Я же Волшебник

Глава 1

— Две молнии, соединенные волшебством, создают телепорт, — проговариваю вслух, почесывая висок белым посохом.

Совершенно бесполезная вещь в бою, зато очень помогает в библиотеке. Шатал я башню того придурка, что предлагает читать кривые закорючки при дрожащем свете свечей. Свечение же белого посоха прекрасно разгоняет тьму и даёт ровный и приятный свет.

— А удар молнии — это пар и снова две молнии соединенных волшебством. Или два пара, если нужна не одна молния, а настоящая буря. То есть, по сути, я телепортирую к себе молнию или грозовой фронт, а не создаю их из ничего, — продолжаю я рассуждать вслух.

Отхлебнув прохладного эля из объёмной кружки, я повертел свою мысль и так, и этак. Получалась какая-то фигня. Среди классических магик есть аж три призыва: призыв элементаля, призыв феникса и призыв смерти. И ни один из этих призывов не содержит связку молния/волшебство/молния. Да и мой опыт создания не классических магик позволяет с уверенностью сказать, что никакой логики в сочетании элементов нет. Магики чем-то похожи на баги, они просто есть, и они работают.

И да, баги в нашем мире тоже есть. Некоторые волшебники даже умудряются создавать при помощи багов и гличей артефакты и даже магики.

Сделав ещё один глоток эля встаю с кресла, подхватив свой белый посох. Чем мучаться, почему бы просто не пойти и не проверить? Благо рядом с библиотекой была специальная площадка для подобных экспериментов.

Первым делом, конечно же, техника безопасности, в моём случае все ограничивается призывом феникса, что должен будет воскресить меня в случае чего.

— Попробуем призвать что-нибудь живое, — говорю я, собирая в одной руке жизнь и молнию, сочетания стихий необходимое для воскрешения. — Ну или душу умершего. Все же тролль его знает, по каким правилам работает воскрешение.

В руке с посохом я собрал две молнии и волшебство. Вообще жизнь и волшебство очень опасно смешивать между собой и обычно это проделывают два волшебника, каждый из которых контролирует свою стихию. Существует это правило потому, что противоположные стихии при смешивании дают настолько убойный коктейль, что любо дорого посмотреть.

Но, во-первых, я собираюсь использовать эту силу как магику, а они постоянно нарушают законы мира. А во-вторых, я волшебник, что мне станется? Даже если помру, феникс сможет восстановить тело и воскресит меня, а если восстанавливать будет нечего, такое тоже может быть, то я всего лишь попаду в загробный мир. Не впервой, набью морду Смерти, в очередной раз, и сам выберусь обратно в Мидгард.

С такими мыслями я схватился за посох двумя руками, соединяя все стихии, которые я активировал как магику.

***

Из дневника ректора Академии Волшебников:

«Сегодня один из моих питом… раб… в общем один волшебник разнес на кусочки восточную башню. Я уже знаю, кого отправлю спасать мир в следующий раз. Но для начала нужно найти проштрафившегося неудачника. Тела на месте взрыва не обнаружено, магика воскрешения не работает. Заглядывал к моему другу, Смерти, но в его вотчине нашего двукратного, а в будущем и трехкратного, спасителя мира не оказалось, что странно.

Можно было бы переместиться в прошлое и предотвратить взрыв, но, боюсь, тогда объяснить талантливому волшебнику, почему же я хочу в очередной раз заставить его работать будет непросто.

Поэтому подожду, пока он сам разберется со своими проблемами и вернется в родную Академию. Кто знает, быть может он мир какой по пути спасет, совершенно бесплатно, а то и не один…»

***

Очухался я со стойким чувством дежавю, очень знакомое было ощущение и, к сожалению, это было не похмелье. Я чувствовал, как моя магия подстраивается под местный магический фон, что может означать только одно — я попал в другой мир или совершил путешествие во времени.

Может быть и то и другое сразу.

Я уже бывал во всех девяти мирах Иггдрасиля, бывал в междумирье и путешествовал в прошлое. Путешествовать в будущее вроде как невозможно, по крайней мере единственный известный мне путешественник во времени, Влад, говорил, что нельзя заглянуть в будущее, только вернуться в прошлое.

Правда это оказалось не единственной моей проблемой. Как только закончилась адаптация магии, как на меня навалились чужие воспоминания… согласно которым я в жопе. Ничего нового, в принципе.

Судя по всему, я попал в какой-то неизвестный, десятый, мир, так как местная обстановка и мифология вот вообще не похожа на то, что я знал по своим путешествиям.

— Запомнить, смесь воскрешения и телепортации вызывает переселение души в новое тело, — по старой привычке проговариваю вслух важную информацию, после чего с запозданием вспоминаю, что мой старенький самописный блокнот остался вместе со старым телом. — Вот ведь тролли. И голос ещё такой странный.

Несколько раз прочистив горло я так и не смог добиться, чтобы мой голос звучал более мужественно, все же я сейчас пацан пацаном, лет четырнадцать по воспоминаниям.

Попал я в какой-то странный местный аналог волшебников, именуемым «шиноби». Сирота, но из старой и некогда уважаемой семьи. Зовут Хатаке Какаши, Какаши — это личное имя, Хатаке — родовое. И то, и то звучит странно на мой вкус, но, согласно памяти, никто этого Какаши не дразнил, и для местных все это более или менее привычно.

Я бы так и сидел в теперь уже моём доме и копался бы в доставшихся воспоминаниях, но я же волшебник, у меня крайне специфичная удача.

Не успел я пробыть в этом мире и часа, не успел даже из дома выйти, как на теперь уже мой город, хотя местные почему-то называют его деревней, напал здоровенный божественный зверь.

Прямо из воздуха вывалилась тварина, что была больше всех видимых мной драконов, даже больше Фенрира, и как начнет махать своими хвостами, коих было существенно больше одного. Я, поначалу, даже попытался сосчитать, а сколько у него точно хвостов, но он так усердно ими махал, что я постоянно сбивался, а потом уже стало не до того. Монстрила явно пребывал в сильной ярости и собирался учинить массовые убийства и разрушения.

— Боги ненавидят меня, — вздыхаю и начинаю шарить вокруг себя в поисках хоть чего-нибудь, что можно использовать в качестве магического посоха.

К сожалению, ничего похожего на боевой посох или посох аристократа в доме Какаши не было. В отличие от волшебников Мидгарда, что использовали материальные концентраторы энергии, шиноби предпочитали соматический метод, то есть колдовали при помощи жестов. В принципе я тоже так могу, я и вербально умею, то есть при помощи слов, но с посохом и привычнее и быстрее колдовать получается.

Был вариант с необычным глазом, который Какаши прятал под повязкой. Глаз этот был не родной, и позволял видеть как и что колдуют другие, с возможностью скопировать это. Так же можно было колдовать непосредственно через сам глаз, используя его как концентратор. Чем-то напоминает Длань Демона, концентратор из отрубленной руки старшего демона.

Вот только и тут поднасрали. Если Длань была очень мощным заменителем посоха, то глазик откровенно разочаровал. Может потому, что он был не родным, или пересажен криво, но расход энергии с ним был просто чудовищным. Заклятия выше третьего круга, то есть из трех составных частей, просто разваливались, при попытке сотворить их при помощи глаза.

Так что придется колдовать как местные, ручками. Но не будем терять времени, у меня тут под боком божественный зверь бушует.

Начать я решил с классики, наложить на себя защиту от воды и от молнии, а затем призвать бурю. Есть конечно шанс попасть по своим, но, во-первых, настоящий волшебник уже на рефлексах должен накладывать на себя подобную защиту только увидев тучки на горизонте. А во-вторых, любого неудачника можно будет воскресить после боя.

И только с неба грянул первый гром и начался проливной дождь, как я телепортировался поближе к монстру, которого нужно забороть. Прям ностальгия, будто мир опять спасаю.

***

Минато не знал, что может быть хуже, чем нападение Девятихвостого на Коноху, пока не началась эта проклятая буря. Было такое чувство, что на них напали шиноби Кумо, которые славятся своими способностями в ниндзюцу молнии, настолько эти неожиданные тучи выглядели неестественно. Вот только самих кумовцев нигде не было видно, в отличии от этих жутких молний, что били с неба одна за другой.

Проделки этого неизвестного в маске? Или, быть может, это работа предателя среди своих? Все же неблагонадежность кого-то из посвященых в тайну Кушины была очевидной. Враг напал слишком вовремя и ударил слишком точно.

— Четвертый! — Воскликнул один из оперативников Анбу, приземлившись рядом с Минато. — Третий просит вас укрыться в убежище!

— Я не собираюсь бросать свою деревню и семью! — Минато тоже повысил голос, чтобы перекрыть шум дождя и грома. — В моих силах сдержать Кьюби! Возвращайся обратно к Третьему.

Тем временем монстр, в глазах которого горел Шаринган, то ли услышал, то ли ещё как почувствовал мужа своего джинчурики и начал собирать в пасти чакру для бомбы биджу.

Минато тут же начал складывать печати. Принимать такую разрушительную атаку на жесткую защиту — это вернейшее самоубийство, но Минато прославился не крепкими барьерами, а пространственными техниками. Телепортационный барьер должен был выдержать такое количество агрессивной чакры и переправить её в ничто.

Четвертый Хокаге почти закончил свою технику, как и Кьюби, когда произошло нечто неожиданное. Из земли под ногами биджу вырываются каменные клыки, что бьют в подбородок хвостатого. Шкуру не пробило, но Кьюби захлопнул пасть, и не сформированная до конца бомба взорвалась у него в пасти.

— Это ещё чт… — начал было Минато, когда почувствовал чужое присутствие у себя за спиной.

Никто из своих не стал бы подкрадываться к нему, а потому он без раздумий атаковал. Резкий разворот с таким расчётом, чтобы вогнать кунай в висок противника. Самому быстрому шиноби своего поколения это почти удалось, кунай вошел в голову, скрытую капюшоном и маской, вот только оружие не встретило никакого сопротивления. Рука Минато прошла через голову врага как через иллюзорного клона, вот только это был не клон.

— Я твой противник, — грубым, явно измененным голосом, сказал враг, перехватив руку Минато. — И на этом все закончится.

***

— Чем же тебя бить? Чем же тебя бить? — Как мантру повторяю я, перебирая разнообразные заклинания.

То ли шкура у монстрилы была какая-то особенная, то ли он сам по себе такой крутой, а какого-то очевидного слабого места нащупать не удалось. Зато я обнаружил, что огонь и волшебство на него почти не действуют. Остальные же стихии действуют примерно стандартно. Учитывая толщину зада этого многохвостого монстра, я буду пинать его неделю или даже две.

— Хатаке! — Крикнул мне один из шиноби этого города. — Быстро эвакуируйся в лес, приказ Третьего!

— Я занят! — Кричу в ответ, запуская в монстра несколько каменных клыков, укрепленных щитовыми чарами.

Как-то я уже отвык от общения с союзниками во время боя. Да и право имею. Согласно памяти Третий — это бывший глава местных шиноби. Сейчас у власти Четвертый Хокаге, который был личным учителем этого тела. Как говаривал Влад: «Слушай меня нового, потому что я старый - идиот, который изображает из себя вампира, хотя я не вампир».

Влад, конечно, тот ещё оригинал, который ещё и как-то странно во времени существует, если учесть, что я убивал его настоящего и его прошлого, но при этом Влад из будущего все ещё жив и занимает пост Ректора Академии Волшебников. Но в кое-чём Влад прав, к троллю старую власть, пришло время молодых!

— Все молодые шиноби отзываются в безопасное место, — продолжал этот странный мужик. — Вы будущее Конохи, вам нет причин рисковать!

— Старик, не зуди, я не рискую, я спасаю деревню, — огрызаюсь на него, посылая на подмоченного дождем монстра молнии. Тварь орет, дергается, но подыхать не спешит.

— Вижу, в тебе сильна воля огня, — старик уважительно покачал головой, глядя как я запускаю толстые жгуты энергии с двух рук. — Нам нужно продержаться до прихода Четвертого. Если выживешь, я тебя со своей дочерью познакомлю.

«Лучше бы ты меня пивом угостил», — фыркаю я про себя, не решаясь заявить ему это вслух. — «Хотя для начала на девушку нужно хотя бы посмотреть, прежде чем решать, что она хуже пива».

Глава 2

Четвертый не заставил себя долго ждать, правда появился он крайне эпатажно. Огромная жаба, лишь немногим меньше монстра с кучей хвостов, появился из ниоткуда на окраине города, раздавив несколько и без того разрушенных зданий.

— Это Четвертый! — Радостно закричали вокруг.

Я на мгновение даже растерялся. Все же в памяти Какаши Четвертый был нормальным человеком, а не здоровенной жабой. Но потом память тела подсказала, что это не сам Четвертый, а его призывное животное. Местные уже практикуют то, что я пытался создать в процессе того самого эксперимента.

Со своими особенностями и ограничениями, о которых Какаши знал, так как у его семьи был способ призывать собак. Нужно будет потом посмотреть что там и как.

Сейчас же разворачивалась настоящая битва титанов. Огромная жаба выхватила из-за пояса, а на ней было некое подобие человеческой одежды, огромный нож, высотой в башню и попыталась полоснуть хвостатого. Тот, в свою очередь, не горел желанием подставляться под удар противника своего размера и постарался уклониться.

— Он пытается отогнать его от деревни! — Крикнул старикан, которого память опознала как Третьего.

— Ну да, действительно, — фыркнул я. — Давайте сразу же, на весь мир прокричим наш план. Монстр же тупой. Все большие монстры тупые. Фафнир не даст соврать.

Некоторые люди вообще не умеют сражаться с гигантскими монстрами, даром что волшебники. И это при том, что знавал я одного сурового и бородатого южанина, что будучи воином вместе со своим сынишкой путешествовал по девяти мирам и активно потрошил троллей. Очень много троллей. В то время как некоторые волшебники с гоблинами не могут разобраться.

Гоблинами, Карл, гоблинами.

— Сейчас не время радоваться! — Крикнул другой старикан. — Все, кто способен на мощные атаки должны поддержать Четвертого. Остальные, разбирайте завалы, мы должны спасти как можно больше гражданских.

— Данзо, — крикнул Третий, обращаясь к старику, что принялся командовать. — Бери под командование тех, кто будет помогать гражданским, я поведу джонинов в бой.

И зачем был нужен этот разговор? Хотя черт их, старых волшебников, разберет, у них всегда то ли третий глаз открывается, то ли часть мозга отсыхает, то ли все сразу, но они очень странные. А уж если речь идет о не совсем волшебниках, а о шиноби, то я вообще не знаю, чего ждать.

— Какаши, — обратился ко мне мужик, что обещал познакомить меня со своей дочерью. — Прошу тебя, не лезь в дальнейший бой. Помоги гражданским.

Как-то это даже неожиданно, обычно меня наоборот бросают в самую гущу боя, а тут уже в который раз просят не лезть на рожон…

Совсем как тех самых престарелых волшебников, которые постоянно сидят на лавочке рядом с воротами Академии. Нет уж, я слишком молод, чтобы сидеть в сторонке, особенно когда старики типа Третьего идут в бой.

— Извини, но старший дал прямой и ясный приказ, — хмыкаю я на просьбу этого мужика и активирую сразу две магики.

Магика замедления времени работает достаточно просто, она просто замедляет течение времени. Логично, не правда ли? Вместе с временем замедляется почти все, в том числе и тело заклинателя. Не подвластным этой машине остаётся только разум мага. Отличная возможность хорошенько обдумать что-то, когда нужно спешить или подготовить пару зубодробительных магик в напряженном бою.

Но если вместе с Замедлением Времени использовать Спешку, которое ускоряет тело, а не сознание, то получается по настоящему читерное боевое заклинание, позволяющее резать врагов ложкой.

С помощью этих двух магик я просто свалил от толпы остальных шиноби в сторону двух борющихся гигантов.

***

— Я должен поставить печать как можно скорее, — вздохнул Минато.

Бой с неизвестным в маске дался ему нелегко, но он все же смог победить. Но куда больше, чем тяжёлый бой, его волновало другое.

Кьюби нужно не убить, его нужно запечатать, иначе баланс сил между деревнями будет бесповоротно разрушен. Вот только возможных сосудов для Лиса было всего два, его, все ещё не отошедшая от родов и извлечения биджу, жена и их новорожденный сын. Выбор буквально из двух зол, и Кушина и Наруто имеют все шансы умереть во время запечатывания.

— Я помогу тебе, — сказала Кушина, решив за него. И глядя в глаза своей любимой жены Минато видел, что она собирается пожертвовать собой, чтобы дать Наруто хотя бы один лишний шанс.

Это и решило все. Каким бы он был мужем, если бы прятался за спину своей жены? Особенно в тот момент, когда решается вопрос жизни и смерти.

Кушина тем временем использовала цепи чакры, чтобы сдержать Девятихвостого. Это усилие и для здорового то организма не далось бы легко, по женщине же оно ударило столь сильно, что та зашлась в кровавом кашле.

— Кушина! — Минато тут же поддержал её под локоть, чтобы она не упала с головы призванного зверя.

— Женщина, не перенапрягайся, — пробасил Гамабунта, чей меч был зажат клыками Девятихвостого. — Я не настолько слаб, чтобы ты рисковала жизнью ради помощи мне.

— Кушина, тебе действительно не стоит этого делать, — серьезно произнес Минато. — Я отдам свою жизнь. Она станет частью печати восьми элементов. Это единственный способ разделить между вами его чакру.

— Минато, — Кушина нахмурилась и уже собиралась возразить ему, как была перебита.

— Йо, Учитель, — помахал им ручкой молодой парень, что буквально из ниоткуда появился на голове Бунты.

— Какаши? —Минато удивился и нахмурился. — Что ты здесь делаешь? Ведь всех, кто младше двадцати должны были эвакуировать.

— Ага, мне предлагали сбежать с поля боя, вот я от них и сбежал, как колобок от дедушки, — хмыкнул парень какую-то странную фразу, окутывая свои руки зеленым свечением.

***

М-да, не берегут себя местные волшебники, совсем не берегут. Что Четвертый, что его жена, которую я узнал по памяти тела, были крайне побитыми и даже имели разнообразные мелкие ранения. Ничего серьезного, по крайней мере для настоящего мага, но согласно памяти Какаши исцелением, и уж тем более полноценной магией жизни здесь владели единицы, что очень странно на мой взгляд.

Вот оторвут тебе что-нибудь в горячке боя, что ты будешь делать? Нормальный маг тут же все отрастит себе обратно, а эти… чем только думают? Кто вообще ходит на войну, имея реальные шансы стать калекой или окончательно помереть? Вот наш король был не дурак, в бой посылал только волшебников, нам все нипочем.

— Это очень безответственно, — вздохнула Кушина, за лечение которой я взялся в первую очередь.

— Как же хорошо, что я молодой и глупый, а значит могу себе позволить быть безответственным, — на её высказывание я только фыркнул, после чего принялся за лечение главного местного шиноби, что держал ребенка на руках. — Милый карапуз. Ваш?

— Мой, — он фыркнул совсем как я только что, после чего с интересом посмотрел на сияние жизни вокруг моих рук. — Не знал, что ты владеешь ирьëдзюцу.

— Жизнь заставила, — отвечаю со всей серьезностью. Попробовал бы кто-нибудь в одиночку или с парой друзей выйти против целой армии орков без лечилок. Это было бы настоящей катастрофой. А мы с друганами между призывами бури и метеоритного дождя еще и бутерброды с сыром успевали поджаривать на призванных фениксах.

— Прости, — Четвертый совершенно неправильно меня понял, что в принципе не удивительно.

Память подсказывает, что жизнь у Какаши была совсем не сосисоны с сыром, скорее уж черствый хлебушек. Настолько черствый, что сложно с ходу понять, о какой именно херне в жизни своего ученика сейчас подумал Четвертый.

— Все в порядке, — отмахиваюсь от его слов. Сейчас меня куда больше интересовал жуткий божественный зверь, скованный крайне занимательными цепями из барьерной магии. — Так каков план?

— Я собираюсь использовать печать восьми элементов, — Четвертый сказал это с таким пафосом, будто это хоть что-то должно мне объяснить.

— Э-эм… — я честно попытался обратиться к памяти Какаши, но ничего дельного там не обнаружил. — Это хорошо?

— Он собирается призвать саму смерть, — мрачно заявила Кушина.

— А-а… — теперь до меня дошло. — Уверен, что это хорошая идея?

Призыв Смерти это одна из самых мощных магик, рассчитанных на убийство одного врага. Вот только Смерть — это та ещё крыса и атакует он самого дохлого врага, «близкого к смерти», как сам Смерть всегда утверждал. Вот только, если полудохлых врагов нет, или у костлявого засранца просто плохое настроение, то он может на крысачах зарезать в спину собственного призывателя. С учётом же того, насколько крепкой и живучей оказалась эта тварь, скорее всего Смерть атакует кого-нибудь из нас.

— У меня нет выбора, — с мрачным пафосом ответил Четвертый. Чем-то он мне темных магов напоминает, у тех тоже был пафос головного мозга. — Девятихвостого нужно запечатать, а ради этого нужно разделить его силу между Кушиной и Наруто.

Ах девятихвостый… интересно, реально девять хвостов или просто имя такое забавное? Хотя стоп… запечатать силу в человека, более того, в жену и ребенка?

Вот ведь хитрый засранец. Решил не просто убить зверюгу, а силу себе его захапать. Уважение, уважение, подход настоящего волшебника. Любого врага нужно залутать по максимуму. Я бы с этой твари ещё бы шкуру снял… и клыки с когтями… да и хвосты все же надо пересчитать.

Но вообще, мне очень интересно, как вообще с помощью Смерти можно залутать чью-то силу? Мне бы очень хотелось обучиться этой магике.

— Минато, Какаши восстановил меня в достаточной мере… — начала Кушина, но была опять перебита.

— Нет, Кушина, даже если ты сможешь, но что насчет Наруто, который будет после тебя, — лицо Четвертого сейчас было настолько сурово, что только при одном взгляде на него можно порезаться. — Что насчет детей Наруто? Только чистокровный Узумаки сможет выдержать полную мощь Девятихвостого. Но вас становится все меньше…

— Все это, конечно, очень трогательно, но Лис сейчас вырвется, — подала голос жаба.

— Ша, жаб, все будет, — делаю быструю распальцовку, и вокруг Лиса вырастает каменная клетка, дополнительно укрепленная щитовыми чарами и волшебными рунами. — Этого хватит на некоторые время.

— Так это был ты? — Четвертый выглядел удивленным. — Спасибо, Какаши.

— Что был я? — Я даже немного напрягся. — И всегда пожалуйста. Вот только, за что?

— Это ты не дал Девятихвостому взорвать бомбу в городе.

— Да, я, — вообще не понял, о чем он, но если за это хотя бы покормят бесплатно, то конечно же это был я. Кто ещё это мог быть?

— Хорошо, — он улыбнулся. — Тогда я спокоен. Пожалуйста, позаботься о моей семье.

Понятно, значит даже кормить не будут, только дополнительной работой нагрузят. Интересно, все главы волшебников такие? Влад, помнится, тоже постоянно пытался скинуть на остальных свои обязанности. Семьи, правда, у Влада не было, так что няньку он из меня не делал.

Глава 3

— Минато! — Вскрикнула Кушина так громко, что я аж дернулся от неожиданности. Ужас какой-то, зачем же так кричать?

— Нет, Кушина, — Четвертый покачал головой. — Я разделю чакру Кьюби между вами, это наилучшее решение. Пожалуйста, помоги ему.

Я только вздохнул от накала пафоса и драмы. Ну хочешь разделить силу монстра, так раздели. Чё бубнить-то? Давайте мы победим монстра, и вы поцелуетесь. Ну или пойдёте в театр играть, если без драмы жизнь не мила.

Примерно так я думал, наблюдая за этой парочкой, а заодно и краем глаза глядя на созданную мной каменную клетку. Моё личное изобретение, концепцию которого я ещё на студенческой скамье разработал, аккурат после того как парочка придурков поставила ведро с водой на дверь туалета, откуда оно наделось мне на голову.

Принцип клетки прост как мычание, делается ограда из скал, укрепленных барьером и волшебством. Но ограда не классическая, а высокая и направленная кольями во внутрь. Получался такой себе шалашик с отверстием наверху. В целом на этом и можно было бы остановиться, но я всегда еще это отверстие большим валуном затыкаю.

В итоге моя клетка сработала именно так как от неё и ожидалось. Монстр с, предположительно, девятью хвостами, разрушил часть ограды. Будучи разомкнутыми волшебные руны сдетонировали и разрушили почти все стены клетки, уронив подарочек на спину громадной твари.

— Хей, — усмехаюсь. — Всегда срабатывает.

— Нет времени! — Ничуть не тише своей жены гаркнул Четвертый. Они родственники что ли, так орать постоянно? — Печать бога смерти!

Я все же не удержался и с силой ударил себя ладонью по лицу, хотя надо было опять начать выделывать очередную распальцовку. У меня было на это сразу несколько причин.

Во-первых, этот уникум своими воплями привлек внимание монстра, который, на минуточку, уже не сдерживается клеткой. Во-вторых, этот балбес, а он определенно был балбесом, вот совершенно неправильно призвал Смерть.

Как обычно проходит Призыв Смерти? Сначала насыщаешь себя энергией жизни, совершаешь призыв и тут же телепорт в произвольную сторону. Потому что, как я уже упоминал, Смерть — это та ещё крыса, он всегда атакует самого дохлого, даже если самым дохлым является сам призыватель.

Четвертый же сделал все максимально хитро, если говорить без матов. Начнем с того, что вместо высшей инстанции, персонификации самой Смерти, он призвал какого-то божка смерти.

Лично моё знакомство с богами смерти ограничивалось довольно-таки забавным знакомством с Хель. Мы тогда с братанами знатно выпили и хорошенько покуролесили, так хорошенько, что наши добрые коллеги отослали нас в наш дежурный вытрезвитель, в мир мертвых. Мертвым-то все равно, на бухих магов, они уже мертвы.

К моменту, когда нас отпустило мы успели разорить королевство Хель, разрушили её замок, самой ей напинали, раздели её на трофеи и свалили. Ух меня потом Асгардцы по всем девяти мирам гоняли. Друганы-то мои взяли кто шлем забавный, с рожками, кто меч, кто плащик, но я ж особенный, мне ж с поверженного врага прежде всего сапоги нужны, а у этой овцы рогатой костюмчик целый был, без единого шва, вот я её в одних трусах и оставил, чего мне обиженная и побитая женщина вот вообще не простила.

Я, кстати, так и не понял, она меня в рабство хотела захватить в качестве мести или её отец хотел заставить меня жениться на опороченной дочери. В любом случае хрен редьки не слаще, и я тогда пару лет от них бегал, пока всем эти гонки не надоели и на меня не плюнули. Буквально кстати. Вот прям Один взял и сплюнул, гад такой, но охоту за моей головой, или задницей, отменил.

Какого конкретно божка призвал Четвертый я не знаю, точно не Ас, кто-то из местных. Но то, что это плохая идея я уверен сразу же. И будто этого мало, так он ещё и нарушил всевозможные правила ТБ. Вместо того чтобы телепортироваться или хотя бы отскочить в сторону, Минато остался стоять на месте и не иначе чем от большого ума ещё и душу свою из тела вытолкнул, прямо в лапки бога смерти.

— Нет, постой! — все ещё орала Кушина, хотя, казалось бы. Тут как бы монстр беснуется, драться надо, а орать друг на друга не надо.

— Я никогда не смогу заменить ему мать, — ответил Четвертый, болезненно скривившись. — Поэтому, Кушина, пожалуйста, будь надежной опорой для нашего сына.

— Нет, я отказываюсь! — Продолжила орать Красноволосая. Великий Один, пошли мне пивка и бутербродик с сыром. Ну не хочу я участвовать в этом цирке, а смотреть на это без пива просто больно. — Ты обещал, что мы всегда будем вместе, а теперь бросаешь меня?

— Прости… но выбора нет…

— Люди, демон бы вас задрал! — Ругнулась жаба, размашистыми взмахами держа хвостатого гиганта на расстоянии. Такая зарядка ощутимо так мотала нас из стороны в сторону. — Я не смогу сдерживать Девятихвостого вечно.

— Прощай, — выдохнул Четвертый, и призванный им божок смерти просунул руку через его душу.

— Нет! — Воскликнула его жена, а я только глаза закатил.

Тролльи ляжки, что за стыд? Наблюдая за этой сладкой парочкой, я отчетливо понял несколько вещей. Во-первых, нельзя брать с собой в бой женщин. Они тут уже кучу времени угробили на размазывание соплей, в то время как мы с мужиками, когда спасали мир, могли разве что поржать над нелепой смертью товарища, пожертвовавшего собой ради победы, прежде чем воскресить его.

Во-вторых, мне реально страшно за их пацана. Кого воспитывают эти два болтуна? Ещё одного болтуна, который будет рассказывать за жизнь и выплескивать на противника море эмоций вместо того, чтобы обрушить на врагов молнии и огненные волны? Это же просто ужас какой-то!

— Минато! — Вклинился ещё один человек в этот ужас. Старик Третий со своими бойцами наконец-то добрались до нас и тоже принялся орать вместо того, чтобы запульнуть в Хвостатого чем-нибудь убойным.

Во имя Одина, куда я попал?

Может все ждут, пока кто-нибудь нанесет первый удар? Так сказать, оказывают друг другу честь. Да вряд ли. Вон, несчастный жаб сколько уже своим мечом машет? Да и я уже несколько заклинаний запускал. Так чего же все ждут?

Тем временем рука бога смерти, пройдя через душу Четвертого быстренько схватила хвостатую тварь за шкирку и потянула на себя.

— Э-э, уважаемый, куда? — Воскликнул я, протянув руку в сторону здоровенной тушки, которую свернули компактным бубликом внутри души Четвертого.

Я, конечно, понимаю, что залутать силу монстра собирался сам Четвертый, но как же шкура, клыки и когти? Их-то ему куда? Жадность — это плохо, вообще, нельзя хапать всю добычу только себе, иначе на следующее спасение мира тебя никто не позовет.

И пока я страдал, по утраченным барышам, произошло сразу несколько вещей. Во-первых, Четвертый умер, вытолкнув из себя два шарика энергии, что впитались в животы его жены и сына. Во-вторых, призывное животное, как оказалось, после смерти призывателя тут же схлопывается облачком дыма. Представляете, что происходит с группой людей, что стоит на голове здоровенного монстра, когда этот монстр исчезает?

Было много грязных ругательств, причем ругался далеко не только я.

При этом жаба была реально здоровой, выше всех деревьев в лесу, и падать было довольно-таки высоко. Если ничего не сделать, то вряд ли приземление закончится хоть чем-нибудь хорошим, даже для волшебника… особенно для волшебницы с ребенком в руках.

Вообще в свете этой мысли мне реально интересно, чем думал Четвертый, когда жертвовал собой? В любом случае, раз уж он попросил присмотреть за его семьей, нужно будет уважить мужика, пока не воскрешу его и не скину этот головняк ему обратно. Так что сначала телепортируемся к Кушине, а сразу же следом за этим просто на землю, погасив скорость падения.

— Что? — Удивленно воскликнула она, прижимая к груди орущего младенца. — Пространственное дзюцу?

— Ага, — отзываюсь, задрав голову наверх. Интересно как из такого крутого пике выйдут остальные местные. В любой группе волшебников всегда найдется хотя бы один табуреткоголовый, которого придется воскрешать. Плюс те самые «пространственные дзюцу» не очень-то распространены среди местных. — Телепортация, если быть точнее.

— Ты ведь не Какаши, — Кушина прищурилась, а за её спиной зашевелились те забавные цепи из барьерной энергии, которыми она сдерживала хвостатую тварь.

— Почти, — хмыкаю, пытаясь понять, как нужно извращаться с барьерами, чтобы получить подобный эффект.

По идее можно было бы использовать материализацию на барьер, но в составе материализации уже есть элемент барьера, и добавить ещё один не получится, два барьера наложенные друг на друга просто уничтожаются. Да и тупая материализация барьера, сиречь щита, даст тот самый барьер или щит.

С другой стороны, я уверен, что она использует не заклинание, а именно магику. Да и если подумать, то я всегда использовал материализацию на противнике. Но ведь заклинания имеют разные эффекты, в зависимости от того, как их направлять, потоком, через оружие или на себя. Что если вместо фокусировки магики на цели, я просто активирую её у себя в руке или применю на себя?

— Что это должно значить? — Продолжила спрашивать у меня Кушина, про которую я уже и забыть успел, увлекшись разглядыванием её цепей.

— Тело его, — отвечаю ей, активируя материализацию в руке, отчего мою руку обвила похожая цепь. — А вот душа не совсем.

Видели бы вы в этот момент её глаза.

— Что?

— Повторяешься, Кушина, — усмехаюсь. — Ты ведь слышала меня.

— Н-но… как? — Она нахмурилась.

— Без понятия. Испытывал маг… — запинаюсь, она ведь не знает, что такое магика. С другой стороны дзюцу — это скорее заклятия, а не магики. Ай, да и плевать. — В общем пытался создать новое дзюцу, но в процессе испытаний что-то пошло не так и вот я здесь.

— Почему ты помог нам? — Она все ещё хмурила бровки и цепи убирать не стала, но и враждебности с насторожённостью стало заметно меньше.

— А не должен был?

— Люди редко помогают друг другу просто так.

— Да? — Я реально удивился подобному утверждению. — Ну и в дерьмовое же время вы живёте. У нас как-то всегда было принято помогать друг другу. Вдруг война, а даже мир спасать не с кем. Поверь мне, спасать мир в одиночку — не самая лучшая идея.

Глава 4

Пока мы так общались, остальные пассажиры огромной говорящей жабы приблизились к земле достаточно близко, чтобы задуматься над тактикой приземления. Кто-то сам смог замедлить своё падение, другим помогали товарищи.

И как помогали… просто вау.

Мне бы, например, никогда в голову не пришло бы прыгнуть с таким расчетом, чтобы врезаться в тушку летящего вниз товарища, и сбив его с курса погасить энергию падения своим столкновением. Я может чего-то не понимаю в фундаментальных законах вселенной, я, как честный волшебник, как-то больше привык ломать их об колено, а не соблюдать. Но даже мне бы это в голову бы не пришло.

Или вот другой, еще более неожиданный, пример. Бросить в падающего человека несколько метательных ножей, так чтобы за одежду прикрепить человека к дереву. Во-первых, шикарная ткань, волшебная я бы сказал. Во-вторых, это вообще как?

Я, конечно, ни на что не намекаю, но это точно безопаснее самого обычного падения с большой высоты?

— Ну, по крайней мере, никто, пока, на помощь не зовет, — произношу, отзывая материальную цепь. Потом с ней поиграюсь. Сейчас же стоит подумать о женщине с ребенком, в которых перенесли силу здоровенного монстра. И нет, к сожалению, лутать их нельзя. — Вам с пацаном дополнительное лечение нужно?

— Его зовут Наруто, — отозвалась она, так и не ответив на мой вопрос.

— Классное имя, — киваю и отстаю от неё. Раз помощи не просит, значит не надо. — Пойдем, нужно найти тело Четвертого.

— Да, нужно, — тихо отозвалась она.

Далеко идти не пришлось, один из падающих шиноби подхватил тело погибшего лидера, что несомненно хорошо. Никогда не любил восстанавливать мертвые тела. Тяжело пить за одним столом с человеком, которого ты буквально видел изнутри.

— Кушина, как ты, как мальчик? — с обеспокоенностью спросил Третий, бросившийся нам на встречу. Правда сразу же остановился, когда увидел меня. — Какаши, что ты здесь делаешь? Я же приказал всем молодым шиноби эвакуироваться вместе с гражданскими.

— Мне что, каждый встречный будет об этом говорить? — Закатываю глаза. — Ты приказал одно, а Четвертый попросил меня присмотреть за его женой и ребенком.

Сделал он это, правда, уже после того, как я сбежал от эвакуации, но ради богов, почему бы нет. Я учился и работал под началом Влада-я-не-Вампир. Более того, в процессе работы я как-то умудрился убить Влада-из-прошлого и обобрать труп, а затем и особняк, где он жил, так, что Влад-из-будущего мне ничего не сделал. Я кое-что знаю в отмазках и правильной подаче своих косяков начальству.

— Мальчишка, — вздохнул Третий. При этом было не совсем понятно, кого он имел в виду, меня или Четвертого. — Он всегда все делал по-своему.

Значит Четвертого.

— Каждое поколение считает себя умнее предыдущего и мудрее последующего, — с намеком фыркаю на его высказывание, правда он мой намек как-то превратно понял.

— Не по годам умная мысль, Какаши, — Третий покачал головой.

— Эй, я не старый! — Возмущаюсь я. Что этот пенсионер себе вообще позволяет?

— Об этом я и говорил, — хмыкнул он.

Никогда не понимал этих стариков… и Влада. Неужели и я когда-нибудь стану таким? Ну не таким, как Влад, конечно. Настолько стукнутым на голову, по-моему, невозможно стать в принципе, таким нужно родиться. Но ведь рано или поздно я тоже постарею, выйду на пенсию, женюсь…

Или жениться до того, как выйду на пенсию? Да не, глупость какая-то. Если жениться без пенсии, то это выходит, что я где-то там по девяти мирам шатаюсь, бухаю и мир спасаю, а жена дома сидит и к ужину меня ждет? Хрень какая-то.

— Я хочу увидеть его, — тихо сказала Кушина, прерывая поток моих мыслей.

— Уверена? — Закудахтал вокруг неё Третий. — Я бы не сов…

— Я. Хочу. Его. Увидеть, — раздельно и с нажимом повторила она. Огонь баба.

— Хорошо, — А вот старик тряпка, сразу же сдался и указал рукой куда идти.

— Подожди, Кушина, — окликнула её одна девушка в броне. — Я пойду с тобой.

До этого она водила руками, объятыми сиянием жизни, над парой сильно помятых бедолаг. Может, это жертвы товарищеской помощи, типа прыжков навстречу падающему? Я бы не удивился. Девушку, а точнее женщину, я узнал из памяти Какаши. Местный легендарный целитель, внучка героя, которая, с товарищами, и сама успела прославиться на поле боя.

Моё почтение таким ведьмам.

— Вам нужно обследоваться, — безапелляционно заявила ведьма-целитель. — Поэтому, как только попрощаешься с ним, мы тут же отправимся в больницу, а пока я присмотрю за вашим состоянием.

— Хорошо, — кивнула Кушина, поглаживая притихшего ребенка по голове.

Можно было бы выйти сейчас вперёд и авторитетно заявить, что я их подлечил и все с ними в порядке, но у меня уже был похожий печальный опыт.

Спас я как-то одну деревеньку от нашествия гоблинов и, как водится, после драки подлечил всех местных, кому помощь была нужна. Но тут из какого-то подвала вылезла местная знахарка, баба Дуня, которая тоже собралась всех лечить. Ну я ей и заявил, мол охладись бабуля, работают профессионалы, все уже сделано.

Ну дурак. Ну что с меня взять?

Баба Дуня тут же обозвала меня идиотом и как начала то ли проклятие начитывать, то ли матерный загиб какой-то. Я тогда всего пару слов запомнил: биология, физиология, анатомия и генетика. До сих пор не знаю, что это значит. Но в тот момент, чисто на всякий случай, я на себя пару щитов навесил, да и из деревеньки свалил быстренько, подобру-поздорову.

Вот с тех пор я к всяким знахаркам, ведьмам и прочим людям, которые не волшебные книжки читают, не лезу, кто их знает. Вот нет в них самих магии, как и в словах их, а у тебя потом уши засохнут и отвалятся или ещё чего.

Пока я предавался воспоминаниям мы успели и до тела Четвертого дойти, благо там было не далеко. Застали мы картину лежащего прямо на траве тела, а над ним мрачной тенью нависает здоровенный мужик. Судя по памяти Какаши — это Джирайя, ещё один ученик Третьего и товарищ Цунаде по приключениям. Также, этот мужик был наставником Четвертого, а Четвертый был наставником Какаши, то есть получается, что Джирайя мой дед… ну образно…

Дурацкая шутка.

— Кушина, — обернулся к нам «дед», с некоторым недоумением оглядывая меня. К его чести он не стал полоскать мне мозги на тему того, что меня тут быть не должно и вообще, Третий приказал. Вместо этого он подошел к Кушине и аккуратно приобнял её за плечи. — Прости меня, я не…

— Не надо, Джирайя, — Кушина прикрыла глаза. — Это был его выбор, пусть даже я пыталась отговорить его.

— Он всегда был упрямым, — с бледной усмешкой заметил Джирайя.

Я почувствовал, что меня уже подташнивает от всей этой драмы. Нужно поскорее воскресить Четвертого, пока кто-нибудь из них ещё не расплакался тут. Заодно надо обучить местных воскрешению, потому что я не представляю как без этой магики вообще можно жить, и уж тем более приключаться или хоть с кем-нибудь воевать.

Подойдя к телу Четвертого, я начинаю специальными жестами собирать в руках энергию жизни и молнии, как меня грубо прервали, ещё и схватив за плечо.

— Эй, ты… — что там я, договорить он не успел, так как я случайно, ну почти, вместо активирования магики, выпустил собранную энергию в виде заклятия прямо в неожиданного агрессора.

Бедным неудачником оказался третий ученик Третьего… забавное словосочетание. В общем это был ещё один мужик, с внешностью аля Влад, тоже небось «не вампир». Звали его Орочимару.

Ну что тут можно сказать? Не повезло тебе, Орочимару. Конечно, смесь жизни и молнии, примененные в виде заклятия на человека не несут существенного вреда, в чем-то это даже полезно. Но польза эта… скажем так, специфична и на поле боя скорее мешает. Очень мешает.

— Какого демона? — Вскрикнул Орочимару, двумя руками хватаясь за промежность.

— Тебя никто не учил не лезть под руку товарищу, особенно когда тот колдует что-то из области исцеления? — Спрашиваю его с усмешкой. — Скажи спасибо еще, что при срыве маг… к-хм… дзюцу тебе просто дружка подняло, а не ещё одного на лбу вырастило.

— Что? — Нахмурилась Цунаде, сделав стойку на слово «исцеление». — Орочимару, что с тобой?

— Не знаю, что сделал этот… — в мою сторону злобно зыркнули. — Но я не могу успокоиться, даже при помощи дзюцу.

— И не успокоишься, — фыркаю. — Когда ты каст сорвал, я не бородавку свести пытался, а мертвого воскресить. Так что в ближайшие десять часов хоть гвозди забивай, стоять будет колом.

Услышав мои слова все выпучили на меня глаза, как на куст говорящий. Чего это они?

— Что ты сказал? — Хрипло спросила Кушина.

— Ну… понимаешь… — с некоторой неловкостью чешу кончик носа. — Это такой мужской юмор. Пошлый. Я имел в виду его ч…

— Я не об этом! — Прикрикнула она так, что младенец у неё на руках захныкал. — Прости, Наруто.

— Какаши, что ты имел в виду под воскрешением мертвого? — Очень серьезно спросил меня Джирайя.

— Вот это, — со второй попытки все же применяю магику воскрешения и тело четвертого начинает шевелиться.

— А? — Воскликнул он, дикими глазами оглядываясь вокруг. — Как?

— Добро пожаловать обратно в мир, где существуют работа, налоги и проблемы, — отвечаю ему бородатой шуткой для таких моментов. Классика никогда не устаревает. — Досрочный выход на вечный отдых отменяется.

— Это просто невозможно… — пораженно проговорила Цунаде, подскакивая к Четвертому, чтобы тут же начать водить над ним руками.

На всякий случай накладываю на себя щит от жизни. Вдруг опять про биологию будут говорить.

— Да банальное воскрешение, у нас все так могут, — пожимаю плечами.

— У вас… ты ведь не Какаши? — Четвертый нахмурился.

— Не-а. Не знаю, что с ним стало, не разбирался ещё, но пока его телом рулю я. Можете меня тоже Какаши звать.

— Что за… — начал было Джирайя, но его прервал знакомый силуэт.

— Бог Смерти, — пробормотал Четвертый, смотря на вновь появившийся божка, которого он недавно призывал. — Он не потерпит нарушение договора.

— Чё за договор? — Смотрю на него с интересом.

— Моя душа в обмен на его помощь.

— М-да… — я честно попытался подобрать слова, ну так чтоб не матом выразить свою мысль. — Так коряво Смерть, на моей памяти, ещё никто не призывал. Ладно, погодите пару минут, щас все решим. У меня большой опыт переговоров с богами.

— Постой… — начал было Четвертый, но был мной проигнорирован. Не до него сейчас.

В общении с богами важно помнить несколько простых истин. Ровно три. Во-первых, для плодотворных переговоров обе стороны должны быть в равных условиях. Поэтому я сходу наложил на него материализацию.

Во-вторых, боги не любят, когда им предлагают рукопожатие. С другой стороны неправильно одной из равных сторон кланяться другой, принижая себя. Поэтому я приветствую бога смерти старым добрым каменным валуном в грудь, готовый принять на щит ответную атаку, все же за спиной у меня другие люди. Ответной приветственной атаки, кстати, так и не последовало, невежливый мне какой-то бог попался.

И, наконец, третье правило, обращение к богу. Боги не любят, когда «простые смертные» обращаются к ним по имени, но, опять же, для равных было бы странно обращаться друг к другу «господин». Поэтому лучше использовать какое-нибудь милое прозвище.

— Привет, Кислый, дело есть.

Три простых правила переговоров с богами. Ни разу они меня не подводили.

Глава 5

Немая сцена, буквально. Если после появления этого божка, Шинигами, вроде как, все замерли, то после моего приветствия все замолкли. Кажется, что даже ветер в древесной листве начал шуметь чуть тише.

Может я сделал что-то не так? Да вроде нет, все правильно. Все три правила успешной дипломатии были безукоризненно выполнены. Придраться не к чему.

Может все в шоке от грубости и хамства бога? Все же приветственной атаки он не сделал, на словесное приветствие он не ответил. Может попробовать приветственную зуботычину? Помнится Тор вообще отказывался говорить с магами, если его пару раз мечом не ткнуть. И сыновья у него такие же были.

Может и местный бог смерти такой же тупой солдафон? Это было бы очень странно, но кто этих болезных разберет? Попробуем и этот способ. Жаль, что какого-нибудь меча волшебного, ну или топора хорошего, под рукой не оказалось, но у каждого шиноби при себе обязательно имеют набор метательных ножей, кунаев.

Может этот божок заговорит, если в него ножом кинуть, а не магией? Может он как Тор, просто магов не любит.

Я уже потянулся к специальной сумке на поясе, когда местные маги таки вышли из ступора и заговорили.

— Пресвятые общественные бани, — пробормотал Джирайя. — Это гензюцу, которое не получается развеять?

— Может быть, — ответил ему Орочимуру, что все ещё держался за собственную ширинку. С учётом его крайне удивленного лица, выглядело это довольно-таки забавно. — По крайней мере я тоже не могу развеять это виденье.

— Может это реальность? — Со странной смесью надежды и обреченности спросил Джирайя.

— Или иллюзия высшей категории, — поправила его Цунаде.

— И кто бы наложил её на нас? — Подала голос Кушина. — А главное зачем?

— Хотела бы я знать, — ведьма-целительница закусила губу до крови.

Это она от больших чувств или такая странная попытка развеять иллюзию? Если второе, то попытка реально странная. Почти все известные мне иллюзии способны причинить боль, а большинство могут еще и вполне реальную рану оставить. Да и в принципе старая-добрая Отмена тут куда эффективнее.

Пожав плечами на их странности я все же достал метательный нож из сумки и кинул его в поднимающегося божка, на всякий случай не напитывая оружия силой стихий или волшебства. И надо сказать, что это как минимум отчасти сработало.

Если от камушка он даже защищаться не стал, только отвалил его в сторону, чтобы встать с земли, то вот метательный нож он все же отбил. Мотнул башкой, и отразил мой кунай своим недомечом, который был зажат у него в зубах.

— О, наконец-то хоть какая-то реакция, — обрадовался я. — А то уже начал подозревать, что ты меня то ли игнорируешь, то ли просто недоразвитый какой-то.

Бог смерти ничего мне не ответил, продолжая держать своё оружие в зубах, но посмотрел он на меня очень неприветливо.

Я уже собирался спросить, собирается ли он вообще со мной разговаривать или просто так пришел, как Шинигами начал действовать. Совсем как с хвостатым монстром, он решил схватить меня своими удлинившимися руками.

— Ты это что удумал? — Пускаю силу земли вокруг себя, вызвав небольшое локальное землетрясение, что опрокинуло божка на задницу и хорошо так сбило ему прицел. — Силу мою решил залутать, как с той тварью? Это ты зря, я же теперь с тебя не слезу, пока компенсацию не стребую.

Так как переговоры перешли в следующую стадию: торга кто и кому должен. Теперь можно отбросить в сторону всякие вежливые расшаркивания и дипломатию и сосредоточиться на таком простом и понятном мордобое.

Помнится истинная Смерть иммуннен ко всем стихиям кроме жизни, а вот боги не только были живы, но и вполне себе смертны, поэтому энергия Жизни их лечит, а не калечит. Надо проверить этого гаврика, принадлежит он миру живых или все же мертвых.

Формирую в руках ледяные стрелы, внутри которых заключена энергия Жизни и веером пускаю в противника. Он пытается отбить мою атаку рукой, вот только магический лёд без барьеров крайне хрупок и легко разбивается.

Шинигами воет дурилкой, когда несколько вспышек изумрудной обжигает его подобно кислоте.

— Значит ты не жив, — хмыкаю. — Мой любимый тип противников.

Против разномастной нежити у меня действительно была любимая и легко реализуемая тактика. Хорошо отработанная, спасибо Владу из прошлого, Тактика.

Перво-наперво нужно призвать феникса, чтобы он смог воскресить меня в том случае, если как-нибудь совсем уж серьезно облажаюсь, ну или заиграюсь пиная бедного божка. После этого телепортируюсь вплотную к богу смерти, буквально на дистанцию удара мечом, а в руках у меня уже бушевала энергия жизни и барьера. Магические бомбы, ну или мины, кому как удобно. Сферы энергии похожие на драгоценные камни, которые я высыпаю на землю между нами.

— Смотри не воскресни случайно, — ухмыляюсь ему прямо в безобразную маску, пнув ближайшую ко мне бомбу.

И все вокруг заполонило яркое сияние Жизни. Даже не знаю, от чего мне было приятнее, от благотворного воздействия энергии Жизни или от дикого воя божественного зомби. Пожалуй оба хороши.

От такой концентрации Жизни, травы у меня под ногами окрепли, а некоторые и зацвели, на деревьях же прибавилось листвы. Друиды, помнится могли вообще новые деревья выращивать и тут же оживлять их. Сам я подобной магией не владею, но подозреваю, что там замешана не чистая жизнь, а в смеси с водой, что была основной боевой стихией друидов.

Да и энтов они выращивали, скорее всего не заклятиями, а магиками. Но я отвлекся.

Божок от моей атаки не успокоился окончательно, но выглядел крайне хреново. Он и раньше-то не был красавчиком, кожа да кости, теперь же с этих костей ещё и последняя кожа облазила. Спокойно подхожу к нему, достав ещё один метательный нож из поясной сумки. Использую его как проводник для ещё одного заклинания и провожу через лезвие энергию Жизни, формируя поверх железного лезвия ещё одно, энергетическое, но уже привычного для меня размера нормального меча.

— Поговорим? — Спрашиваю, приставив нож к его груди, но не касаясь выпирающих рёбер. Бог мне так ничего и не ответил, только посмотрел на меня неприязненным взглядом. — Глухонемой что ли?

Мне показали неприличный жест.

— Мертвые не разговаривают с живыми, — подала голос Кушина, пока остальные шиноби молча охреневали от происходящего.

— С чего бы это? — Удивился я.

Странное какое-то правило, особенно если учесть, сколько раз меня воскрешали и сколько раз я своими силами из загробного мира выбирался. Что мне теперь ни с кем не разговаривать? Да и истинная Смерть, помнится, не только поболтать любил, но и туризмом увлекался. Ни за что не поверю, что он ни в одном кабаке ни разу ни с кем не заговорил.

— Э-м… — мой вопрос, похоже, поставил её в тупик. — Не знаю, но так говорят.

— Странно, — с сомнением посмотрев на Шинагами я тихонько потыкал в него своим энергетическим мечом. — Будешь говорить или нет?

Он отрицательно покачал головой.

— А если я ещё раз тебя стукну?

Мне снова показали неприличный жест.

— Фу, какая пошлость, — фыркаю я, ещё раз ткнув его лезвием под ребро, вдруг одумается. — И какого рожна тебе было надо?

Бог указал сучковатым пальцем на Четвертого.

— А не жирно будет? — Выгнув бровь снова пыряю этого зомбяка исцеляющим клинком. — Ты своё уже получил, а я его обратно воскресил. Все честно, можешь у начальника своего спросить, мы с ним уже давно на таких условиях работаем.

Вы когда-нибудь видели полуистлевший труп в стрёмной маске, что крутит пальцем у виска? Кажется я только что открыл новый ачивмент.

— Правда-правда, можешь у истинной Смерти спросить, он меня знает, и даже по морде от меня получал. Бывало, конечно, что и он меня пинал, — признаю, справедливости ради. — Но текущий счёт все равно в мою пользу.

Шинигами покачал головой из стороны в сторону.

— Что не веришь? — Попытался я разгадать его пантомиму. — Зря, я ученик Влада из будущего, ну тот который не вампир.

На последних словах я ещё раз ткнул в это тело энергетическим лезвием и оное тело развеялось в клубочках полупрозрачного дыма.

— Та-ак… это я его случайно упокоил или он при упоминании Влада так скоропостижно дуба дал? — Спрашиваю задумчиво. Шансы пятьдесят на пятьдесят, так с ходу и не угадаешь. И тут меня осенило. — Блин, я же с него хотел контрибуцию слупить!

Глава 6

Уже второй раз подряд меня прокатывают с добычей. Может в этом мире какой-то нехороший магический фон или конкретно меня кто-то проклял? Просто на всякий случай применяю на себя отмену, прежде чем попытаться отвоевать хотя бы часть запланированного.

— Сбежал гад, — говорю местным, тактично умолчав, что произошло это как минимум отчасти по моей вине.

— Больше похоже на то, что ты его убил, — заметил Джирайя.

Тактика умалчивания не сработала, поэтому переходим к плану «Б», будем оправдываться.

— Что это за бог смерти, который сам смертен? — Стараюсь говорить как можно увереннее. — Для него загробный мир — это дом родной.

— Логично, — Четвертый со вздохом поднимается на ноги.

Сработало. Теперь вернемся к попыткам затребовать компенсацию за потраченные нервы, силы и все прочее потраченное в нашем нелегком волшебном ремесле.

— Слушай, Четвертый, а можешь ещё раз его призвать? — Начал я как бы невзначай, но получилось у меня, похоже, так себе, так как все очень странно на меня посмотрели.

— Зачем? — Недавно воскрешенный шиноби не выглядел обрадованным подобным предложением.

— Много проку от победы, где не было взято ни одного трофея? — Меня его вопрос изрядно удивил. У него, похоже, была аналогичная ситуация.

— Мы сражались не за трофеи, а чтобы защитить свой дом и свою семью, — влез в разговор Джирайя.

— Э-м… — я честно пытался сложить в голове два и два и получить какой другой ответ, кроме четырех. Как бы я не мял извилину, но не выходило. — А чем одно другому мешает?

— М-м… — теперь задумался Джирайя. — В принципе ничем…

— Мы не будем жертвовать безопасностью деревни, — отрезала Кушина, прижимая к себе сына. — Взять трофеи в бою — это святое, но нарываться на бой ради трофеев глупо.

— Даже не знаю, что тебе на это сказать, — я пару раз моргнул, пытаясь сформулировать свою мысль. — А зачем вообще нарваться на драку, если не ради трофеев?

— Ради защиты близких? — Джирайя посмотрел на меня с сомнением. — Ради своих убеждений. Ради лучшего будущего, в конце концов.

— Знаешь, старик, как говорят, — я хмыкнул. — «Каждый борется за то, чего у него нет». Мне не нужно защищать близких, они сами вломят кому надо по первое число. Что же до убеждений, то извини, это не про меня. Я мудрец, человек действия, у меня нет времени на убеждения.

— У каждого есть убеждения, — хмыкнул Четвертый. — Просто чьи-то убеждения вертятся исключительно вокруг меркантильных интересов.

— Не-а, — Пальцем подманиваю к себе Феникса и подхожу к остальным. — Вот смотри, представим, что на нас падает большой камень, типичная ситуация. Когда ты смотришь на него и думаешь: «это камень и он реально большой», то это чистое, незамутненное, знание. Толку от него ноль. Если ты, хоть чуть-чуть пошевилишь мозгами, то следующей мыслью будет «если такой большой камень упадет на меня, то мне конец» — это понимание. Продукт обдумывания полученного когда-то знания. Уже что-то, но все ещё мало для настоящего волшебства. А вот когда ты отскакиваешь в сторону, чтобы увернуться от падающего камня — это мудрость, то есть применение знания и понимания на практике. В этом и заключается настоящее волшебство.

— И где в этой цепочке убеждения? — Цунаде выгнула бровь.

— Между знанием и пониманием. Когда ты, видя камень думаешь «такова воля богов» — это и будут твои убеждения.

— Нет, — Джирайя помотал головой. — Я говорил не про это. Вера в богов тут ни причем.

— Разница не велика. Боги или не боги, оковы судьбы или свобода выбора, это все убеждения, просто в разных цветах. Все эти пространные рассуждения про всякую муть типа, что правильно, а что нет, что можно, а что нет. Не плохая тема для дружеской беседы под пивко, а также самое популярное оправдание для мордобоя. Я же мудрец, маг и волшебник. Если я вижу проблему, то просто решаю её, если рядом со мной проблем нет, то я ищу их.

— Это тоже своеобразные убеждения, — фыркнул Орочимару, после чего нахмурился. — И когда этот эффект спадет с меня?

— Я же говорил, что часов десять придется подождать, — хмыкаю.

— Сними этот эффект, — потребовал он строго.

— А волшебное слово? — Совсем как Цунаде недавно, выгибаю бровь.

— Ты издеваешься надо мной? — Бледный не-Влад и не-вампир зашипел на меня сердитой кошкой.

— Ага, — киваю. — И мне даже не стыдно.

От моего ответа его перекосило как какого-нибудь гоблина от напитки волшебством. Того и гляди вот-вот вздуется и лопнет. Он уже открыл рот, чтобы что-то мне ответить, как Четвертый опередил его.

— Орочимару, — сказал он твердым голосом. — Пожалуйста.

— Ладно, — не-Влад раздраженно прищурился, но спорить не стал. — Сними дзюцу, пожалуйста.

Мне смерти желали более дружелюбным тоном, чем он это «пожалуйста» сказал. Талант, однако.

— Нет там никакого дзюцу уже, но остаточный эффект я снять и правда могу, — собираю в руках силу волшебства и барьера и активирую магику Отмены.

— Хм… — Орочимару почувствовал действие магики сразу же и, наконец-то, убрал руки от ширинки. — Необычное ощущение. Да и воздействие очень странное. Что это было?

— Отмена, — пожимаю плечами. Вот как ему объяснить, что такое магика и чем она принципиально отличается от заклинаний, которые они зовут дзюцу? — В общем это что-то вроде цепей Кушины, но другое. Совсем другое, честно говоря, но что-то вроде.

— Секретные техники Узумаки? — Кушина, да и не только она, нахмурилась.

— Не-а, Отмена секретом никогда не была. Скорее уж наоборот — это было первое чему обучали учеников, — для наглядности формирую ещё одну магику, но на этот раз медленнее, чтобы показать процесс поэтапно. — Берётся Волшебство, так мы называли энергию разрушения, и заключаешь в сферичный барьер, после чего это остается только активировать подобно твоим цепям. Так и получается Отмена, ну или Волшебство в Сферичном Вакууме, как мы ещё его называли. Прекрасное средство для избавления от пятен, уборки в комнате, и мытья посуды. Ну и ещё при помощи него можно отменять эффекты дзюцу, сами дзюцу разрушать и взламывать барьеры.

— Такая мощная техника и ты использовал её для мытья посуды? — Джирайя аж глаза выпучил от удивления.

— И уборки комнаты, — киваю.

— До этого ты называл себя волшебником, а сейчас назвал волшебством чистую энергию разрушения, — Орочимару делал какие-то заметки в небольшом блокнотике.

— Ты прекрасно уловил суть моей профессии. Мы несём добро и созидание через массовые убийства и разрушения.

— М-м, — он кинул на меня долгий взгляд, после чего желчно хмыкнул. — Так значит мы коллеги.

— Это не смешно, Орочи, — цыкнула Цунаде.

— Так я и не смеюсь.

— Несокрушимые Запечатывающие Цепи у вас тоже все знают? — Кушина смотрела на меня очень странным взглядом.

— Ты про эти цепи? — Формирую Материализацию и снова оборачиваю руку золотистой цепью. И снова все вылупились на меня как на кусок сыра по акции.

— Да, про них, — Кушина медленно кивнула, разглядывая эту самую цепь.

— Я назвал это Материализацией, и о том, что её можно активировать вот так, а не применить на врага я узнал сегодня, когда увидел Материализацию в твоём исполнении.

— Ты назвал её? — Орочимару очень заинтересовался моей оговоркой.

— Ну да, мне для одного дела нужно было оружие против нематериальных врагов. Призраки, демоны, боги, опять же. Ну и мой учитель, Влад, тогда сказал, что у дракона Фафнира есть нужное средство, а у меня как раз был меч, убийца драконов. Мой первый настоящий меч, который было просто жалко выбросить, а в итоге вон оно как все хорошо сложилось.

— Это судьба, — с едким намёком обронила Цунаде.

— Вот и я так всегда говорил, а Влад только делал, что бубнил: «крохобор, мало того, что мусор собираешь, так ещё и выкидывать его не хочешь», — я постарался спарадировать манеру Влада тянуть гласные и делать кучу лишних многозначительных пауз в предложении. — Но ведь пригодилось же.

— Ты один из Узумаки прошлого? — Спросила меня Кушина. — Ведь эти цепи считаются особым достоянием нашего клана, а ты создатель техники.

— Ничего не создавал, — тут же открестился от подобной чести. — Сказал же, выбил из дракона.

— Пусть так, — по моему мне не сильно поверили. — В любом случае ты был первым обладателем этой техники, а она передавалась в моей семье. Получается, что ты один из предков Узумаки.

— Вряд ли, — поправляю её и киваю в сторону деревни. — Может не будем стоять столбом и потихоньку двинем в город?

— Да, нужно выдвигаться, — кивнул Четвертый.

— Почему ты отрицаешь факт того, что ты предок моего клана? — Продолжила приставать ко мне Кушина.

— Ну во-первых, я не женат и не собирался, так что потомков у меня не было, — загибаю палец на правой руке, и Феникс, все ещё сидящий на моём плече согласно клокочет.

— Не зарекайся, Какаши, — хмыкнул Четвертый. — Много было таких, кто утверждал, что никогда не женятся, а потом присылали приглашения на свадьбу.

— Рад за них, — загибаю второй палец. — Ну и во-вторых, я бы никогда не стал делать из Материализации секрета. И всегда предлагал обучить этому всех желающих. Могу и вам показать как это делается.

— Это секрет Узумаки, — Кушина нахмурились.

— Не знаю, не знаю, как по мне, это секрет дракона Фафнира и знаешь как этот секрет ему помог? — Ухмыляюсь. — К нему завалилась группа волшебников, один из которых был вооружен мечом — убийцей драконов.

— И что, вот так просто убили его? — С интересом спросил Орочимару.

— Нет, как можно, что мы звери какие-то? — Я даже удивился его кровожадности. — Из-за всяких рыцарей и героев драконы почти вымерли. Нехорошо убивать драконов.

— Но вы пришли к нему с мечом, — Цунаде сложила руки на груди. — Ты же сам говорил про убийцу драконов.

— Верно, рассказывал, но мы пришли к Фафниру не шкуру с него снимать, а получить помощь, — важно киваю. — Но он не захотел нам помогать, тогда-то мне и помог мой верный меч.

— И вы убили его, — Орочимару кивнул.

— Конечно, — киваю в ответ.

— Но ведь убивать драконов не хорошо, — Джирая напомнил мне мои слова.

— Мы выпили за его здоровье после этого.

— Так он же мёртв уже был.

— Значит мы пили за упокой.

Глава 7

Явление Четвертого народу было достойно эпического полотна. Навроде той здоровенный картины с портретом Влада, которую он повесил рядом со своим кабинетом.

Что поделать — наш не-вампир не страдает манией величия, он ею наслаждается.

Все смотрели на нас с недоверием. Бросали все дела, оборачивались и пялились. При этом вот так сразу сказать, на кого именно пялились, на Четвертого или на меня, сказать сложно. Ведь согласно моей памяти и воскрешение мертвых, и птица из живого огня у местных проходят в категории мифов, в которые даже по пьяни верить не станут. Странный подход как по мне.

Если у вас какой-нибудь странной непонятной хрени не существует, то её надо сделать, волшебники вы или где?

Вот мы, с пацанами, помню познакомились с одним забавным парнем с юга, он ещё постоянно на ковре цветастом летал и волшебными лампами торговал. Он нам тогда про южные страны много чего понарассказывал, но особенно нас зацепил слон. Мы тогда даже между собой поспорили, существует слон на самом деле или нет. Ну и что бы не спорить, мы просто сделали своего слона.

Алладин, правда говорил, что мы немного напутали с анатомией слона, да и с размером преувеличили раз так в двадцать, но мы его уверили, что это просто северный слон, он таким и должен быть.

А потом мы попросили Влада оживить нашего слона… и уже через пару часов после оживления мы всей Академией нашего северного слона пытались упокоить обратно.

Золотые были времена.

— Минато? — С недоверием спросил Третий.

— Да, Сарутоби-сан, — Четвертый кивнул и чуть улыбнулся.

— Но как? — Старик не мог найти слов и с сомнением посмотрел на своих учеников. — Что с Девятихвостым?

— Лис запечатан, — Четвертый тут же кивнул, после чего как-то странно дернул уголками губ.

Похоже это был какой-то знак, понятный им двоим, но ничего не говорящий мне. Вообще, если бы не некоторые навыки буквально вбитые в голову Какаши, то я бы вообще этого перемигивания не заметил. Скорее всего, если немного подумать, то говорить напрямую они не хотят из-за меня, и потом будут обо мне же секретничать. Но опять же, если немного подумать, то мне в принципе всё равно, что они там будут обсуждать.

Пока они не стали моими врагами, лезть в их секреты просто не вежливо. Если они станут моими врагами, то на любые их секреты мне будет просто наплевать. Я с врагами не разговариваю, я на них бурю насылаю.

— Много погибших в деревне? — Спрашиваю у Третьего, раз уж меня пока решили игнорировать.

— Много, — вздохнул старик.

— Тогда стоит поспешить, — заключаю я, осматриваясь вокруг.

Непосредственно на этой полянке трупов не было, только раненые, так что воскрешать прямо здесь и сейчас никого не надо было. А вот подлечить народ вполне можно. И, наверное, лучшим вариантом будет использовать те же магические бомбы с энергией жизни, которыми я только что отогнал бога смерти.

Вообще лечение бомбами самое быстрое и эффективное из тех, что я знаю. Сколько раз они нас выручали, даже сосчитать сложно.

— Бл… — прикусил язык Джирайя, когда ему на голову упала изумрудная сфера с два кулака размером.

Бедняга как раз хотел что-то сказать, когда я создал два десятка сфер вокруг себя на высоте пары метров над землей. По идее они должны были разбиться от падения, но Джирайя очень неудобно стоял и сразу несколько камней разбились об его голову.

Дружественный огонь, ничего не поделаешь. Это один из законов волшебства. По крайней мере в моём исполнении магия только так и работает.

Нормального исцеления, кстати, так и не вышло. Так как шиноби оказались настолько запуганными, что даже не разобравшись толком, что происходит, бросились в рассыпную от моих исцеляющих бомб. И надо отдать им должное, почти все, даже многие раненые, смогли увернуться и не получить свою дозу живительной энергии.

— М-да, — я задумчиво чешу затылок. — Впервые вижу, чтобы люди настолько не хотели исцеляться…

Даже свидетели моего недавнего боя с богом смерти разбежались кто куда… ну кроме Джирайи, ему, как уже упоминалось не повезло.

— Это что за хрень только что была? — Спросил Третий, выглядывая из-за отдалённого дерева.

— Лечилка, — отвечаю ему предельно честно.

Так как все нас покинули, то мы с Джираей так и стояли, как два тополя в чистом поле, посреди круга отмеченного буйством жизни. Все глазели на нас из-за деревьев и кустов, что навевало некоторую ностальгию. Дома в меня тоже тыкали пальцем, особенно после того как я убью очередного монстра или разрушу очередную крепость, что случалось достаточно часто.

— Какая ещё «лечилка»? — Третий нахмурился.

— Экспресс лечилка. Незаменимая вещь, если вы находитесь в окружении врагов. Особенно, если ваши враги — это живые мертвецы.

— Какого? — Третий меня, похоже, не понял.

— Не парься, старик, — так как мне было откровенно лень, что либо ему объяснять, то я с чистым сердцем сбросил это на других. — Четвертый тебе потом все объяснит, все равно вы с ним секретничать собрались.

— Старик? — Мне кажется или у Третьего задергался глаз.

— Кх-м… — кашлянул Четвертый, который умудрился чуть ли не дальше всех драпануть от меня, ещё и жену с ребенком прихватил. Вот что телепортация родненькая делает. И почему только этому не обучают вообще всех? — Нам и правда лучше обсудить это позже, Сарутоби-сан.

— Угу-угу, — я кивнул. — Вы уж там хорошенько все обсудите, а то я впервые встречаю магов, которые бы так боялись смерти.

— Не все могут позволить себе начистить морду богу смерти, — нервно отозвался Джирайя, аккуратно отодвигаясь от меня подальше.

— Джирайя, — с намеком позвал его Четвертый.

— Ну с набиванием чужих морд, это вы как-нибудь сами, не маленькие детки все же, — я только хмыкнул. — А с боязнью смерти всегда и всюду боролись просто, обучали технике воскрешения. Практика показывает, что если в кармане у тебя есть гарантированный способ вернуться с того света, прогулка в ту сторону перестаёт пугать вообще.

— Воскрешения? Бог Смерти? — Кажется Третий начал о чем-то догадываться, да и не только он.

— Какаши, — теперь Четвертый сделал страшные глаза мне. Пучит его что ли? Что он так таращится?

— Вот только кто научит нас этой технике, чтобы отбить страх смерти? — Хмыкнул Орочимару, что очень внимательно смотрел на меня. Почти так же внимательно как Влад смотрел на какую-нибудь молоденькую селянку. Он точно не вампир?

— Могу научить, — пожимаю плечами.

— Правда? — Мои слова удивили реально всех.

— Да, конечно. Как уже говорилось на примере Фафнира, я не понимаю тех кто сидит на своих секретах и ни с кем не делится тайными знаниями. В лучшем случае эти секреты просто однажды будут потеряны для всего мира, а в худшем однажды к тебе придут враги и ради твоих секретов засунут тебе меч в задницу.

— Погоди… вы убили того дракона засунув ему меч… — на лице Орочимару проступила брезгливость.

— Ха! — Я аж хрюкнул от смеха, как меня позабавило его предположение. — Это было бы прикольно, но, к сожалению, нет, я его тогда по морде бил. Мне как-то не пришло в голову обходить его с тыла и целиться в филей.

— Я ничего не понимаю, — заявил Третий. — Но у меня очень много вопросов.

— Это к Четвертому, — у меня все ещё не было желания что-либо ему объяснять. — И да, Четвертый, я бы предпочел не тратить ещё больше времени непонятно на что. Все-таки воскресить погибших можно только вскоре после смерти, пока они ещё не успели проникнуться духом загробного мира.

— Да, поспешим, — Четвертый кивнул и начал отдавать приказы. — Цунаде, сопроводи Кушину и Наруто в больницу, возьмите с собой моих телохранителей. Мы же поспешим в деревню, собирайте всех погибших перед башней Хокаге.

— Последнее не обязательно, — вставляю свои две медяхи и похлопываю феникса по огненному боку. — Этот малыш может воскрешать массово, а с некоторыми условиями, он будет делать это на большом расстоянии.

— Какая интересная птичка, — прищурился Орочимару.

— Поспешим, — кивнул Четвертый и мы поспешили.

Надо сказать, что хотя Какаши и был довольно-таки неплох для своего возраста, но с Четвертым и Орочимару я смог тягаться только благодаря ускорению. Местные маги не пренебрегают воинской подготовкой, в отличие от Академии волшебства в Мидгарде, и прыгали с ветки на ветку как бешеные белки.

Я же в это время бежал под Спешкой по земле и молился Одину, чтобы не врезаться в какое-нибудь дерево по пути. Феникс меня, конечно, воскресит, но ничего приятного в том, чтобы пораскинуть мозгами, не было совершенно.

— Уф, — вздыхаю, когда мы все же добираемся до той самой башни Хокаге. — Ну и горазды же вы прыгать.

— Какаши тоже так умел, — заметил Четвертый, вздохнув.

— Ага, у меня есть его память, но я не рискну так делать чисто по памяти, — я только хмыкнул. — И не волнуйся ты так за ученика, разберемся, что с ним стало и встретитесь ещё.

— Если ты так плотно сидишь в его теле, то он скорее всего мертв, а ты сам говорил, что мертвецы пропитываются духом загробного мира.

— Ну, во-первых, насчет того, что он мертв я бы не был так уверен, — я только хмыкнул. — Его вполне могло закинуть в моё тело. Насчет же духа загробного мира, то это не энергия какая-то, что препятствует воскрешению. В загробном мире просто очень ламповая и приятная атмосфера. Там не надо работать, не надо ничего делать, можно просто отдыхать и веселиться. Поэтому многие люди вкусив такого существования уже не хотят обычной жизни с её проблемами и заботами.

— Но… — мои слова, похоже, никак не желали ложиться в их картину мира. Особенно сильно они ударили по Орочимару, он аж нахмурился, и полыхнуло от него чем-то нехорошим таким, будто он прибить кого-то хочет. Меж тем Четвертый все же продолжил свою мысль. — Но как же их родственники, дела какие-нибудь неоконченные?

— Как уже говорилось, дела мало кого заботят в загробном мире, у них там вечная ярмарка и дни свободные от забот, — я с улыбкой вспоминаю тот карнавал, который я застал в прошлое своё посещение иного мира. — Что же до родственников… хех. Тем кто умер, спешить уже некуда, а рано или поздно, но мы все там будем.

— Даже те, кто владеют техникой воскрешения? — Орочимару мне не поверил.

— Ага, иногда и мы хотим уйти на покой, хотя бы на пару веков. Потом, правда, некоторые возвращаются, чтобы снова пожить, но это скорее исключение из правил, а не норма.

— Дурдом какой-то.

— И все же это работает, — хмыкаю на его слова. — Но ладно, давайте все же займемся воскрешением. Пришло время моего любимого фейерверка.

Жестом приказываю фениксу подняться в небо над деревней. Сам при этом нагнетая в руки энергию жизни, электричества и огня.

— В смысле фейерверка? — Четвертый явно не обрадовался моим словам.

— Увидишь, — выкрикиваю я, хлопнув в ладоши, одновременно активируя способность феникса к воскрешению.

За счет накопленной силы соответствующей основе магики, мой малыш вымахал так, что закрыл от нас небо своими крыльями. Он сейчас был лишь в половину меньше Девятихвостого монстра.

— Кстати, — замечаю, накладывая на себя защиту от огня помощнее, ведь для воскрешения мертвых феникс должен сгореть, и в этот момент он выделяет очень много огня и тепла. — А у вас система пожаротушения в деревне хорошая?

— В смысле? — Четвертый поражено смотрел на легендарную птицу, сияние перьев которого превратило ночь в день.

— Он сейчас взорвется, — поясняю для особо недалеких. У них же есть дзюцу «цветы феникса», неужели так сложно сложить два и два?

— Что? — Все шиноби, что собрались на крыше башни Хокаге удивленно посмотрели на меня.

— Что? — Я, в свою очередь, не понял, что их так удивляет.

— В смысле взорвется? — Сиплым голосом спросил Третий.

— Я по другому массовые воскрешения проводить не умею.

— Еб… — начал было Четвертый, как мой малыш жахнул на все деньги.

Глава 8

Тушить пожар в итоге пришлось мне. Не то чтобы это было сложно, один ливень все решил, да пожара того было, смех один. Большая часть огня рассеялась в небе и самое высокое здание, башню Хокаге, я защитил своим барьером от огня. Так что деревню больше потрепал сильный ветер, который поднялся после возгорания феникса, а не небольшие очаги возгорания.

И все же некоторые шиноби оказались крайне недовольны моим способом массового воскрешения.

— У меня просто в голове это не укладывается! — Все никак не мог успокоиться Третий, даже после того, как я все потушил и мы перебрались с крыши непосредственно в саму башню Хокаге.

— Ничего страшного, Старик, — дружелюбно хлопаю его по плечу. — Со временем ты привыкнешь.

От моих слов Третий покраснел весь, включая уши и шею. Казалось, что ещё немного и от него пойдет пар, как от закипающего котелка. Я уже собирался начать обратный отсчёт до взрыва, когда в разговор вмешался Четвертый.

— Не здесь, — приказал он твердым тоном. — Сейчас нам нужно разобраться с проблемами, а подраться вы сможете потом на полигоне.

— Ну нахер, — Третий все же сложил пальцы в одном из местных жестов колдовства.

— Сарутоби-сан!

— Ты слышал его, Минато? — Взорвался старик. — Слышал?

— Слышал, — Вздохнул Четвертый. — И все же, прошу, успокойтесь. А ты, Какаши, не провоцируй никого на драку.

— Никакой провокации, — пожимаю плечами. — Это моё естественное поведение.

— Это пугает меня больше всего.

Мне показалось, или у Четвертого только что дернулось веко? И что вообще значит, что он боится какого-то «этого»? Все же не понимаю я местных. Ещё и подраться не дал, а ведь Старику это было крайне необходимо.

Опыт волшебников Мидгарда гласит: «Не держи в себе!»

И это не про кишечные газы. Так уж сложилось, что все приходящее с гневом, уходит со стыдом. Поэтому лучше дать юному волшебнику перебеситься на начальной стадии, чтобы он ясно уяснил последствия излишних эмоций. Особенно если эти эмоции имеют негативный характер.

А то бывает такое, что копят в себе волшебники обиды и злость, а потом у них привычки нехорошие появляются. И хорошо, если эти привычки выливаются в итоге в небольшой войне и установлении нового магократического государства, разномастные корольки-чародеи постоянно зарождаются то тут, то там, ими уже никого не удивить. Но ведь иногда от этих закомплексованных «Чернокнижников», «Черных Властелинов» и прочей, подобной им шушеры, приходится мир спасать.

Поэтому мы, в Академии, если уж делаем что-то, то делаем от всей широты души. Если пить, то устроим такую вечеринку, чтобы после неё месяц трезвости объявлять. Если уж драться, то чтоб камня на камне во всей Академии не осталось, а мы её потом восстанавливали… без магии…

Все же Влад, что бы он там про себя ни говорил, тот ещё садист, но воспитатель и учитель от бога. Ни одного алкоголика или дебошира из стен Академии не выпустил. Все сплошь образцовые маги и многократные спасители миров.

Старый пень, конечно, не студент уже… а сколько ему лет, кстати? Все же с магами тут сложно угадать. В общем давно уже не студент. Но это не повод лишать его маленьких радостей жизни. Мы бы с ним подрались, потом бы раны подлатали, завалились бы в какую-нибудь таверну, а там по пивку.

Но Четвертый взял и влез зачем-то.

— Ничего, Старик, набьём ещё друг другу морду, не волнуйся, — попытался я успокоить его.

— Я надеру тебе задницу, малец, — прорычал он. Бедняга, его корежит без целительного мордобоя.

— Извини, старик, я не против подраться, не против вместе выпить и закусить, но задницу свою на растерзание не отдам, — качаю головой. — Да и бросай ты это дело, найди себе лучше девушку.

— Су… — Третий все же не выдержал и взорвался.

— Какаши! — Крикнул Четвертый, пока Джирайя и Орочимару удерживали Третьего на месте.

— Что? — С интересом смотрю на него.

— Отсядь от Сарутоби и, пожалуйста, не разговаривай с ним, — очень настоятельно попросили меня.

— Злые вы, — я только головой покачал. Не жалеют они Старика, а ведь ему нужно пар выпустить. — Предложение о бое, если что, все ещё в силе.

— Я убью тебя, — Третий чуть ли пену не пускает.

— Ради всех богов, — пожимаю плечами. — Воскресну, и сувенир ещё с той стороны принесу.

— Ы-ы… — у него, похоже, не нашлось, что мне на это ответить.

— Какаши, я же попросил, — Четвертый посмотрел на меня укоризненно.

— Все, все, уже отсел, — вздохнув я поднялся с козырного места на возвышении около Четвертого, но не пошел к обычному месту среди джонинов, где сидел Какаши. Вместо этого я направился в один из углов комнаты и слегка попинал его ногой. Вроде все нормально.

— Какаши, что ты делаешь? — Устало вздохнул Четвертый.

В это время за мной очень напряжённо наблюдали джонины и главы кланов, но кроме Четвертого никто ничего не говорил. И чего он ко мне пристал только?

— Баги ищу.

— Что?

— Баги… ну, это такие ошибки богов.

— Что ты, черт побери, такое несёшь? — Не выдержал один из глав кланов. Главный Хьюга, вроде бы, черт их разберёт, по памяти вроде все верно, а так они все для меня на одно лицо.

— Каким бы крутым ты ни был, всегда есть шанс на ошибку, и чем больший объём работы, тем больше ошибок будет в итоге, — начинаю объяснять ему как маленькому. — Это работает и в отношении богов, что создали мир. И если боги ленивые жопы, которые не хотят исправлять свои ошибки сразу или со временем, то ошибки мира так и остаются на своих местах и их можно найти. Такие ошибки и называются «багами».

— Что? — Он, похоже, меня не понял.

— Не парься, — советую ему. — И меня не отвлекай. Найду баг, покажу.

— Что все это значит? — Встрял другой глава клана.

— Если вы все успокоитесь, то я все объясню, — Четвертый хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Прекратите балаган.

— По моему ты говоришь это не тому человеку, Минато, — заметил один не молодой уже джонин. Я же в этот момент ощупывал стены.

— Начнем с того, что это не Какаши, а некто неизвестный в его теле, — все в зале на мгновение замерли, и я жопой почувствовал множество взглядов. Тут все такие странные, как старик Третий? — Я понимаю, что это звучит очень странно, но мы могли в этом неоднократно убедиться.

— Мы рады за вас, Хокаге-сама, — с нескрываемым сарказмом отозвался кто-то. — Но как насчёт того, чтобы предоставить доказательства нам.

— Вам хватит огромной огненной птицы, что своим возгоранием воскрешает мертвых? — Четвертого тоже пробило на сарказм. — Может, вам ещё дождь вызвать?

— Аргумент, — признал его собеседник.

— Да уж, ещё один пожар нам не нужен, — хмыкнул Джирайя.

— И что вы все привязались к пожару? Никто же не пострадал, — я только хмыкнул и ткнулся в следующий угол. — Да где же эта чертова четвертая стена?

— Любая стена может быть четвертой, — хмыкнул Орочимару. — Их здесь всего четыре, так что тут лишь вопрос точки зрения.

— В этом и заключается основная проблема, — я фыркаю. — Черт поймешь где она расположена. Четвертой стеной может быть и потолок и определённый участок пола. Все действительно зависит от точки зрения.

— Дурдом какой-то, — буркнул Джирайя.

— Не отвлекайтесь, — приказал Четвертый. — Вернемся к главному, сегодня, когда во время родов на Джинчурики напал неизвестный шиноби. В ходе потасовки ему удалось сломать печать, последствия чего вы все могли наблюдать своими глазами.

— Всего один?

— Я видел всего одного, — Четвертый кивнул. — Но все указывает на то, что ему помогали изнутри. Он знал, когда нападать и куда бить.

— Это серьезное обвинение, — Нахмурился какой-то старик, которого память Какаши опознала как какого-то старейшину. — В тайну личности Джинчурики посвящены очень немногие. О точном месте родов знало ещё меньше людей.

— Тем легче будет выявить утечку, — рыкнул Четвертый.

— М-м… — на мгновение отвлекаюсь от поиска багов. — Интриги… Влад говорил, что это интересно первые лет двести-триста, пока ты не выучишь все возможные комбинации предательств и махинаций. Потом всякий интерес пропадает на корню.

Моё замечание вызывало кратковременный ступор, но Четвертый решил не заморачиваться и просто проигнорировал меня.

— В общем нам очень повезло, что неизвестный, занявший тело Какаши, согласился нам помочь…

— Да уж, свезло, так свезло, — тихо отозвался кто-то.

— …Но первоочередной задачей для нас сейчас будет поиск предателей, — закончил Четвертый.

Это заявление вызвало всеобщее напряжение. Все переглядывались между собой, будто хотели обвинить кого-то в предательстве или же оправдаться. Не устаю удивляться, какие же они странные. У нас бы уже давно морду друг другу набили бы, а там, в процессе, кто первый демонов призывать начнет, тот и чернокнижник.

Но хватит о них, я наконец-то нащупал четвертую стену. Располагалась она аккурат на месте дверного проёма, так сразу и не обнаружишь, но опыт, как известно, не пропьёшь.

— Нашел, — объявил я для остальных, подходя к двери задом и открывая ее левой рукой, которую просунул между ног.

— Какого демона ты творишь? — Орочимару нахмурился, но тут же осекся.

Ведь вместо коридора, по которому мы прошли, за дверью оказалось синее пространство с плывущими по нему белыми рунами. Я этого языка не знаю, но в целом во время багов всегда мелькают одни и те же слова. Мне особенно запомнились «STOP: 0×0000001E» и «Dll Base Data Stamp — Name», они повторяются чаще всего.

Запускаю в это пространство обе руки и первым делом извлекаю оттуда ледяной посох. Как-то мне неуютно без главного инструмента волшебника. Но останавливаться на этом нельзя, так что приставляю посох к стенке и снова запускаю в баг-пространство обе руки, чтобы на этот раз вытащить две объёмные кружки с белыми пенными шапками.

— Кто-нибудь ещё пива будет? — Спрашиваю у собравшихся. Собравшиеся ответили мне немым изумлением. — Что, нет? Ну и ладно.

Пожимаю плечами и ногой закрываю дверь, пока оттуда тараканы с собаку размером не полезли, прецеденты были. После чего чокаюсь кружками с ледяным посохом, пивасик тут же стал холодненьким.

Жизнь налаживается.

— Это что было? — Спросил меня Орочимару, который первый отошел от шока.

— Я же говорил, баг, ошибка богов в ткани мироздания.

— И эта ошибка позволяет доставать вещи откуда-то? — Он сделал несколько заметок в своей записной книжечке.

— Не-а, для доставания есть телепорт или призыв, — в пару мощных глотков осушаю первую кружку, чтобы утолить первую жажду. Вторую же начинаю цедить маленькими глоточками. — Баги же нарушают общие законы мира и позволяют создать что-то из ничего, стать бессмертным или неуязвимым, либо же наоборот уничтожить что-то бессмертное или неуязвимое. Забавная вещь, в общем.

Опять всеобщий ступор, за время которого я успеваю осушить вторую кружку где-то на половину. Первым, опять, пришел в себя Орочимару и двумя широкими жестами перечеркнул все только что сделанные заметки.

— Расскажешь поподробнее? — Начал было он, но тут же поправился. — Хотя нет, не так. Научишь?

— Пива будешь? — Решаю устроить ему самую простую и действенную проверку на волшебника.

— Буду, — он с легкостью эту проверку прошел.

— Наш человек. Конечно научу, — я уже пристроился задницей к двери, чтобы вновь открыть четвертую стену, как Четвертый прочистил горло, напоминая, что мы вообще-то на важном совете присутствуем. — Ах да, Четвертый, в общем я пока у вас поживу. Если помощь какая-нибудь понадобится, то обязательно обращайтесь. Ну и если мир вдруг надо будет спасать или война начнется, то имейте меня в виду, я хочу поучаствовать.

— Хорошо, — он медленно выдохнул.

— Ну тогда мы больше не будем вам мешать, — быстренько достаю сразу два бочонка отменного эля. — Пойдем, Орочимару, не будем мешать детишкам играть в интриги, нас ждут дела настоящих волшебников, пиво и сила богов.

В след нам раздался ещё один медленный вздох Четвертого. Тоже, наверное, пива хочет, но нельзя, надо совет вести.

Бедняга.