Ямада-кун и Сны об Истоках

Глава 1

Мир замер. Последнее, что я помню — это мелодия «Candy Magic», затихающая в моих наушниках под монотонный гул школьного коридора. Я прикрыл глаза всего на секунду, надеясь на короткую передышку, но реальность треснула, как старое зеркало.

Вместо мягкого дневного света меня ударило в лицо багровое зарево. Запах мела и школьных обедов сменился едким дымом пожарищ. Под ладонями была не прохладная парта, а тяжелая, пропитанная пеплом земля древнего пепелища.

Я резко вскочил. Позади меня не было классов. Впереди — не было будущего. Над головой распласталось небо цвета запекшейся крови, а в воздухе застыл шепот тысяч голосов, от которых хотелось содрать кожу.

— Опять ты... — голос раздался прямо над ухом. Ледяной. Древний.

Я обернулся. В нескольких шагах стояла девушка. На ней была форма нашей школы, но взгляд... В этих глазах не было Урары Шираиши. Там был бесконечный вихрь тьмы. Это было лицо Первой Ведьмы.

— Ты пришел увидеть Истоки? — она сделала шаг навстречу, и под её ногами земля начала чернеть. — Но ты забыл, Охотник. В этом сне поцелуй не дарует силу. Он лишь подтверждает твой смертный приговор.

Я почувствовал, как в моей правой руке начинает пульсировать странная тяжесть. Я посмотрел вниз: ладонь медленно покрывалась старыми шрамами от магических ожогов, которых не было еще минуту назад. Я не просто Ямада. Я тот, кто должен был остановить их еще сотни лет назад.

— Я пришел не за силой, — мой собственный голос прозвучал с чужой, взрослой хрипотой. — Я пришел вернуть тебя в небытие.

Где-то в тумане раздался гул, сотрясая саму основу этого кошмара. Моя охота только начиналась.

Школьный звонок... Раньше он казался мне самым радостным звуком на свете, сигналом к свободе. Но сейчас он прозвучал странно. Глухо. Как будто колокол, обмотанный толстым слоем ваты. Я сидел на задней парте, и тяжесть в веках была невыносимой. «Candy Magic» в левом наушнике начала замедляться, превращаясь в тягучий, жуткий стон.

Я моргнул. Секунда темноты.

Когда я открыл глаза, парты не было. Я почувствовал, как в лицо ударил сухой, раскаленный воздух. Горло тут же перехватило от едкого привкуса серы и жженой кожи. Я не встал — я буквально вывалился из небытия на колени, впиваясь пальцами в землю. Но это была не земля. Под ногтями хрустнул пепел, перемешанный с костяной крошкой.

Я заставил себя поднять голову.

Мир вокруг напоминал старую, выцветшую фотографию, которую кто-то бросил в камин. Горизонт дрожал от марева. Небо над головой не имело солнца — оно всё было затянуто багровыми тучами, которые медленно вращались, образуя гигантскую воронку прямо над моей головой. Огромные черные скалы, похожие на обломанные клыки, вонзались в это небо. На их вершинах горели костры, но пламя было не оранжевым, а мертвенно-белым.

Мои руки... я посмотрел на них и вскрикнул. Школьный пиджак был разорван в клочья. На правой кисти, прямо на глазах, проступал старый, уродливый шрам в форме переплетенных змей. Он не просто был там — он пульсировал, обжигая кожу изнутри, будто под ней текла не кровь, а расплавленный свинец.

— Слишком рано, — прошелестел голос за спиной.

Я резко обернулся, срывая дыхание. Она стояла на вершине пепельного холма. Урара? Да, это была её фигура, её ровные волосы, её идеальная осанка. Но когда она сделала шаг вниз, пространство вокруг неё исказилось. Тень, которую она отбрасывала, была в три раза больше неё и имела огромные, зазубренные крылья.

— Твоя память еще спит, Охотник, — она склонила голову набок, и я услышал отчетливый хруст её шейных позвонков. — Ты пришел сюда как мальчишка, играющий в ведьм. Но здесь... здесь ты вспомнишь, почему люди веками боялись закрывать глаза.

Она протянула руку, и из её ладони потекла густая, черная жидкость, которая, коснувшись земли, тут же превратилась в стайку существ с человеческими лицами, но телами облезлых псов. Они не гавкали. Они скулили голосами моих одноклассников.

В этот момент страх в моей груди сменился чем-то другим. Холодной, яростной уверенностью. Шрам на руке вспыхнул белым светом, и я понял: я здесь не жертва. Я — их единственный кошмар.

Глава 2

Рю Ямада стоял посреди бесконечного пепелища. Каждый вдох обжигал легкие — воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги и гари. Шрам на его правой руке пульсировал ядовитым фиолетовым светом, который был единственным ярким пятном в этом мире багровых сумерек. Прямо перед ним, покачиваясь на невидимых цепях, висела клетка. Её прутья были сплетены из ржавой проволоки и острых, как бритвы, газетных страниц. Внутри, окутанная белыми магическими нитями, замерла Урара Шираиши. Она была так близко, но казалась бесконечно далекой, словно запертая за гранью самой реальности.

Первая Ведьма медленно кружила вокруг клетки, напоминая хищную птицу, высматривающую добычу. Её облик постоянно искажался: лицо шло цифровой рябью, школьная форма то вспыхивала, то превращалась в черные лохмотья. — Ты думаешь, что спасёшь её, Ямада? — её голос звучал одновременно отовсюду, отражаясь от тяжелых багровых туч. — В этом сне поцелуй — это не ключ к спасению. Это контракт, который выпьет твою душу досуха. Посмотри на неё. Она уже не та девушка, которую ты знал. Она — источник моей силы, и она никогда не вернется в твой скучный мир.

Ведьма взмахнула ладонью, и реальность под ногами Ямады начала плавиться, превращаясь в густой черный кисель.

Ямада моргнул, и на мгновение ему показалось, что он сошел с ума. Пепел исчез. Он стоял в тихом, залитом солнцем кабинете студсовета. Солнечные лучи мягко падали на знакомые деревянные парты, в воздухе лениво кружились пылинки, пахло свежезаваренным чаем. Урара сидела на своем обычном месте у окна, перелистывая книгу. Она подняла на него взгляд и чуть заметно, по-доброму улыбнулась. — Ямада-кун, ты снова опоздал, — тихо сказала она, поправляя очки. — Садись. Я подготовила для тебя конспекты. Давай просто побудем здесь, в тишине. Нам больше не нужно никуда бежать. Никаких ведьм, никаких ритуалов. Просто... останься со мной в этом моменте.

Она встала и подошла к нему. Её руки легли ему на плечи — теплые, настоящие. Она обняла его, прижимая к себе, и её шепот зазвучал прямо в его голове: — Просто забудь. Те сны, тот холод... это было ненастоящее. Это был просто дурной сон. Останься со мной навсегда.

Ямада почти сдался. Уют этой иллюзии был настолько сильным, что он уже готов был бросить меч. Но в последний момент он заметил странную деталь. В отражении её очков он увидел не солнечный кабинет, а свое собственное тело, стоящее на коленях посреди пепла и крови.

— Нет... — прохрипел Ямада, отрывая её руки от своих плеч. — Моя Шираиши никогда бы не предложила мне спрятаться от правды. Она знает, что я — идиот, но она также знает, что я никогда не бросаю тех, кто мне дорог! Ты — просто тень!

Ямада рванул правую руку вверх, и вспышка фиолетового света разорвала иллюзию. Кабинет осыпался черными хлопьями, и он снова оказался перед клеткой. Первая Ведьма зашипела, её лицо окончательно превратилось в маску ужаса, лишенную глаз.

— УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! — взревел Ямада.

Он выхватил свой черный клинок, возникший из пустоты. Газетные листы с клетки сорвались и понеслись на него смертоносным роем. Ямада не отступал. Он крутил меч, разрубая страницы, на которых были напечатаны его худшие страхи и ошибки. Каждая разрезанная страница вспыхивала и превращалась в пепел.

Он вонзил меч в землю прямо перед клеткой. Мощная волна энергии ударила в ржавые прутья. Белые нити начали лопаться со звоном ломающегося стекла. Клетка рассыпалась, и Урара начала падать.

Ямада в одно мгновение преодолел расстояние и подхватил её. Она была легкой, почти невесомой, будто сделанной из тонкого пергамента. — Шираиши! Очнись! — он тряс её за плечи, и в его глазах стояли слезы, которые он не мог сдержать. — Пожалуйста, вернись ко мне!

Урара медленно, очень медленно открыла глаза. Секунду она смотрела сквозь него, а затем её взгляд сфокусировался на его лице. В нем промелькнула искра узнавания, а затем... ХЛЫСТЬ! Звонкий подзатыльник заставил Ямаду охнуть. — Ауч! За что?! Я же тебя спас!

— За то, что заставил меня ждать так долго, Ямада-кун, — её голос дрожал, но в нем уже слышалась та самая, настоящая Урара. — Ты хоть понимаешь, как утомительно было смотреть на твои неуклюжие попытки пробиться сквозь эти бумажные стены?

Она рванула его на себя за воротник, прижимаясь так сильно, что он едва не потерял равновесие. Его лицо уткнулось в её шею, он чувствовал, как бешено колотится её сердце. — Шираиши... ты... ты меня сейчас задушишь... — пробормотал он, краснея до самых кончиков ушей. — Всё ведь уже нормально... я здесь.

— Молчи, — прошептала она, и её руки на его спине сжались еще крепче. — Просто не отпускай меня больше. Никогда.

Но покой длился всего мгновение. За их спинами Первая Ведьма начала расти, впитывая в себя тени и обрывки сгоревших газет. Она превращалась в колоссальную фигуру, сотканную из черного дыма и ярости, и её крик сотрясал саму основу этого измерения.

Ямада перехватил меч поудобнее, заслоняя Урару собой. Он чувствовал, как шрам на руке наливается новой силой. — Ну что ж, — прошептал он, глядя на приближающуюся тьму. — Теперь мы будем бороться вместе. Это мой сценарий, и в нем нет места для твоего финала.

Глава 3

В школе Сузаку тишина всегда была обманчивой. Она не означала покой — она означала затишье перед очередной бурей. Ямада сидел на крыше, свесив ноги в пустоту. После того как они, казалось бы, покончили с ведьмами, мир не стал проще. Наоборот, он стал тяжелее. Каждый вдох давался с трудом, словно воздух в школе загустел, превратившись в невидимый кисель.

Рю смотрел на свои ладони. Раньше они казались ему обычными, мозолистыми руками хулигана. Теперь же он видел в них проводники. Через эти руки прошли десятки чужих способностей, сотни чужих эмоций. И теперь, когда магия официально «исчезла», её эхо начало резонировать в его костях.

— Сны... — прошептал он сам себе.

Ему снились не просто ведьмы. Ему снились их начала. Он видел маленькую девочку столетней давности, которая первой пожелала, чтобы её услышали. Это было не желание власти, это был крик отчаяния. И этот крик теперь жил в нем. Ямада вжился в это состояние так глубоко, что иногда, просыпаясь, он не сразу вспоминал собственное имя.

Он был зеркалом. Но что случится с зеркалом, если в нем слишком долго отражать только тьму? Оно треснет.

— Ямада-кун, ты снова здесь.

Голос Шираиши разрезал тишину, как скальпель. Она подошла и села рядом. Между ними было всего несколько сантиметров, но Ямаде казалось, что их разделяет пропасть. Он боялся коснуться её. Не потому, что снова сработает какая-то сила, а потому, что он боялся заразить её той пустотой, которая росла у него внутри.

— Урара, ты когда-нибудь чувствовала, что твои мысли — не твои? — Рю повернул к ней голову. Его глаза были красными от бессонницы. — Я вижу их, Шираиши. Всех тех, кто владел силой до нас. Я вижу их «истоки». Они не ушли. Они просто нашли во мне новое место для жизни.

Шираиши посмотрела на него со своей обычной спокойной проницательностью. Но в глубине её глаз Ямада увидел то, чего боялся больше всего — искреннюю боль. Она страдала от того, что не могла забрать у него этот груз.

— Ты думаешь, что ты один такой, Ямада-кун? — тихо спросила она. — Мы все оставили там часть себя. Но ты... ты принял в себя всё. Ты стал сосудом. И теперь этот сосуд переполнен.

Ямада сжал кулаки. — Вчера я видел сон о первой ведьме. Она не хотела менять тела или стирать память. Она хотела, чтобы её просто любили. Но магия превратила это желание в иерархию боли. Каждый поцелуй был не актом любви, а кражей частички души. И теперь все эти украденные частички кричат во мне.

Он вжился в роль этого сосуда так сильно, что его тело начало дрожать. На Author.Today читатели ждут именно этого — момента, когда герой ломается под тяжестью ответственности. Ямада больше не был тем веселым парнем, который бегал за ведьмами. Он стал заложником истории, которую не он писал.

— Мы должны найти способ закрыть эти истоки, — Шираиши положила свою руку на его.

Ямада вздрогнул. Его кожа в месте прикосновения словно загорелась. Это не была магия. Это была та самая искренность, которая обжигает сильнее огня.

— А если способ только один? — Ямада посмотрел на здание школы, которое в сумерках казалось огромным спящим монстром. — Если чтобы закрыть истоки, нужно стереть того, кто их открыл? То есть меня?

Шираиши замолчала. Тишина на крыше стала невыносимой. В этой тишине Ямада услышал шепот — тысячи голосов, зовущих его обратно в сон. Он понял: его «Сны об истоках» — это не просто воспоминания. Это ловушка. Школа Сузаку не отпускает своих «чистильщиков».

— Я не позволю тебе исчезнуть, Ямада-кун, — голос Шираиши стал твердым, как сталь. — Если иерархия магии хочет тебя забрать, мы построим свою иерархию. Где главная сила — это не поцелуй, а воля остаться человеком.

В ту ночь Ямада не уснул. Он сидел в клубе оккультных исследований и листал старые дневники. Он искал упоминание о «Первом», о том, кто стоял у начала. И он нашел. На последней странице одного из журналов, написанного выцветшими чернилами, была фраза: «Тот, кто соберет все осколки, станет дверью. И только истинная боль сможет эту дверь запереть».

Ямада понял: его мучения только начинаются. Чтобы защитить Шираиши, ему придется вжиться в роль этой самой двери. Ему придется принять в себя все истоки, всю боль прошлого, чтобы похоронить её в себе навсегда