Загадка Годриковой Лощины, или дело о несложившемся тессеракте

О трагедии, случившейся на Хэллоуин

Все, кто читал "Гарри Поттера", примерно представляют, что случилось в Годриковой Лощине в канун Дня Всех Святых в 1981 году. Нехороший гад Волдеморт приперся домой к семье Поттеров, убил супругов и попытался укокошить их сына, которому было всего год с четвертью. Об мальчика Волдя убился сам, каким-то макаром незаметно для себя посадил в шрам на его лбу хоркрукс, после чего десять лет летал бесплотным духом. Но если задаться вопросом, как именно выглядело это преступление, и попытаться восстановить его картину, мы окажемся в серьезном недоумении. Потому что из текста книги невозможно понять не только то, как это все произошло, но и то, когда!

Итак, слово обвиняемому. Благо Роулинг в седьмой книге потрудилась рассказать нам, как эта сцена выглядела с его точки зрения. Цитаты приводятся по оригиналу:

The night wet and windy, two children dressed as pumpkins waddling across the square and the shop windows covered in paper spiders, all the tawdry Muggle trappings of a world in which they did not believe… And he was gliding along, that sense of purpose and power and rightness in him that he always knew on these occasions… Not anger… that was for weaker souls than he… but triumph, yes… He had waited for this, he had hoped for it…

“Nice costume, mister!”

He saw the small boy’s smile falter as he ran near enough to see beneath the hood of the cloak, saw the fear cloud his pained face: Then the child turned and ran away… Beneath the robe he fingered the handle of his wand… One simple movement and the child would never reach his mother… but unnecessary, quite unnecessary…

Что мы наблюдаем в этом отрывке? Ну, события однозначно происходят вечером в Хэллоуин. По улице ходят наряженные дети, никого не удивила мантия и внешность Волдеморта, его облик сразу приняли за жутенький маскарадный костюм. А теперь откроем первую книгу, первую главу, и найдем там такие слова:

Viewers as far apart as Kent, Yorkshire, and Dundee have been phoning in to tell me that instead of the rain I promised yesterday, they’ve had a downpour of shooting stars! Perhaps people have been celebrating Bonfire Night early—it’s not until next week, folks!

Вроде бы тут у нас совпадение – пятое ноября в 1981 году действительно на следующей неделе после Хэллоуина. Однако там же в первой главе чуть ранее мы видим, что дело происходит во вторник.

When Mr. and Mrs. Dursley woke up on the dull, gray Tuesday our story starts

А вторник за недельку до ночи Гая Фокса – это 27 октября 1981 года (согласно календарю за 1981 год). Да и, будь это 1 ноября, тогда 5 ноября все равно припало бы на ту же самую неделю! Чтобы 5 ноября выпало именно на следующую неделю, вторник должен быть не позднее 31 числа (в западных странах воскресенье относят к следующей неделе). Конечно, мы знаем, что у Роулинг альтернативный календарь и каждый год 2 сентября припадает на понедельник, но, кстати, и других примет Хэллоуина в первой главе первой книги не описано. Вернон нервно реагирует на странно одетых людей по всему городу, но думает, что это новая странная мода, а не вполне обычные наряды к празднику, когда и стар и млад рядится в монстров, супергероев, а также помимо прочего – в ведьм и колдунов. При всей декларируемой нормальности этого человека, он не стал бы игнорировать календарь и забывать, что на дворе Хэллоуин. И даже утром 1 ноября спокойно списал бы наряды окружающих ведьм и магов на то, что те всю ночь отмечали и теперь расходятся по домам. Так почему эта здравая мысль даже не заглядывает в голову Дурсля? Что вообще за день-то на дворе?

Кстати, а у вас еще не пытается взорваться голова? Тогда добавим туда еще кашки от мадам Роулинг (седьмая книга, продолжение показаний Волдеморта):

And along a new and darker street he moved, and now his destination was in sight at last, the Fidelius Charm broken, though they did not know it yet… And he made less noise than the dead leaves slithering along the pavement as he drew level with the dark hedge, and steered over it…

They had not drawn the curtains; he saw them quite clearly in their little sitting room, the tall black-haired man in his glasses, making puffs of colored smoke erupt from his wand for the amusement of the small black-haired boy in his blue pajamas. The child was laughing and trying to catch the smoke, to grab it in his small fist…

A door opened and the mother entered, saying words he could not hear, her long dark-red hair falling over her face. Now the father scooped up the son and handed him to the mother. He threw his wand down upon the sofa and stretched, yawning…

The gate creaked a little as he pushed it open, but James Potter did not hear. His white hand pulled out the wand beneath his cloak and pointed it at the door, which burst open…

He was over the threshold as James came sprinting into the hall. It was easy, too easy, he had not even picked up his wand…

“Lily, take Harry and go! It’s him! Go! Run! I’ll hold him off!”

Hold him off, without a wand in his hand!… He laughed before casting the curse…

“Avada Kedavra!”

The green light filled the cramped hallway, it lit the pram pushed against the wall, it made the banisters glow like lighting rods, and James Potter fell like a marionette whose strings were cut…

И что у нас не так в этой трагичной сцене? Да все не так. С самого начала.

Ну ладно, будем считать, что заклятие Фиделиус нарушено, но не снято полностью. Поэтому никто из маглов еще не увидел появившийся из ничего дом и не поднял тревогу, пока Волдик под окошком довольно долго наблюдал за мирной семейной сценой. Кстати, зачем наблюдал и почему потом пошел к двери? Выбить окно, приложить всех троих одним махом, двух добить, одну оставить в живых и вручить Снейпу – не? Обязательно надо себе усложнить жизнь, пойти проверять, не оставили ли эти остолопы дверь открытой...

Почему Джеймс даже не подумал взять палочку? Поорать у него время нашлось, а взять инструмент, который для волшебника все равно что часть руки – нет? Притом, что палочка лежала рядом на диване! Нет, он подрывается с места на звук открывшейся двери, но выбегает отчего-то без палочки. Он что, думал, что дверь открыл кто-то из друзей? В гости ждали Сириуса, который вполне мог выбить дверь заклятием? Ну так все равно логично ж взять палочку – подсветить, дверь на место поставить... Короче говоря, сплошные вопросы. И чем дальше, тем их больше.

Например: кой черт в прихожей дома торчит детская коляска? Прихожая небольшая, ее площадь ужата лестницей – убрать и спрятать коляску не судьба? Она ведь не может быть нужна ежедневно – Лили с Гарри сидят безвылазно дома, а не гуляют по улицам, как нормальная семья. Однако коляска у стены в этой сцене стоит и Волдеморт ее помнит.

А еще Джеймс даже не пытается уклониться от авады. Так столбом и стоит, хотя шансы уйти от этого заклятия, заслонившись дверью или той же коляской, ненулевые. И даже, извините за прямоту, в рыло нежданному визитеру дать не пытается, хотя вполне мог бы. Или попытаться палочку выбить. Как будто он вообще не волшебник, а магл, не знающий, чем грозит палочка в руках мага и как звучит убивающее проклятие.

Точно так же странно далее ведет себя и Лили. Предоставляем слово Волдеморту:

He could hear her screaming from the upper floor, trapped, but as long as she was sensible, she, at least, had nothing to fear… He climbed the steps, listening with faint amusement to her attempts to barricade herself in… She had no wand upon her either… How stupid they were, and how trusting, thinking that their safety lay in friends, that weapons could be discarded even for moments…

He forced the door open, cast aside the chair and boxes hastily piled against it with one lazy wave of his wand… and there she stood, the child in her arms. At the sight of him, she dropped her son into the crib behind her and threw her arms wide, as if this would help, as if in shielding him from sight she hoped to be chosen instead…

Заметим, что он и сам удивляется тому, что его противники ходят по дому без палочек. Хотя палочки – это не только оружие, но и удобный инструмент, который держать при себе, имея дело с маленьким ребенком, ведьме просто необходимо. Убрать с ребенка грязь, отнять что-то, что тот тянет в рот, дать игрушку или соску, почистив ее перед этим, отвлечь внимание, перепеленать – это все мать-ведьма делает с помощью магии! Однако, и Волдя заключает это по тому, что Лили руками сооружает у двери баррикаду, палочки у нее при себе нет.

Отставим в сторону вопрос, как долго Волдя шел по лестнице и какая она была длинная, если за пару мгновений до этого по ней быстро поднялась женщина с ребенком на руках. Может, он нарочно шел медленно, наслаждаясь криками жертвы. Непонятно, зачем – ведь та могла подумать головой и вместо баррикадирования двери просто спрыгнуть со второго этажа вместе с ребенком. Это можно сделать и без палочки. Хотя Волдик не мог быть уверен и в том, что палочки в детской нет. Он ведь не видел, чтобы Лили оставляла палочку внизу.

Не будем также спрашивать, почему миссис Поттер сооружала баррикаду, держа при этом на руках ребенка, а в кроватку его опустила, только когда Риддл в комнату вошел.

Дальше у нас идет бессодержательный диалог, по итогам которого Волдеморт забывает о данном Снейпу обещании и убивает Лили:

“Not Harry, not Harry, please not Harry!”

“Stand aside, you silly girl… stand aside, now.”

“Not Harry, please no, take me, kill me instead—”

“This is my last warning—”

“Not Harry! Please… have mercy… have mercy… Not Harry! Not Harry! Please—I’ll do anything…”

“Stand aside. Stand aside, girl!”

He could have forced her away from the crib, but it seemed more prudent to finish them all…

Существует не одно заклятие, способное вырубить противника без убийства. Но лучший ученик Хогвартса их все забыл напрочь. И заканчивается все известно как:

The green light flashed around the room and she dropped like her husband. The child had not cried all this time. He could stand, clutching the bars of his crib, and he looked up into the intruder’s face with a kind of bright interest, perhaps thinking that it was his father who hid beneath the cloak, making more pretty lights, and his mother would pop up any moment, laughing—

He pointed the wand very carefully into the boy’s face: He wanted to see it happen, the destruction of this one, inexplicable danger. The child began to cry: It had seen that he was not James. He did not like it crying, he had never been able to stomach the small ones whining in the orphanage—

“Avada Kedavra!”

And then he broke. He was nothing, nothing but pain and terror, and he must hide himself, not here in the rubble of the ruined house, where the child was trapped screaming, but far away… far away…

Подведем итоги этой сцены. В какой момент дом, где абсолютно ничего не было разрушено, кроме мирной жизни молодой семьи, превратился в руины? Волдеморт не помнит. Но помнит, что улетал духом именно из руин, провожаемый плачем ребенка.

Процесс создания хоркрукса в шраме также не показан. Судя по всему, весь ритуал заключается в том, чтобы кого-то заавадить и потом авадой же ляснуть выбранный предмет. Странно, что половина жертв Волдеморта в живые хоркруксы не превратилась. Не говоря уж об их шмотках и украшениях. Да и другие активные пользователи авады отчего-то горой хоркруксов не обзавелись.

Короче говоря, нестыковок в этой коротенькой сцене великое множество. Если подойти к ее оценке с дойлистской точки зрения, то ясно, что мадам Роулинг просто не имеет привычки перечитывать собственный текст, а также смотреть на собственном компьютере, на какой день недели какая дата в каком году выпадает. Это занимает пару секунд, как и нагуглить календарь соответствующего года. Абсолютно ничего сложного.

Если же попытаться как-то этот тессеракт сложить, забыв об авторе и руководствуясь только текстом произведения, то складывается исключительно впечатление о том, что с делом об убийстве семьи Поттеров что-то неладно. И сильно неладно. Нет, убить-то их убили, это факт, но так ли это произошло, как только что рассказал нам Том Риддл?

Слово выжившему свидетелю (цитаты из третьей книги, воспоминания Гарри Поттера, всплывшие под воздействием дементоров):

“Not Harry, not Harry, please not Harry!”

“Stand aside, you silly girl . . . stand aside, now . . .”

“Not Harry, please no, take me, kill me instead—”

Numbing, swirling white mist was filling Harry’s brain . . . What was he doing? Why was he flying? He needed to help her . . . She was going to die . . . She was going to be murdered . . .

He was falling, falling through the icy mist.

“Not Harry! Please . . . have mercy . . . have mercy . . .”

И еще:

“Lily, take Harry and go! It’s him! Go! Run! I’ll hold him off—”

The sounds of someone stumbling from a room—a door bursting open—a cackle of highpitched laughter—

Казалось бы, показания сходятся. По крайней мере, диалоги совпадают до мелочей, видимо, Роулинг скопировала их в седьмую книгу прямо из третьей. Но кое-что таки настораживает.

Во-первых, Гарри дословно запомнил диалог матери и Волдеморта, но не запомнил ни брошенную тем аваду, ни падение Лили – только ее крики. Хотя, согласно показаниям Тома, Гарри в этот момент стоял в кроватке, держась руками за прутья, и с интересом наблюдал за происходящим. Раз так, он должен был видеть то, как Лили Поттер погибла. Но отчего-то помнит только прилетевшую ему самому в лоб аваду:

Sometimes, when he strained his memory during long hours in his cupboard, he came up with a strange vision: a blinding flash of green light and a burning pain on his forehead. (цитата из первой книги)

Во-вторых, Гарри уже унесли наверх, в его комнату, когда Волдеморт пришел в их дом. И если крики отца малыш оттуда слышать еще мог, то смех Волди – навряд ли. А выше нигде не сказано, что Том смеялся, когда разговаривал с Лили. Он рассмеялся перед тем, как убить Джеймса, это в тексте отмечено. Его рассмешило то, что Поттер-старший не взял палочку. Если бы он решил оборжать еще и баррикаду работы миссис Поттер, он бы это запомнил.

Something very painful was going on in Harry’s mind. As Hagrid’s story came to a close, he saw again the blinding flash of green light, more clearly than he had ever remembered it before—and he remembered something else, for the first time in his life: a high, cold, cruel laugh. (еще одна цитата из первой книги)

Однако Гарри четко помнит чей-то холодный жестокий смех, и судя по третьей книге, смеялся этот кто-то аккурат после того, как дверь в комнату распахнулась. А распахнулась она, потому что кто-то... из комнаты вышел. Ну ладно, допустим, на самом деле это были шаги ползущего по лестнице Волдеморта. Он специально топал погромче. Или именно так в памяти ребенка интерпретировались звуки, сопровождавшие установку и последующую разборку баррикады. Хотя, наверное, вряд ли можно спутать падение стула и коробок с шагами человека.

Но с тем же успехом показания Гарри могут свидетельствовать о том, что в доме был кто-то еще. Кто-то, кого не видел и не запомнил Том.

Да и, собственно, насколько можно доверять воспоминаниям Волдеморта? Картинка, которую видит в них Гарри, довольно четкая и однозначная, но крайне нелогичная. Как будто кто-то взял реальные воспоминания Тома об убийстве Поттеров и заменил их куски фрагментами воспоминаний об убийстве обычной магловской семьи. Если допустить такой монтаж, все резко обретает смысл – некий мужчина, убитый в тесной прихожей возле коляски, попросту не был Джеймсом Поттером. Это был магл, вышедший разобраться с фриком, выбившим входную дверь, и растерявшийся, потому что фрик вроде как ничего не делал, только держал в руке тонкую длинную палочку. Просто его лицо в воспоминаниях Волдеморта заместили лицом Джеймса.

А еще, если мы откроем четвертый том и прочитаем главу "Приори Инкантатем", в которой из палочки Волдеморта появляются призраки убитых им людей, мы можем увидеть, что появляются они немножко не в той последовательности. Сначала все вроде бы без подвохов, призраки возникают по очереди в обратном порядке. Первым - Седрик Диггори, после него - Фрэнк Брайс, Берта Джоркинс, а затем... Джеймс Поттер. Джеймс, а вовсе не Лили. Этот ляп был замечен, Роулинг на него указали фанаты, и сцена была исправлена в последующих изданиях, однако изначально он был, и это явно тоже реликт раннего черновика. В котором Джеймс мог и правда умереть после Лили, в бою с Томом, а не по-идиотски погибнуть в собственной прихожей от единственной Авады Кедавры, будучи безоружным и стоя как столб.

В первой книге также имеется указание на то, что бой все же имел место. "Yes, boy, your parents were brave. . . . I killed your father first; and he put up a courageous fight", — вот что Волдеморт говорит Гарри после того, как тот обвиняет его во лжи из-за слов о том, что Джеймс и Лили якобы молили его о пощаде перед смертью. В седьмой же книге Волдеморт об этом сражении внезапно позабыл.

К слову говоря, в той же сцене на кладбище мы видим и тень от заклинания, которым Волдеморт создал для Петтигрю протез руки, но, как ни странно, никакого визуального эффекта от авады, прилетевшей в маленького Гарри и ударившей по Волди, нам так и не продемонстрируют. Создание хоркруксов, возможно, просто не оставляет никакого следа, видимого при эффекте Приори Инкантатем, поэтому нам не показывают ни тени Нагайны, ни тени шрама Гарри, но по идее, перед Джеймсом (или Лили) из тисовой палочки должен был вылезти призрачный Том Риддл, которого убило его собственное заклинание. Если он, конечно, действительно погиб именно так...

Похоже, где-то тут и лежит ответ на вопрос, почему дом Поттеров развалился. Что говорит об этом Хагрид в первой книге:

house was almost destroyed, but I got him out all right before the Muggles started swarmin’ around.

А вот что об этом сказано в седьмой книге:

He could see it; the Fidelius Charm must have died with James and Lily. The hedge had grown wild in the sixteen years since Hagrid had taken Harry from the rubble that lay scattered amongst the waist-high grass. Most of the cottage was still standing, though entirely covered in the dark ivy and snow, but the right side of the top floor had been blown apart; that, Harry was sure, was where the curse had backfired.

Ну, Гарри простительно считать, что отлетевшая от его лба авада способна снести пол-этажа. Но что-то тут определенно не вяжется. Как и с Фиделиусом.

Заклятие Фиделиус, тонкости его применения и крысятничество Петтигрю

Как работает Фиделиус, в книге нам вроде бы рассказано. Кто-то накладывает на дом это заклятие, назначает Хранителя, который имеет возможность приводить с собой других людей или с помощью записок давать им доступ в хранимое помещение. Хранитель может неограниченное количество времени находиться внутри хранимого помещения и даже жить там (см. седьмая книга, диалог Билла и Гарри).

“I’ve been getting them all out of the Burrow,” he explained. “Moved them to Muriel’s. The Death Eaters know Ron’s with you now, they’re bound to target the family—don’t apologize,” he added at the sight of Harry’s expression. “It was always a matter of time, Dad’s been saying so for months. We’re the biggest blood traitor family there is.”

“How are they protected?” asked Harry.

“Fidelius Charm. Dad’s Secret-Keeper. And we’ve done it on this cottage too; I’m Secret-Keeper here. None of us can go to work, but that’s hardly the most important thing now.

После смерти Хранителя этот статус обретают все, кто посещал дом ранее по его приглашению. Это опять же объясняется в седьмой книге. Не прояснены другие тонкости: может ли Хранителем быть тот же человек, что и накладывает заклятие; что происходит после смерти того, кто заклятие накладывал; можно ли наложить это заклятие с каким-то условием, например, на определенное время или до какого-то события; можно ли аппарировать из защищенного Фиделиусом дома (внутри – точно можно, доказано близнецами Уизли); как именно заклятие накладывается, видит ли при этом заклинающий Хранителя, произносит ли его имя.

Далее следует вопрос: почему в таком случае Хранителем дома Поттеров был выбран посторонний человек, который в доме не проживал? Только потому, что Джеймс хотел иметь свободу действий и возможность выходить из дома, ничем не рискуя? Или, может, помешала вторая беременность Лили (информация из интервью)? Что мешало тогда поселить у себя на время кого-нибудь из друзей семьи? Того же, мать его, Петтигрю, если уж на нем свет клином сошелся. С мамкой вместе, чтобы не волновался. Богатому наследнику Поттеру было не на что кормить еще двух человек? Он не мог выделить гостям пару комнат в небольшом, но таки двухэтажном доме? Он, черт побери, маг и мог временно расширить площадь. Чем это помешало бы конгениальной идее ловить УпСов на живца в форме поддельного Хранителя Сириуса?

В целом, создается впечатление, что «Слабоумие и отвага» – это канонный, а не фанатский девиз Гриффиндора. О реальной безопасности своей семьи Джеймс Поттер думал в последнюю очередь. Но мы сейчас говорим не об этом, а о том, как работает Фиделиус. Почему он слетел, когда жив и Хранитель, и один из живших в доме людей?

Вариант 1. Нарушена целостность дома. Но как минимум один этаж ведь стоит. И есть ли толк в таком заклятии, если стоит в доме мага случиться какому-нибудь взрыву котла с зельем, и Фиделиус рухнет? Разрушения же маг может легко устранить и дальше жить в том же доме.

Вариант 2. Погиб тот, кто накладывал заклятие. В конце концов, нигде в тексте не сказано, кто это был, и фанонная теория, что заклятие накладывал Дамблдор, не подтверждается. Он бы тогда, в конце концов, наверное, знал, кого выбрали Хранителем. А заклятие мог наложить и кто-то из Поттеров, например, Лили. Собственно, заклятие рухнуло точно после ее гибели. Поскольку результат гибели заклинателя нигде не обговаривается, вариант логичный.

Наложенный на дом на площади Гриммо Фиделиус расползся по куче Хранителей, а не рухнул, потому что покойный Дамблдор был именно Хранителем. Кто накладывал заклятие, в тексте не сказано. Это мог быть и кто-то из Уизли, тот же Билл или Артур. Или кто-нибудь еще из Ордена, кто на 1997 год оставался жив-здоров.

Вариант 3. Фиделиус был поставлен с условием типа «до победы над Волдемортом». Условие выполнилось, когда Волдик убился об Гарри, и заклятие рухнуло.

Вариант 4. Фиделиус рухнул из-за того, что почему-то взорвалась отскочившая ото лба Гарри авада. Поскольку с сиим вопросом у нас темна вода во облацех, на этот странный эффект можно списать что угодно. Если, конечно, взорвалась именно авада, а не кто-то третий в момент попытки зааваживания ребенка не разнес, например, Волдеморту голову «бомбардой максима». И заодно не снес половину второго этажа. Хотя, если тут теоретизировать, можно приписать в сцену хоть гранатомет, потому что все равно получается объяснение непонятного через непонятное и какой-то фанон.

Вариант 5. Любимый некоторыми фанатами и натянутый на глобус. Мол, Фиделиус спадает, если Хранитель предает. Но тогда заклятие должно было рухнуть, когда Волдеморт перешагнул порог, или по крайней мере после убийства Джеймса. Если не вообще в тот момент, когда Петтигрю прибежал к Темному Лорду с докладом. По крайней мере, это имело бы какой-то смысл. Но маглы к дому подходят уже после взрыва. Появление дома на пустом месте никого до этого не заинтересовало, что значит лишь одно – Фиделиус держался до последнего. Да и с дома на площади Гриммо ничего не падало после того, как явка была провалена.

Вариант 6. Фиделиус снял тот, кто его и наложил. Если это был не кто-то из Поттеров, а таки Дамблдор, например. В этом случае, по крайней мере, становится понятно, отчего Дамблдор точно знал, что заклятие снято, когда посылал по адресу Хагрида. Хотя возможен и вариант, что Хагрид попросту был одним из тех, кто успел зайти к Поттерам в гости после наложения Фиделиуса (то есть, смог бы в любом случае пройти в дом), а Дамблдор отслеживал состояние Поттеров с помощью артефакта, аналогичного часам Уизли. Хагрида же выбрал на роль «сходи и проверь, что случилось», потому что его не жалко. Или потому, что он как минимум несколько проклятий в упор выдержит.

А откуда мы вообще узнаем о том, что на доме Поттеров был наложен Фиделиус? Из третьей книги, из разговора Фаджа, Хагрида, Флитвика и МакГонаголл, который подслушал Гарри. Разговор, кстати, выглядит довольно подозрительно (например, в нем Фадж признает, что Волдеморт жив), и это уже неоднократно отмечалось, но нас интересуют отдельные детали, касающиеся Фиделиуса. Цитата из третьей книги нам в помощь:

“Of course they were,” said Fudge. “Potter trusted Black beyond all his other friends. Nothing changed when they left school. Black was best man when James married Lily. Then they named him godfather to Harry. Harry has no idea, of course. You can imagine how the idea would torment him.”

“Because Black turned out to be in league with You-Know-Who?” whispered Madam Rosmerta.

“Worse even than that, m’dear . . .” Fudge dropped his voice and proceeded in a sort of low rumble. “Not many people are aware that the Potters knew You-Know-Who was after them. Dumbledore, who was of course working tirelessly against You-Know-Who, had a number of useful spies. One of them tipped him off, and he alerted James and Lily at once. He advised them to go into hiding. Well, of course, You-Know-Who wasn’t an easy person to hide from. Dumbledore told them that their best chance was the Fidelius Charm.”

“How does that work?” said Madam Rosmerta, breathless with interest. Professor Flitwick cleared his throat.

“An immensely complex spell,” he said squeakily, “involving the magical concealment of a secret inside a single, living soul. The information is hidden inside the chosen person, or Secret-Keeper, and is henceforth impossible to find—unless, of course, the Secret-Keeper chooses to divulge it. As long as the Secret-Keeper refused to speak, You-Know-Who could search the village where Lily and James were staying for years and never find them, not even if he had his nose pressed against their sitting room window!”

“So Black was the Potters’ Secret-Keeper?” whispered Madam Rosmerta.

“Naturally,” said Professor McGonagall. “James Potter told Dumbledore that Black would die rather than tell where they were, that Black was planning to go into hiding himself . . . and yet, Dumbledore remained worried. I remember him offering to be the Potters’ Secret-Keeper himself.”

“He suspected Black?” gasped Madam Rosmerta.

“He was sure that somebody close to the Potters had been keeping You-Know-Who informed of their movements,” said Professor McGonagall darkly. “Indeed, he had suspected for some time that someone on our side had turned traitor and was passing a lot of information to You-Know-Who.”

“But James Potter insisted on using Black?”

“He did,” said Fudge heavily. “And then, barely a week after the Fidelius Charm had been performed—”

“Black betrayed them?” breathed Madam Rosmerta.

“He did indeed. Black was tired of his double agent role, he was ready to declare his support openly for You-Know-Who, and he seems to have planned this for the moment of the Potters’ death. But, as we all know, You-Know-Who met his downfall in little Harry Potter. Powers gone, horribly weakened, he fled. And this left Black in a very nasty position indeed. His master had fallen at the very moment when he, Black, had shown his true colors as a traitor. He had no choice but to run for it—”

Итак, что мы видим здесь? Дамблдор был тем, кто предложил Поттерам использовать Фиделиус, вот только предложил далеко не сразу после того, как узнал о том, что Волдеморт на них охотится, а то ли после того, как выпросил мантию-невидимку, то ли для того, чтобы эту мантию получить (раз Поттер ее для изучения согласно канону отдал незадолго до смерти, логично, что он согласился надолго расстаться с мантией, когда уже мог без нее обходиться, то бишь находился под защитой Фиделиуса или твердо решил к оной прибегнуть в ближайшее время). Но кто его ставил? Неизвестно. Известно только, что Дамблдору сообщили, что Хранителем будет Блэк, и что Дамблдор предлагал на эту роль самого себя. Нигде не сказано даже, что Дамблдор присутствовал при наложении чар или был проведен в дом после. Похоже, от Дамблдора орденцы – или как минимум Поттеры и их друзья, – утаивали максимально возможное количество информации.

Ни подлинного, ни поддельного Хранителя, повторимся, отчего-то не поселили прямо в доме, хотя это определенно допустимо по условиям наложения чар. Никому, даже Люпину, не сообщили, кого выбрали на эту роль. Ну ладно, допустим, Люпина подозревали. Но Дамблдору-то Джеймс отдал даже свою мантию-невидимку для изучения! Почему тогда не сказал, кто Хранитель? Всем, абсолютно всем слили одну и ту же дезу – Хранителем стал Сириус. Ладно бы разным людям назвали разные имена, так действительно можно было бы вычислить крысу в рядах Ордена... если бы крыса не оказалась настоящим Хранителем, конечно.

“But he didn’t manage to disappear, did he? The Ministry of Magic caught up with him next day!”

“Alas, if only we had,” said Fudge bitterly. “It was not we who found him. It was little Peter Pettigrew—another of the Potters’ friends. Maddened by grief, no doubt, and knowing that Black had been the Potters’ Secret-Keeper, he went after Black himself.”

“Pettigrew . . . that fat little boy who was always tagging around after them at Hogwarts?” said Madam Rosmerta.

“He worshipped Black and Potter,” said Professor McGonagall. “Never quite in their league, talent-wise. I was often rather harp with him. You can imagine how I—how I regret that now . . .” She sounded as though she had a sudden head cold.

“There, now, Minerva,” said Fudge kindly, “Pettigrew died a hero’s death. Eyewitnesses—Muggles, of course, we wiped their memories later—told us how Pettigrew cornered Black. They say he was sobbing, ‘Lily and James, Sirius! How could you?’ And then he went for his wand. Well, of course, Black was quicker. Blew Pettigrew to smithereens . . .”

Professor McGonagall blew her nose and said thickly, “Stupid boy . . . foolish boy . . . he was always hopeless at dueling . . . should have left it to the Ministry . . .”

Что ж, о том, как проходила встреча настоящего и поддельного Хранителя, известно исключительно со слов маглов-свидетелей, которым потом стерли память. Что у этих маглов спрашивали, что они могли запомнить из слов самого Сириуса, что они вообще запомнили притом, что вряд ли стояли поблизости – тех, кто был рядом, как раз взрывом снесло, – черт его знает.

А вот что помнит об этом вопросе сам Блэк после отсидки:

“Harry . . . I as good as killed them,” he croaked. “I persuaded Lily and James to change to Peter at the last moment, persuaded them to use him as Secret-Keeper instead of me . . . I’m to blame, I know it . . . The night they died, I’d arranged to check on Peter, make sure he was still safe, but when I arrived at his hiding place, he’d gone. Yet there was no sign of a struggle. It didn’t feel right. I was scared. I set out for your parents’ house straight away. And when I saw their house, destroyed, and their bodies . . . I realized what Peter must’ve done . . . what I’d done . . .” His voice broke. He turned away.

То есть, идея сменить Хранителя и стать живцом принадлежала самому Блэку. Гриффиндор головного мозга. Неизлечимо. Но ключевой момент в этом абзаце другой. Сириус явно не имел возможности отслеживать состояние Поттеров. Он чисто случайно оказался на месте одновременно с Хагридом. Просто заехал к Петтигрю проверить, как он, и обнаружил, что крыса улепетнула. После чего и рванул к Поттерам, но незначительно опоздал. Во всяком случае, он уже подъезжал к дому, когда туда прибыл Хагрид. Как именно – неизвестно, возможно, общественным камином – это хотя бы обосновывает скорость.

Но далее Хагрид перемещается на мотоцикле Блэка, вместо того чтобы, например, вместе с ребенком вернуться тем же путем в Хогвартс! Или в Мунго – в конце концов, Хагрид не настолько туп, чтобы оставить малыша без помощи врачей. Но, видимо, у полувеликана были четкие инструкции от Дамблдора, а мотоцикл пришелся как нельзя кстати. Впрочем, вопрос с путешествием Хагрида на мотоцикле Блэка мы разберем подробнее в следующей главе.

Вернемся к Сириусу. Дамблдор, что точно следует из того, что нам поведали Фадж и МакГонаголл, знал о том, что тот является Хранителем. И Минерва об этом знала. Однако, если вернуться к первой главе первой книги, никакой реакции на то, что Сириус дал Хагриду мотоцикл, не наблюдается!

A low rumbling sound had broken the silence around them. It grew steadily louder as they looked up and down the street for some sign of a headlight; it swelled to a roar as they both looked up at the sky—and a huge motorcycle fell out of the air and landed on the road in front of them.

If the motorcycle was huge, it was nothing to the man sitting astride it. He was almost twice as tall as a normal man and at least five times as wide. He looked simply too big to be allowed, and so wild—long tangles of bushy black hair and beard hid most of his face, he had hands the size of trash can lids, and his feet in their leather boots were like baby dolphins. In his vast, muscular arms he was holding a bundle of blankets.

“Hagrid,” said Dumbledore, sounding relieved. “At last. And where did you get that motorcycle?”

“Borrowed it, Professor Dumbledore, sir,” said the giant, climbing carefully off the motorcycle as he spoke. “Young Sirius Black lent it to me. I’ve got him, sir.”

“No problems, were there?”

“No, sir—house was almost destroyed, but I got him out all right before the Muggles started swarmin’ around. He fell asleep as we was flyin’ over Bristol.”

Dumbledore and Professor McGonagall bent forward over the bundle of blankets. Inside, just visible, was a baby boy, fast asleep. Under a tuft of jet black hair over his forehead they could see a curiously shaped cut, like a bolt of lightning.

И чуть позже, когда Хагрид снова поминает Блэка и то, что намерен вернуть ему средство передвижения:

“Well,” said Dumbledore finally, “that’s that. We’ve no business staying here. We may as well go and join the celebrations.”

“Yeah,” said Hagrid in a very muffled voice, “I’ll be takin’ Sirius his bike back. G’night, Professor McGonagall—Professor Dumbledore, sir.”

Wiping his streaming eyes on his jacket sleeve, Hagrid swung himself onto the motorcycle and kicked the engine into life; with a roar it rose into the air and off into the night.

“I shall see you soon, I expect, Professor McGonagall,” said Dumbledore, nodding to her. Professor McGonagall blew her nose in reply.

Никакой, повторяемся, реакции. Ни Альбус, ни Минерва не предупредили Хагрида о том, что Блэк – Хранитель и, возможно, предатель. То ли спешили за праздничный стол, то ли Хагрида не жалко...

Понятно, что Блэк был в неадеквате и Хагриду не сказал, что Питер – Хранитель. Но что за амнезия поразила двух профессоров Хогвартса? Нет ответа.

Это еще одно место в семикнижии, которое объясняется или дойлистски, или через дамбигада, третьего не дано. Роулинг, начиная первую книгу, правда могла еще не придумать, что Блэк потом у нее выплывет в третьей. А Дамбигад знал бы, что Блэк не предатель и Хагриду ничего не грозит. При этом ему выгодно было бы законопатить Сириуса в Азкабан. Хотя с Азкабаном дело там вообще темное... Но это будет разбираться позже. Вернемся к третьей книге:

“What, scared to hear your old master’s name?” said Black. “I don’t blame you, Peter. His lot aren’t very happy with you, are they?”

“Don’t know what you mean, Sirius—” muttered Pettigrew, his breathing faster than ever. His whole face was shining with sweat now.

“You haven’t been hiding from me for twelve years,” said Black. “You’ve been hiding from Voldemort’s old supporters. I heard things in Azkaban, Peter . . . They all think you’re dead, or you’d have to answer to them . . . I’ve heard them screaming all sorts of things in their sleep. Sounds like they think the double crosser double crossed them. Voldemort went to the Potters’ on your information . . . and Voldemort met his downfall there. And not all Voldemort’s supporters ended up in Azkaban, did they? There are still plenty out here, biding their time, pretending they’ve seen the error of their ways.

“If they ever got wind that you were still alive, Peter—”

О предательстве Петтигрю Сириус догадался сам, но подробности услышал именно в Азкабане. От УпСов из соседних камер. Все они знали, что именно Петтигрю слил их господину информацию о доме Поттеров. Но отчего-то их никто не допрашивал на эту тему, иначе факт о невиновности Сириуса всплыл бы намного раньше. Мы еще вернемся к этому вопросу.

“Lily and James only made you Secret-Keeper because I suggested it,” Black hissed, so venomously that Pettigrew took a step backward. “I thought it was the perfect plan . . . a bluff . . . Voldemort would be sure to come after me, would never dream they’d use a weak, talentless thing like you . . . It must have been the finest moment of your miserable life, telling Voldemort you could hand him the Potters.”

И снова Блэк повторяет, что идея с подменой Хранителя принадлежала ему. Но еще в этом абзаце он говорит, что Лили и Джеймс именно что сделали Петтигрю Хранителем. Это косвенно может служить доказательством того, что заклятие Фиделиуса накладывал кто-то из них или они оба.

“Sirius, Sirius, what could I have done? The Dark Lord . . . you have no idea . . . he has weapons you can’t imagine . . . I was scared, Sirius, I was never brave like you and Remus and James. I never meant it to happen . . . He-Who-Must-Not-Be-Named forced me—”

“DON’T LIE!” bellowed Black. “YOU’D BEEN PASSING INFORMATION TO HIM FOR A YEAR BEFORE LILY AND JAMES DIED! YOU WERE HIS SPY!”

“He—he was taking over everywhere!” gasped Pettigrew. “Wh-what was there to be gained by refusing him?”

“What was there to be gained by fighting the most evil wizard who has ever existed?” said Black, with a terrible fury in his face. “Only innocent lives, Peter!”

“You don’t understand!” whined Pettigrew. “He would have killed me, Sirius!”

“THEN YOU SHOULD HAVE DIED!” roared Black. “DIED RATHER THAN BETRAY YOUR FRIENDS, AS WE WOULD HAVE DONE FOR YOU!”

Точная мотивация Петтигрю из этих фрагментов все же не устанавливается. Он уверяет, что его запугали, что он поверил в неизбежность победы Волди, Сириус напирает на то, что Питер всегда обожал служить сильному хозяину и намеренно предал друзей.

Факт все же остается фактом – Питер больше года шпионил на Волдеморта, докладывал ему о передвижениях Поттеров, а спустя неполную неделю после того, как он стал Хранителем, в Годрикову Лощину наведался наш обвиняемый. Заметим однако, что до этого Лили и Джеймс жили какое-то время в том же самом доме – однако Питер почему-то их адрес сразу сливать не побежал. Только после того, как стал Хранителем.

Возможно, он очень мучился совестью какое-то время перед тем, как в очередной раз предать не ценивших его друзей. Хотя Питер и совесть... А может, узнал о планах на Фиделиус и решил, что это сделает из дома идеальную ловушку, ограничив при этом и количество людей, которые смогут в случае чего прийти на помощь Поттерам. Да, и то, и другое одинаково маловероятно. Но если он действительно уверовал в победу Волди или уже получал звездюлей за то, что Поттеров по его наводке не удавалось взять... тогда, скорее всего, верно второе. Это автоматически делало Питера мишенью, но он мог думать, что какое-то время пересидит в канализации, пока его новые друзья убивают его старых друзей. Поэтому он и поспешил в дом Поттеров – напоминаем, что именно Питер упер оттуда палочку Волдеморта, – чтобы быть в курсе дела из первых рядов. А после этого устроил спектакль с собственной «гибелью», подставив Блэка. Кстати, к спектаклю тоже есть вопросы – зачем Питер это сделал? Он что, надеялся убить Сириуса? Или откуда-то знал, что Блэка никто не будет допрашивать, особенно с учетом гибели маглов, и поэтому намеренно устроил бойню при свидетелях?

Короче говоря, по обоим вопросам по-прежнему туман и видимость нулевая.

Аномальная временная зона на Прайвет-драйв и где носило Хагрида

Переходим к этапу сборки тессеракта, на котором он периодически превращается в шкатулку Лемаршана и норовит вызвать к сборщику команду заинтересованных в таком мазохисте сенобитов. То есть, к тому, что случилось сразу после гибели Поттеров. Сначала посмотрим на многострадальную Годрикову Лощину.

Первым на развалины прибыл, по логике вещей, Петтигрю. И немедленно смылся с палочкой Волдеморта, пока не подоспел кто-то еще. Кем-то еще оказался Хагрид, который немедленно полез доставать Гарри из руин, пока маглы не набежали. Затем прибыл Сириус – прилетел на мотоцикле, как нам сообщает Хагрид:

“I met him!” growled Hagrid. “I musta bin the last ter see him before he killed all them people! It was me what rescued Harry from Lily an’ James’s house after they was killed! jus’ got him outta the ruins, poor little thing, with a great slash across his forehead, an’ his parents dead . . . an’ Sirius Black turns up, on that flyin’ motorbike he used ter ride. Never occurred ter me what he was doin’ there. I didn’ know he’d bin Lily an’ James’s Secret-Keeper. Thought he’d jus’ heard the news o’ You-Know-Who’s attack an’ come ter see what he could do. White an’ shakin’, he was. An’ yeh know what I did? I COMFORTED THE MURDERIN’ TRAITOR!” Hagrid roared.

“Hagrid, please!” said Professor McGonagall. “Keep your voice down!”

“How was I ter know he wasn’ upset abou’ Lily an’ James? It was You-Know-Who he cared abou’! An’ then he says, ‘Give Harry ter me, Hagrid, I’m his godfather, I’ll look after him—’ Ha! But I’d had me orders from Dumbledore, an’ I told Black no, Dumbledore said Harry was ter go ter his aunt an’ uncle’s. Black argued, but in the end he gave in. Told me ter take his motorbike ter get Harry there. ‘I won’t need it anymore,’ he says.

“I shoulda known there was somethin’ fishy goin’ on then. He loved that motorbike, what was he givin’ it ter me for? Why wouldn’ he need it anymore? Fact was, it was too easy ter trace. Dumbledore knew he’d bin the Potters’ Secret-Keeper. Black knew he was goin’ ter have ter run fer it that night, knew it was a matter o’ hours before the Ministry was after him.

“But what if I’d given Harry to him, eh? I bet he’d’ve pitched him off the bike halfway out ter sea. His bes’ friends’ son! But when a wizard goes over ter the Dark Side, there’s nothin’ and no one that matters to ’im anymore . . .”

В общем, Рубеус и Сириус пообщались (уже, очевидно, не на руинах), поспорили какое-то время о том, куда отправится Гарри, затем Блэк сдался и позволил Хагриду забрать ребенка, даже отдал мотоцикл. Возможно, успокоился достаточно, чтобы аппарировать. Или методы утешения от Хагрида включали в себя глоточек чего покрепче из фляжки, после чего у Сириуса включились на полный газ все гриффиндорские качества. Он отправился за Петтигрю, решив отомстить, но не удосужился рассказать о своих планах. Или рассказал, но как-то так, что до полувеликана не дошло.

Что еще мы можем вынести из показаний Хагрида? Что мотоцикл Блэка каким-то образом можно было отследить. Видимо, именно поэтому Сириус и всучил его Рубеусу – чтобы потом установить адрес, куда он отвезет ребенка! Блэк вряд ли помнил, где живет сестра Лили. И, по ходу, адрес он выяснил хотя бы с точностью до населенного пункта, потому что в итоге после побега из Азкабана отыскал Гарри и даже проследил, чтобы тот сел в волшебный автобус. С точки зрения Бродяги, Гарри теперь был в безопасности, значит, можно было выдвигаться в Хогвартс за крысой.

Еще в своих показаниях Хагрид подтверждает, что Дамблдор знал о Хранителе – но он только что это от Минервы и Фаджа услышал. Раньше Хагрид этого не знал. Ему никто не удосужился рассказать. Впрочем, эту дырку мы уже разобрали. А рядом зияет другая, и оттуда торчит отмороженная пушистая задняя часть Минервы.

Итак, цитируем первую книгу:

At half past eight, Mr. Dursley picked up his briefcase, pecked Mrs. Dursley on the cheek, and tried to kiss Dudley good bye but missed, because Dudley was now having a tantrum and throwing his cereal at the walls.

“Little tyke,” chortled Mr. Dursley as he left the house. He got into his car and backed out of number four’s drive.

It was on the corner of the street that he noticed the first sign of something peculiar—a cat reading a map. For a second, Mr. Dursley didn’t realize what he had seen—then he jerked his head around to look again. There was a tabby cat standing on the corner of Privet Drive, but there wasn’t a map in sight. What could he have been thinking of? It must have been a trick of the light. Mr. Dursley blinked and stared at the cat. It stared back. As Mr. Dursley drove around the corner and up the road, he watched the cat in his mirror. It was now reading the sign that said Privet Drive—no, looking at the sign; cats couldn’t read maps or signs. Mr. Dursley gave himself a little shake and put the cat out of his mind. As he drove toward town he thought of nothing except a large order of drills he was hoping to get that day.

Полвосьмого утра. Вторник. Условно можно считать, что 1 ноября, хотя в первой главе мы уже разобрались, что это невозможно, ну ладно. Календарь у нас альтернативный, вторник не второй день недели, в неделе не семь дней, у Роулинг лапки и дискалькулия. В любом случае, у нас полвосьмого утра, а прошлым вечером произошла трагедия в Годриковой Лощине. Наверное. Потому что маги уже празднуют, и почему-то для этой цели вся крошечная волшебная популяция Великобритании съехалась в графство Суррей. Почему крошечная – уже доказано тут: https://ficbook.net/readfic/8901520/22936994#part_content

А вот какую картину наблюдает в этот день Вернон (большая цитата оттуда же):

But on the edge of town, drills were driven out of his mind by something else. As he sat in the usual morning traffic jam, he couldn’t help noticing that there seemed to be a lot of strangely dressed people about. People in cloaks. Mr. Dursley couldn’t bear people who dressed in funny clothes—the getups you saw on young people! He supposed this was some stupid new fashion. He drummed his fingers on the steering wheel and his eyes fell on a huddle of these weirdos standing quite close by. They were whispering excitedly together. Mr. Dursley was enraged to see that a couple of them weren’t young at all; why, that man had to be older than he was, and wearing an emerald green cloak! The nerve of him! But then it struck Mr. Dursley that this was probably some silly stunt—these people were obviously collecting for something . . . yes, that would be it. The traffic moved on and a few minutes later, Mr. Dursley arrived in the Grunnings parking lot, his mind back on drills.

Mr. Dursley always sat with his back to the window in his office on the ninth floor. If he hadn’t, he might have found it harder to concentrate on drills that morning. He didn’t see the owls swooping past in broad daylight, though people down in the street did; they pointed and gazed open-mouthed as owl after owl sped overhead. Most of them had never seen an owl even at nighttime. Mr. Dursley, however, had a perfectly normal, owl free morning. He yelled at five different people. He made several important telephone calls and shouted a bit more. He was in a very good mood until lunchtime, when he thought he’d stretch his legs and walk across the road to buy himself a bun from the bakery.

He’d forgotten all about the people in cloaks until he passed a group of them next to the baker’s. He eyed them angrily as he passed. He didn’t know why, but they made him uneasy. This bunch were whispering excitedly, too, and he couldn’t see a single collecting tin. It was on his way back past them, clutching a large doughnut in a bag, that he caught a few words of what they were saying.

“The Potters, that’s right, that’s what I heard—”

“—yes, their son, Harry—”

Mr. Dursley stopped dead. Fear flooded him. He looked back at the whisperers as if he wanted to say something to them, but thought better of it.

He dashed back across the road, hurried up to his office, snapped at his secretary not to disturb him, seized his telephone, and had almost finished dialing his home number when he changed his mind. He put the receiver back down and stroked his mustache, thinking . . . no, he was being stupid. Potter wasn’t such an unusual name. He was sure there were lots of people called Potter who had a son called Harry. Come to think of it, he wasn’t even sure his nephew was called Harry. He’d never even seen the boy. It might have been Harvey. Or Harold. There was no point in worrying Mrs. Dursley; she always got so upset at any mention of her sister. He didn’t blame her—if he’d had a sister like that . . . but all the same, those people in cloaks . . .

He found it a lot harder to concentrate on drills that afternoon and when he left the building at five o’clock, he was still so worried that he walked straight into someone just outside the door.

“Sorry,” he grunted, as the tiny old man stumbled and almost fell. It was a few seconds before Mr. Dursley realized that the man was wearing a violet cloak. He didn’t seem at all upset at being almost knocked to the ground. On the contrary, his face split into a wide smile and he said in a squeaky voice that made passersby stare, “Don’t be sorry, my dear sir, for nothing could upset me today! Rejoice, for You-Know-Who has gone at last! Even Muggles like yourself should be celebrating, this happy, happy day!”

And the old man hugged Mr. Dursley around the middle and walked off.

Mr. Dursley stood rooted to the spot. He had been hugged by a complete stranger. He also thought he had been called a Muggle, whatever that was. He was rattled. He hurried to his car and set off for home, hoping he was imagining things, which he had never hoped before, because he didn’t approve of imagination.

As he pulled into the driveway of number four, the first thing he saw—and it didn’t improve his mood—was the tabby cat he’d spotted that morning. It was now sitting on his garden wall. He was sure it was the same one; it had the same markings around its eyes.

Тут напрашивается два варианта: либо Роулинг плохо представляла себе, как мало в Великобритании, согласно ее же тексту, волшебников, и вот такая картинка у нас по ее мнению наблюдается по всему острову, либо это представление, разыгранное зачем-то специально для Вернона. Если описанные ведущими новостей салюты по всей стране еще могло устроить небольшое количество людей с палочками, совы летают через всю страну и куча маглов могла наблюдать одну и ту же сову, то толпа на улице есть толпа на улице. Она либо есть, либо ее нет. И она состоит из людей, каждый из которых может находиться только в одном месте одновременно, даже если они маги. В крайнем случае это количество мест можно увеличить с помощью хроноворота, но не до бесконечности же.

Кстати, одна конкретная ведьма в кошачьей шкурке весь этот странный день, с утра до ночи, торчит в саду Дурслей, никуда не отлучаясь. Цитата для подтверждения:

He didn’t say another word on the subject as they went upstairs to bed. While Mrs. Dursley was in the bathroom, Mr. Dursley crept to the bedroom window and peered down into the front garden. The cat was still there. It was staring down Privet Drive as though it were waiting for something.

Еще чуть позже этот факт она подтверждает сама, когда наконец появляется Дамблдор. Заметим, что почтенный профессор не потрудился переодеться во что-то малозаметное, но зато берет и гасит весь свет фонарей.

A man appeared on the corner the cat had been watching, appeared so suddenly and silently you’d have thought he’d just popped out of the ground. The cat’s tail twitched and its eyes narrowed.

Nothing like this man had ever been seen on Privet Drive. He was tall, thin, and very old, judging by the silver of his hair and beard, which were both long enough to tuck into his belt. He was wearing long robes, a purple cloak that swept the ground, and high heeled, buckled boots. His blue eyes were light, bright, and sparkling behind half moon spectacles and his nose was very long and crooked, as though it had been broken at least twice. This man’s name was Albus Dumbledore.

Albus Dumbledore didn’t seem to realize that he had just arrived in a street where everything from his name to his boots was unwelcome. He was busy rummaging in his cloak, looking for something. But he did seem to realize he was being watched, because he looked up suddenly at the cat, which was still staring at him from the other end of the street. For some reason, the sight of the cat seemed to amuse him. He chuckled and muttered, “I should have known.”

He found what he was looking for in his inside pocket. It seemed to be a silver cigarette lighter. He flicked it open, held it up in the air, and clicked it. The nearest street lamp went out with a little pop. He clicked it again—the next lamp flickered into darkness. Twelve times he clicked the Put Outer, until the only lights left on the whole street were two tiny pinpricks in the distance, which were the eyes of the cat watching him. If anyone looked out of their window now, even beady eyed Mrs. Dursley, they wouldn’t be able to see anything that was happening down on the pavement. Dumbledore slipped the Put Outer back inside his cloak and set off down the street toward number four, where he sat down on the wall next to the cat. He didn’t look at it, but after a moment he spoke to it.

“Fancy seeing you here, Professor McGonagall.”

He turned to smile at the tabby, but it had gone. Instead he was smiling at a rather severe looking woman who was wearing square glasses exactly the shape of the markings the cat had had around its eyes. She, too, was wearing a cloak, an emerald one. Her black hair was drawn into a tight bun. She looked distinctly ruffled.

“How did you know it was me?” she asked.

“My dear Professor, I’ve never seen a cat sit so stiffly.”

“You’d be stiff if you’d been sitting on a brick wall all day,” said Professor McGonagall.

“All day? When you could have been celebrating? I must have passed a dozen feasts and parties on my way here.”

Professor McGonagall sniffed angrily.

“Oh yes, everyone’s celebrating, all right,” she said impatiently. “You’d think they’d be a bit more careful, but no—even the Muggles have noticed something’s going on. It was on their news.” She jerked her head back at the Dursleys’ dark living room window. “I heard it. Flocks of owls . . . shooting stars. . . . Well, they’re not completely stupid. They were bound to notice something. Shooting stars down in Kent—I’ll bet that was Dedalus Diggle. He never had much sense.”

“You can’t blame them,” said Dumbledore gently. “We’ve had precious little to celebrate for eleven years.”

“I know that,” said Professor McGonagall irritably. “But that’s no reason to lose our heads. People are being downright careless, out on the streets in broad daylight, not even dressed in Muggle clothes, swapping rumors.”

Оставим в стороне странное содержание диалога. Да, необъяснимо, почему Минерва удивляется, что Альбус узнал ее в кошачьем обличии. Как будто они не работают в одной школе и он никогда ее анимагический облик не видел. Но куда интереснее другой вопрос – почему Альбус удивляется, что Минерва сидит на заборе, а не празднует. И то, что он скажет чуть позже:

“Hagrid’s late. I suppose it was he who told you I’d be here, by the way?”

“Yes,” said Professor McGonagall. “And I don’t suppose you’re going to tell me why you’re here, of all places?”

То есть, утром (что маловероятно) или вообще прошлой ночью Хагрид сказал МакГонаголл, что Альбус появится по этому адресу. И Минерва поперлась на Прайвет-драйв, вооружившись картой, а затем весь день просидела на заборе, ожидая начальство. Вот больше ей, преподавателю в школе, во вторник посреди учебного года делать нечего. И директору делать нечего, как шастать по магловскому миру, не предупредив свою заместительницу. Секретную информацию о том, где тот может оказаться в течение суток, ей приходится выспрашивать у лесника. И таки сутки, не отрываясь, торчать на заборе, не жрамши и не пивши. Как-то связаться с начальником, например, с помощью патронуса, и уточнить удобное ему время встречи она не пытается, вместо этого безотрывно любуясь на повседневную жизнь магловской семейки и пробегающих мимо празднующих магов. Что еще бедная кошка, скорее всего, делала в чужом саду, уточнять не будем.

Кроме того, Минерва ни черта не знает о том, что произошло в Годриковой Лощине, а лишь догадывается по разговорам тех самых празднующих магов и магловским новостям.

She threw a sharp, sideways glance at Dumbledore here, as though hoping he was going to tell her something, but he didn’t, so she went on. “A fine thing it would be if, on the very day You-Know-Who seems to have disappeared at last, the Muggles found out about us all. I suppose he really has gone, Dumbledore?”

...

Professor McGonagall shot a sharp look at Dumbledore and said, “The owls are nothing next to the rumors that are flying around. You know what everyone’s saying? About why he’s disappeared? About what finally stopped him?”

It seemed that Professor McGonagall had reached the point she was most anxious to discuss, the real reason she had been waiting on a cold, hard wall all day, for neither as a cat nor as a woman had she fixed Dumbledore with such a piercing stare as she did now. It was plain that whatever “everyone” was saying, she was not going to believe it until Dumbledore told her it was true. Dumbledore, however, was choosing another lemon drop and did not answer.

“What they’re saying,” she pressed on, “is that last night Voldemort turned up in Godric’s Hollow. He went to find the Potters. The rumor is that Lily and James Potter are—are—that they’re—dead.”

Dumbledore bowed his head. Professor McGonagall gasped.

“Lily and James . . . I can’t believe it . . . I didn’t want to believe it . . . Oh, Albus . . .”

Dumbledore reached out and patted her on the shoulder. “I know . . . I know . . .” he said heavily.

Professor McGonagall’s voice trembled as she went on. “That’s not all. They’re saying he tried to kill the Potter’s son, Harry. But—he couldn’t. He couldn’t kill that little boy. No one knows why, or how, but they’re saying that when he couldn’t kill Harry Potter, Voldemort’s power somehow broke—and that’s why he’s gone.”

Dumbledore nodded glumly.

“It’s—it’s true?” faltered Professor McGonagall. “After all he’s done . . . all the people he’s killed . . . he couldn’t kill a little boy? It’s just astounding . . . of all the things to stop him . . . but how in the name of heaven did Harry survive?”

“We can only guess,” said Dumbledore. “We may never know.”

Professor McGonagall pulled out a lace handkerchief and dabbed at her eyes beneath her spectacles. Dumbledore gave a great sniff as he took a golden watch from his pocket and examined it. It was a very odd watch. It had twelve hands but no numbers; instead, little planets were moving around the edge. It must have made sense to Dumbledore, though, because he put it back in his pocket and said, “Hagrid’s late. I suppose it was he who told you I’d be here, by the way?”

Понятно, что Минерва хотела услышать подтверждение от Альбуса, но почему же, почему не воспользовалась патронусом или совой? Не договорилась о встрече? Нет, она расспросила куда-то отправлявшегося Хагрида – это еще один плюс в копилку к версии, что в Годрикову Лощину тот отбыл через один из каминов Хогвартса, – и рванула по искомому адресу. Где весь день шатался Альбус, нам в принципе не сообщается. А как именно все маги Великобритании уже утром 1 ноября узнали о трагедии в Годриковой Лощине во всех подробностях? Похоже, там таки был какой-то неустановленный свидетель, который видел, что подорвался об младенца именно Волдеморт лично, причем с концами...

И, в конце концов, где весь день и всю ночь черти носят Хагрида с маленьким Гарри? Летающий мотоцикл – это довольно быстрый вид транспорта, ему не нужны дороги, он может лететь по прямой. Даже если Хагрид с трудом разобрался в карте, где было нарисовано, куда везти малыша, все равно очень странно, что он где-то проболтался почти сутки. В Британии попросту нет таких расстояний, даже если кругами летать! А ребенок, которому год с лишним, между прочим, требует ухода. Ему за это время нужно как минимум раза три-четыре поесть, не раз сменить подгузник или посадить на горшок, он уже достаточно взрослый, чтобы захотеть погулять-поиграть, а не просто спать всю дорогу. Будь он хотя бы на год младше, еще можно было бы обойтись бутылочкой с молочной смесью и периодической сменой памперсов, но возраст известен точно. Еще одна загадка без разгадки и, по-видимому, реликт раннего черновика, в котором Гарри именно что на год младше. Да и события, вполне возможно, происходят не в конце осени, а летом.

Что еще интересного наблюдается в этой цитате? А часики в кармане Дамблдора наблюдаются. С двенадцатью стрелками и двигающимися планетами вместо цифр. Посмотрев на эти часы, Альбус убеждается, что Хагрид все еще в дороге. Вот, кажется, мы и нашли тот артефакт, который позволял Дамблдору отслеживать состояние членов Ордена. Двенадцать стрелок – двенадцать человек, по аналогии с часами Уизли. Положение планет относительно стрелок, видимо, позволяет задать конкретного человека и показывает, что с ним происходит. Разница с часами в "Норе" только в том, что там текстом написаны варианты, а на часах Дамблдора то же самое передается через Сатурн в созвездии Весов или ретроградный Меркурий.

Что же до Хагрида, то Минерва в нем закономерно сомневается:

Professor McGonagall opened her mouth, changed her mind, swallowed, and then said, “Yes—yes, you’re right, of course. But how is the boy getting here, Dumbledore?” She eyed his cloak suddenly as though she thought he might be hiding Harry underneath it.

“Hagrid’s bringing him.”

“You think it—wise—to trust Hagrid with something as important as this?”

“I would trust Hagrid with my life,” said Dumbledore.

“I’m not saying his heart isn’t in the right place,” said Professor McGonagall grudgingly, “but you can’t pretend he’s not careless. He does tend to—what was that?”

После чего наконец появляется, собственно, Хагрид. Говорит о том, что Гарри заснул, когда они пролетали Бристоль – который, кстати, точно в стороне от кратчайшего вероятного маршрута, – и больше не упоминает ни о чем. Как будто его путь от Годриковой Лощины до дома №4 по Прайвет-драйв занял пару часов, а не сутки. Альбус его почему-то даже не расспрашивает, вместо этого несет чушь о своем шраме на колене.

После этого все трое прощаются с Гарри и бросают его на крыльце, сунув в пеленки письмо для Петунии. Никаких чар – ни сонных, ни согревающих, – на малыша не накладывают. И даже в дверь никто не позвонил. Наоборот, Минерва одергивает Рубеуса, требуя не поднимать шума и не будить маглов.

Гарри лишь спустя несколько часов найдет Петуния, когда вынесет на крыльцо пустые молочные бутылки. Пруф:

Harry Potter rolled over inside his blankets without waking up. One small hand closed on the letter beside him and he slept on, not knowing he was special, not knowing he was famous, not knowing he would be woken in a few hours’ time by Mrs. Dursley’s scream as she opened the front door to put out the milk bottles, nor that he would spend the next few weeks being prodded and pinched by his cousin Dudley . . .

Напоминаем: на дворе ноябрь 1981 года, мягко говоря, не жарко, хорошо еще, что не идет дождь или мокрый снег и мимо не шастают бродячие собаки. Да, Альбус Дамблдор очень любил детей... особенно детей своих учеников и последователей.

Ну, и в качестве вишенки на торте, последняя ударная фраза первой главы первой книги:

He couldn’t know that at this very moment, people meeting in secret all over the country were holding up their glasses and saying in hushed voices: “To Harry Potter—the boy who lived!”

Алё, гараж – маги Британии уже отпраздновали в открытую, так, что весь остров встряхнуло! Сколько можно отмечать-то? И зачем по секрету, если уже все в курсе и никто за празднование не накажет?

Резюмируем. Скорее всего, и первая глава первой книги, и история с Блэком, и события в Годриковой Лощине скомпонованы из черновиков разной степени давности. Как минимум в некоторых из этих черновиков были намеренно проделаны дыры, сквозь которые впоследствии должна была пройти сюжетная линия о Дамблдоре-главгаде, но ее позже посоветовал убрать редактор, а дыры остались на месте. Пройтись по полученному кадавру напильником, состыковать версии и поправить мелочи типа дат и дней недели, чтобы привести их в соответствие с финальной задумкой, мадам Роулинг не удосужилась.

В итоге из-за наползания черновиков друг на друга даже через Дамбигад некоторые моменты с точки зрения ватсонианского подхода объяснить невозможно. Особенно те, что связаны с временными нестыковками и странной логикой поведения отдельных волшебников.

Даже при самом внимательном рассмотрении в тексте так и не находится ответов на вопросы о том, почему директор Хогвартса и его заместитель в разгар учебного года не занимаются школьными вопросами, но один где-то шастает, а вторая целый день отмораживает пушистые ляхи на заборе в ожидании того, что начальство может возле этого забора появиться; кто именно донес до общественности официальную версию произошедшего в Годриковой Лощине (Дамблдор? Петтигрю? Хагрид?); почему у Хагрида заняла так много времени дорога от Годриковой Лощины до Литтл-Уингинга (не Сириуса же он большую часть дня успокаивал? Или, может, ездил от бара к бару и делился впечатлениями, показывая заодно Гарри всем желающим?).

А уж история с Блэком и вовсе ни в какие ворота не лезет. Но об этом – в следующей главе.

Дело Сириуса Блэка, или о высоких отношениях в Ордене и пародии на правосудие

Вот мы и дошли до стороны тессеракта, которая не может не вызывать финский стыд у любого мыслящего читателя, то есть до истории с арестом Блэка и тем, что случилось после него. Сириуса Блэка арестовали на следующий день после убийства Поттеров, гласит третья книга. То есть, вот в этот аномальный день 1 ноября, который Хагрид провел, мотаясь над всей Великобританией, МакГонаголл – на заборе Дурслей, а Дамблдор – черт знает где. Непонятно, знал ли он об аресте, и если знал, то почему не сказал Хагриду, что искать Сириуса и отдавать мотоцикл уже не надо. Хотя этот вопрос мы уже разбирали.

Впрочем, в принципе непонятно, что глава Ордена Феникса знал о его членах и что это вообще был за кружок по интересам, маскирующийся под тайную организацию. Подробностей о действиях этих людей во время тех одиннадцати лет, на протяжении которых Волдеморт терроризировал МагБританию, нам не показывают, а то, что мы можем наблюдать глазами Гарри в пятой книге, фрагментарно по определению. Одно можно сказать точно – профессионализмом там и не пахло, несмотря на наличие в составе людей типа Аластора Грюма. Это была кучка случайных магов разного возраста – от ровесников Дамблдора типа Дингла до вчерашних школьников типа Поттеров. И вообще не факт, что кучка была одна, а не две разные.

Скучковались они в неустановленное время, но ориентировочно где-то в семидесятые. Кто-то из этой кучки работал в министерстве магии и пользовался служебным положением по просьбе Дамблдора, кто-то имел связи с преступным миром, как Флетчер... Полный список зоопарка неизвестен, как и конкретика о том, чем эта шайка-лейка обычно занималась. Очевидно лишь, что к моменту гибели Волдеморта остались от них рожки да ножки, что неудивительно при таком-то руководстве.

Ибо очевидно, что Дамблдор понятия не имел ни о том, на что способны члены Ордена имени его любимой огненной курицы, ни о том, что под его собственным носом происходит в стенах школы. Только так можно объяснить его незнание о том, что трое его бывших учеников, а ныне членов Ордена, – анимаги. Да, скрывать это в МагБритании – незаконно, но ведь именно Дамблдор с его подвязками в МинМагии мог обеспечить амнистию по этому вопросу после войны и быстренькую регистрацию задним числом. Молчать о таком козыре в рукаве не имело смысла. Представьте, что во время войны член партизанского отряда молчит о том, что умеет делать взрывчатку, потому что до войны по приколу подорвал школьный сортир! Война и не такие грехи списывает. Однако все четверо посвященных молчат в шапку, хотя по крайней мере Сириус точно мог бы пользоваться своей анимагической формой для скрытного проникновения и слежки, не говоря уж о Питере. Более того, даже после ареста Сириуса Люпин продолжает молчать о том, что его друзья были анимагами. Даже после побега Блэка рассказывает далеко не сразу.

Как ни крути, а эта сюжетная дыра объясняется либо через Дамбитуп, либо через Дамбигад, либо через некомпетентность Роулинг. Вполне возможно, что она действительно плохо представляла себе, как действуют тайные общества. Или же весь этот кретинизм тоже образовался при интерференции черновиков разной степени давности, в том числе тех, где были запланированы толстые намеки на гадскую сущность Дамблдора. Возможно, при этом раскладе нас ожидало бы откровение о том, что все столкновения орденцев с УпСами были срежиссированы, а гибель талантливой молодежи с обеих сторон – запланирована. Но с тем, что мы имеем в итоге, картина однозначна – борьба была равна, сражались два некомпетентных идиота.

И людей они набирали себе под стать. Впрочем, с учетом общего уровня МагБритании неудивительно, что именно так и выглядели лучшие боевики. Пруф из все того же разговора о Сириусе Блэке:

“You don’t know what you’re talking about, Hagrid,” said Fudge sharply. “Nobody but trained Hit Wizards from the Magical Law Enforcement Squad would have stood a chance against Black once he was cornered. I was Junior Minister in the Department of Magical Catastrophes at the time, and I was one of the first on the scene after Black murdered all those people. I—I will never forget it. I still dream about it sometimes. A crater in the middle of the street, so deep it had cracked the sewer below. Bodies everywhere. Muggles screaming. And Black standing there laughing, with what was left of Pettigrew in front of him . . . a heap of bloodstained robes and a few—a few fragments—”

...

“Well, there you have it, Rosmerta,” said Fudge thickly. “Black was taken away by twenty members of the Magical Law Enforcement Squad and Pettigrew received the Order of Merlin, First Class, which I think was some comfort to his poor mother. Black’s been in Azkaban ever since.”

Madam Rosmerta let out a long sigh.

“Is it true he’s mad, Minister?”

“I wish I could say that he was,” said Fudge slowly. “I certainly believe his master’s defeat unhinged him for a while. The murder of Pettigrew and all those Muggles was the action of a cornered and desperate man—cruel . . . pointless. Yet I met Black on my last inspection of Azkaban. You know, most of the prisoners in there sit muttering to themselves in the dark; there’s no sense in them . . . but I was shocked at how normal Black seemed. He spoke quite rationally to me. It was unnerving. You’d have thought he was merely bored—asked if I’d finished with my newspaper, cool as you please, said he missed doing the crossword. Yes, I was astounded at how little effect the Dementors seemed to be having on him—and he was one of the most heavily guarded in the place, you know. Dementors outside his door day and night.”

Помимо обстоятельств отсидки Блэка и лишнего доказательства того факта, что за счет анимагии он сохранил изрядную часть рассудка, этот отрывок содержит забавную подозрительную деталь. Потребовалось аж два десятка авроров, чтобы взять Сириуса – но никто из них не пострадал. Блэк вообще не пытался сопротивляться. Он стоял посреди кратера, оставшегося от взрыва, смотрел на «останки» Петтигрю и громко смеялся.

Судя по вот этому отрывку:

“I don’t know how I did it,” he said slowly. “I think the only reason I never lost my mind is that I knew I was innocent. That wasn’t a happy thought, so the Dementors couldn’t suck it out of me . . . but it kept me sane and knowing who I am . . . helped me keep my powers . . . so when it all became . . . too much . . . I could transform in my cell . . . become a dog. Dementors can’t see, you know . . .” He swallowed. “They feel their way toward people by feeding off their emotions . . . They could tell that my feelings were less—less human, less complex when I was a dog . . . but they thought, of course, that I was losing my mind like everyone else in there, so it didn’t trouble them. But I was weak, very weak, and I had no hope of driving them away from me without a wand . . .

“But then I saw Peter in that picture . . . I realized he was at Hogwarts with Harry . . . perfectly positioned to act, if one hint reached his ears that the Dark Side was gathering strength again . . .”

Сириус мог тогда подумать, что Питер таки был убит при взрыве, его отпустила последняя державшая в тонусе цель – и опять началась долго сдерживаемая истерика, накрыло человека. Все-таки они с Джеймсом были крайне близкими друзьями.

Странно лишь, что в то, что от Петтигрю сохранились лишь фрагменты, поверили и авроры. Хотя непонятно, почему при этом осталась достаточно целой для опознания мантия, и почему никто об этом не задумался, ну ладно. Черт его знает, что там у британских магов с умением расследовать подобные дела, да и делал ли вообще хоть кто-нибудь экспертизу хотя бы палочек и последних заклятий на них. К слову говоря, у Питера могла быть с собой палочка Волди, но взрывал он маглов не с ее помощью, иначе это вскрылось бы на кладбище в четвертой книге. Значит, пользовался своей или какой-то еще неучтенной. Если есть заклятие, способное распылить тело человека и большую часть одежды, но оставить нетронутой мантию и убить, но не порвать на такие же мелкие части людей вокруг, пробив при этом кратер аж до канализации, то его достаточно было обнаружить на палочке Блэка. Или не обнаружить.

Куда делась палочка самого Петтигрю, непонятно. Если ее нашли и отдали его матери, почему не проверяли последние заклятия? Не хотели пачкать светлый образ посмертно награжденного орденом Мерлина первой степени? Или эту дикую историю вообще никто и никак не расследовал?

Непонятно также, почему никого не насторожило, что у Сириуса нет Метки. Вроде всем УпСам их ставили в обязательном порядке, и проверка на наличие Метки была рутиной. Решили, что он был единственным исключением, так как являлся внедренным агентом?

Короче говоря, следствие в отношение Блэка как будто бы не велось в принципе. Даже элементарное. Его не допрашивали, ну ладно, это понятно – сразу после поимки он был не в себе, его реально накрыло после того, как он поверил в смерть Питера, возможно, на него в таком состоянии даже Веритасерум не действовал. Да и виновным в смерти Джеймса и Лили он себя считал, ведь идиотская идея взять Петтигрю в Хранители ему принадлежала. Но почему никто не попытался его допросить позже? Суда и судебного следствия, допустим, не было. Но в Азкабан же посетителей пускают. И вообще, его как бы министр регулярно инспектирует, а что Багнолд, что Фадж до определенного времени нормально относились к Дамблдору и могли заняться вопросом Блэка. Если бы Дамблдор этого хотел...

И почему никому не пришло в голову задавать вопросы о Блэке другим УпСам, взятым уже после его ареста? Это же стандартная процедура. Неужели ни один следователь не хотел восстановить точно события всех преступлений УпСов и выяснить, кто из них за какое отвечает? Ведь за преступления этих подонков могли сидеть невинные люди, а некоторые убийства могли остаться неизвестными или оказаться списанными на несчастные случаи. И неужели ни один УпС, которого опрашивали на предмет имен других членов организации, не назвал фамилию Петтигрю среди прочих? Как мы уже видели в цитатах из третьей книги, именно из разговоров попавших в Азкабан последователей Волдика Сириус и узнал, что Питер сознательно предал Поттеров.

Напоминаем, что думают о Блэке обыватели, которые всю историю знают из газет (третья книга, разговор Гарри и Стэна Шанпайка):

“—all You-Know-’Oo’s supporters was tracked down, wasn’t they, Ern? Most of ’em knew it was all over, wiv You-Know-’Oo gone, and they came quiet. But not Sirius Black. I ’eard he thought ’e’d be second in command once You-Know-’Oo ’ad taken over.

Правая рука самого Волдеморта наверняка принимала бы участие в многочисленных актах террора. Однако даже попыток облыжно повесить на Блэка всех убитых маглов и волшебников, авторство чьей гибели точно не установлено, не наблюдается. Блэк сел исключительно за убийство дюжины маглов и Питера Петтигрю. Другие загремевшие в Азкабан УпСы что, и этого не сделали, раз на их фоне Сириус кажется невероятным извергом?

В общем, короче говоря, тут в тексте наблюдается дыра почище той, которую Петтигрю пробил в асфальте. Либо все понимали, что дело Блэка шито белыми нитками и предлог для посадки лучше лишний раз не трогать, ибо отвалится, либо правосудие в МагБритании хромает на все ноги и это обычная для него ситуация, либо это еще одна дырка, подготовленная под версию о Дамбигаде.

Ибо уж очень странно Дамблдор себя повел после ареста Блэка. Ну вот представьте ситуацию: вы руководите тайной организацией, в которой внезапно обнаружился агент врага. Глубоко законспирированный, уже несколько лет как сливающий информацию. Другие члены вражеской организации находятся на свободе (напоминаю, на дворе 1 ноября, те же Лестрейнджи всей гоп-компанией еще не пойманы). Вам что, совсем не интересно, что этот агент слил вашим врагам, среди которых – его двоюродная сестра? У вас там, в этой организации, ваш разведчик трудится, кстати, он на ножах с этим внезапно вскрывшимся агентом. Вы не хотите убедиться, что вашего двойного агента не раскрыли? И, в конце концов, вам совсем-совсем не интересно, как мальчик, который в возрасте одиннадцати лет разругался со своей темнейшей и благороднейшей семьей, после чего годами поддерживал дело Света, внезапно перешел на сторону Волдеморта?

Да Дамблдор первым должен был попытаться добраться до Блэка и допросить его! Не вышло поймать раньше Петтигрю – так попробовать аврорам помочь. Напоминаем, Волди только-только помер, у Дамблдора есть шансы надавить на рычаги и присутствовать на допросе, предложить свои услуги как легилимента... Но дедушка не делает ничего. Простите, либо он тупее носка Рона Уизли, либо он гад и заинтересован в том, чтобы Сириус сидел. Третьего просто не дано, ну, кроме версии о том, что у Роулинг лапки и она, автор детективов, помимо прочего, в жизни не читала и не смотрела ничего о том, как в полиции расследуют преступления.

Как именно Блэк гонялся за Петтигрю – тоже большой вопрос, на который ответа нет. И почему Питер вообще решил устроить этот спектакль с доказательством смерти? Он не подумал, что Блэк может его и по-настоящему убить? Не проще ли было бежать из страны и скрыться, не устраивая шоу? Обязательно надо было пытаться подставить Блэка, чтобы в итоге все равно жить крысой двенадцать лет... Ну так и простое исчезновение Питера сработало бы в ту же степь, строго говоря. Блэк из-за финта со сменой Хранителя был бы вынужден скрываться, бегать, как-то оправдываться, и не факт, что смог бы, учитывая его душевное состояние. Мог и сопротивление при аресте оказать, и влететь в Азкабан без помощи Петтигрю.

В комментариях также поднимался вопрос о том, почему Питер, если уж он был на развалинах дома Поттеров, не захватил младенца с собой и не попытался от него избавиться. Дублируем в основной текст: младенца он, во-первых, мог не найти. Если Гарри потерял сознание после авады и на кроватку что-нибудь упало сверху, то это вполне вероятно, а Питер торопился свалить. Идти к другим УпСам боялся, они могли его обвинить в том, что он заманил их повелителя в ловушку. Идти к орденцам тоже, видимо, боялся, опасаясь легилимента-Дамблдора. А вот Блэка в одиночку выслеживать у него внезапно яиц хватило!

Короче говоря, такое впечатление, что этот трагифарс кто-то режиссировал. Ну, или дело не в тайной ложе, но в явной лаже всех причастных, начиная с Дамблдора и заканчивая кретинами из МинМагии.

О материнской защите, без мата по возможности

Переходим к еще одной ключевой дырке тессеракта имени мадам Роулинг. Вопрос это хоть и небольшой, но крайне важный для текста и персонажей. Именно защита Лили является той причиной, по которой Гарри вынужден жить с нелюбимыми родственниками.

Но как эта защита вообще работает, автор объяснить не удосужилась от слова «совсем». Если механизм работы Фиделиуса хотя бы частично описан, то материнская защита не раскрыта совершенно. Как именно Лили ее накладывала, если во время неожиданного визита Волдеморта она, согласно его свидетельству, лишь двигала мебель и невразумительно умоляла его не трогать сына? У нее ведь даже палочки не было в руках — а если Волдеморт ее просто не заметил и она была, так аппарировать и сбежать было бы быстрее. Не особо верится, что беременная женщина, мать маленького ребенка, сознательно рискнула и собой, и малышом ради окончательной победы над Волдемортом, то бишь на самом деле каким-то образом готовила в комнате ловушку. Ну ладно, допустим, что гриффиндорская отвага взыграла. Но как, кстати, в этом случае Лили могла быть уверена, что ее именно убьют, а не оглушат или обездвижат? Снейп с тех пор, как стал двойным агентом, никому из орденцев, кроме Дамблдора, не рассказал, почему? И с бывшей подругой ни разу не разговаривал? Не сказал, что пришел в Орден лишь потому, что ей угрожала опасность, что просил Волдеморта ее пощадить?

Ну и еще вопрос — если Лили все-таки не намеренно рисковала собой, то почему она так странно себя ведет с Волдемортом? Почему старается его уговорить проявить милосердие и убить ее вместо ребенка, а не пробует хоть как-то сопротивляться, стулом там по морде врезать? Она таким образом все-таки пытается его выбесить так, чтобы он сорвался и ее убил? Так он ведь садист, с тем же успехом мог ее связать и подвесить под потолок, чтобы наблюдала, как ее сын умирает, а потом заавадить. Или закруциатить до сумасшествия и Снейпу с бантиком вручить.

Если же сработала сама ситуация «сначала убили мать, потом попытались убить ребенка», и никаких заклятий от матери при этом не требовалось произносить, то непонятно, почему такая защита ни у кого из жертв не возникала раньше. Лили была единственной убитой УпСами ведьмой, которая бросилась на защиту своего малыша? Сомнительно. На семьи маглорожденных волшебников с детьми точно нападали и раньше. Может быть, сыграло роль то, что Волдеморт обещал не убивать эту женщину? Но он же не давал Снейпу магических клятв.

Вообще, магия в мире семикнижия — это в основном зелья, взмахи палочкой и латинские слова. Еще руны, но в каноне они играют не особо понятную роль — с них в основном переводят тексты. В любом случае, ничего из этого мы в момент нападения на дом Поттеров не наблюдаем. Так что ответа на вопрос, как материнская защита накладывается, в тексте попросту нет.

Как именно она должна работать, тоже непонятно. В первой книге, когда она срабатывает в кадре, сжигая Квиррелморта, Гарри находится в Хогвартсе, а не дома. То есть, защита лежит на самом Гарри, а не на помещении, где обитают его родственники, и не ослабевает от того, что на протяжении девяти месяцев он находится в школе. При этом, когда до этого Квиррел пытается сбить мальчика с метлы, с ним ничего не происходит — то есть, на дальние атаки защита не реагирует никак! Гарри спасает случайность — Гермиона поджигает Снейпа и устраивает на трибуне переполох, который приводит к падению Квиррела. Списать это на защиту крайне проблематично.

Защита не работает, когда на Гарри нападают маглы, приятели его кузена, и сам Дадли. Защита не прикрывает Гарри от проклятий однокурсников. И даже если защита работает исключительно против Волдеморта — то почему не действует на его хоркруксы (включая тот, который находится у Гарри во лбу), но действует на тело Квиррела?

Кстати, Минерве Дамблдор, оставляя Гарри на пороге дома его дяди и тети, ни слова о защите не говорит. Он выдвигает совсем другие аргументы. Цитата из первой книги, все та же многострадальная первая глава:

«I’ve come to bring Harry to his aunt and uncle. They’re the only family he has left now.»

«You don’t mean—you can’t mean the people who live here?» cried Professor McGonagall, jumping to her feet and pointing at number four. «Dumbledore—you can’t. I’ve been watching them all day. You couldn’t find two people who are less like us. And they’ve got this son—I saw him kicking his mother all the way up the street, screaming for sweets. Harry Potter come and live here!»

«It’s the best place for him, ” said Dumbledore firmly. «His aunt and uncle will be able to explain everything to him when he’s older. I’ve written them a letter.»

«A letter?» repeated Professor McGonagall faintly, sitting back down on the wall. «Really, Dumbledore, you think you can explain all this in a letter? These people will never understand him! He’ll be famous—a legend—I wouldn’t be surprised if today was known as Harry Potter day in the future—there will be books written about Harry—every child in our world will know his name!»

«Exactly, ” said Dumbledore, looking very seriously over the top of his half moon glasses. «It would be enough to turn any boy’s head. Famous before he can walk and talk! Famous for something he won’t even remember! Can’t you see how much better off he’ll be, growing up away from all that until he’s ready to take it?»

А вот что тот же Дамблдор излагает Гарри в конце первой книги. Собственно, это первое место в семикнижии, где всплывает материнская защита:

«But why couldn’t Quirrell touch me?»

«Your mother died to save you. If there is one thing Voldemort cannot understand, it is love. He didn’t realize that love as powerful as your mother’s for you leaves its own mark. Not a scar, no visible sign. . . to have been loved so deeply, even though the person who loved us is gone, will give us some protection forever. It is in your very skin. Quirrell, full of hatred, greed, and ambition, sharing his soul with Voldemort, could not touch you for this reason. It was agony to touch a person marked by something so good.»

Вот ни одного из убитых Волдемортом волшебников матери, видимо, не любили так сильно. И вообще никто не любил. Ну ладно, допустим, Дамблдор не может в полной мере объяснить суть материнской защиты одиннадцатилетнему ребенку и поэтому несет чушь. Но давайте снова послушаем Волдеморта:

«You know, of course, that they have called this boy my downfall?» Voldemort said softly, his red eyes upon Harry, whose scar began to burn so fiercely that he almost screamed in agony. «You all know that on the night I lost my powers and my body, I tried to kill him. His mother died in the attempt to save him—and unwittingly provided him with a protection I admit I had not foreseen… I could not touch the boy.»

Voldemort raised one of his long white fingers and put it very close to Harry’s cheek.

«His mother left upon him the traces other sacrifice… This is old magic, I should have remembered it, I was foolish to overlook it… but no matter. I can touch him now.»

Harry felt the cold tip of the long white finger touch him, and thought his head would burst with the pain. Voldemort laughed softly in his ear, then took the finger away and continued addressing the Death Eaters.

«I miscalculated, my friends, I admit it. My curse was deflected by the woman’s foolish sacrifice, and it rebounded upon myself».

Итак, Волдеморт в существование материнской защиты верит. Более того, он знает, что такая древняя магия существует, и признает, что защиту можно наложить непроизвольно, пожертвовав собой ради другого. На защиту он списывает и отскочившую аваду, и свою неудачу в первой книге. Откуда именно он почерпнул такие знания, непонятно. Возможно, что и от самого Дамблдора, который втирал всем ученикам о силе любви. Возможно, из старых книг, коих перелопатил немало. Но вряд ли он изучал этот вопрос подробно. Волдеморт не собирался делать кого-то влюбленным в себя щитом, а матери у него уже не было.

А еще все это… не свидетельствует о том, что какая-то защита была наложена на самом деле. Давайте посмотрим, как в пятой книге Дамблдор наконец рожает для Гарри более подробное обоснование по этому вопросу, где впервые звучит тема крови:

«Five years ago you arrived at Hogwarts, Harry, safe and whole, as I had planned and intended. Well—not quite whole. You had suffered. I knew you would when I left you on your aunt and uncle’s doorstep. I knew I was condemning you to ten dark and difficult years.»

«You might ask—and with good reason—why it had to be so. Why could some wizarding family not have taken you in? Many would have done so more than gladly, would have been honoured and delighted to raise you as a son.

«My answer is that my priority was to keep you alive. You were in more danger than perhaps anyone but I realised. Voldemort had been vanquished hours before, but his supporters—and many of them are almost as terrible as he—were still at large, angry, desperate and violent. And I had to make my decision, too, with regard to the years ahead. Did I believe that Voldemort was gone for ever? No. I knew not whether it would be ten, twenty or fifty years before he returned, but I was sure he would do so, and I was sure, too, knowing him as I have done, that he would not rest until he killed you.

«I knew that Voldemort’s knowledge of magic is perhaps more extensive than any wizard alive. I knew that even my most complex and powerful protective spells and charms were unlikely to be invincible if he ever returned to full power.

«But I knew, too, where Voldemort was weak. And so I made my decision. You would be protected by an ancient magic of which he knows, which he despises, and which he has always, therefore, underestimated—to his cost. I am speaking, of course, of the fact that your mother died to save you. She gave you a lingering protection he never expected, a protection that flows in your veins to this day. I put my trust, therefore, in your mother’s blood. I delivered you to her sister, her only remaining relative.»

«She doesn’t love me, ” said Harry at once. «She doesn’t give a damn—»

«But she took you, ” Dumbledore cut across him. «She may have taken you grudgingly, furiously, unwillingly, bitterly, yet still she took you, and in doing so, she sealed the charm I placed upon you. Your mother’s sacrifice made the bond of blood the strongest shield I could give you.»

«I still don’t—»

«While you can still call home the place where your mother’s blood dwells, there you cannot be touched or harmed by Voldemort. He shed her blood, but it lives on in you and her sister. Her blood became your refuge. You need return there only once a year, but as long as you can still call it home, whilst you are there he cannot hurt you. Your aunt knows this. I explained what I had done in the letter I left, with you, on her doorstep. She knows that allowing you houseroom may well have kept you alive for the past fifteen years.»

А теперь давайте еще раз изучим многострадальное пророчество:

«The one with the power to vanquish the Dark Lord approaches… born to those who have thrice defied him, born as the seventh month dies… and the Dark Lord will mark him as his equal, but he will have power the Dark Lord knows not… and either must die at the hand of the other for neither can live while the other survives… the one with the power to vanquish the Dark Lord will be born as the seventh month dies…»

Дамблдор затем говорит Гарри, что меткой «равного» был шрам, оставленный авадой. Тот самый, который позже окажется хоркруксом. Что, если в этот момент Альбус снова лжет? Если Волдеморт отметил Гарри как равного только во время ритуала на кладбище, когда добавил его кровь в котел, когда выбрал четырнадцатилетнего подростка своим главным врагом? А сделал он это потому, что знал о многострадальной «материнской защите» и списал на нее все предыдущие неудачи. То есть, вопреки многочисленным фанонам, любовь матери к Гарри не могла никоим образом оказаться той силой, о которой Темный Лорд не знает!

Впрочем, Дамблдор на это и не упирает. Он продолжает втирать Гарри следующее:

«He heard only the beginning, the part foretelling the birth of a boy in July to parents who had thrice defied Voldemort. Consequently, he could not warn his master that to attack you would be to risk transferring power to you, and marking you as his equal. So Voldemort never knew that there might be danger in attacking you, that it might be wise to wait, to learn more. He did not know that you would have power the Dark Lord knows not—»

«But I don’t!» said Harry, in a strangled voice. «I haven’t any powers he hasn’t got, I couldn’t fight the way he did tonight, I can’t possess people or—or kill them—»

«There is a room in the Department of Mysteries, ” interrupted Dumbledore, «that is kept locked at all times. It contains a force that is at once more wonderful and more terrible than death, than human intelligence, than the forces of nature. It is also, perhaps, the most mysterious of the many subjects for study that reside there. It is the power held within that room that you possess in such quantities and which Voldemort has not at all. That power took you to save Sirius tonight. That power also saved you from possession by Voldemort, because he could not bear to reside in a body so full of the force he detests. In the end, it mattered not that you could not close your mind. It was your heart that saved you.»

А вот что он скажет уже в седьмой книге, встретив Гарри в посмертии:

«I think you know, ” said Dumbledore. «Think back. Remember what he did, in his ignorance, in his greed and his cruelty.»

Harry thought. He let his gaze drift over his surroundings. If it was indeed a palace in which they sat, it was an odd one, with chairs set in little rows and bits of railing here and there, and still, he and Dumbledore and the stunted creatures under the chair were the only beings there. Then the answer rose to his lips easily, without effort.

«He took my blood, ” said Harry.

«Precisely!» said Dumbledore. «He took your blood and rebuilt his living body with it! Your blood in his veins, Harry, Lily’s protection inside both of you! He thethered you to life while he lives!»

«I live… while he lives? But I thought… I thought it was the other way around! I thought we both had to die? Or is it the same thing?»

…

«You were the seventh Horcrux, Harry, the Horcrux he never meant to make. He had rendered his soul so unstable that it broke apart when he committed those acts of unspeakable evil, the murder of your parents, the attempted killing of a child. But what escaped from that room was even less than he knew. He left more than his body behind. He left part of himself latched to you, the would-be victim who had survived.

«And his knowledge remained woefully incomplete, Harry! That which Voldemort does not value, he takes no trouble to comprehend. Of house-elves and children’s tales, of love, loyalty, and innocence, Voldemort knows and understands nothing. Nothing. That they all have a power beyond his own, a power beyond the reach of any magic, is a truth he has never grasped.

«He took your blood believing it would strengthen him. He took into his body a tiny part of the enchantment your mother laid upon you when she died for you. His body keeps her sacrifice alive, and while that enchantment survives, so do you and so does Voldemort’s one last hope for himself.»

…

«Without meaning to, as you now know, Lord Voldemort doubled the bond between you when he returned to a human form. A part of his soul was still attached to yours, and, thinking to strengthen himself, he took a part of your mother’s sacrifice into himself. If he could only have understood the precise and terrible power of that sacrifice, he would not, perhaps, have dared to touch your blood… But then, if he had been able to understand, he could not be Lord Voldemort, and might never have murdered at all.

И в самом конце этого диалога звучит следующее:

«And Voldemort never knew about the Hallows?»

«I do not think so, because he did not recognize the Resurrection Stone he turned into a Horcrux. But even if he had known about them, Harry, I doubt that he would have been interested in any except the first. He would not think that he needed the Cloak, and as for the stone, whom would he want to bring back from the dead? He fears the dead. He does not love.»

«But you expected him to go after the wand?»

«I have been sure that he would try, ever since your wand beat Voldemort’s in the graveyard of Little Hangleton. At first, he was afraid that you had conquered him by superior skill. Once he had kidnapped Ollivander, however, he discovered the existence of the twin cores. He thought that explained everything. Yet the borrowed wand did no better against yours! So Voldemort, instead of asking himself what quality it was in you that had made your wand so strong, what gift you possessed that he did not, naturally set out to find the one wand that, they said, would beat any other. For him, the Elder Wand has become an obsession to rival his obsession with you. He believes that the Elder Wand removes his last weakness and makes him truly invincible. Poor Severus…»

Что ж, похоже, потихоньку все начинает вставать на свои места. Что там было со Старшей Палочкой, все помнят. Волдеморт не имел понятия, что ее хозяином стал не Снейп, а Драко Малфой, и что Поттер победил Малфоя, таким образом став хозяином палочки и обладателем той самой напророченной силы, о которой не знал Волдеморт. Пророчество исполнилось, наконец-то в этом всем появилась какая-то логика.

А что до материнской защиты… Да, судя по всему, в изначальной версии с Дамбигадом ее тщательно имитировали. Именно для того, чтобы заставить Волдеморта возродиться с использованием крови Поттера. Что, кстати, даже без введения в текст хоркруксов могло сработать против Темного Лорда.

Поэтому воспоминания Волдеморта о реальном убийстве Поттеров были отредактированы (правда, в рамках доступного нам текста непонятно, кем и когда — вероятно, это шрам от удаления куска исходного концепта, — но оставленные взамен воспоминания явно неспроста пестрят уже рассмотренными в первой части нелепостями). Поэтому был поставлен спектакль с философским камнем. Что мешало Снейпу добавить в неизвестное зелье, которое надо пить, чтобы пройти через наколдованный огонь, чего-нибудь такого, что сожжет при прикосновении выпившего тело, пившее кровь единорога? Волдеморт повелся, и даже не подумал о том, что на протяжении года не раз касался Поттера и пытался его убить без каких-либо последствий. Все было сделано ради того, чтобы состоялся ритуал на кладбище, Волдеморт привязал себя к искусственному телу и снова стал уязвимым для атаки, а не духом, который хоть и беспомощен, и слаб, но по сути-то вечен и непобедим. Кусок этого обоснуя и просочился в седьмую книгу.

Вот почему эта защита и работает таким непонятным образом, ни от чего Гарри фактически не защищая, вопреки громким заявлениям Дамблдора. Опять редактор с Роулинг, правя текст, насажали дырок, которые ватсонианским методом не затыкаются. Даже с дамбигадской концепцией — потому что часть текста переделана так, чтобы выставить Дамблдора хорошим, и похеренную в результате логику не подтянули. В итоге не объясняется ни то, как материнская защита от Волдеморта монтируется со злонамеренным куском Волдеморта во лбу, ни то, как этот долбаный хоркрукс самопроизвольно образовался, если следующий-то Волдеморт из своей змеюки лепил вполне осознанно, ни все прочие уже рассмотренные здесь дырки. Которые, кстати, представляют собой малую часть всех дырищ поттерианы. А дырищи вполне закономерны, когда автор меняет заранее задуманные концепции, подмешивает в текст очередного тома новые сущности, после чего берет в чистовик куски из старых черновиков и не удосуживается их даже перечитать.

Так что же на самом деле произошло в Годриковой Лощине? Увы, не видя изначальных черновиков, восстановить канву событий невозможно. Тессеракт не складывается. Мы можем лишь делать предположения, основываясь на кусках текста, которые противоречат друг другу.

О неправильной форме, или результирующее

Итак, Мэл (при некоторой поддержке Алекса, который трижды пытался проанализировать этот бред сам, но сбивался на режим матерящегося Конана с известного мема) проделала титанический труд по анализу происходившего в Хэллоуин-1981. И вот мы подошли к моменту, когда надо делать какие-то выводы.

Вывод №1, дойлистский.

Как известно, Ро исходно имела несколько иную концепцию, под которую, собственно, и остались дырки в описании инцидента в Годриковой — концепцию дамбигада. Но при редактуре от дамбигадства она таки отказалась, при этом не проверив, а как в изменившуюся концепцию вписывается имеющийся текст.

Вписывался он с чётко различимым скрипом, а то и вовсе не вписывался — но оно таки пошло в продакшн. И всё бы ничего, если бы не случился ещё один слом концепта — где-то на середине «Кубка Огня» Ро приняла решение удлинить и переработать историю, тогда же появился концепт хоркруксов (сильно напоминающих куски шлема Сериами у Флевелинг, как Мэл верно заметила) — а грамотного реткона Ро так и не провела, приколотив к новому варианту и Дневник Риддла, и шрам Гарри ржавыми гвоздями, чем запутала ситуацию до невероятия (Алекс не раз высказывался на тему «сама идея шрама как хрякса сильно руинит всю историю» и от этого мнения не отказывается).

Мы же имеем дело с последствиями в лучшем случае двух переломов концепта (это если не считать фокусы с взаимоотношениями персонажей, начавшиеся между пятым и шестым томами), не сопровождавшихся нормальным ретконом. В результате сюжетообразующие эпизоды, как ранее было показано, состоят из воды, нестыковок и откровенного бреда примерно полностью.

Личное мнение Алекса:

Ребят, я старый геймер и видел некоторое дерьмо. Я видел провалившийся в таймлайн десятичасовой аддон (Эвейк в Дрэгон Эйдже и таймлайн ДА2, не оставляющий Эвейку времени произойти). Я видел императоров, вручающих корону беглому зэку (завязка Обливиона, да). Я видел исходный концепт Карпишина по Жнецам, Жнец его побери! Но чтобы сюжетообразующие эпизоды полностью состояли из тумана и нестыковок — это первый случай в моей скорбной практике.

Вывод №2, ватсонианский.

У этой штуки неправильная форма. Это всё, что можно сказать по имеющимся у нас данным — потому что большая их часть откровенно неполна или выглядит совершенной мурой. Но в каждом из разобранных эпизодов, складывающихся в картинку «трагедия в Годриковой и её ближайшие последствия», много нестыковок и откровенной ерунды. В КАЖДОМ!

Следовательно, у этой штуки неправильная форма и на самом деле она должна выглядеть как-то иначе и делать чёрт его знает что. Однако восстановить события, оставаясь в рамках показанного нам, тупо не получается — показания всех свидетелей противоречат друг другу и сами себе, в показанных эпизодах поведение действующих лиц не сочетается с тем, что они должны знать на этот момент, а заявленная мотивация действий скачет как ей вздумается (про ад с хронологией было уже раньше, не будем, дабы не добавлять предупреждение о матерной лексике). Из этого следует, что как минимум часть этой информации тупо недостоверна. И что там происходило на самом деле, узнать вряд ли получится.

Вывод №3, ругательный.

А всё почему?

Потому что у кого-то лапки.

Вашу дивизию, какого чёрта нельзя было собственный текст перечитать?!

С ватсонианской точки зрения всё это вообще не объясняется без теории заговора — потому что часть дыр даже дамбигад не затыкает. Разве что предположить, что память правили вообще всем участникам событий… но это даже для нас слишком.

С дойлистской… см. начало вывода. У кого-то лапки. И у этой, у которой лапки, был редактор! Живой, а не как в российских издательствах! Ну как так можно?!

*здесь были 5,18 килобайта выражений из лексикона только что разбившего свою «формулу» Юки Цуноды*

Благие итоги.

Этот тессеракт реально не складывается, ибо с дойлистской точки зрения мы имеем адское наслоение черновиков, а с ватсонианской — инфа неполная и недостоверная.

Следовательно, мы можем только констатировать, что сюжетообразующий эпизод мира Поттера настолько… своеобразен (см. выше), что допускает самые разнообразные трактовки, в том числе и в стиле самого махрового дамбигада из палаты мер и весов.

А также — констатировать, что у кого-то лапки.

Возможно, однажды наследники Роулинг выложат, как Крис Толкин, в открытый доступ ее черновики, и тогда можно будет сделать более конкретные выводы (и, скорее всего, для светлого образа Великой Писательницы это будет то ещё испытание, как уже случилось с тем же Толкином, чьи опубликованные черновики демонстрируют нам всю недоделанность ВК и позволяют наблюдать воочию наслоения этих самых черновиков без малейшего реткона в финальном тексте).

Пока же попытка реконструировать изначальную задумку Роулинг по изданным книгам напоминает труд палеонтолога. То есть сборку мозаики, половину деталей которой где-то утратили военно-морским способом, а половину уронили в костер.

Ну вот как так можно-то, а?!

P.S. Темна вода во облацех, или от пролога к эпилогу

По идее, хронологически это должен быть пролог, так как пророчество мадемуазель Трелони стало прямой причиной событий в Годриковой, но так уж получилось, что разобрать этот вопрос у нас с Алексом руки дошли только сейчас. Так что держите то ли эпилог, то ли постскриптум к нашему несложившемуся тессеракту.

Итак, согласно общепринятому представлению о первом пророчестве Сивиллы Трелони, произнесено оно было в 1980 году, зимой или весной, в трактире «Кабанья голова», в присутствии Альбуса-много-имен-Дамблдора и подслушавшего эту байду под дверью Снейпа.

В первой книге Роулинг о пророчестве... не сказано ни единого слова. Диалог МакКошки и Дамби, который уже приводился ранее, не содержит ни малейшего намека на то, что итог инцидента в Годриковой был предрешен.

“After all he’s done . . . all the people he’s killed . . . he couldn’t kill a little boy? It’s just astounding . . . of all the things to stop him . . . but how in the name of heaven did Harry survive?”

“We can only guess,” said Dumbledore. “We may never know.”

Альбус вроде как прекрасно знает о пророчестве на тот момент, он может лишь сомневаться в том, исполнилось ли оно до конца, но, однако, ни словом не намекает Минерве на это.

Гарри он тоже в конце книги ничего ни о каких предсказаниях не говорит:

“Well . . . Voldemort said that he only killed my mother because she tried to stop him from killing me. But why would he want to kill me in the first place?”

Dumbledore sighed very deeply this time.

“Alas, the first thing you ask me, I cannot tell you. Not today. Not now. You will know, one day . . . put it from your mind for now, Harry. When you are older . . . I know you hate to hear this . . . when you are ready, you will know.”

Как будто в этом черновике никакого пророчества еще попросту не было придумано, равно как и никакой профессора Трелони. Не прозвучало ни слова о пророчестве и во второй книге. Всего одно упоминание о Прорицаниях как о предмете по выбору с третьего курса, который Перси рекомендует Гарри.

В третьем томе мы наконец видим Сивиллу, которая подчеркивает свое внезапное появление:

“My name is Professor Trelawney. You may not have seen me before. I find that descending too often into the hustle and bustle of the main school clouds my Inner Eye.”

Наделав кучу мрачных предсказаний, которые МакКошка позднее высмеет перед всем классом, Трелони предстает перед нами как еще один некомпетентный учитель Хогвартса, которую даже коллеги не уважают. Создается четкое впечатление, что Минерва понятия не имеет, зачем Сивиллу держат в замке. И вообще считает ее шарлатанкой, а не прорицательницей.

She went on, more calmly, “Divination is one of the most imprecise branches of magic. I shall not conceal from you that I have very little patience with it. True Seers are very rare, and Professor Trelawney—”

She stopped again, and then said, in a very matter of fact tone, “You look in excellent health to me, Potter, so you will excuse me if I don’t let you off homework today. I assure you that if you die, you need not hand it in.”

За рождественским столом Минерва позднее тоже будет прилюдно подкалывать Сивиллу насчет ее пророческого дара:

Professor Trelawney ignored her. Eyes open again, she looked around once more and said, “But where is dear Professor Lupin?”

“I’m afraid the poor fellow is ill again,” said Dumbledore, indicating that everybody should start serving themselves. “Most unfortunate that it should happen on Christmas Day.”

“But surely you already knew that, Sibyll?” said Professor McGonagall, her eyebrows raised.

Professor Trelawney gave Professor McGonagall a very cold look.

“Certainly I knew, Minerva,” she said quietly. “But one does not parade the fact that one is All Knowing. I frequently act as though I am not possessed of the Inner Eye, so as not to make others nervous.”

“That explains a great deal,” said Professor McGonagall tartly.

Professor Trelawney’s voice suddenly became a good deal less misty.

“If you must know, Minerva, I have seen that poor Professor Lupin will not be with us for very long. He seems aware, himself, that his time is short. He positively fled when I offered to crystal gaze for him—”

“Imagine that,” said Professor McGonagall dryly.

Соответственное впечатление об этом преподавателе складывается и у Гарри сотоварищи. Хотя другим ученикам она нравится, они ее уважают чуть ли не до благоговения.

Harry was also growing to dread the hours he spent in Professor Trelawney’s stifling tower room, deciphering lopsided shapes and symbols, trying to ignore the way Professor Trelawney’s enormous eyes filled with tears every time she looked at him. He couldn’t like Professor Trelawney, even though she was treated with respect bordering on reverence by many of the class.

Пока наконец не происходит изречение пророчества прямо на глазах Поттера, во время экзамена по Прорицанию (на котором оба, кстати, точно угадали исход дела с гиппогрифом). Трелони была абсолютно права в том, что Клювокрыл будет осужден на смерть. Гарри же был намерен помешать палачу, и таки справился, но это не суть важно. Просто еще один пример того, что Сивилла вообще-то довольно точно угадывает будущее, просто не всегда интерпретирует правильно.

Relieved, Harry got up, picked up his bag and turned to go, but then a loud, harsh voice spoke behind him.

“IT WILL HAPPEN TONIGHT.”

Harry wheeled around. Professor Trelawney had gone rigid in her armchair; her eyes were unfocused and her mouth sagging.

“S-sorry?” said Harry.

But Professor Trelawney didn’t seem to hear him. Her eyes started to roll. Harry sat there in a panic. She looked as though she was about to have some sort of seizure. He hesitated, thinking of running to the hospital wing—and then Professor Trelawney spoke again, in the same harsh voice, quite unlike her own:

“THE DARK LORD LIES ALONE AND FRIENDLESS, ABANDONED BY HIS FOLLOWERS. HIS SERVANT HAS BEEN CHAINED THESE TWELVE YEARS. TONIGHT, BEFORE MIDNIGHT . . . THE SERVANT WILL BREAK FREE AND SET OUT TO REJOIN HIS MASTER. THE DARK LORD WILL RISE AGAIN WITH HIS SERVANT’S AID, GREATER AND MORE TERRIBLE THAN EVER HE WAS. TONIGHT . . . BEFORE MIDNIGHT . . . THE SERVANT . . . WILL SET OUT . . . TO REJOIN . . . HIS MASTER . . .”

Professor Trelawney’s head fell forward onto her chest. She made a grunting sort of noise. Harry sat there, staring at her. Then, quite suddenly, Professor Trelawney’s head snapped up again.

“I’m so sorry, dear boy,” she said dreamily, “the heat of the day, you know . . . I drifted off for a moment . . .”

Harry sat there, staring at her.

“Is there anything wrong, my dear?”

“You—you just told me that the—the Dark Lord’s going to rise again . . . that his servant’s going to go back to him.”

Professor Trelawney looked thoroughly startled.

“The Dark Lord? He-Who-Must-Not-Be-Named? My dear boy, that’s hardly something to joke about . . . Rise again, indeed—”

“But you just said it! You said the Dark Lord—”

“I think you must have dozed off too, dear!” said Professor Trelawney. “I would certainly not presume to predict anything quite as far fetched as that!”

Мы видим, что Трелони не помнит, что именно пророчит. Но предсказания выдает довольно четкие, если правильно презюмировать, к кому они относятся. Дамблдор тоже подтверждает это в разговоре с Поттером:

“Yes . . . her voice went all deep and her eyes rolled and she said . . . she said Voldemort’s servant was going to set out to return to him before midnight . . . She said the servant would help him come back to power.” Harry stared up at Dumbledore. “And then she sort of became normal again, and she couldn’t remember anything she’d said. Was it—was she making a real prediction?”

Dumbledore looked mildly impressed.

“Do you know, Harry, I think she might have been,” he said thoughtfully. “Who’d have thought it? That brings her total of real predictions up to two. I should offer her a pay raise . . .”

“But—” Harry looked at him, aghast. How could Dumbledore take this so calmly? “But—I stopped Sirius and Professor Lupin from killing Pettigrew! That makes it my fault if Voldemort comes back!”

“It does not,” said Dumbledore quietly. “Hasn’t your experience with the Time-Turner taught you anything, Harry? The consequences of our actions are always so complicated, so diverse, that predicting the future is a very difficult business indeed . . . Professor Trelawney, bless her, is living proof of that . . . You did a very noble thing, in saving Pettigrew’s life.”

Но позже они говорят лишь о долге жизни волшебника, ни слова о первом пророчестве Сивиллы. Допустим, Дамби все еще считает Гарри недостаточно взрослым, чтобы узнать эту историю. Но МакКошка для него что, тоже недостаточно взрослый человек? Или недостаточно близкий, чтобы объяснить ей, зачем в замке нужна Трелони? Собачатся две дамы явно не на публику, а всерьез. Это опять же к слову о высоких отношениях в Ордене Жареных Куриных Крылышек и профессиональном поведении профессоров Хогвартса. Организовывать травлю сотрудника на ровном месте, унижать другого учителя перед его учениками им ничуть не жмет.

И если в случае Снейпа это хотя бы понятно – некомпетентность педагогов, преподающих Защиту от Темных Искусств, его бесит с профессиональной точки зрения, и он сам метит на этот пост, – то МакГонагалл не претендует на то, чтобы преподавать Прорицания. Часы ей эти не нужны. Ее просто раздражает Сивилла, и непонятно, из-за чего – ведь о пророчестве Минерва явно вообще не в курсе. Можно подумать, что это делается ради того, чтобы Гарри не выстроил с учительницей доверительных отношений и не услышал лишнего раньше шестой книги, но как-то оно очень натянуто. Зачем тогда вообще было позволять ему брать этот предмет? Как будто Поттер не прислушался бы к прямому совету директора или декана, скажи те, что Прорицания без склонности к ним выбирать не стоит.

Переходим к четвертой книге. Единственное предсказание Трелони, которое в этой книге волнует Гарри – это то, которое он слышал сам и из-за которого все еще мучается от вины за то, что упустил Петтигрю. Ну, и еще задалбывающие его постоянно предсказания его собственной смерти из уст преподавательницы. Гарри не задумывается о том, где и в каких обстоятельствах Дамблдор видел Трелони прорицающей, что именно она тому предсказала. Только в пятой книге обстоятельства меняются, и, кстати, вместе с ними меняется лексика. В оригинале можно заметить, что до этого предсказания Трелони на протяжении двух книг характеризовались строго словом prediction, а вот в «Ордене» впервые всплывает и начинает активно использоваться слово prophecy. И заодно возникает вся история с комнатой, где записи пророчеств хранятся, куда Гарри рвется, чтобы спасти якобы находящегося в плену крестного. А также шарик с ярлычком:

In spidery writing was written a date of some sixteen years previously, and below that:

S. P. T. to A. P. W. B. D.

Dark Lord and (?) Harry Potter

Вот, собственно, и оно. Пророчество. К которому имя Гарри приписано было позднее. Также мы выясняем, что все Упивающиеся Смертью, включая Малфоя, о пророчестве отлично знают. Это к слову о высоких отношениях в кружке по интересам имени товарища Волдеморта и о том, насколько доверял своим соратникам товарищ Дамблдор. Хотя, если мы еще этот вопрос начнем разбирать, начиная с того, кто что знал о содержании пророчества в Ордене KFC, и заканчивая тем, как была организована охрана пророчества этим орденом, то глава раздуется до полного неприличия. Как по размерам, так и по содержанию нецензурной лексики.

“And why did he want to steal a prophecy about me?”

“About both of you, Potter, about both of you… haven’t you ever wondered why the Dark Lord tried to kill you as a baby?”

Harry stared into the slitted eye-holes through which Malfoy’s grey eyes were gleaming. Was this prophecy the reason Harry’s parents had died, the reason he carried his lightning-bolt scar? Was the answer to all of this clutched in his hand?

Затем следует ожесточенный дезматч с перебрасыванием пророчества, в результате которого оное выпадает из порвавшегося кармана Невилла и разбивается. Отметим, однако, что Сириус в момент своего появления прекрасно понимает, что именно держит Гарри. Несмотря на то, что вроде бы сам Зал Пророчеств – это засекреченное место, и рядовым магам как бы не положено знать, как эти пророчества выглядят.

Sirius had hurtled out of nowhere, rammed Dolohov with his shoulder and sent him flying out of the way. The prophecy had again flown to the tips of Harry’s fingers but he had managed to cling on to it. Now Sirius and Dolohov were duelling, their wands flashing like swords, sparks flying from their wand-tips—

Dolohov drew back his wand to make the same slashing movement he had used on Harry and Hermione. Springing up, Harry yelled, “Petrificus Totalus!” Once again, Dolohov’s arms and legs snapped together and he keeled over backwards, landing with a crash on his back.

“Nice one!” shouted Sirius, forcing Harry’s head down as a pair of Stunning Spells flew towards them. “Now I want you to get out of—”

They both ducked again; a jet of green light had narrowly missed Sirius. Across the room Harry saw Tonks fall from halfway up the stone steps, her limp form toppling from stone seat to stone seat and Bellatrix, triumphant, running back towards the fray.

“Harry, take the prophecy, grab Neville and run!” Sirius yelled, dashing to meet Bellatrix.

...

He gave another stupendous heave and Neville’s robes tore all along the left seam—the small spun-glass ball dropped from his pocket and, before either of them could catch it, one of Neville’s floundering feet kicked it: it flew some ten feet to their right and smashed on the step beneath them. As both of them stared at the place where it had broken, appalled at what had happened, a pearly-white figure with hugely magnified eyes rose into the air, unnoticed by any but them. Harry could see its mouth moving, but in all the crashes and screams and yells surrounding them, not one word of the prophecy could he hear. The figure stopped speaking and dissolved into nothingness.

Заметим, что фигура Сивиллы, хотя ее слова и не слышны, ни на мгновение не исчезает из виду, пока не договорит пророчество до конца. Поттер хорошо ее запомнил.

После свалки в Минмагии мы можем прочесть разговор Дамблдора с Гарри, в котором Дамби подогревает чувство вины ученика и заодно наконец рожает обоснуй, почему молчал так долго. А также делится с Гарри своим воспоминанием:

“Voldemort tried to kill you when you were a child because of a prophecy made shortly before your birth. He knew the prophecy had been made, though he did not know its full contents. He set out to kill you when you were still a baby, believing he was fulfilling the terms of the prophecy. He discovered, to his cost, that he was mistaken, when the curse intended to kill you backfired. And so, since his return to his body, and particularly since your extraordinary escape from him last year, he has been determined to hear that prophecy in its entirety. This is the weapon he has been seeking so assiduously since his return: the knowledge of how to destroy you.”

...

“The prophecy’s smashed,” Harry said blankly. “I was pulling Neville up those benches in the—the room where the archway was, and I ripped his robes and it fell…”

“The thing that smashed was merely the record of the prophecy kept by the Department of Mysteries. But the prophecy was made to somebody, and that person has the means of recalling it perfectly—”

“Who heard it?” asked Harry, though he thought he knew the answer already.

“I did,” said Dumbledore. “On a cold, wet night sixteen years ago, in a room above the bar at the Hog’s Head inn. I had gone there to see an applicant for the post of Divination teacher, though it was against my inclination to allow the subject of Divination to continue at all. The applicant, however, was the great-great-granddaughter of a very famous, very gifted Seer and I thought it common politeness to meet her. I was disappointed. It seemed to me that she had not a trace of the gift herself. I told her, courteously I hope, that I did not think she would be suitable for the post. I turned to leave.”

Dumbledore got to his feet and walked past Harry to the black cabinet that stood beside Fawkes’s perch. He bent down, slid back a catch and took from inside it the shallow stone basin, carved with runes around the edges, in which Harry had seen his father tormenting Snape. Dumbledore walked back to the desk, placed the Pensieve upon it, and raised his wand to his own temple. From it, he withdrew silvery, gossamer-fine strands of thought clinging to the wand and deposited them into the basin. He sat back down behind his desk and watched his thoughts swirl and drift inside the Pensieve for a moment. Then, with a sigh, he raised his wand and prodded the silvery substance with its tip.

A figure rose out of it, draped in shawls, her eyes magnified to enormous size behind her glasses, and she revolved slowly; her feet in the basin. But when Sybill Trelawney spoke, it was not in her usual ethereal, mystic voice, but in the harsh, hoarse tones Harry had heard her use once before:

“The one with the power to vanquish the Dark Lord approaches… born to those who have thrice defied him, born as the seventh month dies… and the Dark Lord will mark him as his equal, but he will have power the Dark Lord knows not… and either must die at the hand of the other for neither can live while the other survives… the one with the power to vanquish the Dark Lord will be born as the seventh month dies…”

Заметим, что Дамблдор не показывает Гарри сцену целиком, они не ныряют в Омут – вместо этого демонстрируется такая же запись, как и в шарике. Во всяком случае, разницы Поттер не видит, фигура Сивиллы выглядит так же. После этого директор поясняет Гарри, что ребенком пророчества был не он один, рассказывает о Невилле и называет шрам Гарри меткой, которую оставил Волдеморт. Ни слова о крестражах и о том, что Волдеморт делать Гарри таковым вообще-то не планировал. Это будет сказано только в седьмой книге.

The odd thing, Harry,” he said softly, “is that it may not have meant you at all. Sybill’s prophecy could have applied to two wizard boys, both born at the end of July that year, both of whom had parents in the Order of the Phoenix, both sets of parents having narrowly escaped Voldemort three times. One, of course, was you. The other was Neville Longbottom.”

“But then… but then, why was it my name on the prophecy and not Neville’s?”

“The official record was re-labelled after Voldemort’s attack on you as a child,” said Dumbledore. “It seemed plain to the keeper of the Hall of Prophecy that Voldemort could only have tried to kill you because he knew you to be the one to whom Sybill was referring.”

“Then—it might not be me?” said Harry

“I am afraid,” said Dumbledore slowly, looking as though every word cost him a great effort, “that there is no doubt that it is you.”

“But you said—Neville was born at the end of July, too—and his mum and dad—”

“You are forgetting the next part of the prophecy, the final identifying feature of the boy who could vanquish Voldemort… Voldemort himself would mark him as his equal. And so he did, Harry. He chose you, not Neville. He gave you the scar that has proved both blessing and curse.”

Также Дамблдор пока не говорит Гарри, что пророчество могло не касаться не только его. Оно могло не касаться и Волдеморта, ибо Темный Лорд – не имя собственное, и так называли разных магов в разное время.

Далее следует откровение о том, что пророчество до Волди дошло не целиком, и почему:

“Why did he do it, then?” said Harry, who felt numb and cold. “Why did he try and kill me as a baby? He should have waited to see whether Neville or I looked more dangerous when we were older and tried to kill whoever it was then—”

“That might, indeed, have been the more practical course,” said Dumbledore, “except that Voldemort’s information about the prophecy was incomplete. The Hog’s Head inn, which Sybill chose for its cheapness, has long attracted, shall we say, a more interesting clientele than the Three Broomsticks. As you and your friends found out to your cost, and I to mine that night, it is a place where it is never safe to assurpe you are not being overheard. Of course, I had not dreamed, when I set out to meet Sybill Trelawney, that I would hear anything worth overhearing. My—our—one stroke of good fortune was that the eavesdropper was detected only a short way into the prophecy and thrown from the building.”

“So he only heard—?”

“He heard only the beginning, the part foretelling the birth of a boy in July to parents who had thrice defied Voldemort. Consequently, he could not warn his master that to attack you would be to risk transferring power to you, and marking you as his equal. So Voldemort never knew that there might be danger in attacking you, that it might be wise to wait, to learn more. He did not know that you would have power the Dark Lord knows not—”

Но имени подслушавшего Дамби не называет. И заметим также, что, раз уж Снейп через дверь слышал о том, как Трелони вещала, то извините – звукопроводимость работает в обе стороны. Допустим, Аберфорт вломился не сразу, а сначала ругал Снейпа в коридоре, тогда в комнате это должно было быть слышно. Более того, дверь ведь еще и открывалась – правда, похоже, то ли сразу после того, как пророчество было произнесено до конца, то ли на последних словах, но факт, что Дамблдора это не могло не отвлечь.

Из чего следует, что мы вообще-то понятия не имеем, каким на самом деле был текст пророчества – Дамблдор показывает исправленную версию, очищенную от шумов и хрен знает как подредактированную, значит, этим показаниям грош цена. Как и записи из Министерства, будь та проиграна со звуком. В общем, в шестой книге, в 26 главе, мы можем видеть, что Дамблдор бессовестно лгал Поттеру. В том числе и тогда, когда уверял, что Трелони вообще ничего не помнит. Вот ее собственные слова:

“Perhaps the horse has heard people say that I have not inherited my great-great-grandmother’s gift. Those rumours have been bandied about by the jealous for years. You know what I say to such people, Harry? Would Dumbledore have let me teach at this great school, put so much trust in me all these years, had I not proved myself to him?”

Harry mumbled something indistinct.

“I well remember my first interview with Dumbledore,” went on Professor Trelawney, in throaty tones. “He was deeply impressed, of course, deeply impressed… I was staying at the Hog’s Head, which I do not advise, incidentally—bed bugs, dear boy—but funds were low. Dumbledore did me the courtesy of calling upon me in my room at the inn. He questioned me… I must confess that, at first, I thought he seemed ill-disposed towards Divination… and I remember I was starting to feel a little odd, I had not eaten much that day… but then…”

And now Harry was paying attention properly for the first time, for he knew what had happened then: Professor Trelawney had made the prophecy that had altered the course of his whole life, the prophecy about him and Voldemort.

“…but then we were rudely interrupted by Severus Snape!”

“What?”

“Yes, there was a commotion outside the door and it flew open, and there was that rather uncouth barman standing with Snape, who was waffling about having come the wrong way up the stairs, although I’m afraid that I myself rather thought he had been apprehended eavesdropping on my interview with Dumbledore—you see, he himself was seeking a job at the time, and no doubt hoped to pick up tips! Well, after that, you know, Dumbledore seemed much more disposed to give me a job, and I could not help thinking, Harry, that it was because he appreciated the stark contrast between my own unassuming manners and quiet talent, compared to the pushing, thrusting young man who was prepared to listen at keyholes—Harry, dear?”

Она могла не помнить самого текста пророчества – но прекрасно помнила, что произносила его. И помнила как шум в коридоре, так и вломившегося в дверь Снейпа. Точно так же хорошо его, естественно, помнил сам Дамблдор, и он просто не мог не слышать шум за дверью, когда Аберфорт обнаружил подслушивающего Снейпа. Так что факт «Дамблдор редактировал свою память для вычленения оттуда пророчества» – однозначно канон. И здесь возникает вопрос – а не редактировал ли он заодно и текст, начиная со строк «and either must die at the hand of the other for neither can live while the other survives»? И верно ли он их расслышал, даже если исключить злонамеренность?

Итак, мы переходим к шестой книге. Там пророчество сперва всплывает в разговоре Снейпа с Нарси и Беллой, а затем – в газетной статье:

HARRY POTTER: THE CHOSEN ONE?

Rumors continue to fly about the mysterious recent disturbance at the Ministry of Magic, during which He-Who-Must-Not-Be-Named was sighted once more.

“We’re not allowed to talk about it, don’t ask me anything,” said one agitated Obliviator, who refused to give his name as he left the Ministry last night.

Nevertheless, highly placed sources within the Ministry have confirmed that the disturbance centered on the fabled Hall of Prophecy.

Though Ministry spokeswizards have hitherto refused even to confirm the existence of such a place, a growing number of the Wizarding community believe that the Death Eaters now serving sentences in Azkaban for trespass and attempted theft were attempting to steal a prophecy. The nature of that prophecy is unknown, although speculation is rife that it concerns Harry Potter, the only person ever known to have survived the Killing Curse, and who is also known to have been at the Ministry on the night in question. Some are going so far as to call Potter “the Chosen One,” believing that the prophecy names him as the only one who will be able to rid us of He-Who-Must-Not-Be-Named.

Позднее Альбус, разумеется, разговаривает об этом с Гарри:

“Then you will have seen that there have been not so much leaks as floods concerning your adventure in the Hall of Prophecy?”

“Yes,” said Harry again. “And now everyone knows that I’m the one—”

“No, they do not,” interrupted Dumbledore. “There are only two people in the whole world who know the full contents of the prophecy made about you and Lord Voldemort, and they are both standing in this smelly, spidery broom shed. It is true, however, that many have guessed, correctly, that Voldemort sent his Death Eaters to steal a prophecy, and that the prophecy concerned you.

“Now, I think I am correct in saying that you have not told anybody that you know what the prophecy said?”

“No,” said Harry.

Автор жирно подчеркивает, что только Дамблдор и Поттер, которому он показал свое воспоминание, знают полный текст пророчества. Сивилла не входит в этот круг. Позже Дамблдор это озвучивает конкретно:

“No,” said Dumbledore, “Divination is turning out to be much more trouble than I could have foreseen, never having studied the subject myself. I cannot ask Firenze to return to the forest, where he is now an outcast, nor can I ask Sybill Trelawney to leave. Between ourselves, she has no idea of the danger she would be in outside the castle. She does not know—and I think it would be unwise to enlighten her—that she made the prophecy about you and Voldemort, you see.”

Вот только сопоставить даты, вообще-то, Трелони не додумалась только произволом Роулинг. Она знала достаточно, чтобы догадаться, что именно предсказала, даже учитывая ее постоянное пребывание под мухой и нежелание связываться с любыми делами, касающимися Волди.

Что ж, вернемся к Дамблдору, который наконец проговаривает вслух то, что мы замечали ранее:

“So, when the prophecy says that I’ll have ‘power the Dark Lord knows not,’ it just means—love?” asked Harry, feeling a little let down.

“Yes—just love,” said Dumbledore. “But Harry, never forget that what the prophecy says is only significant because Voldemort made it so. I told you this at the end of last year. Voldemort singled you out as the person who would be most dangerous to him—and in doing so, he made you the person who would be most dangerous to him!”

“But it comes to the same—”

“No, it doesn’t!” said Dumbledore, sounding impatient now. Pointing at Harry with his black, withered hand, he said, “You are setting too much store by the prophecy!”

“But,” spluttered Harry, “but you said the prophecy means—”

“If Voldemort had never heard of the prophecy, would it have been fulfilled? Would it have meant anything? Of course not! Do you think every prophecy in the Hall of Prophecy has been fulfilled?”

“But,” said Harry, bewildered, “but last year, you said one of us would have to kill the other—”

“Harry, Harry, only because Voldemort made a grave error, and acted on Professor Trelawney’s words! If Voldemort had never murdered your father, would he have imparted in you a furious desire for revenge? Of course not! If he had not forced your mother to die for you, would he have given you a magical protection he could not penetrate? Of course not, Harry! Don’t you see? Voldemort himself created his worst enemy, just as tyrants everywhere do! Have you any idea how much tyrants fear the people they oppress? All of them realize that, one day, amongst their many victims, there is sure to be one who rises against them and strikes back! Voldemort is no different! Always he was on the lookout for the one who would challenge him. He heard the prophecy and he leapt into action, with the result that he not only handpicked the man most likely to finish him, he handed him uniquely deadly weapons!”

Итак, даже Дамби говорит нам, что не все пророчества исполняются, и Волдеморт мог просто не прислушиваться к пророчеству. Мог не создавать врага из Гарри. Но это звучит мимолетно, в основном Дамблдор в этой беседе вбивает в голову Гарри, что его главная сила – это любовь. И именно из любви к покойным родителям надо мочить Волдеморта:

“It is essential that you understand this!” said Dumbledore, standing up and striding about the room, his glittering robes swooshing in his wake; Harry had never seen him so agitated. “By attempting to kill you, Voldemort himself singled out the remarkable person who sits here in front of me, and gave him the tools for the job! It is Voldemort’s fault that you were able to see into his thoughts, his ambitions, that you even understand the snakelike language in which he gives orders, and yet, Harry, despite your privileged insight into Voldemort’s world (which, incidentally, is a gift any Death Eater would kill to have), you have never been seduced by the Dark Arts, never, even for a second, shown the slightest desire to become one of Voldemort’s followers!”

“Of course I haven’t!” said Harry indignantly. “He killed my mum and dad!”

“You are protected, in short, by your ability to love!” said Dumbledore loudly. “The only protection that can possibly work against the lure of power like Voldemort’s! In spite of all the temptation you have endured, all the suffering, you remain pure of heart, just as pure as you were at the age of eleven, when you stared into a mirror that reflected your heart’s desire, and it showed you only the way to thwart Lord Voldemort, and not immortality or riches. Harry, have you any idea how few wizards could have seen what you saw in that mirror? Voldemort should have known then what he was dealing with, but he did not! But he knows it now. You have flitted into Lord Voldemort’s mind without damage to yourself, but he cannot possess you without enduring mortal agony, as he discovered in the Ministry. I do not think he understands why, Harry, but then, he was in such a hurry to mutilate his own soul, he never paused to understand the incomparable power of a soul that is untarnished and whole.”

“But, sir,” said Harry, making valiant efforts not to sound argumentative, “it all comes to the same thing, doesn’t it? I’ve got to try and kill him, or—”

“Got to?” said Dumbledore. “Of course you’ve got to! But not because of the prophecy! Because you, yourself, will never rest until you’ve tried! We both know it! Imagine, please, just for a moment, that you had never heard that prophecy! How would you feel about Voldemort now? Think!”

Harry watched Dumbledore striding up and down in front ol him, and thought. He thought of his mother, his father, and Sirius. He thought of Cedric Diggory. He thought of all the terrible deeds he knew Lord Voldemort had done. A flame seemed to leap inside his chest, searing his throat.

“I’d want him finished,” said Harry quietly. “And I’d want to do it.”

“Of course you would!” cried Dumbledore. “You see, the prophecy does not mean you have to do anything! But the prophecy caused Lord Voldemort to mark you as his equal… In other words, you are free to choose your way, quite free to turn your back on the prophecy! But Voldemort continues to set store by the prophecy. He will continue to hunt you… which makes it certain, really, that—”

“That one of us is going to end up killing the other,” said Harry.

“Yes.”

И кстати, несмотря на то, что технически, даже если привязать пророчество к Поттеру, первая строчка по факту уже исполнилась если не в 1981 году, то самое позднее в конце 4 тома (когда Гарри победил Волди в битве воли на палочках), и дальнейшая победа может быть уже никак к пророчеству не привязана, Дамблдор все равно усиленно давит на мальчика, убеждая того в том, что он обязан убить Волдеморта. Но не чувствовать себя обязанным, а сделать это по доброй воле. Что опять же заставляет думать о том, не редактировал ли Дамби пророчество. Не было ли там в оригинале чего-нибудь о свободной воле исполнителя, например.

А вот что он втирает Гарри, когда речь заходит о роли Снейпа в донесении информации до Волдеморта:

“Snape!” he said, very loudly, and Fawkes gave a soft squawk behind them. “Snape’s what’s happened! He told Voldemort about the prophecy, it was him, he listened outside the door, Trelawney told me!”

Dumbledore’s expression did not change, but Harry thought his face whitened under the bloody tinge cast by the setting sun. For a long moment, Dumbledore said nothing.

“When did you find out about this?” he asked at last.

“Just now!” said Harry, who was refraining from yelling with enormous difficulty. And then, suddenly, he could not stop himself. “AND YOU LET HIM TEACH HERE AND HE TOLD VOLDEMORT TO GO AFTER MY MUM AND DAD!”

Breathing hard as though he were fighting, Harry turned away from Dumbledore, who still had not moved a muscle, and paced up and down the study, rubbing his knuckles in his hand and exercising every last bit of restraint to prevent himself knocking things over. He wanted to rage and storm at Dumbledore, but he also wanted to go with him to try and destroy the Horcrux; he wanted to tell him that he was a foolish old man for trusting Snape, but he was terrified that Dumbledore would not take him along unless he mastered his anger…

“Harry,” said Dumbledore quietly. “Please listen to me.”

It was as difficult to stop his relentless pacing as to refrain from shouting. Harry paused, biting his lip, and looked into Dumbledore’s lined face.

“Professor Snape made a terrible—”

“Don’t tell me it was a mistake, sir, he was listening at the door!”

“Please let me finish.” Dumbledore waited until Harry had nodded curtly, then went on. “Professor Snape made a terrible mistake. He was still in Lord Voldemort’s employ on the night he heard the first half of Professor Trelawney’s prophecy. Naturally, he hastened to tell his master what he had heard, for it concerned his master most deeply. But he did not know—he had no possible way of knowing—which boy Voldemort would hunt from then onwards, or that the parents he would destroy in his murderous quest were people that Professor Snape knew, that they were your mother and father—”

Harry let out a yell of mirthless laughter.

“He hated my dad like he hated Sirius! Haven’t you noticed, Professor, how the people Snape hates tend to end up dead?”

“You have no idea of the remorse Professor Snape felt when he realised how Lord Voldemort had interpreted the prophecy, Harry. I believe it to be the greatest regret of his life and the reason that he returned—”

На чем тема пророчества в шестой книге исчерпывается. И всплывает только в седьмой, вместе с темой Снейпа, когда нам показывают, как именно Дамблдор заключил сделку с ним:

on a hilltop, forlorn and cold in the darkness, the wind whistling through the branches of a few leafless trees. The adult Snape was panting, turning on the spot, his wand gripped tightly in his hand, waiting for something or for someone… His fear infected Harry too, even though he knew that he could not be harmed, and he looked over his shoulder, wondering what it was that Snape was waiting for—

Then a blinding, jagged jet of white light flew through the air. Harry thought of lightning, but Snape had dropped to his knees and his wand had flown out of his hand.

“Don’t kill me!”

“That was not my intention.”

Any sound of Dumbledore Apparating had been drowned by the sound of the wind in the branches. He stood before Snape with his robes whipping around him, and his face was illuminated from below in the light cast by his wand.

“Well, Severus? What message does Lord Voldemort have for me?”

“No—no message—I’m here on my own account!”

Snape was wringing his hands. He looked a little mad, with his straggling black hair flying around him.

“I—I come with a warning—no, a request—please—”

Dumbledore flicked his wand. Though leaves and branches still flew through the night air around them, silence fell on the spot where he and Snape faced each other.

“What request could a Death Eater make of me?”

“The—the prophecy… the prediction… Trelawney…”

“Ah, yes,” said Dumbledore. “How much did you relay to Lord Voldemort?”

“Everything—everything I heard!” said Snape. “That is why—it is for that reason—he thinks it means Lily Evans!”

“The prophecy did not refer to a woman,” said Dumbledore. “It spoke of a boy born at the end of July—”

“You know what I mean! He thinks it means her son, he is going to hunt her down—kill them all—”

“If she means so much to you,” said Dumbledore, “surely Lord Voldemort will spare her? Could you not ask for mercy for the mother, in exchange for the son?”

“I have—I have asked him—”

“You disgust me,” said Dumbledore, and Harry had never heard so much contempt in his voice. Snape seemed to shrink a little, “You do not care, then, about the deaths of her husband and child? They can die, as long as you have what you want?”

Snape said nothing, but merely looked up at Dumbledore.

“Hide them all, then,” he croaked. “Keep her—them—safe. Please.”

“And what will you give me in return, Severus?”

“In—in return?” Snape gaped at Dumbledore, and Harry expected him to protest, but after a long moment he said, “Anything.”

Итак, Дамблдор прекрасно знает, что Снейп – УПС. Весьма возможно, знал уже и тогда, когда Северус подслушал пророчество. Но сделал ли он хоть что-нибудь, чтобы предотвратить попадание информации к Волди? Ни черта. А ведь война давным-давно идет.

О долге жизни, якобы имеющемся у Снейпа по отношению к Джеймсу, вопрос и вовсе не ставится. Дамблдор попросту торгуется с представителем вражеской организации, откровенно ставя на кон жизни собственных людей.

И вот во что это вылилось в итоге. Очень многозначительный эпизод, похоже, таки относящийся к первоначальной дамбигадской версии.

The hilltop faded, and Harry stood in Dumbledore’s office, and something was making a terrible sound, like a wounded animal. Snape was slumped forward in a chair and Dumbledore was standing over him, looking grim. After a moment or two, Snape raised his face, and he looked like a man who had lived a hundred years of misery since leaving the wild hilltop.

“I thought… you were going… to keep her… safe…”

“She and James put their faith in the wrong person,” said Dumbledore. “Rather like you, Severus. Weren’t you hoping that Lord Voldemort would spare her?”

Snape’s breathing was shallow.

“Her boy survives,” said Dumbledore.

With a tiny jerk of the head, Snape seemed to flick off an irksome fly.

“Her son lives. He has her eyes, precisely her eyes. You remember the shape and color of Lily Evans’s eyes, I am sure?”

“DON’T!” bellowed Snape. “Gone… dead…”

“Is this remorse, Severus?”

“I wish… I wish I were dead…”

“And what use would that be to anyone?” said Dumbledore coldly. “If you loved Lily Evans, if you truly loved her, then your way forward is clear.”

Snape seemed to peer through a haze of pain, and Dumbledore’s words appeared to take a long time to reach him.

“What—what do you mean?”

“You know how and why she died. Make sure it was not in vain. Help me protect Lily’s son.”

В разговоре же Дамблдора и Гарри на призрачном вокзале Кингс-Кросс пророчество как таковое больше не всплывает. Но этот разговор мы уже разбирали ранее.

Итак, что из всего этого можно извлечь? Начнём с собственно текста пророчества.

1. Пророчество нам явлено в редактированном виде, посему совершенно не факт, что оно было именно таким, каким мы его знаем. Не факт, что не было, конечно, однако карте место. Возможно, это ещё одна дырка, планировавшаяся в исходнике под дамбигада и перенесённая в поздний вариант без редактуры – мы этого не знаем. Но в любом случае текст пророчества имеет весьма сомнительную достоверность. Даже если Дамблдор не редактировал намеренно – где гарантия, что он чего-то не забыл или не напутал, плохо расслышав финал из-за поднятого братом шума?

2. Даже если исключить пункт 1, в исходном виде пророчество вообще никак не конкретизирует своих фигурантов. Тёмных Лордов может быть сколько угодно, второго товарища можно приписать тоже как угодно («на исходе седьмого месяца» – от какой даты, по какому календарю, седьмого месяца чего вообще? «Трижды бросали вызов» – а что есть вызов?), а уж «не может жить, пока жив другой» – вообще какая-то дичь. Но даже если списать «не может жить» на иносказания, точности в обозначении фигурантов не прибавляется от слова «совсем» (Алекс не раз шутил, что НА САМОМ ДЕЛЕ оно про мордобой потомственного кадианского гвардейца и рандомного хаослорда – собственно, канон допускает и такую интерпретацию).

3. Волдеморт, услышав кусок пророчества от Снейпа, решил, что Тёмный Лорд – это он и есть. Троп «ай, молодца, злодей» в клинической форме – если бы Волди просто забил, его пророчество ни к чему бы и не обязывало. Позднее он решил, что враг – это Поттер или Лонгботтом, и неустановленным образом выбрал Поттера (по поводу процесса выбора фикрайтеры изощряются в шуточках, но это уже неважно). Таким образом, Поттера «отметили» и он вроде как стал вторым героем пророчества – но ужас в том, что, как отмечено выше, «победить Тёмного Лорда» у Поттера вышло не раз. Даже если исключить Хэллоуин-1981 (списав фраг на Лили), Квиррелморта (списав фраг на защиту Хогвартса – хотя тут остаются варианты для казуистики, – или на хитрую ловушку) и Дневник Риддла (списав на неполноценность ТЛ), всё равно на кладбище Гарри Поттер однозначно победил Волдеморта в битве воли, а чуть позже порушил его планы, сбежав с трупом Седрика и (что важнее) довольно большим куском информации (не будем про скилл конспирации в среде Пожирателей, просто не будем!). Следовательно, пророчество исполнилось не позднее финала Турнира Трёх Камикадзе – и далее Поттер к нему уже имеет крайне слабое отношение.

4. В дальнейшем Поттера объявляют Избранным, базируясь на этом самом пророчестве – только вот в силу пункта 3 это интересно для анализа политики поттерианы, но совершенно не относится к нашей теме. Алло, гараж! Поттер уже победил, рак уже свистнул, дождичек в четверг прошёл! И итоговое натягивание пророчества на Старшую Палочку в седьмом томе полностью нивелировало весь моральный посыл о силе любви, превратив оную в большой несмешной анекдот.

Определившись с текстом пророчества (точнее, определив, что в нём вообще никакой определённости нет ни по одному параметру), займёмся личностями, имеющими отношение к делу.

1. Сивилла Трелони. Довольно противоречивый, как показано выше, персонаж (почему часть фикрайтеров и обосновывает её шарлатанство попытками сбежать от Дамбигада, выбесив коллег и родителей учеников до увольнения). Достоверно известно одно пророчество, которое нам показали впрямую (про «слугу ТЛ») плюс некоторое количество загадочных фразочек, которые можно ТРАКТОВАТЬ как своего рода пророчества (все решили, что Гермиона помрёт – но она «навсегда покинула» класс прорицаний), однако же для них требуется просто неплохое знание психологии и умение играть словами. Если исключить дикую конспирологию – в целом она вряд ли являлась активным участником истории. В конце концов, «истинные пророчества» она изрекает по велению Высших Лапок Сил, так что девушка просто оказалась не в то время не в том месте.

2. Альбус Дамблдор. Персонаж крайне непонятный. Во-первых, идея проводить собеседования в занюханном криминальном трактире под управлением ненавидящего Альбуса брата (имея в шаговой доступности прекрасно защищённый кабинет) опасна даже не для самого Альбуса или кандидатов, а для населения Хогсмита (а вдруг туда придут с пламенной любовью модели «финдфайр» какие-нибудь Пожиратели? Сам Альбус, может, и отмахается, а окружающие? Впрочем, сопутствующий ущерб Дамблдора ни разу за семитомник не озаботил).

Во-вторых, он просто отпускает с куском информации как минимум сочувствующего Пожирателям Снейпа. Обливиэйт? Непреложный обет? Вызов авроров, чтобы меченого им сдать? Нет, не слышали!

В-третьих, ведь именно от Дамблдора мы и узнаем всю эту довольно странную историю. Как не раз отмечено выше, по большому счёту мы знаем не пророчество, а то, что запомнил и понял Дамблдор из пророчества. То же самое, в общем-то, касается и обстоятельств (Трелони вспоминает события собеседования в целом так же, как и Дамблдор, но то, что она помнит вмешательство Снейпа, крайне странно, см. далее).

И, наконец, в-четвёртых. Используя историю с пророчеством и сливом информации Тёмному Лорду, Дамблдор привязывает к своей стороне Снейпа, выступая как эталонный манипулятор. Смысла в этом реально нет – помощь Снейпа за все семь томов случилась три или четыре раза, из них один вообще тянет на попытку убийства (меч в ледяном озере – а если судорога? А если сердце у Поттера стуканёт?), а три остальных... Впрочем, это опять же далее.

Итого, Дамблдор выглядит крайне мутно, невнятно и подозрительно.

3. Северус Снейп. Как ни смешно, персонаж ровно настолько же мутный, насколько Дамблдор. По пунктам:

Во-первых, история с подслушанной ЧАСТЬЮ пророчества крайне невнятна – даже если Дамблдор удалил из показанной версии все закадровые шумы, каким чёртовым дьяволом Трелони помнит Снейпа? Она же вроде как ни черта в момент произнесения пророчества не воспринимает, включая собственные слова. Тут можно, конечно, как-то извернуться, списав на то, что она увидела Снейпа позже и достроила события... но тогда опять же непонятно, почему Снейп запомнил только часть пророчества. Ладно, сознательно он воспринял только первые две строчки – но какая религия мешает ТЛ покопаться в воспоминаниях тогда ещё верного миньона и прослушать остальное (может, не всё различимо было бы, но точно хоть какие-то моменты можно определить)?!

Во-вторых, крайне интересно, что всю эпопею с раскаянием Снейпа мы наблюдаем опять же в его воспоминаниях – и достоверность этого крайне низка (даже если сознательно не рихтовал – мало ли что у него в голове перемешалось и перепуталось?). Оттуда же по большому счёту и концепция «Император Снейп защищает!», о которой...

В-третьих, сейчас о ней мы и поговорим. Нам по большому счёту известны четыре момента, когда Снейп защищал... Вот только со всеми ними всё непросто.

Матч имени подожжённого Снейпа. Защита обозначена, однако не более того. Прервать визуальный контакт Квирелла и Гарри можно и якобы случайно (просто закрыть Квиреллу обзор, вскочив по какой-нибудь надобности), не спалившись – но Снейп этого не делает, занимаясь перетягиванием каната... пардон, контроля над метлой, в результате день спасает Гермиона.

История с Люпином, Визжащей Хижиной и Блэком – это вообще... Ладно, то, что Люпин на каких-то нервяках не выпил свою микстуру – это понятно, от этого чмоборотня товарища можно ожидать и такого. Но всё остальное поведение Снейпа – это какой-то цирк, который хорошо укладывается в стандартное поведение Снейпа (в смысле – в позу истеричной примадонны-садистки на уроках), но в концепт «суперагент под прикрытием спасает сына лучшей подруги» как-то не очень (особенно учитывая, что протормозили участники аж до превращения Люпина не без участия самого Снейпа). И толку от него там было примерно ни шиша – ну ладно, это как раз можно списать на Поттера и его Экспеллиармус, от которого Тёмные Лорды мрут.

В конце 5 тома (про «уроки окклюменции» не будем, это малость другая тема) Снейп вроде как сообщает ОФ, куда Поттера черти понесли... Но ОФ появляется на месте действия здорово после команды школьников. Которые, напомним, летели до Лондона хрен знает сколько часов на фестралах. Так КОГДА Снейп сообщил и в какой форме?

Наконец, меч Гриффиндора, Патронус и озеро. Обсуждалось выше (такая «защита» скорее выглядит покушением на убийство).

И, наконец, в-четвертых, – сказка о «долге жизни», жертвах буллинга и злобных Marauders. Эта сказочка прямо относится к теме – потому что служит ещё одной подпоркой под концепцию «супершпиона в стане Тёмного Лорда» и обоснуем к «защите» Поттера Снейпом.

Проблем тут по большому счёту две. Первая – то, что вся информация о взаимоотношениях Разбойников (Алекс не любит, когда Marauder переводят как «мародёр» – потому что русский «мародёр» соответствует английскому looter, а marauder куда как многозначнее – и адекватным является скорее «разбойник», а то и «рейдер») и Снейпа, по большому счёту, у нас весьма смутная. Что мы имеем? Пару эпизодов из воспоминаний Снейпа, в которых тоже всё не так просто (в сцене у озера Снейп вообще-то чуть не убил Джеймса Поттера – режущее могло прилететь не в щёку, а в шею, перерезало б сонную артерию – и не факт, что успели бы остановить кровь), да некоторое количество крайне общих слов, из которых можно в целом заключить, что это было противостоянием двух подростковых микро-банд (Разбойники с одной стороны, кандидаты в УПСы с другой), в одной из которых состоял Снейп. Так что считать Снейпа невинной жертвой буллинга... скажем так, данных недостаточно, а те, которые есть – довольно сомнительной достоверности.

Вторая проблема (и эпических размеров дыра) – это легенда о долге жизни. Она вообще не работает! И это предельно очевидно из текста канона. А знаете почему? Потому что Снейп со своим долгом жизни просит у Волди, да и у Дамби защитить только Лили! А долг-то – перед Джеймсом!

Что тут с чем перепуталось, даже определить сложно. Может, не было серьёзной опасности (Снейп мог заавадить оборотня, и в целом ему бы за это ничего не было). Может, Снейп каким-то чудом сумел отдать этот долг и не заметить (вряд ли, но чем чёрт не шутит). А может, пресловутые «долги жизни» – банальное суеверие, и судьба Петтигрю зависела не от долгов, а от встроенных в руку приказов Волди... Непонятно. Вообще непонятно, что Роулинг в данной арке имела в виду, потому что эту дыру в ситуации персонажи в упор не видят.

Резюмируем: и пророчество, и имеющие к нему отношение персонажи (за исключением несчастной Трелони, которая тут не субъект, а объект) неприлично мутны, зачастую даже неясно, что вообще имелось в виду исходно. Но даже при максимальном пиетете к канонным оценкам и событиям выходит, что:

а) это самосбывающееся пророчество (аки история Эдипа - впрочем, у греков таких мифов был вагон), которое в несколько рук натягивали на Волди и Поттера, а исходно оно вообще было из серии «на кого премию Дарвина бог пошлёт»;

б) оно исполнилось максимум в конце четвёртого тома и дальше к событиям отношения не имело, но использовалось в качестве обоснуя к действиям разных лиц;

в) оно нам вообще известно лишь с определёнными допущениями;

г) на момент написания первых книг его то ли не планировалось раскрывать подробно (до слома концепции в 4 томе), то ли оно было частью хитрого плана Дамбигада (из самых ранних, изначальных черновиков, сперва зарезанных редактором, а затем сунутых в продакшн, когда Роулинг решила текст расширить и углубить), но в полной мере это недоказуемо.

Что же касается побегушек за пророчеством в 5 томе, очевидно, что само пророчество в них было лишь типичным макгаффином. Ну просто потому, что в описанном проходном дворе Волди, вопреки вялым попыткам обоснуя от Роулинг, и правда мог спокойно ночью так же заглянуть (усыпив вахтёра) и забрать пророчество, нужды в ползанье змеёй и засыле Поттера не было – в конце концов, на этикетке-допуске Волди отмечен! Или это не он – указанный в пророчестве Тёмный Лорд? Как-то непонятно...

Суть же побегушек была, видимо, в том, чтобы выманить:

– Поттера на пророчество (а позднее ещё и на Сириуса, но там неясно, почему ни одна собака не подумала, что в общем-то все сроки спасения прошли, да и странно, почему Сириуса пытают прямо в Министерстве – и как вообще туда попали и УПСы, и Сириус, и Волди)

– УПСов на Поттера

– ОФ на УПСов

– Волди на ОФ

– Дамби на Волди

И занимались этим выманиванием обе стороны в неустановленное количество рук. А зачем и на хрена – еще один вопрос, на который нет ответа при взгляде на канон с ватсонианской точки зрения. Мадам Лапки-то это определенно было надо, чтобы столкнуть персонажей и частично их выпилить, но подвезти персонажам немножко вменяемых мотивов, дабы не выглядели как полные идиоты, она не сподобилась.

Если же вспомнить о предмете статьи, то бишь об инциденте в Годриковой Лощине, то пророчество во всей этой истории, если попытаться взглянуть на нее здраво, в качестве базовой причины событий смотрится довольно бледно и натянуто, особенно в свете двух последних книг, где Роулинг, стремясь перевязать все зацепки то на крестражи, то на Дары, во многом похерила изначальные расклады. С тем же успехом можно было слить Волдеморту информацию о родстве Поттеров с Певереллами и завязать интригу на этом факте, не пихая в картину два квадратных синих пня всякие там дырявые пророчества и криво прописанные матерные материнские защиты, которые, очевидно, в изначальной задумке играли роль дезинформации и дымовой завесы. В этом качестве они смотрятся, кстати, еще вполне уместно, что неоднократно замечалось разными фикрайтерами. Но на полном серьезе воспринимать как есть одновременно несколько взаимоисключающих концепций, которые прописаны в каноне и привязаны к одним и тем же событиям, попросту невозможно. Они тупо не стыкуются между собой. И не надо возражать, что это, мол, сказка для детей. Ни сказка, ни фэнтези для подростков не предполагают полного отсутствия логики в сюжете. Или запрета для автора перечитывать и править черновики до того, как впихнуть их в текст.

В целом, чем больше Мэл смотрит на семикнижие, тем чаще ей вспоминается сцена из гениального мультфильма "Фильм! Фильм! Фильм!", где сначала сценарий скомандовали сократить, а затем дополнить. Дополняли его выброшенными в урну листами, но если внимательно посмотреть на номера кабинетов, то станет ясно, что взяли эти листы вообще-то не из той урны...