Warhammer 40 000: Прощание и обещание

Глава 1

Неисчислимые ни для кого, кроме, разумеется, Деус Механикус, капли дождя казались чёрными для огромной массы жителей Священной Цепи, на которых они и обрушивались в этот мрачный день. Облачённые в траурные одежды они все с готовностью выстроились на круглой площади, плиты которой опоясывали основание величественного сооружения, призванного вдохновлять все будущие поколения прошедшего инициацию в противостоянии закончившемуся кошмару народа.

И по иронии судьбы, именно величие будущего памятника навевало тягостную тоску на живущих сейчас. Ведь для этих людей он был не уроком рассказывающим о величии древних дней и героев, а свежим шрамом на сердце, который саднящей болью напоминал о недавней потере.

Но если даже для бесчисленных людей, знавших своего Земного Владыку лишь по его свершениям и деяниям, всегда нёсшим в себе отпечаток его мудрости и заботы, присутствие на этой церемонии было непростым, то его родным, близким и любимым людям оно причиняло настоящие муки. Особенно его детям, которые не просто лишились путеводной звезды, но должны были заменить её свет собственным. Во всяком случае, как они сами считали.

Однако, каждый из пришедших проститься, пришёл для того, чтобы отдать дань уважение ушедшему человеку, не собираясь опозорить себя неспособностью сделать это с достоинством. Поэтому Константин Калледон заставил себя оторвать взгляд от колоссальной крепости-сената, выстроенной на Священном Кохиноре для того, чтобы защищать его правителя, лидеров и ценности. От того самого места из глубин которого его отец пропал уже слишком давно для того, чтобы можно было продолжать жить в ожидании его возвращения. Настолько давно, что то было заключено в скорлупу монумента посвящённого его памяти, возведённому по общему решению скорбящих, и сегодня чернело на фоне затянутого тучами неба.

Итак, высвободив свои взгляд и мысли, Константн обратился ко всем тем, кто прибыл чтобы услышать эту речь: «Сегодня мы собрались здесь не для того, чтобы и дальше скорбеть о погибших собратьях. Нет, мы стоим здесь лишь для того, чтобы отдать дань уважения заветам Первого Владыки Священной Цепи и торжественно поклясться в том, что каждый из нас будет верен своему долгу и продолжит не только хранить идеалы выкованного им государства в собственной душе, но и продолжит нести Свет во все уголки бескрайней вселенной! Самые просвещённые жрецы Биомеханикус уверяют нас в том, что мой отец не только погиб защищая нас в самый тёмный день, но и вознёсся к престолу самого Деус Механикус! Это значит что отныне он каждую секунду сражается за наше будущее в совершенно иной войне. Мой брат и магос Культа – Регис Калледон, также утверждает что это утверждение истинно! А значит Отец Священной Цепи будет следить за каждым из нас, как и за тем, сколь ревностно мы исполняем данные ему и нашему Богу клятвы. За тем, как мы проживаем свои жизни, которые удалось сохранить только благодаря его самоотверженному труду и дарованной нам свыше защите! И именно поэтому я клянусь перед всеми в том, что исполню всё это! А вы клянётесь?!»

Слова возглавившего династию Калледонов Константина не просто разнеслись среди ближайших к нему людей, но понеслись дальше, при помощи усилителей звука. Но даже далеко за краем собравшейся толпы, они были услышаны благодаря тысячам громкоговорителей и сервочерепов-глашатаев.

Впрочем, были и другие, кто слышал их, а именно миллиарды жителей Священной Цепи, приникшие в этот момент к экранам или динамикам передатчиков. Услышали их и встревоженные союзники, и испуганные грядущим враги, а также высшие сущности, которые действительно наблюдали за всем происходящим в ускользающих от них, но всё же их собственных, материальных владениях и теперь «улыбались» своим подопечным.

Ведь в ответ на призыв Константина, великое множество солдат и матросов опустилось на колено и первым подтвердило свои клятвы верности. Вслед за ними, без всяких команд, это движение повторили и миллионы боевых машин, чья конструкция позволяла проделать подобный оммаж. Затем, чуть медленнее, но столь же искренне, это проделали и бесчисленные гражданские специалисты. Служители Культа, в свою очередь, не ограничились священными клятвами, и в дополнение к ним проводили положенные ритуалы и возносили бесчисленные стройные молитвы, которые непривычными отзвуками понимания и силы разносились по бушующему Имматериуму и тонущей в крови галактике.

Затем, тучи словно по чьей-то нечеловеческой воле расступились перед тысячами штурмовиков и перехватчиков, уже проносящихся высоко над головами собравшихся и выпускающих яркие дымовые следы и роскошные праздничные фейерверки. Опережаемые выпустившими реагенты тяжёлыми транспортными самолётами и шаттлами ровно настолько, насколько этого требовали расчёты специалистов.

Поэтому, когда люди в следующий раз подняли взгляды вверх, они не только увидели фигуры высшего пилотажа, но и невольно воодушевились, пронаблюдав за тем, как яркие солнечные лучи проникают сквозь поверженные тучи и освящают подчёркнутый яркими красками монумент, по всей поверхности которого единовременно начала струиться Движущая Сила. Именно её видимое, а также безусловно священное движение, оживило историю и идеалы Священной Цепи, кропотливо высеченные на стенах лучшими архитекторами Культа, которые, испытывая искреннее почтение к заповедям своего Владыки, превратили монумент в гигантский элемент энергосети этого региона планеты.

Ну а вскоре после этого, на светлеющем небе начали проступать уже более технологичные и функциональные силуэты многочисленных военных и транспортных кораблей Священной Цепи, к которым от поверхности планеты прямо сейчас поднимались вереницы автоматизированных челноков с топливом, припасами, оружием и машинами.

Конечно, ни для кого из собравшихся не был секретом тот факт, что эти корабли готовились отправиться в прилегающую к их родине Элладу, с целью спасти её жителей от кромешного ада, в который был погружён соседний сектор. Ведь недавнее возвращение Флавии Калледон, во главе множества делегаций прибывшей на Священный Кохинор, по незадолго до этого полученному приглашению из устоявшего дома, было равносильно заявлению о том, что Священная Цепь не только пережила произошедшую бойню, но и оказалась готова покончить с глухой обороной.

Поэтому стоило только торжественной церемонии завершиться, как Константин Калледон, всегда пребывающий под защитой могучих Палатинских Рыцарей, совершил краткий подъём на орбиту и чеканил шаг по коридорам Адамантиевого Сердца ровно до тех пор, пока не замер перед командным троном своего отца.

Стоит признать, вновь оказавшись в этом месте, он невольно представил могучую фигуру родителя, который веками правил миллиардами с этого самого места, отчего присутствие его воли ощущалось здесь даже тогда, когда сам Виктор Калледон был далеко. Далеко, но намного ближе чем сейчас, когда о его присутствии говорили лишь неизменные жрецы-стражи и воспоминания его наследника.

Думая обо всём этом и своих новых обязательствах, заодно, Константин с печалью положил ладонь поверх того места, где и сейчас должна была лежать рука отца, после чего захотел было что-то сказать, обращаясь к его фантому, но не смог подобрать слова.

– Костя, ты уже здесь? – из-за спины мужчины послышался обеспокоенный голос прибывшей к этому же месту матери, которая не могла не заметить его раздумий.

– Да, я спешил как мог, так что успел сюда первым, – ответил новоявленный глава династии, всё ещё не в силах оторвать взгляда от того места, на которое не смел претендовать, после своего отца.

– Константин, тебе стоит вернуться к настоящему, – произнесла сопровождавшая мать Флавия, сразу же беря брата под руку, до того недвижимую на подлокотнике трона и настойчиво отстраняя от прошлого, в том числе и словами. – Ты сам сказал, что отец наблюдает за нами. Значит, прямо сейчас ему приходится смотреть за тем, как ты смотришь на это кресло так, будто увидел в нём призрака.

– Да... ты права, сестра. Спасибо, – Константин согласился и отступив назад, позволил матери взять себя под другую руку, после чего перешёл к текущим вопросам. – Вы не видели Региса? Он не отвечает на мои вызовы.

– Нет, не видели. Но мы знаем, что он удалился с церемонии вместе с другими членами Культа. Думаю, они отключили связь на время проведения каких-то своих ритуалов, – предположила Флавия.

– Впрочем, назначенное время уже близко, а жрецы не опаздывают без причины, – веско заметила Ксантия, после чего добавила. – Я сама попробую связаться с вашим братом.

– Леди Ксантия, вы абсолютно правы, вспоминая о нашей пунктуальности. А это значит, что в подобных действиях нет нужды, – со стороны послышался голос Секста, ставший неестественно чистым за последние годы.

– Верно, – начал Регис, степенно следующий за ним, кстати говоря, бок о бок с Альмареком и Новаром. – Брат, прости что не отвечал. Дело в том, что мы с моим наставником не виделись долгие годы и всё свободное время перед прибытием сюда посвятили ускоренному обмену данными, касающимися положению дел в Культе и Священно Цепи. Впрочем... ты мог бы и сам догадаться о том, что мы не опоздаем, а потому не тратить силы на стук в закрытую дверь.

– Ну уж прости меня за то, что я по глупости предположил, будто для тебя разговор с родным братом, да ещё и на проводах отца, может быть важнее хоть чего-то, – с вызываюшей ухмылкой ответил Константин, но по тону было ясно, что услышанное его задело.

– На проводах отца ты зачитал достойную речь. Я её внимательно выслушал и обдумал. И теперь хочу услышать всё остальное именно от тебя, а не по беспроводной связи, – примирительно сообщил Регис, посчитавший любой конфликт нежелательным, послечего слегка поклонился брату, над которым возвышался в тоц интегрированной боевой броне, которую неизменно использовал с момента перемещения на боевые корабли Линейного Флота Эллады.

– Тогда я прошу прощения, – коротко ответил Константин и, выдохнув, обратился к остальным жрецам Культа и в первую очередь его лидеру. – Святейший Владыка Секст, я очень рад видеть вас и всех ваших товарищей. Мы искренне опасались того, что не все из них смогут присоединиться к нам уже сегодня.

– Мои чувства полностью аналогичны вашим, – произнёс Секст, вновь в полной мере возглавивший Биомеханикус и вынужденный принять титул более высокий, чем архимагос.

– Опасения понятные, но ошибочные, – с печальной улыбкой сообщил всё ещё носивший титул архимагоса Альмарек, подходя ближе всех к Константину, а скорее даже Ксантии, и обращаясь к ним. – Ни одно действие, которое мы могли бы предпринять локально, не сравниться по воздействию с теми решениями, которые сегодня будут обсуждаться здесь. Кроме того, я должен выполнить обещание данное другу, а это возможно только при личной встрече с каждым из членов его семьи.

– О чём это вы? – тут же уточнила Ксантия.

– Владыка Калледон завещал мне стать тем человеком, который, в случае его ухода, поведает вам о чувствах которые он испытывал, но о о которых не смог или не успел сказать. О некоторых его сокровенных тайнах. Ведь, к сожалению, он смог увидеться лично далеко не со всеми из своих близких, разбросанных по мирам Священной Цепи, а часто и располагающимся далеко за её пределами, – с тяжёлым вздохом признался Альмарек, после чего к нему стремительно подошла вспыхнувшая Флавия.

– Почему вы ничего не сказали об этом раньше?! Мы ведь путешествовали вместе и имели возможность общаться! Боже... да вы просто-напросто знали о том, как я переживала из-за того, что исчезла из жизни отца!

– Изначально, я решил, будто всё это должно быть озвучено в присутствии всех или как можно большего числа близких к нему людей. Ведь мне и самому тяжело вновь обращаться к этим воспоминаниям, а не просто хранить их в вынесенных банках памяти.

После этих слов, со стороны откуда до этого не доносилось ни единого звука, даже ожидаемого, послышался голос, насквозь пропитанный наигранным возмущением:

– И именно поэтому ты решил всё рассказать до моего прибытия?

– Максим, вы ошибаетесь. Я уже давно уловил ваше присутствие, что и послужило мотивом для скорейшей откровенности.

– Хех! А ведь такое даже возможно, – начал глава самой старой из агентурных сетей Калледона и, подмигнув, добавил, – но что в случае с подобными вам особенно раздражает, так это невозможность проверить информацию.

– На этот раз вы ошибаетесь, ведь созданные мною во имя Деус Механикус имплантаты позволили зафиксировать и присутствие ваших коллег, – заметил Альмарек, когда Константин понял, что манёвр палатина не просто отвлёк его сестру, но затушил конфликт, позволив той быстро взять себя в руки, будучи опытным дипломатом.

– Скорее уж конкурентов, – тут же заметил Максим Лир, после чего тихо добавил, – Кстати, нам ведь не нужны больше три службы разведки? Поэтому мы быстренько сольём их все воедино и поставим меня во главе. Справимся за сегодня?

– Это... в общем, даже этот вопрос обязательно будет на повестке дня. Но обсуждать его мы будем только тогда, когда подойдут остальные. А что касается наших личных дел, то мы просто обязаны побыть вместе. Желательно, перед отбытием флота, – подытожил Константин, стараясь соответствовать новому статусу.

– Кстати! Все остальные, включая наших стойких оловянных солдатиков, уже на подходе, – заметил Максим, воспользовавшись фразой, которую подцепил от ушедшего друга.

И действительно, вскоре в зал начали прибывать десятки людей и всем пришлось разойтись по своим местам, издавна располагавшимся вокруг командного трона. Ну а едва только прибыли все, включая Даро Хака, союзных наблюдатели и командующих воинствами Палатинских рыцарей, пустующий ныне трон был ритуально погружён механизмами под палубу.

Затем, точно на его старом месте, была установлена скромная трибуна, и все управляющие Священной Цепью люди впервые смогли беспрепятственно увидеть друг друга в этом зале. Однако, кто-то всё ещё должен был председательствовать здесь и все были согласны с тем, что на данный момент, это должен делать глава династии Калледонов. Кроме того, эта роль не была для него чем-то новым.

Поэтому Константин вышел на трибуну и в очередной раз обратился к собравшимся: «Дорогие друзья, мой отец всегда осознавал, что его присутствие среди нас не будет вечным. Именно поэтому Владыка Калледон не просто заложил основы для Сената Священной Цепи, но создал ту структуру, которая прекрасно работала при его жизни, и точно также, я надеюсь, будет работать после его смерти. Именно по этой причине я предлагаю начать сегодняшнее собрания с выборов преемника почившего ныне Соломона, который верно служил моему отцу и Священной цепи в роли министра экономического развития. Это будет правильно и, кроме того, символично.

Ну а уже определившись с инструментами и путями развития, мы сможем перейти к финальному обсуждению и окончательному утверждению «Плана по обеспечению защиты сектора Эллада».

Вопрос был поставлен на повестку дня. И как только слова были произнесены, каждая из входящих в состав правительства фракций заявила о справедливом желании выдвинуть своего представителя на освободившуюся должность.