Всем известная история

Сломанная палочка (джен)

Описание:

Вещи тоже обладают душой.

Прошу обратить в н и м а н и е, что рассказ написан по фильму, а не книге. В книге описанного момента нет.

У предметов тоже есть душа. Есть она и у меня, одного из даров Смерти, Бузинной палочки. Долгое время хозяином моим был великолепный маг, имя которого — Дамблдор. Мудрый, добрый и весёлый человек. Ближе к концу жизни мага мне удалось повстречать замечательного мальчика. Его сделали героем лишь потому, что он выжил. Но то была вовсе не его заслуга. Тогда я первым увидел, что было в его душе, какой потенциал хранил в себе юный Гарри Поттер. Тогда я решил, что когда-нибудь определённо буду ему принадлежать. Тогдашний хозяин, несомненно, поймёт меня. Он, как и я, глядит далеко вперёд, предчувствуя, что роль мальчика будет непроста, но он с ней справится.

Когда погиб Дамблдор, моя душа стенала, но сделать я ничего, увы, не мог. Несмотря на то, что теперь хозяином моим являлся отпрыск Малфоев, Драко, мною управлял не он. Человек, с душою чернее самой безлунной ночи, жаждущий власти и разрушений. Какое счастье, что не мог он воспользоваться всей моей силой. Многие погибли, пока я был в руках злодея. Но даже сквозь его тёмную ауру удалось мне почувствовать, как хозяин вновь сменился. Наконец-то им стал выбранный мною юноша, «мальчик, который выжил», отчаянно сражающийся против Волан-де-Морта в компании своих верных друзей. Их отвага заслуживала уважения. Мог бы — я защитил бы их всех. Как же печально было видеть, как столь много хороших людей отдавали свои жизни одну за другой…

Гарри победил! Не было предела моей радости. В душе горел огонь. Хотелось передать мои чувства новому повелителю, но… Он сломал меня и выбросил с моста. За что? Почему? Я мог бы столько сделать для него. Я мог бы столько всего сделать для этого мира. Теперь я — всего лишь сломанная пополам волшебная палочка, более не имеющая никакой силы. Куда я попаду? Куда исчезают души ненужных, забытых, сломанных вещей? А что, если они просто исчезают? Я исчезну, словно и не было меня?

Гарри Поттер, я так хотел, чтобы ты стал моим хозяином. Был так рад тому, что моё желание исполнилось. Так почему всё обернулось именно так?

Реальность отрезвляет не всегда (гет, Драко/Гермиона)

Описание:

Они знали, что когда-нибудь этот день настанет. И всё же они были счастливы.

Она смотрела на него с застывшим выражением обречённости на лице. Драко смотрел на неё строго, безжалостно, словно вновь свысока. Гермиона знала, что когда-нибудь этот день настанет, но так счастлива была последние три года, что забыла. И теперь так было тяжело, что невозможно было сдержать слёз. Она не всхлипывала, не говорила ничего, только смотрела на него, а слёзы продолжали согревать побледневшие щёки.

Когда-то она влюбилась в Драко — долгое время потребовалось ей, чтобы примириться с чувством. Поначалу так гадко было на душе от осознания того, в ком нашло отраду сердце. И кто же знал, что годы спустя счастливее дней Гермиона просто не сможет вспомнить.

Он изменился. Изменился так сильно после войны, что на мгновение Гермиона поверила, что у них может что-то получиться. Этого мгновения хватило, чтобы решиться признаться в своей слабости перед тем, кого нечаянно полюбила. Абсолютно неуместное чувство нашло путь сквозь старые ненависть, презрение и обиду. Смелости ещё придало то, что Драко стал проявлять к ней уважение, принял как достойного волшебника, несмотря на «грязную кровь».

— Ты ведь понимаешь, что я никогда не смогу на тебе жениться? — напомнил он, что по желанию или нет, Малфой должен будет сохранить чистоту крови.

— Не сомневалась. Надеюсь только, что реальность меня хоть как-то отрезвит, и я уйду сама, прежде чем стану обузой, — говорила она уверенно, глядя пронзительным взглядом и глубоко дыша.

Драко коснулся её щеки, так нежно, погладил легко, осторожно, словно пытаясь убедиться, что стоящая перед ним девушка действительно была. Долго же он не понимал, ровно до тех пор, пока Гермиона сама к нему не пришла, что за уважением крылось нечто большее. Хотел он, чтобы она была с ним. Не с Гарри. Не с Роном. Только с ним. Но не приди Гермиона первой, он сам рано или поздно пришёл бы к ней, если бы не струсил. Хотя бы для того, чтобы его тоже реальность отрезвила, чтобы сумел выбросить девушку из головы, прежде чем родители заведут разговоры о женитьбе и наследнике.

— Поцелуй меня, — тихо попросила Гермиона, слегка поджимая губы, чувствуя на них соль собственных слёз, — в последний раз.

Её «в последний раз» звучало так горько, что жестокое выражение лица Драко дрогнуло, выдавая истинные чувства. Он столько раз думал предложить: «Давай сбежим вместе!». Не мог. Не смел. Семья была для него важнее, и даже спустя три года, увлечение «грязнокровкой» считал мимолётным. Пройдёт. Забудется. Так утверждала мама. Так считал и он, но сердце считало иначе. А ведь Драко так безнадежно желал убедить Гермиону, что решил расстаться сам, что она ему надоела. И как же злило и причиняло боль, что Гермиона так легко и просто его отпустила. Верить совершенно не хотелось, что вот-вот она скажет ему «прощай» и уйдёт. Навсегда. А он убедит себя в том, что видеть её не захочет. Но он и правда не будет желать встречи, не сможет смотреть на неё: слишком больно.

Их поцелуй, последний поцелуй был невероятно нежен, долог и страстен. В него вложили они оба все свои чувства, которые желали в тот момент отпустить. Их будущее, которому не суждено было сбыться, которому они даже в мыслях не давали шанса, было в нём. И постепенно таяло. Утекало вместе со слезами, испарялось, оставляя тонкую солёную дорожку, от которой легко было избавиться, всего лишь умывшись.

— Я ненавижу тебя, — прошептал он, утыкаясь носом в густые волосы, пряча слёзы.

— И я, — вторила ему она. — С самой нашей первой встречи…

Гермиона успокаивающе погладила Драко по голове, дождалась, когда он посмотрит на неё. Вновь уверенно и строго. И вместе закончили они:

— Я ненавижу тебя. Не вспоминай меня.

Огонь в сердцах ещё пылал, но глаза горели решимостью. Каждый из них понимал, что пришло время, что они и так пробыли вместе больше положенного. Драко и Гермиона развернулись вместе и зашагали прочь. Они не думали ни друг о друге, ни о том, куда вели их ноги, только о том, как бы уйти поскорее, подальше. И ни в коем случае нельзя было допускать мысль, что виделись они в последний раз, что не будет больше тёплых объятий и горячих ночей, что не будет глупых ссор и громких споров. Ничего не будет. Но никто даже на секунду не допускал, что лучше бы всего этого никогда и не было.