Яреван. Последняя битва Красного малдавана. Эпизод ХХХ

Глава 1

Убегающие вдаль титры:

...Конец лета 1918 года. Где-то в далёкой, далёкой

Армении, на подступах к городу Еревану...

...Отряд красногвардейцев под предводительством красного конника Петри Бессарабеца

сдерживает натиск армии Османской империи под командованием Али-паши Дарда Мекменде,

рвущихся к бакинской нефти...

глава первая

Красный Малдаван у стен Яревана.

Сетевое время 15 ч. 40 м.

Пулемёт строчил безостановочно, как отбойный молоток, и земля вокруг мелко дрожала от длинных сбивчивых очередей. Позвякивание отлетающих стрелянных гильз напоминало стрекот неугомонных кузнечеков.

Петря Бессарабец лежал на мятой траве на пригорке, закинув за голову руки, и маялся в тревожном полузабытьи. А снилось Петре что-то очень странное: будто бы он не красный конник, смуглый красавец из Бессарабии, герой гражданской войны, а какой-то раздолбай-студент с короткой стрижкой и серыми глазами, повёрнутый на компьютерных играх... Что это такое "компьютерные игры" Петря, будучи что ни на есть самого пролетарского происхождения, и, имея за плечами три класса церковно-приходской школы, которую он с трудом закончил в родном городе Дубоссары, не знал, и знать не мог. Потому как, дьякон Барбуцый Руда за такие пытливые вопросы его, Петрю, высек бы розгами или, на худой конец, поставил бы до вечера в угол на горох.

Но Петря был от природы простодушен и любознателен, потому странный сон растревожил в нём потаённые струны его тонкой души. Она - душа - ударила Петрю в грудь и голову, видимо, ища выхода из петриного пролетарского тела, и, не найдя его, с досады подкинула Петрю над землёй так, что он, наконец, проснулся и раскрыл свои глаза небу и солнцу. Раскрыл и замер, спросонок подумав: "Что за хрень?".

Петря даже поморщился от отвращения к самому себе. Присниться же такое!

Солнце припекало нещадно, а треклятый пулемёт по-прежнему долбил прямо в ухо. Петря долго и внимательно смотрел на свои босые, давно немытые ноги, словно видел их впервые. Затем он поправил папаху на затылке, и устало бросил азартному пулемётчику:

- Арсен! Не части! Клади ровнее.

- Э! Пэтря! - с досадой в хрипловатом голосе отмахнулся чернобровый арменин. - Послюшай! Как клады ровнэе? Этот шайтан, твой Попундопуло, что б ему провалыться на мэсте! Он тэбе такие плохыэ пулемёты продал! Одын заэдаэт, другой, как сумасшэдшый подпрыгиваэт, а трэтый в своых пуляет! А ты гаваришь ровнеэ!

"Да, был один хороший, да я его променял на эти вот штанишки", - с улыбкой подумал Петря, любовно оглаживая свои новые красные галифе с золотой тесёмочкой по боковому шву. Затем он посмотрел на большой палец своей правой ноги, вокруг которого в сладостной истоме, как пчёлы над розой, кружили чёрные упитанные мухи. Петря покачал головой, но мух прогонять не стал - животные безобидные, им, то ж тяжело в военную годину. Он повернулся к Арсену и сказал примирительно:

- Ладно, не серчай! Как там имперцы? Всё ещё лезут проклятые?

- Какой лэзут, слюшай! Пэтря! Какыэ ымпэрцы?

- Ну, турки, турки, - не обижаясь на непонятливость Арсена, пояснил Петря.

"Ему бы учиться пойти, - мечтательно подумал он. - Ведь простой пастух с самих гор! Что он видел в своей жизни, кроме этих своих коз?.. Ну, ничего! Вот война закончится, и найдёт себе Арсенка хорошего наставника, на вроде моего дьякона Барбуцыя, который воспитает его, как настоящего малдавана!"...

- Э! Шайтан! - снова в сердцах воскликнул Арсен, отвешивая заклинившему пулемёту увесистую затрещину. - Опять застрял эта проклятая лэнта с патронамы!

- А ты не стесняйся: зубками её, зубками! - посоветовал Петря, переворачиваясь на живот и глядя на Арсена, поскуливавшего от боли и потирающего ушибленную руку, по-детски чистыми голубыми глазами. - Пулемёт он ведь, как женщина. К нему особый подход нужен. Вот ты знаешь, к примеру, как называется вот эта вот штуковина с боков? Нет?.. Это, Арсенка, "щёки"!

Арсен недоверчиво покосился на Петрю.

- Ей, богу, "щёки"! - побожился Петря.

- Эй, нэ харашо! Божыться тэбе нэ харашо! А ещё коммуныст называэтся! - нахмурился Арсен.

- Я из сочувствующих, - уточнил Петря.

- Жэнщына говорышь? - переспросил Арсен. - Капрызный он действытельно, как жэнщина! А почему тогда вы его называете Максым? - задал логичный вопрос пытливый арменин.

- Эх, Арсенка! - вздохнул Петря и лениво закусил сорванную с под локтя травинку. - В России-матушке нынче всё так через... через одно место делается, - не стал уточнять красный конник, но Арсен его понял. - Революция бабам равноправие дала, понимаешь? Вот они и хотят от мужиков не отставать во всём. А мужики они что? Они то ж, освобождённые теперяча! Имеют, понимаешь, право выбирать! Вот и получается закавыка такая: бабам приходится в мужиков рядиться, чтобы не быть обделёнными вниманием мужским.

- А-а! - уныло протянул Арсен.

- Да. Так вот, брат... Политика! - рассеянно закивал головой Петря. Он замолчал и мечтательно посмотрел в небо.

- У нас в Бессарабии не так. Совсем не так!

- У нас тоже не так, - хмуро покачал головой Арсен.

глава вторая.

На тёмной строне силы.

Сетевое время 18 ч. 32 м.

Во дворце Токапы - ставке турецкого султана в Константинополе - было необычно оживлённо. Али-паша Дард Мекменде прошёл через "Ворота Приветствия" в "канцелярию дивана", около которой дежурили два подтянутых янычара в забавных красных шапочках с мохнатыми кисточками.

"И почему у наших военных такие глупые головные уборы?" - подумал Дард Мекменде. Он как всегда не удержался от соблазна сделать суровым янычарам по "саичке", отчего челюсти тех громко щёлкнули, а мохнатые кисточки на их макушках забавно затрепетали из стороны в сторону. Довольный самим собой, Дард Мекменде стал подниматься по мраморной лестнице.

Подобные шалости всегда расслабляли его, поднимали настроение суровому Али-паше. А настроение это, признаться честно, было у Дарда Мекменде ни к чёрту. Оно у него в последнее время портилось часто, и виной тому было упорство бойцов Красной Армии, которые держали оборону на подступах к неприступному Яревану.

Да и в ставку к султану просто так не вызывают. Об этом Дард Мекменде тоже хорошо знал. Как знал, что однажды его забавы с янычарами-охранниками могут выйти ему кривым боком. Неравён час, такой вот янычар с тяжёлым ятаганом, следуя приказу разгневанного султана, отсечёт ему голову, в тайне радуясь возможности отомстить ему за его безобидные забавы.

От этих мыслей Дард Мекменде даже сглотнул слюну, пытаясь смочить пересохшее горло. Под ложечкой у него тоскливо засосало.

В чём же причина его сегодняшнего вызова к султану? Что могло быть не так?.. А ведь могло! Али-паша хорошо помнил, что вверенные ему войска за год, как на зло, не продвинулись ни на шаг к заветному Каспию! И, ладно бы, им противостояла огромная, хорошо вооружённая Красная Армия. Так нет! На пути у них засела горстка жалких голодных оборванцев - красных конников-армян из бригады этого знаменитого на всю Армению комбрига Назара Думы! А командовал ими какой-то малограмотный, хотя и очень идейный малдаван Петря, Петря Бессарабец...

При мысли о нём у Дарда Мекменде руки потянулись к сабле дамасской стали. Как бы он хотел сейчас срубить ею горячую голову Петри и насадить ему на плечи вместо неё спелый константинопольский арбуз!..

Прогнав от себя тяжёлые мысли, Дард Мекменде осторожно постучал в высокую резную дверь кабинета султана.

- Заходи, дорогой! - добродушно пригласил голос с той стороны и Али-паша уверенно распахнул дверные створки.

Просторный светлый зал был украшен колонами и старинными драпировками ручной работы. На встречу Али-паше вышел улыбающийся султан - невысокого роста круглолицый крепыш, больше похожий на рыночного торговца хурмой, чем на главу великой Османской империи.

- Дард! Драгоценный мой генерал! - Султан раскинул в стороны короткие пухлые руки, словно, собирался обнять гостя. - Ты какой-то хмурый сегодня. Что случилось? - Тёмные глаза султана наполнились лукавой хитрецой. - Неужели жёны в гареме у тебя перевелись?

Султан рассмеялся собственной шутке, тихо похрюкивая при этом. И вдруг вкрадчиво спросил:

- Как дела на восточном фронте? Как успехи? Яреван ещё не взяли?

- На восточном фронте без перемен, - хмуро покачал головой Дард Мекменде.

- Понятно, - важно надул щёки султан, и принялся покачиваться на золотых шпорах своих сапог.

- Огорчил, огорчил, - покачал он головой. - А я уж было хотел наградить тебя очередной "Звездой Смерти" за боевые заслуги перед нашей Империей. Во всех газетах пишут: "Империя наносит ответный удар!"... А тут, выходит, врут? Выходит не наносит и не удар, а так - пшик один?

Султан понимающе покачал головой и покосился на дверь. Али-паша сразу вспомнил про янычар в забавных красных шапочках с кисточками и снова сглотнул слюну.

- О, великий! - воскликнул Дард Мекменде. - Твоя щедрость не знает границ... Но, что я могу против этих малограмотных красных конников?

- Может быть их не оружием надо было брать, а хитростью? - вкрадчиво спросил султан, глядя в глаза погрустневшему Али-паше. - Я знаю, что все они безродные голодранцы. Вот и подкинь им наших импортных товаров. Пускай хоть немного жизни порадуются. А там, глядишь, и уступят нам и Яреван, и дорогу к Каспию, к нашей с тобой нефти.

- Идейные они, - с сомнением покачал головой Дард Мекменде. - Думаю, не возьмут они дары наши. Побрезгуют от врагов своих брать.

- А ты не думай, - улыбнулся султан, заботливо оглаживая свой живот. - Ты возьми и попробуй.

глава третья.

Да прибудет с нами сила!

Сетевое время 20 ч. 15 м.

Петря неохотно натянул сапоги и глянул вниз с пригорка. Там, со стороны Аревашата шёл нарядный оркестр янычар. За ним ровными рядами турецкие солдаты катили тележки с красными сочными помидорами, оранжевыми мандаринами, кипами новеньких джинсов и кожаных курток.

- В псыхычэскую ыдут! - брезгливо поморщился Арсен и хрипло крикнул вниз, на головы турок: - Врёшь, шайтан! Нас помыдорамы нэ купышь! Выдели мы твоы помыдоры... - И он красноречиво показал, где видел эти самые турецкие помидоры, мандарины и джинсы.

- Эх! В Баку они рвутся, к нефти! - закусив губу, сокрушённо промолвил Петря, оглядывая ряды ненавистного ему врага.

- Можэт в Баку, - пожал плечами Арсен, неторопливо застёгивая штаны.

- А что если нам сюда двадцать шесть бакинских комиссаров позвать, на помощь? А? - Петря посмотрел на товарища с надеждой. - Что скажешь, Арсенка?

- Э! Дарагой! Нам здэсь только азэрбаджансов нэ хватало эщо! - мрачно процедил Арсен. - Будэт тэбе помощь, малдаван, будэт!

Он задрал голову к небу и, вложив в рот грязные пальцы, заливисто свистнул.

Петря даже не успел опомниться, как на другом берегу Раздана, словно, из ниоткуда появилась быстрая сотня лошаков-шагоходов. Лихие наездники неслись на них вдоль речного берега, залихватски размахивая разноцветными световыми мечами.

"Что опять за бредятина?" - подумал Петря и затряс головой, пытаясь избавиться от странного видения.

Лошаки-шагоходы сразу превратились в обычных лошадей, а странные гудящие световые мечи сменились на остро отточенные шашки красных конников. Впереди них на белом коне скакал бравый усач в черной бурке, до боли в глазах знакомый Петре.

"Неужто, сам Вано Гуренович!" - мелькнула в голове у Петри радостная мысль.

Он посмотрел на Арсена, но тот покачал головой.

- Нэ, нэ Вано это... Кавалэрысты-армянэ ыз нашэго отряда...турок пугают...

Петре послышалось, что Арсен сказал: "уток пугают". Он хотел было спросить своего боевого товарища, где он там увидел уток, но Арсен снова покачал головой:

- Нэ! Нэ ых я звал сюда.

- Не их? - удивился Петря. - А кого ж тогда? Уж не самого ли Кобу ты сюда зазывал? - изумился и немного струхнул Петря таким мыслям.

- Кобе с Тыфлыса сюда тры дня скакать, - отмахнулся Арсен и указал в сторону Яреванского озера. - Вон! Смотры туда!

- Етить-колотить! - с чувством воскликнул Петря, поднимая глаза к небу, откуда прямо в озёрную воду опускалось девятнадцать километров металла, кремния, пластика и бронестекла. - Это что ж за хреновина такая?

- Это, Пэтря, нэ этытьклатыть. Это "Тысячелетны сокол", - довольно покачал головой Арсен. - Друг мой старый, брат мой Ханс Солёный на помощь нам прылэтэл ыз далёкой-далёкой галактыкы. Понымаэшь?

- Да что б тебя!.. - только и смог вымолвить Петря, с ужасом и восторгом наблюдая за тем, как неведомая громадина давит своим железным брюхом турецкие помидоры и мандарины, а заодно и разбегающихся в ужасе янычар и акингов, побросавших оружие; как перепуганные сипатхи падают со своих коней, натыкаясь на собственные пики.

- Ты же вундеркинд! - радостно воскликнул Петря, тряся Арсена за плечи.

- А что это такоэ? - не понял тот.

- А бес его знает! - добродушно усмехнулся Петря.

глава четвёртая.

Лорды, принцессы и пролетарская борьба.

Сетевое время 23 ч. 21 м.

Из брюха ужасного железного монстра вышел щуплый на вид человек с седой головой, одетый в обтягивающие кожаные штаны и кожаную безрукавку. На бедре у него болталась кобура огромного Маузера.

- Это и есть твой друг, Солёный? - спросил Петря, с сомнением глядя на Арсена.

- Да. Это мой самый лучшый друг! - расплылся в довольной улыбке тот.

- Прывэт, братушка! - обратился он к подошедшему к ним Хансу Солёному.

- Привет, Арсенка! - радостно ответствовал тот на его приветствие. - Как сам?

- Да, вот, воюэм понэмножко... - Арсен печально покосился на Петрю. - А у тэбя как? Тожэ воюэтэ? Как сэмя?

- Я тебя умоляю, Арсен! - отмахнулся Солёный. - С семенем у меня всё в порядке! Я тут такую корусантку от имел... Постой-ка, старый чертяка! - спохватился Ханс. - Так ты ж не об этом... И когда ж русскому научишься, дремучий ты человек? Чубакка и то понятнее тебя изъясняется! Ты же про семью у меня спрашивал? Верно?

- Вэрно, - кивнул Арсен.

- Ну, какая у меня семья? - отмахнулся Ханс Солёный. - Разве что Чубакка мой, да и тот, как оказалось, трансгендер.

- А это развэ нэ твоя жэна? - Арсен указал на появившуюся в люке мордатую лупоглазую тётку с накрученной на макушке косой.

- Это Принцесса Леек, - доверительно сообщил Ханс Солёный. - Сама она с Алдераана, но её отец поднялся на торговле садовыми лейками на планете Татуин.

- О! Я знаю это мэсто! Там ызвэстное на всю галактыку садовое товарыщэство! Настоящая коммуна! - обрадовано воскликнул Арсен и гордо посмотрел на Петрю.

Бессарабец в ответ скривился в кислой улыбке. Ему было тяжело осознавать, что безграмотный Арсен знает о галактиках больше него.

- Оно самое, - радостно кивнул Ханс.

Принцесса Леек уверенно подошла к ним и остановилась, восхищённо и кокетливо глядя на Петрю. Смущаясь, спросила его сиплым голосом, от которого в душе у Петри приятно защекотало, как от пивных газиков:

- А может вы сам товарищ Котовский?

- Да, нет. Я Петря Бессарабец, помкомбрига, - скромно ответил Петря, ковыряя носком кирзового сапога пыль у ног принцессы. - А это Арсенка, наш пулемётчик.

Принцесса Леек улыбнулась Арсену щербатой улыбкой и томно опустила глаза перед Петрей.

В это время он почувствовал, как чьи-то осторожные руки шарят по карманам его красных галифе. Втянув голову в плечи, Петря изловчился и схватил нахала за руку. Под пальцами у него оказалась густая жёсткая шерсть.

"Неужели Арсенка?" - мелькнула в голове у Петри шальная мысль. Он резко обернулся и от неожиданности чуть не сел на задницу.

Перед ним стояла двухметровая обезьяна, покрытая нечесаной бурой шерстью, и скромно улыбалась, пережёвывая хвост петриной тараньки. На обезьяне не было никакой одежды, кроме перекинутого через плечо патронташа.

- Ах, ты, чудище заморское! - раздосадовано воскликнул Петря, раскрыв от удивления рот и выпучив глаза. Он поспешно схватился за карман, где у него лежал заветный НЗ к пиву.

- Это Чуи, - дружелюбно сказал Ханс Солёный, потрепав волосатого гиганта по мохнатой щеке. - Он Чубакка из племени вуки. Толковый, между прочим, механик, - как бы между делом добавил контрабандист.

В ответ на его слова волосатая обезьяна хрипло проревела, по-собачьи задирая голову.

"Да, назвать бабу Максимом оказывается ещё полбеды, - подумал Петря, из осторожности отступая на шаг. - Некоторые, вон, и обезьяну за механика держат!"

Чтобы как-то отвлечься от этих мыслей, Петря снова уставился на принцессу Леек, которая определённо начала западать ему глубоко в сердце. Почувствовав это тонким женским чутьём, принцесса кокетливо расстегнула верхнюю пуговку на своём комбинезоне, обнажив для Петри конопатые хилые груди.

"Там смуглянка, молдаванка..." - зазвучало в голове у Петри, словно, это небесный ангельский хор разом ударил во все басы.

- Да, ладно! Будет вам! - воскликнул Ханс Солёный, наблюдавший за Петрей и не выдержавший этой слащавой сцены. - И чего ты тут не видел? Обыкновенный человек, только с косой! Пойдём-ка, Петря, отойдём в сторонку! Я тебе кое-что растолкую.

Он взял красного конника под руку и отвёл его в сторону. Доверительно шепнул на ухо:

- Там у них, на Татуине ужасная жарища и не хватает воды, поэтому бизнес у её папаши пошёл "на ура". Через пару лет он стал богаче самого Джаббы Хатта - известного, между прочим, криминального авторитета в галактике! Девчонка, конечно, сама из себя ничего особенного не представляет... - Ханс обернулся назад, окидывая принцессу оценивающим взглядом. - Как у вас тут принято говорить: ни рожи, ни кожи... Ну, ты меня понимаешь? Но выпендриваться любит, как все бабы, хлебом не корми! Типа: "Я вся такая из знатного галактического рода!"... Тьфу ты, прости меня Святая Изоббатта!

Ханс Солёный смачно сплюнул в пыль.

- Да, я вижу, вижу, - закивал Петря, не в силах оторвать влюблённого взгляда от пучеглазового лица принцессы Леек. Её скрученная на затылке коса сейчас светилась наподобие нимба.

- Ты это, поосторожнее, - одёрнул его за рукав Ханс Солёный, видя, что красный конник совсем не слушает его предостережений. - На эту девчулю давно положил глаз сам Дард Ведёрный!

- А это кто ещё такой? - не понял и удивился Петря Бессарабец.

- Сейчас сам увидишь, - предупредил его Ханс, отступая на шаг в сторону.

Петря действительно увидел, как из распахнутого люка, сочившегося едким дымом, появилась огромная чёрная фигура в блестящей каске, тёмном матовом нагруднике и длинном широком плаще. Руки и ноги незнакомца были одеты в перчатки и сапоги из плотной резины.

Петре почему-то показалось, что пришелец похож на комиссара их бригады, любившего одеваться в кожаную полушинель и пыльный шлем-будёновку. Но когда этот гигант медленно повернул голову, Петря сразу понял, что это не Назар Дума - вместо лица у пришельца была маска со жвалами и круглыми глазами, как у огромной вши с агитплаката "Красноармеец! Берегись тифа!". Маска эта смотрела прямо на Петрю.

- Это и есть Дард Ведёрный, - снова шепнул на ухо Петре Ханс Солёный. - На Татуине он второй человек, после отца принцессы Леек. Сам понимаешь: лейки и вёдра всегда конкурировали на рынке воды за спрос дачников.

- Ситхи напали на "Шпиль Эндера", - в ответ зачем-то сказал Петря, продолжая смотреть в круглые вошьи глаза маски чёрного гиганта, и дивясь появившимся в его голове мыслям.

- Я знаю, - ответил слегка обескураженный Ханс Солёный. - Но настоящая база повстанцев на Явин IV. Имперцам про неё ничего не известно.

- Откуда же ты знаешь про неё? - Петря повернулся к нему, сверля бывалого искателя приключений подозрительным взглядом. - Ты случаем не засланный казачок? Вон и имя у тебя странное, не здешнее - Ханс... Германец что ли? Так вы много кровушки нашей попили! - Петря потянулся к своей шашке, висевшей слева на бедре. - Или может это искажённое от Хан? И ты турок недобитый? - грозно нахмурился Петря.

- Да что ты, что ты! - замахал руками Ханс. - Имя у меня что ни на есть самое пролетарское, как и происхождение. Ну, прислушайся - Солёный, - нараспев произнёс он. - Вспомни, чем ты с бодуна обычно лечишься?

- Рассол пью, - уверенно ответствовал Петря. - Чем же ещё?

- Ну вот, видишь! - обрадовался Ханс.

- А! Ты в этом смысле? - наконец, догадался Петря.

- Конечно! А то, в каком? - обрадовался Ханс Солёный, облегчённо вздыхая и мысленно представляя себе, как он мог сейчас стоять у какой-нибудь стенки и слушать последние в своей жизни слова: "Именем революции..."

- Давай-ка я лучше с Дардом с этим Ведёрным тебя познакомлю, - предложил он Петре. - Вам всё-таки воевать ещё вместе. Он недавно перешёл на сторону Альянса повстанцев и теперь как бэ хороший. Да и меч-кладинец... в смысле, световой меч джедая у него помощнее твоей шашечки будет. И силы за ним несметные стоят, с Тёмной стороны.

- С Тёмной? - насторожился Петря.

- Да ты не пужайся, - успокоил его Солёный, дружески похлопывая по спине. - Тёмной она только называется, для острастки ваших малдаванов. Мы вот с Чубаккой побывали там и ничего, не хуже, чем у вас тут. Уж поверь мне!

"Чует кошка чью мясу съела! - подумал Петря, поглядывая на стыдливо прячущего в густой шерсти глаза Чубакку. - Может он голодный?"

Петря порылся в карманах своих новеньких красных галифе, ища остатки высохшей тарани.

- А через век другой и вы все хотеть будете туда попасть, потому как Империя! - Ханс многозначительно поднял к небу указательный палец. - А Империя это сила - над всеми галактиками Сила!

- Ой! Не верю я тебе, Солёный! - покачал папахой Петря. - За то ли мы здесь кровь свою проливаем, чтобы на тёмную-то сторону захотеть?

- А у дронов, Петря, никто не спрашивает, чего они хотят, а чего нет. Им приказы отдают и вперёд к победе... ну, там что выйдет в итоге. Империя это сила! - повторил он.

- А я б на Ымперию эту поглядел, - мечтательно покачал головой Арсен.

- Да уж ты бы поглядел! - нахмурился Петря и снова посмотрел на Ханса Солёного. - Так чего ж ваша империя помогать нам вызвалась?

- Повстанцы, Петря, повстанцы, - напомнил Ханс. - Да и в одной галактике двум империям тесновато будет, - философски заметил он.

глава пятая.

Он улетел, но обещал вернуться.

Сетевое время 07 ч. 10м.

Громада "Тысячелетнего сокола" оторвалась от дна Яреванского озера и упёрлась острым носом в хмурое небо, унося в своём нутре новых знакомых Петри. Бессарабец загрустил, взглянул на сидевшего рядом Дарда Ведёрного. Тот меланхолично поблёскивал полировкой своего странного шлема. Арсенка ковырял в носу и, не стесняясь, обтирал пальцы о дырявые штаны.

- Давай-ка нашу, полковую, - попросил его Петря.

- Кавалэрысты Сталын дал прыказ... - душевно затянул Арсенка.

- Нет, подожди. Кажись, это из другого времени, - остановил его Петря.

- Да, какая разныца? - махнул рукой Арсенка. - Найдутся ы для этого времены песнопысцы.

- Летописцы, ты хотел сказать, - поправил его Петря.

- А! Шайтан ых черэз карамыло!..

... Я проснулся и раскрыл глаза. В башке словно колотили отбойным молотком. Мир вокруг казался чужим, хотя вон мой любимый стол с компьютером, пыльный книжный шкаф и стул с мятой одеждой.

Чёрт! Как же трещит башка! Я сел на продавленном диване, который в минуты одиночества всегда раскрывал для меня свои уютные объятия.

Стены моей комнаты неприятно склонялись вперёд и меняли цвет, привычные обои вдруг становились матовым светящимся пластиком. Я вдавил кулаки в гудевшие напряжением глаза, пытаясь избавиться от навязчивых галлюцинаций.

Долбаный Колян! Чтоб ему сдохнуть с его спайсом!.. Чтоб мне сдохнуть, если я ещё раз возьму у него эту левую дрянь!

Я запрокинул голову, которая звенела и гудела, как изуродованный крейсер "Палач", столкнувшийся с вывалившимся из гипера каламарским фрегатом. Дард Вейдер на пару с Палпатином ехидно скалились с плакатов, глядя на меня.

Всё ещё пытаясь вспомнить, что со мной произошло, я напрягал размякшие извилины. Помню, как пришёл с тренировки, повозился с курсовой по истории... Подумал: а ну её нах! Сел играть в "Рыцарей Старой Республики"... Помню, ставил какой-то свежий мод, скачанный с форума. Настроение было унылое, поэтому решил немного поднять его себе заначкой от Коляна...

Довспоминать я не успел: с негромким шипением, как в автобусе, отворилась входная дверь. В этот момент я понял, что вляпался с этим спайсом всерьёз. На пороге стоял долговязый блондин с худым бледным лицом.

- Колян! Твою мать! Это полный пиз... КОНЕЦ!

© Дмитрюк Сергей

Все права на данное произведение принадлежат автору