Все, что любовью названо людьми

Глава 1. Вечер в гостиной Гриффиндора

«Все страсти, все любви мои возьми,

— От этого приобретешь ты мало.

Всё, что любовью названо людьми,

И без того тебе принадлежало»

Шекспир. Сонет 40.

Джеймс потер ушибленную на квиддиче коленку и потянулся к книге. Зачем Эванс дала ему ее? Вчера, когда они с ребятами, как обычно, дурачились в гостиной, пытаясь готовиться к урокам, его учебник по Астрономии случайно (это же очевидно) перелетел через всю гостиную и ударил Эванс в плечо. Любая другая девчонка расплакалась бы, но эта рыжая бестия подошла к ним вернуть учебник с таким видом, словно попасть в нее было главной ошибкой в их жизни.

– Извини, Эванс, – вполне искренне сказал Джеймс, пытаясь вырвать из её руки книжку. – Я случайно.

– Вечно у тебя все случайно, Поттер, – прошипела Эванс рассерженно. – Подумай на досуге, может и рождение твое было нелепой случайностью?

– Ты слишком много читаешь, Эванс, – фыркнул Джеймс, оглядываясь на усмехающегося Сириуса. – Забиваешь голову всякой ерундой, оттого и злая. Отдохни, расслабься. Хочешь пойти с нами в субботу в Хогсмид?

– С тобой? – усмехнулась Лили, скрестив руки на груди. В такие минуты они была похожа на полководца, армия которого вот-вот разгромит твой лагерь, а тебя сожжет на первом же столбе. – На свидание зовёшь? И о чём с тобой говорить? О квиддиче?

– Во-первых, это не свидание. – Джеймс почувствовал, что краснеет. — А во-вторых, что плохого в том, чтобы поболтать о квиддиче? Не о книжках же твоих древних разговаривать?

– А хоть бы и о них. Что ты читал, кроме учебников и пособия по уходу за метлой?

– Много чего.

– Ребята, не ссорьтесь, – поморщился Римус. Он сидел по левую руку от Сириуса и все еще пытался читать учебник. Питер сидел напротив, рядом с камином. У него был такой вид, что он не понимал, смеяться ли ему или плакать. Сириус улыбался от уха до уха, подбрасывая кусачую тарелку.

– Римус, угомони своих невоспитанных друзей. – Лили повернулась, чтобы уйти, когда Джеймс, плохо понимая, что делает, придержал её за рукав.

– Погоди-ка, Эванс. А если я прочитаю одну из этих твоих книжек, пойдешь со мной в Хогсмид?

Лили смерила его таким взглядом, что у Джеймса душа ушла в пятки. О, Мерлин, почему его бросает в жар от ее взглядов? Колдовство, не иначе. Подружка едко захихикала, так как умеют лишь девчонки. Будто в чём-то соображает больше, чем он. Велика беда. Он уже думал, что Эванс не ответит, но она взяла из рук подружки книгу и протянула ему:

– Почитай-ка эту. Посмотрим, что ты там поймешь.

После этого девчонки ушли, снова обложившись учебниками в другом конце гостиной, а Джеймс весь вечер листал злополучную книжку. Вчера он ни слова не понял и был так зол, что едва не стукнул этой книгой Сириуса, который потешался над ним.

– Уильям Шекспир. Где она только выкопала ее? Никогда не слышал, – хмыкнул Сириус, отбирая у него потрепанный томик и возвращая обратно.

– Это магловский писатель, – пояснил Римус, – он жил давно.

– А ты откуда знаешь?

– Читал.

Вчера Джеймс лёг спать, а сегодня, несмотря на субботу, встал пораньше. Едва проснувшемуся Сириусу он сказал, что уходит на тренировку, а сам отправился в гостиную. Зачем она дала ему именно эту книгу? Чёртов дед, ему, наверное, уже лет двести. И потом, она даже не сказала, что пойдёт с ним в Хогсмид.

Он наугад открывал страницу за страницей.

«Ты можешь быть собой, пока живешь.

Пусть будет кто-то на тебя похож».

В этом что-то было. Постепенно он хоть и не увлекся, но и не раздражался больше. За окном в зимнем утреннем тумане ветер и снег танцевали свои вечные танцы.

«Пусть будет кто-то на тебя похож»

Эти слова заставили сердце биться чаще. Он понял, про что здесь толковал древний поэт. Даже если умрет тот или та, кто тебе близок, то продолжением, маленькой копией, может стать ребенок. Не то, чтобы Эванс грозила ранняя смерть, да и вряд ли у них все наладится до такой степени, чтобы у них был ребёнок. Но сама мысль о малыше или малышке с такими же зелёными глазами...

– Джеймс, детка, ты что, книжку читаешь? – послышался за спиной удивленный голос Сириуса.

Тот спустился прямо в пижаме и плюхнулся рядом в кресло, лохматый и сонный.

– Всё-таки тот вчерашний удар бладжером не прошёл бесследно.

– Заткнись, Сириус. Лучше послушай, вот:

«Пусть красота живет не только ныне,

Но повторит себя в любимом сыне.»

– Что думаешь?

Сириус закатил глаза:

– Не дай боже, чтобы у тебя когда-то был сын, Джеймс.

– Отчего же? – обиделся Джеймс, закрывая книгу. Ему перехотелось читать Сириусу стихи.

– А вдруг он унаследует твою тягу к сумасшедшим рыжим кобрам?

– Когда она улыбается, то ничего, – склонил голову Джеймс. Сириус вздохнул.

– Это просто стихи, болван.

Сириус ушел, а Джеймс и впрямь отправился на тренировку. Почитал, и хватит. О квиддиче тоже нельзя забывать, знаете ли.

Глава 2. Веретено судьбы

«Прошу, не думай, гордостью томим:

«Зачем любить мне, если я любим?»

Любовь всегда прекрасна и желанна,

особенно – когда она нежданна».

Шекспир «Двенадцатая ночь»

Декабрь пришел не один, с ним пришли метели. С утра до вечера серое небо, затянутое тучами, наводило на студентов тоску. В квиддич не поиграешь, во двор лишний раз не выйдешь. Джеймс сидел в библиотеке и смотрел в лист пергамента, пытаясь сосредоточиться. Даже они с Сириусом опустились до зубрежки, все же последний год обучения, впереди экзамены. Пригодятся ли вообще им знания? Идет война, темный Лорд действует все увереннее, и магический мир погряз в тоске и потерях. Здесь, в Хогвартсе, студенты в относительной безопасности, но стоит им выпуститься и покинуть стены замка, никто не убережет их от беды. Особенно тех волшебников, кто родился в семьях маглов. Понимает ли это Эванс?

Почему он снова подумал о ней? Книжку он прочитал, и в итоге признал весьма занятной. Он даже заучил пару строчек, чтобы, когда зайдет разговор, блеснуть знаниями перед Лили.

– Джеймс! – Сириус стукнул его скрученным пергаментом по голове, и Джеймс охнул. Свиток был внушительный. – Представляешь, в этом году будет Рождественский бал. Два года не было, и на те. Ты с кем пойдёшь?

– С тобой, – засмеялся Джеймс, бросая в приятеля скомканным листом. – Составишь мне пару?

– Звучит заманчиво, но почему бы нам не поискать девчонок? – Сириус сел напротив, заглянув в его книгу. – Перестань учить это, иначе я подумаю, что ты переодетый Пожиратель Смерти.

– Ты можешь проверить, – улыбнулся Джеймс. – Давай, задай мне вопрос, на который могу ответить только я.

Сириус засмеялся лающим смехом. Девушка, сидевшая впереди, укоризненно на них посмотрела.

– Чем мы занимались вчера вечером? – спросил он у Джеймса шепотом.

– Бегали голышом по Запретному лесу. Все в шерсти. Ты был собакой, а я оленем. А Питер, мелкая дрянь, болтался у меня где-то между рогами. Кстати, как там Римус? Завтра вернется к занятиям?

– Думаю, да. Так что там с девчонками? Ты пригласишь Эванс?

Джеймс сразу скис. Всё, что касалось Лили Эванс, было сложно.

– Так она и пошла со мной. Пойдёт поди со своим Нюниусом.

– Они же вроде просто друзья? – вставил ремарку Питер, присаживаясь рядом. Часть разговора он слышал.

– Мне плевать, кто они.

– Нет, друг, так не пойдёт, – уверенно сказал Сириус, – Ты ради неё читал эту гребаную книгу, она тебе должна. Если уж не поцелуй, то танец точно. Я в жизни не читал ничего более скучного.

– Да ладно тебе. Некоторые стихи были ничего.

Лицо у Сириуса вытянулось. Он посмотрел на Питера, который лишь вздохнул, мол, что с него взять. Совсем крыша поехала.

– Если свяжешься с ней, будешь книжки читать и уроки делать. И мы тебя потеряем.

– А что там тебе понравилось? – спросил Питер, вытащив из горы учебников потрепанный томик Шекспира. Вот «Укрощение строптивой», например. Это о чём?

– Стихи там заморочные, но тема классная, – оживился Джеймс, – Там один богатый парень добивался девушку. Она такая своенравная, лихая просто. И он решил не обращать внимания на ее заскоки. Стойкий оказался парнишка, и находчивый.

– О, кого-то напоминает, – улыбнулся Питер, ткнув локтем Сириуса. – И чем закончилось?

– Он добился свою крошку. Она оказалась не такой уж строптивой, просто с характером. Вроде как за этим характером пряталась ранимая душа, – Джеймс прижал руки к груди, – Она боялась, что её обидят.

– Слушай, – заинтересовался Сириус, вчитываясь в имя на обложке, – этот парень, Билли Шекспир, дело говорит. А что если твоя кобра Лили... Ладно, не кипятись, просто, Лили. Что, если она не доверяет тебе? Думает, что ты несерьезный.

– Да, вроде Мародера, – ухмыльнулся Питер, – Ни совести, ни принципов.

– С чего она это взяла? – улыбнулся Римус, подходя ближе.

У Джеймса защемило сердце. Он никогда к этому не привыкнет. После полнолуния, двенадцать раз в году, Римус был вот таким. Бледным, усталым, измотанным болезнью. Но все равно, приходил и занимался, едва ему становилось лучше. Джеймс завидовал подобной силе воли товарища, и безмерно жалел его. Сириус тоже, хотя старался не показывать, чтобы не расстраивать Римуса. Когда Римус приходил в себя после тяжелых, изматывающих душу и тело трансформаций, он всегда подсовывал ему шоколадку.

– Съешь, полегчает.

В этот раз он протянул Римусу шоколадную лягушку. Тот улыбнулся и взял ее, откусив кусочек.

– О чем речь?

– Джеймс хочет закадрить Лили Эванс, – подхватился Сириус, обрадовавшись, что можно сменить тему.

– То есть все то же, что и последние года три. Понятно. Слушай, Джеймс, ты бы поторопился. Полгода осталось, и нас в Хогвартсе не будет.

– Эта малышка нас на дух не переносит, – вздохнул Джеймс, – Хотя, знаешь, могла бы и скидку делать на то, что мы с ней старосты школы. Жаль, что старост не селят вместе. Был бы какой-нибудь корпус для старост...

Его встретил дружный хохот. Девушка, сидевшая впереди, захлопнула книгу и ушла, возмущенно фыркнув. Мадам Пинс, появившись из-за угла, словно привидение, зашипела на них:

– Молодые люди, это библиотека! Имейте совесть.

– Идёмте отсюда, – сказал Римус, и все двинулись за ним. В замке было пусто и тихо. В восьмом часу вечера все давно расползлись по гостиным, а в коридорах были лишь привидения, сквозняки, да пару чьих-то котов. После того как Джеймс запер в кладовке профессора Макгонагалл, обращенную в кошку, он стал внимательнее относится к животным. Они вернулись в свою комнату — здесь им никто не помешает. Римус сразу же вытянулся на кровати. Он был ещё бледноват и явно испытывал слабость, но старался не показывать этого.

– Так что же ты решил, Джеймс? Пригласишь ее на бал?

– До этого ещё далеко, Лунатик. Как до луны пешком, – он улыбнулся, и Римус тоже. – Когда ты пришёл, мы обсуждали одну вещь. Помнишь книжку, которую я читал?

– Шекспира? Помню, конечно. Читающий Джеймс – редкое явление.

– И ничего не редкое. – Джеймс бросил в него носок.– Просто я читаю другое. Так вот, там есть одна пьеса — «Укрощение строптивой».

– Ага, читал.

– Сириус предложил мне воспользоваться советами специалиста. Шекспир знал дело в женщинах, иначе не написал бы столько стихов.

– Ну, он и мужчинам стихи писал, – улыбнулся Римус. – Писать о любви и быть ловеласом — разные вещи. Но идея классная. Если ты, конечно, не станешь душить бедную девушку, как Отелло.

– Так что, решено? – воодушевился Питер, – Наш сохатый выходит на тропу войны?

Джеймс многозначительно кивнул. Сириус издал победный крик и вскинул кулак.

– Эй, погоди. Ничего может не выйти, – одернул его Джеймс.

– Тогда давай поспорим, – Сириус протянул руку, – на что-то важное для тебя.

– Давай. – Джеймс протянул ему ладонь в ответ. – Эта девочка пойдет со мной на бал и поцелует у всех на глазах. А если нет...

– А если нет? – замирая от восторга, повторил Питер.

– Тогда я оставлю её в покое. Пусть Нюниус радуется.

– Его зовут Северус, – хмыкнул Римус, дожевывая шоколадку, – представь, тебя бы за глаза называли гадким прозвищем?

– Пусть назовет меня хоть оленем, только бы отстал от Лили Эванс.

– Назвать оленя оленем — это ужасно обидно.

Их смех долго звенел в высоких сводах комнаты. Сквозняк шевелил бордовые шторы, мерно тикали часы, за окном бился в ставни ветер. Давно покойный Уильям Шекспир и не подозревал, как его произведения тревожат молодые души. Оно и немудрено. Всегда найдутся те, кто любит и ждет. Книжка попала в нужные руки, и веретено судьбы запустило свой ход.

Глава 3. Тепличные страсти

В теплице было холодно. Сквозь дощатые створки нещадно дуло, поэтому никто не раздевался. Лили даже не сняла перчатки. Весь урок она думала о письме Петуньи, которое пришло вчера. Так как сестра была маглом, она относила письма на обычную почту, а там уже подобные послания изымали работающие там волшебники и рассылали с совами. Вчера около восьми вечера пришло очередное письмо, довольно тревожное и сумбурное. Петунья беспокоилась о здоровье мамы и папы (после него забеспокоилась и Лили). Те болели давно, и хворь эту никто не мог распознать и вылечить.

Сейчас Лили думала, что раз уж она родилась волшебницей, то родители вполне могли быть сквибами, а потому могли подцепить и магическую болезнь, например, драконью оспу. Маглы такую болезнь не вылечат.

Еще Петунья рассказывала о том, что познакомилась с парнем. Ее правильная сестра, которая в каждом могла найти недостатки, кого-то полюбила? Волшебство, не иначе. Хотелось бы увидеть ее избранника. На уроке травологии сегодня они учились добывать плоды цапня и сок из этих плодов. По какой-то причине они пропустили урок на шестом курсе и догоняли сейчас. Это растение вполне могло попасться им на экзаменах. Профессор Стебль оставила их самих разбираться с растением, назначив главным Фрэнка Долгопупса. Интересно, вчера Алиса говорила, что…

Ее размышления прервал Джеймс Поттер.

– Слушай, Эванс, ты не поможешь мне с этим растением?

– Помочь тебе? – удивилась Лили. Что-то она не могла припомнить ситуации, когда ему нужна была помощь с опасными растениями.

– Да, никак не могу завладеть этим огурцом. – Поттер и впрямь выглядел поцарапанным. – Это чертово растение хочет меня придушить.

– Ну, хорошо. – Она придержала отчаянно сопротивляющееся растение, а Поттер собрал семена, напоминающие зеленых извивающихся червяков. – А где же твои друзья?

– Римус приболел, а Сириус помогает Питеру.

– Снова заболел? – забеспокоилась Лили, – Что-то он часто болеет.

Римус в этой четверке был самым адекватным. Лили было очень жаль, что старостой школы выбрали Поттера, а не Римуса Люпина.

– Он уже поправляется, – быстро ответил Джеймс, – завтра будет на занятиях.

– Странно, — задумалась Лили, — Алиса Пруэтт тоже заболела, и я вчера заходила к ней в больничное крыло. Но Римуса там не видела.

– Знаешь, я прочитал твою книгу, — невпопад сказал Джеймс, — она мне понравилась. Этот, как его, король Лир, он и впрямь был магловским королем, или это выдумка?

– Вроде он действительно существовал, в десятом веке, – удивленно ответила Лили. Подобного вопроса от Джеймса Поттера она никак не ожидала. И вообще, тот факт, что они просто стоят и разговаривают, не пытаясь друг друга подколоть, обидеть, казалось чем-то странным. На миг ей даже показалось, что он вполне нормальный... Но это, наверное, из-за интереса к Шекспиру. Лили была с детства к нему неравнодушна.

– Лили, ты закончила? Может, помочь? – Северус подошел так неожиданно, что Лили вздрогнула. Их урок был сдвоен со слизеринцами, но обычно они держались обособленно, и к гриффиндорцам не подходили. Джеймс сразу изменился в лице. Это двое терпеть друг друга не могли. Лили и сама долгое время не общалась со своим другом детства, но в последнее время их отношения стали лучше. Лили дала ему второй шанс, и Северус был очень ей благодарен.

– Спасибо, Сев, мне уже помогли. Вернее, я помогла. Со своими растениями я справилась сама.

– О-о, да ладно, — едко заметил Сев, глядя на Джеймса. — Это сложнее, чем квиддич, Поттер?

– Перестаньте, — рассердилась Лили. Ей было не до глупых мальчишек. В голове всё ещё крутилось письмо Петуньи. — Урок закончился. Сев, ты обещал мадам Помфри, что посмотришь за порядком.

Северус ушёл, недобро глядя на Джеймса. Тот повернулся к Лили.

– Так что же, Эванс? Пойдёшь со мной в Хогсмид?

Чёрт. Она и думать об этом забыла. Ей хотелось всего лишь осадить заносчивого однокурсника. Лили никак не рассчитывала, что он действительно прочитает книгу.

– Откуда мне знать, что ты прочитал её? Ты мог запомнить пару фактов – попыталась она отшить его. Они вышли из теплицы. Снег сразу накинулся на них, как цепной пёс.

"В заботливых руках прекрасный дом Не дрогнет перед натиском зимы, И никогда не воцарится в нём Дыханье смерти, холода и тьмы...

Джеймс улыбнулся так, как умел только он: . В такие минуты она забывала, что терпеть его не может.

– Стой, ладно. Я поняла. Хорошо. – Разговор начал раздражать её. Лили не любила быть должной. – Я пойду с тобой в Хогсмид. Я всё равно туда собиралась. Нужно купить подарки к Рождеству.

– Отлично, – улыбнулся Джеймс, – До встречи.

И он исчез за дверью главного входа в замок, а Лили ещё немного постояла, словно в неё попали снежком. Зря она согласилась. Этот Поттер обижает Сева. Да и вообще, он невыносимый балбес.

В гостиную идти не хотелось, и она снова решила навестить подругу, Алису Пруэтт, которая болела вот уже неделю. Больничное крыло встретило её тишиной и прохладой. Мадам Помфри не было, некому было ворчать, что пациентам нужен покой. Алиса лежала на кровати, со скукой переворачивая страницы книги, и была очень ей рада.

– Лили! Как дела, что нового?

– Со вчерашнего дня мало что изменилось, – улыбнулась Лили, присаживаясь рядом на стул. — Скорей бы ты выздоровела. На уроках без тебя грустно.

Алиса была еще бледной, но выглядела лучше, чем накануне.

– Завтра надеюсь вернуться к урокам, – она взяла Лили за руку, — Ты такая холодная. Только с травологии?

– Да, верно. – Лили вспомнила о своём обещании Поттеру и помрачнела. Она не хотела рассказывать подруге об этом небольшом инциденте, но всё же рассказала. Алиса всегда понимала её лучше остальных. Даже лучше, чем Сев. Послушав её сбивчивый рассказ о книге, Поттере и о предстоящей прогулке, Алиса улыбнулась:

– Знаешь, ты будешь смеяться, но он мне нравится. Конечно, ты права в том, что он задавака и хулиган, но к нему нужно присмотреться. Мне кажется, что за его шутовским колпаком кроется нечто большее.

– Что же?

– Сама не знаю. Он так смело отвечал на уроке защиты от Тёмных Искусств, когда речь зашла о Сама-Знаешь-Ком.

– Ему можно не бояться Сама-Знаешь-Кого, – повела плечом Лили. – Он богатый, чистокровный. Гораздо легче говорить смело, когда у тебя деньги, связи и чистая кровь.

– Мало кому это помогло, когда их нашёл Сама-Знаешь-Кто. Но Джеймс не боится. Фрэнку Поттер нравится, – подытожила Алиса, словно это решало всё. – Не то чтобы они дружили, но вроде они неплохо общаются. Фрэнк даже предложил ему...

Алиса замолчала, словно испугавшись своих слов, чуть сорвавшихся с языка.

– Предложил что? – насторожилась Лили, но Алиса помотала головой:

– Я не могу сказать. Прости.

– Ладно. – Лили немного обиделась. Она душу выворачивает, а подруга что-то от неё скрывает. – Я пойду, ладно? Мне ещё уроки делать.

– Лили, не обижайся. – Бледное личико Алисы вытянулось от огорчения. – Ты ещё придёшь?

Лили улыбнулась, встряхивая влагу с волос. Снежинки в помещении быстро превратились в капли, которые теперь стекали по щекам.

– Надеюсь, что ты завтра сама вернешься к урокам.

Лили ушла, осторожно закрыв за собой дверь. Вечером, делая домашние задания, она, не переставая, думала. О родителях, сестре, и о том, что за дела связывают Джеймса Поттера с Фрэнком Долгопупсом.

Глава 4. Немного о Джейн Остин и Sex Pistols

После тренировки Джеймс принял душ (теперь у него были привилегии, он пользовался ванной старост), переоделся и вернулся в гостиную. Римусу стало лучше, и на занятиях сегодня он присутствовал. Он сидел в дальнем конце гостиной, поближе к горящему камину, и читал конспекты. В этом был весь Римус. Ни дня без учёбы, если позволяло здоровье. Хорошей учёбой он словно оправдывал своё нахождение в Хогвартсе. Это было неправильно. Он и так учился достойнее всех их, вместе взятых. Иногда Джеймс думал, как было бы славно, если бы Фенрир Сивый никогда не кусал его друга. Даже когда становилось совсем плохо, он готов быть рядом: помочь, принести попить. Римус часто отказывался. Ему было неловко.

– У него просто проблемы по мохнатой части, — шутил Джеймс иногда, и одноклассники думали, что у Римуса живёт невоспитанный кролик, который часто его кусает. Он любил друга так, как могут любить братьев, если они у тебя есть. У Джеймса братьев не было, он был поздним долгожданным ребёнком. Его братьями были эти трое. Скромняга Римус, с небольшой чертовщинкой в глазах. Он часто пропускал их забавы, и ещё чаще был их с Сириусом совестью. Но частенько всё же принимал участие. В нем зажигался интерес, и он все же шел на кухню вместе со всеми под одной мантией-невидимкой, чтобы украсть еды, или выпивал с ними огненного виски в баре.

Питер был немного смелее. Раньше он был, словно котёнок, забытый под дождём и принятый в семью. Пухлый, нескладный, неуверенный в себе, он словно не верил – один только факт того, что он живёт с ними в комнате, приравнял его к лучшим из лучших. Сам Джеймс себя лучшим не считал, просто видел это в глазах Питера. Обожание. С возрастом Питер оперился. Стал увереннее в себе, похудел, стал общаться с девушками. После того как все они смогли стать анимагами, уверенность Питера стала возрастать.

Но иногда Джеймс всё же видел в нём страх. Что его бросят, от него откажутся. Джеймс не лез к нему в душу, но ему казалось, что шло это из семьи: отец бросил их с мамой незадолго до того, как Питеру пришла пора идти в школу. Может, он думал, что после школы они тоже бросят его? Забудут, вычеркнут из жизни? Глупости.

Джеймс всё хотел поговорить с ним об этом, но не хватало времени.

Сириус был его лучшим другом. Именно его одиннадцатилетний Джеймс впервые встретил в Хогвартс-Экспрессе и сразу почувствовал родственную душу. Они были в одном положении: богатые, чистокровные. Их не тяготило безденежье или болезнь. Этим они отличались от друзей. Но не любили их меньше. Конечно, возникали ситуации, когда Римус и Питер не могли себе позволить поход в Хогсмид, а они могли. Отказывались от подаренного сливочного пива, от сладостей из лавки «Зонко». Но со временем всё это сгладилось, осело, как чаинки в стакане. Друзья приняли тот факт, что Сириус и Джеймс богаче, и позволяли их угощать.

– Привет, Лунатик. – Джеймс сел рядом, вытягивая повреждённую на квиддиче ногу. – Как дела?

– Отлично. Видишь, взял у Лили конспекты по Зельеварению. Переписываю.

– О, понятно. – От любого упоминания имени Лили его сердце билось чаще. – А почему не у меня взял?

– А ты писал?

– Э-мм.

– Так я и подумал. – Римус улыбнулся и взъерошил ему волосы. Джеймсу это нравилось, и Римус это знал. Хорошо, когда между друзьями с возрастом не остаётся тайн. – Как там у тебя с мисс Благоразумие?

Он кивнул на конспекты. Джеймс ухмыльнулся:

– Всё отлично. Я прочитал ее книжку, и она пойдёт со мной в Хогсмид. А Нюниус умылся слезами. Наверное.

Римус закрыл учебники и вздохнул, оглядываясь на Лили и Алису, весело смеющихся в другом конце гостиной. Они не обращали ни на кого внимания.

– Знаешь, поход в Хогсмид не обеспечивает тебе победы в этом предприятии.

– Ну, стоит попытаться, – пожал плечами Джеймс.

– Конечно. – Римус снова покосился на девчонок, словно боялся, что они его услышат. – Но еще хорошо бы найти то, что ей нравится. Наверняка есть вещи, которые знает лишь Лили и её подруга.

– Ты предлагаешь поговорить с Алисой? – Не то чтобы его эта мысль пугала, скорее настораживала. Алиса не обладала красотой и яркостью своей подруги, но шарм в ней был. Она была девушкой его друга. Они с Фрэнком не дружили так, как с Римусом, Питером или Сириусом, но в последнее время их общение вышло на ту стадию, которую Джеймс никак не хотел терять.

Фрэнк Долгопупс долгое время был таким, как Питер: тихим, незаметным. Но в последние года два он стал совсем иным: более смелым, решительным. И даже поговаривал о том, чтобы создать Оборонное Движение. Не Орден Феникса, конечно, но всё же. Им был необходим клуб для встреч, чтобы обсуждать дела врага, делиться информацией. Не было ещё никакого подпольного клуба, только разговоры о нём, но тот факт, что начал это движение не он, а Фрэнк многого стоило. Он не смог, а Фрэнк смог это озвучить. Им нужно сплотиться против врага сейчас, когда они ещё не вышли из школы. Вместе они сильнее, в этом Фрэнк прав.

– Именно. Пойди, поговори с ней.

Джеймс кивнул. Но вот незадача. Бывает ли такое, чтобы Алиса была без Лили? Они как попугайчики-неразлучники, всегда были вместе. Иногда к ним присоединялись и другие девчонки, но чаще всего Джеймс видел их вдвоем. Он пожал Римусу руку и оставил наедине с книгами. Пусть занимается.

Сириуса и Питера не было, Джеймс понятия не имел, где их носит. Поэтому он сел напротив девчонок и принял оборонительную позицию. Он всего лишь занимается уроками, так же как и они. От его внимательного взгляда (хоть он его и прятал), Лили почему-то краснела. Интересно, это хорошо или плохо? Вдруг она краснеет от гнева? Наконец, боги услышали его молитву. Алиса, перехватив его взгляд, встала:

– Пойду, возьму другой учебник в библиотеке. Здесь ничего нет про Протеевы Чары.

Она вышла из гостиной, и Джеймс тут же увязался следом.

– Эмм, знаешь. — Джеймс всегда был довольно смелым, когда дело касалось квиддича, но если разговор шёл о Лили, его храбрость куда-то девалась. — Мне нравится твоя подруга.

Они спускались в холл, где после восьми вечера стояла тишина. Библиотека работала до девяти, времени оставалось немного. Они прошли по узкому коридорчику вниз. За окном, застекленным и зарешеченным, разыгралась пурга. Джеймс нагнул голову, избегая пролетающего мимо и стенающего Кровавого Барона (то ещё удовольствие, знаете ли, когда сквозь тебя проходит привидение. Словно тебя окунули в ведро с ледяной водой), и поспешил за Алисой. Он подхватил её учебники и пошёл рядом, приноравливаясь к ее мелким шажкам.

– Знаю. – Алиса остановилась прямо под омелой, чем немало смутила Джеймса. – Но зачем мне тебе помогать?

– Алиса, послушай. — Джеймс понял, что убедить Пруэтт – его последний шанс. — Я люблю её. Правда. Обо мне ходит нехорошая слава, но это ничего не значит. Ради Лили я готов измениться, понимаешь? Ну, и желательно, чтобы ты ей ничего не говорила. Чтобы она не обрадовалась раньше времени.

Алиса усмехнулась и пошла дальше. Джеймс, придерживая книги, за ней:

– Ладно, я помогу тебе, Джеймс. Только пообещай мне кое-что.

– Что же? – нервно сглотнул Джеймс.

– Что ты не обидишь её. – Алиса повернулась к нему прямо возле входа в библиотеку, отчего он едва не выронил книги.

– Обещаю.

Библиотека встретила их тишиной, ещё более зловещей, чем днём. Мадам Пинс наверняка спала где-нибудь, укутавшись в шаль, с книгой в руках. В библиотеке всегда царила атмосфера уюта и страха одновременно. Книжные стеллажи успокаивали, но сами книги таили в себе разное: от нужных знаний до тайной угрозы. Джеймс сгрузил книги на библиотекарский столик и последовал за Алисой, которая искала новую книжку. Едко пахло пылью.

– Что ты хотел узнать?

– Ну, не знаю. – Джеймс провёл по корешкам, следуя за неугомонной девчонкой. – Что она любит, чем увлекается. Понимаешь?

– Понимаю. Но то, чем она увлекается, тебе может не понравиться, – улыбнулась Алиса, склоняясь, чтобы вытащить нужную книжку с нижней полки. – Лили ведь магл, не забыл? Она любит музыку, которую ты не слушаешь. Писателей, которых ты не читал.

– Ты мне скажи, а я разберусь, – уверил ее Джеймс.

– Ладно, запоминай.

– Я запишу. – Джеймс достал из кармана перо и листок пергамента. — Говори.

Алиса посмотрела на него так, словно бы сомневалась в чем-то, и Джеймс смущенно улыбнулся.

– Ей нравятся магловские группы The Beatles, The Doors, Дэвид Боуи, – наконец, сказала Алиса.

– Как-как? – торопясь, записывал Джеймс. — Это всё?

– Нет. Ей нравится много исполнителей. Sex Pistols, например.

– О-о-о, класс. – Название Джеймсу понравилось. Воодушевлял тот факт, что Лили привлекала группа, в названии которой было искаженное название pistilla sex: полового органа цветка или растения, из которого вырастают женские репродуктивные клетки.

– Да, еще много чего. Одна из любимых песен – «The Daughters Of Eve — Hey Lover».

– Записал.

– Еще книги.

– Да-Да. Кое-что я уже знаю. Шекспир, например.

– Не только Шекспир, – оглянулась на него Алиса. Она шла между полками, выбирая книгу. – Джейн Остин, к примеру. Или Шарлотта Бронте.

– Знаешь, пожалуй, мне пока хватит и этого. Спасибо, Алиса.

Джеймс оставил Алису наедине с книжками, а сам до самой гостиной думал о том, где же ему достать пластинки с магловскими исполнителями. Или, хотя бы одну. Он находится в самом волшебном месте Британии, куда не ступала нога магла.

Надо посоветоваться с Сириусом.

Глава 5. Заварушка на уроке Зельеварения

Парня, который мог все достать, звали Ник Оззи. Магл по происхождению, и спекулянт по призванию, он был хорош в своем деле. Медовуха после победы в квиддич, или Сливочное пиво были еще объяснимы. Джеймс, имеющий мантию невидимку и карту Мародеров и сам все мог это все достать, пройдя по тоннелю в «Сладкое королевство». Но где он взял посреди учебного года магловский велосипед (понадобился одному их однокурснику для магловедения), или молоток для игры в крикет (бес знает, для чего он был нужен Кори Мэддоку) так и осталось тайной. Говорят, он приторговывал и запрещенными зельями.

– Пластинки. И еще проигрыватель, — перечислял Джеймс Сириусу. Тот покачал головой.

– Этого в Хогсмиде не найдем. Тебе нужно к Оззи.

Джеймс и сам это понимал, просто Оззи не входил в число приятных ему людей. Середина декабря проходила в обычной предрождественской суете. Пушистые пихты в Большом зале уже установили, потолок был украшен мишурой так, что неба видно не было. Джеймс пробежал по коридору мимо хихикающих девчонок, стоящих под омелой. На вид им было не больше четырнадцати, курс четвертый, но смелости и наглости хоть отбавляй.

– Мистер Поттер, вы же староста школы?

– Ну допустим.

– Что нам нужно сделать, чтобы вы нас наказали?

Отвечать не требовалось: коридор утонул в хохоте. Быстро обнаружить Оззи не удалось. В гостиную Слизерина, Джеймс, как староста, конечно, мог зайти, но не хотел. Хорошо, что зелья у них сегодня были сдвоенными со Слизеринцами. Этот предмет Оззи не пропускал. В остальном Джеймс не понимал, как Оззи смог доучиться до седьмого курса, и предполагал, что способность достать все, помогала ему и в учебе. Он нашел Слизеринца на последней парте, и пока Слизнорт диктовал лекцию о свойствах Животворящего эликсира, юркнул на скамейку рядом.

– Чува-а-ак. – Оззи протянул ему ладонь, и Джеймс нехотя пожал ее. Вид у Ника был весьма экстравагантным. Подражая своему любимому исполнителю Бобу Марли, он носил длинные волосы, заплетенные в дреды. Под потрепанной школьной мантией виднелась цветная рубаха и непонятного вида ожерелья. Профессор Макгонагалл не раз выговаривала Оззи за его внешний вид, но тому и дела не было.

– Какие-то проблемы, чувачок? Хочешь что-то толкнуть? – спросил Оззи, улыбнувшись Слизнорту и кивая в такт его голосу. Зелья он не пропускал еще и потому, что скользкий жук Слизнорт каким-то образом выбрал его себе в любимчики и записал в свой клуб Слизней.

– Нет, скорее мне кое-что нужно. – Джеймс протянул ему бумажку с записанными там названиями групп.

– И всего-то? – усмехнулся Оззи, пробегая глазами список. – Я уж думал, что малыш Поттер рискнул нарушить правила по-крупному.

– Угомонись, – поморщился Джеймс. Он редко разговаривал с Оззи напрямую, обычно это делал Сириус. – Так что, достанешь?

– Нет никаких проблем, чувачок. Завтра жди. Пятнадцать сиклей.

– Добро. – Джеймс протянул несколько монет, и Ник с ловкостью обезьянки убрал их в карман. Джеймс хотел незаметно пересесть обратно к Сириусу, когда заметил, что рядом с Сириусом сидит Северус Снейп. Пока он недоумевал, как такое могло произойти, Слизнорт обратился к нему:

– Мистер, Поттер?

– Да, сэр.

– А у вас есть то пособие, которое я рекомендовал приобрести?

Черт, какое еще пособие? Видимо, Сириуса из-за этого и пересадили. У Нюниуса нашлась необходимая книжонка.

– Да, сэр, конечно, я заказал. Но моя сова еще не вернулась...

– Видимо, ваша сова там же, где и сова мистера Блэка, – прервал его Слизнорт, – пересядьте к мисс Эванс.

О, это он с удовольствием. Радуясь так, словно выиграл в квиддич, Джеймс плюхнулся рядом с Эванс.

– Привет, крошка.

– Замолчи и читай. – Лили сунула ему под нос тонкую книжку, и Джеймс минуты две честно пытался сосредоточиться, но потом бросил эту затею. – Так что? Ты определилась, когда мы с тобой идем на свидание?

– Мы не идем на свидание, – зашипела Лили. – Это просто прогулка.

– Но тебе придется идти со мной рядом.

– К несчастью, да.

– По дороге в Хогвартс скользко. Ты возьмешь меня под руку...

– Мечтай.

– Ты замерзнешь, и я отдам тебе свой шарф.

- У меня достаточно теплой одежды.

Она ткнула его кулаком в плечо:

– Читай, Поттер! Я не собираюсь давать тебе эту книжку вечером, она мне нужна самой.

Джеймс вздохнул, вчитываясь в Третий закон Голпалотта:

«Противоядие от смешанного яда (то есть яда, созданного путем смешивания нескольких других ядов) не может быть создано просто путем нахождения противоядий к каждому отдельному яду в смешанном целом...»

О, Мерлин, да про что это вообще? Едва он хотел повернуться к Сириусу, сидевшему наискосок от него, как раздался громкий хлопок; такой, что закачалась над головой люстра со свечами.

– Мистер Блэк! – рассердился Слизнорт, – Выйдите Вон! Это недопустимо. Хлопушки на уроке! Минус двадцать очков Гриффиндору.

– Сэр, простите. – Волосы у Снейпа, в котел которого и упала хлопушка Сириуса, стояли торчком. – Я толком не уверен, кто это был. Я видел, что мистер Поттер тоже поворачивался.

– Тогда выйдите оба! – продолжал гневаться Слизнорт, указывая на Джеймса.

– Это нечестно, сэр. Я ничего не делал. И потом, надо еще доказать, что Сириус...

– Попрошу, господа!

Джеймс не стал спорить и поспешил выйти вслед за Сириусом, пока Слизнорт не нагнал его вычетом факультетских очков.

– Давай выйдем во двор, – предложил Сириус посмеиваясь. Щека у него была в саже, – А то Макгонагалл наткнется на нас в коридоре, и еще раз накажет.

Джеймс кивнул. Они оделись, и через пять минут уже лепили в школьном дворе снеговика Нюниуса, ругая снежное существо за стукачество. Снеговик молчал, поскольку в делах своего тезки виноват не был.

– Зачем тебе вообще понадобилось кидать в его котел хлопушку? – спросил Джеймс. Не то чтобы он был против, просто хотел восстановить цепь событий.

– Все было ничего, пока он не тронул малышку Зизи.

– Кого? – удивился Джеймс. Девушки с таким именем у них не было. Сириус сунул руку за пазуху и извлек оттуда белую крысу. Джеймс усмехнулся:

– Где взял?

– Выменял у Крауча на две кусачих тарелки.

– Ну и зачем тебе малышка Зизи? – спросил Джеймс, погладив дрожащую крыску пальцем. –Тебе Хвоста мало?

– Крауч хотел над ней эксперименты ставить, – неохотно ответил Сириус, – А я услышал о его планах и выкупил бедолагу. Малышка Зизи заслуживает большего. Я пошлю ее Белле на Рождество.

– Думаешь, ей понравится? – усомнился Джеймс.

– Спрашиваешь. Она та еще змеюка.

Они устроили возню, забрасывая друг друга снегом. Снеговик Нюниус не выдержал их битвы и пал смертью храбрых, когда Джеймс на него упал. Нахохотавшись вволю, они присели у статуи орла, укрытого шапкой снега, и Джеймс пересказал ему разговор с Оззи.

– Вот видишь, – хмыкнул Сириус, – Говорил же, Оззи все может. Послушай, а о чем вы вчера говорили с Фрэнком Долгопупсом?

Джеймс замялся. Фрэнк снова говорил ему о том, что неплохо было бы организовать клуб против Сам-Знаешь-Кого. Вот только он говорил это ему, но не упоминал о Сириусе. С другой стороны, Джеймс не пойдет на такое без друга. Подумав, он пересказал Бродяге разговор с Фрэнком. Тот почесал в затылке.

– А кто будет главный?

– Фрэнк, видимо. Ему, кстати, будет довольно сподручно организовать такой клуб. Он ведь организовывал клуб по игре в плюй-камни.

–Ну ты сравнил, – засмеялся Сириус, – либо плюй-камешки, либо клуб по обороне в школе организовать.

– Он может подать заявку на книжный клуб, к примеру. Дамблдору не обязательно все знать. Ну а с другой стороны, что профессор нам сделает, если узнает? – Спросил Джеймс, стряхивая с колен снег, – Все в курсе, что он вербует сторонников в свой Орден.

– Ну, скажем, далеко не все. И потом, он вербует взрослых, окончивших школу магов, а не школьников.

– Зато мы будем готовы, когда выпустимся, – продолжил Джеймс. Идея Фрэнка увлекла его. Он посмотрел на Сириуса, который выглядел серьезнее, чем когда-либо.

– Ты ведь понимаешь, Сохатый, что это опасно?

– Опасно что? Собираться в библиотеке и разучивать заклинания?

– Нет, вступать в Орден. Ты ведь туда нацелился по окончании школы? Если не вступать с Ним в схватку напрямую, шансов спастись больше.

– Ты что боишься, Сириус? – удивился Джеймс. – Конечно, мы можем проиграть. Но можем и победить. Если не бороться, то рано или поздно все мы окажемся под гнетом Сам-Знаешь-Кого. Наши дети, если они когда-нибудь появятся, будут жить в вечном страхе.

– Я не боюсь, дурень, – рассердился Сириус, – Просто хотел прояснить, все ли ты понимаешь правильно. Я, как ты знаешь, с семьей не общаюсь. Но если вдруг прознают, что я в Ордене, их ведь всех поубивают. И твоих родителей тоже могут убить.

Джеймс задумался, но потом вздохнул. Он не мог иначе, так же как и Фрэнк. Бездействие казалось ему страшным грехом. Они способны помочь, и от них может зависеть многое.

– Орден защитит их. И Регулуса тоже.

– Регулус-то причем.

– Ты ведь за него беспокоишься больше всего, верно? Хоть вы и ссоритесь...

– Все, ладно, уговорил, – быстро сказал Сириус, – идем с тобой в дружину Фрэнка. Надо бы еще у Римуса и Питера спросить.

Джеймс посмотрел на смеющихся Пуффендуйцев, выходящих из дверей замка. Уроки закончились.

– Тогда идем. Если Хвост и Лунатик согласны, то и тянуть незачем. Пойдем к Фрэнку и скажем, что мы с ним.

Ветер игрался со снегом на заснеженных дорожках школьного двора — метель усилилась. Завтра Хагриду вновь предстоит немало работы: вычистить тропинки, ведущие к теплицам и его сторожке, к загонам с животными.

Чтобы при следующей метели их замело снова.

«Не выйдет ли также с войной?» – думал Джеймс, шагая по следам Сириуса к замку.

Их всех могут убить, и вся борьба будет напрасной. Но они могут вдохновить на борьбу других людей, и война продолжится.

«Зло в людях, точно море, не перестает бушевать, покуда не обессилит самого себя»

Чертов Билли Шекспир. Он теперь будет преследовать его вечно?

Глава 6. Воскресенье в Хогсмиде

Хогсмид был похож на Рождественскую открытку. Остроконечные крыши накрыты белоснежными шапочками, двери украшены венками из остролиста, деревья и ворота – разноцветными гирляндами. Заснеженная улочка была полна хохочущей ребятни. Студенты, как птицы, выпущенные на свободу, резвились как могли: толкались, кидались снежками. Лили и Джеймс обогнули одну такую компанию, боясь, что их настигнет мокрый снежок или комья грязи. Лили не сомневалась: если бы Поттер не пошел сегодня с ней, он был бы с друзьями и вел себя точно так же. С ней же он был истинным джентльменом.

– Аккуратнее. Давай я открою дверь.

– Постой, я придержу тебя за руку. Здесь скользко.

Такой Поттер Лили нравился. Она понимала, что Джеймс пытается произвести впечатление, и признавала – ему это удалось. Погода была отличная: легкий морозец румянил щеки, срывался мелкий снежок, но холодно не было. Они прошлись по сувенирным лавочкам, где Лили купила подарки: сестре и родителям. Успеет отправить к Рождеству. Джеймс тоже накупил безделушек, в основном друзьям. Римусу – орлиное перо, Питеру – шоколадных лягушек, а Сириусу в магазине магловского товара – игрушку Йо-Йо.

– Ему понравится – улыбнулся Поттер, подкидывая игрушку и радуясь, как ребенок. – Волшебных игрушек у него завались, а такой нет.

– А не взрослый он для игрушек? – усомнилась Лили. Ей было сложно представить Северуса, гоняющегося за кусачей тарелкой, или подкидывающего шарик на веревочке.

– Никогда нельзя быть взрослым для игрушек, — уверенно ответил Джеймс, пряча вещицу в карман.

Лили не хотела признаваться самой себе, но сегодняшняя прогулка ей нравилась. Поттер-забияка спрятался внутри Поттера- романтика, и ее это устраивало. Может, Шекспир на него так подействовал? С Северусом у нее общение наладилось. Почти. Не было уже тех открытых и доверительных отношений, как ДО ТОЙ ссоры, но они старались. Были внимательны друг к другу, вежливы. Иногда гуляли по тропинке вдоль Черного озера, обсуждая школьные дела. Ей по-прежнему не нравилась его компания: Мальсибер, Эйвери, Крауч. Барти Крауч был младше остальных на два года и учился на пятом курсе. Внешне был чистым ангелочком, но за ним водились смутные делишки. Примерно раз в пару недель, Лили заводила с Севом разговоры о друзьях, но он и слышать ничего не хотел. И они перестали разговаривать о друзьях: он ей не рассказывал, что творится в гостиной Слизерина, а она – о чем говорят Гриффиндорцы.

Снег усилился – забрался за шиворот, забился в отвороты рукавичек. Видя, что она ежится, Поттер кивнул на вывеску «Трех метел».

– Зайдем?

Она кивнула. Камин, треск старенького радио с Рождественскими песенками и Сливочное пиво – вот что ей сейчас было нужно. Они зашли в бар, где народу было столько, что яблоку упасть негде. Им повезло: парочка у окна встала, чтобы уйти, и освободила им место.

– Что ты будешь? – спросил Поттер, увидев, что к ним направилась мадам Розмерта, чтобы принять заказ. – Я угощаю.

Лили хотела отказаться, ведь она вполне могла заплатить сама и не хотела быть должной Поттеру. Но, подумав, согласилась. Поттер был виновником стольких ее бед, что пара бутылок пива лишними не будут – за моральный ущерб. К тому же парень он явно небедный.

– Я буду Сливочное пиво и печенье с корицей.

Джеймс, казалось, был рад, что она не стала спорить. В углу шипел радиоприемник, из которого неслись заунывные песни.

– Это Селестина Уорлок, – со знанием дела пояснил Джеймс. – Моя мама ее очень любит.

– Ну, если только мама, – поморщилась Лили. Песни ей не особо нравились. – Мне нравятся другие песни.

– Дэвид Боуи, Битлз, Sex Pistols? – переспросил он, протягивая руку за стаканом, который принесла мадам Розмерта.

– Откуда ты знаешь? – поразилась Лили, – Погоди, кто...Тебе Алиса рассказала?

– Кто такая Алиса? – не дрогнул Джеймс, – Я просто слушаю ту же музыку, что и ты.

– Пф-ф, ты не мог ее слышать. – В какую игру бы сейчас не играл Джеймс, врать он точно не умел. Глаза в глаза (бесстыжие, карие. Очень красивые), и руки не дрожат, и мускул не дрогнул. Но это не сработало. Лили чуяла ложь за милю. Если у нее когда-нибудь будут дети, тяжело же им придется. – Это же магловская музыка. А среди твоих друзей маглов нет.

– Да, факт, – улыбнулся Джеймс, вытягивая ноги под столом. Носок его ботинка коснулся ее лодыжки, и Лили смутилась. – Но нет и тех, кто отвергает культуру и наследие маглов. Как ты заметила, я только что купил для друга магловскую игрушку.

– Ох, прекрати.

– Окей. Просто знаешь, у меня есть проигрыватель. Здесь, в Хогвартсе. И несколько пластинок...

Неплохой ход. Если у него действительно есть проигрыватель и пластинки, можно устроить вечеринку. Собрать друзей и показать им ту музыку, что ей нравится. Правда, это не по правилам. Совсем не по правилам... А она все-таки староста.

– Можно устроить вечеринку, – словно читая его мысли, сказал Джеймс, отпивая из бокала. От Сливочного пива у него образовались усики, и это было невероятно забавно. – Только мои друзья и твои. Может, парочка одногруппников. А потом бы я подарил тебе этот проигрыватель. Мне он особо ни к чему...

– Надо будет это обсудить. Попозже. Пока мы просто гуляем, – быстро ответили Лили. – Знаешь, у тебя усики. Вот тут.

Она вытерла пенку с его губы, и теперь пришла очередь смущаться Джеймсу. Он казался невероятно милым сегодня. Может быть. Ну нет. Он забияка и хулиган, а сейчас лишь принимает вид хорошего мальчика. Это же очевидно.

Они сидели у камина и вскоре согрелись. В баре было очень уютно. Даже гул голосов сливался в нестройную, умиротворяющую Рождественскую песню. Тихо мурлыкало радио, трещали дрова, а пиво, хоть было и совсем некрепким, ударило в голову. Как иначе объяснить те мысли, что посещали голову Лили? О сестре и прочих проблемах она и думать забыла, и сейчас смеялась на пару с Поттером, вспоминая забавные ситуации на уроках.

– А профессор Флитвик ей говорит: «Мисс Салливан, вы точно уверены в том, что написали?» А она «Да, сэр».

– Да-да, а он такой «Хорошо. Значит, вы уверены, что Годрик Гриффиндор стал гигантским кальмаром и живет в озере?»

За окном сгущались сумерки. Джеймс расплатился, и они направились обратно к замку. Снег усилился и крутил у ног маленькие вихри. В сумерках Рождественская иллюминация стала ярче: окутала кроны деревьев, заборчики, двери лавок. Студенты толпами возвращались в Хогвартс. Возле «Зонко» толпа Гриффиндорцев (судя по красно-золотым шарфам и шапкам) задирали мальчишку-слизеринца. У Лили возникло плохое предчувствие. Она ускорила шаг и растолкала улюлюкающую толпу.

– Лили, не лезь туда, – услышала она голос Джеймса позади. Но это был Северус в толпе. Они обижали Северуса!

– Оставьте его покое! – Голос ее звенел в тишине улочки. – Эй ты. Отдай ему шапку!

– Вот еще. Эванс, тебе чего? Ты куда-то шла с Поттером, вот и иди.

Мальчишки были на год младше. Один был точно из команды по квиддичу, где Поттер был капитаном. Он держал шапку, отнятую у Сева, на вытянутую руку.

– Не вмешивайся, Эванс, он первый начал. Сдал наших друзей, которые пили виски в школьном дворе, и никого не трогали.

– Лили, не надо, – угрюмо сказал Сев. Он был весь в снегу. Капли крови из разбитого носа капали прямо на мантию. У Лили в глазах потемнело от злости. Она повернулась к Джеймсу, который хмуро смотрел на происходящее, но ближе не подходил.

– Может, ты вмешаешься? Ты ведь староста, а на твоих глазах избивают человека, – спросила она, повернувшись к нему и толкнув в грудь, но Джеймс отвел глаза.

– Мы ведь не в школе.

– Ага, значит, ты за них? Я думала, что ты изменился.

– Лили, послушай...

– Иди к черту, Поттер. Пошли, Сев.

Она решительно растолкала мальчишек, которые оторопели от ее наглости, взяла Северуса под локоть и потащила прочь. Тот сначала сопротивлялся, но быстро покорился, приноровившись к быстрому шагу.

– Не стоило, Лили.

– Помолчи, Сев.

Ей хотелось подумать. Джеймс Поттер вновь разочаровал ее. Никакой он не сказочный принц, вовсе нет. Он просто один из оленей Санты. Да-да, тупоголовый олень. Неважно, что у них с Севом не ладилось. Он мог помочь ЕЙ, но не помог. Непримиримая вражда со Снейпом ему оказалась важнее.

Глава 7. О чем молчит Выручай-комната

Джеймс посмотрел в окно, где было бело, как в сказке про Котёнушку. Мама рассказывала ему в детстве «Сказки Запретного леса». В одной из них Котёнушка попал в снежное царство великанов, и только маленький смелый гном помог ему найти выход. Снег лежал на дорожках школьного двора, застил оконные проемы, сугробами укрыл скрюченные ивы у озера. Не было видно ничего, только в избушке Хагрида курился дымок из трубы. Джеймсу представилось, как лесничий сидит дома и попивает чай из блюдца, бросая собаке под стол кусочки вяленого мяса. Снова была суббота: неделя пролетела, как миг. Лили полностью его игнорировала. При виде Джеймса она хватала под руку Алису, и под ее извиняющимся взглядом проходила мимо.

– Снова ты в опале, Поттер, – усмехалась другая её подруга, Марлин.

– Иди куда шла, Маккиннон.

Но неделя закончилась, и до Рождества осталась всего неделя. Вряд ли он выиграет спор. Да ему уже, собственно, было все равно. Его друзья были в комнате: Сириус вертел в руках курительную трубку, отобранную у Регулуса и его приятеля. Мальчишки-пятикурсники нашли где-то трубку и табак, но их мечта покурить за одной из теплиц так и не исполнилась. Сириус отвесил брату пару тумаков и забрал вещицу себе. Чтобы сейчас методично набивать ее табаком, в надежде выкурить.

– Только не здесь, – поморщился Римус. Он лежал с книжкой в кровати и с опаской косился на Сириуса. Питер сидел у печи. В последнее время Джеймс часто видел его хмурым и задумчивым.

– Так что, Оззи отдал тебе проигрыватель и пластинки? – спросил Сириус.

– Нет, – покачал головой Джеймс. – Забавно, я сказал Лили, что они у меня уже есть, но Оззи так и не достал ничего. У него куча долгов по учёбе, он занят своими делами. Но теперь не все ли равно?

– Я бы на твоем месте не опускал руки, – ответил Сириус, прикуривая трубку. От взгляда Римуса он поперхнулся, быстро пересел к окну, поближе к Джеймсу, и приоткрыл створку. – Ну надулась твоя принцесса, что с того?

– Вот скажи, я что должен был спасти Нюниуса? Он мне кто вообще? Да я его терпеть не могу, ты прекрасно знаешь.

– Если тебе действительно дорога эта девочка, ты мог бы подружиться с её другом, – заметил Римус.

– Подружиться? Пфф, Лунатик, ты вообще в своём уме? Ты мой друг или его?

– Твой, конечно.

– Он смотрит на нее не как друг. Странно, что Эванс этого не видит. Он глядит на нее, как...

– Ты.

– Ну да.

– Может, пусть она сама выберет? – осторожно заметил Римус.

– Не читай мне нравоучений, Лунатик. Твое имя не Бэтти Поттер случайно?

– Кто-кто? – рассмеялся Римус.

– Моя тетушка, кузина отца. Она вечно читает мне нотации. – Джеймс изменил голос, изображая тетушкин писклявый тон. – О, Джимми, детка, так нельзя. У тебя заболит живот, если ты съешь все конфеты разом.

Засмеялись все.

– Так, может, она дело говорила? – спросил Питер.

– К черту тетушек. Этот Нюниус…Погоди, я знаю, что ты о нем думаешь, Римус. Что он не так и плох, и вообще, умный парень, и с ним наверняка интересно поговорить. И что ради Лили мы могли бы прекратить эту вечную войну. Но он первый начинает.

– О, Джимми, детка, нехорошо жаловаться, – подхватил Сириус и Джеймс закатил глаза. Зря он рассказал при Сириусе про тетушку. Сейчас он его задолбает.

– Мне что, стоило заступиться за него? – спросил он у Лунатика.

Ответить Римус не успел, поскольку в дверь постучали. Они быстро спрятали все запрещённое, что было в комнате: бутылку вина на подоконнике, табак и трубку Сириуса.

– Кто там? – спросил Питер и незваный гость вошел. Это был всего лишь мальчишка-третьекурсник, Джеймс не раз видел его в гостиной.

– Чего тебе? – недовольно спросил Сириус. Ему было жаль выброшенного в окно табака.

Мальчик, пухлый и розовощекий, похожий на Рождественского ангелочка-переростка, огляделся и поймал взгляд Джеймса.

– Ты Джеймс Поттер?

– Ну допустим.

– Я от Оззи. Его троюродный брат. – Мальчик пересек комнату и сунул в руку Джеймса записку. – Вот, пока.

Парнишка исчез за дверью, а Джеймс развернул смятую бумажку:

«Ёуу, чувак, извини за задержку. Товар забери в коридоре на восьмом этаже. Там есть портрет Варнавы Вздрюченного, который учил троллей балету. Пройди мимо стены напротив, трижды, и скажи, что тебе нужно забрать свои вещи. Дальше сам, чувак. Скажи отдельное спасибо за то, что найдёшь там».

– Что за бред? – усомнился Сириус, прочитав записку вслед за Джеймсом и передавая остальным. – Он не мог просто передать проигрыватель с этим мальчишкой?

– А давайте сходим? – загорелся Питер. – Сейчас уже вечер, и наши ноги под мантией не так будут видны.

– Нас опять поймают и накажут, – вздохнул Римус, но глаза его блеснули. Как ни крути, их совестливый приятель тоже любил приключения.

Джеймс сунул в карман записку, палочку и карту мародеров, достал из чемодана мантию-невидимку.

– Идем.

Они вышли в переполненную гостиную. Студенты смеялись, бросались бумагой, пытались читать книги. В углу второкурсники играли в волшебные шахматы и смеялись так, что от их звонких голосов звенело в ушах.

– Потише, ребята, – строгим голосом сказал Римус, староста факультета, и мальчишки притихли. Они выскользнули за дверь. Полная дама на портрете осуждающе бросила им вслед:

– Поздновато уже. В полночь пароль может смениться.

– Только попробуй. – Сириус щёлкнул перочинным ножиком. Он мастерски умел договариваться с Полной Дамой.

– До встречи. Пароль сменится завтра.

– Спасибо, милая дама.

Они встали поближе друг к другу и накинули на головы мантию. С возрастом они все хуже помещались под ней. Вот и сейчас, исчезло все, кроме их ног до колен.

– Ерунда, в темноте не видно.

Наступая друг другу на ноги, хихикая и толкаясь, они добрались до нужного места.

– Давайте сбросим мантию. Здесь все равно никого нет, – шепотом предложил Римус. Ему приходилось труднее всего, Сириус и Джеймс зажали его с двух сторон.

– Давайте.

Портрет Варнавы Вздрюченного действительно висел на стене. Незадачливый Варнава морщился от тумаков троллей, которые охаживали его дубинками.

Джеймс трижды прошел возле стены напротив портрета.

«Мне нужно забрать свои вещи. Мне нужно забрать…»

Ничего.

– Оззи поиздевался над нами? – повернулся Джеймс к ребятам, которые стояли за ним с мантией в руках.

– Попробуй еще, – шепнул Римус, – только в этот раз подумай о той вещи, которую хочешь забрать.

Джеймс так и сделал: трижды прошелся возле стены, говоря про вещь, которую хотел бы забрать, и представляя ее. И – о, чудо – стена вдруг раздвинулась, открывая дверь в комнату.

– В-а-у!

– Ого. А на карте ее нет!

– Правда?

– Сам глянь.

Комната и впрямь не отображалась на карте. Мальчики вошли, осторожно закрывая за собой дверь.

– Да здесь целый склад.

Чего там только не было: комната была завалена метлами, пыльными учебниками, игрушками и прочим хламом.

– Вот мой проигрыватель. И пластинки. – Вещи Джеймса лежали неподалеку от входа. – А что это за место?

– Я когда-то слышал, что в замке есть комната, – начал Римус, – которая открывается лишь тогда, когда нужно. И может стать такой, какой хочешь. Хоть что пожелай. Вроде она называется Выручай-комнатой.

– Ух ты. – Сириус подобрал пыльную кусачую тарелку и подбросил в воздух. – Нам действительно стоит сказать Оззи спасибо.

– Здесь можно устраивать собрания клуба, который хочет устроить Фрэнк, – радовался Римус.

– Да, верно. Но я в первую очередь не об этом подумал, – признался Сириус.

– А о чем?

– Здесь можно устроить вечеринку! Прямо сейчас. Сегодня суббота, у нас есть вино, проигрыватель, пластинки. Кайф.

– Лили не пойдет сюда, – покачал головой Джеймс и удивился, когда друзья рассмеялись.

– Ты совсем двинулся со своей Лили. Речь идет лишь о нас четверых. О, Джимми, детка, – закончил Сириус писклявым голоском, – Пора бы тебе подумать о друзьях, а не только о своей крошке.

– Ох, сейчас ты получишь.

Джеймс и Сириус устроили возню на пыльном полу. Зная, что Бродяга боится щекотки, Джеймс задрал ему рубашку и прошелся по ребрам.

– Ай, перестань, перестань! – У Сириуса от смеха на глазах выступили слезы.

– Будешь еще дразнить меня голосом тётушки?

– Нет, не буду.

Джеймс отпустил его, и Сириус отряхнул штаны и поправил рубашку.

– По крайней мере, не сегодня. Так что с вечеринкой?

– Нужно взять еды на кухне, – предложил Питер.

– И вина в нашей комнате.

– Но мантия-то одна.

– Разделимся, – предложил Римус. – Я схожу на кухню без мантии. В конце концов, я староста, и могу патрулировать коридоры, разве нет?

– Спрашиваешь. Имеешь полное право. Не нарвись на Нюниуса, который и впрямь их патрулирует.

Они разделились, и через пятнадцать минут снова собрались у комнаты, которой уже не было.

– Погоди, давай я, – сказал Сириус, и трижды произнес, – Нам очень нужна комната для небольшой вечеринки.

Комната послушалась его с первого раза и открылась.

– Это даже лучше, чем нужно, – обрадовался Питер, вбегая с проигрывателем в руках.

Здесь были мягкие кресла и удобный диван. На полу лежал потертый ковёр, на столике блестели пустые бокалы. На стенах висели портреты музыкантов, как волшебников (движущиеся), так и маглов. Они немного повозились с проигрывателем (никто не знал, как он включается), но в итоге музыка наполнила маленькую комнатку.

– Урр-р-а! У нас есть своя комната для вечеринок! – Сириус растянулся на ковре, дрыгая ногой в такт песне группы "The Beatles" - «Уellow submarine».

Вечер прошел прекрасно. Джеймс почти не думал о Лили. В пыльном шкафу нашлись старые платья, и они смеялись до колик, переодеваясь в них. Сириус напрочь забыл о своем обещании и играл тетушку Бэтти Поттер, а Джеймс – сварливую маму Сириуса, с которой познакомился, когда гостил у него. Под конец вечера, когда он уже засыпал в своей кровати, у него разболелся живот. Наверняка от смеха, ведь он давненько так не веселился. А, может, от вина, которое они выпили? Нет, глупости. Конечно, от смеха.

Глава 8. Перед балом

Лили так замоталась с учебой, что вспомнила о Святочном Бале за три дня до него. Подружки вовсю готовились, выбирали, в чем пойти, а у Лили совсем не было настроения. Сестра писала, что родители по-прежнему болеют, хотя перед праздниками им стало лучше. Петунья этого не упомянула, но все ее письмо просто кричало, что она должна быть рядом, а ее нет.

– Лили, в чем ты пойдешь? – шептала с задней парты Марлин.

– Не знаю, пойду ли я, – вздохнула Лили, листая книгу, – У меня и пары-то нет.

– А твой угрюмый слизеринец?

– Мы с Северусом просто друзья.

– Пойдите как друзья, делов-то. – У Марлин все было просто. Она пожала плечами. – Думаешь, все, кто идет на бал парой, на самом деле встречаются?

– Я подумаю.

– Пока думаешь, учти – мне надо помочь с выбором мантии.

Вечером они втроем собрались в комнате, и разложили на кроватях парадные мантии. Не так уж было и много их, надо сказать. Пару у Лили, пару у Марлин, и одно у Алисы.

– Если хочешь, иди в одном из моих, – пытаясь скрыть разочарование, сказала Марлин, глядя на мантию Алисы. Она была совсем простенькой и отличалась от обычной только кружевным воротничком.

– Нет, нет, что ты. Мне нравится эта. – Алиса надела мантию, подвязав поясок на узкой талии. – Гляди, хорошо же?

– Ну да, – протянула Марлин. – Очень мило, Алиса. Ты похожа на гувернантку из книжки Лили. Как там, еще картинка была. Джен Эйр!

– Мне понравилась эта книга, – улыбнулась Алиса. Она была абсолютно не обидчива. Лили иногда завидовала этой ее способности. – Джен Эйр такая смелая, у нее на все есть свое мнение. Это же здорово.

– Давай, я хоть заплету тебя иначе, – вздохнула Марлин, доставая цветные ленты. – До бала еще далеко, но с прической нужно определиться уже сейчас.

– Я не против.

Лили гладила золотистый шелк своего платья, вспоминая, как выбирала его в Косом переулке вместе с родителями. Как радовалась, кружась перед зеркалом и представляя, что идет на бал…Не с Северусом, это точно. Он пригласил ее сегодня, прямо после уроков. Видя, как Марлин прихорашивается возле зеркала, она поняла, что подруга из нее так себе. Алиса пойдет с Фрэнком, это понятно. Но она даже не спросила, с кем пойдет на бал Марлин.

– А с кем ты идешь, Марлин?

Та укладывала волосы Алисы в пучок, ловко орудуя шпильками и заколками. При словах Лили она немного смутилась и отвернулась к зеркалу. Лили показалось, что подруга опасалась этого вопроса.

– С Сириусом Блэком.

– С кем? – Лили аж привстала от удивления. Алиса, которая держала в руках шкатулку со шпильками, тоже замерла. Марлин и Сириуса сложно было представить вместе. С первого курса они существовали в одном пространстве с трудом и постоянно ругались. Кошки с собаками лучше ладили, чем эти двое. Не далее как неделю назад у Марлин вычли десять очков за то, что она швырнула в Сириуса на уроке крокодилье сердце. Лили считала, что она еще легко отделалась, могли вычесть и больше.

– И когда же он пригласил тебя?

– Я сама его пригласила.

– О, надо же. – Это было все, что Лили могла сказать сейчас. Она с годами привыкла к своей сильной и независимой подруге, но, оказывается, та еще была способна удивить ее.

– А что же Поттер? – спросила Марлин. Глаза ее лукаво блеснули.

Лили не смогла скрыть разочарования на лице. Конечно, она не пошла бы с ним, вовсе нет. Но он даже не попробовал пригласить ее. А она уж вообразила, что Поттер действительно что-то чувствует к ней. После их воскресной прогулки он лишь пару раз пытался подойти, но под насмешками Марлин быстро стушевался. Она и сама не понимала, как относится к нему. Иногда, как и Алисе, ей казалось, что под маской ярмарочного петрушки скрывается умный и смелый парень. Что он способен на многое, если направить его энергию в нужное русло. Он был успешен в квиддиче, и его назначение старостой школы хоть и вызвали у нее шок в свое время, то сейчас она признавала – справлялся он неплохо. Но с годами он не перестал быть хулиганом и задавакой. Хотя она не могла не признать, что глаза у Поттера были красивые. Лили знала их до мелочей. Обычно скрытые под очками, но даже сквозь них видно – карие, с золотистыми крапинками. Это ничего не значило. Дориан Грей из романа Оскара Уайльда тоже был красивым, но не душой.

– Поттер наверняка нашел с кем ему пойти, – сухо ответила она Марлин. Тут в дверь постучали, и девушки переглянулись. Они привыкли держаться втроем, и гости к ним не ходили. Снаружи послышалась возня и смех – ступени превратились в горку, увлекая вниз незадачливых гостей. Значит, это кто-то из мальчишек. Когда в комнату девочек пытался проникнуть мальчик, это всегда случалось. Так уж придумали основатели, оберегавшие честь своих учениц.

Марлин с шумом распахнула дверь.

– Чего вам?

Сириус и Джеймс хохотали, потирая ушибленные бока.

– Чертова лестница, – потирал коленку Джеймс.

– Не ругайся, негодник, – смеялся Сириус. – Эй, Марлин, можешь позвать свою рыжую подружку? Мой друг хотел поговорить с ней.

– У твоего друга была куча шансов сделать это на уроках. И вообще, у него что, языка нет? – Марлин стояла в дверях, как привратник, скрестив на груди руки.

– Брось. Я думал, мы поладили.

– Погоди, Марлин. Я поговорю с ним. – Лили спустилась по лестнице и направилась к двери. Поттер нерешительно двинулся за ней. Сердце у Лили предательски затрепыхалось.

– О чем ты хотел поговорить? – Она встала у портрета Полной Дамы со стороны коридора. В гостиной слишком много любопытных глаз и ушей.

– Сама знаешь, о чем.

– О погоде?

– Еще варианты.

В коридоре было людно: младшекурсники сновали то в гостиную, то из гостиной. Они, как гномы в саду, перемещались вроде и бессмысленно, но точно знали, куда им нужно. Она пропустила одного такого гнома, бегущего за приятелем, и придвинулась к Поттеру ближе. Возможно, не стоило этого делать.

– Погоди, ты что, пьян?!

– Нет! – притворно возмутился Поттер, и глаза его стали совсем бесстыжими. – Это все шоколадные котелки. Они были с ликером. Возможно, есть небольшой запах.

Понятно. Они с ребятами в комнате нахлебались вина, и Сириус решил проводить Джеймса к ней, чтобы тот пригласил ее на бал.

– То есть трезвый ты вообще обо мне не вспоминаешь, – возмутилась она, отодвигая его подальше.

– Неправда, – грустно ответил Джеймс. – Я думаю о тебе всегда.

Наверное, он был пьян куда больше, чем она думала.

– Значит, шоколадные котелки?

– Точно, все они.

– А конфеты Берти Боттс были со вкусом табака?

– Я не курил, – возмутился Джеймс. – Это все Сириус. То есть… Да, Берти Боттс. Зря я набрал столько сладостей в Хогсмиде. Ты еще злишься на меня, что я не вступился за Ню…за Снейпа?

Лили повела плечами, ежась от холода. Они и сама толком не знала. Вроде и злилась, но... Лили отлично понимала, что Северус тоже не подарок. У них были хорошие отношения, но то, как он иногда поступал с остальными, ей не нравилось. Он мог запросто нажаловаться на парня, с которым жил, если он мешал ему заниматься. А уж Поттер и его компания и вовсе не входили в число его любимчиков. Она знала Северуса лет с девяти, но с возрастом у них оставалось все меньше общего. Но эти олухи тоже были хороши.

– Так что же, Эванс, ты пойдешь со мной на бал? – спросил Поттер, – Я выпил немного, для храбрости, это верно. Но подумал, что попробовать стоит.

– До бала осталось два дня, Поттер, – злилась Лили, – возможно, тебе уже все отказали, и ты решил пригласить меня. Но нужно было раньше думать.

– Кто тебя пригласил?

– Неважно.

– Брось, Лили, ты действительно пойдешь на бал со Снейпом? – расстроился Поттер. – Это последний бал в Хогвартсе. Потом мы выпустимся и разойдемся по разным сторонам.

Лили, и сама это понимала, но она обещала Северусу. И он пригласил ее первым. Так она и сказала Поттеру.

Джеймс молча ковырял стену за ее спиной, словно хотел проделать в ней лаз, и выйти из замка. Лили стало жаль его.

– Мне пора. Пока.

– Пока, Эванс. Удачи там на балу. Может, поцелуетесь, наконец.

– Да пошел ты.

Остаток вечера Лили листала книжки, в надежде забыть весь этот разговор. Не только то, каким расстроенным был Джеймс, но и то, как расстроилась она сама. Она действительно хотела пойти с ним на бал; уже года три с тех пор, как на четвертом курсе ей стало разрешено их посещать. Но, вот беда, таких балов было немного, и устраивали их не каждый год. Один она посетила на четвертом курсе и была там с Северусом. И сейчас снова с ним идет. Последний бал в Хогвартсе, а она снова пойдет на бал с лучшим другом. Мерлиновы кальсоны…

Глава 9. Святочный Бал

В день Рождества Лили проснулась поздно. За окном вовсю светило солнце. Снег, выпавший накануне, превратил поляну и домик Хагрида в Рождественскую открытку. Крыша хижины, подобно глазури на имбирном прянике, блестела на солнце. Девочки еще спали, из гостиной тоже не доносилось ни звука. С приходом Рождества студенты дружно решили выспаться. Младшие курсы разъехались на каникулы, из старших не уехал почти никто. Никому не хотелось пропустить бал.

– С Рождеством, Лили.

– С Рождеством, Алиса.

Алиса, сонная и растрепанная, в пижаме со львятами, протянула ей подарок.

– Держи, это тебе.

О, как мило. Лили достала из коробочки книжку Диккенса «Рождественская песнь в прозе». Издание было очень красивым: с красочными иллюстрациями и белой, словно вощеной бумагой.

– Спасибо. И где только взяла? В нашем Хогсмидском магазине, где продают магловский товар, книжек нет.

– Я купила летом в Лондоне.

Лили подарила Алисе новый шерстяной свитер, а проснувшейся Марлин – набор магловской косметики.

– Ого, а это что? Пудра? А это?

Утро прошло просто чудесно. Они разобрали подарки от близких, заботливо сложенные эльфами у кроватей. От родителей и сестры Лили получила конфеты и милый серебряный кулон – лань. То, что близкие помнят, какой у нее патронус, тронуло Лили. Несмотря на то что они были маглами, их живо интересовало все в ее жизни. От Северуса она получила открытку и шкатулку. Был еще один подарок, нечто плоское, завернутое в серебристую фольгу. Что бы это могло быть? И — главное, от кого?

В фольге оказались конфеты и пластинка. На бумажной упаковке пластинки застыло недвижимое фото – четыре музыканта с инструментами. The Beatles, их последний альбом семидесятого года, Let it Be. Непонятное чувство родилось в душе Лили. Конечно, она догадалась, что подарок от Джеймса. Но она ему ничего не подарила. А нужно было? Знает ли он что-нибудь о ней, кроме тех немногочисленных фактов, что сообщила ему Алиса? Они совершенно разные люди. Он богатый, чистокровный, избалованный. В его жизни было все, что он только ни захочет. Что, если и Лили стала для него таким недостижимым призом? Возьмет ее сердце и выбросит, на потеху своим друзьям.

Группа, чьи песни были на подаренной пластинке, распалась. Джеймс, конечно, не знает этого. Зато Лили, которой в тот год было девять, отлично помнила, как расстроилась, узнав, и даже плакала. У нее была эта пластинка, но, чтобы не вспоминать о том, что этот альбом последний, Лили подарила ее однокласснице на день рождения. Теперь пластинка вновь к ней вернулась.

– Так и будешь сидеть и грустить? – Марлин взяла из ее рук матовый диск. Лили вздрогнула.

– Потише, нельзя ее так брать. Нужно за края.

– А где ее играть? Проигрывателя-то нет.

– У меня дома есть.

Она почему-то оправдывала Джеймса перед друзьями за подарок. Сириус подарил Марлин колечко – на серебристом ободке кольца застыли змея и лев. Фрэнк подарил Алисе ежедневник, и та долго восторгалась его красивым тиснением.

Они спустились в холл, где подали праздничный обед. Домовые эльфы Хогвартса постарались на славу, столы ломились от лакомств. Сотня жареных индеек с румяными корочками, запеченный картофель, соусы и подливки, аппетитная телятина. Лили накинулась на салат из овощей, вкусный. После горячих блюд ели десерты. Чего здесь только не было: пудинги, пылающие синим огнем, пироги с патокой, еще теплое, пахнущее корицей печенье. Лили попался сикль в пудинге.

– Счастливого Рождества!

На столе было полно хлопушек, и каждый норовил из них пальнуть. Было весело, громко и очень сытно. Немного не хватало маминого фирменного пирога с малиной, и папиных объятий. Ничего, увидит родных на пасху.

– Привет. Счастливого Рождества.

Джеймс с Римусом просто прошли мимо, поздравив их, но у Лили сердце забилось чаще.

– И вас с праздником, – крикнула она вдогонку.

Черт, почему она чувствует себя так глупо? Северус тоже подошел поздравить ее.

– Во сколько идем на бал? – спросила она у него. – В половину седьмого встретимся в холле?

Видя, как он замялся, Лили испытала беспокойство.

– Что-то случилось?

– М – мм, нет. Давай отойдем.

Они пропустили хохочущих пуффендуйцев и остановились в коридоре. Прямо под омелой. Северус нервно покосился на растение.

– Я, может, и не пойду на бал.

– Почему? – возмутилась Лили.

– Оказывается, у меня парадная мантия порвалась. Я давно не обновлял ее.

Северус покраснел и отвернулся. Лили вздохнула. Он наверняка даже не покупал ее. Сева можно понять. У его семьи денег не так уж много, а парадная мантия может пригодиться, а, может, и нет.

– Зачем тогда пригласил меня?

Северус пожал плечами. Вид у него был несчастный. Лили взяла его под локоть, и они двинулись дальше.

– Ничего страшного. У Фрэнка, парня Алисы, наверняка есть запасная мантия.

– Я не пойду в мантии Фрэнка!

Лили остановилась. Так, значит? Он пригласил ее, зная, что не пойдет. Зачем? Понятное дело, чтобы связанная обязательством, она не согласилась пойти ни с кем другим. Вернее, с Поттером.

– Если не хочешь идти в мантии Фрэнка, возьми у своих друзей-слизеринцев. Мне все равно, где ты возьмешь мантию. Полседьмого у входа в зал.

Она повернулась и ушла, не слушая его возражений. Остаток дня они провели в гостиной. Читали новую книжку Лили, сидя у камина, ели конфеты из подарков. Когда пришло время собираться, Лили здорово намучилась, пытаясь уложить волосы. Ее рыжая грива никак не хотела укладываться так, как нужно.

– Вот, возьми, – Марлин протянула ей бутылочку, – «Простоблеск». Отличное средство для укладки волос.

И действительно, волосы, наконец, легли как нужно.

– А знаешь, кто изобрел это снадобье? – Алиса повертела в руках бутылку. – Флимонт Поттер, отец Джеймса.

И здесь Поттер.

Наконец, они собрались. Алиса выглядела очень мило с прической из сине-белых лент, которую соорудила ей Марлин. Сама Марлин надела нечто совершенно непохожее на то, что обычно носила, ее платье напоминало змеиную кожу, но очень ей шло. Они спустились в гостиную, где было уже полно Гриффиндорцев. Необычно было видеть всех такими нарядными. Джеймса и его компании видно не было.

В холле, возле Большого зала уже собиралась толпа. С облегчением Лили увидела Северуса. Мантия у него была вполне симпатичная – зеленая, без излишеств. Она взяла его под руку и встала в ряды студентов. Дубовые двери, ведущие в зал, отворились.

Когда только успели так нарядить зал? Как же было красиво: с темного потолка, усыпанного звездами, свисала омела и остролист, стены серебрились, словно покрытые инеем. В конце возле столов преподавателей высилась скульптура, напоминавшая ледяную многорукую статую. На столе высились чаны с пуншем и другими напитками, стояли пустые тарелки.

– Здорово. Гляди, Лили. Настоящие феи.

И, действительно, возле украшенных пихт летали настоящие маленькие феи. Бал начался с угощения. Оказалось, пустой тарелке нужно было лишь сказать чего хочешь, и блюдо тут же появится. Проголодавшиеся студенты тут же стали диктовать любимые кушанья.

Лили взяла горячую отбивную – прежде, чем танцевать, нужно перекусить. После ужина начались танцы. Столы отъехали в стороны, а посреди зала образовался оркестр и сцена. Музыканты, возглавляемые профессором Флитвиком, грянули вальс. Первыми закружились профессора. Дамблдор подхватил Минерву Макгонагалл, к ним быстро присоединились и другие пары. Десятки взлетающих вверх, кружащихся мантий, улыбки и смех заполнили пространство Большого зала.

Северус и не думал приглашать ее на танец. Он стоял в группе со слизеринцами и смеялся, глядя, как Мальсибер пародирует игру гитариста. Лили видела, как Сириус пригласил Марлин, как счастливо улыбнулась Алиса Фрэнку, приняв приглашение.

– Северус! – окликнула она друга, и тот нехотя подошел.

– Лили, я там с ребятами…

– Никуда они не денутся. Давай потанцуем.

– Песня какая-то неподходящая. – Глаза у Северуса забегали. В прошлый раз, когда они ходили на бал три года назад, он говорил, что танцевать не умеет. Неужели, так и не научился?

– Ну, и оставайся со своими дружками, – разозлилась Лили. Она подхватила под руку первого попавшегося когтевранца. Мальчишка, покрасневший как рак, не отказался. Танцевал он неплохо, всего раз наступил ей на ногу. Хорошо, что не было видно Джеймса и его друзей. Она бы со стыда сгорела, если бы на балу подпирала стенку, тогда как Поттер наверняка будет танцевать со всеми подряд. К слову, кроме Сириуса, она не увидела никого из четверки. Странно. Она сама наступила парню на ногу, выворачивая шею в поисках Джеймса.

– Ой, извини.

– Ничего. Меня Джон зовут.

– Лили.

Танец закончился, и сцена вдруг опустела. Школьные музыканты настраивали инструменты, Флитвик ушел, чтобы выпить и потанцевать. Очевидно, для следующей мелодии, дирижер был не нужен. Ребята на сцене подвинулись, пропуская еще одного участника, и у Лили открылся рот от удивления. Это был Джеймс Поттер.

– Друзья, как староста школы, я хотел бы поздравить всех присутствующих с праздником, и пожелать всего наилучшего. Пятому и седьмому курсу – хорошо сдать экзамены. Учителям – не слишком скучать после нашего выпуска (Макгонагалл громко хмыкнула, стоя в толпе). Сейчас мы с ребятами исполним песню, чтобы поздравить вас. А особенно одну молодую и весьма привлекательную леди.

Музыканты грохнули в барабаны, зазвучали гитары. Джеймс взял микрофон и запел.

Лили знала эту песню. Фрэнк Синатра и его I love you baby Но это магловская песня. Откуда он…

– Ты так шикарна, поверь,

Я не могу, ты мне верь,

Взгляд от тебя отвести,

Вот и глазею, прости.

Он пел ей. Многие оборачивались на нее, перехватывая его взгляд, устремленный на девушку в центре зала. Когтевранец смущенно отошел в сторонку. Это было мило и очень смело. Лили, наконец, увидела Римуса и Питера и засмеялась. Ребята стояли у стены и подтанцовывали, дурачась, словно Джеймс пел им. Пары снова закружились в танце, и на Лили перестали обращать внимание. Она обернулась к месту, где стояли слизеринцы. На Северусе лица не было от злости. Ну и пусть. Сам виноват. Она дождалась, пока песня закончится, и Джеймс спустится со сцены. Начался новый танец: веселый, беспорядочный, полный удалого веселья.

– Потанцуешь со мной? – спросил Джеймс, подавая ей руку.

И Лили согласилась.

Глава 10. Новый год

Музыка ускорялась, набирала темп: все быстрее, быстрее. Вокруг мелькали разгоряченные лица, веером крутились подолы ярких мантий. Все это Лили видела урывками, у нее немного закружилась голова. Шаг, поворот, выброс – Джеймс подхватил ее за талию и опустил за усыпанный блестками пол. Никому до них нет дела, бал близился к концу, и студенты развлекались вовсю.

– Стой, подожди. – Лили притормозила Джеймса, когда он снова потянул ее танцевать. – Я бы выпила и передохнула. Идем к напиткам.

– Идем.

Они протиснулись сквозь толпу, помогая себе локтями. Северуса видно не было, хотя его друзья на балу веселились как могли. Алкоголя на мероприятии не было, пунш был обычным, из сока и специй. Но, видимо, слизеринцы нашли способ разбавить этот напиток. Хоть бы Северуса не напоили.

– Что будешь?

– Имбирный лимонад.

– Я, пожалуй, тоже.

Пока Джеймс отлучился, чтобы взять напитки, Лили прислонилась к стене, перевести дух. Здесь, за парчовыми шторами было темно. Она устала, натерла ногу, и уже около часа не видела своих подруг, но вечер ей нравился. Лили закрыла глаза, чтобы хоть на несколько мгновений остановить беспорядочное мелькание света.

– Развлекаешься?

Северус. Она открыла глаза. Он стоял перед ней, мантия сбилась на вороте, и Лили уже потянулась, чтобы поправить, но он убрал ее руку.

– Не надо. Найдется кому поправить.

Всё-таки он выпил со своими дружками. Может, немного, но запах алкоголя она почувствовала.

– Сев, иди спать. Ты пьян.

– Почему ты указываешь мне что делать, Лили? Ведь ты не моя мамочка.

Лили не успела ответить, подошел Джеймс. Напряжение тут же усилилось стократно. Эти двое смотрели друг на друга так, словно одно неловкое движение, и они сцепятся, как два петуха.

– Так, прекратите. – Она встала между ними, подняв ладони. – Здесь не место для выяснения отношений.

– Никто и не выясняет.

– Да, никаких драк. – Северус испепелял взглядом Поттера.

– Твой дружок прекрасно понимает, что проиграл. – Еще немного, и от Джеймса могли посыпаться искры. – Знает, что ты моя девушка.

– Я не твоя и не его, ясно?

– Слышал, болван? Потанцевал пару танцев и думаешь, что тебе что-то обломится?

– Ох, перестаньте.

Джеймс поставил стаканы на стойку, и Лили приготовилась их растаскивать, но Поттер повел себя неожиданно. Он подошел и поцеловал ее: жарко и глубоко, словно путник в пустыне, дорвавшийся, наконец, до ручейка. На несколько секунд она словно выпала из реальности, и чуть было не ответила ему взаимностью, но тут же представила эту картину со стороны. Два пустоголовых щенка делят территорию, и один из них решил ее пометить. Ну нет!

Она оттолкнула от себя Джеймса и влепила ему такую оплеуху, что тот отлетел на добрые пару футов. На них оборачивались, но Лили было все равно.

– Совсем сдурел?

Северус рассмеялся, и она чуть не ударила и его, но только толкнула в грудь.

– Вы оба непроходимые тупицы. Идите спать. Бал заканчивается.

Бал действительно подходил к концу, музыка смолкла. Уставшие, словно оглушенные заклинанием, парни и девушки потянулись к выходу.

– Не толпитесь. Все успеют выйти, – слышала Лили голос профессора Макгонагалл, но ей хотелось поскорее оказаться в своей спальне. В коридоре под цветущей омелой, она увидела целующихся Сириуса и Марлин. Они даже не поняли, что бал закончился. Преодолев несколько лестничных пролетов, она остановилась у портрета Полной Дамы.

– Рождественский гном, – пробормотала она пароль, и Полная Дама, кивнув, открыла проход. Алисы тоже не было в комнате. Лили разделась и легла, устало закрыв глаза. Правильно ли она сделала, что ударила его? У них все только наладилось. Поттер ей даже песню посвятил. Ну и пусть. Это не дает ему право вести себя так, словно она его собственность.

Каникулы они провели неплохо. Много гуляли и болтали, читали вслух книги. Лили дала себе возможность отдохнуть, и к учебникам не прикасалась. Перед Новым годом им разрешили выбраться в Хогсмид, и они провели прекрасный день, гуляя по заснеженным улочкам. В баре «Три метлы» на удивление народу было немного, и они сели за свой любимый столик у окна.

Ни Джеймса, ни Северуса Лили за неделю толком не видела. У Северуса особо и возможности-то не было поговорить. Гостиные у них были разными, уроки на каникулах не проводились. А Джеймс Поттер вечно где-то пропадал со своими друзьями и с Фрэнком Долгопупсом. Пару раз с ними пропадала и Алиса. Им с Марлин это надоело, и сегодня они устроили Алисе допрос. Подруга созналась, что Фрэнк организовал подпольный кружок по защите.

– А почему подпольный? – поинтересовалась Лили. – Вряд ли Дамблдор отругал бы их. Он тоже против Сама-Знаешь-Кого, а нам уже скоро выпускаться.

– Да, но Дамблдор — директор. Ему не понравится, что именно изучают ребята, – сказала Алиса тихо.

– А что они изучают? – поинтересовалась Марлин. Похоже, ее немного задело, что Сириус ей ничего не рассказал. Мало того, он все каникулы полностью ее игнорировал, проводил время с друзьями.

– Конечно, они оттачивают технику тех заклинаний, что нам преподают. Но также изучают и запрещенные, – покраснела Алиса. – Учатся накладывать друг на друга Империус, к примеру. Это точно не входит в школьную программу.

– О, понятно.

Они переглянулись. Лили посмотрела по сторонам – не слышал ли их кто-нибудь? Но посетителям бара дела до них не было.

– А ты сама ходила? – спросила Марлин Алису, и та кивнула. – А нас почему не зовешь? Может, мы тоже хотели бы вступить в этот клуб, верно, Лили?

– Верно, – сказала Лили, но сама она толком не знала, хочет ли в этом участвовать. Конечно, хорошо, когда ты можешь защитить себя и близких. Время сейчас неспокойное. Идет магическая война, и с выходом из школы волшебные стены замка уже не укроют их от врага. Но одно дело учить эти заклинания для защиты, и совсем другое – противостоять Темному Лорду, бросать ему вызов. А ребята, видимо, этого и хотят.

– Девочки, это опасно, – сказала Алиса, – И может стоить вам жизни.

– Если мы не научимся, как постоять за себя, то умрем быстрее, – усмехнулась Марлин, грея руки о кружку с какао. – Поэтому мы в деле. Ты как, Лили?

Лили задумалась. Сложный выбор. Марлин и Алиса чистокровные, у них шанс выжить больше, ведь Темный лорд и его приспешники, называющие себя Пожирателями Смерти, в первую очередь убивают маглорожденных. Она в большей опасности, чем подруги. Но не значит ли это, что она должна уметь защищаться? Никто не зовет ее вступать в Орден Феникса после окончания школы.

Больше они этой темы не касались: допили свои напитки, зашли в пару лавочек и отправились в замок. В гостиной Гриффиндора было шумно и весело. Малыши разъехались на каникулы, но и без них народу хватало. У каминов было не протолкнуться, все хотели погреться после прогулки. Был канун Нового года, и Лили подумала о родителях. Отмечают ли они праздник? А Петунья с ними, или со своим новым парнем?

Сами они отмечать особо не собирались. Хотели погадать немного, встретить Новый год и лечь спать. У лестницы, ведущей в комнату, их ждал Сириус Блэк. Тоже румяный после мороза, он улыбнулся и легонько чмокнул Марлин в щеку. Та покраснела. Лили еще не привыкла к тому, что эти двое вместе. Они, похоже, тоже. Сириус и Марлин были вольными птицами и боялись каких-либо обязательств. Много Лили на продолжение их отношений не поставила бы.

– Играли в снежки возле озера. Слушайте, девчонки, – Сириус понизил голос, увлекая их подальше от толпы, в тень оконного проема, – у нас вечеринка намечается. Много народу не будет, все свои. Вы, я и мои ребята, Фрэнк. Посидим, выпьем, послушаем музыку. У нас есть пластинки и проигрыватель. Будет весело. Вот бумажка, здесь время и место. Придете?

– Мы подумаем. – Марлин тихонько подвинула Сириуса, освобождая проход.

В комнате они сгрудились у окна, чтобы прочитать записку.

«Сегодня в девять вечера. Восьмой этаж, стена напротив портрета Григория Льстивого, который учит троллей балету. Нужно трижды пройти возле стены и сказать, что желаешь попасть на вечеринку».

– Ерунда какая-то, – пожала плечами Марлин, – они нас дурят.

– Ничего и не ерунда, – сказала Алиса. – Там находится Выручай-комната. Она может стать такой, какой тебе нужно, только попроси. Я была там, на занятиях клуба.

Марлин посмотрела на Лили. Им с Алисой ничего не мешало посетить эту вечеринку. Там были их парни, да и повеселиться хотелось. Все же Новый год, праздник. Но Лили поссорилась с Джеймсом. Снова. Глядя, с каким ожиданием они обе на нее смотрят, Лили рассмеялась.

– Если ты не пойдешь, то и мы тоже, – сказала Марлин.

– Да, точно.

– Конечно, мы пойдем, – решила Лили, и девчонки радостно взвизгнули. Не хватало из-за их разногласий с Джеймсом лишать остальных праздника.

– Ну, и отлично. Надо посмотреть, что надеть.

Девчонки завозились возле шкафа, выбирая одежду, а Лили решила пойти в совятню, и отправить родителям письмо с поздравлением. Конечно, уже поздновато, и письмо они получат только завтра, не страшно. Она быстро написала письмо, не забыв подрисовать рядом с именем Петуньи забавную рожицу (это должно ее развеселить), и направилась в совятню. Зимний день подходил к концу, солнце садилось за снежными вершинами гор. К вечеру похолодало, а на открытой площадке совятни и вовсе нещадно дуло. Лили поглубже закуталась в шарф. Она быстро нашла свою сову, мирно дремавшую на деревянном насесте, и привязала к лапке письмо. За спиной послышались шаги. Кто-то тоже решил отправить поздравление, и сейчас осторожно ступал по усыпанному мелкими косточками полу.

– Лили?

– Северус?

Они неловко переминались с ноги на ногу, встретившись в дверях. Северус держал в руках письмо.

– Решил поздравить маму.

– Да, я тоже.

Лили показалось, что он похудел и осунулся. Под глазами легли темные круги, волосы растрепаны.

– Лили, я только хотел сказать…

– Не надо, Сев. Все в порядке.

– Ты уже не злишься на меня?

– Да не особо. Что же я вас, мальчишек не знаю? Вечно вас тянет подраться.

Северус неловко улыбнулся, и они разошлись. Лишь в комнате она поняла, что где-то потеряла письмо с приглашением, которое сунула в карман. Ну ничего, Алиса ведь знает, где находится эта комната. Искренне надеясь, что не отправила записку Сириуса вместе с письмом родителям в Коукворт, она присоединилась к девочкам, которые кривлялись у зеркала, подкрашивая глаза. Северуса она простила. Он хотя бы целоваться не лез. А вот прощать ли ей Поттера?

Глава 11. Продолжение праздника

Гамлет:

«Кудах–тах–тах, кудах–тах–тах».

Полоний:

«Ей-богу, милорд»

Пьеса «Гамлет» 2-й акт, 1 сцена.

И все же она пришла. Улыбнулась Римусу, махнула рукой Питеру, ему лишь кивнула. Выручай-комната превзошла саму себя: стоило сказать, что им нужно все для Новогодней вечеринки, и чудо-комната запестрила омелой, остролистом и мишурой. Здесь даже был зеркальный шар. Он бросал на стены причудливые тени, и в тусклом свете было видно, как под потолком летают крошечные феи. Мебель была потертой и разномастной, но это тоже придавало комнате уют. На полированном столике стоял проигрыватель, и лежало полдюжины пластинок. Девчонки сразу кинулись их рассматривать.

Сириус ходил так важно, словно все в этой комнате его заслуга. Интересно, Лили по-прежнему дуется на него? Чертов Билли Шекспир со своей пьесой. Все, что он писал – выдумки. Невозможно закадрить девчонку, пользуясь его методами. Джеймс ведь так старался: узнал, что она любит, был вежлив, учтив, даже песню ей спел на глазах у всей школы. Но укротить строптивую Лили Эванс ему так и не удалось.

После бала они с ребятами спорили: проиграл он пари или выиграл? Танцевал с ней? Да. Целовался? Определенно. Омрачал ситуацию нехилый удар по физиономии. Неплохо бьет, ей бы в квиддич играть. В итоге пари было решено продлить. Одним из условий спора был тот факт, что он уступит Снейпу, если проиграет. Но Снейп тоже получил от ворот поворот, и теперь эта парочка, судя по всему, была в ссоре. Джеймс стал сомневаться, что Эванс вообще можно укротить. Прав был Сириус. Иногда она ничего, но чаще всего к дикой кобре подобраться проще, чем к этой гордячке.

– Эй, девчонки, медовуху будете? – Сириус был сама гостеприимность. Джеймс решил отогнать все грустные мысли и повеселиться. Новый год все же, праздник. Девочки принесли бутерброды. Питер, используя его мантию, посетил кухню и набрал там фруктов и сладостей. Сириус через Ника Оззи достал отменнейшей медовухи.

– Какую пластинку включить? – спросил Джеймс у Лили. В конце концов, специалист по магловской музыке она. Лили не устояла, музыку она любила.

– Здесь все пластинки хорошие. Может, сначала эту послушаем?

Она выбрала группу ABBA и вскоре заводная песня Dancing Queen заполнила небольшое помещение. Впервые с ними был Фрэнк Долгопупс. Они с Алисой уединились в углу, и, сидя на диване, перебирали яркие журналы. Вряд ли они их читали. С некоторой завистью Джеймс наблюдал, как Фрэнк и Алиса мило краснеют, соприкасаясь локтями или коленками. Между тем Марлин и не думала краснеть и смущаться, и веселилась вовсю. Они с Сириусом, выпив медовухи, закружились в неистовом танце, хохоча, как припадочные.

Джеймс улыбнулся Лили.

Она покачала головой:

– Нет уж, Поттер, спасибо. Я уже на балу с тобой натанцевалась.

Джеймс почувствовал, как краснеет — не от смущения, от гнева.

Лили раздраженно фыркнула, и они замолчали. Кроме них весело было всем. Джеймс, плюнув на приличия, залпом осушил бокал, но лучше ему не стало.

– Эй, Сохатый, – услышал он насмешливый шепот друга. Питер уже заметно набрался, и его широкое, скуластое лицо выражало благодушие. – Сидите, как на похоронах. Кто умер?

– Моя нервная система, – огрызнулся Джеймс. – Отвянь.

– Нюниуса здесь нет. Поговори с ней, такой шанс упускаешь.

Джеймс поставил Хвосту щелбан, и тот оставил его в покое. Конечно, Питер был прав. Снейпа здесь нет, и самое время им поговорить.

– Послушай, Лили. – Он назвал ее по имени, что редко бывало. Зашел с козырей. – Извини, что так вышло на балу. Я просто разозлился на твоего дружка.

Лили повела плечами: в Выручай-комнате было прохладно. Она выглядела такой милой в белой шелковой кофточке и синих джинсах. Темно-рыжие волосы распустила по плечам, отчего у Джеймса сердце пропускало удары. Лили Эванс была преступно красива. Даже то, как она зыркала на него своими зелеными глазищами, было преступно. Остановится у него сердце – она будет виновата. От слов Джеймса она смягчилась:

– Вы с Северусом оба хороши. Я не приз, и не переходящее знамя. С чего вы вздумали заявлять на меня права?

– Тебе не понравился поцелуй? – усмехнулся Джеймс, отчего она снова разозлилась.

– Ты словно создан для того, чтобы бесить меня, Поттер.

– Аналогично.

Они снова замерли, глядя на веселящихся друзей. Вечеринка шла своим чередом. Питер и Римус играли в карты на раздевание. Римус сидел в одних брюках и галстуке: его рубашка и свитер уже висели рядом на стуле. Фрэнк показывал Алисе, как играть в Йо-Йо, а Сириус и Марлин беззастенчиво целовались, сидя в потертом красном кресле. Джеймс понимал, что они с Лили выглядели глупо. Эванс сидела, скрестив руки на груди, и ковыряла носком туфли блестки, рассыпанные по полу. Он же вертел в руках снитч, так, по привычке, но ее это заметно раздражало. Ну извините, мисс Неприступность. Только Джеймс встал, собираясь присоединиться с Римусу и Питеру, как случилось неожиданное. Дверь в Выручай-комнату открылась, и вошли слизеринцы: Мальсибер, Эйвери, Крауч, Оззи и Снейп.

Римус выключил проигрыватель. В комнате повисло напряжение, ребята недоуменно переглядывались. Во взгляде Сириуса, устремленном на Джеймса, читался вопрос: как они могли попасть сюда? Допустим, Оззи знал про Выручай-комнату. Но чтобы попасть в нее, когда там кто-то находится, нужно точно знать, как она используется. И слизеринцы знали.

– Приве–е–е–ет, чуваки. – Оззи подал руку Сириусу, который, чуть подумав, пожал ее. – Вы не против, если мы потусим с вами? Новый год — время чудес, епта.

– Да как сказать, чувак. Мы не рассчитывали на вашу компанию. А как вы вообще попали сюда? Кто вам сказал, что мы здесь? – Сириус оглядел парней, стоящих за Оззи. Те были заметно выпившими и хихикали. Мальсибер, не дожидаясь приглашения, подошел к проигрывателю.

– А это что вообще? Музыка? Клево. Эй, Ник, это же тот аппарат, что ты достал для Поттера?

– Не трогай, – рассердился Джеймс. Ситуация нравилась ему все меньше. Одного Оззи он бы еще вытерпел, но остальных на дух не переносил. – Не твое, куда лапаешь.

– Это ведь ты, Сев? – Голос Лили дрожал от возмущения. – Ты сдал нас своим дружкам и привел сюда, верно?

– С чего ты взяла? – Глаза у Снейпа забегали, и Джеймс понял, что Лили права.

– Но как он узнал, ты что же, рассказала ему? – возмутился он.

– Я не говорила. Но я потеряла ту записку, с указанием времени и места, которую передал нам Сириус. Я знаю, где примерно потеряла ее, и кто там был в тот момент, – ответила Лили и снова повернулась к Снейпу. – Скажи, зачем тебе это понадобилось?

– А что, я помешал тебе? – язвительно спросил Снейп. – Не дал в очередной раз поцеловаться с Поттером?

О, ну ясно. Нюниус приревновал Эванс к нему, подобрал записку и привел друзей, чтобы сорвать их праздник. Он действительно думал, что Гриффиндорцы обрадуются, увидев их пьяную слизеринскую шайку?

– Погодите, мы сейчас все решим. – Римус поднял руки в примирительном жесте, как всегда, пытаясь разрешить все миром, но Эванс было не остановить. Она подошла к Снейпу и толкнула ладонью в грудь.

– А что с нами не так, Эванс? – разозлился Эйвери. – Ты бы закрыла свой поганый грязнокровский ротик.

Снейп словно хотел что-то сказать, заступиться за Лили, но, оглянувшись на друзей, промолчал.

– Значит, ты согласен со своим дружком, Сев? – спросила Лили. – Тоже считаешь меня грязнокровкой?

Северус Снейп снова промолчал, заметно покраснев.

– Это ты сейчас закроешь свой ротик, Эйвери, причем навеки, – вскипел Джеймс, отвешивая слизеринцу хороший тумак. Тот ответил, и драка все же началась. Сириус сцепился с Мальсибером, Джеймс с Эйвери, Питер с Краучем. Девчонки благоразумно отошли в сторонку. Джеймс увидел, что Лили первым делом собрала в коробку проигрыватель и пластинки, видимо, беспокоясь за сохранность хрупких вещей. Фрэнк и Римус пытались всех разнять. Оззи, казалось, вообще не волновала драка. Он развалился на диване, раздавая комментарии.

– Перестаньте, – крикнул Снейп, но никто не обернулся.

Пол усыпали осколки битых бокалов, мерно растекалась разлитая медовуха. Оззи огорченно воскликнул:

– Она стоила семь сиклей за бутылку!

Под напором Джеймса Эйвери быстро сник.

– Ай, Поттер. Ты что, бешеный? Пусти меня, – вырывался он из рук разозленного Джеймса.

– Ты что, не слышал? Отпусти его – вмешался Снейп, и Джеймс уже собирался отвести душу, и съездить пару раз по Снейповской физиономии, как услышал голос Питера:

– Дверь не закрыли. Кто-то идет по коридору!

О, Мерлин, ну что за тугодумы эти слизеринцы? Они зашли, не закрыв двери. Замерли все, ведь попадаться среди ночи за пьянкой и мордобоем никому не хотелось. Может, те, кто сейчас ходит по коридору, не увидят в темноте приоткрытую дверь? Главное, не шуметь.

Все выглядели помятыми и растрепанными. Под глазом у Эйвери растекался синяк, губа у Сириуса была разбита.

Оззи вытащил из кармана мелкую черную штучку и бросил в коридор. Тут же все заволокло сизым дымом.

– Что за черт? – послышалось из коридора. – Кто здесь?

Им могло повезти. Но не повезло.

– Поттер, Блэк, вы что здесь устроили? – Староста–пуффендуец Аббот преградил им путь. Все успели убежать или спрятаться, кроме них.

– Мы ловим Рождественского эльфа. Вон туда побежал. – Расчет был на то, что Аббот оглянется посмотреть, а они удерут, но пуффендуец не повелся.

– О вашем поведении будет доложено, Блэк. Идите спать оба. Поттер, ну ты-то куда? Ведь староста школы.

Эх, не миновать им с Сириусом очередного наказания.

Глава 12. Совиная башня

Январь выдался снежным. Ветер гонял по двору ледяную крошку, пел в каменных переходах унылые песни, и выходить на улицу лишний раз не хотелось. Каникулы закончились, возобновились уроки. В классах было холодно, особенно в подземелье, на занятиях по Зельеварению. Приходилось надевать вязаные свитера и теплые носки. Лили сидела на уроке и пыталась писать конспект, но мысли ее были далеко. После той вечеринки на Новый год она лишь раз виделась с Северусом. Время от времени он пытался поговорить с ней, и Лили дала ему шанс. Чтобы сказать, что не может больше дружить с ним.

Почему она не смогла простить его в этот раз, Лили и сама не знала. Однажды на пятом курсе он назвал ее грязнокровкой. Лили долго не общалась с Северусом после этого. Кто угодно может бросаться подобным, но только не близкие друзья. Потом все же простила. А что же сейчас? Он не обзывал ее, это сделал его приятель. Да, но Северус промолчал. И Лили отчетливо поняла: он готов предать ее и в дальнейшем. Ради того, чтобы его, полукровку, в компании считали своим, он промолчит снова и снова. Что должно случиться, чтобы Северус понял, — эти напыщенные чистокровки не друзья ему вовсе? Лили не хотела знать, ей уже было неинтересно. Да, они с Северусом дружили с детства, но это вовсе не значило, что дружба продлится вечно. Они стали слишком разными.

Поттера и Блэка после вечеринки наказали. Они одни попались в ту ночь пуффендуйскому старосте, не успев ни спрятаться, ни убежать. С факультетских часов исчезло двадцать камней – десять сняли с Поттера, десять с Блэка. Вот уже восемь дней они вечерами драили кубки в Зале Почета, и Лили с Джеймсом так и не поговорили. На уроках он, по обыкновению, улыбался ей, дурачился с Сириусом и умудрялся все равно учиться лучше всех. Лили лишь приветственно кивала в ответ. Они по-прежнему оставались лишь однокурсниками. Лили так и не решила насчет Поттера. Алиса говорила, что ребята даже в Зале Почета умудряются тренироваться, проводя занятия своего клуба в пустынном, всеми забытом помещении. Девчонок пока не звали, сославшись, что заклинания слишком опасны. Ну и пусть, не больно-то и хотелось. Поттер оставался для нее загадкой. Его неуемная энергия не позволяла ему долго сидеть на месте и вести себя подобающе, но теперь она понимала – несмотря на это, Джеймс хороший парень. Он хотя бы был честен: сам с собой, и со своими друзьями.

Занятия закончились. Слизнорт похвалил ее, и Лили заработала пять баллов, сварив отличный напиток живой смерти. Сейчас за полгода до окончания школы, они часто варили зелья, которые проходили на прошлых курсах, чтобы освежить в памяти детали. Марлин возилась с сумкой, пытаясь запихнуть туда все разом, и Лили не стала ее ждать.

– Эванс, постой. – Джеймс догнал ее у двери. – Куда путь держишь?

Лили пожала плечами. Это был последний урок, и дел у нее не было. До ужина оставалось еще пару часов. Она вспомнила, что вчера написала Петунье письмо, рассказав о своих новогодних приключениях, но так и не отправила его. Сестра прислала подробный рассказ о том, как они с родителями и ее новым парнем встретили Рождество и Новый год. Родителям стало легче, их здоровье улучшилось. Слава богу.

– Мне нужно в совятню. Хочу отправить письмо сестре.

– Может, я провожу тебя?

– Зачем это?

– Просто поболтаем по дороге. Вместе веселее переживать Ледниковый период.

– Переживать что? – засмеялась Лили.

– Ты на улице сегодня была? Снег засыпал белый свет.

Лили пожала плечами.

– Хорошо. Пойду, надену куртку.

– Встретимся в холле через десять минут.

Он не опоздал. Лили едва не рассмеялась, увидев его смешную шапку: ярко-красную, с помпоном и длинными вязаными ушками.

– Что это за чудо, Поттер? – Она дернула его за помпон.

Джеймс улыбнулся. Ох уж эта улыбка – так и тянет поцеловать. Не иначе как шапка заколдована. Дернешь за бубенчик, и обладатель шапки кажется тебе симпатичнее.

– Тетушка прислала на Рождество, – ответил Джеймс. Они вышли на улицу, где на них тут же накинулся колючий ветер с крупицами снега.

– Ты мог бы и не носить ее, – улыбалась Лили. – Тетушка вряд ли узнала бы об этом.

– Да, но я люблю тетушку Бетти. Она, конечно, бывает довольно нудной и читает мне нотации, но все равно я точно знаю, что она любит меня. А я ее, и эта шапка согревает мои уши и сердце.

– Как мило. – Она и правда так считала. – Ты ведь не просто решил проводить меня в совятню, верно?

– Да, точно, – кивнул Джеймс. Они шли по засыпанному снегом двору. Хагрид пытался его расчистить, но эта борьба со стихией была неравной. – Еще я хотел поговорить. О клубе.

– О клубе? – удивилась Лили. Она почему-то решила, что он хочет обсудить вечеринку, но Поттер явно жил не только ей одной, у него были дела и поважнее.

– Только не говори, что не знаешь о нем.

– Знаю, конечно. – Они, наконец, вошли в башню, где находилась совятня. Здесь было ненамного, но теплее.

– Не думала о том, чтобы вступить в него?

– Думала. Но Алиса говорит, что вы сейчас экспериментируете с запрещенными заклинаниями, и девчонкам туда нельзя.

– Мы уже закончили с ними. Завтра будет обычное занятие. Придете?

– Пожалуй. – Лили поежилась: то ли от холода, то ли оттого, что ее зовут в закрытый клуб. – Слушай, Джеймс, я давно хотела спросить тебя. Все вы чистокровные: Ты, Сириус, Фрэнк, Алиса. После окончания школы вам не грозит расправа, Сам-Знаешь-Кто почти не трогает чистокровных. Конечно, если не выступать против него в открытую.

Лицо Джеймса в полумраке лестничного пролета она видела плохо. Он снял запотевшие очки и стал рассеянно протирать их шарфом.

– Дай сюда. Окулюс репаро.

Она вернула ему очки, но Джеймс не надел, он стоял, прислонившись к холодной каменной стене, о чем-то размышляя.

– Знаешь, просто я думаю так: если не бороться со злом, то вроде как поддерживать его. А я не поддерживаю. Я не хочу, чтобы мои друзья и близкие боялись выходить на улицу. Боялись сказать лишнее слово. Не хочу читать в сводках «Ежедневного пророка» об очередных пропавших волшебниках.

– Можно бороться так, чтобы не лезть на передовую, – не согласилась Лили.

– Позволить им убивать? – повысил голос Джеймс. – Как ты себе это представляешь, Лили? К примеру, моему другу Питеру приставят к виску волшебную палочку и выпустят зеленый луч.

– Питер чистокровный.

– Ты слишком зациклилась на статусах крови, Лили. Пойми, за стенами этого замка опасность грозит всем. Абсолютно всем. Кто-нибудь настучит Пожирателям, что мой отец поддерживает маглов, и мои родители попадут в опалу. А Римус, он…

Джеймс замолчал, словно боялся сболтнуть лишнего.

– Что Римус? – забеспокоилась Лили. Она давно знала, что с Римусом что–то не так. Он часто болел, и друзья оберегали его, как хрустальную вазу. Носили шоколадки, к примеру.

– Ничего. Я буду бороться, Лили. Мы не собираемся лезть на рожон и в открытую рисковать жизнями. Но и оставаться в стороне не намерены. Понимаешь?

Лили понимала. Она тоже хотела бороться, но страх за свою жизнь и за жизнь близких была сильнее этого желания. Она не была такой смелой, как Фрэнк Долгопупс и Джеймс Поттер.

– И еще. Знаешь, я хотел сказать. – Поттер надел очки. В зарешеченное окно над их головой падал тусклый зимний свет, выхватывая из темноты лишь фрагменты: карие глаза Джеймса, черный чуб, торчащий из-под смешной шапки. Поттер был как никогда серьезен. – Твой друг, Северус Снейп…Он наверняка станет Пожирателем Смерти, вместе со своими дружками.

– Что, Сев? Это уж вряд ли.

– Уверена?

Нет, уверенности у нее не было. Она знала в детстве совсем другого мальчика: честного, доброго, готового помочь. Сейчас он стал другим. Возможно, это всегда в нем было – желание выделиться, быть лучше других. Что было бы, попади они вместе на факультет Гриффиндор? Если бы на Северуса не действовало его окружение, каким бы он вырос? Возможно, таким же. Обида на отца-магла, обижающего его и маму, не прошла даром. Он хорошо относился к Лили, но других маглов наверняка на дух не переносил, и с легкостью принял теорию Темного Лорда об исключительности магов.

– А если станет? – спросила она у Джеймса. – Что тогда?

– Возможно, мы когда-нибудь встретимся. По разные стороны. С ним, Эйвери, Мальсибером, Краучем. Сейчас мы просто студенты, но через полгода все изменится. Все меняется уже сейчас. Чтобы защищать себя и наших близких, придется убивать.

– Нет, Джеймс, – ужаснулась Лили. – Ты способен убить? Чем тогда ты лучше их?

– А ты знаешь другие способы остановить зло? – спросил Джеймс. – Насилие против насилия. Другого способа нет.

– Защищаться, но не убивать…

– Лили, ты так говоришь, потому что пока твои близкие в безопасности. А что, если Пожиратели Смерти придут, чтобы убить твою сестру и родителей? Если придут, чтобы забрать или убить твоего ребенка?

– Моего ребенка, – растерянно повторила Лили. Конечно, она предполагала, что когда-нибудь у нее будут дети, но никогда раньше она не представляла это так отчетливо. Резную деревянную люльку. Игрушки, привязанные к изголовью. Спящий малыш. Тянущиеся к нему руки врага...

– Я бы убила, – твердо сказала Лили. – Да, я бы смогла убить.

– В этом и суть. У нас есть близкие, и нам есть за что бороться.

Джеймс улыбнулся, заканчивая тяжелый разговор, и Лили вдруг поняла – что-то изменилось. То, что давно теплилось в груди, скребло несмелыми коготками, вырвалось наружу, отчаянно и бесповоротно меняя все. У них с Джеймсом много общего. Ей нравится, как он смеется, как морщит нос и как отстаивает свои права. Ей нравится все, потому что…

Потому что она любит его. Давно.

Неожиданно для себя, она первая его поцеловала. Успела заметить, как дрогнул уголок его губ, как он закрыл глаза и какие темные и длинные у него ресницы. Джеймс ответил на поцелуй, прижимая ее к себе так, словно Совиную башню вот-вот унесет в открытое море, и нужно держаться как можно крепче. Лили держалась давно, хватит с нее. Неизвестно, сколько той жизни. Вдруг их убьют по окончании школы? Лили выбрала быть счастливой сейчас.

Глава 13. Клуб любителей клыкастых фрисби

– И как называется ваш клуб? – спросила у Джеймса Лили. Сегодня девочки впервые должны были прийти на занятия, и она немного волновалась. Теперь они сидели на уроках вместе, что радовало Джеймса и раздражало Сириуса. Тот почти семь лет просидел с другом за одной партой и не хотел, чтобы что-то менялось.

– Клуб любителей клыкастых фрисби.

– Что? – засмеялась Лили и тут же опустила голову, поймав осуждающий взгляд профессора Макгонагалл. – Почему, интересно?

Джеймс понизил голос до шепота.

– Во-первых, для прикрытия. Если кто-нибудь в разговоре услышит про такой клуб, подумает, что мы организовали кружок по фрисби. Во-вторых, это только с виду кусачая тарелка — бесполезная и безопасная вещь. У нее уйма полезных применений. Раньше эти тарелки использовались в квиддиче и защищали игроков во время игры от всяких опасных вещей.

– Каких, к примеру?

– Неважно. Да и вообще, при умелом обращении ею можно ранить противника. В общем, КЛКФ процветает. Вчера я оглушил Фрэнка. Я теперь лучший по оглушению, никто не может…

– Опять ты хвастаешь? – закатила глаза Лили.

– Это не хвастовство, – возмутился Джеймс, – А правда.

Собрались в этот раз в Выручай-комнате. Теперь она выглядела, как тайный клуб. Наверное, указания и пожелания ей оставил Сириус. На стенах висели самодельные плакаты против Сами-Знаете-Кого и Пожирателей Смерти, где в разных выражениях им ничего хорошего не желалось. Лили фыркнула от смеха и переглянулась с Марлин, при виде плаката «Сами Знаете-Кого мы поджарим как мяско». На листе пергамента была нарисована карикатура – безносая фигура сгорала в пламени пущенного в него заклинания.

– Работа Сириуса, – ухмыльнулся Джеймс.

– Да уж догадалась.

Вдоль стен были разложены подушки, видимо, для мягкости приземлений. Уже довольно потрепанный с виду проигрыватель стоял в углу, на столике.

– Под музыку лучше занимается, — улыбнулся Римус, включая задорную песню.

– Приветствую наших новых участников, – начал Фрэнк. Говорил он тихо, но парни тут же смолкли. – Сегодня ничего нового. Оглушение, Экспеллиармус.

– У-у-у, лучше бы Адское пламя попробовали, – протянул Сириус скучающе, словно речь шла о банальных вещах.

– Мы не будем пробовать Адское пламя, Сириус, – терпеливо пояснил Фрэнк. – Мне еще дорога эта школа, да и люди в ней. Ну что, начнем?

И они начали, разбившись на пары. Лили была в паре с Джеймсом.

— Так нечестно, – улыбался Джеймс. – Мне что же, поддаваться?

– Ни в коем случае, – ответила Лили, вставая в стойку.

– Остолбеней!

– Остолбеней!

Красные искры полетели во все стороны. Джеймс и Лили ходили по кругу, перекидываясь заклинаниями, но обоим удавалось отбить до поры до времени. Джеймс, пару минут расслабленно танцующий с палочкой в руках, вскоре напрягся. Их палочки мелькали, дыхание сбилось. Джеймс первым пропустил удар и упал как подкошенный. Лили расколдовала его, и тот вскочил под гогот и улюлюканье друзей.

– Вообще-то, я поддался. Лили ведь девушка, – оправдывался он.

Поддался он, видимо, и во второй раз, и в третий. Другие участники клуба любителей фрисби тоже зря времени не теряли. Фрэнк был в паре с Алисой, Марлин с Сириусом, Римус с Питером. Вскоре взмокшие и усталые, они вытянулись ничком на ворсистом ковре.

– Сириус, поработай над защитой. Ты слишком увлекаешься в бою. Когда-нибудь это может плохо закончиться, – задыхаясь, сказал Фрэнк. – И ты, Питер, тоже поработай.

– Где и как? – уныло простонал Питер, закрывая лицо руками. – Мне негде тренироваться, кроме как с вами. Поэтому я уверен, меня убьют в ближайшем бою.

– Пусть только попробуют, – встрепенулся Сириус. – У тебя ведь есть мы.

– Да, но Питер прав. Мы не можем быть с ним все время, – сказал Римус. Он был бледен, так как, по словам друзей, не так давно перенес очередную болезнь. – Мы должны научиться защищаться. Каждый из нас.

На этом собрание клуба закончилось. Ночью Лили не спалось. Она думала о клубе, о словах ребят, что нужно уметь защищаться. И о Римусе. Что–то не давало ей покоя, нечто назойливое, как муха, попавшая между оконных створок. Стараешься не замечать, но не замечать не получается. Римус так часто болеет… Бледный, осунувшийся. Лили прочитала немало магловских книг, и там часто упоминалась чахотка. Может, Римус болен этой болезнью? Нет. Насколько она знала, волшебники ею не болели. Но Римус был полукровкой. Интересно, болеют ли ею полукровки? Если исключить все магловские болезни, то какой из волшебных недугов может беспокоить Люпина? Конечно, есть и общие болезни, вроде простуды или…

Стоп.

Лили села на кровати, слепо уставившись в темноту спальни. Римус болеет часто, очень часто. Примерно раз в месяц. Это может означать, что он…

Не в силах ждать утра, она вскочила и побежала в спальню мальчиков. Как ни странно, никаких горок при входе не было. Создатели слишком уж надеялись на благочестие девушек Гриффиндора. Сейчас благочестием и не пахло: Лили вбежала в тишину спальни мальчиков, быстро сориентировалась, найдя вещи Джеймса на стуле, и открыла полог. Тот спал, как младенец. Рядом спала крыса Сириуса, смешно подергивая лапками.

– Джеймс. Джеймс!

Тот с трудом продрал глаза:

– Лили? – прошептал он, протягивая руку за очками. – Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Давай выйдем в гостиную.

– Окей.

Стараясь не шуметь, Джеймс выбрался из кровати и пошел вслед за Лили, в той же пижаме, что и спал. Она, к слову, была довольно милой, со слониками.

– Что там у тебя? Страшный сон приснился? – Этот нахал полез обниматься, но Лили было не до того. Она убрала руки Джеймса со своей талии, и тот сник. – Я так не играю. Мы вроде пара. Разве нет?

– О боже, Джеймс. Ты можешь быть серьезным?

– Я серьезен как никогда. Говори уже.

– Ладно. Хорошо. – Лили оглянулась по сторонам, убедившись, что гостиная пуста. – Послушай, я тут подумала… Римус, он, скорее всего, оборотень.

Джеймс поник. Все его игривое настроение улетучилось. Он сел в кресло, закинув ноги на подлокотники.

– Что значит, скорее всего?

Лили опешила. Она вскочила, пытаясь унять волнение, и стала ходить вдоль кресла.

– Ты знал?

– Лили, ты в порядке? Конечно, я знал. Он один из моих лучших друзей. Послушай, тебе нечего беспокоиться. Студентам ничего не грозит. Дамблдор тоже знает.

– Дамблдор? – ужаснулась Лили. Мысль, что директор поощряет опасность, исходящую от Римуса, была странной. Римус ей нравился, но он был опасен.

– Он не опасен, – вслед ее мыслям кинул Джеймс вставая. – Пойду-ка я спать. Лили, Римус наш друг. Никому не говори, ладно?

– Ладно, – машинально ответила Лили.

Джеймс ушел, а девушка долго сидела у камина, вглядываясь в затейливую игру огня. Раз Дамблдор знает, то бояться не стоит. Видимо. Придется поверить Джеймсу на слово.

Зимние дни бежали также быстро, как фестралы, запряженные в школьные кареты. Семикурсники много учились. И опять учились, и снова. Самостоятельно, дополнительно, с преподавателями, в библиотеке. До экзаменов оставалось совсем немного, приходилось повторять заново то, что учили все семь лет. Занятия клуба по защите почти прекратились. Изредка ребята собирались, но для этого нужно было учесть расписания всех участников, пусть их было и немного. С ними стали заниматься еще трое ребят, их привел Фрэнк. Двое были из Когтеврана, одна девочка из Пуффендуя. Оказалось, что Алиса вместе с ней посещает Травологию. Клуб, безусловно, помогал. Они отточили массу известных заклинаний и перешли к неизвестным. Их Фрэнк вычитал в старом учебнике по ЗОТИ. Он был выпущен лет двадцать назад, но был не менее интересен и сейчас.

Однажды ветреным февральским днем они собрались в Зале Почета. До него было ближе, этим и объяснялось то, что в Выручай-комнату не пошли.

– Кому нужен этот Зал Почета? – уверял Сириус. – В нем только привидения бывают.

Оказалось, он был кому-то нужен. В дверях их компанию встретил не кто иной, как сам директор Хогвартса, профессор Дамблдор. Заметив внушительную фигуру профессора, Лили непроизвольно спряталась за спину Джеймса.

– Сэр, нам послышался шум…– пролепетал Сириус.

– И поэтому вы компанией в одиннадцать человек решили сходить и посмотреть? – усмехнулся Дамблдор. Блеснули очки-половинки, профессор усмехнулся. – Правду недооценивают, мистер Блэк. Иногда именно правда может стать ключом к чему-то новому.

– Что вы имеете в виду, сэр? – спросил Фрэнк.

Дамблдор погладил свою бороду и заговорщически подмигнул ему.

– Идемте за мной.

И они пошли, по дороге переглядываясь и перешептываясь. Что у старого чудака на уме, никто не мог понять. У входа в свой кабинет Дамблдор громко сказал каменной горгулье, стоявшей на страже у двери.

– Малиновое варенье.

Горгулья отодвинулась, открывая проход, и ребята, гуськом шедшие вслед за Дамблдором, потянулись внутрь. Лили не приходилось бывать здесь раньше. В кабинете было полно диковинных вещиц: в шкафу что-то звенело, крутилось, подавало признаки жизни.

– Угощайтесь конфетами, – кивнул профессор, указывая ребятам на чашу со сладостями, но никто не прикоснулся к ним. Большинство постеснялось. Джеймс шепнул Лили, что не стоит их брать, он уже пробовал эти конфетки раньше.

– Мистер Долгопупс. – Профессор сел в кресло, вытянув длинные ноги в домашних шлепанцах. – Значит, вам пришла идея создать клуб по защите?

– Откуда вы знаете? – удивился Фрэнк.

– У меня есть свои люди в «Кабаньей голове». Ведь именно там вы обсуждали детали?

– Да, сэр. Но это было еще в сентябре.

– Я знаю. Но я не стал даже предполагать, что вы откажетесь от своей идеи.

– Сэр, послушайте, – заерзал Сириус. – Если вам полгода известно, что задумал Фрэнк, почему вы не позвали его в свой кабинет? Почему не пресекли наши занятия тогда, когда они только начинались?

Дамблдор сложил руки в примирительном жесте.

– Потому что я отлично вас понимаю, мистер Блэк. Вы молодые, амбициозные ребята. Несомненно, очень смелые. Вам не терпится выйти из стен этого заведения, чтобы самим вступить в борьбу против Волан–де–Морта, верно?

Марлин и Питер испуганно поежились при упоминании зловещего имени.

– Да, сэр, так и есть, – сказал за всех Джеймс, выступая вперед. – После школы мы можем стать кем угодно: мракоборцами, целителями, владельцами магазинов, работниками министерства. Но разве это имеет значение, когда идет война? Борьба – вот что нам предстоит в первую очередь. Нас семь лет обучали магии не для того, чтобы мы прятались, как крысы.

Ребята закивали, завозились. Кто-то сказал: «Верно, Джеймс», «Это точно, мы хотим сражаться». Лили вздохнула, обеспокоенная нарисованной Джеймсом картиной их будущего.

– Я дал вам время, и вы занимались самостоятельно, – продолжил Дамблдор. – Но порядок есть порядок. Не стоит о нем забывать. Поэтому с прискорбием сообщаю, что поддерживать ваше тайное сообщество я больше не стану.

– Но, сэр, вы же сами сказали…– расстроенно начал Римус, прерывая начатый гвалт.

– Я сказал, что понимаю вас. Но, раз уж вам так не терпится научиться тактике боя, я принял решение легализовать это.

– Что? – удивился Фрэнк. – Но как? Наш клуб станет официальным?

– Нет, мистер Долгопупс. Я решил открыть в школе Дуэльный клуб. Дать вам опытного преподавателя, который всему вас научит. На следующий год он уезжает в Нью-Йорк, но на ближайшие несколько месяцев он согласился побыть вашим преподавателем по магическим боям.

– Ого, класс! – Сириус едва не прыгал от радости. Они все успели переглянуться, ткнуть друг друга в плечо. Девушки облегченно вздохнули, и Лили в том числе. Ей очень не нравилось нарушать правила, и каждый раз она боялась, что их поймают и накажут. Если же Дуэльный клуб станет официальным, опасаться не стоит. Мало того, остальные студенты тоже захотят вступить. А чем больше народу будет уметь защищаться и сражаться, тем лучше.

– Сэр, а кто же этот преподаватель? – спросил Джеймс.

– Тесеус Саламандер, – спокойно ответил Дамблдор. – Он долгое время был главным мракоборцем, но сейчас вышел на пенсию.

– Ух-ты, класс, – одобрил Фрэнк. – Спасибо, сэр.

Остальные тоже были наслышаны о знаменитом мракоборце. Он был братом Ньюта Саламандера, написавшего книгу о волшебных существах. Больше всего Тесеус был известен своей борьбой с Грин-де-Вальдом, темным волшебником.

– И когда занятия? – жадно спросил Сириус.

– Вы все узнаете. Ну а пока, прошу вас вернуться в свои спальни.

Ребята потянулись к выходу, восторженно перешептываясь. Замок был тих, даже привидений видно не было. Лили с девочками до часу ночи обсуждали сегодняшнее происшествие. Засыпая, Лили подумала, что теперь и Северус сможет вступить в клуб. Если захочет, конечно. Несмотря на то что они больше не дружили, ей очень хотелось, чтобы Северус был в безопасности, и тоже в случае чего мог постоять за себя. Стоит ли поговорить с ним об этом? Решив, что не стоит, и что у Северуса своя голова на плечах, Лили заснула.

Глава 14. Дуэль

Прошло еще немало зимних дней, прежде чем о Дуэльном клубе заговорили. Пришел февраль, с метелями и стылыми поземками. Горы утопали в туманной дымке, становясь почти невидимыми. Семикурсники больше не пытались заниматься самостоятельно, им ведь пообещали официальный клуб. Но зима заканчивалась, а никаких занятий не проводилось.

– Может быть, напомнить ему? – в который раз спрашивал друзей Сириус, но и Джеймс, и Фрэнк считали, что директор слов на ветер не бросает. Сказал, будет клуб, значит, будет.

И вот, в конце февраля в холле возле Большого зала, где висела доска для объявлений, появился пергамент:

«Вниманию студентов. В школе Хогвартс открывается Дуэльный клуб. Все желающие могут приходить без предварительной записи. Первое собрание состоится 27 февраля 1978 г. в 19–00 в Большом зале.

А.П.В.Б. Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс».

– Отлично, – обрадовался Джеймс, переглянувшись с Сириусом. Возле объявления собралась толпа студентов, громко обсуждающих написанное. – Интересно, народу много будет?

Народу было много. На собрание клуба пришло человек сто, не меньше. Больше всего было студентов из старших курсов. Столы были сдвинуты в сторону, посредине — подобие подиума с серебристыми подмостками. Малышня взволнованно сжимала в руках волшебные палочки, громко перешептываясь.

– А кто, сам Дамблдор будет вести?

– Нет, вроде Флитвик.

– А я слышал, что вампир. Его специально пригласили из Румынии.

Споры прекратились, когда в зал вошел Тесеус Саламандер. Джеймсу приходилось видеть Ньюта Саламандера, когда тот приходил в Хогвартс в качестве учителя на замену, но брата его видел впервые. Это был пожилой, очень подвижный мужчина; его русые с проседью, волосы топорщились на голове ежиком. Темная мантия была застегнута под горло, словно у пастора. Вид профессор имел довольно серьезный, но в глазах мелькали искорки озорства. Он прошел вдоль подиума, мимо притихших студентов и бегом взбежал по серебристым подмосткам.

– Подойдите ближе, ребята. Всем слышно? Я приветствую вас на нашем первом собрании Дуэльного клуба. Профессор Дамблдор попросил меня стать вашим наставником, и я с удовольствием согласился. Мы с вами живем в неспокойное время. Хоть я уже не мракоборец, и ушел на покой, но чувствую своим долгом научить вас всему, что знаю сам. Простой теории вам недостаточно — нужна практика. Вы должны уметь защитить себя.

Студенты одобрительно зашумели, и мистер Саламандер не стал их успокаивать. Когда он снова заговорил, по залу растеклась тишина.

– Только в стенах этого замка вы в безопасности. Как только покинете Хогвартс, никто, кроме родителей и вас самих, в беде не поможет. Пожиратели Смерти безжалостны, не говоря уже о главном Пожирателе. Не станем произносить здесь его имя. Поэтому, не теряя времени, начнем. Непростительных заклинаний не будет, все же это школа, но ряд простых заклинаний мы сегодня изучим и научимся применять. И если хоть один ученик избежит смерти благодаря этому, я буду считать эти уроки успешными. Подойдите-ка поближе.

Ребята, теснясь, подступили к краю подиума. Парнишке рядом с Джеймсом не терпелось пустить в ход свою палочку, он постукивал ею по колену, отчего из нее сыпались искры. Джеймс покосился на слизеринцев. Их пришло немного. Из семикурсников присутствовали только Ник Оззи и Снейп. Из пятикурсников он увидел Крауча. Как им речь про Пожирателей Смерти, понравилась? Джеймс нисколько не сомневался в том, что кто-нибудь из них все же примкнет к их рядам. Если не все. Хотя Оззи — вряд ли. Он тот еще хитрец, и после школы наверняка откроет свой бизнес, использует все наработанные связи и подпольные схемы поставок. Зачем ему рисковать собой? А Снейп что же? Тот стоял и смотрел на мистера Саламандера с непроницаемым лицом, и о чем он думал, понять было невозможно.

На подиуме вовсю шло обучение. Мистер Саламандер вызвал двух мальчишек-когтевранцев с третьего курса, и они ожесточенно махали палочками, пытаясь разоружить друг друга.

– Все понятно? Разбейтесь на пары! – крикнул мистер Саламандер. Лицо его горело азартом. Джеймс подумал, что Дамблдор и Саламандер во многом похожи. Оба этих волшебника ратовали за безопасность учеников, но допускали, что в жизни есть место риску.

Студенты разбились на пары. Большой Зал наполнился звонкими голосами, красными искрами и выбитыми из рук волшебными палочками. Джеймс был в паре с Сириусом. Для них Экспеллиармус был почти детским, давно отработанным заклинанием, но сражаться было весело. Отвлекшись, он подмигнул Лили, и тут же лишился своего оружия. Спустя час, взмокшие и усталые, они снова сгрудились возле подиума. Они действительно отработали несколько заклинаний под руководством мистера Саламандера. Тот, как юркая ящерица, бродил между парами: направлял, подсказывал, уклоняясь от летающих в воздухе искр.

– Прекрасно, друзья! Вы славно поработали. Я походил между вами, выискивая талантливых дуэлянтов, и отметил несколько отличных бойцов. Эх, жаль, что мне запретили присуждать баллы за эти занятия. Ну что же, есть смельчаки для показательной дуэли?

– Например, вы, молодой человек. Не хотите ли сразиться?

Джеймс пожал плечами и двинулся к подиуму. Да запросто. Наконец-то настоящая дуэль. Настроение его поднялось, в ожидании схватки, и он было хотел предложить Сириуса или Фрэнка себе в соперники, когда заметил, кто вальяжной походкой заходит на подиум. Снейп. Он слегка наклонил голову в приветственном салюте, и Джеймс в отчаянии повернулся к стоя́щему рядом мистеру Саламандеру.

– Джеймс Поттер.

– А вас, мистер?

Мистер Саламандер улыбался так, словно ему предстояло интереснейшее зрелище. Еще немного – и потрет ладони в предвкушении.

– Неужто вы боитесь, мистер Поттер?

Чертов провокатор.

– Ничего я не боюсь, глупости какие.

Джеймс успел поймать встревоженный взгляд Лили, когда в него полетели первые заклинания. Это была дуэль двух взрослых и очень злых друг на друга волшебников. Ничего вслух, только невербально, иначе проиграешь. В воздух взметнулись яркие лучи заклинаний: синие, красные; палочки мелькали так быстро, что с трудом можно было разглядеть. Шаг, выпад. В Джеймса рикошетом попало заклинание, и он вскрикнул от боли. Непонятно, чем Снейп метнул в него, но рубашка тут же разорвалась и из рукава хлынула кровь. Он сквозь боль слышал протестующие крики мистера Саламандера, с просьбой прекратить дуэль, но ни один из дуэлянтов этого не хотел. Джеймс хотел видеть парня-слизеринца, друга Лили, но видел лишь врага. Снейп разошелся не на шутку. Джеймс готов был поклясться чем угодно, что милый дружок Лили сыпал запрещенными заклинаниями. Тишина в зале была почти полная: лишь треск взметаемых под потолок щепок, лишь их учащенное дыхание. Он не сдастся, чего бы это ни стоило. Не в этот раз.

– Мм-мистер, Поттер! Мистер Снейп. Перестаньте, – слышал он Саламандера.

– Джеймс, Северус! – Голос Лили, звонкий, встревоженный, эхом разносился под сводом Большого Зала. – Пожалуйста!

Джеймс увернулся, и в выпаде все же попал в Снейпа оглушающим. Лишь частично, но этого хватило, чтобы тот на пару мгновений потерял ориентацию в пространстве. Упал на одно колено, хватая ртом воздух, тут же вскочил, но Джеймс уже воспользовался ситуацией.

– Левикорпус! – И Снейп взмыл вверх ногами, судорожно молотя ими в воздухе. В зале засмеялись, напряжение, царившее там, немного спало.

– Либеракорпус. – Он опустил Снейпа на подиум, сам едва переводя дыхание. Тот схватился за палочку, но между ними встал Тесеус Саламандер.

– Стоп, стоп. Достаточно. Вы оба слишком увлеклись. Победа присуждается Джеймсу Поттеру…

Его слова утонули в шуме и улюлюканье. Джеймс слышал восторженные голоса друзей и улыбался.

– Победа за Поттером. Но впредь я прошу вас обоих так не горячиться. На сегодня занятия закончены. Всем спасибо.

Джеймс, прижимая ладонь к ране на руке, двинулся к ребятам, которые тут же стали хлопать его по плечам, спине. Он же чувствовал себя так, словно вручную перетаскал телегу дров.

– Он дрался неплохо, – признал Джеймс. У него кололо в боку и в глазах мелькали мушки. Он глазами поискал Лили, но она уже ушла. Может, разозлилась на него? С чего бы ей злиться. Он защищал свою жизнь. А то что заклинание, которым он победил Снейпа то же самое, как тогда на озере, два года назад, так это случайность.

Они вышли из дверей Большого Зала. Римус и Сириус тут же устроили возню, махая палочками, Питер недовольно поцокал. Джеймс побежал вперед по лестнице, надеясь увидеть Лили, и когда кто-то притормозил его за рукав, обрадовался.

– Неплохо дерешься, Поттер. – Волосы у Снейпа висели мокрыми сосульками, лицо все еще было красным.

– Используешь свои коронные заклинания?

– С чего бы это? – усмехнулся Джеймс. – В следующий раз ты подготовишься лучше?

– Нет, – спокойно ответил Снейп, разворачивая его за плечо. – Но я выясню, что с твоим дружком Люпином не так, и куда вы по ночам пропадаете. И тогда жди беды.

Тот улыбнулся и пошел в другую сторону, спускаясь в холл. Все победоносное настроение Джеймса выветрилось, словно его и не было. Им нужно быть осторожнее. Кто знает, что на уме у этого слизеринца? Он совсем не умеет проигрывать.

Глава 15. Полнолуние

Весна наступила. Ни с чем не сравнимый запах пробуждающейся природы пьянил Джеймса. Весна нравилась Джеймсу-человеку, Джеймс-олень был от нее в восторге. Здесь они забывали свои имена. Джеймс, Сириус, Питер и Римус оставались где-то там, в тишине гриффиндорской спальни. Сохатый, Бродяга, Хвост и Лунатик исследовали мир, полный тайн и загадок.

Свежий весенний ветер холодил шерстку на загривке, приносил с собой ароматы первых цветов. Сохатый осторожно ступал по жухлой траве, по ковру прелых сосновых иголок. Миг – взвилась в небо ночная птица, криком возвещая о приходе весны. Луна, большая, как серебряное блюдце, висела над Запретным лесом. Лунатик уже превратился в волка и умчался в поисках добычи. Бродяга следовал за Сохатым черной тенью, так мягко ступая, что даже оленьи уши с трудом различали его шаги. Пес никуда не торопился, он, как и Сохатый, наслаждался красотой весенней ночи.

Сохатый в обличии зверя человеческого разума не терял, но все же он притуплялся. Все земное, человеческое казалось ему несущественным. А важное было здесь, в лесу – капли росы на деревьях, набухшие почки, требующие свободы, запах мяты и прохладный ручеек среди камней. В человеческом обличии он видел плохо, мучился с очками, зато у зверя зрение было отличным. Он поскреб копытом дерн в поисках молодой травки и прислушался. Писк возвещал о том, что в траве шныряет Хвост. Сохатый дрожал всем телом, — то ли от капель росы, то ли от восторга; он прядал ушами, улавливая малейшие шорохи. Запретный лес – место опасное. В случае чего, он как самый сильный, должен успеть и помочь своим друзьям.

Бродяга тихо тявкнул, и Сохатый обернулся. Они научились понимать друг друга без слов. В этом и был смысл их превращений. Анимагу легче понять оборотня, коим являлся Римус. С тех пор как они освоили сложную науку анимагических превращений, жизнь Римуса стала иной. Конечно, они нарушали правила, выпуская своего друга из стен Визжащей хижины. Дамблдор взял ребенка-оборотня в школу с условием, что во время превращений он будет изолирован. Так и было, до некоторых пор. Но Дамблдор не превращался под влиянием луны в злобную тварь, не рвал когтями стены в тоске и не просыпался потом на дощатом полу: голый, измученный, одинокий. Альбусу Дамблдору не понять, как плохо и одиноко болеющему ребенку, как нужна ему чья-либо поддержка. А друзья понимали.

Несколько лет они старались постичь науку анимагии, и к пятому курсу им это удалось. Чаще всего к утру они заманивали Лунатика обратно в хижину. Он просыпался не один. Сириус, уже мальчик, а не пес, протягивал ему шоколадку, Питер – одежду, Джеймс хлопал по плечу.

– Все в порядке, Римус?

– Да, пойдет. Спасибо, ребята.

Римус жевал шоколад, натягивал рубашку. Руки обычно тряслись так, что Джеймсу приходилось помогать ему. Мадам Помфри считала, что оборотню ни к чему тепло, и хижина не отапливалась. Чтобы их не уличили, ребята тоже не зажигали камин. К тому времени, как появлялась медсестра, они уже уходили. Мадам Помфри забирала Римуса в лазарет, где он проводил еще несколько часов. Сознание и силы возвращались к нему постепенно. Так было каждый месяц. Полнолуние обычно длилось две-три ночи, и учиться в эти периоды было сложновато. На уроках они были рассеянными, сонными, с трудом усваивали материал.

– Что ты ночью делаешь? – недоумевала Лили, когда Джеймс на уроках боролся с непреодолимой зевотой.

– Ночь проходит слишком быстро, – туманно отвечал Джеймс. – Закроешь глаза, откроешь, а уже утро.

– Римус в лазарете? – Тема была опасной, но раз Лили догадалась о болезни, смысла юлить не было.

– Да, к завтрашнему вечеру появится. Не переживай, все хорошо.

– Жаль его. – Они сидели на уроке Заклинаний. Лили беспорядочно рисовала на пергаменте кружки и линии. – Неужели, никто не придумает лекарства от этой болезни?

Джеймс пожал плечами. Что толку обсуждать: придумают или нет. Они живут здесь и сейчас. Уже конец марта, через три месяца выпускной. Лодки, которые впервые перевезли их через Черное озеро, скоро повезут студентов в обратный путь. В последний раз они сядут на поезд, который увезет их во взрослую жизнь. Жизнь, полную жестокости. Кем они станут, зависит лишь от них. Может быть, кто-нибудь изобретет лекарство от всех болезней, кто-кто заведет семью. Но всего этого может не быть, если они не будут бороться со злом. Ему не хотелось снова говорить об этом. Лили и так это знала.

– Ко мне вчера подходил Северус, – сказала вдруг она, и Джеймс очнулся от размышлений.

– И что же?

– Ничего. Спросил тетрадку по травологии. Я ему дала, – вздохнула Лили. Видимо, все же скучала по своему дружку. – Знаешь, он так странно выразился, что мне это покоя не дает.

– Что я не твой прекрасный принц?

– Джеймс. – Лили стукнула его книгой по плечу. – Я серьезно. Северус что-то задумал.

Урок закончился, и ребята с шумом начали собираться. Питер растолкал заснувшего за партой Сириуса.

– Я задание не записал, – всполошился Джеймс, глядя, как написанные Флитвиком слова исчезают с доски по мановению палочки.

– Я записала. Идем.

С тех пор как Лили стала его девушкой, учиться стало намного проще. Им всем. Списывать она давала редко, зато всегда знала, что задали, имела все конспекты и методички, помогала с рефератами. Сириус перестал считать ее рыжей занудой и стал относиться с неким благоговением.

– Так что же он сказал? – Они шли по коридору, обгоняемые шумной мелюзгой. Джеймс держался ближе к стене, чтобы при виде очередного взъерошенного первокурсника успеть сгруппироваться и избежать столкновения.

– Кто?

– Ню… Северус.

Лестница уехала прямо перед носом, и Джеймс выругался про себя. Кто придумал эти движущиеся лестницы, а главное – зачем? Придется идти по другой, или ждать, когда вернется эта.

– Он сказал, что все про вас знает. И что скоро вы покинете эту школу раньше времени.

– Ой, как страшно, – не удержавшись, фыркнул Джеймс. – Это он рискует покинуть эту школу раньше времени, если будет доставать тебя. В гробу.

– Джеймс!

– Пока, Лили. Увидимся за ужином.

После ужина вместо домашних заданий Джеймс решил лечь спать. Ночка снова обещала быть бессонной. Он все отлично понимал: что гора несделанных домашних заданий достигла своего пика, что сейчас, перед экзаменами, нужно бы поднажать с учебой, но сил не было. Две ночи он толком не спал, урывками они успевали подремать лишь под утро. В голове звенело, глаза слипались, а таком состоянии он все равно ничего не выучит. Разбудила его крыса Сириуса, пробежав по ноге.

– Питер? – Он спросонья пошарил по кровати, выуживая юркое крысиное тельце. Это был не Питер, а крошка Зизи. Ребят в комнате не было. На прикроватной тумбочке лежала записка от Сириуса о том, что они не стали его будить, и будут ждать в хижине. Обычно они прятались на чердаке, пока мадам Помфри не приводила Римуса, а когда она уходила, закрыв все двери, спускались.

Джеймс натянул свитер, куртку и вышел из комнаты. В гостиной почти никого не было, и он незамеченным выскользнул в коридор и спустился в холл. На улице было холодно, с утра солнце пригревало спину, а сейчас к ночи промозглый северный ветер продувал насквозь. Недосып, усталость и ледяной ветер испортили настроение Джеймса окончательно. Он шел по траве, покрытой серебристой изморозью, и думал о том, как Римус будет жить без них после выпуска. Не будет Запретного леса, где можно побегать всласть. Ни защищенной хижины, ни друзей. У каждого будет своя жизнь, и Римус останется один на один со своей болезнью.

Когда он уже подходил к Гремучей иве, в ветвях которой находился проход в Визжащую хижину, его кто-то остановил. У Джеймса сердце провалилось в пятки от холодной руки, схватившейся за его запястье. Поэтому, когда он понял, что это всего лишь Снейп, ему полегчало.

– Постой, Поттер.

– Ну чего тебе?

Снейп оглянулся по сторонам. Никого не было, лишь в тишине громко лаяла собака возле хижины Хагрида.

– Я знаю, вы что-то скрываете. И это что-то связано с твоим дружком, Люпином. Говорят, он опять заболел?

– Тебе ли не все равно?

– Если он заболел, почему ты не навещаешь его в больничном крыле?

Джеймс вздохнул.

– Не твоего ума дело.

Снейп усмехнулся.

– Может, и не моего. Только вы обманываете Дамблдора. Творите какие-то мутные дела прямо у него под носом. Я все узнаю, Поттер.

Джеймс устал. Он нес бремя друга оборотня добровольно и беспрекословно, но героем не был. И не хотел быть. Все, что сейчас ему хотелось – вернуться в комнату и лечь спать. Завтра суббота, занятий нет. Можно прогуляться с Лили до озера. Посидеть на берегу, швыряя в воду камешки, и ни о чем не думать. Но он не мог бросить друга в беде. Луна вот-вот выйдет из-за низких туч, и Римус превратится в чудовище. А Снейп задерживает его, сует свой длинный нос в их дела, хочет узнать про Римуса…

Стоп. А почему бы нет? Джеймс оживился, вглядываясь в настороженное лицо Снейпа. Ну и пусть узнает. Увидит Римуса во время превращения, испугается и убежит. Придет к Дамблдору, в надежде на поддержку, а тот скажет, чтобы Нюниус не совал нос, куда не надо и помалкивал. Главного он не узнал и не узнает – о том, что они анимаги.

– Знаешь, Снейп, а ты прав. – Джеймс направился к иве, слыша за спиной шаги растерявшегося Нюниуса. – Тебе давно пора узнать, что мы скрываем. Уверен, тебе сразу станет легче. Идем.

Гремучая Ива скрипела на ветру своими ветвями, которые находились в хаотичном движении. Зазеваешься – и тебя опрокинет. Иву посадили здесь затем, чтобы никто не нашел вход в Визжащую хижину, и оборотня в ней.

– Куда это? – Видно было, что Снейп струсил. Джеймс направил веточку на сучок, блокирующий движение веток, и дерево замерло в ночной тиши.

Он забрался в проход, согнувшись пополам. Когда-то они ходили здесь, чуть пригнув головы. Снейп, подумав, все же двинулся за ним.

– Куда ты меня ведешь, Поттер?

– Ты хотел узнать тайну, вот сейчас и узнаешь. – Джеймс сомневался в том, что делает, но назад пути не было. Мародеры точно не обрадуются появлению Снейпа.

Проход петлял и уходил то вверх, то вниз, казалось, конца ему нет. Но вот показался свет – деревянная дверь, покрытая следами когтей, и голоса за ней.

– У–А–А–А–А-А–А–У! – послышалось из-за нее, и Джеймс замер. Черт, Римус уже обернулся или сейчас превращается.

– Что это? – послышался испуганный голос Снейпа позади.

– Иди назад, – тихо сказал Джеймс.

– Но кто же там?

– Снейп, проваливай. Потом узнаешь тайну, я передумал.

Ему показалось, что тот понял и двинулся по проходу обратно. Медлить было нельзя. Сириус и Питер, превращавшиеся в более мелких животных, проходили через проход и в своих животных ипостасях, он же превращался в оленя лишь в лесу. Сейчас его друзья в безопасности на чердаке. А вот он — нет. Может, пойти назад?

Услышав очередной вой, Джеймс решился. Скользнет мимо Римуса по лестнице на чердак, он и не заметит. Он приоткрыл дверь, тихонько проникая внутрь. Лунатик яростно грыз в углу кость. Хорошо, что в комнате полумрак, свет давали лишь пару свечей.

– Ребята, вы наверху? – прошептал он.

– Ты сдурел? Иди скорее к нам, – услышал он испуганный голос Сириуса.

Ступеньки пару раз скрипнули, но на чердак он забрался без происшествий. Лунатик снова завыл, терзаемый болью превращения.

– Снейп отвлек. Ничего, скоро Лунатик немного успокоится, и выводите его.

Здесь произошло то, чего Джеймс не ожидал. Дверь скрипнула, и, белый от страха, в нее вошел Снейп. Джеймс, Сириус и Питер испуганно переглянулись.

– Что он здесь делает? – спросил Сириус со смесью страха и негодования.

– Я только… Снейп, беги!

Это он сказал чуть громче. Тот поднял на потолок круглые глаза и попятился. Но было уже поздно – Лунатик его заметил. С яростью оборотень бросился на Снейпа, опрокинул на спину передними лапами и ощерился, целясь вцепиться в шею.

– Нет, боже, Римус, не надо!

– Джеймс, ты куда?

Но Джеймс уже спускался в хижину.

Глава 16. Рассвет.

Когти заскребли по дощатому полу, взлетели щепки от подгнивших досок. Волчий вой раздался в хижине — истошный, страшный, словно кричала банши. Когда Римус был волком, ничего человеческого в нем не оставалось. Он опрокинул Снейпа на спину передними лапами, целясь клыками в горло. Тот, перепуганный до смерти, отбивался как мог.

– Римус! – Джеймс кубарем скатился по лестнице, ободрав локти. – Не надо, Римус.

Волк даже не обернулся, и Джеймс бросил в него доской.

– Джеймс! Ты тупой? Что ты делаешь? – крикнул сверху встревоженный Сириус.

От страха за друга голос его сорвался. Пока Римус, осклабившись, замер, пытаясь решить, кого загрызть первым, Сириус обратился в огромного черного пса и, громко лая, прыгнул прямо с чердака.

Лай и визг наполнили небольшую хижину. Джеймс выволок растерянного Снейпа из угла и подтолкнул к выходу.

– Беги давай!

Того не пришлось долго упрашивать — только его и видели. Джеймсу и самому бы скрыться, ведь в тесной хижине в оленя не обратишься, но беспокойство за Сириуса было сильнее – они с Римусом сцепились не на шутку. Такое было не раз, но сейчас оборотень, и без того злой, получил по холке доской, что настроения ему не прибавило.

– Сириус, нужно его уводить, – крикнул он.

И Сириус сделал все, как надо. Куснув Римуса за лапу, он кинулся в открытую Джеймсом дверь. Разозленный волк бросился за ним. Джеймс отдышался и посмотрел на крышу, откуда до этого свешивались Питер и Сириус. Дыру Сириус проделал уже давно, пару лет назад. Сейчас в ней было пусто, видимо, Питер уже обратился в крысу и убежал. Пора и ему догонять друзей.

Остаток ночи они почти не виделись. Джеймс, обернувшись оленем, долго бродил по кромке Запретного леса. Он знал, что Сириус уведет оборотня подальше, но все же беспокоился и маячил на границе с Хогвартсом. Он отлично понимал, если Римус кого-нибудь покусает, это будет их вина. Без них он выл бы в хижине, потихоньку разнося ее в щепки, но люди были бы в безопасности. Где были его мозги, когда он позвал в хижину Снейпа? Не иначе как помешательство. Джеймс нисколько не сомневался, что Снейп уже у директора – жалуется на них. Понял ли он, что большой пес, спрыгнувший с чердака, это Сириус? Нет, конечно. Невозможно связать эти вещи. Но, безусловно, он понял, что оборотень — это Римус. Хотя бы потому что Джеймс называл его по имени. Грозит ли Римусу отчисление? А самому Джеймсу? По его вине едва не погиб человек. Им бы сейчас вернуться в свои постели, ведь Дамблдор может послать за ними, но бросать Римуса одного в лесу не хотелось. К рассвету он должен оказаться в хижине.

К утру, когда первые солнечные лучи высветлили покрытую изморозью лужайку, он нашел Сириуса. Вместе они загнали Римуса в Визжащую хижину, и, обессиленные, вернулись в спальню. Питер уже спал. Винить его было не в чем – с разъяренным волком ему, мелкому грызуну, никак не справиться. Но Сириус все равно разбудил его щелчком по макушке.

– Дрыхнешь, злодей?

Питер, сонный и лохматый, потянулся?

– Где Римус? Он в порядке?

– В порядке. Что с ним будет. А вот мы под вопросом, верно, Джеймс?

Джеймс растянулся на кровати, чувствуя, как проваливается в сон. Усталость сковала мышцы.

– Не знаю. Вам нечего бояться, Снейп вас не видел. Давайте поспим немного, иначе мне не выжить на уроках.

На первом занятии стало понятно: о ночном происшествии знают если не все, то многие.

– Джеймс, где вы были? – Лили встретила их у кабинета Заклинаний и оттащила Джеймса за рукав в сторону. Он услышал, как однокурсники переговариваются:

– Так вот, они, живые, здоровые. Чего шум подняли? – Ну да. Будто они впервые сбега́ют. Их вечно нет в комнате. Лили обернулась на Саманту, которая сказала последнюю фразу, и та, покраснев, зашла в кабинет. - Что за дела? – улыбнулся Джеймс. – Нас что, потеряли?

Едва Лили начала сбивчиво рассказывать, о том, что их искали ночью в комнате, но никого не нашли, как в класс сунулась лохматая голова первокурсника Блэкберри.

– Извините, профессор.

– Да, Блэкберри. – Флитвик забрался на небольшую деревянную подставку, чтобы студенты лучше видели его.

– Профессор Дамблдор просил, чтобы Поттер, Блэк и Петтигрю явились к нему кабинет.

– Да, конечно. Передай профессору, что они сейчас подойдут.

Мальчик исчез. Сириус, только выгрузивший учебники и пергамент из сумки, начал со злостью закидывать всё обратно: – Чтобы явились, значит. Угу. Понятно.

Хогвартс был тих. Их шаги гулким эхом разносились в каменных сводах и затихали где–то в сводчатом потолке коридора. Мимо, громко улюлюкая, промчался Пивз, напевая похабную песенку. Джеймсу стало грустно. Три месяца до выпуска, неужели их выгонят? Он будет стоять на своем – ребята ни при чем, только он был в хижине. Узнал про болезнь Римуса и захотел посмотреть, а здесь Снейп подвернулся. Почему ребят тоже не было в комнате ночью? Ходили его искать.

Все молчали, только Сириус шепотом отсчитывал ступеньки, поднимаясь на второй этаж.

– Нас выгонят? – тихо спросил Питер. – Вас нет.

У горгульи они притормозили, поскольку понятия не имели, какой пароль в кабинет действует сейчас. Но статуя при их появлении развернулась сама, и проход открылся. Дамблдор сидел за своим столом: как всегда спокойный, как вода в кувшине. Джеймс заметил, что на низком диванчике возле входа сидит Снейп. Он был в полном порядке. Увидев их, злобно улыбнулся, предвкушая нагоняй, который они получат.

– Присаживайтесь, ребята. – Дамблдор указал на место возле Снейпа. Сириус фыркнул и сел на пуфик, закинув ногу на ногу. Джеймс и Питер остались стоять, мучимые беспокойством.

– Итак, мистер Снейп вчера поведал мне историю, мистер Поттер. Вы каким–то образом узнали о болезни товарища и решили его навестить. Так?

– Да, сэр, – нервно ответил Джеймс.

– Зная по серьезности заболевания мистера Люпина, вы все же решили взять с собой мистера Снейпа, тем самым подвергнув опасности его жизнь. Так?

– Всё верно, сэр. – А потом спасли ему жизнь, как я понял.

Снейп, не выдержав, выкрикнул:

– Сэр, никого он не спасал, только лишь свою шкуру. Знал, что ему попадет, вот и кинулся. Меня чуть не укусили. Я, может, и не умер бы, но стал бы оборотнем. Навсегда.

– Я прекрасно понимаю всю тяжесть содеянного Поттером, мистер Снейп, – все так же спокойно ответил Дамблдор, сложив пальцы вместе. – Но факт остается фактом. Мистер Поттер мог бы и не спасать вас, но спас. Давайте не будем этого забывать.

Сириус, до того сидевший тихо, громко хмыкнул. Это окончательно расстроило Снейпа.

– Они еще и смеются, сэр. Вы видите? – Он указал на Сириуса.– Наверняка все вместе там были и придумали эту шуточку сообща. Хотели заманить меня и убить.

– А ты что, видел нас в хижине? – повернулся к нему Сириус.

– Слышал твой голос сверху. До того, как прибежала та черная собака.

Дамблдор посмотрел на Сириуса так внимательно, что тот смущенно отвел глаза. Врать профессору не хотелось.

– Там была собака, Снейп? – спрашивал Снейпа, а смотрел по–прежнему на Сириуса.

– Да, сэр. Я забыл рассказать. Огромный пес, похожий на Грима. В другой день я бы, возможно, испугался, но, когда на тебя нападает оборотень, не до собаки. Тем более что пес даже помог. Он сцепился с волком и отвлек его.

– Интересно. Очень интересно. Откуда там взяться собаке?

Сириус трусливо заерзал на пуфике под взглядом голубых глаз профессора.

– Сэр, откуда мне знать? Меня там не было. После полуночи, когда мы поняли, что Джеймса нет в комнате, то пошли его искать, а до той поры были в Хогвартсе. Верно, Питер?

– А как вы догадались, где искать вашего друга? – спросил Дамблдор. Очки его блеснули.

– Сэр, мы давно подозревали о болезни Римуса, – начал Джеймс, переминаясь с ноги на ногу. Он немного успокоился. Раз профессор с ними разговаривает, то, возможно, их не выгонят. – Хотели как-то помочь, но не знали как. И вот, прошлой ночью, я решил взглянуть на превращение Римуса. Ну, знаете, чтобы оценить, велика ли опасность. Здесь Снейп подвернулся. Мне не стоило брать его с собой, понимаю. Я сожалею об этом.

Похоже, мысль, что их не отчислят, пришла в голову и Снейпу. Тот снова сорвался на крик.

– Профессор, и вы верите им?! Вы оставите оборотня в школе? И убийцу Поттера? Но как?

– По поводу мистера Люпина мы уже говорили с вами прошлой ночью, мистер Снейп, – повысил голос директор, и Снейп затих. – Он останется в школе. Мы усилим меры безопасности, но, так же как и вчера, я прошу никому не говорить о том, что Люпин – оборотень.

– Да, сэр, – уныло отозвался Снейп.

– Мистеру Поттеру, мистеру Блэку и мистеру Петтигрю будет назначено наказание за то, что ходили по территории поздно ночью.

– И все, – задохнулся от возмущения Снейп. – Вы позволите им...

– На первый взгляд кажется, что директор почти ничем не занят, – миролюбиво улыбнулся Дамблдор. – На самом деле, у меня масса дел. Идите-ка на занятия.

Снейп выскочил в коридор первым, за ним потянулись остальные. Джеймс, замыкающий процессию, остановился у входа.

– Спасибо, сэр.

– Это был небольшой аванс, мистер Поттер, – ответил Дамблдор. – Надеюсь, в будущем, вы не подведете меня.

– Конечно. Так и будет, сэр.

Джеймс вышел в коридор и попал в эпицентр драмы. Оказывается, Лили, встревоженная их вызовом к директору, пошла за ними и успела многое услышать, стоя под дверью.

– Как ты мог, Джеймс, – она толкнула его в грудь. – Я понимаю, что у вас с Северусом были разногласия, но такое… Я не ожидала от тебя.

– А чего ты ожидала? – Снейп был все еще на взводе, его несло. – Что он весь такой белый и пушистый, как зайчик? Ты о нем многое не знаешь, Лили. Если бы знала, то, возможно, не смотрела ему в рот.

Что ты несёшь? – разозлилась Лили. – Я не смотрю ему в рот, Сев. Понимаю, вы оба добивались моего внимания, но…

– Добивались внимания? – взвизгнул Снейп, так высоко, что у Джеймса заложило уши. – Да он спорил на тебя, Лили. Как тебе это?

– Что делал? – не поняла Лили.

– Поспорил с друзьями, что влюбишься в него. Книжки твои магловские читал, чтобы тебе понравиться. Я был твоим другом, а ты променяла меня на упыря, который поставил на тебя, как на скаковую лошадь.

Лили ударила его по щеке. Снейп мотнул головой, едва сдерживая слёзы. - Меня бьешь? Я на тебя не ставил.

– Ты знал, но не сказал мне. Значит, был с ними заодно, – с обидой произнесла Лили, и Снейп, повернувшись, убежал.

У Джеймса сердце упало в пятки. – Лили, он все врет. Выдумал только что, чтобы насолить мне.

– Выдумал? В таком состоянии не выдумывают. Ты такой трус, что не можешь даже сознаться, Джеймс. – Лили смахнула слезу. Ее трясло.

Сириус встал между ними, поднимая ладони.

– Стойте, ребята. Лили, даже если и было что, так ведь не со зла. Мы просто дурачились. А Джеймс тебя и правда любит. Да, Джеймс?

Он посмотрел на растерянного Джеймса и на Питера, который топтался рядом.

– Угу. – Что тут скажешь? Джеймс не мог подобрать слов. – Да, я спорил, Лили. Но это было давно. Я люблю тебя, вот что главное. – Иди к черту, Поттер.

Она повернулась и побежала прочь. Джеймс смотрел, как ее мантия развевается парусом, и следом за ней не пошел. Столько усилий, чтобы завоевать ее, и все зря. А виноват только он сам.

– Идемте, ребята.

Они пошли в гостиную, решив пропустить остаток уроков и выспаться. Чего уж теперь. Не выгонят их за пару прогулов. Весь остаток дня Джеймс думал о том, кто же сдал их разговоры о пари Снейпу? Ведь знали о нем только они четверо.

Глава 17. Все, что любовью названо людьми

«Любовь — над бурей поднятый маяк,

Не меркнущий во мраке и тумане,

Любовь — звезда, которою моряк

Определяет место в океане»

Уильям Шекспир

«Сонеты»

Лили была зла на Джеймса. Если бы у магов были психологи, она обязательно записалась бы на прием. Здравствуйте, я Лили Эванс, и я зла на Джеймса Поттера. Но психологов в штате Хогвартса не водилось, душевные раны здесь лечились исключительно в кругу подруг. В комнате обсуждалось все — от прыщей и уроков до любовных драм. Но как быть, если мнение подруг разделилось? Марлин считала, что ей нужно плюнуть на Поттера с верхушки Астрономической башни и жить дальше. Что после выпуска ее ждет великое будущее, и таких Поттеров у нее будет целая куча. Алиса думала иначе. Она искренне верила в то, что Джеймс и Лили созданы друг для друга, и его нужно простить. Но дни складывались в месяцы, а они так и не помирились.

Начался и закончился апрель. На пасху она ездила домой и немного переключилась с дел школьных на домашние. Познакомилась с парнем сестры. Тот ей не очень понравился. Но Петунье виднее, раз он нравится ей, значит, хороший человек. Мама и папа встретили ее, как королеву. Мама столько наготовила, что Лили боялась не влезть в школьную мантию после праздников.

– Ох, мама, пирог я не буду. – Она смотрела на пасхальный пирог со смешанным чувством. Хочется попробовать, но после картофельного пюре и бараньей ноги с клюквенным соусом она не могла впихнуть в себя ни кусочка.

– Кушай, милая. В школе разве так накормят? – увещевала ее мама, подкладывая новую порцию. – Опять начнется школьная еда.

Маме бесполезно было говорить, что в Хогвартсе кормят хорошо, у нее были свои представления о питании. Она похудела во время болезни, платье на ней висело мешком, но передвигалась по кухне довольно бодро. Лили нарадоваться не могла. Папе тоже стало лучше. Рядом, на соседней улице, жил Северус со своей семьей. Раньше, во время каникул, они обязательно встречались и гуляли. Теперь их любимое место у реки зарастало травой. С Северусом она тоже не помирилась. Может, проблема не в парнях, а в ней? Да, Джеймс виноват, он заключил пари, поспорил на нее. Но Лили была уверена, что чувства его были искренними. Учиться оставалось несколько недель. Затем они вольются в жизнь взрослую, непростую...

Она взмахнула палочкой, и посуда мылась сама собой. Как здорово, что даже дома теперь можно пользоваться волшебством. Это был первый раз, когда она пользовалась палочкой дома – в январе она стала совершеннолетней. На день рождения Джеймс подарил ей кулон с олененком, невероятно милый. Кулон, не Джеймс. Хотя она признавала, что очень скучает по нему. По тому, как он улыбается и морщит нос, по заразительному смеху. Даже по его шалостям. Сейчас Джеймс не шутил и не улыбался. Поняв, что прощать она его не собирается, парень с головой погрузился в учебу. День рождения у Джеймса был в конце марта, а поссорились они дня за три до него. Теперь его подарок, свитер с вышитым оленем в красной шапочке, который она связала сама, валялся без дела. Пытаясь унять тоску, она носила его здесь, дома.

Каникулы закончились, и Лили вернулась в школу. Пора было поднажать с учебой: повторить все, что проходили ранее. Они с девочками все чаще проводили выходные в библиотеке. Пришел май и принес собой почти летнее тепло. Они стали брать учебники на берег озера, и, расстелив плед, занимались. Лили не раз видела Джеймса и его друзей, те, как обычно, сидели под своей любимой ивой. Джеймс бросал на нее косые взгляды. Марлин, у которой тоже с Сириусом не заладилось, ворчала:

– Опять смотрит. Сейчас дыру у тебя в затылке прожжет.

– Марлин, не обращай внимания. Нам заниматься нужно, – одернула подругу Лили. – У нас с Алисой завтра зачет по магловедению. Кстати, Алиса, а ты выполнила то задание профессора Бербидж?

У профессора Неониллы Бербидж были интересные задания. Марлин недоумевала, зачем Лили, от природы маглорожденной, заниматься этим предметом, но Лили нравились эти уроки. На них, помимо привычек маглов, бытовой техники и прочей ерунды, изучалась магловская история и литература. В первом полугодии они проходили Шекспира (тогда-то она и сунула Джеймсу эту книгу. Как давно это было), и сейчас каждый ученик должен был написать доклад о прочитанном, и рассказать на уроке. Алиса, неожиданно для Лили, да и для учителя тоже, сказала, что разберет текст какого-либо произведения Шекспира с чистокровным волшебником, который не ходил на занятия по магловедению.

– Но зачем? – недоумевала профессор Бербидж. – Разве суть не в том, чтобы ты сама поняла прочитанное?

– Да, конечно, профессор,– соглашалась Алиса. – Только я воспринимаю эти тексты как человек опытный, ведь мы почти год их разбирали. А если привести на наши уроки ученика, который их не читал? Как он поймет прочитанное? Это будет интересно.

Профессор Бербидж согласилась, а Лили, заваленная учебой, так и не спросила у подруги, справилась ли та с заданием.

– Да, все хорошо, – кивнула Алиса. – Мне готовиться не нужно. Я его давно сделала.

– И кто твой приглашенный гость? – Увидишь.

Странно. Раньше подруга от нее ничего не скрывала. Скорее всего, ее подопытный — это Фрэнк. Лили повторила свой доклад, пытаясь найти ошибки. Все было отлично.

Утром первым уроком было магловедение. Затем Зельеварение, сдвоенное со слизеринцами, а после ничего. Время для самостоятельного обучения. Здорово. Повторять ей ничего не нужно, поэтому можно просто прогуляться. Она немного волновалась, рассказывая свой доклад о влиянии произведений Шекспира на язык маглов. Тема была очень интересной.

– Таким образом, много слов и выражений появились в Английском языке из произведений Уильяма Шекспира, – подытожила Лили. – Такие выражения, как «break the ice» (разрушить лед) и «wild–goose chase» (погоня за недостижимым), появились благодаря ему. Самое интересное, что часть выражений встречается и у магов, хотя большинство из них незнакомы с их автором.

– Спасибо, мисс Эванс, – кивнула профессор Бербидж. – Очень хорошо. Я бы даже сказала, превосходно.

Она улыбнулась, и Лили, улыбнувшись в ответ, села на место. Она получила «Превосходно». Не зря готовилась.

– Времени осталось не так много. – Профессор взглянула на часы. – Сегодня успеем послушать еще лишь один доклад. Мисс Пруэтт, вы готовы?

– Конечно. – Алиса встала. – Но для выполнения задания мне нужно позвать нашего приглашенного гостя.

– Отлично. Ждем.

Алиса вышла за дверь, где шепотом пригласила стоящего там ученика. Лили, складывающая доклад в сумку, едва ее не выронила. Это был не Фрэнк Долгопупс, а Джеймс Поттер. Немного сонный, видимо, пока ждал за дверью, успел вздремнуть, лохматый, но довольный. Он поздоровался с группой и профессором и вместе с Алисой, которая встала за стойку докладчика, приготовился выполнять задание. На Лили Поттер не взглянул. Что задумала Алиса, зачем она его притащила? Непонятно.

– Итак, Джеймс, ты чистокровный волшебник, верно? – спросила Алиса.

– Так и есть, – улыбнулся Поттер.

– Приходилось ли тебе читать произведения Уильяма Шекспира?

– До ноября прошлого года я знать не знал о Билли Шекспире, мэм. Профессор Бербидж поморщилась: – Мистер Поттер. – Простите.

Алису ничего не смущало. Она выглядела довольной. Лили пыталась поймать ее взгляд, но подруга на нее не смотрела.

– А что же случилось в ноябре?

– Одна знакомая дала почитать мне книгу. – Джеймс улыбался.

– И вы ее прочитали?

– От корки до корки, мэм.

– Так понравилась книга?

– Книга мне понравилась, да. Но знакомая нравилась куда больше.

Ребята засмеялись. Миссис Бербидж постучала по столу кончиком палочки, и класс затих. Профессора любили и уважали. У Лили уши горели огнем. Ну Алиса, подруга называется. Зачем она это устроила?

– А какое произведение тебе понравилось больше всего, Джеймс, и почему? – спросила Алиса у Поттера.

Тот задумался, почесав в затылке.

– Я прочитал много чего, и, должен сказать, хоть Шекспир и не стал моим любимым писателем, многие из его стихотворений мне пришлись по душе. Например, «Король Лир». Там такая драма развернулась, это было нечто. Главный герой, король Лир, стало быть, решает разделить свое королевство между тремя дочками. Но есть проблемка: каждая из них должна перед этим рассказать, насколько сильно она любит отца. Его младшая дочь, Корделия, его искренне любила, но льстить не хотела. Не нравится ей, ну чтобы вот так, понимаете? Корделию лишают наследства, и ее часть король делит между двумя другими дочками, которые ему в уши пели. Думаете, король выиграл что-нибудь с этого? А? А вот и нет. Ужас, что началось. А почему?

– Да, действительно, почему? – улыбнулась Алиса. Она уже не смотрела в текст с вопросами, которые приготовила для Джеймса.

– Да потому как нужно делом доказывать, что любишь, – уверенно ответил Джеймс. – Слова ничего не значат, лишь сами чувства имеют значение. И если одно сердце не слышит стук другого, так и говорить здесь не о чем.

Он посмотрел на Лили, глаза в глаза. Ее бросило в жар. Непонятное чувство разлилось в душе: спокойствие и тепло. Словно шла она по морю в прохудившейся лодочке, и берега не видела. А здесь маяк зажегся: ярко, надежно. Маяк был всегда, просто она никак не могла найти его в темноте. А сейчас нашла.

– Ну, и последний вопрос. – Алиса полистала записи и отметила пером нужную. – А что для тебя любовь, Джеймс? Что ты вкладываешь в это слово? Если говорить не словами классика, а своими?

Джеймс отвел глаза и стал ковырять ботинком пол, пытаясь сосредоточиться. Наконец, он сказал:

– Для меня любовь – это как мозаика. Она состоит из множества деталей, но, если потеряется одна, уже не будет так, как раньше. Моя любовь-мозаика, это прежде всего верность. Будь верным и честным, это всегда в моде. Любовь – это надежность. Будь сильным и сумей защитить свою любимую и ваших детей. Для каждого человека любовь-мозаика разная. Кто-то в любви ищет страсть, кто-то лучшего друга. Возможно, все это вместе и есть любовь. Когда и еда без нее невкусная, и шутки несмешными кажутся. Когда при каждой рыжей макушке в толпе сердце екает. И если уж мы собрались здесь Шекспира изучать, так давайте к нему вернемся, ведь он правильно говорил. «Все страсти, все любви мои возьми, — от этого приобретешь ты мало. Все, что любовью названо людьми, и без того тебе принадлежало». Вот.

Он снова посмотрел на нее. Сердце Лили билось часто, словно проснулось, наконец, после долгого сна. Тишина в аудитории была абсолютной. Ребята перестали возиться и хихикать, и задумчиво стикли. Наконец, профессор Бербидж, прокашлявшись и смахнув слезу, сказала:

– Ох, хм. Ну что же. Занятие подошло к концу. Вам, Алиса, превосходно.

– За что же, профессор? – удивилась Алиса.

– За идею доклада и за выполнение. А вам, Джеймс, присуждаю десять баллов. За честность и искренность. Всем спасибо.

– Спасибо, профессор. Всегда рад помочь.

Словно очнувшись, студенты потянулись к выходу. Встала и Лили, под внимательным взглядом Джеймса. Лили забыла, что хотела поговорить с Алисой. Она видела лишь карие глаза: серьезные, чуть печальные. А в них – свое отражение. Она взяла Джеймса за руку, и они вышли в коридор. Через мгновение они уже целовались, так истово, будто бы искали воду в пустыне, и, наконец, нашли. Студенты обходили их стороной молча. Кто-то одобрительно сказал:

– Молодец, Джеймс.

– Пойдем погуляем, – сказала, наконец, Лили. – Нам нужно поговорить.

– Погуляем? – наигранно удивился Джеймс. – То есть, мы пропустим Зелья?

– Да, ты правильно понял.

– Ты бунтарка, Лили Эванс. – Джеймс убрал локон с ее щеки и взял за руку. – Вот что значит, связалась с хулиганом. А что, если это на всю жизнь?

– Да, ужас, – улыбнулась она. – Вот куда может завести потрепанный томик Шекспира. Надеюсь, мы будем жить долго и счастливо и не умрем в один день, как Ромео и Джульетта?

– Ха, вот уж точно нет, – засмеялся Джеймс. – Они два олуха. Мы не такие. Так что будем жить долго. Я тебе еще надоем.

Они вышли на залитый солнцем школьный двор. Через три недели их обучение в школе закончится. Что ждет их дальше? Лили решила, что гадать бессмысленно. Они вместе и любят друг друга. Вот что главное.

– Мне кажется, Уильям Шекспир был бы счастлив узнать, что помог объединить влюбленных, – сказала она, сняв с него очки. Так целоваться удобнее.

Джеймс улыбнулся и поднял голову:

– Спасибо, Билли. Дальше я сам.