Заботливая 800-летняя жена Сэнко-сан: Вечное тепло (Сезон 2)

Глава 1

Тепло, которое не гаснет

Вечерний Токио задыхался в собственном ритме. Гул поездов метро, бесконечный стук каблуков по асфальту и неоновые вывески, которые не давали глазам отдохнуть. Курото Накано шел к своей станции, едва переставляя ноги. Его плечи давила невидимая, но осязаемая черная субстанция — концентрированный стресс рабочего дня. Отчеты, дедлайны, крики начальника... всё это превратилось в липкий туман, который, казалось, вытягивал из него саму жизнь.

— Опять... — прошептал он, глядя на свои ладони. Вокруг пальцев вились едва заметные серые струйки негативной энергии. — Кажется, сегодня я побил рекорд по выгоранию.

Он поднялся на свой этаж, остановился перед дверью квартиры и на секунду замер. В голове промелькнула привычная мысль: «А что, если это был сон? Что, если я сейчас открою дверь, а там снова пустота, холод и запах быстрорастворимой лапши?»

Сердце предательски екнуло. Курото вставил ключ, повернул его — два сухих щелчка — и толкнул дверь.

В лицо ударил не сквозняк, а густой, уютный аромат жареного тофу и соевого соуса. Воздух в прихожей был теплым, почти осязаемым.

— С возвращением, Накано-кун! Я так тебя ждала!

Этот голос... он подействовал на Курото лучше любого обезболивающего. Из-за угла выбежала маленькая фигурка в традиционном наряде мико. Её лисьи ушки на макушке забавно дернулись, а огромный, невероятно пушистый золотистый хвост начал выписывать в воздухе восьмерки от радости.

Сэнко сияла. Буквально. Вокруг неё всегда была эта мягкая золотистая аура, которая при виде Курото становилась еще ярче.

— Сэнко-сан... — Курото выдохнул, чувствуя, как черная аура вокруг его плеч начинает таять под её взглядом. — Я дома.

— Ну чего ты застыл на пороге? Проходи скорее! Ужин уже почти готов, а ванна как раз нагрелась до нужной температуры. Ты сегодня выглядишь еще более изнуренным, чем вчера. Непорядок! Твоя "жена" этого так не оставит!

Она подбежала к нему, и Курото почувствовал, как она мягко, но настойчиво подталкивает его в спину, заставляя снять обувь. Её прикосновения были легкими, но в них было столько силы, что спорить было невозможно. Да и не хотелось.

Курото прошел в комнату и опустился на татами. Он закрыл глаза, вслушиваясь в уютные звуки кухни: шкварчание сковородки, ритмичный стук ножа о доску. Это был его личный рай, спрятанный в обычной бетонной коробке многоэтажки.

— Знаешь, Сэнко-сан... — начал он, но голос сорвался. — Иногда мне кажется, что я тебя не заслужил.

Сэнко замерла на кухне. Звуки прекратились. Через секунду она уже была рядом, её лицо было серьезным, а в глазах-бусинках читалась бесконечная мудрость восьми веков.

— Глупости не говори, — она легонько щелкнула его по носу. — Моя работа — баловать тебя. И я буду делать это до тех пор, пока из твоих глаз не исчезнет эта серая мгла. А теперь...

Она хитро прищурилась, и её хвост внезапно оказался прямо перед лицом Курото.

— ...можешь потрогать, если хочешь. Я же вижу, как у тебя руки чешутся. Это поможет тебе расслабиться перед едой.

Курото замер. Предложение Сэнко было заманчивым и пугающим одновременно. Он знал, что хвост для кицунэ — это не просто мех, а средоточие её чувств и магии.

— Ты уверена, Сэнко-сан? — его голос дрогнул. — Я ведь могу... переборщить.

Сэнко лишь хитро прищурилась, её хвост качнулся прямо перед носом Курото, дразня своей невероятной мягкостью. — Ну же, не будь таким занудой! Твоя "жена" дает тебе специальное разрешение. Видишь, как он распушился? Он буквально просит, чтобы его потискали.

Курото медленно протянул руку. Едва его пальцы коснулись золотистого меха, по комнате словно пробежал слабый электрический разряд. Хвост был горячим, живым и пах озоном и свежескошенной травой. Накано не выдержал и буквально зарылся лицом в этот густой, шелковистый мех.

— О-ох... — Сэнко издала тихий, полусдавленный звук, её ушки прижались к голове, а щеки вспыхнули пунцовым цветом. — Курото-кун, ты... ты слишком активен! Это... ах... очень щекотно!

Она вся сжалась, её пальцы впились в край фартука, а хвост непроизвольно начал подергиваться в руках Курото. Несмотря на смущение, она не отстранилась. Для неё этот контакт был способом забрать остатки серой мглы из сердца её подопечного. Курото чувствовал, как с каждым движением его пальцев тяжесть в груди растворяется, сменяясь чистым, детским восторгом.

Через десять минут, когда Курото наконец пришел в себя, а Сэнко, тяжело дыша, поправляла растрепавшийся мех, наступило время ужина.

Стол ломился от еды. Центром композиции был «Инари-дзуси» — обжаренные мешочки из тофу, начиненные рисом, которые Сэнко готовила по особому, «божественному» рецепту. Рядом дымился мисо-суп с грибами намеко и аккуратно нарезанный омлет тамагояки.

— Приятного аппетита! — хором произнесли они.

Первый же кусочек тофу буквально растаял во рту Курото. Вкус был настолько насыщенным и домашним, что у него навернулись слезы. — Сэнко-сан, это... это невероятно. Каждый раз я удивляюсь, как тебе удается сделать обычную еду такой особенной.

Лисица довольно зажмурилась, откусывая свой кусочек. — Это всё магия заботы, Накано-кун! В мире духов говорят: "Еда без любви — лишь топливо для тела, но еда с любовью — лекарство для души".

Она на мгновение замолчала, её взгляд стал серьезным. — Кстати, о мире духов... Сегодня мне пришло послание от госпожи Соры.

Курото напрягся. Имя главной четыреххвостой лисицы всегда предвещало что-то важное. — И что она пишет? Опять хочет забрать тебя обратно?

Сэнко покачала головой, но её хвост беспокойно дернулся. — Нет, дело в другом. Тьма в мире людей начала сгущаться быстрее, чем мы ожидали. Твоя компания — лишь капля в море. Боги обеспокоены тем, что "серая мгла" может просочиться и в наш мир. Мне приказали... начать действовать решительнее.

— Решительнее? Это как? — Курото отложил палочки, чувствуя, как уют вечера прорезает тонкая нить тревоги.

Сэнко подняла на него глаза, и в их глубине он впервые увидел не просто милую лисичку, а древнее существо, прожившее восемь веков. — Нам нужно укрепить связь между нами, Курото-кун. Только так я смогу защитить твой дом от того, что грядет. И для этого... мне может понадобиться твоя помощь в делах, о которых смертные обычно даже не догадываются.