Заброшка

Часть 1

Чать 1

Я стояла у окна своей новой квартиры и смотрела на незнакомые улицы, где всё было одновременно чужим и притягательным. Город молний шумел в своём ритме, будто говорил на слегка искажённом диалекте - будто я попала в другую версию привычного мира, где все звуки чуть-чуть не совпадали с тем, к чему я привыкла. В груди то поднималась волна восторга, то накатывала паника, и эти два чувства сталкивались, как волны у берега, оставляя после себя лёгкую дрожь.

Вернувшись в комнату, я взялась за последнюю коробку. Нужно было всё расставить по местам, но я ненадолго остановилась прямо посреди комнаты и остро почувствовала, как тишина в квартире стала почти оглушающей. В старом городе даже тишина звучала иначе: там за стенкой жила соседка, которая каждый вечер включала радио со спокойной музыкой; там по утрам гудел лифт, а на этаже всегда витал запах свежей зелени - соседка выращивала на подоконнике укроп и базилик. Здесь же тишина была другой, чужой, плотной, и от этого хотелось свернуться клубочком и плакать.

Я достала из сумки маленькую фотографию - мы с подругами смеёмся на фоне старого дуба, где обычно любили собираться. Прижав её к груди, будто это был талисман, я снова подошла к окну. Воспоминания нахлынули тёплой волной, и я едва сдержала слёзы. Глубоко вздохнув, я вдруг почувствовала запах свежей выпечки - он слегка смешивался с запахом деревьев после дождя и чем-то неуловимым, что принадлежало только этому городу.

Где-то там, среди новых улиц, были люди, которым будет интересно с мной. Может быть, не сегодня, но когда-нибудь точно будет. Здесь меня никто не знал - и это одновременно пугало и радовало. Сейчас я могла быть кем угодно: тихой мечтательницей, отчаянной искательницей приключений. И в этом ощущении свободы было что-то похожее на надежду.

***

Первый день в новой школе всегда пахнет мелом, лаком для паркета и чем-то тревожным - будто воздух сам по себе шепчет: «Осторожно, ты здесь чужая». Ещё он пахнет чужим шумом, от которого хочется спрятаться в самый дальний угол. Я стояла у расписания и пыталась отыскать свой класс; пальцы предательски дрожали, когда я водила ими по буквам. Мне казалось, что все в коридоре смотрят только на меня, будто над моей головой светится неоновая вывеска: «Новенькая».

- Тоже ничего не понимаешь? - раздалось рядом, и я вздрогнула, оборачиваясь.

Передо мной стояла девушка с лёгкой улыбкой, будто она знала, каково это — быть чужой в первый день. Я кивнула, чуть краснея, чувствуя, как в горле собирается неловкий комок.

- Я Эйрен, но можно просто Рен. - проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Я Аки, приято познакомиться. Тут конечно все запутанно - сказала она, указывая на доску с расписанием. - Но я покажу.

Она не стала дожидаться ответа, просто взяла меня за руку и повела по коридорам, шепча подсказки: «Тут не стой, тут не смотри, тут можно дышать». Её голос звучал так уверенно, будто она точно знала, где в этом лабиринте коридоров спрятаны безопасные уголки. Не успела я привыкнуть к её энергичному темпу, как из-за поворота вылетела другая девушка — с таким энергичным видом, будто у неё в кармане лежал план по захвату школы.

- Аки, ты где ходишь? - завопила она и тут же затормозила, уставившись на меня.

- Харуна, знакомься, наша новенькая Эйрен. - представила Аки.

- Можно просто Рен, приятно познакомится, - смущённо проговорила я.

- Я Отонаши Харуна, приятно познакомиться! - весело воскликнула она, будто знакомство было самым радостным событием дня.

Харуна оказалась шумной, но удивительно тёплой, а Аки была той самой тихой опорой, которая не давала этой энергии сбить меня с ног. Они сгруппировались и начали рассказывать: про «правильные» маршруты, про тихие уголки, перечисляли «места силы» - скамейку, где всегда сидят самые крутые, и угол, где лучше не спорить с дежурными. Я слушала их, и тревога потихоньку спадала, уступая место чему-то тёплому, почти радостному, будто меня потихоньку впускали в свой мир.

***

Первые уроки прошли как в тумане: имена, фамилии, расписание, домашнее задание сливались в один пёстрый узор, который никак не хотел раскладываться по полочкам. На большой перемене я сидела на подоконнике между Аки и Харуной, болтая о всяком, но слушала их вполуха. Подруги по большей части разговаривали между собой: о тренировках, о том, что нужно составить новое расписание, заняться чисткой инвентаря и всё в таком духе.

Незаметно для нас рядом выросла тень: двое парней подошли так бесшумно, что сначала мы почувствовали лишь, как воздух чуть изменился, будто в него добавили статического напряжения. Один - с дредами, собранными в высокий хвост, и в странных очках с тёмными стёклами, которые выглядели так, словно их подбирали не для стиля, а ради дела. Второй стоял чуть позади - спокойный и отстранённый. Его светлые волосы странно и даже красиво контрастировали с немного темноватым оттенком кожи, а взгляд был таким, будто он всё замечал, но не спешил вмешиваться.

Когда девочки наконец заметили их, парень с дредами тут же подался вперёд:

- Вы не видели капитана? Он пошёл искать Аки, а потом сквозь землю провалился.

Аки лишь растерянно покачала головой. Пока они пытались понять, что нужно было капитану от менеджера, второй парень - тот самый спокойный - скользнул взглядом по мне и задержал его чуть дольше, чем нужно. От такого взгляда у меня пробежали мурашки, и я покраснела, будто меня поймали на чём-то тайном.

Аки и Харуна переглянулись, у них уже созрел план, крепко держали меня за руки, будто точно знали, что я могу сбежать, если дать мне хоть секунду на раздумья, и уверенно начали объяснять, кто сейчас перед нами: Кидоу Юто - гений и стратег команды, брат Харуны. Гоенджи Шуя - «огненный нападающий», как его прозвали соратники по команде. Тот, кого они ищут, - капитан команды и вратарь Эндо Мамору.

Несколько парней, проходящих мимо, тоже попали под раздачу: кто-то просто здоровался, кто-то проявлял инициативу в знакомстве. Я как могла старалась запомнить имена и лица, но они тут же путались в голове, сливаясь в один пёстрый узор. Я слушала, немного растерянно кивая, а подруги ободряюще улыбались, будто говорили: «Всё нормально, ты в хороших руках».

Парни, что пришли спрашивать про капитана, замерли в растерянности, когда вокруг меня вдруг поднялась эта вихревая суета, похожая на неведомый ураган. Им даже, кажется, стало меня жаль: столько внимания разом - не каждый выдержит. Но, переглянувшись, они молча кивнули, и без слов было ясно: теперь на одного человека в команде станет больше. И от этой самой суеты, от горящих глаз и сбивчивых объяснений вдруг стало не так страшно. Будто меня не просто знакомили с людьми, а сразу включали в общую историю - шумную, немного хаотичную, но свою.

Особенно меня зацепил взгляд Гоенджи. Он смотрел на меня не как на проблему, не как на лишнюю деталь, а будто пытался понять, какая я на самом деле. И в этом внимании было что-то такое, от чего внутри становилось теплее.

Часть 2

Чать 2

Вечер опускался мягко, будто укутывал дома в сиреневый плед. В комнате было тихо, только тикали часы, да шуршали страницы тетрадей. День выдался тяжёлым: первый день в школе, уроки, новые знакомства - всё это навалилось разом, и теперь, когда суета наконец улеглась, я чувствовала себя выжатой, как лимон.

Я сидела на подоконнике и смотрела, как зажигаются ночные огни. Мне казалось, что тишина - это единственное, что держит меня на плаву. Она была плотной, уютной, и я цеплялась за неё, как за спасательный круг.

Резкий, весёлый звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, выдёргивая из полудрёмы. На пороге стояла Аки - раскрасневшаяся, с горящими глазами, в лёгкой куртке, будто она специально ждала, когда стемнеет, чтобы начать приключение.

- Ну что, сидишь и скучаешь? - весело начала подруга. - Пошли гулять!

В её голосе было столько жизни, что тишина комнаты сразу показалась какой-то неправильной, будто она не предназначалась для того, чтобы в ней прятаться. Аки, увидев непонимание на моём лице, чуть приубавила напор.

- Я понимаю, ты наверняка, хотеа отдохнуть после первого дня в школе. Но может, выйдем ненадолго? Там фонари, прохлада, и вообще… я просто не хотела, тебе кое-что показать.

Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что если останусь здесь, тишина начнёт давить, а не обнимать.

- Пошли, - сказала я. - только ветровку накину. И.. спасибо, что не дала мне застрять в этом дне.

Аки подмигнула, будто это была самая обычная, но самая важная победа. И мы пошли. Где-то во дворе смеялись ребята, пахло тёплой пылью и приближающейся ночью, и с каждым шагом тяжесть дня становилась всё легче, будто растворялась в сиреневом воздухе.

***

Аки тянула меня за рукав, хохоча так, будто это была самая смешная шутка на свете. Я сама не заметила, как она завела меня за городскую черту: дорога просто шла вперёд, разговоры лились рекой, а границы города растворялись. Я шла следом за подругой, изредка оглядываясь, но Аки тут же втягивала меня в новый разговор, будто специально отвлекала, чтобы я не успела испугаться.

И вот мы уже стояли в полутёмной аллее, возле заброшенного здания. Я зло посмотрела на подругу, а та старалась отмахиваться, будто случайно так получилось. Мы вошли внутрь, и воздух здесь стал густым от звуков, чужого адреналина и ощущения, что сейчас происходит что-то настоящее. Ветер гулял по пустым коридорам и будто стряхивал с нас дневные маски. В этом месте привычные улицы оставались где-то в прошлой жизни, а тут царила своя, ночная жизнь: здесь не спрашивали, кто ты, просто принимали, если ты не боялся раствориться в полумраке.

Я цеплялась за остатки своей осторожности, но энергия подруги и атмосфера, которая здесь витала, были сильнее. Аки знала практически всех: кивала, смеялась, тащила меня сквозь толпу. Вдруг среди силуэтов, среди мелькания света и теней, мой взгляд скользнул по толпе и зацепился за знакомое лицо.

Среди парней у дальней стены стоял Гоенджи - светлые волосы, строгий профиль, прямая осанка. Тот самый который подходил к ним сегодня на большой перемене. В другом мире он был тем, то первый вызвал бы полицию, увидев такую вечеринку. А здесь он стоял, будто наблюдал за всем этим хаосом со стороны, пытаяь найти логику в безумии. Он выглядел так, будто пришёл не веселиться, а вести учёт присутствующих.

Наши взгляды встретились, и на долю секунды он замер, будто пытался понять, не обманывают ли его глаза. Изумлённо приподняв бровь, он посмотрел на меня так, будто увидел что-то, что никак не вписывалось в его систему координат. В его взгляде мелькнуло что-то среднее между шоком и уважением.

Я хотела отвернуться, сделать вид, что просто смотрела мимо. Но Аки уже тянула меня вперёд, в самое сердце шума, и в этом движении было столько свободы, что мне не захотелось прятаться: пусть смотрит, пусть удивляется, пусть думает, что хочет. Сегодня мы были просто людьми, которые решили не спать и посмотреть, что прячется за закрытыми дверями города.

Я благодарно улыбнулась краешком губ - за то, что даже в самом неожиданном месте можно встретить знакомое лицо, которое напоминает, что ты всё ещё кто-то, а не просто тень в полумраке. И пока музыка накрывала зал новой волной, между нами повисло множество вопросов, на которые не хватило бы всей ночи, чтобы ответить.

Аки растворилась в толпе, оставив меня одну на краю этого шума. Музыка на секунду будто приглушались, и в этой короткой паузе между басами Гоенджи сделал шаг вперёд - не к сцене, не к друзьям, а ко мне. Он остановился в паре метров, будто не хотел нарушать моё пространство, но и не собирался уходить.

- Ты здесь, - сказал он не как упрёк, а как факт, который ему нужно было просто произнести, чтобы проверить, правда ли это.

- А ты здесь, - пожала плечами я, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала. - И не зовёшь полицию.

- Я сегодня не в смене, - усмехнулся он, и эта усмешка стёрла с него привычную строгость, сделав его вдруг почти обычным парнем. Потом чуть наклонил голову, будто разглядел в девушке чтото новое. - Ты не похожа на ту, кто обычно оказывается в таких местах.

- Может, я просто сегодня другая, - проговорила я и сама удивилась, как легко это сорвалось с языка.

Он не стал спорить, просто кивнул, будто принимая эту версию. Сегодня мы были просто парнем и девушкой, которые стояли в полутьме и впервые могли говорить без оглядки на то, что подумают другие.

Когда Аки снова вернулась, она схватила меня за рукав и утянула в толпу. В моей голове промелькнула мысль: а что, если я больше не увижу его? Но он не остался стоять у стены. Он шёл следом, лавируя между танцующими, будто знал, что если не догонит сейчас, потом мы снова станем «теми самыми» в школьных коридорах: он - огненным нападающим, я - новенькой, которая ещё не разобралась, где у них тут что.

Гоенджи поймал меня у выхода из зала, там, где свет почти не доставал, и пространство вокруг нас будто стало тише, хотя музыка всё ещё гремела где-то рядом.

- Подожди, - сказал он. - Я не хочу, чтобы ты думала, что я осуждаю.

Я замерла, пытаясь прочитать его лицо в полумраке. Тени ложились на его черты, делая их мягче, но в глазах всё равно оставалась эта привычная собранность, будто он всегда был готов к любому повороту.

- А разве нет? - спросила я, не чтобы уколоть, а чтобы проверить: правда ли он другой здесь?

Он помолчал секунду, будто подбирал слова, которых его не учили произносить.

- Я осуждаю не тебя, - наконец сказал он. - Я осуждаю… сам факт, что это опасно. Но не тебя.

Это было странно - слышать от него такое. Не «ты не должна», а «я волнуюсь». И от этого простого признания внутри что-то тихо и тепло шевельнулось.

- Я понимаю, что это глупо, - призналась я, глядя куда-то ему в плечо, потому что смотреть прямо было слишком. - Но сегодня мне хотелось сделать что-то, что не вписывается в расписание.

Он чуть улыбнулся, и в этой улыбке не было ни укора, ни насмешки.

- Иногда расписание нужно ломать, - тихо сказал он. - Главное, чтобы потом можно было собрать его обратно.

Я наконец посмотрела ему в глаза. И в этой темноте между нами что-то щёлкнуло, как замок, который наконец поддался. Не романтика, не обещание чего-то большого — а просто понимание: мы оба искали место, где можно быть настоящими, без масок и ролей.

А потом он вдруг перекричал бас и выдал с такой серьёзной миной, будто зачитывал официальное постановление:

- Знаешь, в правилах школьного распорядка нет пункта «не оказываться в заброшках на нелегальных вечеринках». Но я думаю, директор бы его добавил.

Я фыркнула, и этот смех вдруг снял с нас весь груз: «а вдруг я делаю что-то не так».

- Значит, я первопроходец, - ответила я, приподняв подбородок, и сама почувствовала, как внутри расправляются плечи.

- Тогда позволишь мне быть твоим хроникёром? - усмехнулся он, доставая телефон. - Запишу все твои подвиги, чтобы потом было что вспомнить.

- Эй, только без фото! - я замахала руками, и он тут же убрал телефон, смеясь.

- Ладно, ладно. Без фото. Но историю я запомню.

Мы стояли рядом, и шум вокруг будто стал фоном, а не главным героем вечера. И в этом странном месте, среди чужих людей и громкой музыки, рядом с тем, кого сегодня я увидела в первый раз, я вдруг почувствовала себя удивительно спокойно. Как будто даже если всё пойдёт не по плану, рядом есть кто-то, кто не станет читать нотации, а просто скажет: «Ну, было весело».

Я покосилась на него и заметила, как в полумраке у него чуть подрагивают уголки губ, будто он сам не верит, что стоит здесь и шутит про хроникёра. И в этот момент мне вдруг захотелось, чтобы эта ночь не заканчивалась. Чтобы мы могли ещё немного постоять вот так, не спеша, не оглядываясь на расписание и на то, кто мы есть в школе.

- Спасибо, - тихо сказала я, сама не зная, за что именно: за то, что он не осудил, за то, что пошутил, за то, что просто остался рядом.

- Не за что, - ответил он, чуть склонив голову. - Иногда нужно просто знать, что кто-то не считает твои маленькие бунты чем-то плохим.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое было куда ценнее любого громкого признания. И когда Аки снова помахала мне из толпы, я не рванулась сразу к ней. Сначала я посмотрела на Гоенджи и улыбнулась - просто так, без причины, потому что в эту секунду мне было хорошо.

- Пойду, а то Аки решит, что меня похитили, - сказала я, кивнув в сторону подруги.

- Иди, - кивнул он. - Но если вдруг снова решишь сломать расписание… дай знать. Я, может, тоже захочу быть первопроходцем.

Я рассмеялась, и этот смех лёг на вечер, как ещё один тёплый штрих. И, уходя, я знала: пусть завтра в школе всё снова станет привычным, с уроками, расписанием и ролями. Но где-то внутри теперь будет жить эта ночь, этот полумрак и парень, который не осудил мой маленький бунт, а принял его как часть чего-то важного.