Were are one in the same

Письмо

Сильнейший воин человечества. Значат ли эти слова хоть что-нибудь теперь, когда сила титанов исчезла из нашего мира? Конечно, любой житель Парадиза знал, чья личность стоит за этим прозвищем. Когда-то оно было на слуху у каждого, обрастало сплетнями, которые часто не соответствовали действительности, но теперь постепенно стиралось из сознания людей.

Именно эти мысли кружились в голове бывшего капитана Леви Аккермана, когда он в очередной раз наблюдал за меланхоличным городским пейзажем из окна своего нового дома в Марли.

Невообразимая скука накатывала на него с каждым днем все сильнее и сильнее, но он так и не решался начать новую жизнь. Слишком яркими были воспоминания, заставляющие его погружаться в прошлое, мешающие смотреть вперед, строить планы, мечтать.

Солнце лишь немного выглянуло из-за горизонта, сразу же укутавшись в тяжелые облака, и утренний туман казался густым и серым, что, конечно, не прибавляло оптимизма сегодняшнему дню. Леви мог часами сидеть у окна, размышляя о прошлом, отвлекаясь лишь на ребят, которые теперь жили с ним, да на разные процедуры по восстановлению его пострадавшей в пасти титана ноги. Скучно… И нет, ему не хотелось возвращаться в тот ад, который пришлось пережить Парадизу и остальному человечеству. К счастью, теперь люди начали задумываться о достоинствах мира, начали решать конфликты переговорами, а не наращиванием боевой мощи. Солдаты стали бесполезными. Да и какой сейчас из него боец, с такими-то повреждениями.

Но сегодня, ему захотелось вспомнить о своих боевых товарищах. Прошло еще недостаточно времени, чтобы затянулись душевные раны от потери друзей. Однако, злость на действия Эрена быстро прошла. Вдруг всплыло воспоминание о том, как Микаса уходила с поля боя в неизвестном направлении с головой Эрена. Черт его подери. Нет, это больше похоже на самообман. Конечно его до сих пор мучало то, что отчасти и он сам был виноват в этом апокалипсисе, он должен был прикончить Зика прямо там, в лесу, а не дожидаться момента, когда он улизнет.

Мысль снова вернулась к Эрену. Этот паршивец просчитал всё с самого начала. Он знал каждый свой шаг и шаги своих противников. То кровавое месиво было уже не предотвратить. Микаса… Сколько она терпела все выходки её сводного брата, как самоотверженно защищала его. Как круто все изменилось. Пришлось убить самого дорого тебе человека своими же руками. Интересно, где она? Смогла ли она начать нормальную жизнь обычной девушки?

Жаль, что он перестал поддерживать связь с бывшими разведчиками. Теперь он не знал, как складывается жизнь у каждого из них. Захотелось увидеться с Микасой, когда-то вторым по силе воином человечества. Она наверняка смогла бы понять его ощущение полной бесполезности. На самом деле для него не составляло труда попросить Габи или же Фалько разузнать о том, где она поселилась. Но стоило ли? Даже если он всё же решит заявиться в гости, будет ли он уместен? Стоит ли оно того, чтобы разбередить её воспоминания?

Теперь, когда все кончилось, он начал принимать то, что он больше не демон, а всего лишь человек, и что он даже может испытывать какие-то эмоции. Стало ясно, что именно эта девушка близка ему как никто другой. Все его друзья мертвы, и ему хотелось встретиться хоть с кем-то кто мог разделить его горечь.

Усилием воли он прервал эти мысли, на сегодня была запланирована генеральная уборка. Пора отправлять детей на занятия, а самому вычистить этот дом до блеска.

***

На вопросы Аккермана можно было легко ответить. Микаса вернулась в Шиганшину, где похоронила Эрена как ей и хотелось, под его любимым деревом. Она уже не приходит в это место каждый день. После того, как Армин рассказал ей о своих воспоминаниях, вернувшихся к нему после победы над титанами, она долго не могла понять почему Эрен игнорировал её влюблённость так долго. Сейчас она понимала, что будь они вместе, она не смогла бы убить его сама. Чёртов паршивец. И хотя обида не утихала, Микаса старалась перестать думать о нём. Какой в этом толк? И сейчас, высаживая новые цветы в небольшом саду у своего нового дома она так же продолжала крутить эти мысли в голове. Так странно, теперь она живет в мире без стен, но все равно продолжает жить в городе своего детства, где всё ещё виднеется их основание. Когда-то Армин посоветовал ей найти новых друзей, которые помогли бы ей заглушить боль от утраты. Какая глупость. Бросаться к человеку, только чтобы использовать его как жилетку для слёз – не в её стиле.

Единственным, кто бы мог понять её сейчас был капитан Леви. Почему он? Она знала, что вся его жизнь была наполнена смертью близких ему людей, и знала, что он точно поймет её, но даже сама мысль о том, чтобы как-либо связаться с бывшим капитаном казалась ей абсурдной. Что она могла ему сказать? Было бы странно просто заявиться к нему в дом, со словами, которые в её мыслях звучали как: «Я совсем бесполезное ничтожество, можно поплакать у Вас на плече?». Она усмехнулась про себя. Даже несмотря на то, что никаким капитаном он больше не был, Микаса не могла думать о нём в другом ключе.

Но не признаться себе в том, что уже давно узнала его адрес, и ей безумно интересно узнать, как поживает капитан, было невозможно.

***

День оказался солнечным. За то время, пока Леви прибирался в доме погода прояснилась, и его настроение улучшилось. Несколько раз он возвращался к мысли о встрече с Микасой, и с каждым разом эта мысль казалась ему всё менее абсурдной. Что такого в том, что ему хотелось увидеться с ней? Все-же много лет сражались вместе, столько пережили. И нет ничего страшного в том, что большая часть их общения сводилась к молчаливому исполнению приказов со стороны девушки, или же к небольшим перепалкам. Никогда не поздно узнать друг друга с другой стороны, так ведь? Она любила подвергать себя опасности ради защиты других. Он вспомнил, как несколько раз приходилось помогать ей. Вспомнил о том, как недоволен был тем, что из-за неё подвернул ногу. Такая мелочь, были травмы и похуже, но он помнил о ней. Ведь Микаса тогда так мило поинтересовалась его здоровьем. И хотя сражаться с повреждением было тяжело, он соврал, сказав, что всё в порядке. Но было приятно почувствовать хотя бы такое проявление заботы, к которой он совершенно не привык. И теперь он признавал, что помогал ей не только потому что ценил всех своих подчинённых, но и из-за личной привязанности. Ведь они так похожи. Но думать о чувствах во время войны – не было его самой хорошей идеей. К тому же, сколько ей тогда было? Пятнадцать?

Он еще долго не решался отправить письмо с приглашением. Конверт лежал на столе, наполовину заполненный. Осталось лишь узнать адрес.

К вечеру вернулись Фалько и Габи. Уже за ужином Леви мимоходом поинтересовался, не общаются ли они с кем-либо из бывшего Разведкорпуса. Возможно, это был странный вопрос для детей, которые изначально считали демонами с острова их всех, но теперь времена изменились. И всё же Леви был очень удивлен тем, что связь они поддерживают почти со всеми, и узнать адрес Микасы не составляло труда.

Уже утром письмо было отправлено.

Прибытие

Микаса сильно удивилась, когда почтальон, который обычно проезжает мимо её дома, уже не оставляя даже газет, которые она не читала, не менее удивлённо прокричал: «Госпожа Аккерман, вам письмо!».

Конверт в руках почтальона привлек всё её внимание, и, оставив все свои дела, она побежала к калитке. Знакомые и друзья не писали ей писем, не было необходимости, они лишь навещали друг друга изредка. Значит, это был кто-то, кто живет достаточно далеко. Неужели?..

Долго искать ответа не пришлось, имя отправителя было выведено на конверте. Леви Аккерман.

Поблагодарив почтальона, она поспешила в дом, разрезала конверт и достала письмо. Решиться прочитать было нелегко. Что там может быть? Почему он написал именно мне? Но любопытство быстро пересилило, и она раскрыла лист бумаги. Там была всего одна строчка:

Нам нужно поговорить, приезжай в Марли.

«Очень немногословно. В его стиле», — подумалось Микасе.

Улыбка чуть тронула её губы. Капитан даже в отставке остаётся капитаном и отдаёт приказы. В душе она ждала этого письма. Она привыкла верить, что чудес не бывает, но вот же оно — письмо, приглашение. Девушка без колебаний приняла решение выезжать в порт первым же поездом.

В Марли она приплыла поздним вечером и сразу же направилась по адресу на конверте. Найти дорогу не составляло труда. Несмотря на поздний час, людей было довольно много. Прохожие были на удивление любезны и охотно помогали девушке найти верный путь. Она постучала в дверь.

***

Дни, прошедшие с момента отправки письма, Аккерман провел в скверном настроении. С чего бы ей ехать к нему. Особенно, если вспомнить формулировку письма, больше похожего на приказ. Он корил себя за то, что не написал что-либо приличное. Еще и ребята теперь посмеивались над его нерешительностью. Посмотрел бы он, насколько им было бы смешно, будь у него УПМ.

Фалько сжалился над ним и пытался избавить Леви от грустных мыслей, убеждал его, что это всего лишь письмо, что Микаса наверняка поймет, что Леви не романтик, и обязательно приедет. А бывший капитан, в свою очередь, настаивал, что никакой романтикой тут и не пахнет. Просто захотелось узнать, как дела у знакомой. На что Фалько справедливо возражал, что из-за «знакомой» так не переживают. Габи же только наговаривала, что он ворчит как старик. До старика Леви, конечно, было еще далеко. И в общем-то, он действительно был слишком угрюм эти несколько дней. И письма идут не быстро. Кто знает, когда она сможет его получить. И даже если она так и не появится на его пороге… Что ж, это далеко не самое страшное, что случалось в его жизни.

В дверь постучали.

Леви тут же напрягся, и слишком резко подскочил с места, не обращая внимание на ногу, которая явно не желала двигаться так же прытко.

На пороге стояла она.

Встреча

«Капитан, я получила ваше письмо, вы хотели поговорить», – эти слова не сразу дошли до Аккермана. Он всё ещё не мог поверить, что такое до неприличия формальное письмо заинтересует девушку, и это она сейчас стоит в дверях, не решаясь пройти.

Но это действительно была она.

Микаса почти не изменилась с того дня, когда Леви видел её в последний раз. Разве что волосы немного отросли. Зато манера речи осталась прежней. Чётко и по делу, как и полагается солдату. Только она больше не солдат.

«Привет, Микаса, давай без формальностей. Мы уже не в армии», – он нашёл в себе силы сделать равнодушный вид и жестом пригласить девушку войти.

«Конечно, Л…Леви?», – С непривычки Микаса не сразу поняла, как стоит обратиться к бывшему капитану, ведь называть его по имени решались лишь его близкие друзья, но ведь они и вправду больше не в армии. Как сложно привыкать к нормальной жизни, когда вся прошлая состояла из бесконечных битв и потерь.

«Я действительно хотел поговорить, но давай ты для начала отдохнёшь. Не ожидал, что ты так быстро доберёшься». Аккерман врал. Он ждал её ещё с того самого момента, как опустил конверт в почтовый ящик. Может, конечно, это и покажется глупым, но ничего с собой поделать он не мог. Вот и ходил мрачнее тучи, из-за невозможности узнать наверняка, приедет ли она, или даже не откроет письмо. Но то, что путь через остров, а затем и по морю сильно утомляет – он знал не понаслышке, так что предложение отдохнуть было абсолютно искренним.

«Да, пожалуй, спасибо. Еще не отвыкла от армейских привычек. Твоё письмо звучало как приказ». Микасе не хотелось говорить, что на самом деле она спешила приехать, ведь подсознательно очень хотела встретиться с ним. Она присела на диван, стоящий в центре комнаты.

«Я заварю нам чай». – Произнёс Аккерман и скрылся в другой комнате. «Чёрт, всё-таки стоило написать что-то более приличное, прежде чем отправлять это письмо», – успел подумать он, прежде чем из кухни вылетели Габи и Фалько с уже заваренным чаем в милом фарфоровом чайнике, начищенным до блеска ещё в день генеральной уборки, и тарелкой каких-то сладостей.

«Микаса, мы так рады Вас видеть!», – её тут же окружили дети и начали задавать все возможные вопросы – и где она теперь живёт, и как поживает Армин, и чем она теперь занимается. Леви ничего не оставалось, кроме как присесть рядом и слушать ответы девушки на бестактные детские вопросы.

Оставалось только придумать, как он объяснит ей, что он на самом деле не знает, о чём он хотел поговорить. Все те мрачные мысли, которые кружились в голове на протяжении долгих месяцев казались теперь пустяком. Они не стоили того, чтобы улыбка пропала с лица девушки, которая сейчас так мило беседовала с ребятами. Всё, что ему хотелось – это чтобы она осталась здесь и больше никогда не уезжала. Но как объяснить девушке это внезапно нахлынувшее чувство, когда за все годы службы они разговаривали от силы пару раз. Однако, самый сильный воин человечества не собирался отступать слишком быстро. Он придумает что сказать. То, что она уже здесь – само по себе говорит о многом. Нужно лишь понять, разделяет ли она то, что думает он, или же причина её приезда в банальном любопытстве.

Вечер прошел в непринуждённой беседе. Габи не смогла удержаться и рассказала о том, как тяжело далось это письмо бывшему капитану, на что он лишь хмыкнул, и сказал, что это не детского ума дело. Микаса рассказывала о своей жизни на острове. О том, как купила небольшой домик в Шиганшине, о её небольшом увлечении садоводством, рассказала, что смогла узнать о других бывших солдатах Разведкорпуса. Ничего особенного. Такая же скучная и тихая жизнь, как и его. И к счастью, ни слова про Эрена. Возможно, она уже успела принять его смерть и двигаться дальше. Ему есть чему поучиться.

Когда чай остыл до неприличной для чая температуры, а интерес ребят поутих, Леви предложил Микасе переночевать в его комнате. Диван явно не был лучшим местом для сна после долгой дороги. Микаса, конечно, попыталась возразить, даже хотела найти комнату в какой-нибудь гостинице неподалёку, но выражения лиц остальных присутствующих ясно давали понять, что это очень плохая затея.

Девушке была приятна такая забота о её безопасности. К тому же уходить совсем не хотелось. Ей нужно было узнать, зачем она здесь.

Леви показал девушке, где находится ванная комната, а затем проводил её в свою спальню и, пожелав хорошего отдыха, вышел. Микаса осталась в полном замешательстве. Почему он снова ушёл? Зачем она приехала в чужую страну, если он за вечер от силы два слова проронил. Она, конечно же, была рада увидеть ребят, но здесь она не ради простого любопытства. Сменив свой дорожный костюм на более домашнюю сорочку и дождавшись, когда все огни в доме погаснут, девушка направилась к Леви.

Признание

Бывший капитан, после пары часов беседы понял, что Микаса совсем устала и решил отправить её наконец передохнуть. Подготовив для нее постель, он пожелал ей хорошего отдыха и вышел из комнаты. Он никак не мог решиться на разговор. Так же, как и с письмом. Откуда в нём появилась эта слабость? Он не понимал, почему с отрядом на битвах, даже когда у других кровь стыла в жилах, Аккерман всегда владел собой и действовал решительно, что же происходит с ним сейчас?

«Ясно что со мной происходит», – решил он для себя. Но поделиться прямо сейчас этой мыслю с девушкой не мог. Хотя ему столько нужно было сказать. Ему никогда не приходилось говорить много. Зачастую, когда не было срочных дел или приказов, он сидел в своём кабинете, разбирая отчеты, и мог днями ни с кем не общаться, кроме как по очень срочным донесениям или делам. Благодаря этому, он мог донести любую мысль одним предложением, из-за чего его считали чёрствым и немногословным. Хотя, кем только его там не считали. Сплошные слухи. И вот теперь эта способность играла против него. Ему хотелось говорить, но не сейчас. Пускай Микаса выспится, а до утра он решит, как объяснится. Убегал от своих чувств как подросток. И этим вечером ему в первый раз за долгое время стало по-настоящему страшно. Он почувствовал, насколько одинок в этом мире, и что девушка в его спальне – единственный человек, который может понять его, принять таким, какой он есть, ведь они так похожи. И ему нельзя было терять её теперь. Хотя он и знал, что не может потерять того, чего у него никогда и не было. Теперь он жалел о том, что так и не попытался рассказать ей о своих чувствах ещё тогда – до Дрожи Земли. Возможно теперь всё складывалось бы не так несуразно.

«Капитан, Вы… ты спишь?», – голос девушки, которую он одновременно так хотел и не хотел сейчас слышать раздался где-то в темноте комнаты и вырвал его из череды новых бесполезных мыслей. Теперь придётся действовать, а там будь что будет.

«Нет».

Девушка присела на край дивана и начала говорить. Тусклый свет луны, пробиваясь через тонкие шторы падал на диван. Но даже в таком неверном свете можно было разглядеть недовольное выражение лица Аккермана.

«Леви, я понима…»

Но он прервал её до того, как она успела сказать хоть что-то осмысленное. Сейчас или никогда.

«Микаса, прости, что заставил тебя ждать. Я действительно не решался написать тебе письмо, и теперь откладываю наш разговор, потому что боюсь спугнуть тебя тем, что я скажу. Подожди, пока я закончу, мне непривычно выражать свои мысли вслух».

Микаса молча смотрела на Леви, теперь поднявшегося и сидящего совсем рядом с ней. Сердце застучало чуть быстрее. Она ощущала аромат, исходящий от Аккермана. Лимон. Наверняка сегодня всё выстирал. Не изменяет своим привычкам. А он продолжал говорить.

«Скорее всего, ты единственный человек на земле, который сможет понять мои чувства. Мы с тобой остались без дела своей жизни. Война заставила нас думать, что другого мира не будет никогда. Мы не были готовы к обычному, нормальному существованию. Прошло столько времени, а я до сих пор не могу войти в ритм жизни. Я каждый день вспоминаю о тебе».

Последние слова заставили девушку вздрогнуть. С такой стороны бывшего капитана она не видела никогда. Он открыл ей свои слабости, рассказал о своих мыслях. Само по себе это уже было чем-то неожиданным и удивительным. Он вспоминал… обо мне? На этих его словах она поняла, что молчать больше нет смысла. И хотя его слова можно было интерпретировать как банальное желание поговорить со старым боевым товарищем о прошедших годах, она поняла всё по-своему. И была права.

«Леви, я тоже вспоминаю о тебе. Каждый день. И я знала твой адрес, хотела приехать, но боялась выглядеть глупо».

Они оба замолчали. Стало тихо. Было слышно, как в далеком ночном кафе играет музыка. А они сидели рядом и смотрели друг на друга.

Аккерман притянул Микасу к себе и поцеловал в губы. Девушка с готовностью ответила на их первый поцелуй. То гнетущее ощущение пустоты и безысходности в их жизни постепенно улетучивалось. Находиться друг с другом стало очень легко. Словно так и должно было быть.

«Не уезжай в Шиганшину. Останься со мной», – еле слышно прошептал Леви.

«Хорошо, я обещаю».

Теперь они были друг у друга. Как две половинки единого целого.