вещь, хорошему артефактору - негоже.

Порой, они очаровывали их мелодиями Дикина, хоть получалось и не всегда... Лютню бабуля уже ему раздобыла, но не всё получалось так легко, как хотелось бы. Но успехи - были. И это юного Дикина очень радовало. И наполняло гордостью сердце бабули, разглядевшей в нём потенциал.

Порой - Дикин и Клото очаровывали птиц заклятьем. Иногда - чарами сна, а затем аккуратно, тихонько, вычёсывали пух у спящей птицы и выбирали из гнезд, по указанию Клото, заменяя соломой и мягкой листвой. Язька и Дикин с восторгом засматривались на больших и смешных, серых совиных птенцов, аккуратно поглаживая пушистый бок. Подготовка специальным колдовством и травами, после полученных от Фаргана советов, позволяла не переживать об оставленных запахах. Отходящие от навеянного очарования, совы порой растерянно, а порой и сердито ухали, но смирялись со случившимися с их гнёздами переменами. В конце-концов, Клото махнула лапой и скомандовала:

- Хватит! Справились...

И под синхронный, облегчённый выдох двух учеников, они наконец отправились домой.

***

По осеннему лесу в своём щегольском, ослепительно белом плаще, шурша листвой своими синими сапожками, уверенно шагал Тимофаррар в облике лунного эльфа. За ним, осторожно, оглядываясь по сторонам, прижимаясь друг к дружке, шли, увешанные защитными заклятиями, Клото и Дикин. Клото настороженно водила перед собой изготовленной к бою волшебной палочкой, Дикин, вцепившись одной лапой в лютню, прятался за ней, второй лапой хватаясь за полу плаща бабули. И вовсе ничего постыдного нет в том, чтоб держаться за опытную и мудрую колдунью, если ты её начинающий ученик. Да! А Язьку было решено с собой не брать. Все вышедшие на охоту за шерстью опасного монстра хоть как то, но могли за себя постоять.

- Долго ещё? - лениво поинтересовался дракон.

- Где-то здесь он должен обитать... С такой тварюгой - точно не скажешь... - тихо проговорила Клото, настороженно осматриваясь.

- Зачем ты выдала Дикину лютню? У него же задатки колдуна... - продолжая шагать вперёд, задавал вопросы заскучавший Тимофаррар.

Дикин насупился и прижал к себе лютню.

- Раз вручила - значит надо! - сердито проговорила колдунья, вперившись взглядом в спину в белом плаще. Отчего её владелец повёл лопатками, будто они зачесались. - Бард он. Магия всё та же, тайная, так же рвётся изнутри, щедрой рекой, но...

- Колдуны нужны племени. Барды нам зачем? Что он, гноллам песенку споёт? - обернувшись, остановился дракон.

- Недоговорила я! - недовольно проскрипела Клото.

Дикин насупился ещё больше, прячась с лютней, за бабулиной спиной, от покровителя их племени.

- К историям он тянется, к песням, лечить умеет, очаровывать словом! Нет у него тяги к разрушениям, пойми...

- Съесть его - и вся недолга, - фыркнул дракон, развернувшись, шагая вперёд и вглядываясь в тени среди ветвей.

- Я те дам съесть! - раздухарилась старейшина кобольдов, - Такой потенциал! И вообще! Ученик он мой. Ты ж вон истории любишь - дракон не оборачиваясь, кивнул. А внимательно следившая за ним Клото, уловила жест, - Вооот! Будет тебе достойный собеседник, среди этих обалдуев! И сказку расскажет, и песню споёт...

- Ладно-ладно, - перебил её Тимофаррар. - понял я, есть не буду, уважу тебя. Будет меня развлекать. - И развернувшись к ней остановился.

- Довольна?

Не успела она ответить, как вирм в облике гуманоида хищным движением перетёк на метр вперёд и ухватив за загривок мелькнувшую тень, что рванула было к Клото, и в глазах Дикина была на полметра левее, чем на самом деле. Тимофаррар хорошенько приложил об дерево шестиногую кошку с двумя щупальцами, отчего та сердито зарычала, вывернувшись из хватки и замерла на месте, решая, как быть.

Дикин только охнуть успел, глядя во все глаза, на здоровенного монстра.

Бабуля в это время, убрав за пояс палочку, принялась ворожить и потянулась за сумкой.

Очарованный зверь мотнул головой, пытаясь справиться с мороком, но в это время опытная колдунья уже пихала ему в нос кусок мяса. Фыркнув и вцепившись в него, исчезающий зверь уже не так настороженно глядел на Клото. Очарование действовало.

- Чеши скорее, Дикин, потом сам будешь заклятье накладывать, - шёпотом, не отрывая взгляда от черного, монструозного кота, начала распоряжаться Клото. - А ты, друг мой старый, следи, чтоб чего не учудил, зверь наш.

Тимофаррар а ответ лишь молча кивнул, оставаясь на месте и сосредоточенно глядя на очарованного монстра.

Терпеливо подставляющий бока исчезающий зверь, толкнул мордой Клото, и чуть рычащим голосом проговорил:

- Ещё, мяса. Хорррошо.

Перепуганный Дикин замер. Тимофаррар пододвинулся ближе.

- Чеши, чеши давай! - Шёпотом ругаясь, проговорила колдунья, не глядя шаря лапой в сумке. Наконец получив свою порцию вкусняшек, исчезающий зверь басовито замурчал, рокотом, больше походящим на рычание.

- Тимофаррар, прикрой. Дикин - колдуй! - чувствуя, как потихоньку иссякает её заклятие, сосредоточенно скомандовала бабуля.

Дикин испуганно уставился на неё.

Тимофаррар сердито цокнул языком.

- Не тормози парень, колдуй, всё под контролем.

Успокоенный юный кобольд, уверенно вывел вязь заклятия, мягко мурча себе под нос мелодию, вливающую силу в плетение. Мощные мышцы перекатились под кожей чудовищного черного кота, когда тот повернувшись, посмотрел на замершего Дикина, под настороженным взглядом Тимофаррара. И рычаще сказал:

- Чеши.

После чего улегся, перевернувшись на другой бок, прикрыв глаза.

Ох и страху натерпелся Дикин. Но и уверенности у него прибавилось. Сам повелитель Тимофаррар сказал, что у него всё получится!

А когда они вычесали всё что можно, лапы дрожали от усталости, а заклятие "очарования монстра" вновь сотворила Клото, скормив зверюге очередную вкусняшку, тот напоследок, пока они медленно отходили, скрываясь среди деревьев расслабленно развалившись в листве, муркнул-рыкнул им вслед:

- Приходи... Ещё. Приноси... Мяса.

Когда монстр пропал из виду, Клото устало опустилась на землю. Тимофаррар молча подхватил её на руки, прижав к себе, колдунья обхватило его лапами за шею. Пискнувшего Дикина Тимофаррар ухватил за ворот куртки, подкинул, перехватил поудобнее и всё ускоряя шаг, грациозно, мягко и легко - помчался по лесу, унося уставшую парочку кобольдов в сторону своего логова.

***

Дикин скакал по пещере, махал лапами, трогал струны лютни, и под снисходительным взглядом бабули, прядущей пушистую нить, и под то восторженные, то испуганные писки Язьки, рассказывал, как же онистолкнулись с исчезающим зверем, а затем его вычёсывали: - А он кааак - РРР! А Повелитель Тимафарряр его шмяяяк! А он: МЯСО! Клото аж вздрогнула, покачав головой, вздохнула и тихонько добавила, для подружки Дикина: - Мы с Тимофарраром знали конечно, что это зверюги умные, волшебные и на всеобщем пару слов знают... Но вот услышать самой, вживую - впервые мне довелось, девонька... Жуткое дело, чудище говорящее. Нервы на пределе, заклятье в лапах держишь... Вроде ж всё хорошо, смотришь - котище с щупальцами, а оно раз и мурчащим басом: "МЯСО!" Язька большими глазами смотрела, то на вздыхающую бабулю, то на важно кивающего Дикина, соглашающегося с её словами и с трудом верила в эти опасные чудеса, в огромном мире, за пределами уютных каменных стен пещеры...

Передохнув с недельку, дождавшись пока впечатления от общения с могучим монстром поугаснут и станут не такими яркими, они вновь отправились в лес.

В этот раз, Клото выбирала конкретного зверя, с нужной расцветкой. В их краях водились и зелёные, и бурые, но самым интересным, был соведь в ярких, осенних цветах. И ловить его по окрестностям было не нужно. На широкой поляне, в конце которой, затянутый багряными листьями дикого винограда, скрывался зев пещеры. В этот тёплый, солнечный день, не рвал листву ветер, листья ещё не опали, и под сенью окруживших поляну золотых берёз и клёнов, сплелся мягкий и яркий багряно-золотой ковёр листвы. Даже привычно-язвительный Тимофаррар остановился, залюбовавшись тем, как солнечные лучи, просвечивая листву на деревьях и занавеси винограда, делали их яркими, будто светящимися.

- Знаешь, Клото, я даже рад, что ты меня вытащила в это приключение. Красиво. По-осеннему, красиво.

- В нужное время, в нужный момент. Багрянец и золото, мой милый друг. - довольным голосом проскрипела улыбающаяся колдунья, пристроившись рядом и мягко поглаживая по штанине, дракона в облике лунного эльфа. - Самой нравится. Да и Дикину, яркие впечатления лишними не будут, да юноша? - теперь погладили по голове уже ученика. Тоже замершего рядом, впитывающего всю эту багряно-золотую, яркую благодать замершего, отчаянно тёплого момента. Всё что было в его силах сейчас - счастливо пискнуть что-то неразборчивое, и отчаянно жалеть о том, что нет под рукой пера и пергамента, чтоб хотя бы вехами и восторженными словами, заякорить, зацепить это мгновение, вцепляясь в него лапами и оставляя в воспоминаниях, в памяти.

Шурша листвой и настороженно ухая, сдвигая головой и плечами пелену винограда, к ним величественно и неторопливо вышел яркий, багряно-золотой соведь.

- Сытый, - с хитринкой протянула Клото, быстро-быстро сплетая когтистыми лапами заклятие очарования. И... Настороженность ушла из взгляда соведя, оставив в нём лишь любопытство и сытую негу. Он неторопливо подошёл к ним, мягко ткнулся клювом в поднятую навстречу ладонь Тимофаррара, принимая ответные поглаживания. И небольшое угощение, которое дракон выдавал большущему зверю, из доверенной ему, бездонной сумки Клото. Кося большим глазом, соведь наблюдал, как старейшина кобольдов поясняет своему юному ученику, в каких местах и как именно вычесывать скрытый под жёсткими перьями, мягкий пух.

Тёплый осенний день пролетел незаметно, напоследок подсветив яркие краски поляны особенно сильно. То и дело поднимавший перья, благодушно настроенный соведь, развалившись, спал. Такой же спокойный и благодушно настроенный Тимофаррар, вдоволь нагладившись, наглядевшись на неторопливую работу Клото и Дикина, думал о чём-то своём, как и Дикин, заворожённый яркими красками этой осенней поляны.

Привалившись к соведю, юный, уставший бард счастливо пискнул, когда Клото объявила конец работ. Любуясь золотом берёз и клёнов и багрянцем дикого винограда, стараясь оставить оттиск этой картины, нарисованной тёплыми лучами осеннего солнца, в своей памяти.

Дождавшись, пока цвета начнут гаснуть в подкрадывающейся ночи, Клото мягко похлопала по штанине Тимофаррара, привлекая его внимание.

- Пора. - зевнула, - Пойдём.

- Пойдём... - тихо кивнул тот в ответ, разворачиваясь и направляясь в сторону своего дома.

Будто соглашаясь с ним, солнечные лучи ушли с поляны, высвечивая теперь верхушки деревьев, наполняя всё вокруг мягким, рассеянным золотым светом.

***

На то, как они стирали шерсть в пещерах, в сначала сотворенной, а затем и согретой магией Клото воде, сбежалась поглазеть треть племени, собравшись в пещере и рассевшись под стенами, чтоб не мешать. Тихонько галдя и обсуждая процесс. Самых громких, цыкая и давя взглядом, утихомиривала боевая бабуля и на таких сразу начинали шикать соседи.

Потеснив предусмотрительно разбежавшихся в стороны кобольдов, под одной из стен пещеры, прикрыв глаза, улёгся Тимофаррар, тоже наблюдая за устроенным старой подругой представлением.

Выбрав уже привычную ямку в земле, вычистив её порывами ветра, она заполнила ту водой, согрела её, и запустила под потолок пещеры шары света, подбадривая присоединившегося к ней в этом Дикина. Тот сначала неуверенно, смущённый общим вниманием, запустил пару источников света вверх, а затем, увлекшись процессом, совсем забыл про окружающих. Втроём, вместе с Язькой, Дикин и Клото полоскали, мыли и не без участия магии сушили собранную шерсть. Благодаря опытной колдунье, умеющей учить и удерживать внимание, её магии и пояснениям, рутинный процесс в ярко освещённой пещере, превратился для неизбалованного развлечениями племени в целое представление.

***

После пары дней передышки, устроившись в своей комнате, Клото взялась прясть нить. Аккуратно потеснив её, Тимофаррар в своём компактном облике, в щегольском белом плаще, взмахнув рукой, заставив камень стены поплыть, сформировал себе магией большое и мягкое кресло. Под насмешливый, хитрый взгляд бабушки кобольда, пояснил:

- Что? Хочется удобств немножко. Ты вот для меня такое лежбище не приготовила, а я между прочим, у Дрогана парочку таких в доме видел. Тоже хочу! - и растёкся по нему, развалившись. К нему на колени тут же взлетел Шуршик, бодая автоматически потянувшуюся к нему для поглаживания ладонь, побродив по ногам Тимофаррара, размахивая распушившимся хвостом и в конце концов умостившись на выбранном месте и мягкими лапами уминая широкий подлокотник кресла.

Ничего не ответив, Клото сосредоточилась на своём веретене, и устроившихся рядышком с нею, на полу, Дикине и Язьке, с такими же веретёнами в лапах. Им досталась начесанная в невероятных масштабах шерсть Шуршика, а более редкие и скудные запасы, набранные с сов, полярной волчицы, белого медведя, соведя и исчезающего зверя - взяла на себя наставница. Мягко сплетаясь в её лапах, сначала медленно, чтоб ученики успевали запоминать и повторять, а затем всё быстрее, выпрядалась нить из кудели. Затем из двух она скручивала одну, чтоб не завивалась та потом, когда из неё будут прясть шарфы и варежки. Идеально ровная нить, прядущаяся лапами Клото, завораживала сверкающего чуть светящимися, расслабленно прикрытыми синими глазами Тимофаррара, разлёгшегося в кресле и лениво наглаживающего старательно мурчащего Шуршика.

Дикина и Язьку, у которых медленно прядущаяся нить была то толще, то тоньше, уверенно нахваливала старая Клото, восхищённо рассказывая им о том, как у них хорошо получается... Мудрая старейшина прекрасно знала, как важно поддержать интерес и вдохновить продолжать, на их самых первых шагах...

Чем-то очень важным, волшебным и завораживающим виделось то, как выпрядались нити в её руках. Основательным, незримым спокойствием наполнялась комната, воздух будто напитывался магией, укутывающей пуховым одеялом, пока тонкими струнами натягивались нити, накручиваясь на веретено.

Черная нить исчезающего зверя, дрожа и кружась наводила на мысли о черном исчезающем звере, с перекатывающимися мышцами под кожей, с крадущихся по пещерам неслышно дроу, завораживающими своей опасной грацией...

Белая нить медвежьей шерсти, пела довольно щурящемуся дракону о снежной буре, о грации зверя, о сверкающих белых доспехах и стойкости паладинов...

Белая нить волчицы, отдавала благородством и мягкостью, верным сердцем и внушающими надежду тихими песнями, звучащими под тихий вой снежной бури...

Нить совиного пуха пела о мудрости и грации, мягкой поступи справедливости, об осторожном касании руки того, кто желая понять и согреть других, глядит в самое сердце...

Часть Шуршиковой нити, взятой из огромного, чистого и пушистого облака доставшегося ученикам, пела о знании, ясных мыслях, мечтах о полётах и твёрдой уверенности несгибаемой воли...

Яркая, мягко переливающаяся переходами золота и багрянца нить, под пальцами Клото пела об уверенности, силе и благородстве. Сдерживаемой ярости, пролитой в неудержимой охоте крови, вызывая перед глазами образ красноволосого, благородного воина с умными глазами...

Веретено перестало беззвучно петь, когда запасы шерсти и пуха иссякли. Давно сложил крылья, уснув на подлокотнике нового кресла Шуршик, уставшие ученики, доделав свою часть работы - улеглись спать, а потянувшийся Тимофаррар, распахнув свои светящиеся синие глаза, мягко и задумчиво сказал:

- Знаешь, Клото, иногда мне кажется, что под твоими пальцами прядутся не просто нити, а целые судьбы...

Та в ответ лишь молча, хитро улыбнулась, поднося указательный палец ко рту, намекая на тишину. И кивнула, жестом указывая в сторону спящих учеников.

Сверкнув глазами, медленно прикрывая их, обозначая согласие, он тихо поднялся. И шёпотом сказал:

- Пойду... Спасибо что порадовала. Зови ещё, как надумаешь прясть... Обязательно

***

Вязка давалась увлеченному Дикину сложно. То была плотной, то рыхлой... Но он не сдавался и старательно вязал, складывая нить в петли, под уверенным взглядом бабули, подсказывающей как правильно вкладывать магию в процесс, чтоб и вещь получилась крепче, и свойства чтоб усилить, зачаровывая... И огрехи исправить. Пока Дикин вязал из неровной нити, сплетенной им на пару с тихонько сидящей рядом Язькой, которой увы, дара магии не досталось, сама Клото своей ровной, поющей нитью мелькающими в лапах спицами, вязала целые цветные комплекты из варежек, носков, шапок и шарфиков. На мгновение задерживаясь на них взглядом, она, своим скрипучим голосом, уверенно давала им звучные имена:

- Вот это будет "чёрной кошкой"... А это "белой медведицей"... "Совиная мудрость"... "Волчья верность"...

Дикин вскинулся, звучно шлёпнув ногой по полу:

- Дикин тоже хочет называть артефакты! Дикин не хочет "волчью верность"!

Клото удивлённо подняла на него глаза, впечатлённая поднятым бунтом. И хитро прищурившись, мягко спросила:

- И как же ты хочешь назвать эти вещи? - глядя на задумавшегося ученика и напуганную Язьку, дергающую Дикина за штанину, ожидающую как минимум наказания за неповиновение, от строгой старейшины, не скупящейся на подзатыльники, подмигнула ей и так же мягко добавила:

- Вы тоже участвовали в сборе пуха, мыли шерсть и пряли нити, и будет справедливо, если и в придумывании названий, тоже поучаствуете...

Язька поднялась и тихонько зашептала что-то на ухо Дикину. Посовещавшись с подругой, кобольд глядя улыбающейся бабуле в глаза, заявил:

- "Красивая Шабака"! Дикин хочет, чтоб так назывались вещи из шерсти той белой волчицы... - и повторил прыснувшей со смеху Клото, - да! "Красивая шабака"! Дикин - решил!

Утирая слёзы от смеха, Клото, кивала, соглашаясь:

- "Шабака", так "Шабака". Ой старую насмешили, выдумщики! Быть по вашему... - и вновь зашлась смехом. - Ну надо же... "Красивая Шабака"...

Отсмеявшись, продолжила вязать, укладывая готовые вещи на стол, складывая и проводя по ним лапой.

- Вот это будут "Крылья для кошки"... А это... - Она замерла, подумала, улыбнулась, - "багрянец и золото"... Да. - и под непонимающими взглядами Дикина и Язьки продолжила. - Думаю он не обидится. Багрянца было много в его жизни. А золотого солнечного тепла - добавим уже мы... Пусть греется и всё у него будет хорошо...

- Ба, о ком ты? - спросил растерянный Дикин.

- Узнаешь. Потом. - хитро улыбаясь, ответила Клото. - Всему своё время...

***

Пару лет спустя, когда вернувшийся из приключений в Андрентайде Дикин, дописав свою книгу о совместном приключении с новым боссом, вновь собирался в путь, Клото настойчиво вручала ему те самые комплекты из носков и варежек.

- Бери! В этот раз они тебе обязательно пригодятся!

- Ба, ну куда мне столько... Тем более в лютне играть неудобно в них... - вяло отбивался бард.

- Бери я сказала! Ежели пальцы на морозе отвалятся - играть ещё неудобней будет!

- Ну лааадно... Но всё равно, много же...

- Ты вон в приключениях своих сумкой бездонной обзавёлся? Обзавёлся! Вот давай, складывай и не спорь мне тут! - и уже мягко, добавила, - друзьям раздашь.

- Ну какие друзья, ба, - вновь принялся возражать смутившийся Дикин.

- Не спорь! Ишь, спорщик, сказала, друзья - значит друзья. Я вон на куриных потрохах гадала? Гадала. Судьбу твою видела. Курица вкусная была?

Дикин смутившись от такого вопроса, растерянно подтвердил:

- Вкусно было, да...

- Вооот! Не спорь, а то рука у меня тяжёлая, как дам подзатыльник! Чтоб не спорил с наставницей...

Дикин лишь улыбнулся, даже не пригибаясь, когда бабуля замахнулась на него. Та в ответ смущённо улыбаясь, погладила его.

- От шельмец, знаешь же, что на тебя у меня рука не подымается... - и мягко привлекла его к себе, обнимая. - Береги себя. - шмыгнула носом. - Ну всё, всё... Иди. Удачи тебе, милый. Ты молодец. Будь смелым. Впереди ещё одно приключение...

Смутившийся Дикин аккуратно обнял её в ответ, ничего не говоря...

***

Дослушав историю, под треск ягод велокса в костре, вокруг которого они все приютились, под сводом тихой пещеры, в ледяных пустошах Кании, Натирра решила уточнить, поправляя чёрный шарф, перечисляя и показательно загибая пальцы, отогретой у огня руки:

- Ну я вижу, что "чёрная кошка" добавляющая ловкости, досталась мне, "белую медведицу" носит леди Арибет, "мудрость совы" досталась твоему боссу, "багрянец и золото" добавляющий силы, достался нашему красноволосому Валену, у тебя самого, я так понимаю, "красивая шабака", - она прервалась, усмехнувшись, - а кому достались "крылья кошки"? И то, что ты вязал сам...

Дикин мечтательно улыбнулся:

- Своё вязание Дикин подарил Язьке... А "крылья кошки"...

***

У врат Кании. Ранее.

Дикин хмурился. Конечно он не сомневался в мудрости бабули, да и наверняка куриные потроха ей всё рассказали... О том, что варежки и носки пригодятся, он догадался, когда прямиком из рук глупых ангелов, утверждающих, что его приключения кончились, он попал к боссу, на ледяные просторы Кании. Не догадаться о том, кому какие вещи достанутся - тоже было сложно. Тут и красные волосы сильного Валена, и чёрная кожа грациозной Натирры, и белые доспехи выносливой леди паладина, и привычная мудрость босса, шагающего по пути монаха... Дарующая обаяние "Красивая Шабака" - ему самому... А кому же тогда "Крылья Кошки"? Что-то не сходилось... Но бабуля Клото ведь не могла ошибиться? Не могла же?

Когда босс раздобыл кольцо под храмом спящего человека и их компания уже готова была отправляться в путь - его осенило.

- Босс подожди! У Дикина оченно срочное дело! Дикин сейчас вернётся!

Как и всегда, босс тепло улыбнулся, соглашаясь и пошёл о чём-то шептаться с мягко улыбающейся в ответ леди-паладином.

Убегающий Дикин услышал, как негромко спросил у пожимающей плечами Натирры, Вален:

- По нужде ему что ли приспичило?

***

В храме спящего, зябко обнимая себя за плечи, привычно глядя куда-то вглубь себя, задумчиво замерла Сенсей Дарвана.

Двери резко отворились, запуская холодный ветер, хлопнули, и подбежав к ней, запыхавшийся Дикин затараторил:

- Сысей Дарвана, Дикин принёс, подарок! Бабуля вязала, "Крылья Кошки", Дикин понял!

Мягко отгораживаясь от него руками, гитзерай начала отвечать:

- Не нуж...

Но её перебили:

- Сысей, Дикин оченно спешит! Надо бежать бить большого красного дьявола, босс ждёт! - и впихнув ей в руки вязаный комплект артефактов, не слушая и торопясь, побежал к двери.

- Сен... - хлопнула дверь. - сей... Правильно говорить Сенсей... А, ладно...

Из-за захлопнувшейся двери тихонько донёсся отголосок крика торопящегося кобольда:

- Босс, подожди! Дикин уже бежииит...

Вздохнув, глядя на очередной дар от прихожан, Дарвана неспешно понесла вещи к сундуку с другими подношениями. Но ощущая мягкое тепло вещей, задумавшись, остановилась. Провела по шарфу рукой... Резко оглянулась, будто опасаясь чужого взгляда, всё же решилась и надела варежки на руки. Мягкое, обволакивающее тепло, согрело её. В мыслях поселилась кристальная ясность. Едва заметно улыбнувшись, она тихо сказала:

- А собственно, почему бы и нет...

Обмотав вокруг шеи шарф, надев на голову шапку и привычно обняв себя руками, она замерла, прислушиваясь к ощущениям. Так... Тепло. Как будто её обнимает кто-то важный, родной и близкий, в чьих руках хотелось бы быть... И чувствовать себя счастливой... На привычно невозмутимом, холодном лице сенсея гитзераев расцветала мягкая, счастливая улыбка...

Позже, у врат Кании. Храм спящего человека.

Что-то было не так. Вышедшая из задумчивости Дарвана ускоряя шаг направилась в зал спящего. Оттуда доносились голоса. А внутри... Спящий, поводя крыльями, разминая их, разговаривал с новыми паломниками. Её охватил гнев... Они посмели разбудить его!

- ...твоя истинная любовь всё время была рядом, она известна тебе, как Сенсей Дарвана...

Спящий повернулся к ней, глядя нежно.

А её охватила буря чувств. Гнев, растерянность, страх. Всё чему она посвятила многие годы, создавая загадки, вслушиваясь в его сны, выстроив вокруг него храм... Да что там храм, целую религию! Даруя смысл застрявшим здесь с ней паломникам - всё это разрушено.

Тут до неё дошёл смысл произнесённых слов. А спящий подходил к ней желая взять её руки в свои. Пришла новая волна паники, а вдруг он окажется совсем не таким, каким она чувствовала его в своих снах? А сможет ли она любить его... Живым? Настоящим? Не-Спящим? Она рванулась было в сторону, произнося резкие слова:

- Я... Не могу... Я не готова, мне нужно... Время...

И замерла, останавливаясь. Привычная ясность мыслей от волшебных вещей мягко успокаивала поднявшуюся волну паники, сводя на нет. А тепло объятий, что ей чудилось каждый миг, когда она обнимала себя за плечи в этих варежках... Робкая мысль стучалась в сердце, может стоит попробовать?

Осторожно, будто опасаясь, что она вырвется и убежит, спящий взял её за руки и медленно обнял, что-то нежно рассказывая. Но она, вглядываясь в его глаза, ничего не слышала, вслушиваясь в бурю своих чувств и ощущения живого тепла и объятий, которые теперь ей... Уже не чудились.

***

Перед тем, как шагнуть за порог сторожки жнеца, Вален оглянулся, окидывая взглядом Канию. Дарвана со спящим пришли их проводить. Машущая рукой в коричневой варежке сенсей гитзераев, удивительно спокойная и счастливая, больше не казалась зябнущей от холода статуей. Больше всего она напоминала... Кошку. А за её спиной, обнимая, раскрывал крылья спящий. - Надо же... И правда. Крылья для кошки... Обычно суровый Вален, сдерживающий свою демоническую ярость, тепло улыбнулся и помахал им в ответ. Рукой в тёплой и удивительно уютной, багряно-золотой варежке. - Может что-то ещё вложила в эти вещи старейшина кобольдов, кроме банального усиления? - тихо проговорил он себе под нос. - В моей жизни и правда, становится больше золотого света, а багряная пелена ярости, благодаря силе истинного имени кончилась, иссякнув... Впрочем, об этом можно подумать и позже. Махнув рукой остающейся позади Кании и поправив багряно-золотой шарф, Вален шагнул в сторожку, вслед за друзьями, направляясь на свою финальную битву...