Запредельные истории

Недомаг и ходячая катастрофа (джен, Wunschpunsch + Tales of Phantasia, Кларт, Арч, Артемис и Гремлин)

ㅤ

Описание:

С тех пор, как Ориджин даровал им силу, Кларт и Арч оказались в ловушке «добрых деяний».

ㅤ

Кларт никогда ничего плохого не думал об Арч. До тех пор, пока Ориджин не связал их жизни красной нитью. Вернее, жгучим канатом. Ориджин дал «безжалостное» условие: с его силой они будут исключительно творить добро. Регулярно. А силой его можно было воспользоваться только вдвоём. Притом надолго разделяться договор с духом претил, иначе сила развеется. Вот и приходилось жить в одном доме… Ворчливому ленивому «старику», познавшему искусство призыва духов, и безбашенной шумной девице, мастеру вызывать мигрень.

Без стука и без спроса Арч ворвалась в комнату Кларта, обложившего себя книгами и исписанными листами бумаги. Счастливо вопросила:

— Где мой малыш?

— …Что?

Кларт опешил. При всём его желании на малыша он не тянул, да и с Арч они были явно в других отношениях. Однако проворная девчонка вовсе не к нему спешила, а к демонической ящерице в клетке. Заметив её горящий взгляд, ужаснулись оба: питомец и хозяин. Кларт едва успел подбежать, заслоняя собой клетку.

— Даже думать не смей!

— Ну-у, — заканючила Арч. — У него всё равно отрастёт, тебе жалко, что ли?

— Больно весело Гремлину ради тебя хвост отращивать!

— Будто ради тебя веселее, — недовольно пробурчала, вспоминая, как однажды по пьяни у Кларта закусь закончилась, а «демонический хрустящий хвостик гриль» звучал так аппетитно. — Так вкусно зажарил, а мне попробовать не дал…

— Не было такого! — Кларт запротестовал, стыдливо краснея.

И он был бы рад обличить Арч во лжи, но именно в тот день Гремлин поселился у него на постоянной основе, а как именно — Кларт не помнил. Уж где Кларт промахнулся в призыве, предположить он при всё желании не мог. А он пытался! Демонической зверюге ведь для жизни нужны были либо миазмы потустороннего мира, либо жизненная сила. А где же он на прикорм столько миазмов найдёт? Пусть и требовалось кусачему «малышу» немного.

Арч с «питомцем» повезло больше. К ней привязался Артемис. Совсем от скуки измаялся, когда Кларт «украл» у него Луну. Фей оказался полезным и работящим, ещё и комплиментами одаривал, потому Арч с радостью его оставила. О чём сам фей вскоре пожалел, но виду не подал: податься ему всё равно больше некуда было.

— Дай хвостик, не будь жадиной! Я же для дела хочу. Я тут истинно ведьмовское зелье состряпать желаю!

— Да тебе для этого никаких особых ингредиентов не нужно, достаточно простых воды и кастрюли!

Арч продолжала тщетные попытки добраться до желаемого, но Кларт хоть физической силой не отличался, всё ещё был посильнее девчонки-мага. И так могло продолжаться до бесконечности, если бы положение не спас внезапно объявившийся Ориджин. Гремлин даже готов был вознести молитву духу, хотя господином он мог разве что Плуто признать, диаметрально противоположную сущность.

— Кхм, — пришлось Ориджину тактично обратить на себя внимание, так как, кроме Гремлина, его проигнорировали все.

— Ой… — синхронно вырвалось у Кларта и Арч. Они так и остались стоять, сцепившись, но уже не упирались лбами, всю силу растеряв.

— Какое сегодня число?! — в панике бросился Кларт к календарю.

— К вечеру условленное время истечёт, — Ориджин избавил от необходимости искать потёртую бумажку. — До этого срока вам необходимо сотворить хотя бы одно доброе дело. Советую вам немедля приступать.

Ориджин исчез так же неожиданно, как и появился. Кларт и Арч переглянулись — тут же срываясь с мест, каждый в поисках своей половины древнего пергамента. Найдя, встретились в подвале, где их ждал большой котёл, под который Кларт наскоро набросал дров из полной дровницы, а Арч бабахнула в них файерболом. Не сговариваясь, стали они зачитывать заклинание:

«Пусть стары как мир понятья:

Книги, кольца и призыв,

Практикуем мы к заклятьям

Современнейший подход!

Формула сего добра:

Трижды Гном, затем Луна,

Два кусочка станьте целым,

Пламя, делай своё дело.

И варись, варись, Ориджпунш!

Ориджпунш!»

А вот дальше парочка замялась, напрочь забыв обговорить, какого конкретно добра в этом мире сегодня не хватает.

«Мана?» — развела руками Арч, произнося одними губами, чтобы, не дай Ориджин, не сбить заклинание.

«Пусть с избытком будет маны —

Не иссякнет никогда!»

Кларт начал неуверенно, а Арч уверенно, но столь же неловко подхватила. Где-то в стороне вздохнул Артемис, наблюдая за ними, сидя и подперев ладошками щёки.

«В каждой клетке, в каждом доме —

Нет понятия "нужда"!»

«До краёв миры наполним,

Как котёл в подвале!

Так варись же, Ориджпунш,

А дрова — за нами!»

Закончить пара умудрилась вместе, сбивчиво подбирая слова, стараясь не противоречить друг другу. После последнего слова пламя столбом вспыхнуло, пряча за неприступной стеной котёл. Кларт и Арч с подозрением смотрели на него.

— Как думаешь, — заговорил Кларт, не отрывая взгляд от неестественного пламени, — в чём на этот раз подвох?

— …Не знаю, — с трудом проговорила Арч. — Но меня тошнит… — свалилась она на пол тут же.

— Эй!

Артемис тоже свалился, но на него уже некому было обратить внимания. Кроме Луны, в тот же миг окружившей его барьером, не имея возможности вмешаться самой. Плюнув на парочку — буквально, ибо надоели уже творить добро хуже любого зла, — Артемис помчался к ненавистному товарищу по несчастью.

— У нас проблема, Бесхвостый! — как и Арч Артемис ворвался в комнату Кларта. Но резко затормозил, не найдя в клетке Гремлина. — Ты там живой вообще?..

Вместо ответа Гремлин поймал Артемиса длинным липким языком. Проглотить не сумел, потому что жертва делала всё возможное, чтобы встать поперёк горла. Пришлось выплюнуть.

— Фу! — выразил Артемис крайнюю степень отвращения, боясь прикоснуться к самому себе, покрытому демоническими слюнями. — Ты что творишь вообще?!

— Прости, — бессовестно ответил Гремлин, — рефлексы.

— Ирод! — едва не плача выкрикнул Артемис, потеряв всякую надежду разлепить крылышки. — Будто мне тех двух идиотов мало… Опять «добро» учудили!

— …С таким добром недолог конец света — ни своим, ни нашим, — ворчливо согласился Гремлин.

Мана проникла даже в мир демонов, чуть ли не очищая миазмы, из-за чего аж Плуто забил тревогу. Не то что демоны, духи не могли справиться с таким её обилием, сваливаясь от передозировки, как и чувствительные к мане — эльфы и полу-эльфы. Даже у могучей Луны хватило сил создать барьер только для одного маленького существа. И вобрать ману в новое семя Иггдрасиль так быстро тоже не мог.

— Обсыхай давай, — пополз к выходу Гремлин. — Нужно скорее получить у Мартел подсказку.

— Если бы кто-то не растолстел, мы бы могли по старинке долететь… Есть меньше не пробовал?

— Куда ещё меньше?! — возмутился Гремлин. — Меня вообще почти не кормят…

— Оттого всё подряд в рот тянешь? — отчитал его Артемис.

— Нет, — невозмутимо ответил Гремлин. — Тебя чисто по привычке.

— Ах ты!..

Путешествие до Иггдрасиля никогда не сопровождалось молчанием. Зачастую разрезал воздух Артемис, а Гремлин лишь тихо подначивал его, забавляясь: негативные эмоции были ему по вкусу. Так и добрались.

Мартел выглядела плохо. Гремлин посмел даже усомниться, что она сумеет из себя выжать хоть что-то членораздельное. Артемис лишь цыкнул, выжидая и вслушиваясь. Еле слышно Мартел прошептала:

«Дыма больше, чем огня…

Когда сыры дрова — не беда…»

Больше на слова силы Мартел не тратила, концентрируясь на том, чтобы стабилизировать хоть как-то поток маны, защищая мир от разрушения.

— Похоже, в этот раз времени у нас ещё меньше, чем обычно, — заволновался Артемис.

— И почему этот ваш Ориджин не объединил дома этих двух юродивых поближе к Иггдрасилю? Каждый раз приходится время на бесполезную дорогу тратить туда-сюда…

— Куда притянуло, там и объединил. Скажи спасибо, что эти контуженые изначально где-нибудь за морем не жили. Вот тогда бы «весело» нам было!

Домой неслись сломя голову: состояние Мартел мотивировало.

В подвале продолжал стеной полыхать огонь — не подступишься. В небольшой дровнице поленьев не осталось.

— Куда делись все дрова? — испугался Артемис. Он-то думал, сейчас намочат одно и закинут под котёл, а тут… — Не мог же Кларт и правда все вбросить.

— Это вряд ли. Он сейчас твоей хозяйкой занят, пытается в чувства привести. Да и в такой огонь так просто дровишек не подкинешь.

Гремлин задумался, всматриваясь в пламя. Его зрение было куда острее, чем у фея, но даже ему было сложно что-то различить. Однако уловить очертания углей сумел он. И как внезапно из пустоты появилось свежее бревно.

— Где-то должны быть ещё дрова, — сделал он вывод.

— Во дворе! — понял Артемис.

Дровяник был полон дров. И словно в подтверждение предположения Гремлина, внезапно возникший язык пламени сожрал одно полено прямо на глазах, тут же исчезая.

— …Как нам намочить всё? — справился с онемением Артемис. — Поскидывать в реку?

— Станет пламя вылавливать дрова из реки? — засомневался Гремлин. Пламя представлялось ему поумнее хозяйки невольного коллеги. — И что если их слишком далеко унесёт течением?

За открытой дверью мелькнул знаковый свет: с таким обычно являлся в мир смертных Ориджин. Но в этот раз его не было. Зато ливнем забарабанил по крыше дождь.

— Выкатывай наружу! — тут же спохватился Гремлин.

— Ломай крышу! — подхватил Артемис.

Дождь не иначе как был благословением высших сил. Артемис и Гремлин не теряли ни минуты, слаженно работая в поте лица, пока не удалось обмануть пламя, оставив на съедение исключительно влажные дрова.

Из подвала повалил дым. Дом будто бы закашлял, но то привиделось двум невольным фамилиарам — всего лишь Кларт вытащил наружу Арч. Откашлявшись, девушка очнулась. Глубоко вдохнув, встала на ноги и осмотрелась. Постепенно взгляд её обретал ясность. С ним же вернулся и страх.

— А-а-а! Наш дом!

— Стой! — испугался уже Кдарт за свои книги и исследования, когда Арч стремительным потоком смыла весь первый этаж и подвал затопила.

«Пожалуйста, пусть до второго этажа не дойдёт!» — взмолился он.

— Дура, пожара нет! Всего лишь сырое полено попалось! Крыши над головой решила нас лишить?!

— А что ты сразу не сказал?! Тормоз! Я наш дом спасти пыталась!

Пока пара ругалась под дождём, обеспечивая себя простудой, Артемис и Гремлин устало выдохнули, лениво глядя на вымокший дом, из которого исходили остатки дыма. Надо было как-то возвращаться по своим местам, пока хозяева их не заметили. Однако на полпути Артемис замер и задрожал.

«Мне же теперь всё это убирать… Сестрица Луна, помилуй!»

ㅤ

Скорбь (джен, «Breath of Fire III» + «Tales of the Abyss», Ариетта и нуэ)

ㅤ

Описание:

Нуэ была для Ариетты столь же дорога, как и лигры…

ㅤ

День 139 годового марафона «Tales of»!

ㅤ

Животные в панике покинули лес, обрекая бушующую в неистовстве нуэ на голодную смерть. Или участь хуже — привлечение внимания людей. От безысходности нуэ начала нападать на скот в без того неурожайный тяжёлый год.

«Плохо, — забеспокоилась Ариетта. — Люди не поймут. Люди убьют».

Когда-то совсем маленькая Ариетта, плохо понимающая понятие «территория», забрела к нуэ. Но вместо того, чтобы загрызть ребёнка, как и лигры, нуэ пригрела Ариетту, как истинная мать, позволив чужакам осторожно прийти к ней с «поклоном» и забрать дитя. Нуэ стала для неё словно тётей… Оттого беспокойство за неё было так сильно.

Путешествуя с Ваном, Ариетта не испытывала проблем со звериными ограничениями. Пока не стало дело худо, решила она раздобыть еды для нуэ. Помня о добре нуэ, лигры были не против помочь.

«Я не смогу кормить её постоянно до самой весны. — Ариетта с трудом подавляла страх. — Мне не позволят здесь так долго оставаться…»

Но долго и не требовалось.

После первой же охоты, бросив на землю увесистую тушу, лигр сел, позволяя Ариетте спуститься. На ватных ногах подошла она к нуэ, весь вид которой источал решимость и угрозу. И насколько бы внушительным он ни был, жизни в нуэ уже не было. И что хуже всего…

«Они мертвы уже давно», — смотрела Ариетта на то, что осталось от детёнышей.

В их смерти не были виноваты люди, она это понимала. Как и закономерность того, почему люди пришли по душу нуэ. Её сердце разрывалось, хотелось выть пронзительнее волков, хотелось рвать и метать сильнее раненого и загнанного в угол лигра. Но всё, что она могла сделать, упасть на колени и заплакать… Сначала детёныши лигров, теперь нуэ… Ион… Потеря за потерей.

«Почему?.. Почему ты не смогла смириться?.. Почему не смогла принять?..»

Не понимала Ариетта, что тоже не в силах принять всё. Например, что ей больше не было места подле Иона. Что это был больше не её Ион…

«Почему?..»

ㅤ

33 коровы (джен, «Katekyo Hitman Reborn» + «Tales of (Vesperia)», Гокудера Хаято, Ламбо, Каровз)

ㅤ

Описание:

Ламбо — не единственный ребёнок в семье…

ㅤ

День 140 годового марафона «Tales of»!

ㅤ

— С дороги, тупая корова!

Хаято рявкнул сходу, завидев на пороге дома горячо обожаемого Десятого пацана в коровьем костюме. Даже внимания не обратил, что вместительное афро куда-то делось. Оно, конечно, могло быть спрятано под капюшоном, но ведь и его Ламбо никогда не надевал.

— Закрыл бы дымососку — не позорился, — грубо ответил малыш, поворачиваясь к обидчику.

— Какого?!

Хаято испытал сильнейший шок. И сам бы не сказал с уверенностью, что сильнее его поразило: то, что перед ним не Ламбо стоял, или дерзость малявки. Из-под капюшона виднелась каштановая чёлка отнюдь не кудряшек. Взгляд у пацана был хитрым и надменным, одним только им он способен был унизить собеседника.

— Ты кто вообще такой?! — возмутился Хаято, едва справившись с собой. — И что ты забыл в доме Десятого?!

— Мы так-то не знакомы, седокурка, а ты мне тут ля-ля на ты ведёшь. Научу тебя манерам и представлюсь: я — Каровз! Слыхал, здесь кто-то смеет моего братишку обижать. И, чую, виновника нашёл я.

«Да что меня какая-то малявка прессовала!»

А ведь Каровз неплохо так давил своей волей и самоуверенность. Окажись у него кольцо, по интенсивности пламени предсмертной воли уделал бы Гокудеру тут же! От одного этого осознания пришлось туго. Конечно же, он бы этого не показал и продолжил бы стоять на своём, но Хаято дураком не был.

— Ламбо, это он? — громко крикнул Каровз.

Из кухни послышался топот. Не одинокий детский. А целого стада! Хаято напрягся ещё до того, как увидел свой истинный кошмар.

«Да тут целый зоопарк!!!» — ужаснулся он, не зная, куда деваться от всего этого безумного детсада.

Не дети, а монстры! Собрались всякие коровы, черепахи, котики, насекомые какие-то затесались. И взгляд у всех был нечеловеческим! Как испугался Хаято…

«Я сплю… — Хаято инстинктивно сделал шаг назад, ища спасение в мыслях: в реальности оно ему не светило. — Точно, это всего лишь кошмар!»

Но что-то он всё никак не просыпался и не просыпался. Даже позорно улепётывая от детского отряда семьи Бовино. Аж задыхаться начал от бега. А там, где боль…

«Не сон, чтоб тебя! — готов он был спустить всех собак на Ламбо, придумывай ему всяческие будущие казни и наказания. — Если не сон, то… иллюзия! Точно иллюзия! Такого в жизни быть не может! Это нереально!»

— Мукуро! — потратил он остаток дыхания на крик. — Я тебя раскусил! Харэ прикалываться, Десятый не оценит!

Ноль реакции — только детишки стали сильнее в пятки дышать. А вскоре вовсе повалили назем.

«Прощайте, Десятый! Простите, что не смог стать достойной Правой Рукой!»

Хаято приготовился к смерти. Но несмотря на старательное затаптывание лапами, копытами и прочими «нечеловеческими» конечностями, было не так больно. Чаще даже щекотно, когда кисточки хвостов касались кожи. Кто-то будто облизывал лицо языком… Хаято крепко зажмурил глаза и разжмуривать не хотел, пока эти монстры с обманчивыми мальчишескими лицами были рядом.

Тело Хаято оставили в покое, дружно отбегая в сторону. В тягучей тишине Хаято открыл один глаз.

«Всё ещё здесь…»

— Надеюсь, это научит тебя больше нашего братишку не обежать, — с ухмылкой произнёс бесспорный лидер, Каровз.

— Чё? — не понял Хаято.

В отражении припаркованной машины он увидел, что с ним сотворили. Эти наглецы-подлецы изрисовали ему краской всё лицо и одежду детсадовскими оскорблениями на разных языках! Хаято тихо закипал… Потянувшись к боевым запасам, он холодно обвёл взглядом детвору.

— Если это всё, на что вы способны… — грозно произнёс он, надвигаясь на «зверинец».

«Простите, Десятый… Я выжил, но меня скоро посадят в тюрьму…»

Не знал он, во что себя втягивает. И если бы не упрямство, сильно бы жалел, что не смирился с первым своим наказанием, проигрывая всякий раз. А так делом чести для него стало не сдаваться! Насколько бы нелепой не выглядела бы его борьба…

ㅤ

ㅤ

Ключ от твоего сердца (джен с намёком на гет, «Fairy Tail» + «Tales of Xillia», артфик, Милла и Джуд)

ㅤ

Описание:

Милла поддалась новому человеческому веянию, посчитав забавным уникальный способ призыва духов.

ㅤ

День 141 годового марафона «Tales of»!

ㅤ

Джуд проводил время в мире духов, помогая Милле. Ничто мирское его больше не волновало: он сделал всё, что мог. Остальное оставил на совесть будущих поколений, сохраняя веру в них.

Её глазами и ушами мира человеческого была Мюзе, рассказывающая обо всех новшествах, порой откровенно сестру дразня. Настолько, что время от времени сама Максвелл спускалась к людям. Джуд привык, что после она возвращалась и, полная энтузиазма, в красках описывала своё путешествие.

В этот раз Джуд тоже ждал интересной истории, заботясь о доверенных молодых духах. Ему нравилось её слушать, не важно, о чём она говорила. Мечтательно представлял он, как Милла вернётся… Упустив момент, когда окружение его изменилось. Галдёж толпы первым дал понять, что что-то не так.

Милла и ещё одна впечатляющая блондинка стояли в окружении людей и… духов. Незнакомка страшно злилась. То ли на то, что Милла скопировала её наряд, то ли на то, что победила в… соревновании по призыву?

— Допустим, четырёх стихийных духов я могу понять, — отставив восхищение могуществом «призывательницы», задумался мужчина из толпы, — но вот этот вот кто? — бесцеремонно тыкнул он пальцем в сторону Джуда.

— Правая рука Максвелл! — гордо произнесла Милла. — Дух создателя первого рабочего спайрайта массового производства!

На мгновение толпа замолчала, вопросительно переглядываясь.

— Кто? — тихо послышалось.

— Что? — уже шумнее начали раздаваться однотипные вопросы.

Милла удивлённо на них смотрела, не понимая, почему не последовало восхищённых вздохов.

— Всё в порядке, успокоил её Джуд. — Прошло слишком много лет, сменилась ни одна цивилизация, — напомнил он.

Понятие спайрайт тоже исчезло, на его место пришли новые способы призыва, новые устои. Исчезли большие города и высотки, люди вернулись к замкам и деревням. Вернее, отстроили заново. Появились гильдии. В одной из таких и состояла Люси, пышущая гневом. Правда, и её злость поумерилась, когда она попыталась понять, что за дух мальчишки предстал перед ней. Слишком уж силён был контраст с величайшими стихийными духами.

— Смотри, что теперь используют для призыва! — Милла подняла над головой сверкающий на солнце ключ. Самый обычный на вид по форме, но словно из золота. — Теперь духам проще попасть в мир людей, общаться и делиться знаниями!

— Вот не надо, не так уж и просто! — возмутилась Люси. — Для каждого духа нужен свой ключ и индивидуальный подход!

«Так это же по сути своей тот же спайрайт. Они просто изменили форму… — криво улыбнулся Джуд, не смея вмешиваться в спор. — Но чтобы живого духа…»

Пришлось признать, что принцип у устройства всё же был другой. Духи больше не гибли массово, материал для спайрайте было бы попросту не найти. А значит…

«Эта цивилизация превзошла нашу».

Джуд не мог не испытывать радость и гордость. За людей, в которых так сильно верил. Как и чувства Миллы, которые с ней разделял.

— Спасибо, что показала, — мягко произнёс он, понимающе глядя на Миллу.

Просто рассказать и правда было бы мало. Зато теперь рассказ Миллы будет звучать ещё ярче. И вдохновляюще, а не невероятно.

«Сказка наяву…»

ㅤ

ㅤ

Пикантное блюдо (джен с фоновым гетом, «Slayers» + «Tales of Symphonia», артфик, Зелос и Зелос)

ㅤ

Описание:

Мазоку Зелосу нравилось находиться возле любвеобильного тёски. Казалось бы, всеобщее обожание и повсеместные признания в любви давно должны были отравить его. Но сколько же сердец льстивый ловелас разбил. А уж сколько тьмы крылось за его улыбкой и наигранным легкомыслием — истинное блюдо для гурмана!

ㅤ

День 142 годового марафона «Tales of»!

ㅤ

Вокруг Избранного вновь собралась толпа девушек, каждую из которых он, Зелос Вайлдер, мог назвать по имени. В отношении красавиц память у него работала отменно, запоминая мельчайшие детали. Где познакомились, когда, при каких обстоятельствах — он мог сходу назвать всё. Мог заставить трепетать любое сердце. Порой, правда, вовсе не из-за любви к своей особе… Зато равнодушным не оставлял никого!

И в этот клубок чистого яда вошёл мазоку, сильнейший из не повелителей. Но яд там был вовсе не для него, ведь истинно положительных эмоций, несущих свет и погибель, было не так много: девушки охотно отравляли себя прогнившими чувствами. Травили свои души самообманом и ложной надеждой, терзающей сердце ноющей болью. А кто не осмелился претворить свои желания и фантазии в реальность, наблюдали со стороны, направляя насыщенные волны зависти.

Мазоку Зелоса забавляло, как одно из самых чистых чувств, способных убить таких, как он, приносил больше боли и страданий — пищу для него, — нежели привносил в жизни радость. Немногие, даже добившись своего, испытывали в любви истинное счастье. Зачастую это чувство буквально превращало жизнь в пытку. Потому мазоку Зелос никогда не боялся светлых чувств, ведь у них всегда была тёмная сторона. В отличие от разрастающегося и всепоглощающего негатива.

Взгляд, которым любвеобильный Зелос одарил мазоку был поистине вкусным. Настолько, что мазоку приоткрыл глаз. Хитрый. Подчёркивающий ухмылку, которую многие принимали за радушную улыбку. Ведь разве может странствующий монах нести с собою зло? Но Избранный его слишком хорошо знал, чтобы купиться. Однако роль свою играть продолжил.

— Смотрите, кто почтил нас своим присутствием! — перевёл на него внимание девушек Избранный, в душе не скрывая злорадства, уловив, как мазоку едва уловимо поморщился после волны направленного на него восторга. Знал бы Избранный, что именно своим недобрым чувством помогал пережить эту небольшую неприятность, вряд ли бы так радовался.

Избранный и таинственный священник — два представителя церкви Мартел, вызывающие грешные мысли. Где бы они ни появлялись, вокруг них образовывалась шумная толпа. Но насколько бы их не обожали люди, все они были лишь фоном для безмолвной тёмной игры. И как бы Избранный ни хотел, мазоку получал от сделки больше, чем он.

— Прошу прощения, прекрасные леди, вынужден временно похитить нашего Избранного, — сладко произнёс мазоку. — Обещаю вернуть его в целости и сохранности.

Когда они стояли рядом, две предмета нездорового обожания, сердца девушек пылали. Когда поворачивались спиной и уходили за закрытую дверь — их сердца обливались кровью и безудержно стенали, превращаясь в вихрь из множества чувств. Мазоку Зелосу порой казалось, что когда-нибудь он пересытится, не сможет принимать столько даров. Где ещё люди будут буквально преподносить себя на блюде?

Когда они остались наедине, от улыбки Избранного не осталось и следа. Недружелюбно бросил он:

— Рассказывай.

— Твоя популярность растёт, — искусственно жизнерадостно начал мазоку свой регулярный отчёт. — Настойчивость твоих врагов поражает, — чуть серьёзнее добавил, после переходя на жалобу: — А вот однообразие утомляет, они даже не пытаются придумать что-то новое. Вот думаю, может отпустить хотя бы одного, чтобы хоть что-то поменялось.

— Ещё чего, — строго произнёс Избранный. — Не хватало ещё, чтобы кто-то узнал, что мою сестру охраняет мазоку.

— Ну почему же сразу мазоку? Всего лишь коллега-священник, — Зелос гордо поднял указательный палец, словно объяснял что-то элементарное.

Избранный серьёзно задумался. Он давно понял, что сделка с мазоку — пожизненная. Его сестра не будет в безопасности, пока он не умрёт. Многие манипуляторы в погоне за властью, не имея сил совладать с самим Избранным, пытались похитить маленькую сестрёнку. А раз один Зелос не мог быть с ней всё время рядом, пришлось воспользоваться услугой другого Зелоса. Цена — всего-то горстка разбитых сердец.

— Сколько ты хочешь на этот раз?

Избранному не впервой было проявлять жестокость. Хоть он «своих сладеньких» искренне обожал, ни одна из них не значила ничего, а на место одной разочарованной приходил десяток грезящих надеждой. Да и те, кого он нечаянно или намеренно доводил до слёз, нередко возвращались, не выдержав разлуки.

— О, я уже получил самую ценную плату, — что-то в его голосе насторожило Избранного, будто прошлось тысячами тонких острых конусов по телу. — Такая глубокая печаль будто создана, чтобы дразнить мазоку.

Лже-священник приоткрыл глаза, пронизывая взглядом душу. Избранный легко понял, о кон он говорил.

— Ах ты!.. — на эмоциях вытащил он меч, направляя на исчадие тьмы. — Даже думать не смей!

— Ох, что ты? Я не питаюсь её эмоциями, — мазоку поднял руки, показывая свою безобидность и открытость, — всего лишь чувствую. Считай, как запах. А главный кулинар — это ты. Позволь дать тебе совет. Как друг, — особенно мелодично прозвучало, пронизывая своей мягкостью со скрытым, обволакивающим ядом. — Тебе стоит навещать сестрёнку почаще. Ведь именно из-за твоего отсутствия и отстранённого отношения, — каждое слово будто предупреждало об опасности, — она становится заманчиво вкуснее с каждым днём. Впрочем, — внезапно развёл мазоку руками, возвращаясь к образу весёлого простачка, — можешь продолжить её игнорировать: мне же лучше. Такими темпами тебе даже больше не придётся платить, ведь мне достаточно будет просто дышать рядом с Селес.

Мазоку Зелос не блефовал: Селес и правда была способна его насытить. Именно она стала самым лучшим «блюдам», которое преподносил ему Избранный. Но и не по доброте душевной дал совет: если Селес зачахнет, не станет ни её, ни сотни разбитых сердец. Только гнев другого Зелоса, не стоящий ничего, ведь таких эмоций сплошь и рядом.

На этот раз задерживаться мазоку не стал, получив дозу негативных эмоций при встрече и от Избранного. На деле ему вовсе не требовалось появляться в физической оболочке, просто быть рядом. Но он слишком любил подразнить Избранного, разжечь искры в нём и окружении до головокружительного пожара.

ㅤ

ㅤ

Дракон (джен, «Chrono Cross» + «Tales of Phantasia», Клесс, Харл)

ㅤ

Описание:

Для создания меча Вечности одних сил Ориджина было недостаточно…

ㅤ

День 143 годового марафона «Tales of»!

ㅤ

Меч, способный даровать победу над Даосом, сформировал свой облик. Но требуемой силой он ещё не обладал.

— Необходимо закалить клинок замёрзшим пламенем и оросить лезвие кровью семи драконов, — сообщил Ориджин.

— Ну, может, драконов мы ещё найдём, — напряг мозг Кларт, пытаясь вспомнить, где они вообще обитают.

— Это вряд ли… — пессимистично отметила Арч.

— Цыц! — приструнил её Кларт, возвращаясь к мысли: — Но вот… замёрзшее пламя?

— Я даже представить такое не могу, — признался Клесс.

— Я никогда не слышала ни о чём подобном, — также не добавила энтузиазма Минт.

– Не стоит предаваться волнению, — поспешил успокоить Ориджин. — Я отправлю одного из вас туда, где есть всё необходимое.

— Одного? — насторожился Кдарт.

— На большее даже моих сил не хватит.

Настойчивые взгляды всех друзей разом вызвали у Клесса чувство неловкости. Однако отнекиваться он не стал: меч его, а значит, и ответственность довести дело до конца тоже на нём. Тяжко вдохнув, Клесс смирился со своей судьбой.

— Я готов! — решительно произнёс он, глядя в глаза Ориджину.

В тот же миг пред ним будто разверзся межвременной туннель. Но стоило моргнуть — как он уже оказался в совершенно другом месте. Серая площадка, взмывающая к небу.

— Серж? — звучала в незнакомом голосе надежда.

Клесс повернулся в сторону девушки в красном наряде арлекино — единственном ярком пятне в этом месте. Надежда её быстро сменилась печальным разочарованием. В улыбке её было столько боли, в глазах — столько тоски, что у Клесса невольно сжалось сердце.

«Как жаль…» — читалось на её лице.

— Наивно было полагать, что я смогу увидеться с ним в последний раз, всё объяснить. Проститься… — говорила она будто бы с собой.

За девушкой что-то булькнуло и шевельнулось! Огромная мясная туша, пытающаяся сформировать нечто жизнеспособное. На лице девушки отобразилась борьба, будто она препятствовала процессу.

— Похоже, я его уже не дождусь…

Тело её постепенно начало растворяться, сливаться с воздухом и призрачными частичками соединяться с массой. Клесс не знал, как реагировать. Страх и непонимание охватили, сдавило сочувствие.

— Тебе меня жаль? — ободряюще усмехнулась девушка. — Не стоит. Ведь меня уже нет. А то, что скоро очнётся, принесёт гибель всему человечеству, если продолжишь сомневаться. Бог Дракон не станет шутить с людьми…

«Дракон?» — едва вспомнил о своей миссии Клесс. Да и поверить было сложно, что то нечто имело к драконам отношение.

— Если увидишь Сержа… — уже невидимая, еле уловимо продолжила она, — не говори ему, что я здесь была…

— Но…

«Как тебя зовут?» — хотел спросить Клесс, но не успел.

Восставший монстр даже близко не напоминал дракона, однако одним только его присутствие внушало небывалую мощь. Клесс едва не поддался отчаянию.

«Я должен одолеть Даоса… Я не могу умереть здесь…»

Крепче сжав рукоять меча, Клесс приготовился к битве.

Первым напал не он. Юноша с необычным оружием буквально напрыгнул на монстра.

— Серж, не горячись!

— Мы с тобой!

В поддержку Сержу в бой ринулись девушка и ещё один юноша. Отбросив эмоции, Клесс присоединился к ним, концентрируясь на одном — на победе! Добытую тяжким трудом…

Не успел жар битвы угаснуть, как появилось оно — Замёрзшее Пламя. Иначе то было не назвать. Клесс не мог с уверенностью сказать, действительно ли это было пламенем, но именно его оно ему и напомнило. Ярким светом Пламя озарило тьму, но поглощено было пылью, поднятой внезапным штормом. Неестественным, как и само пламя. Меч Вечности отозвался, принимая в себя свет, напитываясь силой «пламени».

Ветер усиливался — пришлось закрыть глаза. Когда Клесс открыл их, то увидел себя в окружении взволнованных друзей. Минт тут же приступила к лечению. А Клесс… просто стоял и молчал. Вне битвы и хаоса в голове вновь возник образ девушки в костюме арлекино. И никак не желал исчезать…

— Там… — попытался Клесс что-то сказать.

— Не волнуйся, больше не придётся сражаться. В том драконе было семеро.

«Нет… Не это… — Клесс хотел спросить совсем другое. Но вдруг внезапно осознал: «Она… дракон?..»

— Она сказала… её больше нет…

Клесс посмотрел на окровавленный меч. В голове никак не увязывалось, что девушка была частью дракона. И он будто бы зарубил её, а не монстра… Принёс в жертву…

«Меня уже нет», — эхом пронеслись её слова. Клесс дрогнул, бледнея.

— Клесс? — видя терзания на его лице, попыталась Минт облегчить его душу разговором.

Клесс отвернулся, предпочтя молчать. Он так никогда не рассказал друзьям, что же случилось в том необычном месте…

ㅤ

Сестрёнка (джен, «Shadow Hearts» + «Tales of Zestiria», Эдна и Хильда Валентайн)

ㅤ

Описание:

Источник, из которого родились Эдна и Айзен, оказался очень плодовитым…

ㅤ

День 144 годового марафона «Tales of»!

ㅤ

Эдна прогуливалась с сестрёнкой неподалёку от родной горы. Играть с младшенькими — ответственность старшей сестры. правда, учитывая, какими вышли Кейс и Йоаким, Эдна начинала сомневаться в своих воспитательских способностях… Тем более эти двое уже успели сильно на неё повлиять, потому худышка Хильда вовсю отыгрывала роль супергероини, практикуя земляные техники. Острым взглядом она придумывала себе цель и решительно её атаковала!

Мальчики пошли по более грубому пути, отдав предпочтение кулакам и оружию. Кейс буквально становился сам не свой, когда находил уникальные мечи. Особенно его интересовал сплав, из которого они были сделаны, ведь все их вытащили из недр земли, обработали, доработали и создали произведение искусства. Один из таких мечей он и сделал своим сосудом.

Йоаким вовсе не церемонился, вырвав подходящий по вкусу кусок скалы, а после вернулся со столбом из руин… Каждый паз с разным. Эдна старалась не задавать лишних вопросов, просто смирившись.

Только Айзен не брезговал орудовать землёй, хоть и любил помахаться кулаками как обычный смертный, одному из которых стал верным другом.

«Похоже, нормальными вышли только мы с Айзеном… — вздыхая думала Эдна. Она любила всех своих братьев и сестру, но младшенькие были такими шумными и неугомонными, что с ними не было абсолютно никакой возможности отдохнуть в тишине. — Почему только ты не возвращаешь?..» — подняла она глаза к небу, вопрошая. Самому дорогому и любимому, несмотря ни на что. Первому…

Эдна тайно скучала по тем временам, когда она была единственной сестрой в разрастающейся мужской компании: её никогда не оставляли одну. Сколько бы она ни ворчала, что любит тишину и покой… Зато у неё всегда была возможность потренировать острый ум колкими фразами, подбирая индивидуальную «иголку» каждому из братьев. Только Айзен реагировал шутя, видя её насквозь.

Когда появилась Хильда, братья будто решили, что с ней Эдне не будет одиноко, если они решат дружно отправиться вершить геройские дела. Даже Айзен загорелся идеей… защитить дорогих членов большой семьи от настораживающего его проклятия. Но оно никогда никого из них не тревожило. А Эдна вовсе боялась, что из-за него Айзен вовсе не вернётся…

Думая о старшем брате, Эдна совсем не заметила, как, насыщаясь энергией земли, Хильда совсем распухла. Была у младшенькой такая привычка…

— Не перестарайся, — пришлось напомнить. — А то ещё лопнешь как надутый шарик.

— Ой, — искренне удивилась пухленькая Хильда.

Изменилась не только её внешность, но и взгляд. Стал гораздо мягче и добрее, будто сама земля очищала её помыслы.

— Идём, пора возвращаться. А то эти олуши гору перевернут, если вернутся и нас не найдут…

Не думала Эдна, что однажды будет скучать и по Хильде, когда и она решит отправиться исследовать мир, искать приключения и жаждущих спасения людей. И тем более не ведала, что поддастся семейной привычке путешествовать по миру сама, успев затосковать в одиночестве. Станет героем, спасшим мир…

«Должно быть, в этом вся наша суть», — подумает она тогда, позволив иронии проскользнуть с лёгкой усмешкой.

ㅤ

Я — это ты… Ты — это я… (джен, «Persona» + «Tales of Innocence», Рука и Ирия)

ㅤ

Описание:

Вместо полноценной реинкарнации, павшие девалокианцы превратились в Персон, поселившись в душах тех, кто им был близок.

ㅤ

День 145 годового марафона «Tales of»!

ㅤ

— Персона, Персона, прошу, явись…

Рука сидел в углу кровати, поджав колени к груди. Ему вновь приснился дурной сон о Девалоке. Да, он был там великим воином. Но любая война — кровь и боль. Для юного разума жестокие картины были слишком тяжелы, потому искал он спасении в нашёптывании одной и той же фразы из детской игры.

И хотя прошло несколько лет с момента игры и видения мужчины в маске, спрашивающего имя, Персону Рука так ни разу и не увидел.

«А на что я вообще рассчитывал? Чудес не бывает…»

— Персона, Персона, прошу, явись… — однако продолжал он. Эта фраза и мысли о Персоне, защитнике души, будто успокаивали его.

Так Рука вновь проваливался в сон, уже спокойный. И новый день начинался так, будто ничего не было.

Ладить с одноклассниками Руке удавалось с трудом. Природная скромность и странные сны будто делали его не от мира сего. И дурацкая игра только сильнее ото всех отдалила. Особенно смешным «друзьям» показался вопрос: «Кто это был?»

Нет, имя он помнил — Филимон. Его больше интересовала сущность. Филимон говорил о персоне, будто сам не являлся ей. Хотя именно к явлению дети взывали дружно. Но остальные «игроки» высмеяли его: «Смотрите-ка, этому дурню что-то приснилось. Не проснулся до сих пор, небось!»

Но тот сон Рука помнил так чётко. И ощущение. Таинственнее и волшебнее не было ничего.

Тем днём после школы Рука встретил её. Грубую девочку, Ирию, отчего-то привлёкшую внимание. Будто к ней тянулась душа. Настолько, что он даже осмелился за неё заступиться, когда её притесняли на площади. Столь преисполнился, что дух его воспылал! А стоило напасть страже, как из глубины души его вырвался он!

— Я — это ты… Ты — это я… Я — Асура, генерал Сенсуса, воплощение твоей силы. Я сокрушу наших врагов!

Словно сон наяву Рука смотрел, как Асура, его Персона, расправляется с врагами. В душе Рука кричал: «Не убивай!» И Асура повиновался, будучи им же, скрытой стороной его же души.

Пока Рука рот разевал, учась повелевать «повелителем», к нему чуть не зашли со спины. Но прикрыла его… Инанна. Персона Ирии.

— Хватит зевать, бежим! — грубым криком отрезвила она.

Безропотно Рука повиновался. А чего ещё делать? Не сдаваться же? Крики вдогонку не вдохновляли… Знаменуя то, что теперь Рука в розыске и домой ему не вернуться. Однако пока его больше интересовал другой вопрос.

«Но почему сейчас? И почему никто другой так и не смог призвать Персону? Им не хватало решимости, как мне ранее? Или… — не смог поверить он, ведь для него это оказалось так просто, хотя и понимал он, что вопрос с подвохом, ведь об этом говорил сам Филимон, — они не смогли назвать имя? — Но во что ещё сильнее было поверить, в уголке своего разума Рука оставил напоследок: — Или я и вправду особенный?..»

— А ты… тоже играла в игру? — осмелился он спросить, поглощённый идеей.

— Нашёл время! — вспылила Ирия. Однако недовольно ответила: — Играла.

— И ты назвала своё имя Филимону?

— Конечно, иначе как бы я призывала Инанну?

— твои друзья?

— Какие друзья?

— Ну, те, с которыми ты играла?

— Эти дурни даже сон вспомнить не смогли, не то что своё имя, — презрительно фыркнула новая подруга.

— То есть, получается у немногих? — загорелся интересом и надеждой Рука.

— У единиц, — спокойно бросила Ирия, будто призыв Персоны для неё дело обыденное. — Хм, — оценила она взглядом Руку, — даже странно, что ты смог. Ещё и Асура… — разочарованно произнесла она почти про себя.

«Она знает об Асуре? Значит, нам снятся одинаковые сны? — предположил Рука, пока они продолжали отдаляться от города. — Особенный, — улыбнулся он про себя. — Правда, из-за этого на меня теперь охотятся…» — сам же омрачил мыслью радость. Пусть и справедливой. Зато он в кои-то веки мог чем-то гордиться: он смог то, чего не могло большинство.

ㅤ