Я хочу прокатиться с тобой

Глава 1

Я хочу прокатиться с тобой,

Ты будешь Бонни, а я буду Клайдом –

Два преступника в бегах,

Но они не станут охотиться за нами.

Нет ничего, что я бы ни сделал,

Плевать на все законы, которые мы нарушим,

И на все проблемы, которые мы создадим.

Лишь бы я мог быть с тобой, тобой, тобой, тобой.

I wanna take you for a ride You'll be Bonnie, I'll be Clyde Two criminals on the run But they won't hunt us down

Don't care 'bout every law we break And the trouble that we'll make There's nothing I wouldn't do As long as I can do u, u, u, u

Ride with U (Smash Into Pieces)

Постановление Визенгамота от 18 августа 1998 года

После проведённого расследования покушения на жизнь подзащитной Гермионы Джин Грейнджер в поместье Малфой, суд постановил:

Люциусу Абраксасу Малфою запрещено приближаться к Гермионе Джин Грейнджер меньше, чем на расстояние десяти ярдов на срок пятнадцать лет.

Нарциссе Друэлле Малфой запрещено приближаться к Гермионе Джин Грейнджер меньше, чем на расстояние десяти ярдов на срок пятнадцать лет.

Драко Люциусу Малфою запрещено приближаться к Гермионе Джин Грейнджер меньше, чем на расстояние десяти ярдов на срок пятнадцать лет.

В случае нарушения постановления приговорённые получат реальные сроки в Азкабане за посягательство на безопасность подзащитной.

Верховный чародей: Кингсли Бруствер

Семь лет спустя

Это дело было непростым. Драко не являлся фигурантом процесса, но давний друг, сидевший на месте подсудимого, вызывал сочувствие. Грегори Гойл не был хорошим парнем, однако обвинение, как казалось Малфою, хотело сделать из Грега крайнего. Это несправедливо.

Гермиона Грейнджер в роли назначенного адвоката не вселяла ни малейшей надежды. Она задавала свидетелям странные вопросы, которые, вроде бы, не имели отношения к делу.

Но её заключительное слово потрясло и убедило Визенгамот единогласно оправдать бывшего Пожирателя Смерти и продолжить следствие для розыска настоящего преступника.

Гойл впал в ступор от неожиданности. Его освободили прямо в зале суда, а его адвоката и след простыл. Гермиона, очевидно, и так знала, что благодарности от бывшего сокурсника не дождаться, так зачем терять время?

Малфой сидел в самом дальнем ряду среди вольных слушателей. Предписание суда было почти невозможно исполнить, но не мог же Драко бросить друга в такой ответственный день. Потому он старался оставаться в тени, не привлекая внимания.

Что-то зацепило в её речи. Драко не мог полностью осознать, что именно его побудило последовать за Грейнджер. Он не имел права войти за ней в лифт, пришлось ждать следующего. Упаси Мерлин кто-то из сотрудников Министерства заметит его в опасной близости.

Драко нервничал, забыл поздравить друга с победой, надеясь лишь на то, что успеет.

В Атриуме он увидел её в поднимающейся наверх телефонной будке. Это было очень странно, ведь обычно он сам всегда перемещался камином.

Дождавшись возвращения будки, он в нетерпении медленно приближался к поверхности.

Выскочив из дурацкого «лифта», он молниеносно огляделся по сторонам. Её нигде не было. Хотелось зарычать от досады. С чего бы? Да и ладно! Нужна она…

Но тут вдалеке взметнулся на ветру яркий красно-жёлтый шёлковый шарфик. Сердце ускорило бег.

***

Ей казалось, будто что-то не так. Гермиона собиралась отметить свой триумф — защищать бывших Пожирателей ей ещё не приходилось, и сначала даже было сомнение, а есть ли шанс выйти победителем?

И она выиграла.

Гермиона купила парочку пирожных, взяла большой стакан кофе и с удовольствием спешила домой.

Но навязчивое ощущение немного портило впечатление. Какая-то необъяснимая тревога. У Гойла много врагов и сомнительных друзей, может, кого-то не устроило его освобождение? Пару раз она оглянулась, но не заметила ничего подозрительного, и успокоилась, лишь оказавшись в своей маленькой квартирке и заперев за собой дверь.

В прихожей тут же возник Живоглот. Он преданно потёрся боком о ногу хозяйки и обвил её пушистым хвостом.

— Голодны, монсеньор? — с лёгкой иронией спросила Гермиона.

Жмыр мяукнул в ответ и отправился в кухню. — Кто бы сомневался, — усмехнулась Гермиона, сняла плащ, лёгкий шарфик и последовала за питомцем.

— Сейчас покормлю тебя, мой старичок.

Она, медленно переодеваясь, бродила по квартире, готовясь приятно провести вечер. Правда ощущение, что в её жизни появилось еле уловимое беспокойство, слегка раздражало. Дело Грегори Гойла даром не пройдёт — она уверена.

***

Время летело, и ощущение тревоги совершенно сошло на нет. Спустя неделю у неё появилось новое дело, изучение которого требовало большого внимания и концентрации.

Как-то утром Гермиона внезапно проснулась от жуткого рёва. За окном что-то громко рычало и, казалось, не собиралось умолкать.

Гермиона взглянула на часы. 6:30. Суббота, да как же так можно! Всё стихло. Она расслабилась, обняла подушку... И вдруг что-то снова взревело.

Она раздражённо откинула одеяло и устремилась к окну. Захлопнула фрамугу и бросила брезгливый взгляд во двор.

У подъезда высокий мужчина в чёрных джинсах и коричневой кожаной куртке оседлал роскошный блестящий мотоцикл. На голове мужчины был чёрный подшлемник, полностью скрывавший голову и шею, оставляя открытыми только глаза.

Мотоциклист надел серебристый шлем, дёрнул ручку газа, усиливая рёв, и, медленно описав круг, стал выезжать со двора.

— В такую рань... — проворчала Гермиона. — Не иначе как от любовницы смывается. У кого он там мог быть: у Мэри или у миссис Грант? Это было бы совсем неловко.

Живоглот, уже сидевший рядом на подоконнике, согласно мяукнул. Гермиона проводила спину байкера внимательным взглядом до самой арки — выезда со двора — потом вздохнула с досадой и отправилась обратно в постель, хотя знала наверняка, что уже не заснёт, ведь ей предстояло изучать следующее дело, ещё вчера присланное ей Министерством.

— Выспаться не дал. Вот ведь мотоциклист недоделанный, — ворочаясь, шипела она себе под нос, пока Живоглот устраивался у неё в ногах.

***

Поверить не мог, что это произошло. Стоило лишь чуть поднять взгляд, и он заметил девушку, чуть отодвинувшую лёгкий тюль. Он знал абсолютно точно — это её окно, ведь хозяйка вчера расписала всех своих квартирантов.

Почти уверен, что Грейнджер всё такая же: требовательная, строгая к себе и другим.

Он мчал навстречу ветру. Потоки воздуха врывались в рукава, раздували плотную ткань куртки, и казалось, что нет на свете ничего желаннее, чем объятия ветра.

Нет. Это неправда. Он вдруг подумал, что хотел бы ощутить тепло рук, обхватывающих его, крепко сцепившихся в замок пальцев, горячего тела, прижимающегося к его спине, учащённое дыхание. Что-то невероятное — почти невозможное... Но кто знает?..

***

Она торопилась. Немного раздражал тот факт, что и на следующий день, и в понедельник назойливый мотоциклист заводил свой дурацкий «велосипед» в невозможную рань. Её даже удивляло, что никто из соседей-стариков ни разу не сделал ни одного замечания этому невоспитанному наглецу. Может быть, это только в её квартире такая ужасная слышимость? Может быть, дело в окнах?

Гермиона торопливо запирала квартиру ключом, когда с верхнего этажа послышались быстрые шаги, словно по лестнице кто-то мчался вприпрыжку. Гермиона чуть посторонилась пропуская кого-то позади и только потом бросила взгляд на быстро прошедшего мимо мужчину в чёрных джинсах и кожаной куртке. Его голова была скрыта чёрным подшлемником, подмышкой серебристый шлем, а через плечо большая спортивная сука, набитая чем-то увесистым.

Она открыла было рот, желая обратить внимание незнакомца на то, что он вопреки предписаниям закона нарушает тишину в столь ранний час, но тут же глубоко вдохнула и промолчала. Может быть, он тут последний раз, так какой смысл?

Он быстро скрылся на лестнице, и Гермиона стала спускаться следом, стараясь не торопиться, чтобы он уехал. Но всё ещё находясь в подъезде, она не слышала рёва мотора. Подождав немного, решила, что это уже слишком — ещё не хватало подстраиваться под какого-то мотоциклиста. И как только она вышла на крыльцо, байкер резким движением дёрнул ручку на руле, и в это же мгновение из рычащего железного зверя вырвался столб ужасающе вонючего дыма.

Белое облако объяло Гермиону, и она закашлялась, прикрывая рот и нос рукой, мечтая сию же секунду проклясть ненормального и его машину, и борясь с желанием применить магию, чтобы очистить воздух вокруг.

Рёв мотора, рык.

— Эй! — прокричала она вслед уезжающему мотоциклисту. — Вернитесь! Что вы себе...

Но он уже скрылся под аркой, выехав со двора.

— Отвратительное поведение, — ворчала она, совершенно без настроения шагая к телефонной будке. — Какой же бессовестный человек. — Она шумно выдохнула. — Как после такого защищать маглов? Встречаются же такие... экземпляры.

***

Он не слышал её крика, но был просто уверен, что это обязательно произошло — он её достал. Она ничего не сказала в подъезде, но он заметил, как приятно стало в груди, когда, спускаясь по лестнице, убедился, что правильно определил время, в которое Грейнджер покидает квартиру. Торопился, слыша звук гремящих ключей. Стремился приблизиться хоть немного. А она даже не взглянула на него.

Ничего. Она наверняка была вне себя, когда он уезжал — иначе просто быть не могло.

Как же он рад был видеть её так близко — не за еле заметно отодвинутой шторкой. Её аккуратные кудри лежали на плечах, строгое классическое пальто подчёркивало точёную фигурку, а стройные ножки в чёрных полупрозрачных чулках, до колена скрытые классической юбкой, напоминали статуэтку. Он хотел бы увидеть её лицо, но она не обернулась, лишь вежливо уступив ему дорогу.

Это только начало. Немного терпения — и всё изменится.

***

С наступлением вечера этот назойливый звук повторялся. Живоглот уже знал реакцию хозяйки и тут же присоединялся к её внутреннему протесту, запрыгивая на широкий удобный подоконник и ожидая, когда она приоткроет тюль.

— Увы... Он снова здесь, — вздыхала Гермиона, заслышав рёв во дворе.

Она наблюдала, как мотоциклист устанавливал мотоцикл на подножку, снимал шлем и перчатки. А потом происходило странное: к мужчине подходили подростки и мальчишки помладше, они с восторгом рассматривали машину, пока хозяин железного коня готовился покинуть двор. Между ними завязывалась беседа, мотоциклист позволял детям потрогать мотоцикл, иногда даже посидеть на нём. И вот уже два дня подряд мотоциклист снова заводил машину, позволяя мальчишкам, газовать, наполняя двор смрадным дымом, что снова выводило Гермиону из себя. Но затем, уходя, мужчина грозил подросткам пальцем, и они послушно оставляли технику в покое.

— Надо же, — прошептала себе под нос Гермиона. — Не каждый владелец такое позволит. Хм.

Она не хотела признаваться самой себе в том, что мужчина вызывал в ней уважение, так по-доброму общаясь с соседскими мальчишками.

Странным было одно: он никогда не снимал подшлемник. Всё, что видели окружающие — это его глаза. Что с ним не так?

***

Он знал наверняка — она у окна. Смотрит пристально, будто шпион. Он не видел её, но каждый раз, когда отодвигалась полупрозрачная штора, его сердце пускалось вскачь. Как же хотелось узнать, что она чувствует. Удалось ли привлечь её внимание? Столько приложено усилий. Она следила — это обнадёживало. Мальчишки добавляли суеты и шума — большой плюс. И Драко нравилось общаться с восхищёнными подростками.

Как бы он хотел, чтобы она сделала хоть что-то в ответ.

***

Она уже отошла от окна, собираясь пойти почитать с чашечкой ароматного чая, когда за окном снова раздался рёв. Раздражение вспышкой ударило в грудь. Опять куда-то помчался.

Но хуже было то, что он вернулся в три часа ночи.

***

В то утро Гермиона вдруг почувствовала какую-то неловкость. Она очень хотела отчитать непутёвого мотоциклиста вот уже который день. Каждое утро он заводил свой драндулет и с рёвом покидал дворик, и теперь стало совершенно ясно, что этот парень живёт в её подъезде и никуда исчезать не собирается. Гермиона, наверное, раз сто отрепетировала свою пламенную речь, собираясь высказать соседу все претензии. Но в это утро он спускался по лестнице, держа в руке огромный букет белых роз, а это означало, что у мужчины, возможно, какой-то праздник — наверное не стоит портить ему с утра настроение. Преодолев себя и своё недовольство, Гермиона ничего не сказала, лишь посторонилась, как и в то утро, дав человеку возможность пройти по узкому пролёту.

Внутри что-то дёрнулось, когда совершенно неожиданно её взгляд поймал его глаза — единственное, что чёрный подшлемник не мог скрыть. Изумительно чистые светло-серые глаза. Но и это было не всё. Мотоциклист вдруг еле заметно кивнул, и Гермиона растерянно машинально кивнула в ответ, после чего мужчина быстро прошёл мимо. Может быть, ей показалось? Он что, поздоровался? И она ответила? Отчего-то Гермиона почувствовала себя глупой. Этот тип изо дня в день мешает ей рёвом железной машины: утром уезжает, вечером приезжает, оставляя железяку во дворе, а она до сих пор не объяснила ему, что мотоцикл вовсе не обязательно должен так жутко реветь, с ним же можно обращаться понежнее!

Он уехал и только потом Гермиона покинула дом. Её смущало, что всю дорогу до Министерства мысли были заняты исключительно этим мотоциклистом. В итоге раздражение взяло верх и Гермиона поклялась самой себе, что уж завтра обязательно с ним поговорит.

***

Всё было до глупого безнадёжно. Что ещё сделать? Драко не вышел утром из квартиры. Он наблюдал, как она покинула крыльцо, повернула голову, взглянув на его Харлей, и проследовала дальше, под арку.

Да нет, она не равнодушна. Не может такого быть. Проверила, здесь ли он — заметила его мотоцикл. Ей не может быть всё равно.

Начал накрапывать дождь. Как-то внезапно набежали тёмно-серые тучи, за окном и в квартире потемнело. А Драко, размышляя, всё смотрел под арку, где только что исчезла Гермиона Грейнджер. Ливень набирал обороты, раздался первый весенний гром. Хорошо, что он не отправился в дорогу — это было бы крайне неудобно.

Драко спохватился, осознав, что его железный конь мокнет под дождём. Он сорвался с места, прихватил в прихожей брезент и помчал вниз по лестнице.

Набросив чехол на мотоцикл, Драко тут же обратил внимание на огромную лужу, образующуюся посреди двора. Да, не все дворы Лондона защищены от такой маленькой неприятности.

Уголок его губ дёрнулся в усмешке.

***

Погода была прекрасная! После вчерашнего ливня ярко светило солнце, свежая листва на деревьях отливала золотом, и настроение у Гермионы было как никогда замечательным — сегодня она выспалась — достижение! Может, этот назойливый мотоциклист наконец съехал? Куда-нибудь в овраг.

Гермиона коварно ухмыльнулась, но тут же себя одёрнула:

— Нельзя желать людям подобного.

Живоглот подозрительно на неё покосился, а Гермиона продолжала варить кофе.

Позавтракав, она надела строгий классический костюм, взяла кейс с документами и отправилась на заседание Визенгамота. Её новый подзащитный, в чём она была уверена, невиновен, а значит, она легко справится.

Бодрым шагом Гермиона пересекала двор, когда раздался внезапный рёв, и из-под арки вырвался сверкающий мотоцикл.

Взвизгнув, Гермиона отскочила в сторону, но это её не спасло. Брызги из образовавшейся во дворе лужи разлетелись в разные стороны, окатив её идеальный светло-серый костюм коричневыми каплями. Она задохнулась от возмущения, созерцая испорченный рукав, бок пиджака и юбки.

Мотоциклист тем временем соскочил со своей железяки и, не заглушив мотор, направился к ней.

— Да... Вы... Да что же это такое?! — взорвалась Гермиона, и её голос тут же невыносимо возвысился. — Вы что, издеваетесь?! Мало того, что по утрам спать мешаете, отравляете окружающую среду, так ещё и гонки устраиваете в пешеходной зоне!

Мужчина, подойдя, снял шлем и молча выслушивал её яростную тираду. А Гермиона продолжала, экспрессивно потряхивая кейсом в воздухе.

— Посмотрите, что вы натворили! — Она продемонстрировала ему грязный рукав. — У меня такой ответственный день, я тороплюсь, и тут являетесь вы, как гром среди ясного неба! Мало мне было вчера попасть под ливень! У вас есть совесть? А?!

Мужчина продолжал молчать, глядя на неё своими невероятно чистыми светло-серыми глазами, и понять было невозможно, он что улыбается? Ведь на нём всё ещё был надет подшлемник, не скрывающий только глаза.

— Нет у вас никакой совести. Хам! — с неприязнью бросила Гермиона.

И тут она наконец услышала чуть приглушённый чёрной тканью голос:

— Если я вам так докучаю, что ж раньше не сказали?

Гермиона растерялась. Она моргнула, потом ещё раз. Этот мотоциклист уже неделя как вторгся в её размеренную жизнь. Действительно, почему?

— Можно подумать, это что-то изменило бы, — фыркнула она.

— Теперь мы об этом и не узнаем. — Он говорил спокойно и даже беспечно, безотрывно глядя Гермионе в глаза. — И я шёл извиниться, пока вы, леди, не набросились на меня, как дикая фурия. Всё желание извиняться пропало.

Он резко развернулся и зашагал к своему мотоциклу.

Гермионе казалось, что прямо сейчас её костюм вспыхнет, из ноздрей повалит дым, а клыки вонзятся прямо ему в шею. Но осознание, что этот парень нарочно носит подшлемник на такой экстренный случай, заставило бурю смениться насмешкой. Ну и фантазии у неё.

— Да пошёл ты, придурок, — прошептала она себе под нос. — Я опаздываю.

Гермиона нащупала в кармане волшебную палочку, надеясь, скрывшись под аркой, быстро очистить грязевые пятна. Она отвернулась и зашагала прочь.

— Что, так и пойдёте?

Его приглушённый голос явно сочился насмешкой. Гермиона замерла. Точно. Он же магл, как можно объяснить этот момент маглу?

Она медленно повернулась.

Теперь она была уверена, что эти серые глазища смеялись над ней.

Она быстро зашагала обратно к крыльцу, попутно бросая:

— Из-за вашей выходки я опаздываю на важную встречу. Вы довольны?

Она хотела очистить костюм прямо в подъезде, но магл бы не понял такого преображения. Нельзя привлекать к себе внимание, используя магию. С досадой Гермиона вернулась в квартиру, нервно сменила свой любимый костюм на тёмно-синий — менее симпатичный и довольно мрачный.

Спускаясь, надеялась, что мотоциклист уже ушёл домой. Но нет — он торчал возле своей железяки, полируя её после поездки.

Гермиона гордо прошествовала мимо.

— Опаздываете! — с издёвкой прокричал он вслед. — Могу подвезти в качестве извинений!

Гермиона вспыхнула изнутри. Издеваться вздумал? Она невольно оправила узкую юбку-карандаш — такая как раз для поездки на мотоцикле! Конечно же!

— Благодарю, не нужно, — сквозь зубы процедила она.

— Значит, вы меня уже простили, — уверенно заявил мотоциклист, и Гермионе захотелось зарычать.

***

Он ликовал. Это был успех — самый что ни на есть настоящий успех. Она заговорила с ним — наконец-то. Надо отдать должное её терпению. Остальные соседи не выдержали гораздо раньше, и ему приходилось использовать маглоотталкивающие чары, стоило заметить как к нему приближается разъярённая бабулька или недовольный мужчина, на всякий случай вооружённый хлопушкой для выбивания ковров. Это было непросто — столько времени нарочито привлекать к себе внимание, наконец-то можно «включить тихий режим». Драко улыбался, глядя в окно. Его план казался всё эффективнее. Любопытно, что будет дальше?

Глава 2

Гермионе стоило немалых трудов успокоиться и сосредоточиться. Насмешливые серые глаза будто преследовали, никак не желая стираться из памяти. Но затем её закрутил жизненный водоворот.

Заседание прошло успешно и её подзащитный наверняка был бы оправдан, если бы в суд явился свидетель, но по какой-то необъяснимой причине он не пришёл. Гермиона попросила перерыв до выяснения обстоятельств, ведь это очень важный свидетель, и весь день потратила на то, чтобы его отыскать.

Она ужасно устала. Посещение Лютного переулка всегда очень смущающий и выматывающий момент, ведь контингент там, мягко говоря, странный и опасный. Ей удалось привести в чувства свидетеля, страдающего после глобальной попойки, и, пригрозив ему арестом за сокрытие важной информации, убедилась в его готовности сотрудничать.

Уже стемнело, когда Гермиона утомлённо вошла в свой милый сердцу дворик. Её взгляд тут же уткнулся в сверкающий в свете фонарей мотоцикл, но сил на вспышку гнева уже не было, лишь неприятная досада достигла местечка где-то в центре груди. Она вспомнила утреннюю перепалку с мотоциклистом, но к своему разочарованию подумала лишь, что не стоило так кричать, она ведь планировала деловой назидательно вежливый тон, переговоры. С другой стороны, это ведь он окатил её из лужи, как ещё она должна была с ним разговаривать?

Возвращение к этой теме вызвало дополнительное раздражение. Почему этот наглый мотоциклист вообще трогает её мысли? Жила себе спокойно...

Живоглот встретил Гермиону ласково и даже радостно.

— Оголодал, бедняжка. — Гермиона с улыбкой накладывала корм из жестяной банки в его миску. — Прости, дельце заняло чуть больше времени, чем хотелось бы.

Внезапный стук в дверь отчего-то сильно взволновал, даже будто сердце рухнуло вниз. Живоглот же не проявил интереса, набросившись на еду.

Гермиона вышла в коридор, посмотрела в глазок.

За дверью стоял новый сосед. В подшлемнике. Гермиона нахмурилась. Что за бред? Собирается куда-то ехать? На нём были и куртка, и перчатки.

Она вздрогнула, когда он постучал снова.

Гермиона распахнула дверь и только теперь увидела небольшой разноцветный пакет в его руке.

— Добрый вечер, мисс... как вас?.. — Почему ей всё время слышится ирония в его голосе.

— Мисс Грейнджер, — строго ответила она.

— Окей. Это вам, мисс Грейнджер. — Сосед протянул ей разноцветный пакет, и Гермиона разглядела, что это... стиральный порошок. — Я испортил ваш костюм, — напомнил он.

— К вашему сведению, — назидательно заговорила она, — к костюму невозможно применить стиральный порошок.

— О, в самом деле? — Опять эта дурацкая ирония. Поиздеваться пришёл.

— Да, — продолжила Гермиона. — Я сдам костюм в химчистку, вы напрасно потратились.

Она уже закрывала дверь, когда в щель внезапно просунулся здоровенный чёрный высокий ботинок. Гермиона зарделась от возмущения и непонятно откуда взявшегося страха. Он что, намерен вломиться в её квартиру?

— Да ладно вам, возьмите! — настойчиво потребовал мужчина, внезапно всовывая ей в руки пакет порошка. — Постираете что-нибудь другое. Чулки там, трусы...

— Благодарю, — с трудом скрывая смущение, сквозь зубы рыкнула она, возвращая порошок назад и выталкивая мужчину за порог, — у меня есть средства для стирки.

— Да бросьте! Я выпросил в магазине самый лучший!

Порошок снова был нахально сунут ей в руки.

— Вы понимаете, что ведёте себя по-хамски?! — прошипела Гермиона, наконец выпихивая незваного гостя в подъезд и практически швыряя в него цветным пакетом. — Лучше бы просто извинились и пообещали исправиться.

— Я извинился уже три раза, — иронично засмеялся он.

— Неправда! Вы ни разу этого не сделали. Зато ведёте себя из рук вон глупо.

— А вы, конечно, сама дипломатия! — с насмешкой отвечал он.

— Вы... Вы... Знаете! — сделала она внезапное открытие. — Вы ужасно напоминаете мне одного моего бывшего сокурсника. Такой же невоспитанный хам и насмешник. И я вас предупреждаю: если не будете соблюдать во дворе режим тишины, я обращусь в полицию!

Он молчал секунду, будто задумался, а потом ответил:

— А ведь ещё неделю назад можно было просто нормально попросить. Всего доброго. Мисс Грейнджер.

Мужчина поставил пакет со стиральным порошком на пол и направился к лестнице, ведущей наверх.

— Заберите свою подачку! — крикнула вдогонку Гермиона, но встретила лишь молчание.

Она захлопнула дверь, так и оставив неуместный «подарок» на лестничной площадке.

Внутри будто кипел раскалённый котелок с ядовитым зельем. Гермиона давно не испытывала ничего подобного. Никто и никогда не мог вывести её из себя, наполнить такими сумасшедшими колючими эмоциями, от которых хотелось кричать. Она не узнавала саму себя. Как этому нахальному мотоциклисту удалось расшатать её нервную систему за какую-то жалкую неделю? Как?! Неужели она мало видела в жизни хамства и несправедливости?

Если подумать, то в жизни этого и правда не так уж много. Она не станет считать войну. Война — это другое. Но в жизни ей по большей части встречались хорошие люди: добрые, отзывчивые, вежливые, способные вести нормальный диалог. Она никак не ожидала, что, оказавшись в мире маглов, внезапно встретит нечто, напомнившее её... юность, когда своё право на существование приходилось кому-то доказывать, ставить хамов на место. Разве она не права? Разве она не имеет права на сон по утрам в выходной день? Или права на чистый воздух? На вежливое обращение?

Гермиона тяжело вздохнула. Ладно. Она и сама немного... Хорошо! Она, наверное, перегнула палку. Могла бы применить свои навыки адвоката и в данном случае. Что же случилось? Почему она будто стала сама не своя? Перед ней всё ещё, словно застывшая картинка, насмешливые светло-серые глаза. Гермиона отодвинула тюль, останавливая взгляд на поблёскивающем в темноте мотоцикле.

Сосед всё время носит этот дурацкий подшлемник. За всю неделю ни разу его не снял. Что с ним не так? Может, скрывается от полиции? А может... он изуродован? Отчего-то на душе стало очень неприятно.

Со стороны крыльца быстрым шагом к мотоциклу приблизился его хозяин. Перекинув длинную ногу через седло, мужчина сел, нажал пару кнопок и тихо выехал со двора.

Гермиона испытала досадное чувство: то ли обиды, то ли возмущения. Ведь можно же было так делать всегда? Но нет! Он нарочито демонстрировал... что-то. Зачем-то. «Можно было просто нормально попросить».

***

Зачем ему это? Зачем эта нервная, злая девчонка?

Он мчал по ночному городу в свете уличных фонарей, неоновых вывесок и отражающих луну луж.

Ладно. Он перегнул палку. Сам это сделал, пошёл на риск, зная, что такой результат вполне возможен. Кто же спокойно отреагирует, если, опаздывая на службу, окажется в подобной нелепой ситуации. Он сам устроил ей душ, и, конечно, она представить себе не могла, что это было сделано нарочно.

Перегнул, да. Но как ещё ему было поступать?

Судя по такой грандиозной агрессии, у Грейнджер терпение закончилось. Чуть оставалось дожать. Перестарался. Хоть всё сначала начинай. Уже не выйдет — извинений не поняла, юмор не оценила. Совсем такая же, какой была в школе.

Нужно всё исправить. Найти другой путь.

Драко мчал по ночному городу, словно поглощая энергию улиц, дорог, горящих фонарей. Она была... так близко сегодня — на расстоянии вытянутой руки. Он нарушает закон, рискует, но это стоит того. Стоит того, что сейчас бурлит где-то в глубине его естества.

***

Тишина.

Гермиона проснулась около семи, тут же взглянув на часы. Сегодня её не разбудил рёв мотоцикла. Хорошо... Похоже, она выспалась.

Полежав ещё пару минут и почесав за ухом спящего рядом Живоглота, Гермиона осторожно встала и подошла к окну. Она аккуратно отодвинула тюль и с лёгким разочарованием обнаружила пустой двор.

Это не то чувство, которое она должна испытывать. Разве это не хорошо? Она ведь добилась своего — тишины. Неважно, что из-за этого пришлось поссориться с соседом. Он виноват, почему она должна была проявлять хладнокровие? Между прочим, она была достаточно сдержана, пока он не продемонстрировал явное неуважение и иронию по отношению к ней.

Так ему и надо. Не будет больше выпендриваться. Что это вообще за подростковая потребность — привлекать всеобщее внимание? Сколько ему лет, интересно.

Гермиона вздрогнула и нервно задвинула тюль. Эти вопросы... зачем они вообще возникают? Всё. Тишина. О мотоциклисте можно забыть.

И она очень старалась.

Проходили дни. Утра. Вечера. Ночи.

То и дело Гермиона обнаруживала железную машину на своём привычном месте, обычно, возвращаясь из Министерства. Но его хозяина не встречала ни разу. Она не могла понять, почему раньше они сталкивались каждый день, а теперь он будто избегает...

И эти мысли снова приводили Гермиону в раздражение. Какая ей разница, что там у него на уме? Он ей кто?

Однако мысль о том, что она перешла границу в общении с соседом, преследовала неотступно.

Ладно. Он действительно её раздражал. Но ведь она в конце концов профессионал и могла бы применить свои навыки и быть более дипломатичной. Зачем повышала голос? Зачем угрожала полицией?

Вот ведь...

Она повела себя не лучше любой склочной тётки, вроде невыносимой Амбридж.

С каждым днём это чувство неправильности произошедшего давило на неё всё сильнее. Она добилась того, чтобы человек исчез из её жизни. Разве не этого она хотела? Может, не этого?

Однажды утром, увидев его мотоцикл под окнами, Гермиона ощутила волну жара, пробежавшую по телу. Он дома — ещё не уехал. Сердце отчаянно заколотилось, и это очень напугало. Что за реакция? Она что, настолько хочет его увидеть?

Да нет, ерунда. Вовсе нет. Она просто не хотела бы жить с кем-то во вражде. Сосед вовсе не должен красться по двору как мышь, скрываться от людей, будто вор. Так не должно быть.

Ерунда. С чего она решила, что он скрывается. Зачем ему это? Он свободный человек.

Гермиону вдруг передёрнуло от осознания, что она уже десять минут стоит перед окном, в ожидании неизвестно чего.

Сердито задёрнув тюль, она в темпе заходила по квартире, собираясь на работу. Гермиону приводил в отчаяние факт, что каждые две минуты она поглядывала в окно, проверяя, на месте ли мотоцикл.

Живоглот то бродил рядом с ней, пытаясь привлечь внимание, то садился возле своей миски, озадаченно наблюдая порывистые движения хозяйки.

А она горела от досады. Она думала о нём — совсем не о голодном питомце, — вспоминая расслабленную походку, широкие плечи под кожаной курткой, то, как он грациозно перекидывал ногу через седло. И его изумительные глаза. Она ненавидела себя за этот неконтролируемый фонтан эмоций, который обрушился так внезапно на её голову.

А его ирония... Он же, кажется... просто шутил с ней. Может, немного неуместно, но... Он ведь не пытался обидеть, а она...

Какая же она идиотка!

***

Применить заглушающие чары к мотоциклу оказалось довольно просто. Он приезжал и уезжал, не привлекая к себе никакого внимания. Даже мальчишки зачастую не успевали его заметить, а если замечали, Драко объяснял им, что нет времени с ними общаться из-за занятости. Он уходил в квартиру, стараясь полностью избежать общения с Грейнджер. Он был уверен, что рано или поздно она заметит его отсутствие. Ведь, судя по её реакции, его было слишком много в её жизни.

Драко рано уезжал и рано возвращался, чтобы у неё не было возможности его заметить. Это было довольно сложно и неприятно — совсем не видеться с ней. Но так было нужно.

Единственное, что ему было доступно, это видеть её возвращение домой. Грейнджер проходила мимо его мотоцикла, украдкой бросая на него взгляд, опускала глаза, плотно сжимала губы, будто сердилась на железную машину.

Драко наблюдал за ней изо дня в день, до тех пор, пока мотоцикл не перестал вызывать в ней неприязнь. Однажды вечером она взглянула на него иначе, как будто с грустью или тоской, и Драко понял, что настал тот самый момент, когда можно попытаться всё исправить.

***

Шаги за спиной. Внутри всё замерло. Гермиона быстро заперла дверь и обернулась.

Он стоял на лестничной площадке, как всегда — в неизменном чёрном подшлемнике, и его глаза явно улыбались.

— Привет, Грейнджер. Как жизнь? — Его лёгкий и будто игривый тон удивил, и Гермиона даже не сразу нашлась.

— Привет, — немного растерянно ответила она. Гермиона прочистила горло и улыбнулась.

— Надеюсь, удалось спасти костюм, всё не было времени спросить.

— Да, всё хорошо, спасибо. Он выжил.

Неконтролируемое волнение заставляло сердце прыгать в груди. Гермиона была так рада, что он заговорил с ней. Наконец-то можно попробовать примириться.

— Вы извините, я, кажется, чрезмерно эмоционально повела себя в прошлый раз. Надеюсь, вы понимаете причины.

Он пожал плечами.

— Наверное, я что-то пропустил. Но это уже неважно, главное, что у вас всё в порядке.

— Нет, это не главное. Надеюсь, я не слишком... Вы понимаете, у меня был очень ответственный день и эта грязь... А потом этот дурацкий порошок. У меня переполнилась чаша терпения.

— Да, я так и понял. И раз уж я по-настоящему не извинился, прошу прощения сейчас.

Он слегка поклонился, и Гермиона улыбнулась в ответ.

Сосед рукой сделал приглашающий жест в сторону лестницы, уступая ей дорогу, и Гермиона, немного поколебавшись, зашагала вниз. Это было неловкое странное чувство — ощущать за своей спиной присутствие мужчины, — но Гермиона уверенно шагала вперёд. А во дворе, обернувшись, немного задержалась у его мотоцикла.

— Хорошего вам дня, — с улыбкой произнесла она.

— Благодарю, и вам успехов. Может быть, всё-таки подвезти вас? Где вы работаете?

По телу прошла волна тревоги. Как она объяснит, где работает, он ведь магл. На душе отчего-то стало холодно. Гермиона потупилась, но всё же ответила:

— Я адвокат. Частный. У меня пока нет определённого места работы или офиса. Я работаю по найму.

— В какой области? Административной?

— Э-э-э, нет. Я веду уголовные дела.

Мужчина на мгновение замер, и Гермиона снова подумала, что, возможно, он скрывается от полиции, но он тут же ответил:

— Но вы же сейчас куда-то направляетесь, могу подбросить.

Гермиона разгладила складки на юбке и улыбнулась:

— Боюсь, моя одежда не подходит для этого. Да и вообще — большие скорости не моё, но спасибо за предложение.

Гермиона кивнула ему на прощание и направилась под арку.

Она бодро шагала по тротуару, когда через минуту мотоциклист обогнал её и умчал вдаль. Гермиона смотрела ему вслед, и казалось, будто в груди прыгает сотня зайчиков. Что-то юношеское наполнило душу — удивительное чувство восторга. Казалось, Гермиона не шла по улице, а летела на крыльях. Она объясняла самой себе эту лёгкость тем, что примирилась с человеком, и это объяснение вполне её устраивало. Неприятно жить с кем-то во вражде, и она была счастлива, что сосед на неё не в обиде.

Сосед. Мотоциклист. Хам. В своём сознании она называла его как угодно, но только сейчас вдруг подумала, что не знает его имени.

Не знает имени, не видела его лица. Человек-загадка живёт с ней по соседству, а она ничего не знает о нём — совершенно. Это немного взволновало и встревожило. Более того, он магл. Надо быть с ним поосторожнее и хоть немного разведать, кто он такой.

Зачем ей это? Ну... просто она адвокат и очень осторожный человек. Это благоразумно — знать, на что способны люди, живущие с тобой по соседству.

Она снова слишком много о нём думала, и это слегка беспокоило.

***

Драко выехал за город. За эти недели, проведённые в Лондоне, он уже исследовал немало дорог и нашёл это изумительное место.

Он стоял на мосту, рядом его верный Харлей. С моста открывался чудесный вид на реку. По берегам росли роскошные дубы, молодые деревья клонили свои ветви к воде. Ветер мерно колыхал резные светло-зелёные листочки, а река стремилась вдаль, журча умиротворяющими волнами, подпрыгивающими на камнях.

Он смотрел на воду, деревья, волшебно-голубое чистое небо и желал лишь одного — оказаться здесь вместе с ней. Почему-то уверен, что ей понравится. Уверен — ей необходимо иногда забывать о том, что она серьёзный уголовный адвокат, выкидывать из головы своих подзащитных и их проблемы, всю грязь, в которой ей приходится разбираться, и просто побыть человеком. Женщиной. Ему хотелось подарить ей другой мир — чистый и свободный.

Захочет ли она этого? Другой вопрос. Может, узнай он её получше, сам разочаруется, но сейчас это не так важно, пока горит сердце, пока надежда на счастливую жизнь не покинула его.

Закон. Да, закон может всё сломать. Запреты выплывут наружу, и вся его жизнь будет поставлена под удар. Но потребность всё исправить выше этого. Потребность сказать ей, что... теперь она в безопасности. Что угрозы больше нет — ни от него, ни от его семьи. Он сделает всё возможное.

Драко с упоением вдыхал сладкий воздух, надеясь, что однажды он привезёт её сюда и подарит частичку покоя.

Глава 3

Это стало странной безусловной традицией — выглядывать в окно. Первое действие, которое Гермиона совершала, поднявшись с постели. Её беспокоил тот факт, что для неё важно знать, дома ли он. Мотоцикл всегда подсказывал правильный ответ.

Удивительное досадное чувство вспыхивало в груди, когда утром двор оказывался пуст — разочарование. Сегодня она, скорее всего, его не увидит.

Приятное, приводящее в восторг, когда сверкающий Харлей стоял под окнами — счастье. Может быть, он поздоровается с ней этим утром? И день казался значительно лучше, ярче, волнительнее. Гермиона замечала, что гораздо громче и дольше звенит ключами, запирая входную дверь, ухитряется даже забыть что-то дома и вернуться в квартиру, например за зонтом, а потом снова замешкаться на лестнице в глупой надежде, которая тревожила сердце.

Она раздражалась на саму себя и эти ненужные чувства. Откуда только они взялись?

Когда однажды утром он вдруг оказался рядом, Гермиона переполнилась смущением до самых краёв, сгорая со стыда от того, что не могла контролировать свои зардевшиеся щёки.

— Понравился порошок? — с игривым ехидством спросил он после традиционного «Привет, Грейнджер».

Гермиона опешила.

— А разве вы не забрали его обратно? — Стало совсем неловко. — Простите, но я не приняла его, оставила на лестнице.

Мужчина прыснул:

— Похоже, его кто-то спёр. Что ж, хорошо, значит, всё-таки пригодился.

Гермиона смущённо улыбнулась, не находя подходящих слов, и начала активно ковырять дверной замок ключом. Руки дрожали так сильно, что она даже не сразу попала в скважину. А после, проводив взглядом его складную фигуру, умчавшуюся на мотоцикле под арку, Гермиона, переполненная ненормальной радостью, бежала на службу, окрылённая забавным разговором.

Несколько дней она не встречалась с соседом ни во дворе, ни на лестнице. Наверное, он выходил позже, и это досадное разочарование, пусть и совсем немного, но портило её день. Как будто внезапно закончился её любимый молотый кофе, как раз в тот момент, когда намолоть его совсем не осталось времени, а потому утро перестало быть идеальным.

А когда, не обнаружив его мотоцикл утром, Гермиона с грустью подумала: «Жаль, что его больше не слышно», всерьёз испугалась. Она не должна испытывать ничего подобного. Не должна!

***

Несколько дней прошли как в тумане. Драко занимался насущными делами, запершись в своей квартире. Ему было необходимо оформить и отвезти, ставшие постоянными, взносы на благотворительность. Родители, в надежде на улучшение положения сына в обществе, именно ему поручили заниматься этим. Драко не верил, что финансирование больницы и приюта для сирот, юниорской сборной по квиддичу и художественной галереи повлияет на ситуацию, но послушно исполнял их поручение: посещал Гринготтс, получал определённую сумму галлеонов на своё имя, сортировал и развозил деньги по местам назначения. Он считал это дело правильным, но видел собственными глазами, как снисходительно сдержанно, нехотя, но обречённо, их принимали, и это было неприятно, но Драко выполнял свою миссию беспрекословно.

Пока вёл отчётность для отца, старался ни на что не отвлекаться. И всё, что он мог себе позволить, это наблюдать. Он был почти уверен — Гермиона ждёт от него каких-то шагов. Сам не знал, почему он так решил. Слышал, как она хлопает дверью своей квартиры, чего не делала раньше, звенит ключами на лестнице, как стучат её каблучки по каменному полу. А потом она сбегала с крыльца, бросая взгляд на его мотоцикл. Грейнджер исчезала под аркой, а его сердце наполнялось сомнениями.

Хотелось сделать что-то — что-то нетривиальное. Как с этим глупым стиральным порошком. Он всегда ухаживал иначе, не так.

У него есть его приятель Харлей Дэвидсон. Драко с самого начала рассчитывал на него, так почему же нет?

В то утро, стоило Грейнджер пересечь двор, он сорвался с места и помчал к двери, на ходу надевая подшлемник и хватая шлем с пуфа в прихожей. Выбежав во двор, Драко завёл мотор, подождал с минуту, которая показалась вечностью, и помчал следом.

Он уже знал, по какому маршруту она ходила. Медленно выехав со двора, Драко поддал газу. Машина взревела и понеслась по улице.

Её точёная фигурка, затянутая в строгий деловой костюм, состоящий из серых пиджака и юбки, быстро привлекла внимание. Стройные ножки уверенно вышагивали по тротуару, а её каштановые кудри трепал лёгкий ветерок. Он снова поддал газу и с рёвом приблизился.

Она обернулась. Внутри будто всё вспыхнуло от того, какая чудесная улыбка расцвела на её лице. Драко нажал на сигнал и поднял правую руку, приветствуя её.

Гермиона вздрогнула и как-то машинально подняла руку в ответ, утопая в бессовестном, совершенно бесконтрольном счастье. Он умчал так же быстро, как внезапно возник, а её сердце продолжало бешено колотиться в груди от восторга.

Ей нравилось это. Как же безумно нравилось! Он ей нравился. Нравился рёв его мотоцикла. В её жизни что-то произошло, что-то особенное.

***

Она улыбнулась ему. Улыбнулась так искренне и счастливо, что, казалось, все прошедшие годы были стёрты. Вся жизнь разделилась на «до неё» и «после». Перед глазами взмах её изящной руки, её колышущиеся на ветру кудри. Хорошо, что он ехал не слишком быстро. Успел. Заметил. Понял. Всё было не зря — все эти дни. Она так близко, совсем рядом. Пятнадцать ярдов. Нет их. Не должно быть расстояний.

Драко помнил, что приближаться к ней нельзя. Но как? Как?! Если вся жизнь зависит от этой улыбки, которую она ему подарила. Узнала звук его Харлея, обернулась.

Мерлин... От этого безумия хотелось поднять мотоцикл на дыбы, хотелось видеть эту радость на её хорошеньком личике. Ощутить её объятия и вдыхать чистый воздух свободы. Рано или поздно это обязательно случится. Обязательно!

***

Гермиона, как обычно, поднялась в телефонной будке на поверхность и оказалась в лондонском переулке. Но не успела она её покинуть, как на неё, будто ведро воды, обрушилось внезапное обстоятельство.

Неподалёку, прислонившись к Харлею бёдрами, в своём неизменном подшлемнике, расслабленно отдыхал её сосед. Он читал какой-то буклет, периодически отвлекаясь и бросая взгляд то в одну, то в другую сторону, будто ждал кого-то.

Она не могла поверить своим глазам. Будоражащие до дрожи мысли наводнили голову, заставляя сердце отчаянно биться, а лицо полыхать. «Как он здесь оказался? Что ему нужно? Неужели он следил за мной? Зачем? Или я ни при чём? С чего бы ему следить за мной?»

Гермиона подпрыгнула от неожиданности, когда из телефона автомата послышался ворчливый женский голос:

— Покиньте телефонную будку.

— Да сейчас! — раздражённо шепнула Гермиона и снова уставилась на мотоциклиста. — Ты ведь не должен меня видеть, верно?

Он продолжал листать буклет, взглянул в её сторону, и Гермиона нерешительно помахала ему рукой. Его взгляд безразлично переместился в другую сторону, и Гермиона с облегчением вздохнула. Значит, этот магл не мог видеть, как она входила в Министерство. Хвала Мерлину!

На всякий случай обновив маглоотталкивающие чары, Гермиона вышла из будки. Она немедленно отправилась к дому, озадаченная двойственными чувствами. С одной стороны, она надеялась избежать встречи с соседом, но с другой — безумно хотела, чтобы он её заметил.

Гермиона прошла ярдов десять, отмечая, что уже должна быть в поле зрения маглов, когда позади, будто внезапный удар хлыста, громко прогудел клаксон Харлея. Вздрогнув, она безвольно оглянулась.

Даже с такого расстояния она видела в прорези мотоциклетного подшлемника, как горели радостью его удивительно ясные глаза. Он махнул рукой, отрываясь от своего мотоцикла, и крикнул:

— Привет, Грейнджер!

Он тут же сделал в её сторону несколько шагов, и Гермиона, не в силах бороться с переполнявшим счастьем, пошла ему навстречу.

— Привет! — ответила она, и дыхание перехватило от волнения. — Что вы здесь делаете? Ждёте кого-то? — Она кивнула на мотоцикл и бросила взгляд на буклет в его руках.

— Да, я... — он повернул буклет обложкой к собеседнице, — хочу дом купить. За городом. Правда никто ничего там не продаёт, — усмехнулся он.

— Как это? — Гермиона нахмурилась в недоумении.

— Просто... место хорошее. Очень. Но, увы... Мне нужен юрист по административным и кадастровым делам. Вы...

— О, нет-нет-нет! — засмеялась Гермиона, моментально зарумяниваясь. — Это не моя компетенция.

— Не верю, что для вас это будет проблемой.

Гермиона внимательно смотрела на мужчину, пытаясь понять, не шутит ли он. Но разве можно что-то понять только по взгляду, по тому, как игриво лучились морщинки в уголках его изумительных глаз.

— Но зачем вам дом там, где никто ничего не продаёт? Это может стать проблемой с муниципалитетом.

— Я привык получать то, что мне нравится, — уверенно ответил он. Гермиона невольно перевела взгляд на мотоцикл. Собеседник уловил это и оглянулся, подтвердив: — Да. В том числе.

— Вы британец? В смысле...

— Да, но мои предки из Франции.

— Вот как. — Уголок её губ приподнялся в усмешке. — Американский мотоцикл. Не совсем патриотично, не находите?

Он безразлично повёл плечом.

— Харлей Девидсон просто лучший, патриотизм не влияет на покупку хороших вещей.

— И вам его доставили прямо оттуда?

— А почему вас это смущает? — Ирония снова ясно зазвучала в его интонации. — Вас чем-то обидел мой друг? Я, вроде, уже за него извинился. Мне нужен адвокат?

— Нет, не нужен, — смягчилась Гермиона, понимая, что вовсе не хочет снова конфликтовать с соседом.

Внезапная мысль заставила замереть, она взволнованно вдохнула поглубже и спросила:

— Как вас зовут? Вы ещё не представились.

Он будто задумался на секунду, а потом ответил:

— Друзья называют меня Дрейк.

— Называют? Это производное от имени или фамилии?

— Разве это имеет какое-то значение?

— Значит, это не настоящее имя?

— Меня устраивает. Надеюсь, вас тоже устроит. Или мне всё же лучше вызвать адвоката?

Гермиона тихо засмеялась.

— У вас есть адвокат? Вы с ним ждёте встречи? Могу вам гарантировать только одно: если муниципалитет не продаёт землю или любую другую собственность, вам не светит построить там дом.

— То есть, вы точно не возьмётесь мне помочь, мисс Грейнджер, — будто с лёгким разочарованием ответил он.

— Гермиона, — неожиданно для самой себя тихо произнесла она и потупилась. Зачем она назвала ему своё имя? Не стоило так поступать — это шаг к сближению с её стороны. Как же глупо! Она против воли зарделась, чувствуя, как Дрейк буравит взглядом её лицо.

Повисшая пауза ужасно смущала, хотелось провалиться сквозь землю.

Драко вдруг осознал, что это безумно трудно. Почти невозможно — произнести её имя. Отчего-то стало не по себе: тревожно и даже страшно. Он вдохнул поглубже и медленно, на выдохе, произнёс:

— Что ж... Гермиона... Очень жаль. Ваш диагноз не обнадёжил, но я всё же попытаюсь. Мой адвокат задерживается, могу я... отвезти вас домой? Хотите?

Гермиона сфокусировала взгляд на своей просторной, но всё же... юбке. В который уже раз он предлагает ей забраться на эту адскую машину? Но только сейчас она почему-то задумалась, а что, если...

— Нет-нет. — Она решительно тряхнула головой и взглянула ему в глаза. — Пожалуй, нет. Я говорила...

— Да. Скорости — не твоё.

Они смотрели друг другу в глаза так долго, сколько по мнению Гермионы, было допустимо. Ей так хотелось остаться здесь. Зачем-то просто постоять и поговорить, узнать о нём что-нибудь ещё: чем он занимается, где работает, кто его родители и вообще, какой он, как выглядит, ведь за всё это время она так и не видела его лица...

Но поток внезапно нахлынувших вопросов напугал. Он ведь... магл. Ей не стоит сближаться с человеком, который никогда не должен узнать о том, кто она на самом деле. Неожиданно испытав глубокое разочарование, Гермиона ощутила, как становится холодно в груди.

— И потом, — торопливо добавила она, — вы ведь...

— Ты. Давай на ты, не против? — В его голосе послышалось сомнение, может быть, даже надежда, и Гермиона сдалась.

— Хорошо. Да... Ты... ждёшь кого-то. Уезжать перед встречей невежливо, вдруг человек придёт, а тебя нет.

— Ты права.

В уголках его глаз снова засияли лучики морщинок. Да что же это такое! Как же хотелось увидеть его лицо! Дурацкий подшлемник, кто их только придумал! И зачем? Что этот Дрейк скрывает под ним?

— Хорошего вечера, Дрейк, — улыбнулась Гермиона. — Искренне желаю решить... твою невыполнимую задачу. Как знать, может, твой адвокат сможет найти лазейку.

— Благодарю. Буду надеяться... что твой дресс-код когда-нибудь позволит...

Внутри всё обрушилось. Дыхание перехватило, и Гермиона лишь смогла шепнуть «пока» и помчала прочь, чувствуя, как в животе будто что-то переворачивается, бурлит и рвётся наружу. Переполнявшее её душу счастье смешивалось с непреодолимой горечью.

Он ведь магл. А она как никто другой знает, каково это, когда люди узнают правду о существовании волшебников, какими последствиями это грозит.

И он понимал. Глядя ей вслед, убеждался в том, что она настоящая, самая что ни на есть ответственная волшебница. Гермиона знает, чем может закончиться общение с понравившимся ей маглом — стиранием памяти, как минимум. А он не сомневается, что симпатичен ей. И, конечно, она его не узнала — на это и был расчёт. Как же сложно теперь. Что дальше? Она отказалась помочь, отказывается от предложений прокатиться с ним. Дело в том, что он прикидывается маглом или в том, что она не видит его лица? Не доверяет по обеим причинам?

Кажется, Драко выбрал не самый простой путь.

Итак... Что же дальше?

Гермиона вошла в булочную.

Раздосадовано Драко сунул буклет с предложениями о покупке домов в карман куртки, сел на мотоцикл, завёл мотор и спустя минуту рванул в противоположную сторону.

***

Она стояла у окна и ждала. Гермиона не отодвинула лёгкий тюль, просто смотрела на пустой двор вот уже минут двадцать и думала. Думала о том, какая замечательная вещь дезиллюминационные чары, ведь благодаря им она узнала то, что теперь не давало ей покоя.

Дрейк не ждал адвоката. Не было у него никакой встречи. Есть небольшой шанс, что она просто не состоялась, может быть, адвокат задержался. А может быть, никакой встречи и не должно было быть.

Живоглот потянулся рядом, намекая, что ему пора на подоконник, вместе с ней понаблюдать за двором, но вместо этого она взяла его на руки, что здоровяка вполне устроило.

Мысли кружили в голове, словно грозовые тучи.

Он ждал её?

Сердце тяжело билось, на плечи будто давило что-то. Неужели он мог следить за ней? Потерял из вида и просто ждал на том месте, где её скрыли маглоотталкивающие чары. Гермиона закрыла глаза, а в голове назойливо сигналил клаксон его Харлея. Взмах руки, сияющие глаза, уверенная походка. Приглушённый голос. Искажённый. Она даже его настоящего голоса не слышала.

Дрейк скрывается и это очень подозрительно. Разве можно сесть на мотоцикл с человеком, скрывающим свою личность. Как понять, что ему нужно на самом деле?

Отдалённый гул, рёв — и дыхание замерло. В груди всё сжалось. Во двор въехал Дрейк на своём Харлее, и Гермиона поняла, что её жизнь уже не будет прежней. Она ловила каждый его жест, каждый взгляд. Он чуть поднял голову, посмотрел на её окно, и Гермиона крепко прижала к себе разомлевшего Живоглота.

— Что мне делать теперь, а? — тихо спросила она. — Может, мне просто кажется? Да. Наверняка я просто всё сама придумала. Его встреча сорвалась, вот и всё. Другого места во всём Лондоне он, конечно, не нашёл. Неприметный переулок, скрытый от маглов, лучшее место для встречи с юристом. Разумеется. Мерлин... Я, кажется, схожу с ума.

В ту ночь они не спали.

Глава 4

Такое часто случалось, что Живоглот пропадал на несколько дней. Вот и в этот раз Гермиона не видела его третьи сутки. И всё же она тревожилась. Старый жмыр давно растерял почти все свои зубы, стал ленивым и толстым. В общем охотник из него так себе, а потому Гермиона немного волновалась. Она выглянула в окно, позвала его, но Живоглот не откликнулся.

Выйдя во двор, она заглянула во все щели, за мусорные баки, понимая, что, скорее всего, это бесполезно — жмыр не посещал подобных мест. Она снова звала его, но на её голос явились только голодные соседские и бродячие коты, пришлось отдать им часть провизии Живоглота.

Вернувшись в квартиру, Гермиона приготовилась ждать, а что ещё оставалось — своенравный питомец всегда был себе на уме. Но она была даже рада, что мысли её были заняты не только соседом и его мотоциклом.

Она уже собиралась ложиться спать, когда в её дверь настойчиво постучали.

Гермиона взволнованно накинула кардиган поверх пижамы и торопливо пошла открывать. Заглянув в глазок ощутила, как подгибаются колени. За дверью был он — мужчина, занимавший по меньшей мере семьдесят процентов её мыслей. Он, как всегда, был в подшлемнике и держал в руках большой растрёпанный комок шерсти. Гермиона распахнула дверь, тут же выстанывая:

— Глотик, да что же это такое?!

Здоровенный жмыр вырвался из рук Дрейка, с глухим стуком приземлился на лапы и рванул в кухню.

— Где он был? — воскликнула она, с благодарностью глядя в искристые серые глаза гостя.

— Достал его с балкона, — усмехнулся сосед, демонстрируя Гермионе исцарапанные в кровь руки. — Злющий он у тебя.

— О, Мер... Кхм... Прости, ради Бога! — затараторила она. — Проходи, я обработаю царапины. Вот ведь мерзавец. Прости его, он ужасно невоспитанный. Он старый и очень своенравный.

— Да, я уже понял, — тихо смеялся Дрейк.

Он последовал за Гермионой в кухню, где Живоглот с жадностью лакал воду из миски. Гермиона тут же плюхнула во вторую кормушку мясо из банки, и Живоглот с яростным рыком на него набросился.

— Я с вами ещё поговорю, мистер, — строго сказала Гермиона и хотела было достать волшебную палочку, но вовремя спохватилась — придётся использовать магловский способ. — Прости, пожалуйста, — обратилась она к Дрейку. — Сейчас обработаем царапины. Так. — Она растерянно шарила в стенном шкафчике, не зная, что выбрать. В итоге достала ватные диски и жидкость для дезинфекции.

Первое прикосновение — и мужчина зашипел от боли.

— Прости-прости, — виновато говорила она, осторожно промокая царапины, еле касаясь их мягким ватным диском. — Не стоило его трогать. Может быть, нужно было позвать меня сразу...

— Я не знал, что это твой кот. Сначала зашёл к миссис Грант, потом к Мэри, к мистеру Чапмэну...

— Невероятно, — вздыхала она, искренне сожалея о случившемся. — Как только он туда забрался? Я надеялась, все его похождения далеко в прошлом, по человеческим меркам Живоглот совсем старик...

— Нестрашно. Зато в гости к красивой девушке напросился, — усмехнулся Дрейк, и Гермиона, вспыхнув от смущения, впервые взглянула ему в глаза с момента начала процедуры.

Он улыбался — это было понятно по весёлым морщинкам. Как же хотелось увидеть его лицо! Узнать, зачем он его скрывает.

Гермиона, опустила глаза, вернулась к царапинам на его руках, теперь только замечая, какие красивые у него пальцы: длинные, музыкальные, такими только на рояле играть, а он носится на мотоцикле.

— Надеюсь, шрамов не останется, — с тревогой прошептала Гермиона.

— Даже если останутся, ничего. Не думай об этом.

Гермиона кивнула и отошла на шаг назад.

— Всё. Спасибо, что вернул блудного пройдоху домой. Мне правда очень жаль.

— Всё в порядке.

Ей показалось, невежливо выставлять сейчас пострадавшего из квартиры. Дрейк наблюдал за умывающимся растрёпанным котом, а Гермиона взволнованно искала тему для разговора, ведь гость явно не собирался уходить.

— Как прошла твоя встреча с юристом? Он тебя обнадёжил? — заинтересованно спросила Гермиона.

— Встреча не состоялась, — повёл он плечом и усмехнулся: — Я решил дать тебе ещё один шанс. Заплачу щедро.

Гермиона внутренне возмутилась, но решила вести себя профессионально, раз уж речь идёт о работе.

— Моя лицензия этого не позволит, Дрейк. Даже если бы я захотела помочь. Но в чём проблема? Юристов много...

— Люди не хотят иметь дел со мной, — фыркнул он. — И я особо не стремлюсь.

— Может быть, проблема не в них. — Она нерешительно посмотрела ему в глаза, а он всё так же сидел на стуле в её кухне, в расслабленной позе, в чёрных джинсах и синем джемпере, и Гермионе казалось, что в его глазах горит огонёк, только что он означал, понять было невозможно. — Может, проблема в тебе?

— Думаешь? — иронично хохотнул он.

— Ты носишь маску. — Дрейк закатил глаза. — Признай. Трудно общаться с человеком, когда не понимаешь, можно ли ему доверять. Ты со всеми общаешься в этом подшлемнике? Почему?

— Как интересно... — будто даже с издёвкой протянул он, и Гермионе стало ещё тревожнее. Дрейк выпрямил ноги, скрестив их практически посередине кухни, облокотился на её маленький обеденный стол, расправил плечи, и ей показалось, что он занял собой ещё больше пространства. — И много у тебя гипотез на мой счёт? — В его интонации явно звучало любопытство.

Гермионе стало очень неловко. Ну как она выскажет все свои предположения, когда они могут его обидеть или попасть в самую точку и причинить боль? Ей этого не хотелось, но она решила, раз он сам спросил, а отвечать не хочет...

— Смелее, Грейнджер, — усмехнулся он, — обещаю, даже ели я маньяк-убийца — я тебя не трону.

— И это первое из предположений, — взглянув на него исподлобья, тихо ответила Гермиона, а Дрейк тихонько засмеялся. Она прислонилась к кухонному столу, спрятав за спину дрожащие от волнения руки. Неужели сейчас она раскроет истину? Это одновременно очень здорово, но и ужасно страшно. — Ещё я думала, что ты... возможно, искалечен.

Морщинки вокруг его глаз разгладились, искорка озорства пропала и взгляд Дрейка стал совершенно серьёзным.

— Ты ведь ездишь на мотоцикле, а я знаю точно, что увлечённые люди никогда не отказываются от любимого дела, даже пострадав. Скалолазы, парашютисты, спортсмены, танцоры. Если они получают травмы, делают всё для того, чтобы вернуться. Так или иначе. Потому, да. Кроме того, что ты, может быть, маньяк, ещё ты можешь быть изуродован. Так я думала.

— Принимается, — кивнул Дрейк, — ещё предположения?

Гермиона тяжело сглотнула. Ощущение песка в горле начало жутко мешать.

— Выпьешь чаю или кофе? — предложила она, подозревая, что он, скорее всего, откажется.

— Нет, благодарю, — кивнул он, и Гермиона отвернулась, доставая упаковку травяного чая с полки.

— А я, с твоего позволения, заварю себе немного.

Она почти задыхалась от ощущения, что человек позади неё буравит глазами её спину, а может, и не только её. Кардиган скрывал бёдра, но не обнажённые голени, и было очень неловко.

— Ещё я думала, — дрожащим голосом продолжила Гермиона, — что тебя разыскивает полиция. Ты живёшь в этом милом дворике, приезжаешь, уезжаешь, никто не видел твоего лица за все эти недели.

— Ты допрашивала соседей? — усмехнулся Дрейк.

— Только некоторых. Извини, но это и правда очень странно. Ты с хозяйкой прямо в нём договаривался?

— Позволь мне оставить это при себе.

— Уверена, миссис Коллинз никогда бы не сдала квартиру неизвестно кому. Она проверяла мои документы...

— Так и есть. Документы проверяла.

Гермиона дождалась, когда вскипит вода и залила кипятком травы в маленьком заварочном чайнике, а потом обернулась.

— То есть её всё устроило, и нам не о чем волноваться. Это отрадно. — Гермиона устало улыбнулась.

— Тебе завтра на службу. Я пойду. Спасибо, что обработала мои руки.

Он резко поднялся со стула, и Гермиона будто погрузилась в пучину, теряя смысл своего существования. Нет! Он не может вот так уйти, не ответив на вопросы, ничего не подтвердив! Нечестно!

— Уже уходишь?

Слова сорвались с губ сами собой с такой досадой в интонации, что Гермиона покраснела от стыда. Она прикусила губу, отвернулась, пытаясь восстановить дыхание. Она дрожащими пальцами поглаживала маленькую гладкую ручку пузатого заварочного чайника, буквально умирая от того, что его шаги стали приближаться. Гермиона внутренне сжалась, ощутив, как близко Дрейк оказался за её спиной.

— А ты хочешь, чтобы я остался? — Игривый тон его голоса даже немного обидел. Она тут вся извелась от смущения, а он... просто играет? Играет с ней, как кот с мышкой!

Гермиона обернулась, смело взглянув ему в глаза. Какой же он высоченный! Сейчас это было особенно заметно, когда на ней не было туфель на каблуках, а всего лишь вязаные полосатые носки, а на нём — его высокие зашнурованные ботинки на приличной подошве.

— Нет, — немного нервно дёрнула она плечом, — не хочу. Просто ты так и не подтвердил ни одну из моих гипотез. Это немного досадно. Неужели я ошибаюсь?

— Это точно все твои предположения? — Он немного склонился к её лицу, и его глаза так приблизились, что стало очень не по себе.

Внутри всё замерло. Гермиона вдруг ощутила непреодолимую потребность... узнать его, будто это было возможно. Что-то было в его глазах — что-то знакомое, еле уловимое, — но она не могла понять, вспомнить. Где и когда она прежде видела эти глаза? Всё, чего она хотела — сорвать с него маску.

— Я не уверена, — тихо начала она, а потом прищурилась, вдохнула поглубже, выдохнула, так и не решившись спросить. Она приоткрыла рот, собираясь задать последний вопрос, и взгляд светло-серых волшебных глаз плавно сместился, остановившись на её приоткрытых губах.

Воздух будто загустел. Гермиона вдруг осознала, что больше не дышит. Усилием воли она медленно тихо-тихо вдохнула, её рука безвольно потянулась к нему, а он всё смотрел на её губы, перевёл взгляд на глаза. Её пальцы робко тронули край подшлемника, скрывавшего его шею, оставляя лишь крошечный треугольник белоснежной кожи мужчины между собой и вырезом на джемпере.

— Мы были знакомы... прежде? — тихо спросила Гермиона, и Дрейк вздрогнул, ощутив прикосновение её пальцев. Чуть отстранился, и девушка отдёрнула руку.

— А может быть, — шутливо заговорил он, — я очень известная личность. Может, я актёр или популярный политик, и хочу просто спокойно жить, не привлекая внимания?

Гермиона растерянно смотрела на мужчину, отдавая должное его изобретательности, об этом она и правда не думала.

— Может быть, моя семья занимает особое положение в этом мире, и я вынужден скрываться, чтобы их жизнь не отражалась на моей.

— Это... вероятно, да. — Гермиона только сейчас, кажется, начала нормально дышать, но всё ещё не сводила взгляда с его глаз. — Но ведь здесь нет прессы. Нет никого, кто выдал бы твой секрет, почему бы тебе не снять его? Живоглот никому ничего не расскажет. — Она улыбнулась, видя, что лучики морщинок снова заиграли в уголках его глаз.

Дрейк молчал. Он просто смотрел на неё. Смотрел с таким необъяснимым азартом, что Гермиона чувствовала себя... особенной. Не могла понять почему, но она что-то значила для него — она была... кем-то особенным. Почему?!

— В своё время, — прошептал он, и от его шёпота мурашки приятной волной заструились по телу. А потом он спокойно произнёс: — Как знать, может, ты будешь первой, кто с радостью откроет миру мой секрет.

— Я не... — Она лишь успела в возражении качнуть головой, и его огромные горячие ладони осторожно, трепетно сжали её плечи.

— Не обещай ничего, — снова шепнул он.

Ноги подкосились, будто становясь ватными.

— Какая из гипотез верная? — тихо пробормотала она. — Хоть намекни! Так нечестно.

Они смотрели друг другу в глаза растерянно, нерешительно. Для них это было испытание, которое приходится проходить, несмотря на то, что хочется прекратить эту пытку.

— Спокойной ночи... Гермиона.

Он шагнул назад, опуская руки, развернулся и устремился к выходу. Гермиона слышала, как хлопнула входная дверь.

Сердце тяжело билось. От волнения её будто выворачивало наизнанку, хотелось завыть от досады и ощущения, что всё неправильно.

Он скрывается от неё. Скрывается от неё, ни от кого другого! Чем она провинилась? Почему в этом мире есть человек, которому приходится скрывать от неё своё лицо?! Как же это невыносимо больно.

Но... С чего она решила, что является кем-то особенным? Что она о себе возомнила?

Гермиона тяжело выдохнула, опускаясь на стул. Может быть, это он о ней знает что-то, чего не должен знать? Дрейк — магл. Если он следил за ней, если заметил, как она исчезла в маглоотталкивающих чарах... Он ничего не спросил, не намекнул, но не доверяет ей точно так же, как она ему. Как же всё сложно.

Она закрыла глаза, снова погружаясь в это изумительное состояние, когда его близость вскружила голову. Взгляд восхитительно чистых, таких светлых глаз, наполненных... ожиданием. Загадочный мужчина, который, кажется, смотрит прямо ей в душу, осторожно скрываясь под чёрной маской, будоража воображение.

— Кто он, ты знаешь? — тихо спросила она у сидящего на подоконнике Живоглота, но жмыр, к сожалению, не ответит.

***

Он стоял в прихожей, прислонившись спиной к двери. Медленно стянув с головы чёрный подшлемник, просто стоял, анализируя каждое слово, что сегодня прозвучало в её квартире. Время текло незаметно, а он не двигался с места, стараясь не упустить ничего, ни единого намёка.

Её лицо. Оно застыло перед ним: близкое, нежное. Её глаза были наполнены добротой, которой он никогда и ни в ком не встречал в своей жизни. Она готова хранить секреты человека, которого совсем не знает, и Драко даже верит, что это чистая правда. Гермиона способна на это.

Даже если он ошибся. Даже если она будет знать, кто он на самом деле — она не предаст. Может быть, он её потеряет в ту минуту, когда она узнает все его тайны — это возможно. Но не предаст — нет, он не уверен, не на все сто процентов, но надежда так сильна.

Не попытаться он не имеет права. Он должен наконец сказать ей то, что должен был сказать ещё семь лет назад. Даже под угрозой Азкабана. Он просто должен.

Драко медленно вошёл в кухню, посмотрел на свой подшлемник и бросил его на стол. Кажется, он уже так близок к цели — близок как никогда. Но чем ближе цель, тем выше вероятность, что цель просто исчезнет. Она уйдёт, забрав с собой его неоправдавшиеся надежды. Это больно. Но он не отступит. Ни за что. Нужно просто быть готовым к потере. Он уже достаточно терял. Выдержит.

Драко долго размышлял, стоя в темноте у распахнутого окна. Его мотоцикл отражал свет гаснущих в ночи окон.

Здесь было уютно. Иногда царила суета, шум, он и сам успешно их устраивал, но это было лучше, чем в уединённом, покинутом поместье, где его опальные родители проводили свою никчёмную жизнь. Да, они были богаты и пользовались благами состояния. Но только их имя давно уже перестало вселять уважение магическому миру. И Драко знал, почему.

Патриотизм... Из её уст это прозвучало как удар в спину. Патриотизм — не то понятие, которое свойственно Малфоям. Его предки всегда были хитры и изворотливы, подстраиваясь под существующие реалии и действующие исключительно ради выгоды. Драко хотел бы изменить это, но он... Малфой. Не решит ли она, что все его поступки лишь желание вернуть семье прежний статус?

К сожалению, это могло выглядеть именно так. Его изначальная цель будто потускнела под гнётом мрачных мыслей.

Нет. Нельзя поддаваться. Он будет придерживаться плана, и только Гермиона Грейнджер в праве судить их. Решение за ней. И если он в ней ошибается, то один за всё ответит, отправившись в Азкабан.

Глава 5

Работа отнимала всё её время и внимание. Дело было непростым, и Гермионе приходилось проводить дни и вечера, зарывшись в документы, посещать массу мест и людей, которые были ей неприятны — допрашивать свидетелей, разыскивать доказательства. Но несмотря на все усилия, процесс казался бесконечным. Гермиона понимала, что её подзащитная влипла по-крупному, и единственное, чего можно было добиться — смягчения приговора, но не оправдания. Это ужасно огорчало. Она уже убедила свою подопечную признать вину и написать покаянную речь, надеясь сыграть на том, что девушку втянули в аферу обманом, и какое-то время подзащитная не понимала, что совершает преступление. Гермиона готовила её к худшему, но на душе было гадко. Впервые она ощутила, насколько иногда больно быть адвокатом. Но она профессионал и должна с этим справиться. Подзащитная виновна, и всё же её необходимо уберечь, чего бы это ни стоило.

Гермиона устала. Казалось, что этот день выжал из неё все соки, но она бодрилась, убеждая себя в том, что действует во благо. Она медленно шагала по тротуару, утомлённо огибая встречающихся прохожих, прогуливающиеся парочки. Отчего-то было досадно, что сейчас она придёт домой и ей даже не с кем будет разделить все эти накопившиеся проблемы, тяжесть неуверенности. Конечно, она не поделилась бы ни с кем подробностями этого мучительного дела, но, по крайней мере, можно было бы... найти опору, поддержку, просто спрятаться, поговорить о чём-нибудь другом — не о работе. Выпить чая с пирожными или печеньем. Да можно и без этого, только бы не одной. Пусть бы её обняли крепкие руки...

Она вдруг вспомнила красивые пальцы Дрейка, его тёплый сияющий взгляд. Тело обдало жаром. Гермиона прерывисто вдохнула и с досадой выдохнула.

Разве смогла бы она быть с маглом? Сейчас, когда вся её жизнь неразрывно связана с Магическим Миром.

Нельзя. Нельзя поддаваться этой заманчивой картинке. Дрейк не тот человек, с которым можно сблизиться. Он просто сосед. Он может быть приятелем — не больше. И от каждого утверждения ей становилось всё грустней.

День ещё не совсем угас. Закат окрашивал верхние этажи домов в яркий оранжевый цвет, а небо укрывали чудесные розово-сиреневые облака. Но фонари вдоль дороги уже зажигались. Лето началось, а Гермионе даже некогда было насладиться теплом и солнцем, словно она крот, зарывшийся в норах подземелий Министерства Магии.

Внезапный приближающийся рокот чуть не вынес сердце за пределы тела. Счастье вспыхнуло в груди ярким огнём, опаляя её щёки, заставив ноги и руки ослабеть.

Дрейк мчал ей навстречу. Гермиона не думала, что это будет так. Бесконтрольный восторг охватил сердце, заставив его учащённо биться. Она не смогла сдержать улыбку. Приблизившись, он громко просигналил ей, махнув рукой, и Гермиона помахала ему в ответ, ощущая головокружение от счастья, и вся тяжесть прошедшей недели совершенно испарилась.

Он промчался мимо, и Гермиона оглянулась, провожая Дрейка тёплым взглядом. Но он не уехал, почти сразу развернувшись. Казалось, все внутренности рухнули вниз. Гермиона задыхалась от волнения, когда он подъехал к ней, остановился и снял шлем, оставшись в маске.

— Привет, Грейнджер! — весело поздоровался он, и Гермиона убедилась в том, что пропала.

— Здравствуй, — полностью потеряв контроль над своим лицом, улыбалась она.

— Куда ты пропала? Тебя взяли в рабство?

— Да, что-то в этом роде. Как дела? Ты... куда-то ехал.

— Увидел твою улыбку и понял, что мне больше никуда не надо.

Гермиона раскраснелась от смущения. Лучики морщинок играли вокруг его глаз — сказочно сияющих озорных глаз. Ей казалось, что она готова бесконечно смотреть на него, пытаясь угадать его черты.

— Шикарно выглядишь, — иронично усмехнулся он.

— Знаю, что это не так, — парировала Гермиона, абсолютно уверенная в том, что у неё синяки под глазами и от утренней аккуратной завивки не осталось и следа, — но всё равно, спасибо за поддержку.

— Сложное дело? Наверняка тебе подсунули жуткого громилу, защитить которого в принципе невозможно.

— Ты почти прав, — улыбнулась она, с блаженством осознавая, что прямо сейчас почти исполняются её скромные тихие мечты. — Мне и правда нелегко. Надо бы поскорее вернуться...

— Я хочу украсть тебя, — на выдохе выпалил он, заставляя Гермиону впасть в панику. — Прокатишься со мной?

Гермиона оцепенела. Она, не моргая, смотрела в его весёлые глаза, совершенно растерявшись.

— Дом рядом, возьму для тебя шлем. Подождёшь?

— Я... Я не знаю... — скрывая страх, улыбнулась она, оглядываясь по сторонам, будто пытаясь найти повод сбежать, но сердце ликовало в предвкушении. Гермиона горела изнутри, желая этого, как ничего другого на свете — сесть на его мотоцикл, обнять такого чужого, но почему-то нужного человека. Щёки полыхали от нахлынувших чувств.

— Пять минут. Прошу, дождись меня!

— Ладно. Хорошо. — Гермиона рассеянно кивнула, и он с рёвом сорвался с места, делая круг и уносясь в сторону дома.

Гермиона смотрела ему вслед, переполняясь эмоциями, счастьем и страхом. Она бросила взгляд на свою юбку-колокол, доходящую до колена. О, это будет слишком! Но хоть не карандаш.

Её мелко трясло от ожидания. Гермиона ходила по тротуару туда-сюда, вглядываясь вдаль. Как же это было чудесно —ждать его.

Может быть, не надо? Что, если эта поездка изменит всю её жизнь, и вернуться к прежней она уже не сможет? Он ведь магл. Кому, как не ей, известно, насколько сложны отношения магов и маглов, сколько за этими отношениями тянется препятствий и проблем. Страшно... Но как же этого хочется!

Он летел издалека и на его предплечье висел на ремешке небольшой шлем. Он планировал это, она уверена. Ждал, что однажды пригодится этот шлем...

С чего она взяла, что он предназначен именно ей? Но Гермиона не хотела грустить. Только не сейчас, когда он приближался.

Внезапно мотоцикл поднялся на дыбы, и Гермиона взвизгнула, в ужасе зажав рот ладонями. И всё же преодолеть восхищение было невозможно. Как же это было эффектно! Сердце чуть не вылетело из груди от осознания, что этот человек хочет произвести на неё впечатление.

Остановившись, Дрейк протянул ей шлем.

— Помочь? — игриво спросил он.

— Нет, благодарю, — улыбалась она в ответ. — Уверена, я справлюсь.

Это было опрометчивое заявление. Её руки дрожали так, что невозможно было найти ни одной дырочки на ремешке, и Гермиона была уверена, что выглядит ужасно глупо, безуспешно пытаясь справиться с таким простым механизмом.

— Есть вещи, которые просто необходимо доверить мужчине, — усмехнулся Дрейк, слезая с мотоцикла и замирая перед ней.

Гермиона робко подняла глаза, встречаясь с его азартным взглядом.

— Позволишь? — Его голос прозвучал тише, мягче и так... волнующе. Гермиона таяла под его взглядом.

Она лишь кивнула, опуская дрожащие руки. Несколько щекочущих движений его пальцев, тронувших её шею, подбородок — и шлем надёжно закреплён.

— Боишься? — так же тихо, даже вкрадчиво спросил Дрейк.

Боится! Да если бы он знал! Она летала на драконе, неслась на метле из полыхающей Выручай-комнаты, трансгрессировала на неимоверные расстояния. Боится она... Хм! Да только он об этом никогда не узнает.

— Нисколько, — смело заявила она, вздёргивая подбородок, и Дрейк рассмеялся, запрокинув голову.

— Ну вот! А говорила — скорости не твоё.

Он перекинул ногу через седло, положил руки на руль и взглянул на неё.

— Запрыгивай, Грейнджер.

Гермиона, чуть придерживая юбку осторожно перекинула ногу через седло, осознавая, насколько мало позади места. Её почти обнажённые ноги смущали, но внутри разразился такой ураган, что места для сомнений больше не осталось. Она придвинулась ближе, её ладони нерешительно тронули его плечи.

— Обними меня.

Его голос, казалось, дрогнул, чуть охрип, будто эти слова были недоступно тяжелы для него.

Её дыхание. Он хотел бы ощутить её дыхание. Но лишь услышал нежный, немного испуганный голос возле шеи.

— Обнять? — тихо спросила она.

— Да. Так надёжней. Держись крепче.

Эйфория.

Голова закружилась от того, как её тёплые изящные руки скользнули по его бокам, обвились вокруг торса. Девушка осторожно прижалась к нему, и фонтан эмоций захлестнул с головой.

Он украл её.

Тихо рокочущий мотор взревел. Гермиона вздрогнула, и Драко ощутил это всем своим естеством. Как жаль, что он не видел её лица! А она в предвкушении дрожала, ощущая, как вибрации железной машины пронзают тело. Она держала в руках мужчину-загадку, утонув в мужественном аромате его одеколона и машинного масла, мечтая лишь об одном — узнать, кто он. Гермиона уверена, уж теперь-то он доверится ей. Обязательно. Ведь она доверилась...

Харлей Дэвидсон плавно заскользил вперёд, и Гермиона вцепилась в кожаную куртку на животе мужчины. Он не мог сдержать улыбку и лишь громко велел:

— Держись.

Мотоцикл рванул вперёд, и девушка тихо взвизгнула, впиваясь пальцами в наездника. Как жаль, что она не видела его лицо! Но она была почти уверена, что он счастлив. Счастлив так же, как она. Как же давно Гермиона не испытывала ничего подобного — бурлящий в крови адреналин: смесь страха и восторга. Скорость, наводящая ужас и вселяющая надежду. Она не могла думать, лишь ощущать, как бешено колотится его сердце под её ладонью с ней в унисон.

Он мчал как безумный по городу, погружавшемуся в ночь. Улицы озарили фонари, окна домов, неоновые вывески. Они мчали по узкой улице, не встречая преград, и это было восхитительно. Мчали без цели, и Гермиона доверилась его мастерству, ощущая уверенность в каждом его движении, в каждом повороте Харлея. Мимо проносились, сливаясь воедино, сияющие огни. Ветер трепал её волосы, задирая юбку до безобразия высоко, но этот кураж ничто не могло отнять.

Драко казалось, что мотоцикл — продолжение его самого. Ещё одно движение — и он взмоет в небеса, унося седоков в бесконечное пространство свободы. Он жаждал воли — для себя, для неё — для них двоих. Чтобы больше не существовало препятствий на пути.

— Дрейк! Красный!

Её испуганный голос моментально отрезвил, но было поздно. Драко и не заметил, как выехал на центральную улицу Лондона. Дурацкие светофоры — он терпеть их не мог.

Звук полицейской сирены. Паника.

— Остановись! — потребовала Гермиона.

Это конец. Всё.

Стоит ему остановиться, и полицейские потребуют его документы, потребуют... снять подшлемник. Нет. Только не так — не сейчас! Не сейчас, когда она так близко!

Мотоцикл взревел, рванул вперёд, на бешеной скорости обгоняя и объезжая мчащие впереди машины. Гул сирен удвоился, утроился.

— Что ты делаешь? — взвизгнула Гермиона, впиваясь пальцами в его грудь. — Остановись сейчас же!

— Немедленно остановитесь! — раздался искажённый громкоговорителем мужской голос.

— Держись крепче! — прорычал Драко, прибавляя скорость.

— Безумец! Мы разобьёмся! — пропищала Гермиона.

Она оглянулась, в ужасе обнаруживая за спиной мчащиеся следом полицейские мотоциклы.

Резкий поворот — и Дрейк съехал с центрального шоссе на двухполосную дорогу. Гермиона вцепилась в него ещё крепче и затараторила:

— Прошу, остановись! У нас будут серьёзные проблемы! Дрейк, слышишь?! Остановись!

А громкоговоритель продолжал вещать:

— Мотоцикл Харлей Дэвидсон Эй Си 13 077, немедленно остановитесь.

— Дрейк! — крикнула Гермиона.

— Не проси! Я не могу! — Услышала она в ответ.

Их сердца колотились в унисон — бешено, безумно. Звук сирен оглушал, повергал в ужас. Гермиону пугала мысль о том, что она всё же ошиблась, глупо было садиться на его мотоцикл, кто мог знать, что он такой... чокнутый. А он явно не в себе.

Драко мечтал лишь об одном — сбежать. Он думал о том, чтобы трансгрессировать — прямо сейчас, вместе с мотоциклом и наездницей за спиной, — и тогда он окажется в Азкабане.

Гермиона не видела другого выхода. Раз с ним что-то не так, то одна из её догадок точно верна. Скорее всего, он действительно скрывается от полиции.

Она осторожно вынула из кармана пиджака палочку. Душа из тела вылетала от того, что ей предстоит нарушить Магический закон. Но в эту секунду, когда они петляли узкими улочками, уносясь от погони, она ощутила такой сладкий адреналин в крови, что дух захватывало.

Обернувшись, Гермиона бросила взгляд на белоснежный полицейский мотоцикл и полицейского в шлеме. Пальцы левой руки крепко вцепились в куртку Дрейка.

— Прости, парень, — шепнула она и, выбросив за спину правую руку, вооружённую палочкой, чуть громче добавила: — Репелло Маглетум.

Сирена ещё раз просигналила и заглохла. Рёв преследовавших мотоциклов исчез.

Драко поверить не мог, что она сделала это. Он явно слышал маглоотталкивающее заклинание. Гермиона подвергла себя такому риску, который мог довести до очень серьёзных последствий. Она рискнула собой, своей карьерой, ради бесшабашного мотоциклиста. Он даже не мог определить, чего испытывал больше — радости и благодарности или страха, ведь теперь она потребует объяснений — обязательно.

Он продолжал петлять дворами, чуть сбавив скорость, пока не оказался в тупике — маленьком дворике, окружённом домами и подъездами со всех сторон. Двор освещал слабый фонарь и окна квартир. Город погрузился во тьму.

Гермиона разжала уставшую руку и поскорее спрятала палочку в карман. Дрейк снял шлем и не двигался, это её очень настораживало. Только бы не пришлось стирать ему память — только не это! Собравшись с духом, она очень тихо спросила:

— Как ты?

Он молчал несколько секунд, а потом еле слышно произнёс:

— Прости. Это... чудо, что удалось оторваться.

Кажется, не слышал. Гермиона надеялась, что он не услышал заклинание, но надо проверить.

— И правда. Они были прямо на хвосте. Ты... отлично ездишь, маневрируешь, но это было... чистое безумие. — Она тихо засмеялась, вдруг осознав, что они вытворили такое, от чего волосы вставали дыбом. Но как же это было... здорово. — Я не одобряю подобного поведения, — с улыбкой продолжала Гермиона, — однако ты вывез нас из этого затруднительного положения.

Что он мог сказать? «Да нет, Грейнджер, это всё твоя магия»? Драко потупился, проворчал только:

— Да ладно...

Не слышал? А даже если слышал, наверное, не понял. Но Гермиона должна дожать.

— Ты же понимаешь, что несмотря на то, что тебе удалось уйти, твой мотоцикл теперь будет в розыске? Это серьёзная проблема. Мало того, что ты нарушил правила, ты скрылся с места преступления и противился полиции.

— Я решу эту проблему, — усмехнулся он. — Будешь моим адвокатом, если что?

Гермиона покраснела до корней волос. Понять не могла, почему так смущалась. Ей казалось, что это давно ей не свойственно. При всём своём желании она не смогла бы быть его адвокатом, ведь она получала магическое образование.

— Боюсь, участник происшествия не может быть адвокатом нарушителя, — обречённо повела она плечом.

— Тебя никто не узнает, я уверен. Правда придётся выкинуть твой костюм.

— И снова эта ирония, — прищурилась Гермиона. — А ведь нам нужно как-то добраться до дома.

— Не волнуйся. Попетляем немного закоулками. Я довольно хорошо изучил город, дворы, улицы. Полиция нас не заметит.

Гермиона вздохнула, отвела взгляд, изучая дворик, в котором они оказались. Она не знала, что сказать. Было тревожно, но совершённое преступление почему-то беспокоило меньше всего. Всё, чего она хотела — увидеть наконец своего «похитителя».

— Прости, что превратил твою первую поездку в погоню. Испортил впечатление.

— Ну... я бы не сказала.

Их взгляды встретились в полумраке незнакомого двора.

Гермиона ощутила, как внутри будто всё опускается от того, как он смотрел на неё: настойчиво, уверенно. Слова вертелись на языке, но она не решалась спросить. Должна. Он просто обязана!

— И всё же, — выдохнула Гермиона, — почему ты сбежал? Ты и правда скрываешься от полиции, верно?

Он улыбнулся. Она поняла это по тому, как залучились морщинки вокруг его глаз.

— Не хотел портить свой день рождения посиделками в полицейском участке, да и...

— Что? — воскликнула Гермиона, не сумев скрыть удивление. — У тебя день рождения?!

— Так уж случилось.

— Что ж... — сконфуженно произнесла Гермиона, — тогда поздравляю тебя. Благодаря погоне этот день рождения станет самым памятным в твоей жизни.

— Да. — Его голос звучал тише, вкрадчивей. — Ведь ты провела этот вечер со мной. Это лучший подарок в моей жизни.

Гермиона отвернулась, неожиданно впадая в растерянность. Это было такое смелое заявление и оно казалось серьёзным. В его голосе не было и доли сомнения или иронии. Что происходит? Как стремительно развиваются события.

— Дрейк, я... — Гермиона с трудом вдохнула. — Это так неожиданно и... Почему ты так говоришь?

Тишина, лишь отдалённый шум города.

— Потому что ты мне нравишься... Гермиона Грейнджер. Очень.

Тело объяла слабость. Ей казалось, что даже голова закружилась от его робкого признания.

Она слышала приближающиеся шаги. Дрейк обошёл мотоцикл и оказался прямо за её спиной.

— Я даже лица твоего никогда не видела, — прошептала она. — Как я могу...

— Я понимаю. И ты не обязана отвечать.

Гермиона обернулась, тут же утыкаясь взглядом в его грудь. Она запрокинула голову, посмотрела в его блестящие в полумраке глаза.

— Если бы я знала кто ты, было бы проще...

— Это не так. — Он покачал головой. — Я пока не...

Гермиона сделала к нему нерешительный шаг. Её пальцы робко тронули край чёрного подшлемника. Она улыбнулась, с сомнением взглянув ему в глаза.

— Знаешь, мы с друзьями после окончания школы как-то ходили в кинотеатр. Смотрели фильм про одного супергероя, который носил маску. — Она осторожно потянула край ткани вверх. Дрейк явно напрягся. Гермиона почувствовала прикосновение его пальцев к запястью, но не остановилась, продолжая: — Он много раз спасал девушку, которую любил, но она не узнавала его — это было невозможно...

— Я никогда никого не спасал, я не супергерой, — прошептал он, опуская глаза.

Гермиона трепетала, приподнимая край маски. Вот уже виден его гладко выбритый подбородок — острый, волевой. Сердце замирало в предвкушении. Ещё одно осторожное движение, и Гермиона смотрела на его чуть приоткрывшиеся губы. Дрейк дышал тяжело, прерывисто, и она видела, как сильно он волновался.

— Не нужно быть супергероем, — тихо говорила она, — чтобы решиться сделать шаг вперёд. Иногда достаточно... попытки, чтобы найти то... о чём мечтаешь. Нужно набраться смелости, перешагнуть преграды...

— Грейнджер...

Его чуть охрипший голос вызвал волну мурашек по телу. Движение губ. Гермионе показалось, что в груди застыл камень, мешающий дышать. Когда она видела это? Где слышала этот отдалённо знакомый тембр?

— Знаешь, — с дрожью в голосе тихо произнесла она, — в том фильме девушка не стала раскрывать его секрет. Она... лишь... поблагодарила его за спасение. — Гермиона перевела взгляд на его губы, внутри всё замирало от страха и необъяснимой боли, разрывавшей душу. — Можно, я поблагодарю тебя... за смелость? — Она снова взглянула в его горящие ожиданием глаза. — Я очень хочу знать кто ты, но... сохраню твой секрет.

Уголок его губ дрогнул в горькой усмешке.

Ей знакома эта усмешка — эта ирония. Она ощутила укол в сердце. Что-то невообразимо далёкое, смутное, но будто она уже видела это когда-то. Гермиона приподнялась на носочках, почувствовала, как его горячая ладонь проскальзывает по её талии. Напряжение сковало каждый мускул, дыхание остановилось. Она наблюдала, как усмешка исчезала с его губ, как они чуть приоткрылись, ощутила, как его грудная клетка приподнялась, он задержал дыхание, а его пальцы сжали ткань её пиджака на спине. Он притянул её ближе неосознанно — инстинктивно.

Давление в горле, казалось, разрывало связки. Гермиона нежным поцелуем коснулась уголка его губ и шепнула:

— С Днём рождения, Дрейк.

Он глубоко вдохнул, склоняясь к ней, не в силах выносить эту муку, ожидание, будто в это мгновение весь мир вокруг исчез, и его губы жадно овладели ею. Гермиона всхлипнула, отвечая его губам, обнимая одной рукой за шею, а второй крепче сжимая край чёрного подшлемника.

Чувства захлестнули с такой силой, что они утратили связь с реальностью. Каждое движение губ, объятия дарили блаженство, казавшееся невозможным.

Гермиона задыхалась, а Драко испытывал непомерную жажду — потребность в любви, которой не испытывал прежде.

Он должен сказать ей. Должен всё открыть, но как?

Драко отстранился, не выпуская её из рук. Как же не хотелось потерять это тепло — её нежность.

Гермиона нехотя отпустила край чёрной материи. Его глаза, губы... Почему она не может сложить общую картину? Почему это так трудно?!

— Может быть... — еле дыша, начала она.

Дрейк скрыл своё лицо, поправив подшлемник.

— Мне нужно время.

— Ладно, — кивнула Гермиона. — Я понимаю. Иногда у людей бывают странности, непонятные другим. И если... ты не готов...

— Прости.

Чудесный поцелуй воспламенил сердце. Гермиона полыхала, не веря, что это случилось. Она поцеловала его — совершенно незнакомого мужчину.

— Ты меня прости. Я, кажется, немного погорячилась.

Гермиона осторожно упёрлась ладонями в его грудь, и Дрейк с досадой отпустил её.

— Сожалеешь о своём поцелуе? — опустив глаза, разочарованно произнёс он.

— Это... не в моих правилах...

— Как и скорости? — К нему вернулась прежняя ирония.

Гермиона взглянула ему в глаза и поняла, что этот взгляд безмерно много для неё значит. Это прекрасно и страшно одновременно.

— Ты была права. — Он заговорил медленно, спокойно, глядя на уютно светящиеся в ночи окна домов. — Хочу я этого или нет, но каждая твоя гипотеза имеет место быть. И я скрываю своё лицо не без причины. Я маньяк, иначе не стал бы тебя преследовать. Я скрываюсь от полиции, потому что... не имею права нарушить постановление суда, а я нарушаю его — всё время. Моя семья сыграла во всём этом огромную роль. Я хотел бы изменить ситуацию, но жизнь нельзя прожить заново, только жить с тем что есть.

— Я надеюсь, однажды ты поймёшь, что мне можно доверять. Как я доверилась тебе. Уверена, твой мотоцикл уже объявлен в розыск.

— Нужно вернуть тебя домой. Спасибо, что согласилась.

— Это твой день, — улыбнулась Гермиона.

Они ехали домой осторожно, пробираясь дворами и закоулками. Гермиона с наслаждением прижималась к его спине, крепко обняв обеими руками. Дрейк и правда хорошо знал все обходные пути, и спустя минут сорок они беспрепятственно добрались до своего маленького тихого двора.

Молча поднявшись на её этаж, они остановились у двери. Гермиона даже подумала о том, чтобы пригласить Дрейка на чашечку чая. Но он ведь так и не снял свою маску — даже теперь.

— Спокойной ночи... Гермиона, — внезапно с нежностью произнёс он.

— Спокойно ночи, Дрейк, — вынужденно попрощалась она и с грустью провожала его взглядом, пока Дрейк поднимался по лестнице.

Живоглот орал как резаный, пока она, словно заторможенная, входила в квартиру, запирала дверь, снимала пиджак и плелась в кухню. Жмыр был очень недоволен поздним возвращением Гермионы — это исключительно его право пропадать неизвестно где, — ужин должен быть по расписанию. Но девушка и не думала обсуждать его возмущение. Все её мысли остались там — с мужчиной-загадкой, живущим на третьем этаже. Душа её томилась от неизвестности, а тело погрузилось в истому, подаренную его поцелуем, его объятиями.

Он оставался тайной, которую она так и не смогла разгадать. Тайной, захватившей в плен её сознание и плоть. Всё в нём было притягательно, интригующе. Гермиона обожала загадки и умела их разгадывать, но в этот раз это было сложнее. Что может быть более загадочным, чем человеческая душа. Рано или поздно она раскроет его секрет, но сейчас, сидя в мягком кресле и обняв свои колени, Гермиона вспоминала его взгляды, поцелуй, движение рук, его голос.

Почему у неё ощущение, что Дрейк ей знаком? Эта чудесная усмешка на губах.

Дрейк. Дрейк... Производное от фамилии или... имени?..

***

Он украл её. Сбылась невероятная фантазия, двигавшая его вперёд уже много недель.

Её объятия подарили ему крылья, которые унесли Мерлин знает куда. Хорошо, что трансфигурация номера на мотоцикле совершенно плёвое дело. Придётся спрятать свою любимую куртку и купить новую. И шлем. Ничего, это не проблема.

Гермиона была сказочной. Тёплой, нежной и такой доброй. Маленькая наивная девочка — сильная волшебница, адвокат. Она сочетала в себе столько восхитительных качеств, которых он никогда не замечал. Её смелость обезоружила окончательно.

Зачем она это сделала?

Драко с усилием потёр лицо ладонями, и два раза ударился затылком в подушку, пытаясь вытеснить из памяти эти огромные карие глаза, приближающиеся к его лицу. Её мягкие тёплые губы. Этот электрический разряд, пронзивший тело, когда ласковый поцелуй отпечатался на его губах.

Она была мечтой. Призрачной, далёкой. Но этим вечером она, казалось, навсегда — на полном ходу — врезалась в его душу и тело. Драко разбился вдребезги у её ног. Понять не мог, как у него хватило самообладания остановиться, удержаться от самого последнего шага.

Как? Как он теперь раскроет ей своё истинное лицо?! Что будет, когда она узнает, что поцеловала... Драко Малфоя? Человека, которому ещё восемь лет нельзя приближаться к ней.

А ведь это неизбежно — она узнает.

Неужели придётся научиться жить иначе — без неё. Разве она сможет понять? Драко в этом совсем не уверен. Да только сейчас всё, что его тревожит, это её тёплый взгляд, прикосновение рук и горячие губы, сводящие с ума, выворачивающие тело наизнанку.

Он не уснёт сегодня. Драко тихо с досадой застонал, понимая, что не уснёт, представляя, что однажды она будет принадлежать ему. Разве она сможет иначе?

Её улыбка, голос, смех, поцелуй...

Глава 6

Грейнджер исчезла.

Она не выходила из квартиры, не возвращалась домой вечерами. И если в первый день Драко не придал этому значения, то следующие три ощущал, как возрастала тоска. Его жизнь показалась такой тихой, что стала похожей на ту, какой он жил прежде — в родительском доме. Больше не было смысла выходить утром во двор и садиться на мотоцикл. Куда-то ехать и возвращаться. Вариантов причин её отсутствия была масса, одна другой вероятнее. Уехала в гости, может, к родителям или друзьям. Возможно, у неё отпуск, а может быть... у неё есть кто-то, о ком он не знает — не успел узнать.

Хуже, если она решила сбежать и спешно переехала. Теперь придётся её искать.

Какая глупость. Если она хотела скрыться, так какого, спрашивается, гиппогрифа он должен её искать?

Нет. Он не станет. Ни за что. Один раз он уже это сделал, неужели и правда, словно маньяк, станет преследовать ту, которая категорически этого не хочет? Разумеется, нет.

Может быть, он напугал её. Девушка робко поцеловала его, поздравляя с днём рождения, а он... Драко не смог побороть сумасшедшее желание, вышедшее из-под контроля. Она была слишком близка, слишком желанна, чтобы отказаться.

Испугалась. Убежала.

И Драко не искал её. Он не появлялся под дезиллюминационными чарами неподалёку от телефонной будки. Не колесил по городу по полдня, в бесполезной надежде случайно встретить её на пути. Он ни за что бы даже самому себе не признался в этом. Он не искал её — точка.

***

Отчасти он был прав.

Гермиона была в ужасе. По-настоящему напугана тем, какую бурю чувств вызывал в ней Дрейк. Она нуждалась в нём. Нуждалась в человеке, которого даже не знала.

Она должна была подумать, разобраться в себе и в том, что происходит. Понять, почему этот парень кажется ей знакомым.

Но оказалось, к её величайшей скорби, что думать там, где Гермиона могла встретить Дрейка, было невозможно. Каждый раз, когда она пыталась простроить хотя бы какие-то версии, память возвращала её в ту ночь, когда его светло-серые глаза приблизились, когда его горячие губы пленили её. Гермиона замирала в волнении, снова и снова проживая миг, когда он сказал: «... ты мне нравишься... Гермиона Грейнджер. Очень...» Она не могла думать, направляясь на работу или домой, каждую секунду ожидая, что он промчится мимо на своём Харлее, и может быть, даже посигналит — эти мысли будоражили, веселили душу, но ужасно отвлекали от истины. Ей нужно было просто подумать, не надеясь на встречу с ним.

Гермиона понимала, что связь с маглом — последнее, что она планировала в этой жизни. Была абсолютно уверена, что Магический Мир — её дом, даже несмотря на то, что она любила жить среди маглов. Но встреча с Дрейком кардинально изменила её взгляды. Было ужасно осознавать, что, возможно, она влюбилась... да, именно влюбилась, к своему удивлению, в человека, которого совершенно не знала, и это пугало. Его поцелуй заставил задуматься о будущем. Но какое у неё может быть будущее с человеком, который ничего не знает о магии? Разве это возможно? Как же сложно стало жить и работать, когда все до единой мысли зациклились на Дрейке.

Гермиона уехала к родителям, забрав с собой Живоглота, хотя изначально у неё возникла идея, попросить Дрейка кормить его пару раз в день.

Этого ещё не хватало! Тогда она точно думала бы только о том, как проходит его день, не забыл ли он покормить её питомца, и как Живоглот относится к новому человеку в его жизни.

Теперь же она могла спокойно проанализировать каждое его слово, каждое действие. Каждое своё предположение.

Даже поцелуй не заставил его открыть свою личность. Все причины имели место быть. Дрейк ничего не подтвердил и не опроверг, но всё усложнил, добавив ещё версий. Единственное, во что Гермиона не могла поверить, это в возможность того, что он мог её заподозрить... в колдовстве. Маглы не такие — они не верят в колдовство, хотя и относятся к этому с опаской. Он не похож на человека, который верит в магию.

Но он был там — у телефонной будки.

Что, если... он притворялся, что не видел её?

Эта мысль была сродни удару обухом по голове. Что, если он — маг? Он прячется от маглов? От полиции? Но почему?

Гермиона без перерывов строила догадки. Она фантазировала с утра до ночи, и ночью тоже, постепенно приходя к выводу, что пока он не начнёт ей доверять, она так ничего и не узнает.

Поцелуй. Это был порыв, который она почти не контролировала, но это могло их сблизить.

Знаменитость из особенной семьи, маньяк, скрывающийся от полиции и от людей. И она нравится ему. Очень. Вот так итог.

Его глаза не давали покоя. Гермиона гуляла одна и с родителями по пригороду Лондона. Она ела, читала, отдыхала от работы, и всё это время пыталась вспомнить, где прежде встречала эти игривые светло-серые глаза. И эта усмешка, голос. Кто мог прятать от неё своё лицо? Кто? Для кого она... опасна?

Внезапная догадка заставила сердце на мгновение замереть, а потом забиться в бешеном темпе. Эти глаза. Родители. Известная личность, которая хочет просто жить.

— Быть не может... — с трудом выдохнула она и, вскочив с кровати, крикнула: — Мам! Мне нужно срочно вернуться! Где Живоглот?

***

Он ждал её каждый день. Ждал там, неподалёку от телефонной будки, подозревая, что она переехала в другую квартиру, в другой район. Но был шанс, что Гермиона осталась в магловском Лондоне, и тогда она будет подниматься на поверхность только так.

Дни проходили в пустую. Время будто остановилось, превращая сутки в долгую неделю, которая тянулась нестерпимо нудно. Драко дал себе слово, что это был последний раз. Она сбежала, а это значит, что нет смысла искать с ней встречи.

Он завёл мотор и медленно тронулся с места, выезжая с маленькой стоянки на дорогу. Спешить некуда. Он спугнул её — Драко почти уверен в этом.

Но знакомый силуэт вдалеке, казалось, подарил ему крылья. Мотор взревел.

Грейнджер молила небо об одном — пусть она ошибается. Пусть этот мотоциклист будет кем угодно, хоть маглом со шрамом через всё лицо, только пусть её догадка окажется ошибкой. Она хотела знать, и в то же время ужасно боялась — боялась правды.

Когда Дрейк, со вторым шлемом на руле, в полуметре от неё вошёл в дрифт и развернулся, Гермиона отскочила от края тротуара, но не смогла справиться с восхищением. Нет-нет. Только магл способен так профессионально владеть мотоциклом. Разве может быть иначе?

— Привет, Грейнджер! — весело произнёс он, и Гермионе показалось, что её догадка может оказаться правдой — интонация, манера говорить... — Где пропадала? Отпуск?

— Привет, — с трудом справляясь с волнением, отвечала она. — Да, ездила навестить родителей. Как твои дела? — Она понизила голос почти до шёпота: — Полиция тебя не нашла?

— К моей радости, у них, вероятно, есть дела поважнее дорожных хулиганов.

Гермиона кивнула, ощущая, как внутри будто дрожит что-то. Теперь ей казалось, что каждая его черта ей знакома. До боли. До умопомрачения. Но как же ей хотелось смотреть на него. Дышать им. Это было ужасно.

— Ты на работу? — заполняя паузу, спросил он.

— Вообще, да. Нужно появиться, чтобы люди знали о моём возвращении.

— Значит, сегодня ещё не рабочий день?

Озорство в его тоне, в глазах сводило с ума. Гермиона понимала, что этот разговор совсем не тот, что прежде. Надежда всё ещё теплилась в душе, но она... должна убедиться. Должна узнать правду.

— На самом деле, да. Я выхожу в понедельник.

Он вдруг протянул ей шлем, смотрел в глаза в предвкушении. Если бы она только могла представить, как безумно колотилось его сердце.

— Хочу показать тебе кое-что, — заявил он. — Поехали.

Гермиона нерешительно шагнула к нему, остановилась рядом, но шлем не взяла.

— У меня уже был опыт, — смущённо усмехнулась она. — Знаешь, мне что-то не хочется.

— Обещаю, я буду осторожен, — тихо произнёс Дрейк. — Это чудесное место, ты должна увидеть. Пожалуйста.

Гермиона с досадой обнаружила, что... доверяет ему. Да, она не видела его лица. Она не уверена в том, кто он на самом деле. Но что-то подсказывало ей, что Дрейк не причинит ей зла. В его глазах было столько надежды, тепла и... нежности. Разве он не делал всё для того, чтобы привлечь её внимание? «... ты мне нравишься... Гермиона Грейнджер. Очень...»

Гермиона протянула к нему руку и приняла шлем. Её руки так же дрожали, как в первый раз. Ремешок не слушался, и тогда Дрейк подошёл к ней, осторожно удержал изящные запястья, не сводя взгляда с её глаз.

— Ты дрожишь, — тихо произнёс он. — Я напугал тебя... в тот вечер?

Гермиона тонула в его глазах. Этот чёрный подшлемник стал частью её жизни, и, казалось, она готова отдать всё, лишь бы ничего не изменилось. Чтобы Дрейк был рядом, как сейчас, когда его пальцы легонько касались её подбородка, шеи. Да только мысли о её догадках обрывали это чудо, превращая в досадный страх. Противоречия мучили.

— Всё в порядке, — выдохнула она, через силу улыбаясь. — Мне любопытно, что же ты хочешь показать.

Его глаза будто светились, прожигая её сердце. Она любовалась им, когда он седлал свой мотоцикл, надевал шлем, когда положил красивые руки в беспалых мотоперчатках на руль. Он ждал, не сводя с неё глаз, и Гермиона, придерживая свою просторную юбку, уселась за его спиной.

Блаженство. Она обняла его, прижавшись всем телом к мужчине, укравшему её жизнь.

Мотор взревел, и мотоцикл понёсся по городской улице, объезжая автомобили.

Ей хотелось, чтобы это длилось вечность. Чтобы он всё мчал вперёд — далеко-далеко.

«Не хочу тебя терять. Не хочу!» — стучало в голове, когда они выезжали за город, когда мчали по двухполосной трассе неизвестно куда.

А Драко был готов взлететь от счастья. От того, что она рядом. Маленькая, тёплая, милая женщина, укравшая его жизнь. Он почти уверен, что всё получится. Но всё же страх, смешанный с адреналином, заставлял сердце отчаянно сжиматься, то ли в предвкушении, то ли в обречённости. Он хотел бы оставить всё как есть, чтобы она просто была рядом, но это совершенно невозможно. За эти дни десятки раз его посещала мысль открыться ей... под Оборотным зельем. Как же это было нелепо! Драко понимал, что это невозможно. Он должен быть храбрым, решительным. Она поймёт...

Мимо проносились чудесные зелёные леса, небольшие коттеджные городки. А он всё летел вперёд, наслаждаясь прикосновением её рук, теплом её тела и тем, что она, кажется, гораздо храбрее него. Гермиона Грейнджер — даже не верится.

А вот и знакомое волшебное место: мост, река, дубовый лес. Сейчас здесь ещё прекраснее, чем прежде, когда листва набрала свой полный зелёный цвет.

Он остановился на мосту, заглушил мотор. Гермиона разжала руки и сняла шлем.

Тишина. Невероятная, далёкая от городской суеты тишина, наполненная забытыми звуками. Журчание воды, играющей в камнях, щебетание птиц и треск кузнечиков. Гермиона забыла эти звуки — давно. Она с упоением обозревала чудесный пейзаж, заставлявший желать лишь одного — навсегда здесь остаться.

Она осторожно ступила на асфальтированный мост, ощущая, как немного подрагивают ноги от долгой езды, и Дрейк оказался рядом. Они подошли к перилам и просто смотрели вдаль на убегающую прозрачную реку.

Шли минуты. Он так хотел услышать её голос, узнать, что она думает об этом месте.

— Невероятная красота, — тихо вздохнула Гермиона, переполненная нежным трепетом.

— Да... — так же тихо ответил Дрейк.

Гермиона улыбнулась, робко взглянув на него. Но он продолжал смотреть на реку, на раскидистые кроны дубов. Гермиона видела, как много значит для Дрейка это место. Она ждала.

— Я хочу подарить тебе это. — Он взглянул ей в глаза. — Чтобы здесь ты могла почувствовать покой и свободу одновременно. Отдохнуть от всего.

— Если бы это было возможно, — усмехнулась Гермиона, снова всматриваясь вдаль, наслаждаясь жизнью, наполнявшей это место. — Ты прав, здесь так... умиротворяюще волшебно. О нём ты говорил тогда, когда мы встретились у телефонной будки?

— О нём.

Её сердце сковал холод, а адреналин ворвался в кровь, кружа голову. Но он не заметил её уловку — просто не заметил.

— Я всё разузнал. Эти места — все эти просторы, леса и река, принадлежали одному лорду. Тысяча акров богатейших природных угодий. Они уже лет двадцать как выставлены на торги, но претендентов нет.

Ком, сдавивший горло, мешал говорить, но Гермиона взяла себя в руки.

— Хочешь сказать, что у тебя есть шанс? Какое везение.

Тишина. Журчание воды, шелест листвы. Чистый, исцеляющий воздух. Гермиона вдохнула глубоко-глубоко, и Драко невольно повторил её вдох — до головокружения.

— Верю, что однажды ты станешь здесь хозяйкой. — И она вскинула на него удивлённый взгляд. — Знаю, это преждевременно, ты... совсем не знаешь меня, но... знаешь. Хочу, чтобы узнала меня. Настоящего.

Сердце остановилось на мгновение. Тяжело, глухо забилось вновь, заставляя дыхание замереть. Гермиона с трудом вдохнула, а он приблизился, робко накрыв её лежащую на перилах ладонь своей. Будто электрический разряд прошёл по телу.

— Я нашёл этот уголок и подумал о тебе...

— Дрейк... — Гермиона закрыла глаза, умирая от счастья и тоски одновременно.

— Я много думал. Это трудно. Понимаю, тебе очень трудно. Но почему-то мне кажется, что ты уже всё знаешь.

Её глаза медленно наполнились слезами.

Дрейк отвернулся, напряжённо смотрел вдаль. Его рука безнадёжно соскользнула вниз, отпуская её.

Гермиона смотрела на его искажённый профиль, скрытый под маской, а он не мог посмотреть ей в глаза, хотя чувствовал её пристальный взгляд.

Она хотела ошибиться. Ужасно хотела, чтобы всё было как-то иначе — по-другому. Страх сковывал сердце. Наверное было бы лучше не знать, не догадываться. Что будет теперь, когда правда так близка, когда она готова выйти в свет, сорвать маску. О, если бы этот человек, стоящий рядом с ней на мосту, оказался не тем, о ком она думает. Или...

Гермиона не могла найти в себе сил и признаться в том, что кем бы он ни был, её сердце уже прикипело к нему. К каждому его взгляду, жесту, к каждому слову. Он был... робок с ней, осторожен. Это удивительно и восхитительно одновременно.

Она так долго молчала, что он наконец не выдержал и повернулся к ней, облокотившись одной рукой на перила моста.

И он тоже молчал, не решаясь сказать хоть что-нибудь ещё.

Гермиона глубоко прерывисто вдохнула, набираясь мужества, делая к нему нерешительный шаг.

— Тебе... трудно далось это решение, верно? — тихо спросила она, медленно протягивая руку к чёрной маске. — Всё это время скрываться. Рисковать.

Его сердце будто окаменело. Стало тяжёлым, болезненным. Драко с усилием вдохнул, расправил плечи, словно готовясь достойно принять казнь.

— Твои родители... они знают где ты, чем занимаешься?

Он не ожидал такого вопроса. Гермиона видела, как нахмурились его брови, а в глазах добавилось тревоги. Ему пришлось собраться с духом, чтобы честно ответить:

— Они в ужасе. Боятся за меня. Но...

— Но они позволили тебе?

— Не говори так, — мученически прошептал он, зажмуриваясь, будто от боли. — Они здесь ни при чём. Я поставил их перед фактом. Им пришлось смириться.

— С чем? — Её взгляд был требовательным, но губы еле заметно дрожали, будто девушка была готова заплакать. Это было невыносимо.

— С тем, что я хочу быть с тобой. Хочу... жить твоей жизнью. Нашей общей...

— Хватит. — Гермиона взволнованно выдохнула, невольно сжимая пальцами край ненавистного подшлемника. — Ты не можешь этого хотеть. Я... Я не знаю тебя!

— Но я знаю тебя, Грейнджер. — Сколько нежности и надежды было в его интонации! От этого стало ещё больнее.

— Так не может продолжаться. — Её чудесные карие глаза снова стали наполняться слезами. — Ты ведь сам понимаешь, что всё закончится здесь и сейчас. Одно из двух: или ты снимаешь маску, или... навсегда остаёшься в моей памяти — мужчиной-тайной, мужчиной-загадкой, который навсегда исчез из моей жизни.

Ком сдавил её горло. Гермионе казалось, что всё это сон — странный, невероятный сон. Она так не хотела терять его, хотя уже знала, что это неизбежно.

Он был готов. Драко казалось, что он готов наконец покончить со всем этим. Но не верилось, что его ждёт счастливый финал. Вот сейчас он снимет чёрную маску — и тут же потеряет её. Тяжёлый вздох будто разорвал его грудь, причинив боль.

— Не нужно. — Её нежный шёпот. Необыкновенно ласковая улыбка, касание ладони к щеке, скрытой плотной тканью. — Я не хочу знать, кто ты. Ты подарил мне несколько удивительных месяцев, наполненных эмоциями. Такими разными! От ненависти, — усмехнулась она, — до страха... потери. — Её взгляд сместился с его глаз ниже, а руки бережно потянули край подшлемника вверх, приоткрывая его подбородок, губы. — Но я больше не боюсь.

Он крепко обхватил её запястье, а Гермиона приблизилась, приподнимаясь на цыпочках. Её губы мягко коснулись его щеки — легко, нежно. Дрейк глубоко с упоением вдохнул её аромат, чуть приоткрывая губы, всё ещё околдованный. Её левая рука обвила его шею, притягивая мужчину ближе.

— Нет. Подожди. — Его голос звучал уверенно, но всё равно дрогнул, совсем стих на последнем звуке.

Всего одно движение.

Драко сорвал с себя чёрный подшлемник.

Они застыли, дыхания слились в один горячий поток. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь осознать, что между ними больше нет преграды, нет маски. Его взлохмаченные чуть влажные светлые волосы трепал игривый ветер. Драко протянул ей чёрную маску, и Гермиона приняла её, потеряв, кажется, последние силы.

Рука Гермионы медленно соскользнула с его плеча. Девушка шагнула назад, и он выпустил её из рук. Она держала в руке чёрную материю не в силах отвести взгляд от его лица, знакомого с детства. Как он изменился за эти годы! Возмужал... Чувства, казалось, разорвут её душу на части. Гермиона отвернулась, пытаясь прийти в себя, до конца осознать, что до последней секунды знала, но не верила, что это возможно.

Драко Малфой.

С первой секунды он не давал ей покоя, как только поселился по соседству. Он шёл к ней, приближался с каждым днём. Это был план — продуманный, изматывающий.

Гермиона каким-то сторонним чувством ощутила его движение. Она напряглась, прижимая маску к груди. «Не надо, не подходи...» — молило сознание.

Драко понимал, что теряет её — теряет в это мгновение, когда казалось, что цель совсем близко. Хотелось изменить это, вырвать из оцепенения девушку, ставшую для него новым смыслом. Она посеяла в нём стремление жить по-другому, жить с ней, с заботой о ней.

Как же много хотелось сказать, но сейчас это казалось невозможным. Драко думал о том, что она узнала его — Гермиона умна, внимательна. Разве она могла не понять?

— Пожалуйста, отвези меня домой, — тихо произнесла девушка.

— Мне... Нужно сказать тебе...

— Думаю, не стоит. Не сейчас. — Гермиона вздохнула, ощущая, как на сердце ложится тяжесть. — Прошла половина срока, — продолжила она, — ты можешь подать апелляцию. Не обязательно было действовать так... изощрённо.

Стало больно. Неужели она решила, что все эти недели, пока он старался сблизиться с ней, были лишь ради того, чтобы с него сняли обвинения?

— Я считаю своё наказание заслуженным, — преодолевая ком в горле, хрипло ответил он. Гермиона зажмурилась, в глазах защипало. — Мне не нужно официальное помилование. Мне... нужно твоё прощение. Доверие. Ты.

— Не надо.

Она отчаянно затрясла головой, отгоняя мысли о том, что, возможно, его чувства и правда искренны. Это ведь просто невозможно! Он — Малфой, а она — Грейнджер. Непримиримые враги со школьной скамьи. Но его глаза... Гермиона не могла поверить, что эти чистые, ясные, сияющие глаза могли лгать. Она обернулась. Их взгляды словно обнимали. Драко смотрел на неё с надеждой, хоть и старался изо всех сил сохранить невозмутимость.

— Ты права, — стараясь скрыть дрожь в голосе, заговорил Драко. — Может быть, надо было это сделать и только потом... Но я даже не подумал об этом. Я не хочу, чтобы меня оправдали — это незаслуженно. И я буду дальше нести наказание. Просто хотел сказать...

Он потупился. Гермиона видела, как ему тяжело. Видела, как непросто даются слова, несмотря на всю его красноречивость и иронию — от них не осталось и следа. И она ждала, понимая, что ему необходим этот шанс. Драко шёл к этому так долго, и вот его цель перед ним, а он робеет, как мальчик — тот мальчик, каким она видела его в последний раз семь лет назад на заседании Визенгамота. Тогда их семья ни словом, ни делом не попыталась оправдаться, но и вину свою они не признали. Только он был растерян, он будто не хотел этого — того приговора. Он хотел сказать что-то, когда им дали последнее слово, но родители удержали его, возможно, боясь, что это усугубит их положение.

Гермиона ждала. Драко прерывисто вдохнул.

— Я хотел сказать, — не поднимая взгляда, тихо произнёс он, — что мне безмерно жаль. Очень жаль. Мне нет оправданий, как и всем нам. Я...

— Довольно... — с трудом выдохнула Гермиона, делая шаг к нему, осторожно касаясь пальцами его запястья, и прошептала: — Больше не надо.

Он нерешительно взглянул на неё, погружаясь в невероятный океан доброты, наполнявший её глаза.

— Я не хочу вспоминать. И тебе не надо. Жизнь продолжается... Драко. Больше ничего не говори. Я прощаю. Ты можешь... подать апелляцию. Тебе... нужен адвокат? — Она сдержанно улыбнулась.

И он почувствовал, что всё не так. Он потерял её. Гермиона Грейнджер больше не та девушка, что с восторгом махала ему рукой и улыбалась загадочному незнакомцу. Больше этого никогда не случится.

— Мне нужно было не это. — В его тоне снова проскользнула ирония. Гермиона немного удивлённо смотрела на него. — И мне не нужен адвокат. Видимо, я уже получил то, чего достоин. Благодарю.

Гермиона подошла к перилам моста, сложила на них руки, словно маленькая ученица на парту. В её руке всё ещё был подшлемник, и она чувствовала, что не хочет с ним расставаться. Гермиона Грейнджер сорвала с него маску, пусть она останется с ней.

Драко стоял рядом, и они смотрели на реку долго — в тишине. Журчание воды, пение птиц, жужжание насекомых и лёгкий шелест листвы. Как тихо и мирно было здесь.

Гермиона понимала, почему он хотел этого — поселиться в этом чарующем месте. Она сама бы этого хотела.

Поймав себя на этой мысли, Гермиона испугалась. Её накрыло волной иллюзий, в которых она была рядом с ним — здесь. Маленький дом, вокруг лес. Его мотоцикл во дворе. Они бы мчали по асфальтированной дороге ранним утром, чтобы добраться в Лондон, словно маглы. Просто чтобы быть рядом, лететь навстречу ветру...

Нет. Она глубоко вдохнула, отталкиваясь от перил, набираясь мужества и решительности. Это невозможно. Она не позволит себя обмануть. Он выглядит уставшим. Провернуть такую «операцию». Надо отдать ему должное. Гермиона почти поверила в его искренность. Теперь он свободен. Она даже готова стать его адвокатом, сама заниматься его апелляцией. Да. Это будет как знак прощения с её стороны.

— Я уверена, твоё дело очень быстро решится, — безмятежно начала она. — Прошло семь лет, Визенгамот примет во внимание твоё хорошее поведение и...

— Поехали.

Он бросил это резко, уверенно. Разочарованно. Малфой отошёл от перил и направился к мотоциклу.

Вот и его истинное лицо. Добился своего.

С этой болью ничего нельзя было сделать. Гермиона с досадой почувствовала, как глаза наполняются непрошеными слезами. Он надел шлем, даже не вспомнив о подшлемнике, и протянул девушке её шлем.

Что можно было сделать с необъемлемым чувством утраты? Драко видел — она не поняла. Нет, не так. Она поняла неправильно. Допустим, её можно понять, но как же было обидно! Хотелось кричать и доказывать с пеной у рта, что она совершенно ничего не поняла и восприняла всё шиворот на выворот. Совсем не к этому он стремился. Как теперь вернуть хотя бы то, чего удалось достичь? А ведь ему уже казалось, что она близко. Ободранные руки заживали плохо, но это стоило той ночи, когда она первый раз была рядом. И он готов ещё раз украсть её облезлого кота, держать его в неволе, быть исцарапанным, искусанным, эта тварь нагадила ему в ботинки и их пришлось выбросить. Но зато был повод встретиться с ней, приблизиться. Второй раз не сработает.

Её поцелуй, горячее дыхание, близость. Всё потеряно.

Чуткие руки нерешительно проскользили по его бокам, сомкнулись на животе, и каждый его мускул напрягся. Сладко и невыносимо страшно, что это, возможно, последний раз, когда она ему доверилась. Он дошёл до конца, достиг цели, получил её прощение. Но что теперь?

Что теперь?!

Он услышал, как она тяжело вздохнула, стараясь не прижиматься к его спине. Каждый её шаг назад — досада, желание объяснить. Невыносимая девчонка...

Мотоцикл взревел. Вибрация пронзала её тело. Гермиона хотела бы реагировать иначе. Хотела бы быть далеко, но мотоцикл сорвался с места, и она вцепилась в мужчину, крепко прижимаясь к нему, вдыхая запах одеколона с примесью бензина, каких-то масел. Дышать было трудно, горло перекрыл тяжёлый ком, и Гермиона с наслаждением держала его в руках, повторяя про себя лишь одно: «Последний раз. Это последний раз...» И неважно, что мысли беспощадно били по сердцу, напоминая каждый его жест, каждый взгляд, его приглушённый голос. Его руки. Походка. Она вспоминала, как сильно хотела увидеть его лицо, узнать его.

Узнала...

Она зажмурилась, сжимая пальцами джемпер на его животе. Как же не хотелось отпускать! Но... всё это были лишь иллюзии. Драко Малфой не тот человек, который может быть рядом с ней. У него был план, и он успешно выполнен.

Они мчали по загородной трассе. Мчали по городу. Они не видели ничего вокруг, уйдя каждый в себя, пытаясь понять, решить, как теперь жить с тем, что получилось.

Гермиона сожалела, что сорвала с него маску. Пусть бы лучше она никогда его не узнала, пусть бы он и дальше скрывался и жил рядом, как прежде.

Драко сожалел, что не смог объяснить причины, которые им двигали. Он уверен, она всё равно не поверит. Теперь уже не поверит.

И въезжая в их общий двор, они сожалели о том, что всё так закончилось. Неужели сейчас каждый поднимется в свою квартиру, запрёт дверь и останется наедине с недосказанностью. Драко не был готов сказать ей о своих чувствах — она не поверит. Гермиона не готова была его видеть и слышать. Она хотела бы, но разве можно ему доверять?

А он ничего и не говорил.

Гермиона опустила руки, с болью думая о том, что больше не прикоснётся к нему, а ему стало холодно от нахлынувшего одиночества. Девушка вернулась на твёрдую землю, хотя казалось, что она скорее на неё упала и разбилась.

Они сняли шлемы, и она снова увидела его красивое, такое непривычно повзрослевшее лицо, нахмуренные брови, плотно сжатые губы. Гермиона передала ему шлем, Драко повесил его на руль и нерешительно взглянул ей в глаза.

Нет, он не может себе позволить выглядеть жалким. Ни за что!

Драко выпрямил спину и взгляд его стал холоднее, увереннее.

Её душа страдала. Гермиона чувствовала, как тяжесть легла на сердце, но она не знала, что делать, что сказать.

— Пока, Грейнджер, — наконец спокойно произнёс он. — Надеюсь, это не последняя наша встреча. Мне нужно объяснить...

— Да. Я просто... Мне необходимо немного побыть одной, извини, — на выдохе протараторила она, потупив взгляд. — И... не приближайся, приговор ещё в силе. Это опасно. Прощай.

Она заставила себя развернуться и направиться к крыльцу. Ноги не слушались, но она очень старалась скрыться, убежать, чтобы не выплеснуть обиду, сжиравшую её изнутри. Для чего было всё это? Для чего он так старался понравиться, впечатлить её, зачем все эти тайны? Да, ему нельзя было к ней приближаться открыто, но действовать так изощрённо...

В голове был сумбур. Растерянность и ощущение утраты. Потери чего-то очень важного.

Драко долго оставался во дворе, присев на мотоцикл сбоку. Он медленно вертел в руках свой шлем, изучая каждую пылинку, каждую царапину на нём, не находя выхода. Хотел украсть её и украл. Но как любой преступник, он должен был поплатиться за это. Должен был вернуть похищенное, или, как минимум, сам расстаться с этим. Украденное хранить нельзя. Так же и её сердце. Он украл его лишь на мгновение, чтобы недолго подержать в руках восхитительную, милую, добрую, прекрасную женщину. Как вор, скрываясь под маской.

Но тайное всегда становится явным. Больше она ему не принадлежит.

Разве он не хотел прокатиться с ней вместе? Видеть её улыбку, ощутить прикосновение рук? Хотел. Только не представлял, что делать с этим дальше. Драко лишь на мгновение украл её у этой жизни. Но как же этого недостаточно! Чем он думал? Что теперь?

Глава 7

Его чёрная маска, словно заслуженный трофей, теперь лежала вместе с памятными вещами. Здесь, в красивой подарочной коробке, хранилась её старая записная книжка, несколько маленьких альбомов с фотографиями, шкатулка с украшениями, которые она давно не носила, письма. И чёрный подшлемник.

Гермиона была почти уверена, что больше не увидит своего соседа. Боялась, но думала, что это самый вероятный исход. Драко получил прощение, мог самостоятельно подать апелляцию, зачем ему — лорду Малфою — прозябать в этом сером магловском многоквартирном доме, в тесной квартире, ездить на байке, когда есть намного более удобные и быстрые способы перемещения. Его здесь больше ничего не держало.

Но она ошиблась. Харлей Дэвидсон всё так же стоял во дворе под её окнами. Драко Малфой, утратив маску, не стал приобретать новую. Каждое утро он выходил из дома, неся под мышкой свой мотоциклетный шлем, останавливался возле машины и, не скрываясь, подняв голову, вглядывался в её окна.

Сердце Гермионы сжималось со страшной силой. Она подавляла рвавшийся стон досады, причинявшей боль, и не могла понять, почему всё это происходит. Драко просто смотрел — минуту, может, две. Спокойно, требовательно. Он ждал — ждал чего-то. Потом решительно надевал шлем, садился на мотоцикл. Машина издавала жуткий рёв, выбрасывая в воздух тучу бледного дыма. Он уносился прочь. А она, вцепившись пальцами в закрытый тюль, просто старалась дышать.

Малфой не захотел исчезнуть из её жизни, и это было невыносимо тяжело. Близкий, но такой далёкий и непонятный человек.

Внутри всё будто умирало, когда он исчезал. На душе становилось тоскливо и холодно. Гермиона доставала с полки кладовой свою коробку, садилась на кровать. Её руки словно наливались свинцом, и она бережно доставала подшлемник из коробки, нерешительно подносила его к лицу, вдыхая странный, но до безумия нужный запах мужского парфюма, смешанного с чем-то химически-ядовитым, но еле уловимым.

И каждый раз Живоглот запрыгивал на кровать, ложился рядом, словно немая поддержка. Он будто намекал: «Не огорчайся, я ведь с тобой». Гермиона бросала на него благодарный взгляд, осторожно почёсывая жмыра за ушком.

Она злилась на себя, потому что не могла отпустить. Обида была тупой, ненавязчивой — он обманул её, да, втёрся в доверие, но... Гораздо больше для неё значили его слова — будто недосказанные, скрытые. Драко хотел ей что-то сказать. Он хотел чего-то, да только она не дала ему шанса.

Сказал бы, если бы хотел, верно?

Гермиона уверена, что она обманывает саму себя. И то что он говорил о совместной жизни, о том волшебном мирном уголке за мостом...

«Однажды ты станешь здесь хозяйкой... Хочу, чтобы узнала меня. Настоящего».

Что он имел в виду?

Нет. Это просто самообман. Его уловки. Он хотел смягчить её, расположить к себе. Почти получилось.

Гермиона с горечью улыбнулась, досадуя от собственной наивности. Никогда мужчина не станет предлагать такие фантастические перспективы женщине, с которой он даже не в отношениях — она уверена в этом. Глубоко вдохнув его аромат, Гермиона положила подшлемник в коробку и закрыла её. Нужно вернуть ему эту вещь. Она тяготит.

Погрузившись в работу, она надеялась, что однажды разбитое сердце исцелится.

***

Драко привык держать ум в холоде. Он учился этому с детства, но на деле знал, как никто, насколько это сложно, когда хочешь чего-то другого. Конечно, он думал о том, что необходимо избавиться от источника боли, терзавшего его сердце. Забыть, спрятать, уйти и не возвращаться.

Но сейчас, как и во время войны, его душу грела надежда. Верил, что однажды он найдёт способ всё исправить. Нужно только дождаться нужного момента. А пока... он решил просто жить. Ничего не меняя, не изменяя самому себе. Ему не впервой бунтовать и противиться обстоятельствам. Пусть она думает что хочет. Пока. Ведь результат не достигнут.

Он видел, как она торопливо пересекала двор, мимолётно бросила взгляд на его мотоцикл и будто даже прибавила шага, чтобы скорее скрыться. Сбежать.

Ей тяжело. Драко понимал, что она восприняла его попытку сблизиться, как уловку, обман. Но он не намерен ей что-то доказывать. И сдаваться тоже. В конце концов, если им не суждено быть вместе, всё закончится само собой. Он остынет — она забудет.

Но время шло, а легче не становилось.

***

Пролетели недели.

Это был ответственный и очень волнительный момент. Гермиона, как всегда, спешила в Министерство. Сегодня состоится последнее заседание Визенгамота, и всё решится. Её подзащитная окажется в Азкабане. Возможно. От этого так больно и неприятно, но Гермиона старалась держаться уверенно. Она будет давить на жалость, если понадобится. Подзащитная молода, была обманута, и это её первый в жизни проступок. Гермиона Грейнджер не из тех, кто сдаётся.

В этот июльский день она шагала по тротуару, наложив на себя охлаждающие чары, ибо даже самый лёгкий деловой костюм был неуместен в такую жару.

Рёв мотора.

Гермиона вздрогнула, но тут же осеклась, в ужасе подавляя ком, подступивший к горлу.

Это не тот звук.

Слёзы заполнили глаза.

Это не он — не его Харлей. Его железный зверь рокочет мягко, тепло, словно мурлычет тигр.

Мимо пронёсся мотоциклист на сверкающем дорогом японском мотоцикле, и Гермиона ощутила, насколько соскучилась — нет, она почти умирала без него. Без игривого взгляда чудесных ясных глаз, его приглушённого голоса, иронии и... нежности.

— Самое время раскиснуть, Гермиона, — еле слышно прошептала она себе под нос.

Глубоко вдохнула, вздёрнула подбородок и уверенно шагала дальше, возвращая себе боевой настрой.

Телефонная будка. Вестибюль. Лифт. Зал суда. Бледная отчаявшаяся подзащитная.

Гермиона улыбнулась уверенно, бодро, удивляя даже саму себя.

— Всё будет хорошо.

Убедительно.

— Самое главное, ваша покаянная речь. Вы ведь искренны, правда?

Заботливо.

— Мы сделаем всё возможное.

Дружеское касание.

— Я преступница. Всё бесполезно. — Бесцветный унылый голос подзащитной еле прозвучал.

— Каждый заслуживает хотя бы один шанс.

Улыбка замерла на губах Гермионы.

Один шанс.

«Надеюсь, это не последняя наша встреча. Мне нужно объяснить...»

Не сейчас. Он последний человек, о котором в данный момент можно думать. Всё. У неё работа.

Гермиона тряхнула головой, а на трибуну взошёл Верховный Чародей.

Это было сложное дело. Особенно трудно оказалось вести допрос соучастников мошенничества, которые пытались всю вину переложить на подзащитную Гермионы. Но она справилась. Гермиона Грейнджер всегда была скрупулёзна и настойчива. Она не пасовала перед трудными задачами и была сосредоточена до предела.

В своём последнем выступлении она, как и планировала, указала на все хитрости соучастников, на их опытность в этом деле и наивность своей подзащитной. Она выступала уверенно, убедительно, высоко держа голову, обводя зал суда строгим взглядом.

— Максимум, чего заслуживает мисс Сомерсет, это условное наказание и лишение волшебной палочки на год — не больше. Она признала свою вину, как и неосведомлённость, и искренне раскаялась в содеянном. Кроме того...

Сердце замерло.

Её взгляд остановился, а глаза расширились от непередаваемого удивления. Волнение вызвало слабость во всём теле.

В самом верхнем ряду, среди вольных слушателей, она увидела мужчину, светлая чёлка которого небрежно торчала из-под капюшона чёрной мантии.

«Пятнадцать ярдов... — моментально пронеслось в голове. — Здесь есть пятнадцать ярдов? Что он делает? С ума сошёл?! Малфой, убирайся! Тебя заметят!»

Ужас на её лице заставил сердце сжаться. Глупая была идея, но он так хотел её увидеть. Драко торопливо заправил непослушную чёлку под капюшон.

— Вы закончили, мисс Грейнджер? — уточнил судья.

Гермиона вздрогнула и моментально взяла себя в руки, взглянув на растерянную мисс Сомерсет.

— Почти. Добавлю, что её подельники плохо скрыли свои следы, и я настаиваю на дополнительном расследовании. Благодарю.

Она снова бросила взгляд вдаль. Сердце трепетало от переживаний: нежности и страха, ожидания и отчаяния. Он был рядом и далеко одновременно. Пришёл поддержать или... помучить?

Драко Малфой просто смотрел на неё — прямо, не отводя взгляда. Спокойный, словно между ними не было угрозы Азкабана.

От внутренних противоречий Гермиона забыла, зачем находится в зале суда. И когда объявили приговор — условный срок и лишение палочки на полтора года — Гермиона будто проснулась, наконец отведя взгляд от мужчины, оставшегося для неё загадкой.

— Мисс Грейнджер! — Гермиона оказалась сжатой в объятиях бывшей подзащитной. — Огромное вам спасибо! Мерлин! Я думала, что умру. Вы спасли мне жизнь!

— Я была уверена в успехе, — вымученно улыбнулась Гермиона.

В зале стало шумно, заседатели и зрители покидали свои места. Среди всей этой суеты Гермиона с надеждой взглядом искала его. Но не нашла. Драко Малфой затерялся в человеческом улье Министерства Магии.

Проводив мисс Сомерсет к лифту, Гермиона нерешительно с особым волнением направилась в Отдел охраны правопорядка. В кабинете Подразделения исполнения судебных решений, как обычно, царила тишина.

Пожилая тучная дама, сидевшая за конторкой, подняла на Гермиону взгляд поверх очков.

— А, мисс Грейнджер, — с некоторым разочарованием протянула она. — Чем обязана?

Девушка тут же пожалела о своём визите — миссис Гамильтон отчего-то была особенно недружелюбна с ней, может потому, что Гермиона любила копаться в документах, наводя там свои порядки. Но она уже здесь, придётся отвечать. Гермиона выбрала свой самый деловой тон из всех возможных.

— Подскажите, пожалуйста, не поступало ли в последнее время апелляций по давним завершённым делам?

Миссис Гамильтон взирала на Гермиону с явным осуждением, будто хотела, чтобы та просто развернулась и ушла. Но Гермиона ждала ответа. Раздражение проскользнуло на лице дамы.

— Кто конкретно вас интересует? — нарочито утомлённо протянула дама.

Гермиона с трудом сглотнула пересохшим горлом, но ответила спокойно и уверенно:

— Малфой. Кто-нибудь из них подал апелляцию?

Лицо женщины неожиданно смягчилось. Стало ясно — она поняла, о каком деле шла речь. Будто даже сочувствие появилось во взгляде, но Гермиона смотрела на неё всё так же холодно.

— Нет, мисс, — смиренно ответила дама. — Мы не получали от них ходатайства. Должна сказать, что они справедливо...

— Благодарю, — сдержанно улыбнулась Гермиона. — Всего хорошего, миссис Гамильтон.

— Не за что, — проворчала дама уже Гермионе в спину. Затем она с досадой вздохнула и продолжила рыться в документах на своей конторке.

Ноги подгибались, словно ватные. Стараясь сохранять равновесие, Гермиона вышла в коридор и, прислонившись к стене, стояла, пытаясь восстановить утраченные силы.

Что это значит? Значит ли? Зачем он рискнул прийти? Для чего поселился рядом с ней, втирался в доверие, говорил с ней, с ума сводил? Чтобы потом... ничего не делать? Просто смотреть на неё с расстояния примерно пятнадцати ярдов своими пронзительными ясными глазами. Разве он не хотел свободы? Улучшить своё положение в обществе? Если он хотел извиниться, так уже сделал это. Он мог бы двигаться дальше — получить одобрение общества, очистить имя своё и своих родителей.

Что всё это значит?!

Гермиона была так растеряна, что не заметила, как поднялась в лифте в Атриум. Столкнувшись с журналистами, была вынуждена сказать несколько слов о результатах завершённого дела. Весь её путь занимали мысли лишь о нём, в попытках понять, какие же цели он преследует.

Глубоко задумавшись, Гермиона медленно шагала по тротуару к дому, совершенно забыв о традиционном празднике, который она неизменно себе устраивала после завершённого процесса: парочке пирожных и большом стакане вкуснейшего кофе. Она прошла мимо булочной, мимо кондитерской и кофейни, глядя в никуда.

Звук клаксона заставил всё внутри опуститься в пятки. Сердце заколотилось, по телу прошёл такой знакомый волнующий жар. Только потом рык мотора. Драгоценный и необходимый. Как жить с этим?

Он мчал ей навстречу с непокрытой головой. Светлые волосы трепетали на ветру, а шлемы болтались на руле по обеим сторонам.

Гермиона метнулась в сторону, в надежде скрыться в каком-нибудь бутике, но не нашла подходящего убежища. Драко Малфой уже был рядом. Он резко затормозил и, не заглушив мотор, громко произнёс:

— Поговори со мной. Сама знаешь, это необходимо.

Гермиона перепуганно огляделась. Люди двигались в разных направлениях, одни спешили, другие прогуливались, утомлённые рабочим днём. Слишком много свидетелей.

— Что ты делаешь? — прошипела она, делая шаг назад и убеждаясь, что пятнадцати ярдов между ними не добьётся. — Ты не должен ко мне приближаться. Если кто-то увидит...

— В этом суть. Ты должна понять. — На них уже поглядывали заинтересованные прохожие. — Не ради оправдания я живу рядом с тобой. Не ради...

— Ты не подал апелляцию.

— Нет.

— Это глупо. Я простила, чего ещё тебе надо? — Чем больше она говорила, тем сильнее впадала в тревогу. Гермиона сорвалась с места и помчала дальше по улице, пытаясь увеличить расстояние между ними. — Я не могу говорить с тобой. Не здесь, не сейчас.

Малфой тут же поддал газу, въехал передним колесом на тротуар и, заглушив мотор, бросил машину, соскочив на землю. Он стремительно направился к Гермионе. Она, в ужасе оглянувшись, вытянула вперёд левую свободную руку, пытаясь остановить безумца.

— Не подходи ко мне! — еле дыша затараторила она. — Прошу не подходи. Я не хочу, чтобы ты... — она быстро осмотрелась и зашептала: — ... оказался в тюрьме. Не хочу!

— Я готов рискнуть, чтобы ты поверила. Не ради своей репутации я пошёл на это, понимаешь?

Гермиона растерянно моргала, не зная, куда деться от взглядов проходящих мимо людей. Вдруг кто-нибудь из них окажется магом? Вдруг кто-то сообщит в Отдел охраны правопорядка о том, что Драко Малфой преследует её. Что же тогда будет?

— Прошу тебя, не глупи! Поговорим потом — не здесь...

— Здесь и сейчас! — потребовал он. — Потому что иначе, всё что я делал — напрасно.

Её взгляд не мог укрыться от него. Драко видел искры восторга, страха и надежды в её карих тёплых глазах. Это вселяло в него решительность, смелость... но и отчаяние. Это может стать их последним разговором. Он должен быть убедительным, иначе всё действительно окажется напрасным.

Гермиона не знала, что ответить, как защитить его от самого себя. Внутри неё бушевал ураган, с которым было почти невозможно совладать. Радость смешивалась со страхом, надежда с безнадёгой — это было невыносимо.

В отчаянии она раскрыла свой кейс с документами и выхватила из него... чёрный подшлемник.

— Надевай. Немедленно.

Драко, не веря своим глазам, уставился на аккуратно сложенную чёрную материю.

— Почему он...

— Хотела отдать тебе, ясно?! — умирая от смущения, прошипела Гермиона. — Не знаю, зачем я его оставила у себя. Надевай сейчас же.

— Ты меня выслушаешь?

Гермиона утомлённо выдохнула.

— Только, если ты его наденешь. Я не хочу всю жизнь винить себя в том, что из-за меня ты оказался в Азкабане.

Драко протянул руку, и Гермиона вложила в неё маску.

Он колебался — не хотел снова скрываться, не хотел быть преступником. Ему было необходимо говорить с ней открыто, дышать одним воздухом... чувствовать её.

— Поехали, — требовательно произнёс Драко.

— Ты не надел маску, — с досадой вздохнула Гермиона. — Чего ты добиваешься? Это шантаж? Ты мог просто прийти ко мне и поговорить, я же рядом!

— Тайком? Чтобы ты продолжала думать, что я пекусь о своей репутации? Не пойдёт.

— А печься о том, чтобы оказаться в тюрьме, это нормально, по-твоему?

— Поехали. — Он подошёл ближе и взял Гермиону за руку.

Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного — непередаваемый восторг от прикосновения руки. От этого робкого жеста мурашки прошли по коже. Драко смотрел ей в глаза уверенно, ни секунды не сомневаясь в своих действиях. Её пальцы непроизвольно сжались, обнимая его большую ладонь. Он потянул её за собой, и Гермиона сдалась — не могла иначе.

Обнимая его, прижимаясь крепче, она испытывала сладкую нежность. Все выстроенные прежде предположения и стены рушились внутри. Он был готов принять свою участь — свой приговор. Пришёл за ней открыто. Он не был вором, крадущимся в ночи и скрывающимся под маской, — Драко Малфой был безумцем, способным на риск. И на поступки.

Когда мотор взревел, в груди будто сжалась пружина, живот скрутило в предвкушении, и они помчали, уносясь в неизвестность. Всё равно куда — лишь бы с ним. В это мгновение она ещё не знала, как поступит, что будет дальше и чего он хочет. Был важен лишь этот миг безответственности, дарящий счастье.

Скорость. Ветер. Проносящиеся мимо улицы, люди, машины. Мир словно вытягивался в одну длинную ленту, петлявшую перед ними, а затем исчезавшую позади.

Драко никогда ещё не был так уверен в своём выборе. В каждом шаге, в каждом поступке. Она здесь. Сейчас. Её руки крепко обнимают его, даря наслаждение, такое необходимое тепло. Чёрный подшлемник, лежавший в кармане, говорил лишь об одном — всё это время Гермиона думала о нём. Каждый день. Это так много для него значит! Следовательно, шансы его велики — больше, чем он предполагал ещё двадцать минут назад, когда в зале суда поймал её перепуганный, такой желанный взгляд.

Долгий путь сближал их, даря надежду. Её тепло, его сердце, невозможность отдалиться и каждый новый виток дороги сближали снова и снова, заставляя её объятия крепнуть.

Они мчали в неизвестность, пока Гермиона не узнала знакомые повороты, высокие вековые дубы. Мост вдалеке. Он снова привёз её сюда, в заветное место милое его сердцу. О, если бы это была правда...

Гермиона торопилась отпустить его. Не хотела, но так было нужно. Ступив на мост, она сняла шлем, смотрела вдаль на стремящуюся куда-то реку, боясь взглянуть на своего «похитителя». Тёплый ветерок нежно трогал её кудри, и Гермиона вдруг ощутила, насколько легче дышится здесь, в этом лесу, чем в душном пыльном Лондоне.

Драко смотрел на неё, собираясь с духом. Так хотелось вернуть это тепло, вновь ощутить его всем телом, согреться в её восторженном взгляде. Жара города не дарила ему тепла, лишь удушающее одиночество среди человеческой суеты.

Он подошёл ближе, Гермиона опустила голову, стремясь спрятать непрошеное волнение, безумную радость от того, что он рядом. Она смотрела на игру волн, прыгающих по камням, наслаждаясь тихим нежным журчанием воды.

Они молчали долго. Гермиона понимала, что ему непросто. Но ведь он хотел поговорить. Нерешительно повернув голову, она взглянула на такого знакомого... и незнакомого мужчину. Он был хмур, сосредоточен, но так красив, что невозможно отвести глаз. Так хотелось верить, что он сможет что-то исправить, ведь он остался — остался рядом с ней, украл её...

— Как это случилось? — тихо спросила она, и Драко взглянул на неё уверенно, секунду изучал её лицо, заставляя девушку смутиться, опустить глаза, но продолжить: — Расскажи, зачем? — Она снова посмотрела на него, не сумев скрыть мольбу.

— Грег говорил о тебе. — Голос его звучал спокойно и уверенно.

— Гойл? — удивлённо прищурилась Гермиона.

— Да. Ты защищала его, и он не мог понять, то ли ты сумасшедшая, то ли тебе стёрли память. — Драко был совершенно серьёзен, и это даже обижало. — Он говорил, что ты общаешься с ним так, будто не знаешь. Будто не видела никогда прежде. Он для тебя... просто человек, попавший в беду. — Гермиона робко улыбнулась, снова устремляя взгляд вдаль. Он сказал тихо, словно смутился: — Я был там в тот день.

Сердце ускорило бег. Гермиона невольно стиснула каменные перила пальцами, отчего-то вспоминая день заседания Визенгамота по делу бывшего несостоявшегося Пожирателя.

— После суда над Гойлом я пошёл за тобой, — внезапно продолжил Драко, и глаза Гермионы расширились.

— Что...

— Я был впечатлён и... очарован. — Гермиона вспыхнула, щёки залило краской. Поверить не могла в произошедшее. — Я шёл за тобой, держась как можно дальше, словно одержимый, боясь упустить тебя из вида.

— Я чувствовала... — прикрыв веки, выдохнула Гермиона. — Ты хоть осознаёшь, как это было неправильно — опасно?

— Да. Но в тот момент казалось, что иначе нельзя. Только так я мог хоть на шаг приблизиться к женщине, поразившей меня. Никогда прежде ни одной так не восхищался. Я видел в тебе просто девушку — удивительную, привлекательную, интригующую. И если бы ты... была не ты, я бы ни секунды не колебался, просто заговорил бы с тобой. Но приговор... Я не имел права приближаться к Гермионе Грейнджер. Если бы я в тот день отпустил тебя, не решился, наверное, потерял бы навсегда. Но... чем чаще тебя видел, чем больше общался, тем сильнее убеждался в том, что выбор был правильным. Ты... рискнула ради человека, которого не знала.

— Ты слышал... — в ужасе выдохнула она. — Слышал маглоотталкивающее.

— Да.

— Неужели этого достаточно, чтобы...

— Нет. Это был лишь ещё один шаг. Из многих. Ты ругалась со мной, но терпела. Лечила мои руки, словно я магл. Ты... так хотела знать. Почему-то я был важен для тебя. Парень в чёрной маске.

Гермиона, зажмурившись, вспоминала, как её сердце выпрыгивало от негодования, когда каждое утро её будил рёв Харлея, как она робела, когда незнакомец в чёрной маске проходил мимо, кивал ей, исчезал и появлялся, заставляя терять покой. Его сияющие глаза.

— Почему-то... — задумчиво вздохнула она. — Если бы знать сразу.

— Ты бы сбежала? — Внутри что-то мерзко сжалось. Драко смотрел на её профиль, ожидая расправы. Гневного выпада.

— Возможно, — шепнула она, переполняясь невыносимой нежностью, сбивающей с ног, лишающей разума. — Я бы сделала что угодно, — она решительно взглянула ему в глаза, — чтобы ты не пострадал. Даже тогда. Я не хочу, чтобы ты оказался в Азкабане. Никогда не хотела. Я бы сбежала, чтобы защитить тебя.

Как же хотелось к ней прикоснуться! Милая, нежная, необыкновенно добрая и... беззащитная. Она казалась такой маленькой и беспомощной в сравнении с той Гермионой Грейнджер, что решительно бросалась в бой, защищая обвиняемых. Ему казалось, что он помнит её такой — с детства, — когда лохматая возмущённая девочка говорила сокурсникам о несправедливости отношения к домашним эльфам.

Драко как-то неосознанно, словно зачарованный, нерешительно тронул её пальцы, Гермиона потупилась, но руки не отняла, глубоко вдохнула, будто поражённая молнией.

— Прости, — тихо произнёс он, — но я ни о чём не жалею. — Его тёплые пальцы сжались чуть крепче, и Гермиона подняла голову, с опаской глядя ему в глаза. — Не жалею, что будил тебя каждое утро. — Усталая улыбка смягчила черты его лица. — Не жалею, что злил тебя, словно бестолковый подросток. — Гермиона не смогла сдержать усмешку. — Я делал много глупостей, может потому, что не мог просто быть... собой.

— Ты был собой, Драко Малфой, — сдержанно улыбаясь, покачала она головой. — Возможно, ты не помнишь, но я как-то даже сравнила тебя... с одним человеком, которого ты напомнил. Как думаешь, с кем?

— Неужели? — Эта лёгкая ирония. Он снова тот самый мальчишка. Как же ей его не хватало!

— И окатить меня из лужи...

— Да. Входило в задачу.

— Мерзавец. — Не сдержав улыбку, Гермиона покачала головой. — И всё ради того...

— Чтобы узнать тебя. Быть ближе. Понять, кто ты на самом деле.

Всё ещё бережно сжимая её пальчики в своих, Драко шагнул к ней, заставляя сердце замереть, а её голову подняться выше, и почти шёпотом произнёс:

— Чтобы однажды умчать с тобой туда, где никто никогда не узнает, украсть тебя и, может быть, начать новую жизнь.

— Но так неправильно! — простонала она. — Нужно было подать апелляцию, решить все проблемы с законом, а потом...

— Всё уже не так. Не сложилось. Мне хотелось... узнать тебя настоящую. Такую, какая ты со всеми. Не с Драко Малфоем. Ты смогла бы... после всего...

Они молчали. Гермиона не готова однозначно ответить.

— Я не знаю. — Она опустила голову, смотрела на его длинные пальцы, державшие её руку. — Ты прав. Всё уже не так. Ничего не изменить. И... Я, как и прежде, совсем не знаю тебя. Так странно, что всё это время ты живёшь в моём мире. Почему? — Она с огромным интересом взглянула ему в глаза. — Живёшь в магловской квартире, ездишь на мотоцикле. А еда. Кто тебе готовит, домовой эльф? Или всё это бутафория? Кто ты на самом деле?

Драко улыбнулся, отвернулся, бросая взгляд вдаль, еле скрывая искреннюю радость.

— Значит ли это... — и он снова посмотрел на девушку, — что я прощён?

— Вовсе нет. — Гермиона спохватилась, расправляя плечи и отдёргивая назад свою руку. — Я хочу знать всё, чтобы... чтобы...

Как же стало страшно! Гермиона усомнилась, правильно ли поступает. Что, если она сейчас всё испортит?

— ... чтобы понять, — с трудом выдохнула она. — Знаешь, мне всегда казалось, что ты странный. Думала, это влияние родителей, но... Ты и правда странный. Ты способен на безумие! На порыв. Риск. Это...

Она не договорила, проглатывая последнее слово — слово «восхитительно».

Гермиона так смутилась, что хотела сбежать. Нет. Не хотела. Всё, чего она хотела, чтобы всё как-то разрешилось. Облокотившись на перила моста, она зарылась пальцами в свои каштановые кудри, впадая в непонятное отчаяние.

Осторожное касание его ладони. Мороз пробежал по спине, когда его рука ласково проскользнула по лопаткам к плечу, когда он обнял её за плечи обеими руками, прижал к себе робко, будто боясь, что она оттолкнёт. Гермиона с блаженством закрыла глаза, утопая в этом неведомом прежде ощущении защищённости. Его дыхание над ухом. Тихий голос:

— Не бойся. Мне больше незачем скрываться. Хочешь, я расскажу тебе всё. Ты увидишь, что твой мир — это мой мир. И никто, кроме меня, на него не влияет. Я всё решу сам. Подам апелляцию, поставлю родителей в известность. Подождёшь меня?

Она молчала. Как же трудно было решиться! Всепоглощающее счастье от его близости омрачалось неизвестностью. Гермиона чувствовала, как он взволнованно прерывисто дышит, как кончики его пальцев непроизвольно сжимаются, будто запуская лёгкие разряды по телу.

— Если бы... я исчезла, — тихо заговорила она, — что бы ты сделал?

Теперь Драко молчал. Это было незнакомое чувство, словно ему предстояло признаться в чём-то ужасном, признать свою слабость. Он молчал, и с каждой секундой Гермиона всё больше жалела о заданном вопросе.

— Однажды я забыл бы тебя, — прошептал Драко ей на ухо, заставляя всё её тело напрячься. — Но прежде... Я носился по городу словно сумасшедший. В каждой случайной прохожей искал знакомые черты. Искал тебя совершенно бессмысленно, как будто не мог иначе. Я ждал тебя у телефонной будки, ездил по городу, заходил в магазины. Знаешь, будто случайно. Работал, выматывался, снова гонял по городу, проверял не вернулась ли ты.

Гермиона вдруг резко подняла голову, повернулась к нему, и Драко от неожиданности чуть разжал руки, озадаченный её удивлённым взглядом.

— Ты, что, прости? — ошарашенно выдохнула она.

— Вот же... — Драко с трудом справился со смущением, поразившим что-то внутри, будто в сердце ударила молния. Он запрокинул голову, устремив взгляд в лазурное чистое небо. Не надо было ей признаваться. Впрочем... Он ведь обещал ей всё рассказать. — Да, я искал тебя, — раздражённо бросил он. — Но, как я и сказал, однажды просто забыл бы...

— Я не про это! — густо краснея, воскликнула Гермиона. — Ты работаешь? Ты?!

Драко с облегчением закрыл глаза, и на лице его зажглась лучезарная улыбка. Он опустил голову, с азартом смотрел ей в глаза.

— Это так трудно представить? — О, эта ирония! Несносный мальчишка.

— Я бы сказала, невозможно. Я бы могла представить, что работает Дрейк, ведь он каждый день куда-то уезжал, приезжал. Но... Драко Малфой? — Она с сомнением прищурилась. — Где может работать Драко Малфой?

Он улыбался, интригуя всё больше. Гермиона всё отчётливее осознавала, что он значит для неё намного больше, чем казалось прежде. Он тот, кто интересен, тот, кто важен, тот, в ком есть глубокий смысл — для неё. И этот человек сейчас держал её в руках, согревал неземной, такой счастливой улыбкой, и Гермиона была готова на всё, чтобы этот момент никогда не закончился.

Нет. Так неправильно. Она чуть попятились, заставив его руки разжаться. Он не должен думать, что всё так просто. Как же трудно оказалось отстраниться! Гермиона скрестила руки на груди и проворчала:

— Не вижу ничего смешного в своём вопросе. Ты сказал, что расскажешь всё.

— И сделаю это. Покажу. Хочешь вернуться?

— Тебе всё ещё нельзя приближаться ко мне, забыл? Я не могу появиться вместе с тобой на твоей работе! — Она раздосадованно всплеснула руками и шепнула: — Немыслимо.

— Неожиданная реакция, — тихо засмеялся Драко, облокачиваясь на перила, но не сводя глаз с Гермионы.

— Ожидал другого?

— Наверное. Знаешь ли, довольно сложно признавать свою слабость.

Он искал её. Дыхание перехватило, и Гермиона снова густо покраснела, вспоминая, как он стоял напротив телефонной будки. Ждал её, ждал каждый день, пока она была у родителей. Почему он так невыносимо сильно действует на неё?

— Но... почему?! Что я такого...

Она отвернулась, смущаясь ещё больше. Гермиона подошла к противоположным перилам моста, и спрятала лицо в ладонях, совершенно растерянная и до стыда счастливая.

Как же она трогательна! Драко никогда прежде не замечал в себе этой черты — способности умиляться. Эти пышные блестящие кудри, хрупкие плечи, спрятанные под строгий пиджак. Изящная фигурка. Крошечная женщина, путающаяся в своих чувствах, благоразумная, но эмоциональная. Ох, это будет непросто. С ней не может быть просто, но разве не этого он хотел? Разве не хотел подарить сильной женщине возможность быть слабой. Хоть иногда.

Он подошёл к ней, бережно обнял её за запястья длинными тёплыми пальцами, потянул к себе, освобождая смущённое личико и заставляя девушку робко улыбнуться.

Гермиона смотрела на него, понимая, что с этой нежностью невозможно бороться. Бесполезно. Он украл её сердце.

— Я всё тебе покажу, это нетрудно. И я скроюсь — на время, — чтобы тебе было спокойнее. Как здесь. Не тревожься, хорошо?

Гермиона кивнула, а он вдруг склонился к её рукам, мягкие губы тронули её кисть, потом вторую, и от этого ласкового касания, казалось, можно задохнуться, а потом взлететь к небесам от блаженства.

Драко надел чёрную маску и направился к мотоциклу. Неуверенной походкой Гермиона медленно последовала за ним. Силы иссякли. Всё, чего она хотела — просто быть с ним рядом. Он надевал на неё шлем, застёгивал ремешок, а она не сводила взгляда с его сияющих серых глаз. Когда их взгляды встретились, весёлые морщинки в уголках подсказали, что он улыбается.

Какое же было наслаждение — прижаться к его спине, обнять крепко и знать, что он счастлив. Да, он поступил очень странно, его путь был запутанным и сомнительным, но разве это имеет значение теперь, когда они могут попробовать жить иначе, совсем не так, как все эти годы. Драко Малфой стал другим, она будто не знает его. Не знает, но ведь у них есть время — оно всё расставит по местам.

Гермиона сожалела, что не может слышать стук его сердца, его дыхание. Вибрации ворчащего Харлея будоражили, проносящиеся мимо пейзажи веселили душу. Они мчали назад — в Лондон, — и она узнает о нём всё, как и хотела.

А его сердце замирало и срывалось вниз при мысли, что она уже совсем близко. Она не оттолкнула. В её глазах горят искры предвкушения, а её руки дарят трепет, негасимый азарт. Ещё немного и всё станет предельно ясно. Наконец-то.

Знакомая дорога. Улицы. Телефонная будка. Магазинчики. Кафе. Поворот.

Её сердце бешено стучит. Гермиона растерянно встаёт на потрескавшийся асфальт старенького дворика.

Их дом. Любопытная соседка выглянула из-за шторы.

Драко, оставшись в маске и ни слова не говоря, забрал шлемы, взял Гермиону за руку, увлекая в подъезд.

— Что происходит? — еле дыша спросила она, подходя к своей квартире, но Драко потянул её дальше, к лестнице.

— Я же обещал всё показать. Идём?

Гермиона в нерешительности смотрела на ступени.

— В твою квартиру? Но...

— Никто не узнает. И... обещаю, я буду паинькой. — Весёлые морщинки играли в уголках его глаз.

Невыносимый. Гермиона была готова поклясться, что он гипнотизирует её, заставляя терять волю. Секунда — и они поднимаются выше, на третий этаж. Квартира прямо над ней. Сердце ломится наружу, когда Драко поворачивает ключ в замке, распахивает перед Гермионой дверь, и они входят в тёмный коридор. Все окна зашторены в комнатах, в кухне. Свет робко пробивается сквозь тёмную материю.

— Почему у тебя так темно? — тихо спросила Гермиона, оглядывая комнату.

— Это позволяет лучше сконцентрироваться, чтобы ничего не отвлекало.

Драко быстро обошёл комнату, на ходу снимая подшлемник.

— Я не понимаю.

Она уже видела письменный стол, удобное кресло, тянущиеся по полу провода. Удивление заставило замереть на месте, когда Драко наклонился, и по комнате разнёсся тихий гул, затем, короткий писк, и на столе один за другим включились три монитора.

— Это что, компьютер? Ты... пользуешься магловским компьютером? Это и есть твоя работа? Чем же ты занимаешься?

Как же это было умопомрачительно приятно! В глубине души Драко всегда надеялся произвести впечатление, но это было даже больше того, на что он рассчитывал. Восхищение, которое Гермиона даже не пыталась скрыть, разжигало в нём истинный азарт и уверенность, что каждый его шаг всегда был верным.

— Я трейдер. Самостоятельный.

— Кто? — Гермиона приподняла брови, удивлённая его заявлением.

— Потому мне нужна была магловская квартира, интернет...

— Поверить не могу. — Гермиона тихо засмеялась, обессиленно опускаясь в его кресло перед столом и рассеянно изучая взглядом мониторы, рабочий стол которых был украшен золотым драконом на тёмно-зелёном фоне.

Драко улыбался, довольный её реакцией.

— Вообще здесь, скорее, должен быть золотой бык вместо дракона, но...

— Подожди минутку, слишком быстро, — в лёгкой истерике посмеивалась Гермиона. — Я ещё не усвоила, что Драко Малфой пользуется компьютером и интернетом, а ты уже углубляешься. Трейдер, Мерлин... Кто это? Я слышала это слово, но никогда...

— Я торгую акциями магловских компаний. Покупаю, продаю и этим зарабатываю. Это если по-простому. Бывают промахи, должен признать, но если работать по стратегии...

— Стоп. — Гермиона шумно выдохнула. Она посмотрела на Драко, возвышающегося за центральным монитором, стоящим посреди стола. Его азарт был виден невооружённым глазом. Ему не терпелось мчаться вперёд, рассказать ей больше, и Гермиона с трудом могла прийти в себя от открывшихся перед ней знаний... о нём. Он ездит на мотоцикле, живёт в мире маглов и пользуется интернетом.

— А твои родители в курсе, чем ты занимаешься, как живёшь? Извини, но... это важно!

Драко чуть прищурился, скрестил руки на груди, и Гермиона совершенно неосознанно любовалась им. Она всё ещё будто не могла поверить, что тот самый магл, с которым она ссорилась в подъезде и во дворе, тот самый, с которым она убегала от погони, тот самый, которого она... поцеловала — это он — Драко Малфой. Это он и не он. Даже жутко немного, но так бесподобно волнительно.

Немного подумав, Драко ответил:

— Скажем так, они не в восторге. Да только что им остаётся, если я уже всё решил. Главным было научиться зарабатывать так, чтобы мой отец не смог на это повлиять. — Неожиданно Драко расплылся в коварной ухмылке. — Люциус Малфой очень умён, но не смыслит в магловских технологиях. Это новая сфера жизни для него, к которой он оказался не готов. Потому я... свободен. Здесь мне никто ничем не способен помочь или помешать. Только мой ум, мои решения, исследования рынка. Признаюсь, первые средства на развитие я взял из наследства, оставленного мне дедом Абраксасом. Отец был крайне недоволен, видимо хотел, чтобы я был его должником. Теперь, когда я во многом разобрался, ему ничего другого не осталось — только смириться.

— И давно ты этим занимаешься? — с неподдельным интересом спросила Гермиона. — Ведь прежде ты ничего этого не знал.

— Четыре года, чуть больше. Учился на собственных ошибках, терял много, почти всё. Первый успех принёс мне возможность купить Харлей. Потом чуть было не продал его, когда маржинкол схлопотал.

— Прости, но этого я не пойму, — виновато улыбнулась Гермиона. — Может быть, позже, когда ты объяснишь.

— Это просто, ты увидишь.

Он сорвался с места, обошёл стол и, чуть откатив кресло вместе с Гермионой в сторону, привычным движение схватил компьютерную мышь. Гермиона, глазам не веря, наблюдала, как он ловко орудовал ею, открывая окна на рабочем столе, вводил пароли, молниеносно щёлкая пальцами по клавиатуре. А когда громко звякнул сигнал мобильного в кармане его джинсов, Гермиона не сдержалась и засмеялась.

— Что? — хохотнул Драко. — Без смс-подтверждения не попасть на виртуальную биржу.

— Это шок, прости! — хихикала она, зажимая рот ладонью. — У меня ощущение, что я в параллельной вселенной и мне всё это снится.

Драко, будто немного смутившись, улыбнулся и снова взглянул на монитор. Перед ними раскрылись красно-зелёные зигзаги графиков.

— Обычно, — начал Драко, — моя жизнь проходит здесь. Я слежу за движениями рынка, изучаю компании, цены, новости в стране и мире, потому что всё влияет на рост и падение цен на акции. Королева чихнула — рынок отреагировал. — Гермиона, словно не веря, фыркнула. — Именно так, — усмехнулся Драко. — Перед выплатой дивидендов цены на акции быстро растут — самое время не упустить момент, когда их выгодно продать. Хотя и дивиденды бывают очень даже...

— Подожди, — шепнула Гермиона, осторожно касаясь его плеча. Драко замер. — Значит, ты все эти четыре года уже жил в мире маглов?

— Ну да. — Драко потупился, потом стал смотреть на монитор. — В тот день, когда узнал, где ты живёшь, сразу связался с хозяйкой и занялся переездом. Рабочий день пришлось корректировать, чтобы... встречаться с тобой. Иногда был невнимателен, терял деньги, время. Но в тот момент казалось, что есть дела важнее. — Он перевёл взгляд на Гермиону, медленно рассматривал её лицо, смущая девушку своей настойчивостью.

Но она не отводила взгляда, рассматривая его. Их лица, подсвеченные мониторами, казались белее обычного, даже немного зеленоватыми из-за фона. Облокотившись на стол, Драко оказался совсем рядом.

— Знаешь, — заговорил он. — Иногда мне кажется, что вся жизнь — это биржа. — Гермиона с сомнением улыбнулась. — Это так. Тебе может казаться, что дешёвые акции, как глупые поступки, никакой прибыли не принесут. Но если компания надёжная, пусть и не дорогая — недооценённая, — однажды многие это поймут. Тогда акции станут покупать, они вырастут в цене. И тому, кто купил дёшево, глупо надеясь на успех, они принесут баснословную прибыль. Я вёл себя ужасно глупо, прости. Но надежда на то, что мои вложения не напрасны, кажется...

Драко замолчал, будто сомневаясь. Но Гермиона продолжила, шепнув:

— Оправдались.

Снова тишина. Драко тяжело сглотнул, скользнув взглядом к её губам, и Гермиона почувствовала, как ёкнуло в груди.

— Я мог всё потерять, — прошептал он. — Так тоже бывает.

Сладкое, томительное чувство заставило её руку безвольно подняться. Гермиона нежно тронула ладонью его щёку. Его веки потяжелели. Тело охватило тепло, ресницы сомкнулись. А Гермиона тихо, чуть хрипло произнесла:

— Ты игрок, Драко Малфой.

— Лишь отчасти, — не открывая глаз, с улыбкой прошептал он. Драко открыл глаза, буравя её пылким азартным взглядом. — Биржа — не казино. Здесь нельзя рассчитывать на удачу. Это наука, не изучив которую, всё проиграешь. Это как жизнь — без ума всё вылетит в трубу. А ты... — Его взгляд чуть смягчился, но азарта, кажется, стало только больше. — Ты та, в ком у меня нет сомнений. Ты — лучшая из возможного. И я хочу понять, почему ни один кретин не оценил тебя.

— Может... — еле дыша, отвечала Гермиона, — я слишком дорогая акция? Все хотят купить дёшево, а продать дорого, верно?

Восхищение. Он не мог это скрыть.

— Верно, — выдохнул он. — Но иногда дорогая акция, как и золото, вырастает в цене настолько, что делает владельца миллиардером.

Гермиона казалась такой счастливой! Он больше не сомневался. Внутри всё горело от опаляющего предвкушения.

— Вопрос в том, — понизив голос, произнёс Драко, — являюсь ли я квалифицированным трейдером.

— Что это значит? — усмехнулась Гермиона.

— Грубо говоря, — будто смущаясь, отвечал он, — имею ли я право и достаточный опыт, чтобы купить столь дорогой и ценный актив.

Гермиона прыснула, невольно подаваясь ближе, пряча улыбку и стараясь быть хоть каплю серьёзнее.

— Ты теперь всегда будешь так со мной общаться — своими биржевыми терминами? Ужасно странно это слышать... от тебя.

Драко молчал, пристально глядя ей в глаза, не спеша изучая её лицо, еле скрываемую улыбку.

— Я хотел бы, — честно ответил он. — Хотел бы, чтобы мы поняли друг друга. Чтобы у нас было время. Ты... готова? Можешь не отвечать сразу, я пойму...

— Я хочу попробовать, — торопливо прошептала Гермиона, лишая себя шанса передумать. Она потупилась, а он присел перед ней на корточки, чтобы видеть её глаза. Каким трогательным и милым он показался в это мгновение, и Гермиона с нежностью взглянула на него. — Если бы ты знал, как мне тебя не хватало.

И это было последней каплей, заставившей потянуться к ней, обжечь её губы жадным поцелуем, от которого перехватило дыхание. Гермиона обвила его шею руками, почти теряя сознание от блаженства, забываясь от счастья. Его ладони ласково скользнули по спине, плечам.

Они тонули в прерывистом дыхании, жадно впитывая каждый стон, каждое движение. Сладкое головокружение на секунды помутило рассудок. Когда, дав ей вздохнуть, Драко настойчиво пленил поцелуями её шею, как-то незаметно расстегнув верхнюю пуговицу её белой деловой блузы, будто что-то щёлкнуло в груди, и Гермиона, задыхаясь, тихо зашептала:

— Прошу, не торопись. Драко...

Как же трудно было оторваться от неё! Невыносимо больно, когда казалось, что ещё мгновение, и Гермиона Грейнджер останется в его доме, он украдёт её окончательно и бесповоротно.

Но она робеет, смущается, торопливо поправляя блузку.

— Прости, — задыхаясь, прошептал он. — Прости, я склонен увлекаться. Этот азарт порой даже вредит...

— Всё в порядке. Просто я... Я... — Виновато улыбаясь, Гермиона шумно выдохнула, пряча лицо в ладонях.

— Что ты! — Драко осторожно сжал её запястья, погладил ласково, словно хрупкого котёнка. — Я виноват. Испугалась? Прости я был слишком...

— Нет, — выдохнула она, нерешительно выглядывая из-за ладоней. — Ты такой... чуткий и... нежный, — с трудом выдавила она. — Просто... — Она зажмурилась и шёпотом выпалила: — У меня ещё не было мужчины.

Огненная волна прошла по его телу, а в горле будто что-то перекрыло доступ воздуха.

Тишина пугала. Гермиона впадала в панику. Дыхание сбилось, хотелось сбежать от этой неопределённости. Почему он молчит? Опустив голову, она исподлобья взглянула на сидевшего перед ней на корточках мужчину. Изумление, застывшее на его лице, ужасно смутило. Гермиона не могла понять, хороша была новость или плоха, но она точно его ошарашила.

Гермиона уже глубоко вдохнула, чтобы заявить о своём решении уйти, как он вдруг тихо произнёс:

— Скажите, мисс Грейнджер, кому принадлежит контрольный пакет?

— Ты о чём? — растерянно ответила она.

— Такая компания дорогого стоит, милая леди. Я готов отдать всё что у меня есть, — восхищённо говорил он, — чтобы стать единоличным владельцем столь драгоценного актива. Не просто акционером — не инвестором. Я хочу, чтобы ты была только моей.

Гермиона расплылась в лучезарной улыбке.

— Знаете, мистер Малфой, — с лёгкой дрожью в голосе, но в то же время игриво, ответила Гермиона, — я бы предпочла оставить себе пятьдесят один процент акций. Вы можете приобрести сорок девять. Пока что.

Его улыбка сияла, словно солнце, а глаза горели азартом.

— Неплохо для начала.

— Правда... — задумчиво закатила она глаза, — вам придётся договариваться с акционерами. Они ведь могут не захотеть продавать свою долю. Так ведь бывает?

— Хм, интересно, — с сомнением протянул Драко, отчего-то испытав странное тревожное волнение. — И кто же эти акционеры?

Гермиона повела плечом и беспечно ответила:

— Ну, мой папа например.

Драко рассмеялся, запрокинув голову.

Гермиона не могла вспомнить дня, когда была счастливее, чем сейчас. Драко Малфой с упоением целовал её руки, шепча:

— Ты невероятная, Гермиона Грейнджер.

А ей хотелось, чтобы этот волшебный день никогда не заканчивался.

Он заказал доставку ужина по мобильному, показал, как работает виртуальная биржа, посетовал, что не любит уборку, поэтому всегда всё возвращает на свои места. А когда они с аппетитом уплетали горячий китайский ужин, Драко возмутился наглостью её старого жмыра.

— Не представляешь, что мне пришлось пережить, — смеялся он. — Этот паршивец изодрал мой диван в гостиной и — не к еде будет сказано — убил мои любимые ботинки.

Гермиона замерла с китайскими палочками в руках. Лапша плавно сползла обратно в коробку.

— Прости, но я вот сейчас не поняла. Ты же поймал его на балконе. Когда он успел...

Искорки гнева и осуждения вспыхнули в её карих глазах.

— Ладно! — громко воскликнул Драко, пойманный в собственную западню. — Я и тут немного рискнул и... украл его.

— Ты нормальный? — взвизгнула Гермиона, сердито ставя еду на столик перед собой. — Вот почему он был такой голодный. Ты морил его голодом!

— Вовсе нет! Я предлагал ему самый лучший корм. Но он его игнорировал и прятался под тем самым диваном, а потом втихаря...

— Прости, но так тебе и надо, — совершенно спокойно заявила она.

— Да. Я поплатился руками. И ботинками.

Гермиона фыркнула и снова принялась за еду.

Спустя минуту тишины Драко подытожил:

— Я сделал бы это снова, ради того вечера.

Гермиона тихо засмеялась, покачав головой, а потом добавила:

— Знаешь, тот вечер, наверное, совершенно затуманил мой разум. И теперь... я здесь. Риск себя оправдал. Спасибо, что не угробил Живоглота. Но предупреждаю — он злопамятный.

— Надеюсь, он меня когда-нибудь поймёт.

***

Ласковый луч тронул каштановые кудри, покоящиеся на подушке. Драко приоткрыл глаза и улыбнулся, с трудом сдерживаясь, чтобы не разбудить её поцелуем. У неё ещё есть время. Осторожно отвернув угол тёплого одеяла, Драко поднялся с постели и сладко потянулся, купаясь в мягких лучах осеннего солнца, обнимающего его обнажённое тело. Он оглянулся, снова посмотрев на жену. Гермиона была нежна и так привлекательна, что пришлось поскорее покинуть супружескую спальню, чтобы не потревожить её, он и так не дал ей спать этой ночью, пусть понежится немного.

Медленным шагом он босиком прошествовал через коридор в свой кабинет. Темно. Для работы ещё слишком рано. Пара процедур, джинсы, куртка, ботинки, шлем — что ещё нужно.

У выхода Драко ощутил, как ласковый пушистый хвост обвил его ноги. Улыбнувшись, Драко наклонился, почесал Живоглота за ухом.

— Привет, приятель, — еле слышно прошептал Драко. — Завтрак? Только тихо — наша леди ещё спит.

Наполнив кошачью миску и удовлетворённо кивнув, Драко снова шепнул:

— Береги её. — И отправился в маленький холл.

Он открыл входную дверь. Вороха разноцветных листьев устилали двор, аккуратно выложенный серой плиткой. У ворот сверкающий Харлей.

А рядом в плотном пиджаке, широкой чёрной юбке, телесных чулках и на высоких каблуках, она — любовь его жизни.

— Хотел смотаться без меня? — игриво поддразнила Гермиона, надевая свой бордовый блестящий шлем.

— Как ты догадалась? — с лёгкой иронией ответил Драко.

— А по твоей хитрющей улыбочке, — усмехнулась Гермиона. — Думал, раз затащил меня за тридевять земель, я начну пользоваться каминной сетью? Дудки. Опоздаешь на свои торги, нестрашно. — Она бросила заинтересованный взгляд на высоченную мачту, торчащую посреди леса чуть позади их небольшого аккуратного дома. — Интернет не сбоит?

— Работает идеально. Деньги решают всё.

— Всё, что можно купить с их помощью.

— Да.

Он вальяжной походкой приблизился к ней, собственнически обнял жену за талию и склонился к её губам, оставляя сладкий глубокий поцелуй. Гермиона, как и каждый раз, с блаженством застонала, настойчиво обнимая мужа.

Отстранившись, он традиционно задал вопрос:

— Останешься дома?

— Не сегодня. У меня важная встреча с подзащитным. Но если ты меня заберёшь после трёх, буду счастлива.

— У телефонной будки.

— Именно.

— Поехали.

Выезжая на новенькую асфальтированную дорогу, Гермиона наложила защитные чары на их чудесный маленький дом, прячущийся от непрошеных гостей среди вековых стволов дубов, одетых в оранжевую листву. Аромат осени согревал сердце, а дорога манила. Река всё так же приветливо журчала, провожая хозяев обширных земельных угодий, купленных на заработанные Драко Малфоем магловские деньги.

Они летели вперёд, в новую жизнь — жизнь, написанную риском и любовью.