Возвращение к жизни

Глава 1

Ты станешь бессмертным, и увидишь, как умирают все, кто тебе дорог.

Ты не забудешь ни одну смерть.

Вот награда, что я дарую тебе, и наказание, которое ты понесёшь.

Проклятие Токкэби

***

Огромное мрачное небо – бесконечное пространство кипящих облаков всех оттенков серого, сменявшееся словно на убыстренном видео. Он прожил девять сотен лет, видел мир со всех его сторон, а эту представлял себе, как в бытность диким воином исчезнувшего государства – небесные дворцы, персиковые рощи и все прочее.

На деле эта сторона выглядит так, как хочет тот, кого Ким Шин привык называть Небесным Владыкой. В некоторых вещах он предпочитал сохранять образ мыслей дикого воина.

- На деле это ты ее такой сделал, - в этот раз Владыка облачился в доспехи циньского императора, вот только на голове почему-то кат, дурацкая чосонская шляпа, похожая на абажур. – Это твои эмоции кипят. Я не при чем.

- Как будто у меня тут есть какие-то силы, - буркнул Ким Шин, совершенно не заботясь о почтении.

- Как будто у тебя их кто-то отбирал, - прищурился в ответ Владыка.

Бывший генерал огляделся и, плюнув, сел прямо в облако. В вопросе собственной материальности он разобрался еще не до конца, но знал, что сквозь облако провалиться не должен и, сидя в нем, не промокнет.

- Скучаешь? – доверительно осведомился Владыка, тоже усаживаясь, но на резной трон.

- Нет, - коротко ответил не расположенный болтать Ким Шин.

Разветвленная молния распорола небо на пополам.

- Ну-ну, - хмыкнул повелитель всего сущего и исчез, не вставая со своего трона.

Вторая молния оказалась не хуже первой.

***

Время по эту сторону не течет – или течет не как в мире живых – но для Ким Шина в любом случае все слилось в круговерть грозовых облаков.

- Так скучаешь? – вновь вопросил Владыка, выныривая прямо перед ним из серой толщи водяных капель, теперь в наряде даосского мудреца.

Ким Шин все время, прошедшее с предыдущего разговора, вспоминал, что писали великие поэты прошлого относительно осточертевшего ему явления природы. В голову отчего-то лез Хун Цзычен с его «Посмотри, как проходят облака сквозь гору, не встречая преград: так постигаешь секрет погружения в пустоту». Старик не знал, что облака никуда не проходят, а теперь выяснилось, что и про секрет наврал – познаешь его, вовсе не пялясь на облачность в горах. Познаешь его, когда действительно погружаешься в пустоту.

- В чем смысл? – задал он вопрос, мучавший его целую вечность, с самого момента пробуждения на гречишном поле.

- Ась? – Владыка, таращившийся на заворачивающийся под ногами вихрь тайфуна, обернулся, с удивлением глянул на Ким Шина, все еще сидящего в облаке.

- Я говорю – в чем был смысл всего этого? - Ким Шин ткнул пальцем окружающее пространство. – С самого начала? С моего воскрешения? Все эти проклятия, легенды, меч, Ынтак, бедная сестра моя и этот безмозглый придурок, который совершенно ни в чем не виноват?

- О! – Владыка расплылся в улыбке. – Ты начал задаваться вопросами?

- Я ими с самого начала задаюсь, - огрызнулся мертвый генерал мертвого государства. – Но сейчас, раз все закончилось, я задаюсь ими еще больше. В чем великий замысел этой ерунды?

Повелитель Неба подоткнул полы халата и, ничтоже сумняшеся, уселся рядом с Ким Шином, скрестив ноги.

- Обычное искупление, - просто ответил он, взирая на него из-под седых бровей.

Его подневольный собеседник поперхнулся от такого ответа.

- Что?!

Повелитель развел руками и исчез.

Грязно выругавшись, Ким Шин саданул кулаком по колену и от резкого движения провалился сквозь тучу.

***

Он опять не знал, сколько минуло до момента, когда Владыка в очередной раз почтил его своим присутствием. Достаточно, чтобы внутри улеглось яростное бешенство, сменившееся безнадежной тоской.

Нет, он не скучал.

Он бы выл, если бы мог.

Девять веков прожигавшей насквозь боли, той самой, которую он ощутил в момент, когда Ким Усик проткнул его грудь мечом, оказались пустяком по сравнению с ощущением обретения – и потери.

Теперь к этому добавилось еще и знание о причине боли. И той, и этой.

- Вопросы есть? – Владыка явился вместе с деревянным троном, похоже, в облаке ему сидеть не понравилось.

Ким Шин дернул уголком рта. Вопросы следовало задавать осторожно, а то опять исчезнет и жди его.

- И исчезну, - наставительно сообщило верховное божество. – Когда захочу. Так какие у тебя вопросы, генерал?

- Искупление чего? – тихо спросил он, не поднимая глаз.

Вопрос стоил невероятного напряжения.

- За неверный выбор, - Владыка пожал плечами. – За что же еще.

Вроде бы Ким Шин уже должен был привыкнуть к вывертам божественной воли, но нет – оторопел. В голове заметались испуганные мысли, пытаясь вычислить, когда он выбрал неверно. В любом случае выходило, что до смерти и до воскрешения.

Хотя сам-то Ким Шин это действо воскрешением никогда не считал. Воскрешение – оно в Библии. А он восстал, не более.

Но когда он ошибся в выборе? Что сделал не так?

- А ты не понял? - Владыка тихо засмеялся. – Когда стрела попала в твою сестру. Вы оба, и ты, и твой бедный короленок, заплатили за ее преждевременную смерть. Каждый свою цену.

Облака, за это время превратившиеся в ровную серую толщу, рассыпавшуюся унылым мелким дождем, вновь заклубились, стремительно расцветая иссиня-черным грозовым наливом.

- Это цена? Это?! – впервые за всю бесконечность пребывания по эту сторону он закричал. – И Ынтак? И ее мать? И все эти люди - за девять веков?!

Владыка продолжал смеяться.

- Нет, нет, что ты, мой мальчик! Лишь твое превращение и превращение твоего повелителя. А дальше вы уже все наворотили сами. Твоим искуплением было проклятие и условие его разрешения. А там ты мог выбрать – зачем, например, ты спас бедняжку Юнхи? Все равно она прожила совершенно ничтожную жизнь, а ее несчастная девочка проживет еще более ничтожную. Маленький каприз всесильного божества – и гляди, во что превратилась жизнь малышки Ынтак. Разве я толкал тебя под руку, когда ты вмешался в предопределенную смертным судьбу? А? Разве это я маялся дурью от одиночества?

Нет.

Ким Шин вспомнил окрашенный в черно-алое снег. Чрезмерное сострадание, проявившееся в его жизни через пару сотен лет бессмертного бытия, вот что толкнуло его под руку. Сострадание – и еще то, что Токкэби это ничего не стоило. Привычный запах свежей крови, холодные снежинки, перекошенное мукой лицо женщины и искорка гаснущей жизни под ее пальцами.

- Ты сам сотворил свою судьбу. Не вытащил бы их обеих в жизнь – не страдал бы сейчас среди этих странных метеорологических условий.

А где страдал бы? С мечом в груди, там, внизу?

- Почему так несоразмерно? – с тихой тоской задал он второй из мучавших его вопросов. – Да, я заплатил жизнью сестры не знаю за что. Теперь не знаю… но все же. А где справедливость? Почему мне досталась сила Токкэби, а Ли Ео – амнезия и бесконечные пути смерти?

Он впервые назвал своего бывшего короля по имени. Впервые – за девять веков. После всего случившегося его величество король стал просто «он». А своего незваного арендатора Ким Шин называл либо «эй, ты, сосед», либо «этот дурацкий жнец».

- Смерть - это тоже сила, разве нет? – Владыка хитро посмотрел на Ким Шина с высоты трона. – Кстати, насчет силы. Я тут придумал одну игру, хочу тебе предложить. Надо только обдумать условия. Да! Будет интересно.

И, не успел Ким Шин возразить, как он опять исчез. Разумеется, вместе с троном.

***

- Вы, люди, - Владыка вновь появился, когда он уже устал ждать, – слишком верите в справедливость и соразмерность. А ее нет.

В этот раз на нем было драгоценное ханьфу в танском стиле всех оттенков золотого – снова императорские цвета. Владыка стоял на вершине облака, его белые волосы и борода развевались на ледяном ветру.

Аж зубы заныли от роскошной картины

- Есть только искупление, и его размер не важен.

Он соскользнул вниз и оказался одного роста с Ким Шином.

- Поэтому у меня тут возникла идея. Ты знаешь, сколько лет прошло, с момента твоего…хм… ну, скажем, освобождения?

Конечно же он не знал. Времени тут нет. Или оно течет слишком медленно.

- Десять лет. Ынтак выросла. У нее все неплохо. У твоей сестры – тоже. Относительно.

Ким Шин стоял, слушал и молчал – терпеливо.

- Поскольку я крайне устал от бесконечного муссонного климата, который завелся с твоим появлением, у меня предложение, - Владыка покачался с пятки на носок, потом спросил. – Хочешь вернуться?

Глупое сердце замерло, а потом затрепыхалось, забилось о ребра пойманной птицей.

- Верну со всеми потрохами – но без меча, - Владыка продолжал раскачиваться и говорить. – К Ынтак. Если она тебя вспомнит, конечно.

Она вспомнит. В этом Ким Шин не сомневался.

Вот только…

- Это же игра, - напомнил он Владыке Неба. – В чем подвох? Ты вернешь меня бессмертным, могущественным, без меча и…

- Дам тебе три попытки. Три жизни с Ынтак. Когда она позовет тебя, и ты придешь к ней, а она вспомнит все, что было…

Владыка продолжал говорить, размеренно и плавно текла его речь, бурный поток, увлекающий жаждущую чуда душу генерала Ким Шина.

Но Токкэби не давал ему согласиться.

Хотя очень хотелось.

Это же три жизни – целых три жизни! Вспомнился последний поцелуй и кленовые листья в осенней Канаде, красный шарф и заросли ковыля в парке, дым от задуваемой свечи, белое море гречихи и ее настырность. Он почти увидел эти три жизни рядом с Ынтак и почти согласился.

Почти.

Если бы не разговор о справедливости и искуплении, и Токкэби, которым он был.

Потому что это всего лишь три жизни.

- У меня другие условия, - решительно прервал он Бога.

Бог замолчал.

И тогда Ким Шин предложил ему свою игру.

***

Дым от горящих домов клана Ким тянулся через площадь королевского дворца. Когда он последний раз был в Манвольдэ? Уже и не вспомнишь. Задолго до того, как война развалила его родину на два кровавых куска плоти. Но сейчас он опять стоял у подножия лестницы, и лестница эта была не заросшим травой камнем, а той, что он помнил всегда. И на одной из ее ступеней вновь стояла его сестра, третья принцесса-консорт, а дальше, выше, на площадке, теснились люди и среди них - король Ео, глупый мальчишка, не понимающий, зачем ему власть. А за его спиной…

Ким Шин задохнулся от ненависти при виде плоской гладкой физиономии евнуха.

Руки непроизвольно сжались в кулаки. И разжались.

- Как только он сделает шаг вперед – убейте весь клан Ким, - за века он научился читать по губам, дар, который ценил гораздо больше цветущих зимой деревьев.

Белое лицо сестры сливалось по цвету с подолом ее платья.

- Иди, - прошептала она.

Готовая умереть ради брата.

И брат, готовый заплатить ее жизнью за два бесполезных шага наверх.

- Стреляйте, как только шагнет!!!! – громко приказал Ким Бенчуль, сволочь и дальний родственник. Чтоб его демоны в аду на части драли.

- А что, если стрелы закончатся – а я продолжу идти? – крикнул он в ответ.

И сделал шаг вперед. Вернее – прыгнул, вперед и вбок. И успел.

Стрелы, нацеленные на сестру, вошли в спину героя страны.

Кровь хлынула горлом. Но что значит боль от двух стрел в спине, когда ты прожил девять веков, заточенный в ощущении собственной смерти? Ким Шин поднялся и пошел дальше, вздрагивая, когда очередная стрела достигала цели.

Где-то позади кричал верный Ким Усик. В лицо – евнух Ким и дворцовая стража, до смерти перепуганные идущим вперед безоружным генералом в простом черном платье, набрякшем от крови.

Чего-чего, а защищать своего короля евнух не стал – толкнул под ноги надвигающейся смерти, так что Ким Шину пришлось отшвырнуть Ли Ео с пути, потратив последние силы. Бедный мальчишка, мелькнула быстрая мысль, когда он машинально отметил полет его величества со ступенек.

Последние два шага генерала вели лишь ненависть – и заключенное пари.

- У тебя нет оружия, - дрожащими губами пробормотал Ким Бенчуль; похоже от страха у дворцового евнуха отказали ноги, став столь же бесполезными, как и его мужское естество.

- Ошибаешься, – оскалился в ответ Ким Шин. – Есть.

Можно сыграть на что угодно. Этим игры и хороши. Можно сыграть на три жизни, полные счастья, поставив на кон вечность, полную одиночества и могущества бессмертного божества.

А можно отказаться от этого, сделав ставку на шанс умереть человеком на ступенях Манвольдэ. И от всего величия Токкэби взять с собой лишь его проклятие.

Наверное, история, как генерал Ким Шин вынул из собственной груди меч и снес голову вероломному евнуху, войдет в легенды. И легендами же обрастет.

Хорошо, что ему хватило сил упасть и умереть не на трупе этой сволочи.

Ким Шин улыбнулся этим мыслям. Им, серому небу и рукам сестры, которая гладила его по голове, захлебываясь в рыданиях. И еще Ео, звавшему лекарей и пытавшемуся остановить кровь. Дурачок не понимал, что не нужно.

Все будет хорошо, ребята, хотел сказать он им. Не будет меча, не будет дурацкого жнеца, который потерял сначала свою память, а потом чужую душу. Ничего этого не будет. Потому что он поставил на кон все и выиграл.

И впереди жизнь.

***

- Ты бессовестный врун, Ким Шин! – она стояла в дверях кафе, руки в боки, челка за ухо и полыхала праведным гневом.

Совесть у Ким Шина была. В конце концов, у них с сестрой были только они, да еще этот день рождения.

С другой стороны, у него непростая работа.

- Я же тебе написал, Ким Сан! – в тон ей ответил он.- У меня работа!

- Р-работа!

- Работа.

- У тебя всегда – работа!

Он видел, что ей стыдно за этот мини-скандал, но сдаться характер не позволяет.

- Ты мне обещал! Обещал, что у нас всегда будет два дня подряд – дни рождения! – мелкая решила сменить тактику и надулась.

Подкинула же ему судьба эту проблему: сестру-близнеца, которая младше его на два часа – и на целые сутки. Вот что бывает, когда кто-то рождается за час до полуночи, а кто-то через час после. Сплошные проблемы.

- Да ладно тебе, Санни, - миролюбиво протянул Ким Шин. – Надевай пальто и пойдем. У меня есть целых три часа. Хватит, чтобы купить тебе подарок и съесть что-то, что подходит моменту.

- Надеюсь, это будет не лапша из круглосуточного магазина, - пробубнила сестрица, но пальто послушно надела. – А то знаю я вас, бравых полицейских. Вечно едите то, что можно водой заварить.

И только на улице сообразила, что брат ей сказал.

- Подарок? Ты обещаешь мне подарок?! – в такие моменты она была младше его не на пару часов, а на пару десятков лет. – Ты мне не врешь, детектив Ким?

Он засмеялся.

- Не вру!

Над Сеулом собрались серые зимние тучи, и шел снег, накрывавший Пукчон тонким белым покрывалом. Брат и сестра Ким закрыли свой дом, на первом этаже которого полная энтузиазма Санни организовала кафе, и пошли вниз по узким улочкам между таких же старинных домов, привычно переругиваясь и шутя.

Место, вчера обнаруженное Шином во время рейда, называлось «Старая шляпа» и располагалось в закоулках Инсадона, в таком же ханоке, каким владели они с сестрой. Звякнул колокольчик на двери, впуская их в уютный, пахнущий пылью и чаем, полумрак антикварной лавочки.

- Выбирай! – щедрым жестом обвел ее содержимое Ким Шин, словно был тут хозяином.

Обожавшая всякий старинный хлам Санни восторженно пискнула.

- Только помни, что я живу на зарплату и золото по пьяни творить не умею, - наставительно пресек он чрезмерный восторг.

- Вот вечно ты так, - моментально обиделась близняшка за подрезанные крылья.

- Ничего, - наставительно сказал старший брат. – Вот когда тебе исполнится пятьдесят, я, так уж и быть, не стану ни в чем тебя ограничивать.

И засмеялся, глядя как она надувается, словно кипящий чайник.

- Я могу вам помочь? – застенчиво спросили сзади, и брат с сестрой обнаружили, что они не одни.

За прилавком стоял высокий кудрявый парень, примерно одного возраста с Ким Шином.

Санни внезапно закрыла рот и густо порозовела. И челку, за ухо заправленную, принялась яростно расправлять.

- У моей сестры сегодня день рождения, - начал свои объяснения Шин, не понимая, что это нашло на его самоуверенную красотку, каблуками давившую мужские сердца еще со средней школы. – И она очень любит всякое старь… э-э, антикварные штучки. Покажите ей что-нибудь… такое.

И сделал страшные глаза, напоминая об ограниченном бюджете.

- Ли Ео, - внезапно представился владелец магазинчика и протянул Санни руку.

- Санни… - прошептала та.

- Эм… - владелец изумленно поглядел на соединившиеся ладони, словно не отдавал отчета тому, что сам только что сделал.

Пришел черед Ким Шину начинать надуваться.

- Подарок! – напомнил он голосом главы семейства.

Парочка встрепенулась, Ли Ео с явным сожалением выпустил лапку Санни и вытащил на свет первый попавшийся лоток. Было очевидно, что думает он о чем угодно, но не о повышении продаж.

И тут дверь снова звякнула.

- Я у вас шарф забыла! – звонкий, как колокольчик, голос, заставил Ким Шина обернуться.

У нее было бежевое пальто, волосы до плеч и самые ясные глаза, которые он когда либо видел.

Глупое сердце замерло, а потом затрепыхалось, забилось о ребра пойманной птицей.

- Какой? – кудрявый владелец лавки кое-как отвлекся и попытался что-то отыскать, но Ким Шин оказался проворнее.

Не зря же он был полицейским. Или просто ярко-красный шарф отчетливо выделялся на фоне местных интерьеров.

- Ой! - девушка улыбнулась, внезапно став похожей на солнечный лучик. – А я так испугалась! Его мама подарила, она очень расстроится.

Да, мам расстраивать нельзя, мам надо беречь, подумал детектив Ким, не желая выпускать из рук красную шерсть.

И, внезапно для самого себя провернул тот же фокус, который пять минут назад так его взбесил.

- Ким Шин, - представился он.

- Ынтак, - незамедлительно ответила девушка.

Санни ошеломлённо глядела, как ее красавец-брат, ярый противник быстрых знакомств, наматывает на шею совершенно незнакомой девушке нелепый шарф, совершенно не подходящий к ее изящному пальто. Хотя сама она тоже вот…

Но у нее-то было ощущение, что Ли Ео она знает и знает давно, а эта Ынтак им совершенно незнакома!

- У моей сестры сегодня день рождения, – тем временем непонятно зачем рассказывал Ким Шин девушке. – Хочу сделать ей подарок. А так как я вечно занят…

Про чувства Санни он не знал, а то бы очень удивился. Хотя про близнецов часто говорят, что они даже мыслят одинаково.

- Кажется, я нашел вам подарок! – прервал во всеобщее замешательство антиквар и вся троица – Шин, Санни и Ын Так, обернулась к нему.

На ладони Ли Ео лежало старинное нефритовое кольцо.