Writober-24. Октябрьские истории

Первый день летних каникул

Первый день каникул оказался удивительно странным. Только вчера, успешно сдав последний экзамен, она со спокойной душой отдала зачётку старосте и рванула на ближайшем поезде домой. Ехать предстояло пару дней и, так как отправление было в ночь, Катерина сразу же легла спать. Эта сессия порядком поистрепала нервы девушки, а ведь впереди ещё маячат последний курс и дипломная работа. Маячали...

Что что-то пошло не так, Кэт поняла не сразу. Просыпаться не хотелось. Она всё-таки несколько ночей подряд плохо спала, заучивая билеты на экзамены и зачёты. Вот только громкие чужие разговоры на нижних местах купе существенно мешали здоровому сну девушки. К тому же что-то в речи этих детей было не так, но что именно сонный разум никак не улавливал. Пришлось открывать глаза и разбираться со странностями более конструктивно и детально.

Первым, кого Кэт увидела, был удивительно красивый ребёнок. Мальчишка лет десяти полусидя-полулежа занимал, как и она сама, верхнее место и читал книгу, ничего не замечая вокруг. Девушка скользнула взглядом по обложке и снова её разум не зацепился за странность. «История магии» означали буквы. Кэт лишь подумала, что какой он удивительно умный для своих лет – читает на английском языке без словаря!

Вот только стоило прислушаться к разговору на нижнем ярусе, и девушка поняла, что ничего удивительного в этом не было. Для мальчика это был родной язык. И даже в этот момент Кэт не заподозрила ничего странного. Впрочем, что могло быть странного в том, что её попутчиками оказались англичане? Не в глухой Сибири всё же учится и живёт, где каждого медведя в морду знают.

— Говорю тебе, Оливия даст ему своё согласие не раньше чем к концу триместра!

— Пф. Ты плохо знаешь нашего Ричи. Он умеет быть убедительным и обаятельным, — Кэт показалось, что обладатель этого голоса даже интонациями усмехнулся.

— После того, как он на протяжении пяти лет изводил Уильямс своими завуалированными шутками и розыгрышами? Ты в это веришь? Серьёзно? Да она его ненавидит!

Слушая рассуждения о неких Ричи и Оливии, Кэт подумала, что голоса сидящих внизу уж больно тоже молодо звучат. Хотя надо отдать должное, у «Ричи» голос был более глубоким и приятным. Из парня точно выйдет хороший оратор.

— О, скоро приедем. Эй, малышня, мантии надевайте!

Симпатичный мальчик посмотрел на обратившегося к нему «Ричи» не читаемым взглядом. «Это он-то малышня?» — Кэт так и видела этот вопрос в его тёмных глазах.

— Через пять минут Хогвартс-экспресс прибывает на станцию Хогсмид, — прозвучавшие из динамика связи с машинистом слова стали для Кэт полнейшей неожиданностью.

Ещё большей неожиданностью стало, когда сидящий под её местом «Ричи» ощутимо постучал по полке снизу со словами обращёнными к ней:

— Эй, Китти, если ты ждёшь особенное приглашение, то оно только что прозвучало.

***

Как её первый день очень ожидаемых летних каникул мог стать первым днём нового учебного года?! Кэт искренне не понимала. Да к тому же не просто нового учебного, а первого учебного года в Хогвартсе! Может быть это всё просто очень реалистичный сон?

Когда девушка об этом подумала, стало немного проще. По крайней мере распределение по факультетам напоминало забавную постановку, в которой мог принять участие любой желающий. Кэт и приняла.

Стоило распределяющей шляпе скрыть от её глаз большой зал и всех обитателей Хогвартса, как в голове тут же раздалось задумчивое «хмм». И к чему бы это шляпа так глубоко и серьёзно задумалась? Или во сне это нормально? Так просто и не поймёшь.

— Не часто мне приходится распределять столь взрослые личности, — словно ответила на не заданный вопрос шляпа. Впрочем, почему не заданный? Всё ведь происходит у неё в голове!

— А как вы вообще определяете кого и куда отправить? — совсем тихо прошептала Кэт. — Не по чертам характера же!

— От чего же? Если ребёнок приходит замкнутый и неуверенный в своих силах, то куда его отправить как не в Хаффлпафф?

— В Гриффиндор? — предположила девушка и еле сдержалась, чтобы не пожать плечами. Вот бы была потеха для студентов Хогвартса! Мелкая девчонка сидит под шляпой, что-то бурчит себе под нос, да плечами пожимает, словно с кем-то говорит!

— В доме Годрика способны выжить лишь такие же огненные личности, как и он сам. Эти скорее сожгут того ребёнка своим пламенем души и нрава, чем помогут ему адаптироваться и раскрыться. Таким замкнутым детям верная дорога к доброй Хельге. Она всегда умела быстро найти к ним подход и помочь им определить свои таланты, а в будущем и свой путь по жизни.

— Занятно. Выходит определённые социальные иерархии всё же выстраиваются уже в момент распределения?

— Закладываются, — поправил её вывод древний разумный артефакт. — Но даже самые великие и искусные пророки не смогли бы максимально точно предсказать будущее. Она всегда имеет возможность измениться.

— А как же предсказания, что хранятся в Отделе тайн Министерства магии? — вопрос сорвался раньше осознания, что этого знать Кэт не могла.

— Туже, мисс. У нас не так много времени, чтобы тратить его на дискуссии. Куда же вас определить? Не дюжий потенциал, но оно и не удивительно для потомка чароплётов. Амбиций в достатке, как и целеустремлённости. Ум... Что ж, почему бы и не рискнуть?

После последней своей характеристики-недомолвки Катерина ожидала, что ей верная дорога в Равенкло, но прозвучало громкое «Слизерин!» Факультет змей? Серьёзно?

Поцелуй, что острее ножа

Том её пугал.

У Кэт не было ни единого твёрдого довода, чтобы объяснить свой страх перед ним. Нет, даже не так. Её пугал не сам мальчишка, а то, что каждый раз, когда она встречалась с ним взглядом, то ловила себя на ощущении будто они уже встречались... в будущем. Согласитесь, это звучит не просто безумно, а очень безумно!

А однажды за одним из завтраков, когда их взгляды в очередной раз встретились, Кэт внезапно вспомнила приснившийся ей в прошлой жизни сон. Воспоминание было смутным, но настолько ярким, что тогда после пробуждения девушка ещё долго ощущала фантомное чувство на своих губах. А в этот день воспоминание о былом сне и осознание напугали её до дрожи. Это был он. Это точно был Реддл. Кэт не помнила лица или ещё каких-то особенностей окружения во сне. Она помнила его тёмные глаза, которые словно зеркало отлично отражали мысли и эмоции своего хозяина. Помнила, как сильные руки до боли сжимали её плечи.

Было странно, что из всего сна она запомнила лишь их поцелуй. То, как мурашки бежали по спине. То, как затухало в сознании её желание оттолкнуть парня от себя и прекратить то, что она назвала поцелуем. Было ли это им? Или же они наоборот, ловя губы друг друга, с силой кусая их и слизывая перемешавшуюся кровь, высказывали всё то, что кипело внутри? Кэт не могла ответить на этот вопрос. Она помнила, что испытывала во сне бурю не сочетаемых между собой чувств и эмоций. То же самое она видела и в тёмных глазах напротив. Злость, раздражение, соперничество дошедшее до абсолюта и тут же сжигающую страсть, желание раствориться в друг друге, желание никогда не отпускать друг друга, дышать одним воздухом и посвятить своё существование друг другу.

Если этот поцелуй когда-либо существовал или будет существовать, то для них обоих он однозначно станет острее ножа.

И всё же эти странные воспоминания пугали Кэт больше чем непонимание, как она оказалась в мире сказки, которую когда-то очень любила в детстве. Если её перемещение из одной жизни в другую можно списать на перерождение или на пробудившиеся воспоминания о прошлом воплощении души, то как объяснить, что в прошлой жизни, которая была в двадцать первом веке, она видела сны о своём предполагаемом будущем в сороковые? Это настолько не поддавалось логике, что Кэт просто не знала как ей жить с этим. И как взаимодействовать с Реддлом она тоже не знала, а взаимодействовать приходилось.

Я знаю толк в историях

Начало первых каникул после первого курса в Хогвартсе было волнительными для Уайт. За эти несколько месяцев она так и не смогла вспомнить никого из родных. Чудо как Виктор всё ещё не спалил её незнание о детстве в имении Уайтов или незнание хотя бы об именах родителей. Каждый раз, когда старший брат называл по имени кого-то из их родственников, Кэт делала вид будто понимает о ком идёт речь и старалась по маленьким крупицам собирать информацию о том или ином человеке.

Немного помогли вырезки из газет и исторические сборники, в которых она в течении года искала упоминания о своей семье, готовясь к неминуемой встрече. И всё же информации было мало, да и то волшебница искренне не понимала стоит ли верить и половине из неё. Если судить по газетам, то члены её семьи словно белые вороны выделялись в обществе. Видимо, оправдывали значение фамилии. По сравнению с ними и сумасбродные Блэки и то больше вписывались в привычное Англии общество. Хотя Катерина не могла понять, чем таким выделяются её родственники для своих сограждан. Что такого в том, что они активно помогают маглорождённым? Разве в Англии этих годов не было принято помогать сиротам и прочим обделённым категориям общества?

И тем не менее, прибыв домой Кэт совершенно не представляла с кем встретится. Во время обучения в школе она иногда писала ответные письма родителям (преимущественно после вдохновительного подзатыльника от брата). Но из писем было сложно судить какими людьми они были. Девушка понимала лишь, что её семья из магической аристократии. Об этом говорил и каллиграфический почерк в письмах, и проявление уважения к ней от других представителей чистокровных волшебников, и даже то, какими словами были написаны письма родителей, или хотя бы манера поведения Виктора. Простолюдин не умеет так себя держать.

Стоило девушке встретить с родными и у неё тут же сложилось впечатление будто она и не отличается от той себя, которой должна была бы быть. Ни у кого не возникло вопросов к её замкнутости или запоздалой реакции и таким же запоздалым ответам. Неужели Китти всегда была такой?

Ответ на вопрос пришёл сам собой спустя месяц «отдыха» дома. Кэт предпочитала проводить большую часть времени в библиотеке, в которой открыла для себя множество удивительных книг по магии и истории магического общества. Однажды её нашёл там отец – Винсент Наоми Уайт. Катерина как раз читала книгу с историями одного из своих предков времён восемнадцатого века.

— Знаешь, Китти, я тоже знаю толк в историях. Не против, если расскажу одну из них?

Кэт вздрогнула, когда услышала его. Она настолько зачиталась, что не заметила прихода мужчины. Молча отодвинув от себя книгу, она согласно кивнула. Когда кто-то из родных хочет что-то рассказать, нужно соглашаться.

— Во времена, когда ещё не был основан Хогвартс, по миру путешествовал волшебник, которого в будущем прозвали летописцем. Он был обычным и практически ничем не выделялся среди других людей. Даже в магии особо не был одарён. Его сил хватало лишь на создание простых заговоров или на изготовление простеньких отваров. Его выделяло лишь то, что он не помнил своего прошлого. Ни где был рождён, ни кем были его родители. Ничего. Даже причину, из-за которой он пустился в путешествия, этот волшебник не помнил. Но кое-что его всё же прославило среди народа. И это были не провалы в памяти. Как думаешь, что именно?

— Он записывал историю? — это было самым простым предположением, ведь Винсент уже упомянул, как того волшебника прозвали люди.

— Он не просто записывал её. Он запоминал все события, свидетелем которых вольно или невольно становился. До каждых мелочей запоминал, а потому мог передавать истории о них новому поколению. Удивительная память передалась и его детям. Это был Леторг Уайт, основатель нашего рода.

— Для чего вы это рассказываете?

Кэт невольно напряглась. Она искренне считала, что все эти люди не заметили того, что она не знала их. Да вот только рассказ Винсента наводил на мысль, что не так уж незаметным это оказалось.

— С веками дар перестал забирать всю память безоговорочно, и летописцев стала оставаться память об одном из их воплощений. Предки предполагали, что это был отпечаток жизни, которая больше всего тронула нашу душу. С тех пор Уайты могли называть себя именами, которые оставались в их памяти. До этого после пробуждения дара им давали новое имя, — мужчина замолчал, внимательно рассматривая лицо дочери. Снова заговорил он лишь спустя пару-тройку долгих для Кэт минут. — Я знаю, что ты не помнишь нас. Каким именем ты себя называешь?

— Катерина.

— Катерина? — на лице мужчины отразилось искреннее удивление. — Впервые на моей памяти второе имя совпадает с первым.

Девушка всё также продолжала смотреть на Винсента с недоверием и ожиданием чего-то плохого, что не скрылось от него. Он вздохнул и пробормотал сам себе:

— Видимо это тоже семейное, — а после заговорил нормальным голосом: — Вижу, что не веришь. Могу успокоить тебя, что никто из родных не станет причинять тебе вред. Для нас такая ситуация обычна. С каждым носителем крови Уайтов это рано или поздно происходит. Когда твой дар проснулся?

— Имеете в виду, когда я вас забыла? В Хогвартс-экспрессе первого сентября.

— И Виктор этого не заметил? — мужчина приподнял брови.

— Мы ведь на разных факультетах и не так часто пересекаемся, да и я для него ещё ребёнок, которого нужно опекать и учить уму разуму.

— Действительно. Его собственный дар проснулся лишь на четвёртом курсе во время зимних каникул. Не мудрено, что он ожидал того же самого у тебя.

— И что теперь будет?

— Заново познакомимся, подучишь историю семьи, а дальше как захочешь сама, — Винсент пожал плечами. — Позволь представиться. Винсент Наоми, офицер звёздного флота и капитан звездолёта Жасмин в прошлом воплощении и глава рода Уайт в этом.

Мужчина улыбнулся и протянул девушке руку для рукопожатия.

— Катерина Александровна Белая, студентка журфака и магла, а теперь, видимо, ваша дочь, — неуверенно ответив на рукопожатие, Кэт впервые за всё время пребывания дома смогла спокойно выдохнуть и ответить на чужую улыбку собственной.

Мои демоны умеют плавать

Семь лет спустя

Она стояла на помосте Чёрного озера и в задумчивости смотрела на барьер. Уже год прошёл с того момента, как неизвестная сила оторвала их от остального мира. В тот день барьер стал особенно явным, а за его пределами появился непроглядный густой туман. Они не сразу поняли тогда, что произошло. Студенты Хогвратса должны были разъезжаться по домам на каникулы, а они, выпускники, должны были попрощаться с замком, что стал им домом, и сделать шаг во взрослую жизнь. Вместо этого их в срочном порядке собрали в большом зале и объявили, что покидать территорию школы опасно.

Директор Диппет рассказал о таинственном тумане, который не поддаётся ни одному известному профессорам диагностирующему заклинанию. Все, кто вышли за барьер исчезли. Связи с внешним миром не было от слова совсем. Кэт передёрнула плечами, вспомнив какая истерика и взрыв произошли в тот миг. Но что же послужило причиной появления этого явления? Первые месяцы они предполагали, что это происки последователей Гриндевальда, но ничего не происходило, что могло бы опровергнуть или подтвердить эту догадку. Никто не знал, что это. И никто не знал, что их ждёт дальше.

Внезапно кто-то хлопнул девушку по плечу и, если бы в тот же миг чьи-то пальцы не сжались на её плече, то Уайт полетела бы носом вперёд. Прямо в холодную воду озера. Возмущённо обернувшись, девушка увидела веселящегося Реддла и с раздражением сбросила его руку со своего плеча. Заметив её негодование парень всё с тем же весельем тихо произнёс:

— Если ты думаешь меня столкнуть, Уайт, то огорчу — мои демоны умеют плавать.

Катерина отчего-то вдруг вспомнила их первое путешествие к Хогвартсу. Они тогда не только в одном купе ехали, но и плыли в одной лодке. В тот момент они успели поспорить и Том гордо сказал похожую фразу. Что, мол, он в отличии от двух трусих умеет плавать. Кэт с соседкой в этот же момент уже видели как из воды появилось огромное щупальце кальмара, а потому и ляпнула в слух первое пришедшее на ум: «Надеюсь, что плаваешь ты быстро». Реддл оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть как щупальце ударило по воде. Окатило холодной водой их тогда знатно. Чудо как лодка только не перевернулась.

— Скормлю кальмару, — фыркнув, ответила девушка парню, отгоняя в уме от себя столь ненужные сейчас воспоминания. — Зачем пришёл?

— Поговорить.

Ежевичный пирог

Бывшие студенты Хогвартса довольно быстро поняли почему Запретный лес на самом деле получил это название. То мелколесье возле замка действительно практически не представляло опасности для школьников. За исключением тех случаев, когда кто-то из «особенных» хищников заходил на эту часть леса. Обычно в этих случаях усиливались патрули профессоров по замку, чтобы точно никто не смог пробраться в лес, пока опасная тварь не уйдёт обратно в более уютную для неё часть местообитания. Всё это им посмеиваясь рассказал лесник... пока они сидели под щитом и молились, чтобы нунду всё же оставила свою добычу в их лице и ушла восвояси.

Катерина сидела на высоком стволе поваленного дерева и скучающе осматривалась. Сейчас была её очередь удерживать щит. Через час её должен был сменить профессор Келттберн. Глядя на его увечья от тварей и существ, которых очень любил профессор по уходу за магическими существами, слабо верилось, что его защитные чары будут достаточно сильными. Кэт лишь тихо надеялась, что в случае чего они успеют среагировать.

К слову, пока единственная девушка из их маленького отряда осматривалась, мужчины обсуждали варианты их спасения. Всего в группе было семь человек. Трое представителей работников школы в лице профессоров Сильвануса Келттберна и Герберта Бири, а также лесничего Огга. Остальными членами отряда были бывшие студенты, показавшие лучшие результаты по освоению школьной программы в максимально возможной широте. Кэт точно знала, что у неё с Томом были высшие баллы по всем предметам. Всё же в своё время они не просто так получили должности старост школы. Элеон Принц был лучшим на курсе по зельеварению, что тоже ни для кого не было удивительным. Как у Реддла парселтанг, а у Уайт чароплетение, так у Элеона это было родовым даром. Не мудрено, что не любящий рисковать жизнью Слизнорт отправил своего лучшего ученика вместо себя, чтобы тот проследил за сбором особенно нужных и ценных ингредиентов. Из компании бывших студентов выбивался лишь Рубеус Хагрид, которого исключили из школы ещё до сдачи экзаменов. Правда, на его счёт Кэт возлагала больше всего надежд. У парня определённо в родне были великаны, а ещё он несколько лет провёл в должности помощника лесника. Катерина даже не удивилась бы, если бы с годами Хагрид сменил Огга на его посту.

Профессор Келттберн как раз рассказывал всё, что помнил про нунду, когда взгляд Кэт зацепился за нечто светящееся на земле. Присмотревшись внимательнее, она поняла, что это были цветы, которых она ни разу не видела ни просто где-либо в лесу или полях, ни в теплицах профессора Бири.

— Профессор Бири, прошу прощения, что отвлекаю, но что это за цветы? Они за тем кустом, около которого стоит Элеон.

Герберт, как и любой уважающий себя герболог, не упустил возможности рассмотреть упомянутый образец. Стоило ему и оглянувшемуся Принцу только взглянуть на цветы, как оба чуть ли не подпрыгнули на месте.

— Мисс Уайт, за такую находку я просто буду обязан угостить вас своим фирменным ежевичным пирогом! — на эмоциях воскликнул мужчина. — Это же редкий вид лунных лапок!

— Профессор, не просто редкий, а исчезающий вид, — с благоговением в голосе поправил Элеон, не сводя восхищённого взгляда с цветов.

— А я и не знал, что ты, Герберт, выпечкой увлекаешься, — усмехнулся Огг.

— Ой, дружище, я люблю пироги и при этом не женат. Кто думаешь будет мне их печь? — Бири отмахнулся от лесника и с особой осторожностью принялся выкапывать высокие цветы.

— Нас нунду сожрать хочет, а они цветочками любуются, да о пирогах говорят, — Кэт тихо проворчала эти слова себе под нос и покачала головой.

Увести за дикими гусями

— Что ты там про пироги ворчала? — тяжело дыша после длительного и быстрого бега, Реддл всё равно находил силы, чтобы слабо усмехнуться.

— Иди ты, — с не меньшей одышкой, Кэт мысленно махнула на парня рукой.

Её откровенно трясло от напряжения в мышцах. Пожалуй, стоило признать, что если бы Том в какой-то момент не подхватил её под локоть, то она вряд ли бы выдержала этот забег. Вот только волшебник каждый раз мастерски отбивал у неё желание благодарить его своими понятными только ей подколами. Ну, подумаешь, чутка перемудрила с иллюзией! Кто ж знал, что под руку всплывшее воспоминание так повлияет на конечный результат? Хотя надо отдать должное, стая диких гусей и одноимённый отряд наёмников* как отвлекающий манёвр сработали просто отлично. Жаль лишь, что оценить то, насколько правдоподобно передала иллюзия знакомых по прошлой жизни персонажей, могла только одна Уайт. Для её спутников «аниме-сериал Хеллсинг»* прозвучало бы как набор иностранных слов.

Тем не менее отвлечь нунду получилось. Не иначе чем чудом, конечно, но получилось. И для Катерины её иллюзия стала первым существенным и настолько масштабным новым заклинанием, которое она придумала и сотворила, что говорится, на коленке.

— Ты вообще когда-нибудь повторить это снова сможешь?

— Сомневаюсь. Я совершенно не помню, как плела заклинание.

— Вот она сила наследия, — с доброй завистью в голосе вздохнул Огг. — Знаете, мисс Уайт, на моей памяти вы самый сильный чароплёт из тех, что учились в Хогвартсе за весь период моей работы и учёбы.

— У нас в семье невозможно предсказать, когда проснётся дар. У моего деда он проснулся лишь после свадьбы, — Кэт, наконец, смогла восстановить дыхание и выпрямиться. До этого она могла стоять лишь упираясь руками в колени. — Можете звать меня Катериной, мистер Огг.

— Тогда для тебя, девочка, я Огрен. Думаю, после такого замеса можно и опустить фамильярность.

Волшебница кивнула, соглашаясь, и огляделась. Её спутники тоже начали приходить в себя. Профессор Бири и Элион целостность собранных растений. Хагрид придерживал хромающего Кеттлберна. Кажется, профессор сильно подвернул ногу во время их бегства. Том, как и она, осматривался и прислушивался к окружающим звукам. Они остановились на слабо освещаемой поляне.

— Где мы сейчас? — поинтересовалась девушка.

— Хм, — нахмурившись, лесничий тоже осмотрелся. — Думаю, мы ушли южнее от замка. Где-то по близости должна быть поляна единорогов.

* Имеется в виду OVA-сериал «Hellsing Ultimate» 2006 года.

* Под наёмниками «Дикие гуси» имелись в виду эти милые ребята:

Мальчик с мечтой

Во второе их лето в заточении как-то сама собой зародилась привычка выходить к озеру и разжигать костры. Сначала это были лишь Кэт с подругой, Пенелопой Гринграсс, и Даниэль Уайт, он же профессор чар и он же старший брат Катерины. Идея принадлежала Дану. Подобные костры были их с Кэт маленькой семейной традицией. Огонь помогал им отвлечься от проблем и переживаний. А ещё он оказался отличным способом сближения, но это они поняли намного позже.

Где-то спустя три-четыре таких их посиделок неподалёку появился ещё один костёр, через день их было уже два, а через неделю — целая дюжина. Кэт, Пенни и Дан не имели ничего против. Всё же их никто не трогал и на их личное пространство никто не претендовал.

В один из таких вечеров кто-то предложил устроить общий большой костёр. Пламя его, казалось, достанет если не до небес, то до того злополучного купола, что не позволял заложникам покинуть территорию Хогвартса. Собрались в большинстве своём те, кто должен был ещё год назад покинуть школу раз и навсегда. Эта посиделка больше была похожа на праздник. Они пели песни, рассказывали истории из жизни и просто выдуманные сказки, жарили овощи в углях, да сосиски на трансфигурированных из веток шпажках.

— Слушайте, а о чём вы мечтали перед выпуском? Я должен был вернуться во Францию к родным и поступить на службу в Отдел выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов, — зарывшись пальцами в свои светлые волос, Метью Эстре провёл ладонью по голове. На губах его была грустная улыбка, какая обычно бывает, когда человек говорит о своих несбывшихся мечтах.

— Отец обещал подарить мне на выпуск цветочную лавку, — с образом Пенелопы такое откровение плохо вязалось, а потому многих своих бывших одноклассников она порядком удивила. Лишь Кэт слабо усмехнулась, догадываясь, что это определенно далеко не вся озвученная мысль и правда. — Думаю, первый год я бы занималась ей, а потом как и положено стала бы леди для рода Фоули.

Гектор Фоули нервно усмехнулся. Примерно так и звучал договор между их семьями. Его отец выбил из лорда Гринграсса этот год специально, чтобы сын мог твёрдо устроиться в министерстве, не отвлекаясь на свои семейные обстоятельства. А в итоге получилось так, что они с Пенни застряли здесь. И не спешили выполнять договорные условности сами не понимая почему медлят.

Очарованные кружащей атмосферой волшебники продолжили делиться своими мечтами. Лишь трое из присутствующих не стали этого делать. У Катерины не было четкого желания или мечты. Был лишь план — погрузиться в изучение семейного наследия и надеяться, что там она отыщет своё предназначение.

Мечта Корнелии Лестрейндж была страшной для неё же самой и самой сокровенной тайной ото всех. Она мечтала стать женой того, кого любила всем своим сердцем. Того, кого не имела права любить вообще и вовсе в противоречие собственных чувств должна была ненавидеть и презирать. Их чувства были взаимны. Они взаимно отравляли души и сердца друг друга. В этот вечер Нелли мечтала сидеть рядом с любимым и держать его за руку, но чистокровная девушка из благородной и далеко не бедной семьи не могла себе этого позволить.

— Том, а какие мечты у тебя? — мягко спросила удивительно красивая со своим мужеподобным лицом и телом Вирджиния Гойл.

Том лишь вежливо улыбнулся и позволил присутствующим самим додумать о чём именно он мечтал. Он уже не раз наблюдал, как волшебники сами додумывали за него прекрасную сказку для себя, в которой с каждым разом он всё больше и больше становился похожим на святого. «Не сотвори себе кумира», — гласит одна из заповедей божьих. Волшебники о них забывали всё больше и больше с каждым новым поколением в своих семьях.

Реддл посмотрел через огонь на Кэт. Для себя он называл её Китти, котёнок. Она была для него мечтой. Удивительно, но его холодное, бесчувственное сердце отозвалось на её улыбку, а её ясный и многогранный ум лишь закрепил эффект. Для всех казалось, что они соперники. Нет, так оно и было, в целом-то. Просто в моменты особенно сильных споров Том ловил себя на том, не может налюбоваться её красотой в гневе или раздражении.

И самое ужасное что было в их ситуации, что он мог попытаться просить её руки. Её семья не была ограничена как другие постулатом «чистота крови вовек». Реддл точно знал, что если кто-то из детей Винсента Уайта захочет жениться или выйти замуж за маглорождённого или даже магла, то лорд разрешит этот брак. Проблема была в том, что его Китти не согласится на брак с ним. Поэтому Том считал свою мечту не сбыточной. По крайней мере пока он не исполнит другое своё желание — пока не придёт к власти и не исправит недостатки этого жалкого магического мира.

Властелин ничего

С самого своего рождения Том рос с ощущением, что у него ничего нет. Он ненавидел это чувство, но оно прочно поселилось в душе, лишь немного притупляясь. Становясь старше, Том всё равно не мог избавиться от этого отравляющего ощущения, что он властелин ничего.

У него пробудилась магия, но этого оказалось мало. В приюте его боялись и ненавидили из-за неё, а в Хогвартсе первый год ни во что не ставили, считая чьим-нибудь бастардом, о котором благополучно забыли. Свою репутацию и положение Реддл заработал трудом, потом, кровью и самую малость талантом. Но всё равно даже спустя семь лет в Хогвартсе, даже несмотря на такое достижение как пост старосты школы или как сдача всех двенадцати экзаменов после пятого курса на превосходно, Том не ощущал себя владельцем чего-то весомого, важного и стоящего. Доказательством этому стали его чувства к студентке Равенкло Катерине Уайт. Чтобы начать оказывать знаки внимания чистокровной волшебнице, нужна либо глупейшие слабоумие и отвага, либо что-то более весомое чем безупречная репутация в школе и обширные связи среди всё тех же чистокровных. Его аристократы-сверстники были лишь детьми своих влиятельных родителей. Потребуется время, чтобы их слепое доверие к Тому начало приносить плоды. Будет ли Китти ещё свободна для него?

Такими были его размышления до их заточения. Много позже Том понял, что для Уайтов не имеет значения вообще ничто материальное. Понял он это благодаря своему другу Абраксасу Малфою, который попытался посвататься к Кэт, не зная о чувствах Реддла к ней. В магическом сообществе принято просить руки у лорда рода, либо у старшего мужчины. В их случае, к счастью, был Даниэль Уайт, старший брат Катерины. Его ответ был краток:

— Если Кэт согласна, то женитесь.

Вот только сама девушка, когда Малфой назвал её своей невестой, по-магловски покрутила пальцем у виска и посоветовала «жениху» обратиться к колдомедику, чтобы ему подлечили ушибленную голову. Когда уязвлённый Абраксас снова обратился к профессору Уайту, то был культурно послан повторно.

— Мистер Малфой, у нас в семье уже несколько поколений действует неоспоримое правило. Каждый член рода волен вступать в брак с кем пожелает. К слову, вы брак-то на каком условии желаете? Вступите в наш род или возьмёте второго сына для своего?

— Вступить в ваш род? — Малфой был обескуражен таким поворотом вопроса.

— Да. За свободу выбора нужно платить. Ничто не даётся просто так.

Больше тема брака с Катериной никем не поднималась, а Том всё думал, как ему теперь исправлять их взаимоотношения, ведь они обострялись у них годами. Впервые он чувствовал, что он, властелин ничего, может добиться чего-то, что не доступно остальным.

Дом — там, где тебя помнят

— Знаешь, Кэт, я скучаю по дому.

Они сидели вместе за его рабочим столом в кабинете и перебирали свои сохранившиеся письма из дома. Кэт как раз перечитывала последнее из них, что пришло от отца, когда Дан тихо признался. Они касались плечами друг друга, но девушка всё равно опустила ладонь на руку брата, и переплела их пальцы.

— Я тоже. Отец часто повторял, что дом это место, где тебя помнят. Как думаешь, про нас помнят?

— Ты ведь и сама знаешь, мы всё помним. Уверен, если не мы, то они точно что-нибудь придумают и вытащат нас.

Они замолчали, погрузившись в свои мысли. Как удивительно бывает. Даниэль был старше Катерины на десять лет, но именно с ним она чувствовала наибольшую семейную близость. В тайне Кэт даже была рада, что они застряли вместе. Это помогало им не чувствовать себя одиноко. Да, они тосковали по дому и родным, но хотя бы не были брошены на произвол судьбы в одиночестве, как многие другие волшебники.

— В моём прошлом говорили, что дом это место, где ты можешь быть самим собой, — Дан решил ухватиться за возможность сменить тему для разговора.

— А в моём, что дом там, где твой кот.

Даниэль фыркнул, сдерживая смех. Кэт улыбнулась. По всему выходило, что их дом был там, где они были вместе. Ведь они друг друга помнят, с друг другом они могут быть собой и даже последнее определение подходило, ведь у Дана была анимагическая форма в виде персидского кота, а Кэт все родные называли котёнком.

Парень хотел было уже пошутить на этот счёт и предложить сестре тоже стать анимагом-котом, но вдруг в дверь его кабинета кто-то часто и сильно забарабанил кулаком, а спустя секунду, не дожидаясь разрешения войти, на пороге появился взволнованный Гектор Фоули.

— Метью ушёл за барьер.

Звёзды в тумане

Фоули направил их прямо к открытым воротам, а сам поспешил к директору рассказывать о случившемся. Рядом с воротами Уайты нашли Оливера Боунса с оборванной верёвкой в руках. Парень выглядел так, словно находился в глубоком шоке или просто не в себе.

— Боунс? — строгим голосом позвал его Даниэль. — Мистер Боунс, расскажите, что произошло!

— Метью сказал, что больше не может здесь находиться и что он либо с моей помощью, либо без неё, но пойдёт в этот чёртов туман, а... а потом... верёвка... — Оливера заколотило крупной дрожью. Он с ужасом в глазах посмотрел на профессора и показал обрывок. — Она вдруг упала. Мы д-договорились, что Метью д-два раза дёрнет её, если п-пройдёт сквозь туман, либо один раз, если ч-что-то б-будет не т-так. О-он н-не д-д-дёргал...

— Остолбеней!

Даниэль с осуждением посмотрел на сестру.

— Что? Ты хотел потренироваться в борьбе с истериками?

Мужчина закатил глаза к небу. Он считал, что бесполезно и поздно учить младшую приличиям, а потому взял в руку верёвку, да стал её внимательно осматривать. Спустя недолгое время с его палочки сорвалось диагностирующее заклинание. Семейное. Оно должно было показать возможный остаточный магический след.

— Что-то нашли, мистер Уайт?

Директор Диппет вместе с Гектором Фоули подошли незаметно для поглощённого делом Даниэля, но менее нахмуренным он от этого быть не перестал.

— Верёвку чем-то обожгло, но не огнём. И её специально оборвали. Даже не так. Её расщепили на волокна. Всё с магическим следом.

— Значит ли это, что Метью Эстре?.. — Армандо тактично не стал уточнять каким образом по его мнению погиб парень.

— Прошу прощения, но мне кажется или туман ползёт на нас и в нём сверкают молнии? — если бы кто-то взглянул на Кэт, то сказал бы, что будь она кошкой, то шерсть её стояла бы дыбом.

— Нужно закрыть ворота, — забормотал побледневший директор, — и восстановить школьный щит.

Даниэлю и Гектору не нужно было повторять дважды. Они успели вовремя. Только Дан повернул ключ, как в их компанию стремительно полетел разряд молнии, но так и не достиг цели, врезавшись в восстановленный щит.

— Проклятье! — эмоционально выкрикнул Даниэль и отшатнулся от ворот.

Кэт тут же вцепилась обеими руками ему в рукав мантии, боясь что с братом что-нибудь произойдет и в ужасе смотря на зловещий туман. В нём били молнии, горели звёзды и смутно угадывалась человеческая фигура.

Принцесса и трубадур

Они встречались тайно. Как вообще так вышло, что Каролина влюбилась в того, кого никогда бы не приняла её семья? Всё просто — Майк проявил к ней так необходимую в тот трудный момент заботу и участие. Родители как раз объявили о её помолвке с лордом Розье. Юная мисс Лестрейндж была в ужасе от решения родителей. Лорд Розье был отцом её однокурсника и старше волшебницы на пару-тройку десятков лет! Нет, в их мире были нормальны браки между супругами с существенной разницей в возрасте, но как родители могли отдать её именно ему? Ни для кого не была секретом садистская наклонность этого рода. Ходили слухи, что прошлая супруга лорда умерла не из-за болезни. Поговаривают, что несчастная просто наложила на себя руки, выпив жидкую смерть!

Это был только пятый курс. До выпуска из школы и брака с Розье оставалось два года. Заставший Каролину в слезах маглорождённый Майк Хорт именно это и привёл как успокаивающий аргумент. Мол, за два года помолвку можно и расторгнуть, верно? Лестрейндж тогда согласилась с ним, хоть и понимала, что этого не будет.

Как же всё-таки так вышло, что они влюбились в друг друга? Просто это была не единственная их встреча. Они несколько раз пересекались в библиотеке, а однажды даже вместе делали домашнее задание. Майк очаровывал девушку своей заботой и оптимизмом. Находясь рядом с ним, Каролина совершенно забывала, что он не подходит ей ни как друг, ни как возлюбленный из-за своей крови и небогатого положения его семьи.

Их отношения вышли на новый, характерный романтическим отношениям, уровень, когда Майк в очередной раз успокаивал Каролину в её истерике из-за ожидающего её брака. Энтони Розье не двусмысленно намекнул, что когда она станет миссис Розье, то будет принадлежать не только его отцу... Юная Лестрейндж не могла выдержать такого издевательства. Энтони получил заслуженную пощёчину, а Каролина новый нервный срыв, который и лицезрел Майк. Он как раз обнимал её и гладил по спине, когда хрупкая и нежная девушка вдруг отстранилась от его груди, заглянула ему в глаза и поцеловала.

Каролина поступила так из-за разрывающего её отчаяния. Майк был единственным, кто заботился о её благополучии и чувствах. Нежное, светлое чувство к нему само проросло в её сердце, и девушка отчаянно желала, чтобы оно было взаимно, ведь тогда у неё появится шанс сбежать вместе с Майком подальше от своей семьи и рода Розье. И словами не описать какое облегчение и радость она испытала, когда парень сильнее прижал её к себе и ответил на поцелуй.

«Принцесса нашла своего трубадура», — так позже скажет мисс Уайт, когда узнает эту историю. Историю насквозь пропитанную болью и печалью.

Разослать приглашения

Их встречи с Майком уже давно перестали носить невинную составляющую и в одну из подобных встреч неожиданно пришло осознание, что кроме ненавистного Энтони Розье больше некому контролировать её благочестивость действий и верность жениху. Эта мысль настолько воодушевила Каролину, что она даже приподнялась на локтях, отрываясь щекой от теплой груди возлюбленного.

— Скажи, Майк, ты бы женился на мне, если бы появилась такая возможность?

Хорт не просто так поступил на факультет умников, а потому сразу сообразил, что вопрос этот прозвучал не просто так. Он нахмурился и ласково провёл пальцами по щеке девушки. С каждой секундой его молчания Каролина начинала сильнее волноваться. Почему он молчит? Его слова о любви ничего не значили?

— Не бойся, я думаю где взять кольца, — Майк улыбнулся и притянул любимую к себе, чтобы поцеловать.

— Здесь нет ни отца, ни лорда Розье, а значит они не властны надо мной, — озвучила их общую мысль Лестрейндж, когда парой мгновений спустя они смогли оторваться от губ друг друга.

— Думаю, власти директора хватит на то, чтобы официально признать наш брак, — продолжил её рассуждения Майк и вдруг заволновался: — Ты же согласна выйти за меня?

— Конечно, глупенький, — девушка широко улыбнулась, радуясь, что всё же услышала своё горячо желаемое предложение руки и сердца от любимого. — Вот только нам нужны свидетели... Надёжные, которые не прервут ритуал и не разболтают о нас каждому встречному.

— А я уж хотел предложить разослать приглашения на свадьбу, но раз так... — Майк сделал театральную паузу. — Я переговорю с Катериной Уайт. Их семье точно без разницы кто и на ком женится, да и она умеет хранить секреты. На четвёртом курсе её так и не смогли расколоть, когда стало известно, что она единственный свидетель произошедшего в Запретном лесу.

— Но нам нужны двое свидетелей.

— Профессор Уайт — старший брат Кэт. Если она согласится, то и он не откажет.

Чёрная невеста

Всё тайное рано или поздно становится явным, а уж если эта тайна связана с чьим-то отношениями, то и подавно. Любовь опьяняет и делает слепыми. Особенно, если она взаимная. Особенно, если эта любовь с самого своего зарождения была обречена.

Наблюдая со стороны за историей Майка и Каролины, Кэт то и дело ловила себя на ощущении щемящего сердце беспокойства и грусти. Хотела ли она быть такой же счастливой в отношениях? Конечно. Но хотела бы она отношений с «карающим мечом над головой»? Однозначно нет. Для неё такие отношения были пропитаны болью и муками.

— Кажется, мисс Лестрейндж была обещана лорду Розье, верно?

Катерина бросила на брата мимолётный взгляд и кивнула, соглашаясь. Они вместе из темноты наблюдали за счастливыми молодожёнами, что сидели у общего костра и смеялись, держась за руки и даже не пытаясь спрятать кольца на безымянных пальцах друг друга.

— Ты уверена, что это была хорошая идея?

— Это была ужасная идея, но они бы всё равно поступили по своему, — честно ответила девушка.

За день до разговора с Метью она видела сон об их будущем. Именно он и заставлял каждый раз сжиматься её сердце от грусти. Ещё никогда до этого у Кэт не возникло чувства, что она посмотрела ближайшее будущее.

— Если Энтони Розье начнёт дуэль, нужно защитить Каролину. Иначе магия не простит нас никогда.

Слова прозвучали совсем тихо, но Даниэль услышал их и нахмурился. Вся эта ситуация ещё больше перестала ему нравиться. Им в их положение только дуэлей не хватает!

— К тебе во сне приходила чёрная невеста?

— Чёрная невеста? — Кэт даже от наблюдения отвлеклась, чтобы взглянуть на брата. Её правая бровь, словно закрепляя вопрос, приподнялась.

— Смерть.

Девушка тут же отвела взгляд в сторону, словно ей было стыдно, и совсем тихо ответила:

— Да.

— Когда?

— В ночь перед тем, как мы стали свидетелями их брака.

Даниэль поднёс палец к губам, прося сестру дать ему немного тишины. Кэт молча наблюдала за тем, как он направил на Каролину палочку и прошептал длинное заклинание. Она не видела как чары сорвались с кончика магического инструмента, но они и были признаны оставаться незаметными для окружающих.

Увидев результат своих чар, Дан смачно выругался. Каролина теперь-уже-точно-Хорт была беременна.

Холод

Кэт сама не понимала зачем согласилась на этот разговор. На Реддла она смотрела настороженно, недружелюбно и холодно. Она давно перестала ему доверять. Скользкий змей оправдывал и эмблему своего факультета, и наследие своих предков. Все восходящие от Слизерина рода имели у себя эту особенность: они были скользкими, хитрыми, лживыми и беспощадными. В Реддле наследие Гонтов, да и самого Слизерина, что греха таить, было особенно сильно. Уайт как никто другой особенно хорошо это чувствовала и видела. Она же была первой, кто увидел зарождение безумия Гонтов в его тёмных глазах.

— Что ты хотел? — холодно и без присущего этикету приветствия спросила девушка, желая поскорее окончить этот разговор.

Том прищурился. Он кожей чувствовал, что если бы не воспитание и какие-то свои моральные правила, то Китти давно бы его прокляла так, что и её батюшка не смог бы снять этого проклятья. Это раздражало. Он приложил столько сил, чтобы их взаимоотношения не ухудшались, а в итоге она всё равно смотрела на него как на врага!

— Что я такого сделал, Китти, что ты так возненавидела меня?

С губ девушки чуть было не сорвались гневные слова «Не называй меня так!», ведь называть её котёнком имели право только самые родные, но она вовремя себя одёрнула. Лишняя эмоциональность только сыграет ему на руки. А Кэт не могла позволить тому, кого называют Тёмным лордом, получить даже этот мелкий козырь. Вместо этого она с ядовитой, отдающей горечью ухмылкой развела руками.

— А этого по твоему мало для ненависти?

— Этого?

— Твои псы устроили бойню, считая, что только такие же чистые как они достойны жить в нашем мире. А лозунги какие придумали! Убьём грязнокровок — оставим себе больше еды! Все болезни от грязной крови!

Парень помрачнел. Ему самому не нравилась эта ситуация. Когда он упустил момент? Когда его соратники додумали за него этот ужасный план расправы? Том хотел изменить мир. Он хотел напомнить магам их корни, хотел создать школы для маглорождённых, которые готовили бы их к вступлению в магический мир. Он хотел сделать волшебников сильнее, чтобы ужасы войны больше не могли навредить никому из них. Да, его методы были радикальными и жёсткими, но он никогда не хотел проливать кровь. Том насмотрелся на это ещё в Лондоне, когда ему не посчастливилось попасть под бомбёжку!

— Я не отдавал таких приказов.

Его слова прозвучали как оправдание. Кэт в ответ только фыркнула, не поверив. Развернувшись на каблуках, она пошла прочь от него, считая, что этот разговор бесполезен. Парень пошёл за ней, пытаясь вспомнить хотя бы один весомый довод в свою правоту и невиновность, но в голове было постыдно пусто. И куда только делось всё его красноречие?

Они прошли несколько поворотов, когда услышали отчаянный крик и ликующий, злорадствующий смех. Рефлексы сработали сами за себя, и волшебники синхронно сорвались в бег, на ходу вытаскивая палочки из креплений на предплечьях. Картина, что открылась им за очередным поворотом, повергала в ужас. Четверо их с Томом ровесников и однокурсников с безумными лицами гнались за парочкой третьекурсников. Малыши рыдали так, что Кэт засомневалась, что они вообще видели куда бегут.

— Дуо! — выкрикнула она, усиливая невербальный щит, что сорвался с кончика её палочки, стоило лишь заметить срывающиеся с палочек преследователей проклятья. Тёмные проклятья.

Дуо считается лишь второй ступенью усиления заклинаний, но злость девушки настолько сильно рвалась наружу, что получившийся щит закрыл весь проход. Проклятия, что ударились в него, лишь слабо вспыхнули. Белая муть щита не позволяла рассмотреть лиц преследователей, но и они тоже не смогли бы рассмотреть тех, кто вступил в их игру.

— Кэт! — обрадованно воскликнули малыши и побежали было к ней, но тут же затормозили и в ужасе посмотрели на Реддла.

Уайт тоже посмотрела на него. В её глазах Том увидел всю гамму разрывающих девушку эмоций. Злость, гнев, ярость и... обвинение. Том не слышал этих слов, но это было и не нужно, чтобы понять, что Кэт хотела сказать. «Что я говорила? Это всё ты!»

Волшебник с силой сжал свою палочку и прошёл мимо боящейся его ребятни. Встав прямо перед ними и перед щитом, он не оборачиваясь холодно обратился к Кэт:

— Убери щит.

— Чтобы твои псы продолжили своё веселье? — зло поинтересовалась девушка, не собираясь подчиняться ему.

— Убери. Свой. Щит, — Том всё же оглянулся на неё, когда также зло и раздражённо прорычал свой ответ.

Что Катерина увидела в его глазах, Том не знал, но был рад, что она всё же прислушалась к нему и отменила свои чары. Обнимая прижавшихся к ней малышей, она впервые видела Реддла настолько жестоким и безжалостным. Он не убил своих соратников, но на ногах не остался никто.

Забытый бог

Видение было странным. Или же это был сон? Не суть... Девушка стояла на холме и смотрела вдаль. Окружающий её мир казался непривычно необжитым. Внизу виднелись несколько домов. Семей на пять от силы. Чуть в стороне от небольшой деревни велась активная стройка каменной крепости. Ещё чуть в стороне от неё виднелось большое озеро, которое казалось особенно знакомым.

Кэт какое-то время ещё вглядывалась в неспокойную водную гладь, пока не уловила еле различимый и до боли знакомый шлепок по воде. Чёрное озеро! А крепость, получается, строящийся Хогвартс? И деревушка — это Хогсмид. Эк, как далеко её забросило! Аж в конец Х века! Уайт не сомневалась, что всё, что она видела в этот момент, было реальными событиями, а не выдумкой её подсознания. В этом была особенность её дара. Каждый снившийся ей сон был событием прошлого или будущего. Это не всегда было что-то значимое. Кэт могла видеть и просто историю зарождения какого-нибудь из родов или наоборот значимую победу в одной из Гоблинских войн.

От эмоций и рассуждений отвлёк раздавшийся рядом шёпот. Язык был незнаком волшебнице, но из тягучего, словно песня монолога, она сделала вывод, что это было заклинание. Древнее и забытое. Подобная методика плетения чар была у её семьи. Брался определённого типа текст, который по ритму и смыслу помогал сосредоточиться на результате, к которому должно было привести заклинание. Напевание заклинания помогало поймать то самое состояние, которое было необходимо для творения чар.

От волшебника по холму пополз густой туман. Буквально за пару минут этот туман окутал всю территорию будущего Хогвартса. Это тоже что-то смутно напоминало, но Кэт никак не могла поймать за хвост мельтешащую на периферии сознания мысль.

Никогда не забывайте своих богов.

Девушка вздрогнула. Это была чужеродная мысль, не принадлежавшая ей. Она снова посмотрела на чародея и встретилась с ним взглядом. Глаза мужчины казались незрячими, но Уайт чувствовала, что это не так. Он нагонял на неё жути и страха. Слишком худое, костлявое лицо и страшный взгляд. Он же не мог её видеть, верно? Никогда ещё события прошлого не взаимодействовали напрямую с ней! Но тогда чем это было?