Возвращайся, незнакомец

Глава 1

Обычный день — такой же, как все прочие. Гермиона ещё раз проштудировала полку с книгами, убеждаясь в том, что идеально подготовилась к лекции. Молодому профессору ЗоТИ необходима идеальная подготовка, ведь студенты бывают так придирчивы, особенно старшекурсники.

Мисс Грейнджер строгий преподаватель — очень требовательный, даже чересчур. Её не остановило проклятье, преследующее место преподавателя ЗоТИ в Хогвартсе — она уверена, что решит эту проблему и останется здесь на долгие годы, изучая Историю Хогвартса и все проклятия, какие только возможно найти в Запретной секции. Наконец-то она смогла в ней поселиться. Всегда мечтала.

Приняв душ, Гермиона надела красивую длинную шёлковую ночную сорочку кремового цвета, такой же нежный пеньюар. Несмотря на то, что она временно являлась деканом Когтеврана и должна была в случае чего являться в гостиную общежития в строгой мантии, Гермиона любила «спать красиво», словно «истинная леди».

Взяв том Гариуса Томкинка, она направилась к кровати, чтобы продолжить изучение «Истории Хогвартса», а именно его проклятий.

В это мгновение она ощутила, как вокруг завибрировал воздух, словно волны окружили её плотным кольцом. Затем содрогнулись стены, пол будто ушёл из-под ног, и, вскрикнув, Гермиона ухватилась за столбик балдахина кровати. Вибрация вокруг усилилась, раздался низкочастотный гул и буквально в трёх ярдах от неё, прямо посреди комнаты возникла яркая вертикальная полоска света, которая в считанные секунды расширилась и превратилась в огненное кольцо, испускающее ослепляющий свет. Гермиона схватила свою палочку, и направила в центр кольца, внутри которого внезапно возник мужчина, с длинными светлыми волосами, в доспехах, вооружённый длинной катаной. Раздался звон оружия и жуткий звериный рёв. Одно резкое движение, и незнакомец ввалился в комнату, в воздухе метнулся окровавленный меч, и в кольце огня появилась огромная клыкастая пасть гигантской мантикоры.

— Петрификус Тоталус! — прокричала Гермиона, не помня себя от ужаса и отправляя заклинание в хищника, кольцо моментально сомкнулось, оставив на ковре горелые следы, а мужчина бросился к нему прокричав:

— Отец! Не смей!

Он с досадой зарычал и взмахнул своим мечом, разрезая пополам попавшийся под руку табурет.

— Немедленно прекратите! — взвизгнула Гермиона.

Мужчина резко развернулся, его длинные волосы серебряным дождём покрыли плечи, из-под длинных ресниц сверкнул гневный взгляд серых глаз, и Гермиона онемела, застыла, подумав на секунду, что потеряла рассудок. До невыносимого знакомое, чуть измазанное сажей лицо всколыхнуло тянущее ощущение в груди. Её щёки вспыхнули.

Незнакомец тем временем обвёл девушку быстрым изучающим взглядом, остановился на её лице и его взгляд невероятным образом смягчился, гнев обратился в благоговение.

— Леди Поттер! — выдохнул он и мгновенно преклонился перед ней, встав на одно колено и опустив голову, при этом положив катану к её ногам.

Гермиона не могла вдохнуть. В горле пересохло.

— М-малфой, ч-что происходит? — еле-еле выдавила она.

— Прошу простить, досточтимая леди, моё случайное появление, — быстро заговорил он. — Наш замок подвергся нападению, мой отец порталом отправил меня… — Он осторожно приподнял голову и осмотрелся. — Я не понимаю, как он мог отправить меня к вам, ведь лорд Поттер наш враг…

— Малфой, прекрати валять дурака! — сквозь зубы зашипела она. — Что за гнусный розыгрыш?!

В этот момент кто-то изо всех сил начал дубасить в дверь её комнаты — явно несколько пар кулаков. Гермиона вздрогнула, внезапно вспомнив, что находится в школе.

— Иди сюда, быстро!

Она бросилась к Малфою, и он уставился на неё шокированным взглядом, будто не верил, что она подошла к нему, а когда она схватила его за руку, он вздрогнул, вдохнул глубоко и шумно, нерешительно поднялся на ноги, возвысившись над ней на полторы головы, и послушно пошёл следом. Гермиона запихнула его в душевую и прошипела:

— Ни звука! Леди Поттер! — иронично передразнила она и закрыла дверь.

Накинув учительскую мантию, она подбежала к двери, в которую продолжали стучать ученики.

— Сохраняйте спокойствие! — тут же строго произнесла она, а дети с ужасом взирали на декана, беззвучно открывая рты, так и не решаясь что-либо сказать. — Уже всё закончилось, возвращайтесь в постели! — велела она, и пошла провожать учеников и учениц, в надежде, что Малфой не порубит в мелкие щепки всё, что под руку попадётся. Что за бред вообще?!

Когда она влетела в свои покои и распахнула дверь душевой, Малфой оказался стоящим ровно на том месте, куда она его поставила. Он растерянно смотрел на неё, а потом будто опомнился и снова опустился на одно колено, склоняя голову.

— Леди Поттер, я прошу вашего соизволения вернуться на поле боя. Мой отец…

— Малфой, это уже совсем не смешно! — заявила Гермиона. — Немедленно поднимайся и объяснись, что это за глупая выходка? Что это на тебе? Доспехи? А с волосами что? Маскарад?

— Прошу вас простить мою дерзость, — виновато говорил он, но в голосе появилась лёгкая нотка раздражения, — знаю, я никогда не смел претендовать на ваше благорасположение, но это не значит, что вам позволительно так говорить со мной.

Он поднял голову и посмотрел на неё твёрдо, уверенно. Холодок прошёл по спине Гермионы. Что он вообще несёт?

— Вы с младенчества были обручены со мной, но, выказав почтение и понимание, я не посмел требовать своё. Теперь вы, пользуясь своим положением…

— Малфой, помолчи, а… — Гермиона сдавила пальцами виски и озадаченно вглядывалась в знакомые черты.

Он казался выше и крепче того Драко Малфоя, которого она знала. Эти длинные, собранные на затылке волосы, доходящие практически до пояса, обветренное и загорелое лицо испещрённое мелкими шрамами, мощные пальцы, привыкшие держать меч, широченные плечи и очень суровая складка губ. Он был… не он. Не тот Драко Малфой, которого она знала.

— Как вас зовут? — вдруг тихо спросила она, и он уставился на неё немного удивлённо.

— Лорд Драко Люциус Малфой к вашим услугам, миледи. Мой замок Хогвартс в Шотландии подвергся…

— Ваш замок? — усмехнулась Гермиона. — Хогвартс — ваш замок?

— Три столетия назад мой прадед Люциус Завоеватель в честной войне отбил…

— Честная война.

Гермиона закрыла глаза. Тяжело вздохнула и медленно вышла из душевой, обессиленно опустилась на край кровати и слушала гул в ушах. Она не могла освоить эту информацию. Услышала тихие приближающиеся шаги мягких кожаных сапог. С трудом подняла голову, чтобы посмотреть незнакомцу в глаза.

На его лице читалась растерянность.

— Я — не леди Поттер, — тихо начала она. — Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер. И я даже боюсь предположить, из какого вы века.

Малфой нахмурился.

— Вы не леди Поттер? — его глаза расширились и он воскликнул: — А вы из какого века?

— Я живу в двадцать первом. А вы?

— В тринадцатом от Рождения Салазара Великого.

Гермиона тихо рассмеялась. Даже для магического мира подобное происшествие казалось ей выходящим за все возможные рамки. Гость из прошлого. Причём не просто из прошлого, а из параллельного мира, где история сложилась совершенно иначе. Уж кто-кто, а она хорошо знала историю магии и Хогвартса.

— В нашем мире, — улыбалась она, — Малфои никогда не владели Хогвартсем.

— Вы лжёте! — возмущённо воскликнул он. — Никого нет достойнее…

— Да? Тогда откуда взялась та мантикора? Кто пытается вас выселить, а? — хитро прищурилась она.

— Мантикора? — нахмурился Драко. — Вы про Огненную Пожирательницу?

— Наверное, — дёрнула плечом Гермиона, — полагаю, она была готова вас сожрать, потому ваш отец…

— Я должен немедленно вернуться! — воскликнул Драко и заметался по комнате в поисках неизвестно чего. — Отец напрасно это сделал, я бы справился.

— Он всегда вас прикрывает? В моём мире было так же, — хмыкнула Гермиона. — Трусливые мальчишки кичатся своими отцами.

— Это нормально, что отец прикрывает наследника, — спокойно ответил Драко. — Или в вашем времени отцы так не поступают?

Гермиона прикусила губу.

— Когда у вас, прекрасная леди, будет сын, я посмотрю, как вы будете себя вести, — усмехнулся он.

— А у вас есть сын? — с интересом спросила Гермиона, неожиданно вспомнив, что Драко Малфой в её мире недавно стал отцом.

— Нет, — бросил гость и снова стал осматривать комнату. — Моя названая невеста вышла замуж за другого — за моего врага.

Что-то ёкнуло внутри. Гермиона с трудом вдохнула, не решаясь спросить.

— Да. Вы очень похожи на неё, — не дожидаясь вопроса ответил Драко. — Только… вы немного другая.

Спросить, чем же она отличается, Гермиона тоже не могла. Но что-то необъяснимым образом бередило душу. И когда он снова заговорил, Гермиона задрожала от волнения.

— Вы добрая. Очень. Ваши глаза излучают свет. Вы словно звезда в затуманенной полуночи, словно ясный луч, влекущий преклонить усталую голову и насладиться теплом нежности.

— Мерлин… — тихо выдохнула она, встречаясь с его ласковым взглядом.

— Я никогда не видел в моей леди того, что вижу в вас. Увы. Моё сердце отдано ей навечно.

Гермиона полыхала от неведомых прежде чувств. Никто никогда не говорил с ней так поэтично, так странно и откровенно.

— Но почему же вы не боролись за неё, сэр Малфой? — возмутилась она.

— Я боролся. — Он замер посреди комнаты, задумался. — Я бился с лордом Поттером и почти одержал верх, но её рука остановила бой. — Драко опустил глаза. — Она пала на колени, моля о милости, потому что любила… его.

Гермиона сглотнула ком в горле, стараясь ничем не выдать волнение.

— Вы милосердны, сэр Малфой, — сдержанно улыбнулась она. — Этот Поттер, — она с трудом подбирала слова, ведь вся ситуация была до боли неправильной и необычной, — должен был оценить ваш поступок.

— Он оценил, — скривился Драко и на мгновение Гермиона увидела в нём очень знакомые черты. — С тех пор он ненавидит меня ещё больше. Но тем не менее его это не удержало и он отнял мою женщину. Я останусь один. До скончания дней.

Гермиона подавила вздох сожаления. Этот благородный мужчина вселял в неё удивительные незнакомые чувства, будоражащие душу.

— Вы молоды и всё ещё может измениться, — тихо произнесла она.

— Я должен вернуться, — вдруг решительно заявил он. — Мне нужно большое зеркало. Отец отправил меня слишком далеко. Как он мог?! Он остался там, и хоть наши солдаты храбры и сильны, армия противника достойна. Это была его ошибка.

— Вы сражаетесь часто? — с трепетом спросила Гермиона, наблюдая за его движениями. — Зеркало в душевой.

— Часто. С самого детства.

— И так будет всегда? — сочувственно произнесла она.

— Разумеется. Пока существует человечество — война будет нашим спутником.

Гермиона вздохнула и почти без надежды спросила:

— А вы не хотели бы жить в мире?

— Я не знаю, каково это, — без размышлений ответил Драко. — Я знаю войну с рождения и не мыслю иной жизни. Очевидно, отец решил, что дело зашло слишком далеко, но я должен немедленно вернуться и желательно к тому же моменту.

— Вы так легко управляете временем? — с восхищением выдохнула Гермиона. — А какие у вас для этого есть устройства?

— Что, простите? — нахмурился Драко. — Устройства? Что это? Всё здесь. — Драко постучал указательным пальцем по своему виску. — Концентрация мысли — это всё, что необходимо. Но ещё мне нужно зеркало и побольше места.

Он вошёл в душевую и через мгновение вернулся, левитируя перед собой ростовое зеркало, направляя его раскрытой ладонью. Гермиона во все глаза наблюдала за его действиями и её восхищению просто не было предела.

— Ваша магия очень сильна.

— Да. Это так, — самоуверенно подтвердил он, опуская зеркало на пол и прислоняя его к стеллажу с книгами. — Вы произнесли слова и… у вас эта штука, — кивнул он на палочку в её руке. — Нам не нужно это. Вы эту палку называете устройством?

Гермиона чувствовала себя оскорблённой, но ответила честно:

— Да, это волшебная палочка, но мы практикуем и беспалочковую магию, только для этого нужно особенно усиленно тренироваться.

— Странно, — немного иронично дёрнул он плечом, но Гермиона решила, что в её положении глупо спорить или оправдываться.

Драко постоял немного напротив зеркала. Гермиона решилась подойти ближе, и он заговорил снова:

— Я открою портал, но закрыть его у меня не будет времени, я попаду в самое пекло и ваша задача просто разбить зеркало.

— Разбить? — её брови в удивлении взметнулись вверх, и Драко одарил её мягким тёплым взглядом.

— Вы ведь сможете его восстановить потом? — уточнил он.

— Да, конечно, — выдохнула Гермиона, и внутри у неё почему-то будто всё сжалось.

Её захлестнуло диким волнением, словно происходящее становится неправильным. Что-то не так. Она смотрела ему в глаза и… не хотела отпускать. Ей вдруг стало страшно. Что ждёт его там, в его мире? Война. Кровь. Потери. Быть может, стоит ему ворваться в бой, как его тут же убьют. Он упадёт на каменный пол замка Хогвартс, и его чудесные длинные волосы утонут в алом пламени, чудесные серые глаза навсегда закроются, а сердце остановится.

Они молча смотрели друг на друга, и время словно застыло. Он не торопился. Да. Он может вернуться в любую секунду, в любой час или день. Драко Малфой сможет спасти своего отца, их замок, но… он никогда не вернёт ту, что выбрала другого. Он смотрел на неё задумчиво, пока в его глазах не зародилось нечто новое, горячее и решительное.

— Кто ваш избранник, леди Грейнджер? — тихо спросил он, и безотчётная радость опалила её щёки ярким румянцем.

Гермиона с трудом сделала тяжёлый вдох.

— У меня нет избранника, — прошептала она.

— Вы говорили со мной, словно знали прежде. Обвиняли в чём-то, чего я не понимаю. Это он…

Гермиона тихо засмеялась.

— Нет, что вы! Драко Малфой в моём мире совсем не похож на вас. Это не плохо, он просто другой.

И он снова смотрел на неё непростительно долго, бестактно скользя взглядом по её хрупким, скрытым учительской мантией плечам, шее, останавливаясь на её губах, глазах, изучая распущенные кудрявые волосы. Эта дерзость пьянила. Гермионе хотелось остаться жить в этом моменте. Задержать такого, казалось бы, далёкого, но невероятно необходимого незнакомца.

Он любил другую. Она понимала это. Возможно Драко видел в ней ту самую леди Поттер, но… он сказал, что она совсем не такая. Говорил, что… Его слова отпечатались на её сердце, и так хотелось почему-то быть для него той тёплой и светлой, какую он видел в ней.

И, набравшись смелости, Гермиона не смогла больше сдержать слов, рвущихся на волю:

— Скажи, ты сможешь вернуться? — тихо вымолвила она, и чудесная, невероятная, радостная улыбка расцвела на его чуть запачканном сажей лице, и он почти шёпотом спросил:

— Вы хотите, чтобы я вернулся?

Она пылала. Это поразительное чувство пленило душу. Гермиона всё своё детство не верила в сказки, ведь её родители всегда открывали ей правду. Но однажды вся её жизнь изменилась, превратившись в волшебный мир, в котором не было случайностей. И Драко Малфой, стоящий перед ней, она уверена, был закономерностью. Тем, что нельзя просто отпустить. Гермиона на ватных ногах сделала к нему нерешительный шаг, и ещё один, сокращая расстояние до его отсутствия. Его улыбка растворилась, оставив томительное ожидание на лице.

— Я хочу говорить с тобой, — тихо ответила она. — Я хочу узнать о твоём мире, о том, кто ты. Знаю, я не леди Поттер…

Он зажмурился, словно боль пронзила его тело. Будто он сам только сейчас вспомнил, что перед ним совершенно другой человек.

— И я хочу узнать о твоём мире… — вдруг зашептал он, не открывая глаз. — Твой мир другой, я уверен. В нём… нет войны?

Гермиона вздохнула.

— Не совсем. Ведь сколько существует человечество… А так хочется, чтобы было иначе.

Он взглянул ей в глаза робко. Его близость дурманила, но Гермиона терялась, словно юная школьница, не решаясь сделать хоть что-нибудь. Она просто утопала в его глазах, осознавая, что никогда прежде не встречала этого человека.

— Прошу, возвращайся, — прошептала она, — если захочешь.

Она ощутила, как его тёплые пальцы невесомо тронули её левую руку. Такое застенчивое нежное движение, и она вдруг почувствовала, что даже для этого движения ему понадобилось всё мужество вселенной. Он вдохнул медленно, глубоко, словно впитывая окружающий их воздух. Волна мурашек прошла по её спине, и Гермиона осторожно ответила на его касание, слабо сжав его пальцы.

Они погрузились в эту нежность, на миг закрыв глаза. Удивительный, незабываемый миг, дарящий надежду.

Драко сделал шаг назад решительно, словно вырывая из земли дерево с корнем, взглянул ей в глаза уверенно, почти безжалостно. Гермиона страдала от этого безысходного чувства, что ещё одно мгновение и незнакомец исчезнет из её жизни, возможно, навсегда.

Он поднял руку, ладонью вперёд, направляя её на зеркало, и Гермиона обессиленно нацелила волшебную палочку туда же.

Драко закрыл глаза, сосредоточился. Несколько секунд, и воздух вокруг пришёл в движение, взметнув их волосы. Зеркало озарилось ярким светом изнутри. Свет становился всё ярче, вспыхивая по краям кольцом пламени.

Гермиона не сводила глаз с Драко, чувствуя, как слёзы затуманивают взгляд. На секунду он посмотрел на неё и выставил в сторону правую руку, в которой моментально оказалась зажата катана.

— Я вернусь, — уверенно бросил он.

Раздался звон оружия, звериный рёв, и Драко Малфой устремился в портал, взмахивая мечом.

— Бомбарда! — в отчаянии крикнула Гермиона, разбивая зеркало на мелкие осколки.

Она словно сквозь завесу слышала стук в дверь, безмолвно проводила детей в спальни. Гермиона не знала, когда он вернётся. Вернётся ли. Но со сладкой болью осознавала, что готова ждать его. Вечно.

Глава 2

Он настойчивым движением руки очистил лицо отца от крови и наложил исцеляющее снадобье на открытый порез, проходящий через всю его правую щёку.

— Сращивай, — приказал Люциус.

— Шрам останется, отец, — робко ответил Драко. — Это снадобье сохранит ваше лицо…

— В этом нет необходимости. Перед кем мне красоваться, м? Твоей матери давно нет. Вся эта возня ни к чему.

— Как прикажете, отец.

Драко направил ладонь на щёку Люциуса, закрыл глаза и сосредоточился, представляя, как края раны стягиваются. Он услышал тихое шипение сквозь зубы, но не останавливался, видя внутренним зрением, как срастаются волокна кожи, образуя гладкий шов. Он продолжал держать ладонь над его лицом, стараясь всё сделать как можно аккуратнее, но терпение Люциуса быстро закончилось.

— Довольно, — бросил он и резко поднялся.

Драко открыл глаза и смотрел на щёку отца, украшенную еле заметным шрамом. Получилось неплохо, но снадобье справилось бы лучше, хоть и дольше. Люциус глянул на себя в серебряный щит, стоявший на троне.

— Сойдёт, — усмехнулся он. — Тебе следовало стать целителем, мой мальчик. Ты отлично вёл бой сегодня, но твоё мастерство врачевания намного превосходит боевые качества.

— Вы всегда ко мне придираетесь, — нахмурился Драко. — Даже если я буду идеальным, вы будете недовольны.

— Сам знаешь, что это не так, Драко. Ты даже вернулся вовремя — отлично.

— Куда вы меня отправили? — тут же спросил сын, глядя отцу в глаза.

— В Северную Башню, — обыденно ответил отец, снимая доспехи и оставаясь в просторной льняной рубахе, кожаных штанах и ботфортах на мягкой подошве. — Отлично, что ты там не задержался.

Драко опустил глаза и думал. А потом снова взглянул на отца, и тот явно что-то заподозрил — чуть прищурился, затем развязал тугой кожаный ремешок, что сдерживал его длинные белоснежные волосы на затылке, тряхнул головой и поморщился от ощущения стянутости у корней.

— Ты что, не понял где оказался? — с сомнением уточнил Люциус.

Драко помолчал немного, и Люциус начал раздражаться:

— Не молчи, словно горный тролль.

— Я оказался в её покоях…

— Что? — брезгливо поморщился Люциус. — Ты что несёшь? Я бы никогда…

— Простите, отец. — Драко тут же приклонил колено и опустил голову. — Я выразился неточно. Я попал в покои девицы. Я сначала подумал, что это она. Но…

— Отчего ты так косноязычен, сын мой? — поморщился Люциус. — Ты всегда был превосходным оратором. Но стоит речи зайти об этой… — Люциус воздел руки к небесам и возопил: — Великий Салазар, за что нам это проклятье?

— Отец, это была леди Грейнджер и она оказалась в нашем замке. То есть, не совсем в нашем. Вы отправили меня в иной мир, где замок Хогвартс не принадлежит нам…

— Что за чушь? — возмущённо бросил Люциус. — Нет никого достойнее…

— Да. Я мог бы выяснить всё подробнее, если бы вы соизволили отправить меня туда снова. — Драко опустил глаза. Розовые пятна зажгли его щёки, и отец немного занервничал.

— Иной мир? Но как… — Люциус осёкся и продолжил: — Я чётко представил Северную Башню, покои твоей матери…

— Это были комнаты девицы. Она ликом напомнила её… Но та леди совсем другая, — его голос немного смягчился. — Она добрая, такая светлая и… у неё нет избранника.

— Что та леди могла делать в нашем замке? — проворчал Люциус.

— Она сказала, что он никогда нам не принадлежал. В её мире.

— Очень странно. Так кому же он принадлежит? — начал раздражаться Люциус.

— К ней стучали в дверь. Её звали… детские голоса, а потом она их успокаивала. Но это не её дети — будто чужие.

— Сироты? — Люциус сердито свёл брови над переносицей.

— Очевидно. Иначе, откуда в замке столько детей.

— Прекрасно! — брезгливо бросил отец. — Величественный замок превратить в приют для сирот — какая бездарная мысль.

— Я хотел бы вернуться туда, отец, — вдруг заявил Драко. Люциус замер, словно не веря в сказанное. — Та леди. Она безумно похожа…

— О, это лицо! — сквозь зубы процедил Люциус. — Знаю, сын, каково тебе пришлось, но эта лгунья тебя не достойна.

— Это не она, отец, поймите!

— Ты думаешь, я буду в восторге? — устало усмехнулся Малфой-старший. — Каждый день созерцать за своим столом подобие этой…

— Но это не она, помилуйте! — простонал Драко. — Я даже не сразу узнал её! Черты той леди были так мягки и нежны…

— Салазар! — Люциус зажмурился, как от боли. — Сын, ты уцепился за шанс приблизить к себе женщину, похожую на леди Поттер, только и всего. Но ты верно сказал — это не она.

— Она лучше.

Драко утомлённо опустился на ступени возле трона отца.

— Ты не забывай, я готов к переговорам с лордом Уизли…

— Отец! — скептически усмехнулся. — Леди Джиневре три года от роду? По вашему имеет смысл столько ждать?

— Что для нас одиннадцать лет? — дёрнул плечом отец. — И потом, их род…

— Но ведь вы ещё не заключили помолвочный договор, ведь так? — с опаской уточнил Драко, исподлобья глядя на отца.

— Нет.

Отец вздохнул и медленно опустился на ступени рядом с сыном. Они молчали, глядя перед собой и погрузившись каждый в свои мысли.

— Прошу вас, помогите мне вернуться, — тихо произнёс Драко. — Знаю, это напоминание будет бередить наши раны, ваше и моё самолюбие. Но леди Грейнджер, я уверен, достойная леди.

— Что ты узнал о ней? — почти безразлично спросил отец, и Драко задумался.

— Ничего. Кроме того, что её сердце свободно.

— Хотя бы где она находится? — раздражённо проворчал Люциус и Драко повернул голову, удивлённо глядя на отца.

— Вы не знаете, куда меня отправили?

Люциус устало прикрыл веки. Думал. Прошло время, но отец молчал, и это стало сильно тревожить.

— Отец, — напомнил о себе Драко, и брови Люциуса ещё ближе сошлись над переносицей.

— Что за непростительный бред прозвучал сейчас из твоих уст?! — возмутился Малфой-старший. — Неужели ты считаешь, что я могу не знать, куда отправил собственного сына?!

— Простите, отец! — Драко тут же приподнялся и преклонил колено. — Я никогда не сомневался в вашем могуществе. Значит, вы откроете для меня портал?

Люциус резко поднялся и направился к выходу из тронного зала, бросая на ходу:

— Нет.

— Нет? — Драко вскочил и последовал за ним. — Но почему? — Его недоумению просто не было предела.

— Я не желаю видеть в своих владениях эту лживую падшую женщину.

— Отец…

— И даже не возражай! — повысил голос Люциус и обернулся, устремляя на сына гневный взгляд. — Она опорочила наш род! Нарушила закон и помолвочный договор…

— Но ведь… — дыхание Драко сбилось, он явно был намерен спорить, но отец был непреклонен.

— Мне безразлично, что та другая на неё лишь похожа. Любая взрослая леди обладает собственным суждением и устоями. Ты не знаешь её мир. Не знаешь её правил. Может быть, им там позволительно иметь несколько мужей и ты станешь её первой жертвой…

— Но ведь я даже узнать не смогу так ли это, если не попаду туда! — воскликнул Драко. — Она запала мне в душу…

— Сколько ты там пробыл, а? — прищурился Люциус. — В бой ты вернулся вовремя. А там?

— Я не могу сказать точно. — Драко немного растерялся. — Недолго.

— Ты считаешь, что этого достаточно, чтобы узнать эту леди как следует? — подозрительно прищурился Люциус. — Драко, это несерьёзно. Её мир может разительно отличаться от нашего и вам совершенно нечего делать в чужих мирах, ясно? Там наверняка есть свой Драко Люциус Малфой, как знать, может быть, они даже знакомы.

— Это так, — тихо ответил Драко и внутри у него будто всё опустилось.

— А здесь — в нашем мире — есть леди Поттер. Как, скажи на милость, вы сможете сосуществовать? Это недопустимо, сын. Это безрассудно. Вы нарушите баланс магических сил. Она волшебница, кстати? — с интересом спросил Люциус.

Драко даже оживился немного.

— Да, отец. Но их магия действует немного иначе. У неё есть волшебная палочка — устройство — с его помощью она и колдует.

Люциус пять секунд осмысливал услышанное, а потом скептически бросил:

— Чушь какая.

Он резко развернулся и направился к выходу.

— Отец! — Драко последовал за ним. — Я сказал ей, что вернусь.

— Вот это зря, — безразлично ответил тот.

— Прошу, помогите мне. Для меня это важно.

— Мне нужно подумать над этим, Драко. Дай мне время. Я не готов отправить тебя туда, куда совсем не хочу отправлять.

— Но, отец!

— Никаких «но!» — воскликнул Люциус, останавливаясь в огромном дверном проёме с болтающейся на одной железной петле дверью. — Ты должен понять, что, путешествуя между мирами, нарушаешь магическое равновесие. У меня не было никаких намерений, я всего лишь укрыл тебя от опасности. Никаких леди Грейнджер, ясно?! — Драко глубоко вдохнул, собираясь возражать. — И не повторяй этот бред! — воскликнул Люциус. — Я знаю, где ты был, но тебе там не место, а ей здесь. Не хочу видеть её «прекрасный лик»! Эта женщина унизила нас, унизила Поттера. Она…

— Это моя вина, отец. Я был слишком мягок. — Драко с достоинством вздёрнул подбородок, но глаза опустил, полностью отдавая себя гневу отца, но Люциус лишь крепко обнял его за шею и с силой хлопнул по спине.

— Рад, что ты это признаёшь, но это никак не повлияет на моё решение.

Он стремительно рванул по коридору первого этажа, направляясь в Южную башню — в свои покои.

— Тогда я сам найду! — бросил ему вслед Драко.

— Помоги тебе Салазар! — усмехнулся отец, но даже не остановился. Он зажмурился и исчез, перемещаясь одним движением в желаемое место.

Драко стиснул челюсти почти до хруста и сквозь зубы процедил:

— Вы меня не остановите, отец.

***

Оказавшись посреди своих покоев, в просторной каменной комнате с узкими стрельчатыми витражными окнами, Люциус тяжело вздохнул. Он медленно опустился на скамью, застеленную гобеленом и задумался.

— На самом деле ты не знаешь, как найти её, верно?

Нежный голос, чуть отдающийся эхом в его сознании, вывел Малфоя-старшего из ступора.

— Свет очей моих, — устало улыбнулся он, — вы всё слышали?

Перед ним, словно лёгкое полупрозрачное облако, возникла прекрасная молодая женщина в длинном белом саване. Её волосы струились по плечам, спадая на грудь, а на голове золотой венец. Она, словно гонимая невидимым потоком воздуха, подплыла к Люциусу, и он с надеждой протянул к ней руку, которой она неощутимо коснулась.

— Король моего сердца, — вздохнула она, — конечно, я всё слышала. Вы ведь поможете нашему мальчику, правда?

— Нарцисса, я не могу. — Он в отчаянии закрыл глаза. — Все мои аргументы…

— Бесспорны, любимый! — улыбнулась она. — Но боюсь, теперь у него появится цель, к которой он будет идти вечно. Только без вашей помощи. Ваш род остановится…

— Не говорите так! — с болью простонал Люциус. — Мы всё сделаем правильно. У лорда Уизли подрастает дочь…

— Но вы сами знаете, каков наш сын. Его преданность и целеустремлённость не сломить.

— Да, вы правы. — Он тяжело вздохнул и потёр лицо ладонями. — Сумасбродный мальчишка.

— Им руководит…

— Похоть им руководит! — скривился Люциус.

— Он не знает, что это, милый, — улыбалась Нарцисса. — Неужели вы ещё не поняли, что Драко идёт на поводу любви. Из любви он отпустил её. Но, если есть шанс…

— Нет его, Нарцисса! — раздражённо бросил Люциус, поднимаясь. — Вы не представляете, что я испытал, когда Огненная Пожирательница набросилась на него. Всё что я успел — открыть портал. А куда… — его плечи поникли. Люциус подошёл к окну и взглянул сквозь зелёное стекло витража на обширный лес Хогвартса. Вдоль него тянулась высокая каменная стена, отделявшая замок от прочих территорий. Под стенами суетились воины и слуги: разводили костры, готовили пищу. — Я не знаю, куда забросил его. Я хотел, чтобы он был в безопасности, подальше от битвы. Там, где мир.

— Вы удивляете меня, Люциус, — ласково прошептал призрак.

— Я сам себя удивляю, — вздохнул он. — С тех пор, как вы покинули нас, я стал больше бояться за него. И не смейтесь, я и так чувствую себя глупо. — И Люциус снова устало потёр лицо ладонями, нащупывая свежий шрам.

— Я не смеюсь, — вздохнула Нарцисса. — Моё сердце ликует от того, что вы так близки в своём горе. Вы должны ему помочь.

— Но как?! — воскликнул Люциус, встречаясь со взглядом жены. — Я, по-вашему, должен исследовать теперь все магические миры в поисках его зазнобы?

Нарцисса молча, с нежной улыбкой, взирала на супруга, чуть покачиваясь в воздухе. Люциус вздохнул и отвёл взгляд. Каждый раз, когда он выходил из себя, супруга молчала.

— Отчего вы не покинете это место, Нарцисса? Уверен, в новом доме вам было бы…

— Вы не отпускаете меня, Люциус, — тихо ответила она, склоняясь к нему, и лорд закрыл глаза, сдвинул брови, словно страдание терзало его душу. — Я нужна вам здесь — вам и нашему сыну. Я там, где должна быть — подле вас. Вы… поможете ему?

Лорд Малфой тяжело вздохнул.

— Я попытаюсь, любовь моя. Ради вас.

***

Гермиона открыла глаза, в ужасе понимая, что проспала. Она начала быстро выпутываться из одеяла, в которое завернулась в безуспешных попытках перестать думать о рыцаре Малфое. На неё обрушилась лавина воспоминаний, и Гермиона, замерев, уставилась на часы.

Он из другого времени. Из параллельного измерения. Она никогда в жизни не слышала о магии, позволяющей перемещаться между мирами.

Она снова засуетилась, в итоге свалившись с кровати. В дверь громко постучали.

— Минуту! — прокричала она. — Я уже иду!

Распахнув дверь, она встретилась с обеспокоенным взглядом Невилла.

— Гермиона, ты здорова? — участливо произнёс он. — Ты проспала первый урок, мне пришлось…

— Прости, пожалуйста! — сложив в мольбе ладони, простонала она. — Со мной случилось невероятное! Кажется, мне нужна помощь.

— Моя? — с сомнением нахмурился преподаватель травологии.

Гермиона медленно покачала головой.

— Кажется, мне нужна помощь вселенной, — усмехнулась она. — Директор Макгонагалл у себя?

Глава 3

Библиотека была самой ценной частью замка. Здесь хранились не только древние свитки, аккуратно сложенные в золотые и серебряные ларцы, не только магические артефакты, но и главное сокровище Хогвартса — «Книга тайн и мудрости». Это была первая и единственная книга, сотворённая самим Салазаром Великим, и передавалась из поколения в поколение вот уже семь столетий. С тех пор на Землях Бриттов не было найдено ни одного фолианта. Это сокровище пытались заполучить многие магические племена, но безуспешно. Малфои беззаветно и бесстрашно оберегали этот бесценный клад, хранившийся в золотом окладе, запертый магическим образом, и лишь его владельцы имели доступ к древней мудрости. Именно поэтому они веками слыли самой могущественной и почтенной семьёй Земли Бриттов.

Единственная книга в мире. Разве возможно представить, что ею будет владеть кто-то другой? Немыслимо!

Драко благоговейно опустился на одно колено перед алтарём, на котором возлежала драгоценная мудрость самого Салазара. Он невербально молил о благословении своего далёкого предка, получившего когда-то в дар эту книгу.

Ощутив, как магия холодными волнами омыла его тело, Драко поднялся и трепетно положил ладонь на золотой резной оклад.

— Прошу тебя, Великая Мудрость, — тихо произнёс он. — Покажи мне, как найти вселенную той, что покорила моё сердце в этот нелёгкий час. Яви мне способ найти прекрасную леди Грейнджер, насельницу иного мира.

Опустив руку, он ждал.

Раздался тихий щелчок открывшейся зачарованной печати, и фолиант медленно перевернул свои страницы. Строки его засияли приятным золотым светом, и Драко в волнении приблизился, чтобы прочесть. Взгляд вдумчиво скользил по написанным чернильным символам.

«Мир иной не дано нам познать. Великая Магия всё устроила верно. Желающий нарушить равновесие магическое, подвергнет опасности каждое существо и будет повинен в гибели вселенных. Оставь надежду найти покой в чуждом мире — его там не будет».

Драко казалось, что он дрожит. Кто он, чтобы спорить с Великой Мудростью? Да, он наследник самого почтенного, самого успешного и великого рода, но даже его богоподобный отец никогда не смел спорить с этой книгой. Никогда.

Драко, понурив отяжелевшую голову, взирал на узор каменного пола, переполняясь отчаянием. Он помнит тот день, когда его бесстрашный, самый суровый и непреклонный отец рыдал у гроба его матери. Помнит, как он молил Великую Мудрость о милости вернуть свою любовь, но книга ответила однозначно — возвращение из мира мёртвых неприемлемо. И Люциус Малфой смирился. Его отец смирился, хотя имел силу и власть животворящей магии — магии любви и созидания. Но нет. Он принял свою участь по слову Великой Мудрости.

И всё нутро Драко трепетало. Если его всемогущий отец подчинился воле Великой Мудрости, неужто он сможет что-то противопоставить? Да, он наследник самого почитаемого рода. Да, он смел и силён. Да, он достойный рыцарь и сын. Но…

Драко взглянул на книгу, и её страницы медленно перевернулись, оклад закрылся, щёлкнула зачарованная печать. Ответ был однозначным. Неоспоримым. Молодой лорд гордо вздёрнул подбородок. Вдохнул глубоко-глубоко, ощущая, как магия яростно искрится в глубине его существа, как возмущено сердце. Сияющие серые глаза метали молнии.

Смириться. Принять как есть. Забыть. Это то, что ему предстоит пережить. С Великой Мудростью не спорят. Он решительно двинулся к выходу из просторного каменного зала, бросая взгляд на витражное окно, изображающее сюжет из его собственной жизни. Драко остановился, взирая на разноцветные пластины новым взглядом. Поверженный рыцарь лежал на земле, придавленный тяжёлым железным сапогом другого рыцаря. Драко всегда думал, был уверен, что он победитель, но сейчас вдруг ясно осознал, что лежал на земле, раздавленный железным сапогом реальности.

Возмущение разжигало нутро. Смириться? Опять?! Он уже смирился однажды — принял волю той, что выбрала другого. Он в ярости стиснул губы, закрыл глаза.

Но пред взором его памяти возник светлый лик, мягкие кудри и чудесные, наполненные нежностью глаза прекрасной леди Грейнджер. Её тихий голос, улыбка. Почему-то Драко тут же подумал о матери. Его добрый ангел-хранитель — матушка. Она была удивительной женщиной и даже в самые страшные и тёмные времена всегда оставалась воплощением доброты, какой не существовало в их мире. Так неужели он… смирится?

Драко обернулся, сурово глянув на заснувший драгоценный фолиант.

— Не думай, что ты мне указ, — тише шёпота произнёс он. — Ты выиграла первую битву, но не войну.

Он резко развернулся. Длинные светлые пряди взметнулись в воздух и заняли своё место, рассыпавшись по его спине. Драко решительно зашагал прочь, подозревая, что смирение не его удел. Не в этот раз.

***

«Сумасбродный мальчишка, хитрец, проныра — истинный Малфой».

Люциус Малфой под чарами невидимости наблюдал за своим единственным отпрыском. Драко всегда восхищал его своей способностью быть… неправильным. Он нарушал правила, но всегда выходил из ситуации, получив новый шанс. Шанс обрести нечто большее.

Малфой-старший был хитёр и ловок, но часто ему казалось, что сын превзошёл его в этом искусстве. Он до сих пор не мог понять, как его сын ухитрился, будучи опозоренным, лишившись невесты, ещё и выйти победителем в этой мерзкой ситуации. Ведь после расторжения помолвочного договора старший лорд Малфой получил уже около дюжины посланий от разных семейств. Лорды предлагали своих дочерей в качестве претенденток — только выбирай. Но Люциус даже не обо всех сообщил сыну, дабы тот не вознёсся выше небес в своём самомнении. Однако, это было лишь предосторожностью. Отца поражала способность Драко быть сдержанным, его умение смирять свою гордость. Люциус не был таков и он это отлично понимал, поскольку сам он ощущал себя властителем мира и распорядителем судеб в данной ситуации.

— Так и знал. Я так и знал, что он не примет ответ Великой Мудрости, — ворчал Люциус себе под нос. — Ты заставляешь меня уделять время тому, чему я не собирался посвящать себя. Сумасбродный мальчишка.

Он вошёл в Тронный зал. Предстояло немало потрудиться, чтобы вспомнить главное. Медленно продвигаясь вглубь, Люциус изучал обстановку, представляя, как всё происходило, где, в какой момент. Но это было сложно. Разве можно идеально запомнить бой, когда перед тобой десятки противников, когда разъярённая огненная пожирательница норовит уничтожить твоего наследника? Нахмурившись, лорд Малфой потёр переносицу, протянул руку вправо, и рукоять его катаны заняла своё место. Люциус взмахнул мечом, вспоминая, как это было, занял боевую стойку. Да. Здесь, на этом месте он принял бой. Драко… Драко был там. Люциус устремил взгляд в сторону дверей, уже принявших изначальный вид. Сын прикрывал отца. Он был готов умереть, но не допустить врага ближе. Что-то сжалось в груди. Но Люциус отбросил это обезоруживающее чувство, вдохнул поглубже, сосредотачиваясь.

Гулкие шаги заставили моментально прекратить. Люциус принялся размахивать катаной, отрабатывая приём недавно подмеченный у поверженного противника. Приём был хорош, но врагу это не помогло, а ему в самый раз.

— Отец, позвольте мне… — Драко замер на пороге, заворожённо наблюдая за движениями отца.

Взмах меча, другой, поворот. Длинные волосы Люциуса Малфоя словно исполняли изящный танец, сопровождая резкие повороты, взмахи руки. Отец знал, что теперь Драко получил дополнительный боевой опыт, и он ему, несомненно, пригодится.

Люциус замер, приняв финальную стойку.

— Что тебе позволить? — с ехидной усмешкой спросил отец. — Что ты придумал на этот раз?

— Я всего лишь хотел изучить карты замка. Я не нашёл их в хранилище. Полагаю, они в ваших покоях.

— Да, мне было необходимо обсудить стратегию с нашими генералами. Магия — далеко не все наши преимущества. Хочешь что-то посоветовать? Может быть, знаешь, как укрепить западное крыло. Полагаю, это наше самое слабое из укреплённых мест, можно усилить…

— Возможно, — неожиданно перебил его Драко, Люциус даже внутренне возмутился, но интерес был намного сильнее. Однако сын внезапно преклонил колено и опустил голову, что удивило отца ещё больше. — Прошу прощения, я посмел перебить вас.

— Продолжай, — настойчиво потребовал Люциус, боясь, что сын скроет от него свои планы, что изредка, но случалось. Драко поднялся на ноги. — Для чего тебе карты? Я могу помочь?

— Я пытаюсь найти точку соприкосновения миров, отец, — честно ответил Драко, даже не собираясь скрывать свои намерения. — Только так вы могли переместить меня в другое измерение, но при этом оставить в нашем замке. Это изумительное магическое воздействие. Я восхищён вашим могуществом. — Драко склонил голову перед отцом, а тот самодовольно усмехнулся, но про себя. Этот мальчик намного — намного хитрее, чем Люциусу казалось. Лестью решил взять. Прекрасно! Только теперь отец самодовольно улыбнулся.

— Что ж, продолжай в том же духе, — усмехнулся он. — Но я остаюсь при своём мнении, сэр. Тебе не нужно искать эту женщину. Ты обращался к Великой Мудрости за советом? — с интересом спросил отец, желая услышать от сына ответ, неважно, правдивый или ложный, в любом случае так будет проще.

— Да, я обращался к Великой Книге, отец, — чуть склонился Драко. Последовало молчание.

— И?! — в нетерпении поторопил его Люциус.

— И я думаю, что ответ был недостаточно убедителен. Я попытаюсь ещё раз.

Люциус нахмурился. Упрямство сына всегда выводило его из себя, однако он отлично это понимал.

— Я даю тебе соизволение войти в мои покои и взять карты, — спокойно благословил отец. — Теперь оставь меня, мой тренировочный бой ещё не закончен.

— Благодарю, — почтительно склонился Драко и быстро покинул Тронный зал.

Шаги стихли, но Люциус всё ещё выжидал момента.

— Думаю, он догадывается, — раздался тихий голос позади. — Он догадывается, что вы отправили его в иной мир случайно.

Обернувшись, Люциус увидел величественную Нарциссу, сидящую на своём троне. Её нет уже несколько лет, но её место не занято, не тронуто, оно дорого его сердцу, и Люциус знает, что может увидеть её здесь.

— Неважно. Драко никогда не осмелится упрекнуть меня. Кстати, ему пришла неплохая мысль. Странно, что я об этом не подумал.

— Зато вы подумали о другом, любовь моя, — улыбнулась леди Малфой. — Однажды вы найдёте нужный путь. Вместе.

***

Директор Макгонагалл, сидя в глубоком уютном кресле, внимательно слушала рассказ Гермионы Гренйджер. Её любимая студентка, надежда Хогвартса и просто прекрасная девушка вызывала совершенно искреннее участие. Минерва слушала вдумчиво, почти не моргая, как и Невилл, который от удивления не мог закрыть рот до последнего мгновения, когда Гермиона заключила:

— Пожалуйста, Минерва, скажите, что это возможно! Ведь гипотетически это возможно? Найти вход в иной мир? Если гость смог проникнуть оттуда, значит, и я могу…

— Не торопитесь, Гермиона, — сдержанно улыбнулась пожилая женщина, и Невилл наконец захлопнул отвисшую челюсть. — Вы ведь прекрасно понимаете, правда, что путешествие в параллельный мир, это совсем не то же самое, что путешествие с помощью Маховика времени? Одно дело перемещаться в собственном мире, в знакомом пространстве, и совсем другое отправиться туда, где вы ничего… абсолютно ничего не знаете.

— Я понимаю, но… — оживлённо начала Гермиона.

— Подождите, мисс Грейнджер, — вздохнула Минерва. — Магия — это сильный инструмент. Это дар, благодаря которому мы можем многое. Но не всё. — Она с сожалением склонила голову набок. — Такой информации нет в открытом доступе, вы понимаете? Такую информацию не найти в библиотеке Хогвартса. Даже в библиотеке Министерства Магии. Может быть, в Отделе Тайн…

— Точно! — воскликнула Гермиона, вскакивая с места. — Конечно! Как я сразу об этом не подумала.

— Ты не получишь разрешение копаться в Отделе Тайн, — скептически усмехнулся Невилл. — Как ты себе это представляешь? И вообще, почему ты решила этим заниматься? Он ведь сказал, что вернётся, разве нет? Откуда такое рвение?

Гермиона смутилась, да так, что покраснела до корней волос. Она рассказала о визите нежданного гостя, о его принадлежности другому миру и времени, но ни слова не сказала о том, какое смятение он поселил в её душе. Она не сказала о том, кто это был, назвав его… незнакомцем. Придумать себе оправдание было несложно.

— Это же безумно интересно! — воскликнула она. — Я прекрасно осознаю, насколько это ответственно — параллельный мир может скрывать в себе множество тайн и опасностей, но ведь… это может дать столько полезной информации! Если всё делать осторожно, я могла бы… защитить диссертацию, провести исследования. Мерлин! Это потрясающе, вы не находите? А их магия! Это же просто восхитительно! Беспалочковая невербальная магия — всё вот тут! — Она ткнула указательным пальцем в свой висок. — Вероятно, это действительно элементарно, но кто-то внушил нам, что есть ограничения…

— Гермиона, успокойся, — снова вздохнула Макгонагалл, устало прикрывая веки. — Я понимаю твой азарт — молодости это свойственно, но, полагаю, необходимо начать с азов и взвесить все риски подобных путешествий. Ты меня понимаешь?

— Да, Минерва. Разумеется, — немного остыла Гермиона. — Вы правы, для начала мне нужна хоть какая-то информация. Очевидно Хогвартс имеет в себе такую возможность, скажем так, точку пересечения параллельных реальностей, благодаря которой тот рыцарь смог сюда попасть. Я изучила «Историю Хогвартса» вдоль и поперёк, но может быть, есть ещё какая-то информация? Недоступная широким массам?

Макгонагалл задумчиво смотрела в одну точку с какой-то непонятной обречённостью на лице.

— Вы правы, моя дорогая, — тихо произнесла она, выпрямляясь в кресле. — Разумеется, такая литература имеется.

Гермиона вспыхнула от радости, но в ту же секунду Макгонагалл спустила её с небес на землю:

— Но, как вы верно заметили, подобная информация сокрыта от посторонних глаз. Даже… от моих.

— Тогда как же… — начала Гермиона.

— Мне необходимо уведомить о вашем посетителе Отдел Тайн Министерства Магии.

— Нет, подождите! — испуганно выдохнула Гермиона. — Пожалуйста, Минерва…

Макгонагалл с сожалением сдвинула брови над переносицей.

— Гермиона, я не могу рисковать, пойми. Если через Хогвартс может быть совершено вторжение…

— Вторжение?! — с усмешкой выпалила Гермиона. — Какое вторжение?

— Гипотетическое. Надеюсь. Если с тобой на связь снова выйдут маги параллельной реальности, это может означать, что они осуществляют разведывательную деятельность. Тем более ты упомянула, что те маги воинственны и война — их обычное состояние. Мы не можем рисковать. В школе несколько сотен учеников, преподаватели и эльфы. Мы не сможем снова держать оборону, как это уже было, мы не успеем защититься при внезапном вторжении. Благодарю, Гермиона. Ты поступила верно, сообщив о случившемся. Мы обратимся за помощью в Отдел Тайн и Штаб мракоборцев. Они усилят защиту Хогвартса изнутри, тогда ни один портал никогда не откроется внутри школы. Мне жаль тебя разочаровывать, дорогая, — вздохнула Макгонагалл, — но, боюсь, Хогвартс не лучшее место для твоих исследований. Я, как директор, обязана исключить все риски.

Гермиона ощущала, как внутри неё разверзлась пустота. Беспочвенная, безотчётная надежда умирала в её сердце, истекая кровью. Она вдруг почувствовала себя беспомощной маленькой девочкой, чья мечта о счастье разбивалась вдребезги. Снова. Как тогда, когда злой мальчишка своими жестокими словами навсегда растоптал её хрупкое робкое чувство. А сейчас удивительный, прекрасный рыцарь, возможно, ищет с ней встречи… но никогда не найдёт.

Макгонагалл поднялась из кресла и устремилась к камину, учтиво говоря:

— Я скоро вернусь. Полагаю, мистер Паркер сможет в полной мере решить проблему. Мне нравится, как он подходит к делу. Отдел Тайн под его руководством…

Гермиона вскочила с двухместного дивана, на котором сидела всё это время.

— Минерва, прошу вас, давайте повременим. Я уверена, ни о каком вторжении из другого мира не может быть и речи. Этот рыцарь попал к нам случайно, никаких злонамерений…

— Боюсь, я вынуждена руководствоваться здравомыслием, Гермиона, — прервала Макгонагалл и зачерпнула летучий порох из бочонка, стоящего на каминной полке.

Гермиона ощутила, как внутри будто взорвалось что-то. Как несправедливо! Нечестно! Она не успела понять, как это произошло. Резко вскинув руку, вооружённую волшебной палочкой, она направила её в спину Макгонагалл и холодно бросила:

— Остолбеней!

— Что ты делаешь? — вскричал перепуганный Невилл, бросаясь к директору и, опережая её падение на пол, подхватил пожилую леди, усаживая её на диван.

Гермиону трясло от ужаса. Пути назад нет. Просто нет. Она уже перешагнула черту.

— Опомнись! — зашипел Невилл, тряхнув её за плечи. — Гермиона, что ты скрыла, а?

Она с трудом перевела взгляд на перепуганного друга, сглотнула пересохшим горлом.

— Помнишь… тот день, когда Луна сказала, что между вами всё кончено? — прошептала, Гермиона. Невилл поник, кивнул обречённо. — Я очень хочу, чтобы он вернулся… понимаешь? — с мольбой простонала она. — Ты мне поможешь?

Они стояли рядом и смотрели на шокированное лицо любимого профессора, прекрасной женщины и друга. Крупная слеза медленно скатилась по её щеке. Гермиона чувствовала себя преступницей, предателем и втягивала в это замечательного человека — старого друга Невилла.

Но он вдруг шепнул:

— Хорошо. Я помогу.

Гермиона направила на Макгонагалл свою палочку.

— Обливиэйт.

Глава 4

Слёзы медленно скользили по щекам. Мягкие хлопья снега, кружась, засыпали её плечи, волосы. Гермиона хотела превратиться в айсберг. Заледенеть. Застыть. Не чувствовать этой уничтожающей боли. Перед ней неотступно замер отчаянный взгляд любимого профессора, постепенно терявший смысл, остывающий и наконец пустой. Она не могла поверить в случившееся, будто это был страшный сон. Гермиона стёрла из памяти друга — женщины, которая безоговорочно ей доверяла — весь разговор о незваном госте из другой вселенной.

Казалось бы… никто не пострадал: Макгонагалл просто продолжает жить своей жизнью, школой, студентами, общаться с друзьями, Невилл, кажется, понял её. Кажется. Да только она сама себя не понимала.

Как она могла так поступить? Как?! Будто нечто чужеродное вселилось в её несчастную душу. Что-то тёмное и тяжёлое заставило её руку подняться на близкого человека и произнести слова, которые она поклялась никогда больше не произносить.

Слёзы заструились по лицу с новой силой. Гермиона всхлипнула и сквозь дрожащую пелену смотрела на белоснежное замёрзшее Чёрное озеро с высоты Астрономической башни. Тёмный Запретный лес, казалось, неприветлив, а снег колюч и жесток.

Она дрожала, несмотря на зимнюю преподавательскую мантию и даже намотанный несколькими слоями сине-бронзовый шарф Когтеврана. Профессор ЗОтИ. Декан уважаемого факультета. Взрослая благоразумная женщина. Она должна была быть такой. Должна! Но сейчас, как и в ту роковую секунду, она чувствовала себя беспомощной, слабой и потерянной.

— Что ты сделал со мной, тёмный принц? — безнадёжно прошептала она в ночь. — Ты… должен был стать моей мечтой. Моим тёплым, нежным сном. А сделал преступницей. Почему?..

Тихие шаги за спиной заставили её быстро утереть слёзы. Гермиона тряхнула головой, сбрасывая с волос налипший снег. Тяжёлая мужская рука осторожно обняла её за плечи.

— Так нельзя, — тихо произнёс Невилл. — Я понимаю, тебе тяжело. Это решение далось непросто…

— Нет, — шепнула она, опуская голову. — Решение было спонтанным. Внезапным и необдуманным. Я совершила ужасную ошибку…

— Придя к Макгонагалл, — продолжил Невилл.

Гермиона резко подняла голову, пытаясь заглянуть другу в глаза.

— Да. Я так думаю, — повёл плечом Невилл. — Ты рассчитывала получить помощь, но вышло… то, что вышло. Странно, что она даже не задумалась…

— Это как раз логично, — вздохнула Гермиона, устремляя взгляд вдаль. — Она — директор Хогвартса, обязана заботиться прежде всего о безопасности школы, а всё остальное… Я не знаю, как с этим жить.

Они так и стояли рядом, Невилл обнимал её плечи, Гермиона погружалась в холодную пустоту, но слова друга как будто немного успокоили.

— Почему мне кажется, — тихо заговорил Невилл, — что этот гость из другого мира какой-то особенный? Он значит для тебя так много, что ты решила бороться за призрачную надежду на его возвращение. Кто он такой?

Гермиона вспыхнула. Она не была уверена, что делает правильный выбор, не хотела посвящать хоть кого-нибудь в свои глубинные переживания. Но так уж вышло, что Невилл поддержал её в самый безрассудный момент её жизни, а значит, наверное, сможет понять.

— Он… — Гермиона тяжело вздохнула, помолчала немного. — Он напомнил мне одного человека. Когда-то, очень-очень давно, он глубоко меня разочаровал. Разочаровал до боли, до неприязни. С годами я только утвердилась в том, что всё было правильно. Тот человек — он не для меня. — Невилл молча слушал, продолжая обнимать её за плечи. — И вот, в один зимний вечер, полная противоположность того человека вдруг является передо мной, словно… перевёртыш. Человек-наоборот. И каждое его слово, действие, качество — это восхищение, словно прекрасный принц… Мерлин… — тихо засмеялась Гермиона, прислоняясь головой к плечу друга. — Это звучит так по-детски. Я просто дура.

— Значит, этот самый принц есть и в нашем мире, так? Только здесь он какой-то гад.

Гермиона вздохнула, отстранилась, и Невилл убрал руку, отпуская девушку.

— Он живёт в нашем мире. Этот человек, может быть, не так уж и плох… сейчас. Но для меня он давно потерял всякую ценность. Так давно, что был абсолютно безразличен — это правда. Я никогда не питала надежд. Никогда. И я могла бы, возможно, не питать их и дальше. Но это чувство, будто со мной происходит настоящее чудо, волшебство, заставило надеяться. Почему-то эта крупица надежды перевернула мою душу. — Гермиона понурилась, облокотилась на перила и посмотрела вниз с ужасающей безнадёгой. — Жаль, что эта надежда перевернула всё так, что я себя потеряла. И вот уже две недели не могу найти. Не могу.

— Такова жизнь, Гермиона, — вздохнул Невилл, облокачиваясь на перила рядом с ней. — Мы совершаем что-то, потом жалеем об этом. Ошибаемся, хотим что-то исправить. Но увы. Нет у нас возможности перекроить прошлое, тут и Маховик времени не помог бы.

— У меня осталось единственное оправдание, — тихо произнесла Гермиона. — Моя надежда всё ещё жива. Мне кажется, если он до сих пор не вернулся — это дурной знак. Он мог погибнуть в бою. Он мог попасть в наш мир действительно случайно и теперь не знает, как вернуться. Возможно, я никогда не дождусь. Но если бы я потеряла надежду, это было бы в сто раз хуже. Если бы пришёл мистер Паркер. Если бы прибыл Гарри и мракоборцы, они защитили бы замок, и моя надежда умерла бы навсегда.

Часы на башне Хогвартса начали бить полночь. Друзья, стоящие на смотровой площадке, молча отсчитывали про себя удары, пока часы не затихли.

— Мне очень жаль, Гермиона, — вздохнул Невилл.

— Спасибо, что ты пришёл, — устало улыбнулась она, взглянув на друга. — Кажется, мне стало немного легче. Может быть, пока ты рядом.

Она отвернулась, снова глянула вниз.

— Кто же этот человек? — тише шёпота произнёс Невилл, очевидно смущаясь собственного вопроса и считая его неуместным.

— Прости, я не готова… — выдохнула Гермиона, вспыхивая изнутри.

— Да, конечно, извини, — потупился он. — Я мог бы предположить…

— Нет, пожалуйста, — немного растерянно усмехнулась она.

— Ладно-ладно, да. Прости. Любопытство вообще не мой конёк, но… И что же ты думаешь делать?

— Пока я планирую никому больше не навредить, — тихо произнесла Гермиона. — Я совершенно растеряна и… мне кажется, ничего не остаётся, только ждать. А однажды, когда надежда меня покинет, — вздохнула Гермиона, — я начну жить заново, забыв о своём прекрасном рыцаре.

— Печальный план.

— Да. Пока только такой. Знаешь, я никак не могу посмотреть Макгонагалл в глаза.

— Ты уже покаялась в содеянном, Гермиона, — похлопал её по предплечью Невилл. — Сколько себя не казни, а назад ничего не вернёшь. Просто будь осмотрительнее и не делай так больше, ладно? А то в твоём присутствии я опасаюсь за свою жизнь.

Друзья тихо рассмеялись.

***

— Вы звали меня, милорд?

— Грегори, друг мой, вы снова за своё, — вздохнул Драко. — Прошу входите. Ваш отец не для того вас прислал к нам, чтобы вы, при ваших званиях и положении, мне прислуживали.

— Вы сами знаете, сэр, что это не так, — проворчал высокий зеленоглазый коротко стриженный шатен, облачённый в доспехи. — Ваш род самый высокопоставленный и почитаемый…

— Не будем об этом, Грегори, — прервал прибывшего Драко. — Помогите мне.

Мужчина прошагал в центр покоев, где на огромном дубовом обеденном столе были разложены свитки и развёрнуты карты.

— Чем могу служить? — чуть склонился прибывший рыцарь.

— Полагаю, мне нужны повторения этих карт, друг мой, — вздохнул Драко. — Я бы хотел нанести на них отметины, но моему отцу это не понравится. Я должен вернуть их невредимыми.

— Понимаю, — нахмурился Грегори. — Но что за отметины вы намерены нанести? Желаете укрепить стены замка? Магическую защиту?

— Не совсем. Я покажу вам, ибо мне необходим верный помощник, который ни при каких обстоятельствах не раскроет… мой план.

Драко выжидательно взглянул на собеседника. Тот раздумывал некоторое время.

— Готов служить вам, милорд, храня ваши тайны как свои.

С этими словами молодой крепкий мужчина протянул вперёд руку. Драко безмолвно занёс над нею катану и лёгким движением вскрыл его вены. Кровь окропила меч, после чего Драко протянул рукоять Грегори и тот вскрыл вены самого Драко. Их кровь смешалась на лезвии меча, на полу.

— Никто не должен знать о том, что я найду, мой друг. Это опасно и неправильно, но я не могу поступить иначе, — торжественно произнёс Драко. — Я доверяю вам, сэр.

— Ваша тайна умрёт со мной, милорд.

Они залечили свои раны, сосредоточив на них взгляд, а затем одним движением руки очистили меч и пол от крови.

— Мы будем искать точку пересечения миров, мой друг. Я жажду проникнуть в один из них, чего бы мне это ни стоило.

Драко уверенно вздёрнул подбородок, глядя на озадаченное лицо сэра Грегори.

— Прошу милосердно простить мою дерзость, милорд, — сдержанно проговорил рыцарь, — но разве проникновение в другие миры позволительно?

— Именно поэтому я совершу это тайно, мой друг. Но мне нужна помощь. Клянусь вам, мои намерения чисты. Я позабочусь о безопасности и нашего, и другого мира.

— Но вы его пока не нашли? — всё ещё тревожился Грегори.

— Нет, но я твёрд в своём желании.

Грегори обречённо вздохнул:

— Я готов, милорд. Приказывайте.

Драко возвысился над картой, разложенной на столе. Он простёр над ней руки, ладонями вниз. Сосредоточившись, он резко развёл руки в стороны. Послышался шорох. Льняное полотно, изображавшее каждый уголок Хогвартса, пришло в движение, слегка всколыхнувшись.

— Сложите и уберите это, — распорядился Драко.

Грегори приподнял карту. Под ней оказалась ещё одна — точно такая же.

— Безупречно, — восторженно выдохнул рыцарь.

— Благодарю, — кивнул Драко.

Карта была сложена, и мужчины склонились над её сестрой близнецом.

— Здесь состоялся бой, — начал размышлять Драко, обводя Тронный зал ладонью. — Я был здесь — у дверей. Отец… где был отец… Вы видели, как он открыл портал, верно? Вы были рядом со мной.

— Да, милорд.

— Где он был? Вспомните.

Мужчины сосредоточенно взирали на карту замка. Грегори вдруг ткнул указательным пальцем в точку недалеко от трона.

— Он был здесь.

— Благодарю.

Проведя ладонью над картой, Драко нанёс первую светящуюся метку. Затем вторую у входа.

— Он перенёс меня… сюда, как он думал. — Драко ткнул пальцем в изображение башни.

— Покои вашей матушки.

— Именно. Но оказался я не там. Нет. Я оказался на этом месте, но в другом мире, друг мой. — Он движением ладони отметил точку на карте. — Мы с вами попробуем узнать, каким образом это получилось. Возможно, мой отец оказался в точке пересечения миров — в этом дело. Вы запомнили места?

— Да, милорд.

— Идёмте.

***

Стоя у двери с катаной в руках, Драко испытывал неведомое доселе волнение. Предвкушение. Ему казалось, что прежде он ничего подобного не чувствовал и даже не знал, с чем это можно сравнить. Он мечтал увидеть её. Ощутить это трепетное прикосновение её руки. Прекрасная леди Грейнджер… Неужели уже в следующую минуту он увидит её? Нет. Нельзя позволять себе надеяться так опрометчиво. Грегори сильный маг, но до Люциуса Малфоя ему, ох, как далеко.

Грегори стоял на том самом месте, где сегодня утром Драко застал за тренировкой своего отца. Это немного смущало, но лорд Малфой решил, что это чистая случайность.

— Открывайте портал, Грегори. Представьте покои моей матери.

— Прошу покорно простить меня, милорд, — вздохнул Грегори. — Но я никогда не был там. Ваш отец запретил всем…

— Ах да… — Драко с досадой потёр виски кончиками пальцев, зажмурился на мгновение. — Тогда прошу вас занять моё место. Я сам.

Мужчины поменялись местами. Драко совсем не хотел отправлять Грегори в другой мир, несмотря на тёплое отношение к товарищу, Драко не выносил конкурентов.

— Только прошу вас, мой друг, повременить со вхождением в портал, — предупредил Драко. — Просто постойте там.

— Да, милорд, — чуть поклонился Грегори, и Драко в волнении занял исходную позицию.

Ему ничего не стоило открыть портал. Нужно было лишь представить место для перемещения. Разумеется, отец хорошо знал покои почившей супруги, а потому легко должен был перенести сына туда. Драко сделал это просто, и в этом было разочарование. Они с Грегори стояли рядом, созерцая богатые покои леди Малфой, входить туда не было никакой необходимости.

— Полагаю… — неуверенно начал Грегори, — что ваш отец обладает особым секретом. Почему вы не спросите у него?

— Я спросил, — еле сдерживая раздражение, процедил Драко. — Да только отец не благословил меня на это дело. Он что-то скрыл — что-то очень важное, что позволило бы мне… Попробуйте открыть портал. Возможно…

— Нет, милорд, что вы! — немного испугался Грегори. — Моя магия сильна, но отправить вас в другой мир…

— Возможно, мы где-то ошиблись. Попробуем сместить точки перехода, мой друг.

***

— Я так и знал. Знал, что это пустая затея, — вздыхал Люциус, опускаясь на свою одинокую постель, стоящую посреди просторных покоев. — У них ничего не вышло. Чем же, по-вашему, моя магия отличается…

— Скромность вам не к лицу, любовь моя, — нежно улыбалась Нарцисса, проплывая мимо еле заметной прозрачной дымкой. — Уж кто-кто, а вы…

— Моя магия сильнее, несомненно. Хорошо. — Явное раздражение делало его голос немного хриплым и грубоватым. — Но вы, сердце моё, точно знаете больше, только почему-то не договариваете…

— Это всего лишь предположения, король души моей. Невозможно подтвердить или опровергнуть…

— Точка пересечения миров… — задумчиво протянул Люциус. — Совершенно очевидно, что она есть. Но прежде таких оплошностей никогда не случалось. Отчего?

— У всего есть причина, дорогой мой. У всего есть причина. Ничто не рождается из пустоты.

Она растворилась на фоне освещённого окна, будто покинула покои супруга, и он ощутил, как сердце сжалось от боли. Нет, он никогда не признает, как сильно тоскует по ней. Памятуя о её присутствии, Люциус всегда будет бодриться, будет делать вид, что жизнь его полна и осмысленна, чтобы она не страдала. Он и сына-то закинул Салазар знает куда, испугавшись, что бедная мать даже в мире мёртвых будет страдать от боли, даже когда сын её явится к ней. Или нет? Разве она будет страдать, имея возможность обнять своё дитя? А он? Что он испытает, если Драко…

Его объял ужас, и Люциус мысленно вернулся в тот день, в ту секунду, когда огненная пожирательница набросилась на его единственного сына — всё, что у него осталось.

Сердце сжалось, скрутило живот, дыхание остановилось на мгновение, когда мимолётная догадка тронула его сознание. Но этого просто не может быть. Это глупо и необъяснимо.

— Я никогда больше его не открою, — еле слышно прошептал Люциус, утомлённо закрывая глаза. — Прости, Драко, но такое можно сделать лишь раз. Лишь раз.

***

Гермиона смотрела в одну точку на высоком потолке. Там, под сводом, щемящим напоминанием, была изображена прекрасная основательница Школы Магии и Волшебства Хогвартс — Кандида Когтевран, а рядом с ней, на крылатом коне, великолепный рыцарь с длинными тёмными волосами. В одной руке его меч, а в другой шар магического света. Они словно прощались, и сердце Гермионы сжималось от трепета. Прежде эта трогательная картина не вызывала в ней столько чувств, как теперь.

С того дня, как рыцарь из другого мира возник в её комнате, прошло три недели. Учитывая все возможности путешествий во времени, она подозревала, что Драко Малфой из параллельной вселенной выбрал бы для возвращения именно тот временной отрезок, в который переместился первый раз. Если она поняла правильно, то сэр Драко был человеком чести — человеком, который привык держать слово. Он был уверен, что вернётся, но…

Время шло. А он не нашёл возможности вернуться.

Что, если с той стороны жители далёкого иного мира так же напуганы, как это случилось с Макгонагалл? Что, если… его отец предпринял меры, чтобы не позволить сыну перемещаться между мирами? Что, если это оказалось настолько сложно, что сэр Драко теперь бесплодно блуждает по разным мирам, но никак не может найти нужный путь?

Горло словно сжалось в тисках. Он может никогда её не найти. Ждать с надеждой… так мало!

Решительность, отчего-то оставленная прежде, воспылала в груди, согревая сердце азартом.

— Мой добрый рыцарь, — прошептала она во вселенную, переполняясь нежным чувством. — Я верю тебе, слышишь? Верю, что ты жаждешь вернуться. Я помогу тебе.

Глава 5

Хогсмид заметало снегом. Первые этажи засыпало почти до середины окон, потому жители, смеясь и ворча одновременно, пытались откопать строения, кто с помощью магии, а кто и лопатой, чтобы праздничные рождественские огоньки не затерялись в сугробах.

Гермиона решила, что именно сегодня лучший момент для разговора с Макгонагалл. Всё равно никто лучше неё не разберётся в проблеме, но только теперь уж Гермиона не допустит никакого риска и подозрений со стороны директора. Да и кто будет серьёзно подходить к делу после пары бокалов сливочного или чего покрепче?

Она уже порядком утомилась, пробираясь по заметённой узкой тропинке между домами, с трудом расходясь с весёлыми жителями и гостями деревни. Хогсмид в Рождество по-своему очарователен. В нём ощущается атмосфера детства и радости, праздника и предвкушения какого-то чуда, которое обязательно произойдёт.

И первым «сюрпризом» оказалась леди, одетая в несколько слоёв юбок, огромное зелёное клетчатое пальто, перчатки без пальцев и бесформенную шляпу-колпак, из-под которого во все стороны торчали спутанные кудрявые бесцветные волосы. Женщина активно шарила руками в огромном сугробе, очевидно что-то разыскивая.

Гермиона поспешила прийти на помощь.

— Что случилось, мадам? — громко произнесла она. — Вы что-то потеряли?

— Да-да… — дрожащим голосом произнесла волшебница, и Гермиона тут же догадалась, кто это. — Очки. Мои очки. Кто-то толкнул меня, они как прыгнут. Ох, я даже не уверена, что это тот сугроб.

— Где же ваша палочка, профессор Трелони?

Женщина похлопал себя по карманам: сначала пальто, потом полезла куда-то за пазуху.

— Мне казалось, что она где-то здесь. Я помню, что положила её в карман, потом одевалась…

— Давайте я помогу, — улыбнулась Гермиона, понимая, что никакого толку не будет от этих поисков.

— О я не хочу вас утруждать! — затрясла головой Трелони, щурясь изо всех сил.

— Да что вы, профессор, пустяк. — Гермиона направила на сугроб волшебную палочку. — Акцио очки Сивиллы.

И тут же ей в спину чем-то ударило. Гермиона резко обернулась.

— Да, — усмехнулась Гермиона, — это был не тот сугроб.

Она подняла из снега очки протёрла их своим платком и протянула владелице.

— Ох, спаси-ибо! Спасибо огромное, мисс… — Сивилла водрузила тяжёлые очки на переносицу и наконец разглядела свою «спасительницу». — Мисс Грейнджер. — Удивлённо завершила она мысль.

— Рада помочь. Однако, где же ваша палочка?

— Похоже… В другой юбке. — Сивилла вымученно ненатурально улыбнулась и опустила глаза. Затем начала стремительно копаться в своей огромной сумке, висевшей на лямке через плечо.

— Давайте я вас провожу, — предложила Гермиона. — У вас все пальцы красные, замёрзли? Идёмте в «Три метлы»?

— Я… Я не знаю, — растерялась Сивилла.

— Идёмте, — улыбнулась Гермиона, — я угощаю.

Почему-то, как ни странно, рассеянная коллега и когда-то её бывший преподаватель умилила своей беспомощностью. Гермиона предложила ей локоть, и Трелони нерешительно за него уцепилась. Они плелись по сугробам, смеркалось, и когда вошли в паб, их обдало приятными ароматами корицы и имбиря, печёных яблок и кофе. Общее веселье, занятые столики и танцы. Это так воодушевило, но Сивилла тут же дёрнула её назад.

— Пожалуй, я зайду завтра.

Улыбка Трелони больше была похожа на гримасу ужаса.

— О, мы обязательно найдём место, идёмте! — Гермиона потянула её в гущу событий. Заметив свободное местечко рядом с двумя беседующими волшебницами, Гермиона решительно двинулась в их сторону.

Леди охотно согласились поделиться территорией и продолжали болтать о своих мужьях и детях, весело смеясь.

Сивилла вцепилась в свою сумку, прижав её к груди.

Гермиона заказала всё такой же эффектной хозяйке «Трёх мётел» сливочное пиво и выжидательно взглянула на смущающуюся Трелони.

— Огневиски, пжлста, — с трудом процедила та, будто совершала что-то постыдное.

Но после Сивилла наконец немного расслабилась.

— Мы так редко видимся, хотя работаем бок о бок, — начала разговор Гермиона.

— Ну! — хохотнула Трелони и снова будто впала в апатию. — Не так уж чтобы бок о бок, дорогая. Кажется, вы преподаёте Защиту от тёмных искусств?

— Именно, — кивнула Гермиона и сделала глоток из своего бокала.

Трелони выдохнула и опрокинула в себя порцию Огневиски, после чего резко выдохнула и закашлялась, далеко высунув изо рта язык. Гермионе даже показалось, что профессор окосела, хотя… может, она всегда такая?

— Ваше преподавательское место однозначно проклято, — сквозь кашель просипела Трелони, а потом спокойно добавила: — Потому недолго нам работать бок о бок.

— Считаете, я не смогу снять проклятье? — заинтересованно приподняла бровь Гермиона. — Сможете предсказать вероятность успеха в процентном соотношении?

Сивилла тупо смотрела на собеседницу, а потом выпалила:

— Я вас не вижу. Вас будто нет в этой вселенной. Вы где-то там! — Она воздела руки к потолку, очертя ими окружность.

При упоминании «вселенной», Гермиона вздрогнула.

— А в какой же я вселенной? — осторожно спросила она.

Теперь сомнений не было: Сивилла окосела, но старалась сфокусироваться на лице Гермионы.

— В далёкой, — заплетающимся языком произнесла Трелони. — Ваша суть где-то там. А что вы здесь делаете? — подозрительно спросила Сивилла, а потом огляделась. — Ваше место не здесь! Вы — боец! Вы — спаситель миров! Вы и этот паб — не-со-че-та-е-мы. А можно мне ещё? — склонив голову набок уточнила Трелони.

Гермиона ошарашенно кивнула.

«Я слушаю эту странную ведьму, — промелькнуло в голове, — но ведь у неё были судьбоносные правдивые пророчества».

Она наблюдала, как Трелони опустошила ещё один бокал. Их соседки по столику отправились потанцевать под весёлые звуки волынки. Тогда Гермиона решилась.

— А можно мне переместиться в другую вселенную? Как это сделать? — заговорщически прошипела Гермиона.

Без того огромные глаза за выпуклыми стёклами очков стали ещё больше.

— Если есть что искать — путь сам найдётся. Вопрос в том, есть ли… — Она замерла на мгновение, а потом вдруг, ткнув в сторону Гермионы своими длинными пальцами, вскрикнула: — Безусловно! Путь есть! Он пробивается оттуда! — И Трелони снова воздела руки к потолку. — Иди навстречу и…

— Куда идти-то? Как?! — с мольбой произнесла Гермиона, и созерцала, как Сивилла откинулась на спинку стула, запрокинута голову и захрапела. — Отлично, — с досадой вздохнула Гермиона. — Путь есть, но его нет. Браво, профессор.

Она отхлебнула из своего бокала.

— Похоже, нашу дорогую Сивиллу придётся левитировать до самого замка.

Голос Макгонагалл напугал, Гермиона на секунду вспыхнула, сгорая со стыда, но это не должно омрачать её жизнь. Главное не повторить ошибку.

— Добрый вечер, — сдержанно улыбнулась Гермиона. — Да, она продрогла, пока искала очки в сугробе, видимо, в тепле разморило.

— И ударило в голову, — совершенно серьёзно заметила Макгонагалл, взглянув на пустой бокал.

— Присаживайтесь. Похоже, наши соседки не собираются возвращаться. — Гермиона жестом предложила свободное место.

— Что же так утомило бедняжку? — вздохнула, Макгонагалл, располагаясь на стуле. — Признайтесь, Гермиона, она наговорила странностей? Обычно это отнимает у неё много сил.

— Вы всерьёз верите в её предсказания? — Лицо Гермионы выражало скептицизм, но в душе отчего-то полыхал огонёк надежды.

— Сивилла волшебница специфическая, вы же в курсе. Помнится, её предсказания напрочь отбили у вас желание изучать предмет.

— Так и было, да. Однако с тех пор многое могло измениться, — обыденно заговорила Гермиона. — Но вы правы, всерьёз относиться к такому бреду просто нельзя.

— Я не называла это «бредом», — уточнила Минерва, а потом обратила внимание на подошедшую хозяйку. — Бокальчик божоле, пожалуйста. Любопытно, однако.

— Мадам всего лишь назвала меня жительницей параллельной вселенной и заявила, что здесь не моё место.

Макгонагалл плотно стиснула губы, подняла глаза к потолку, задумалась.

— Интересная тема не правда ли? — усмехнулась Гермиона. Она не собиралась так просто отступать.

— Да, действительно. Очень интересная. Как ни странно, на днях мне почему-то подумалось, жаль, что я была занята делами школы и не посвятила себя изучению этой увлекательнейшей темы. Сама не знаю, почему я вообще задумалась об этом. — Гермиона ощутила лёгкую дрожь, неужели Минерва может восстановить в памяти их разговор? Нет-нет, этого не может быть. — Ведь по сути она мало изучена, — задумчиво продолжала та. — Мы давно этого не касались, решив, что параллельные реальности не должны соприкасаться.

Поблагодарив Розмерту, Макгонагал продегустировала вино и сделала несколько маленьких глотков.

— Как интересно, — еле дыша, наконец отозвалась Гермиона. — А можно об этом где-то почитать?

— О, разумеется. — Макгонагалл огляделась и понизила голос до шёпота: — В Запретной секции есть очень небольшой перечень литературы. Изначально о ней есть информация только в директорской картотеке. Библиотека такой информацией не располагает. Я знаю, насколько вы ответственны, Гермиона. Надеюсь, вы понимаете, что я безгранично вам доверяю и только поэтому делюсь своими знаниями. — Она сделала ещё несколько глотков. — Мы ведь с вами понимаем, что рано или поздно вы, ну, возможно, мистер Лонгботом, займёте моё место в кресле директора. Вам необходимо знать о тайнах школы.

— Не представляете, Минерва, насколько я это ценю! — еле сдерживая эмоции, прошептала Гермиона.

Это был второй сюрприз. Её разрывали противоречия. С одной стороны, стыд — за полное уничтожение доверия. Ох, если бы только Макгонагалл знала, насколько ошибалась. Но с другой, надежда Гермионы на положительный исход в поиске параллельного мира, где живёт её прекрасный рыцарь, бередила сердце восторгом. И конечно, второе взяло верх.

Оставалось дождаться утра. Да, можно было вломиться в библиотеку посреди ночи, но Гермиона устала настолько, что боялась там и уснуть. Сивилла оказалась так «утомлена» прогулкой по Хогсмиду, что еле плелась по сугробам, несколько раз падая и утопая в снегу. Минерва сердилась и даже тихонько предложила отлевитировать «уставшего педагога», отказавшегося по совершенно непонятным причинам садиться в сани, запряжённые фестралом, но Гермиона убеждена — ей необходима поддержка предсказательницы, она отчего-то уверена, что Сивилла способна помочь в её деле, а значит, необходимо сохранить остатки её достоинства и втереться в доверие. В итоге она почти всю дорогу несла преподавателя Прорицаний, обхватив ту за талию. Благо под ворохом одежды оказалось тщедушное тельце, которое практически ничего не весило, очевидно массы её телу придавали исключительно очки.

Гермиона не жалела ни о чём. Пока она волокла расслабившуюся Трелони в её башню, услышала немало интересного, но главной была лишь одна мысль:

— Вселенная меня не пощадила, — вздыхала она, кажется, уже придя в себя, но опираться на плечо Гермионы было очень даже удобно. — Может, я ушла бы туда, где мой дар не был бы так безжалостно осмеян. Вот вы тоже…

— Простите меня, профессор, — совершенно искренне произнесла Гермиона. — Столько лет прошло, моё мнение относительно вашего предмета…

— Предмет… — фыркнула Трелони. — Я всегда чувствовала, что мне не место здесь. Не моё время, не мой мир. Я уверена, есть путь и, если бы оттуда кто-то стучался, я не задумываясь открыла бы дверь.

— А вы можете открыть дверь в параллельную реальность? — осторожно спросила Гермиона, боясь спугнуть предсказательницу таким прямым вопросом.

— Ну… Я ни разу этого не делала, но… — Она растерянно заморгала. — Это такая древняя магия. — Азарт в голосе Трелони даже немного напугал. Как всегда. — Наши палочки — это костыль. Прежде всё было иначе — стоило пожелать… Наши мысли имеют силу! — Она тут же поникла. — Но увы, мы её профукали.

Она издала смешной неприличный звук губами, будто кто-то испортил воздух.

— Хотите сказать, что для такого волшебства нужна беспалочковая магия? — немного напугалась Гермиона.

— Только великие маги ещё помнили, как это делается, — махнула рукой Сивилла, — но и они, увы, канули в лету. — Потом она склонилась к замку своей двери, еле слышно шепнула пароль и ввалилась в комнату. Гермиона уже хотела шагнуть следом, но Трелони резко развернулась, преграждая ей путь, натянуто улыбнулась и пролепетала: — Благодарю, мисс Грейнджер. Счастливого Рождества и спокойной ночи.

Дверь захлопнулась прямо перед носом.

Гермиона опешила от такой бестактности. В то же мгновение дверь резко распахнулась.

— Ну, вы заходите как-нибудь, дорогая, — растерянно выпалила Сивилла.

— Благодарю, профессор! — с облегчением улыбнулась Гермиона. — Можно завтра?

— Ой не-е-ет! — кисло скривилась Трелони. — Завтра всё будет печально, ибо звёзды располагаются самым неблагоприятным для бесед образом…

«Да, похмелье вещь неблагоприятная», — подумала Гермиона, но произнесла:

— Я поняла. Обязательно как-нибудь загляну. Счастливого Рождества.

Дверь снова захлопнулась.

Лёжа в постели, она смотрела на потолок. В прекрасном лице Кандиды читалось отчаяние — она провожала своего рыцаря в уверенности, что уже не увидит его. Всем известно, что дочь она воспитывала одна. Её супруг не вернулся из боя. Но Гермиона не намерена сдаваться.

Она повернулась на бок, обняв подушку, закрыла глаза. Снова перед ней мягкий взгляд его серых глаз: преданный, чистый, открытый и честный.

— Если ты стучишь в мою дверь, я обязательно открою, — засыпая прошептала она. — Я постигну эту науку. Я обязательно смогу.

***

Хогвартс тонул в сугробах. Древнее озеро затянуло толстой коркой льда, а это значило, что враг вскоре попытается атаковать. Тяжёлые хлопья облепляли витражные окна, но Драко не хотел думать о стратегиях защиты и боях. Он сидел у камина на скамье покрытой ковром и вглядывался в знакомые, когда-то любимые черты.

В его руках, отливая масляными бликами, отражал свет пламени портрет. Всего лишь миниатюра, но как отчётливо угадывались её черты: заплетённые в косы каштановые волосы, надменно вздёрнутый подбородок и холодный взгляд карих глаз. Леди Поттер. Как он мог не замечать прежде? Она никогда его не любила. Помолвочный договор, заключённый их родителями, должен был стать гарантией счастья, как это было у его отца и матери. Но нет.

Он смотрел на неё и искал другие, нежные, согревающие сердце, милые черты. Драко прикрыл глаза, вспоминая, сызнова ощущая лёгкое прикосновение её руки. Неужели в её мире вот так можно? Просто коснуться? Подойти так близко?

Сердце забилось сильнее, а голова закружилась. Она одурманила его — Драко уверен. Даже леди Поттер никогда не вызывала в нём подобных чувств — непреодолимой жажды встречи.

Они с Грегори совершили уже сотни попыток перемещения, но не открыли ни одного портала в иной мир. Драко с досадой взглянул на портрет. Не она. Совсем. Ничего близкого. Зачем он хранит у себя этот чуждый холодный образ? Он небрежно швырнул его в огонь — без жалости, без сожалений.

— Я этого так не оставлю, — решительно прошептал он. — Ты подскажешь мне — или ты не Древняя Мудрость. Я найду правильный вопрос, и ты ответишь.

Поднявшись, он набросил на плечи длинную зимнюю меховую мантию и направился к выходу.

— Сэр, Грегори, — строго произнёс он.

Молодой мужчина возник перед ним, но Драко не остановился, стремясь покинуть замок.

— Мы идём защищать наши границы, — чеканил Малфой. — Сила гнева во мне безмерно велика, и боюсь, я готов поразить любого, кто встанет на моём пути. Нужно направить её в нужное русло.

— Да, милорд.

— Одевайтесь.

Несколько минут, и они покинули замок.

— За мной, — скомандовал Драко и исчез, очутившись у самого берега озера, стоя по бёдра в снегу. Грегори появился рядом. — Предупрежу жителей. Пусть уносят хвосты, — ехидно ухмыльнулся Драко.

Он сделал пару шагов, выходя на лёд. Он присел на корточки и, направив ладонь вниз, растопил снег, а затем, приложив ладонь ко льду, сосредоточился. От его руки во все стороны понеслись лучи света: сначала одиночные, неуверенные. Они исчезали под снегом, припорошившим озеро, но потом лучи засветились ярче, они стали гуще, превращаясь в непрерывное сияние, словно озарившее всю поверхность озера изнутри. Ночь превратилась в день. На крепостных стенах засуетились люди, сбежавшиеся посмотреть на происходящее.

Озеро сияло несколько минут, пока Драко не поднялся. Тьма снова укрыла окрестности.

— Идите на ту сторону и помогите мне, — распорядился Драко.

— Прямо сейчас, милорд? — в сомнении приподнял бровь Грегори. — Подводным жителям нужно время.

— Пусть поторопятся, — вздёрнул подбородок Драко. — Враг на подходе, я чувствую. Успеют, если жабры дороги, — усмехнулся он.

Грегори поклонился и с тихим шумом переместился на другую сторону озера.

Драко вдохнул поглубже, собираясь с силами, ощущая, как вся мощь его нутра горячими волнами стекается к сердцу, чувствуя острую необходимость выжить как никогда прежде, чтобы бороться дальше. Он поднял руки, мысленно обнимая ими ледяную гладь озера — его собственность по праву рождения. Драко представил, как непробиваемая корка, словно хрупкое стекло, надламывается. Громкий хруст пронзил слух, почти оглушая. Треск заставил снежный покров озера вздрогнуть, завибрировать. Драко с наслаждением слушал эту музыку разрушения. Настойчивый взмах руки — и лёд местами проломился, снег подбросило вверх, ворохи его закружили над необъятным ледяным полем. Потоки холодного воздуха белым вихрем взметнули длинные волосы лорда. Земля дрожала под ногами от треска разламывающихся льдин. Они вздымались над озером, образуя острые опасные шипы. Послышались хлопки обрушивающихся льдин, а Драко с распростёртыми руками всё стоял над озером, чувствуя, как гнев его утихает, а горечь неудач обретает иную суть.

«Топи́!» — мысленно потребовал он.

Вздыбленные льдины начали медленно оседать, вся поверхность озера пришла в движение. Послышался плеск воды. Льды быстро таяли под действием магии двух мужчин. Драко чувствовал в себе силу, как никогда прежде. Великое, только что бывшее белоснежным озеро становилось чёрным, словно расплавленная смола.

Плеск воды у берега. На поверхности показалась большая уродливая физиономия, похожая на рыбью морду, только на голове тёмные волосы, облепившие чешуйчатую кожу.

— Зачем ты тревожишь нас, великий лорд? — хлюпающим голосом провизжало существо.

— Враг на подходе, — строго ответил Драко. — Блюдите наш договор.

— Да, великий лорд.

Существо нырнуло, напоследок вильнув хвостом.

Грегори оказался рядом.

— Русалки недовольны, милорд? — с опаской спросил он.

— Они благодарны, — скривился Драко. — Они знают, что если озеро вскипит — им мало не покажется.

Люциус наблюдал происходящее с высоты крепостных стен. Его переполняла гордость. Сын стал великим магом — можно и на покой.

Драко с восторгом и внутренним трепетом обозревал свои владения. Он хотел бы однажды показать ей эту величественную красоту. Эти леса, холмы, озеро. Однажды леди Грейнджер станет здесь хозяйкой. Её прелестная ножка ступит на эту землю, и каждое существо в благоговении склонится перед ней. Он в этом ни мгновения не сомневается.

Глава 6

Она шла по снегу босиком. Он приятно хрустел и покалывал ступни, но почему-то ей было тепло. Гермиона, приподняв длинный подол ярко-алого платья, смело ступала на прочный наст, почти не проваливаясь. Странно, но она чувствовала себя уверенно, будто в этой прогулке нет ничего необычного — так и должно быть. Она подходила к замку, но что-то в нём казалось странным. Дорога закончилась и перед Гермионой лежала глубокая пропасть, наполненная где-то в глубине кипящей водой, от которой поднимался пар.

Пошёл снег, и Гермиона поняла, что она не только боса, но и вообще без верхней одежды. Белоснежные хлопья опускались на её обнажённые плечи, тая, холодными каплями скатывались в декольте.

— Кто ты такая? — послышался строгий мужской голос с высоты крепостных стен.

— Меня зовут Гермиона Грейнджер! — с достоинством произнесла она. — Я хочу видеть хозяина.

И ворота замка с грохотом и лязгом цепей стали медленно опускаться, образуя мощный перекидной мост. На той стороне, в глубине просторного каменного двора, стоял он — блестящий рыцарь в серебряных доспехах, бликующих на солнце. Она видела, как суровая складка меж его бровей разгладилась, как строгое выражение лица осветилось тёплой улыбкой. Он уверенной походкой направился к ней, и Гермиона шагнула на мост осознавая вдруг, что он невероятно тёплый и приятный для её босых ног. Она медленной торжественной походкой добралась до середины моста и остановилась. Рыцарь Драко тоже замер в нескольких шагах от неё. Его загорелое, украшенное шрамами боёв лицо излучало достоинство, но была в нём изумительная радость, по которой она так тосковала.

— Я ждал вас, прекрасная леди Грейнджер, — с почтением произнёс он, опускаясь на одно колено и чуть склоняя голову. — Я всё сделал, как вы приказали.

— Поднимитесь, сэр Малфой, — с нежностью произнесла она. — Мой путь был непрост, но благодаря вам — я здесь.

Они шагнули навстречу друг другу, и Гермиона утонула в его тёплом ласковом взгляде. Протянув к нему руку она ощутила трепетное касание его пальцев, робкое, еле уловимое, а затем он склонился к её руке и коснулся кончиков пальцев губами.

Гермиона трепетно опустила вторую свою руку на его голову, с блаженством провела ладонью по его длинным светлым волосам, струящимся по плечам и спине. Он не поднимаясь взглянул ей в глаза, и Гермионе хотелось закричать от счастья. Никто никогда не смотрел на неё так преданно.

Мир остановился. Снежные хлопья заворожённо замерли в воздухе, словно густая пена, они больше не таяли на её плечах и этот момент отпечатался в памяти, когда она открыла глаза, вздохнула с восторгом, смешанным с досадой. Это был всего лишь сон. Чудесный рождественский сон, где она встретила его — своего сказочного принца.

Гермиона невольно подумала о том, что испытает, когда встретит его в реальной жизни — здесь в замке. Но вдруг её сознанию предстала другая встреча. Что, если она встретит реального Драко Малфоя? То есть, тот ведь тоже реальный, но не отсюда. Стало немного жутко. Встретить Малфоя, своего бывшего сокурсника, она не могла ни при каких обстоятельствах. Она проводит в Хогвартсе всю свою жизнь, а он, насколько ей известно, не покидает своего поместья в Уилтшире. И это хорошо. Лучше бы ей никогда уже с ним не встречаться, потому что прошлое слишком болезненно. До сих пор. Война разбросала их по разным сторонам, и пусть она давно уже не считает его преступником, лучше бы им никогда не встречаться.

Где-то там, невообразимо далеко её тайный герой, возможно, пытается прорваться в её мир. Трелони сказала, что дверь надо открыть. Возможно, это были лишь догадки предсказательницы, но Гермиона должна попытаться.

Вскочив с постели и быстро проделав утренние приготовления, Гермиона отправилась в библиотеку довольная, что все студенты Когтеврана разъехались на каникулы по домам. Рождественское утро радовало таким же чудесным снегопадом, царящим за окнами. Гермиона медленно шла по коридору, кутаясь в шерстяной кардиган, наслаждаясь возможностью ненадолго сменить учительскую мантию на повседневную одежду.

Она чувствовала себя девчонкой, ожидающей какого-то невероятного чуда. Вот бы прямо сейчас открыть первую попавшуюся книгу и найти тот самый рецепт путешествия в параллельные миры. Вряд ли это будет просто, но так хочется надеяться.

Пройдя в Запретную секцию, Гермиона прошлась вдоль полок. За эти полгода, кажется, она изучила каждый фолиант, каждую мелочь в этом отделе библиотеки. Где же оно — то самое? Почему-то мысль снова обратиться к Макгонагалл казалась рискованной. Её душа противилась этому изо всех сил. Гермиона боялась, что та может передумать делиться информацией и тогда… Нет. Снова стирать ей память — это ужасно. Недопустимо.

Внимательно осмотревшись, Гермиона стала обследовать зал более тщательно. Она знала каждую полку, каждую тему и автора книг. Ещё будучи студенткой она тайком исследовала здесь, вроде бы, абсолютно всё. Где же тогда эта секретная информация? Спрятана? Наверняка. Она не стоит на полках в свободном доступе, ведь как и прежде студенты, с письменного разрешения деканов, могут исследовать секцию. Нет-нет. Никто не стал бы рисковать. Макгонагалл права: выход в параллельные миры может быть очень опасен, значит, эти книги спрятаны, разумеется. Потайная полка? Может быть, даже комната. Любопытно, знает ли об этом мадам Пинс? Нет, её лучше не спрашивать, вдруг она не в курсе? Донесёт Макгонагалл…

Гермиона прошлась вдоль стеллажей, пытаясь сопоставить их размеры с размерами фолиантов на полках. Вроде ничего особенного. Но ведь и квартира на Гриммо 12 была отлично замаскирована. Гермиона вздохнула. Так долго придётся искать.

Набираясь терпения, она вздохнула прошла в самый дальний конец зала. Направив палочку на стену между двумя стеллажами — мало ли, может, это и есть тайная комната — Гермиона произнесла отпирающее заклинание Диссендиум. Одно из двух: или дверь прямо в стене, или за стеллажами — заклинание должно было открыть то или другое. Но очевидно это была не та стена. Гермиона переместилась к другой. Теоретически за ней должен находиться коридор, ведущий в библиотеку. Нет, снова не то. Гермиона закрыла глаза, представляя приблизительный план Хогвартса: что находится над и под библиотекой. На третьем этаже, она точно знала, находится её класс Защиты от Тёмных Искусств, а так же её кабинет. А вот на пятом…

Гермиона подняла голову и впала в ступор. Она смотрела на высокий каменный потолок, осознавая, что понятия не имеет, спустя столько лет, что находится… там.

Сердце учащённо забилось. Она направила палочку вверх и с трепетом произнесла:

— Диссендиум.

Раздался неприятный шорох, будто камень тёрся о камень. Гермиона вглядывалась в потолок, быстро отыскивая то место, откуда слышался звук. И в самом дальнем верхнем углу она вдруг заметила чёрную зияющую квадратную дыру. Тут же оглядевшись, Гермиона наложила на Запретную секцию отталкивающие и защитные чары, чтобы никто даже не подумал сюда заглянуть. Ладони вспотели, а внутри всё переворачивалось от предвкушения. Как бы она хотела узнать, бывал ли здесь кто-нибудь в последние сто лет? Потому что оттуда, сверху, медленным дождём сыпалась крупная пыль. Чихнув, Гермиона быстро придвинула к дыре в потолке лестницу стремянку, но она не дотягивалась до потолка и пришлось применить увеличивающую магию, чтобы добраться. Ещё раз оглядевшись, Гермиона начала подниматься вверх.

Выставив вперёд палочку она с опаской произнесла:

— Ревелио. — Тишина. — Гоменум ревелио. — Снова никакого движения. Очевидно никакой охраны здесь не было, и она с облегчением поднялась на ещё одну ступень, нерешительно просовывая голову в чёрную дыру. Сильный запах пыли и душного помещения ударил в нос.

Полная темнота пугала. Гермиона жутко боялась, что зажжёт Люмос на кончике палочки, а там… даже жутко представить, что там! Но у неё есть цель. Она уже проверила, никого живого там нет.

— Гермиона, спокойно, — выдохнула она. — Это просто книги, они на тебя не набросятся. — Она тут же усмехнулась, вспоминая «Чудовищную книгу о чудовищах», набросившуюся на Невилла на третьем курсе, но в этом тайном отделе она вряд ли есть.

Наконец решившись, она применила Люмос. Гермиона невольно глубоко вдохнула и закашлялась от пыли, попавшей в лёгкие. Большое помещение практически повторяло Запретную секцию. Оно напоминало заброшенный класс, потому что в дальнем углу стояли приличной башней аккуратно сложенные парты, по виду напоминавшие очень-очень старинные — с откидными столешницами, сделанные из прочного дерева, но местами потрескавшиеся от времени.

Стеллажи тоже казались старинными, гораздо более древними, чем в библиотеке, толстый слой пыли и паутины придавали им очень мрачный и зловещий вид. Гермиона медленно поднялась ещё на пару ступеней и, предварительно очистив от пыли вокруг квадратного входа небольшое пространство, осторожно поднялась в комнату.

Она стояла, озираясь по сторонам и не веря в то, что видела. Сколько информации о волшебном мире таила эта комната! Сколько непознанного, сокрытого, возможно очень важного, было просто спрятано от людей. Неужели всё это опасно? Всё ли можно читать и вообще открывать? Сомнения закрались в душу. Что, если здесь содержится литература о Тёмной магии — то, что Хогвартс не приемлет? Мурашки прошли по коже. Столетия проходят, а Школа Магии и Волшебства продолжает поражать своими сюрпризами.

Вздохнув, Гермиона снова подумала, что среди всего этого, возможно, ей нужна лишь одна книга, об этом можно было бы узнать у Макгонагалл, но как? Судя по виду этой тайной библиотеки, сюда не ступала нога не только Макгонагалл, но и самого Дамблдора. Магия здесь работала — это хорошо, значит, есть шанс попробовать найти то, что ей нужно по определяющим словам. Правда в таком случае есть риск быть заваленной под толщей литературы. И Гермиона отправилась исследовать стеллажи в надежде уловить логику расположения книг. Да, это займёт какое-то время, но… Разве не это самый чудесный подарок на Рождество? И Гермиона в предвкушении взволнованно улыбнулась.

***

Он распахнул глаза. Его грудь взволнованно вздымалась, в горле пересохло. Драко не мог поверить, что спустя столько времени Нотт — досточтимая бабушка Тора — подарила ему столь чудный сон. Это говорило лишь об одном — его попытки не бессмысленны. Пусть они пока безуспешны, но продолжать необходимо.

Леди Грейнджер… Какой она была волшебной, невероятно красивой. Прекрасные каштановые кудри обрамляли её доброе лицо, украшали обнажённые плечи, а длинное алое платье было торжественным, будто состоялась их помолвка. Босые ноги… маленькие незащищённые — их хотелось обнять ладонями, согреть своим теплом. Очевидно что-то не так.

Драко пронзила догадка: она пытается. Она идёт к нему сквозь времена и пространства. Он вскочил с постели, в ту же секунду взмахом руки приказывая своей парадной одежде оказаться на нём. Доспехи позже — Великой Книге неважно, во что он одет. Нужно немедленно искать выход туда — в иной Хогвартс.

Но вдруг в дверь громко постучали. Драко усмирил раздражение и только после этого произнёс:

— Войдите.

Грегори Гойл вошёл в покои лорда Малфоя при полном параде и доспехах.

— Ваш отец ожидает, милорд, — чуть поклонившись, сказал вошедший.

— Иду.

Что ж… Поиски ответа придётся немного отложить.

***

— Сын мой, у меня дурные вести. — Люциус Малфой восседал на троне в полном парадном убранстве. Его меховая чёрная мантия струилась от самого подножия трона по верхним ступеням, а волосы идеальными прядями лежали на плечах, скрытых длинным ворсом накидки. Драко сразу понял, что дело и правда серьёзное.

— Я слушаю, отец, — чуть склонил он голову.

— Лорд Поттер прислал свою перчатку, — холодно бросил Люциус.

— Ему было мало? — с горечью усмехнулся Драко. — Неужели решил всё-таки погибнуть в бою. Три года прошло…

— Да. Но уязвлённое самолюбие как прежде клокочет в нём, — теперь уже с насмешкой ответил Люциус. — Нам необходимо дать ответ. Отвергнув его вызов, ты выкажешь свой страх, согласившись…

— По-вашему у меня есть выбор, отец? — спокойно ответил Драко. — Немного жаль, что этот бой будет бессмысленным, ведь объект моих прежних воздыханий оказался весьма недостойным. Думаю, он это понимает лучше меня, вот и решил хоть как-то отыграться.

Люциус внимательно смотрел на сына. Молчал недолго.

— Удивительное суждение, — заговорил он. — Прежде ты с почтением относился к леди Поттер.

— Эта женщина стравила нас, — стараясь сохранять самообладание, произнёс Драко. — Она могла расторгнуть помолвочный договор до того, как состоялся турнир. Но нет. Она рассчитывала унизить меня и возвысить его, хотя могла просто достойно стать супругой лорда Поттера. Это в высшей степени коварно.

— Браво! — вздёрнул подбородок Люциус. — Я знал, что ты однажды это поймёшь. Я не хочу этого боя, но убеждён… — отец в почтении поднялся со своего места, — ты подтвердишь своё первенство. Во всём.

— Да, сэр, — чуть склонился Драко. — В этот раз мне придётся убить его, даже если она будет слёзно умолять о пощаде, стоя на коленях.

— Благословляю тебя, сын мой. Однако… — и речь Люциуса вдруг стала на удивление беспечной и обыденной, — как продвигаются твои изыскания? Когда закончатся ваши с Грегори перемещения по замку? Меня, признаться, это начало немного раздражать. Ты же видишь — это бесполезно. Древняя Мудрость не одобрила этого пути - напрасные хлопоты…

— Отец, — спокойно, но настойчиво ответил Драко, — наши попытки будут продолжаться столько, сколько потребуется для достижения результата.

— Моё мнение неизменно, — строго произнёс Люциус. — Эти поиски необходимо прекратить. Перемещение между мирами недопустимо.

Молчание воцарилось в Тронном зале. Драко прямо смотрел отцу в глаза, не выражая абсолютно ничего.

— Есть ли у вас ещё что-то для меня? — совершенно спокойно спросил Драко.

Люциус хотел было похвалить сына за приведение границ в боевую готовность, но передумал. Дерзкий мальчишка в этом явно не нуждался.

— Нет, — ровным тоном ответил он. — Можешь быть свободен.

Драко почтительно поклонился и устремился прочь из зала, рассчитывая немедленно отправиться в библиотеку.

— Упрямец, — вздохнул Люциус, садясь и утомлённо облокачиваясь на колено, прикрывая веки. — Ему предстоит бой века с сильным соперником, а он думает, Салазар знает о чём.

— Он влюблён… — словно дуновение ветра, раздался рядом нежный голос. Люциус даже не вздрогнул, он был по-своему счастлив от того, что в последнее время она появляется так часто.

— Всё это неправильно, душа моя, и вы это знаете, — снова вздохнул он.

— Кто знает, — прошептала Нарцисса совсем близко. — Может быть, эта любовь спасёт его… однажды.

***

Он угрюмо взирал на языки пламени в камине. Эта Книга разочаровывала всё больше. Что он опять сделал не так? Почему всё тот же ответ? Драко нервно сжал рукоять катаны. Ему казалось, что, если сейчас его кто-нибудь посмеет потревожить, острый клинок будет применён по назначению.

Потому, когда раздался нерешительный стук в дверь, Драко вскочил и разрубил пополам скамью, на которой только что сидел. Он устал сдерживаться, гнев выплеснулся наружу мощной ударной волной магии, сорвавшей ненавистную дверь с петель.

Драко хмуро взирал на дверной проём, в который с ужасом на лице заглянула девушка-служанка.

— П-простите, милорд! — опустившись в поклоне почти до пола, пролепетала она. — Леди у ворот с глубочайшим почтением просит встречи с вами.

И теперь Драко показалось, что ему на голову опрокинули кадку ледяной воды.

Глава 7

Драко испытывал неведомые доселе чувства. Определения им он дать не мог, поскольку такое с ним происходило впервые. Никогда ещё встречи с ним не искала леди. Ему приходилось общаться с женщинами, но не наедине, и он подумал, что было бы благоразумно провести встречу в присутствии верного друга Грегори, может быть, даже в Тронном зале. Потому он недоумевал от собственного решения пригласить гостью в свои покои. Что на него нашло? Может быть, дело в потере концентрации? Это недопустимо!

Молодой лорд уже был готов призвать Гойла, когда в восстановленную заклинанием дверь постучали. Драко взмахнул рукой и она плавно отворилась, освобождая путь робко шагнувшей в его покои леди. На ней была длинная чёрная мантия с глубоким капюшоном, полностью скрывавшая фигуру и лицо гостьи.

— Покорно прошу вас простить, милорд, моё внезапное вторжение! — пролепетал нежный незнакомый голосок, и девушка присела в глубоком реверансе, оставаясь совершенно неузнаваемой.

Драко помедлил, пытаясь подобрать слова, дабы с почтением, но добиться того, чтобы леди раскрыла свою личность.

— Что вас привело ко мне, сударыня? Не имею чести знать вас.

Только теперь девушка быстро поднялась и осторожно сняла капюшон. Волосы её очаровательными пшеничного цвета локонами были собраны вокруг головы и терялись в глубине капюшона на плечах. Длинные ресницы скромно опущены.

— Прошу прощения, милорд, я должна была сразу представиться. Меня зовут Лидия, я… — Девушка взволнованно сглотнула не поднимая взгляда выше уровня его ступней.

— Я узнал вас, — с трудом скрывая раздражение, заговорил Драко. — Вы — фрейлина леди Поттер, не так ли? Её лучшая, любимая фрейлина. Что же вам угодно? — гордо вздёрнул он подбородок.

— Милорд, — она снова присела в глубоком реверансе. — Прошу вас о милости. Не гневайтесь, умоляю. Я всего лишь посланник и невольна в своих поступках. Я привезла вам письмо. От миледи.

Из складок её мантии тут же возник небольшой пергаментный конверт. Без печати.

— Почему я должен доверять этому, — брезгливо кивнул Драко на протянутый ему конверт. — Совершенно очевидно, что в этом документе кроется…

— Вы совершенно правы, милорд, — не поднимаясь, продолжала девушка. — Письмо… не является официальным. Это… личное послание, милорд.

Девушка наконец чуть приподняла подбородок, взглянув Драко прямо в лицо. Её глаза поразили чистотой голубого цвета, своей искренностью и покорностью.

— Встаньте, — строго потребовал он, протягивая руку к письму.

Лидия медленно поднялась, вручая послание.

Драко жестом указал ей на скамью, предлагая присесть. Он щёлкнул пальцами и девушка-служанка моментально вошла в покои.

— Угостите моего посетителя, — строго приказал он и девушка тут же удалилась.

Драко подошёл к пылающему камину и с лёгким нетерпением развернул письмо. Однако он не ожидал от себя столь необычной реакции: если бы он получил это послание прежде, его волнению и счастью, наверное, не было бы предела. И неважно, что содержалось бы в письме — это от неё. Но сейчас он испытывал досадное разочарование и объяснения этому пока не находил, желая сосредоточиться на тексте.

Аккуратный изящный почерк, алые чернила, будто каждое слово было выведено кровью.

«Всемилостивый лорд Малфой.

Преклонив колени, я обращаюсь к Вам, ибо не нахожу иного выхода. Я молю Вас о прощении. Спустя прошедшее время я осознаю, как бесчестно и низко поступила в тот день и час, отвергнув Вашу истинную дружбу и любовь. Я ранила Ваше самолюбие, Ваше сердце. Нет мне прощения.

И всё же я взываю к Вашей милости, к Вашему безгранично большому сердцу. Если в Вас осталась хотя бы капля той любви, того тепла, что я видела в Вас прежде, молю, откажитесь от поединка с моим мужем! Я знаю, Вы считаете его недостойным жизни, и я почти уверена, что Вы, как и в прошлый раз, одержите победу. Только теперь я уже не смогу умолить Вас помиловать его.

Я осознаю, что в случае отказа от поединка общество сочтёт Вас проигравшим. Но уверяю Вас, многомилостивый сэр Драко, это лишь временное неудобство для Вас. Общество уже спустя неделю забудет об этом событии, и все семьи королевства слетятся в Ваш замок, дабы предложить своих дочерей в качестве невест для Вашей Светлости.

И в благодарность за Ваш безгранично щедрый поступок я прошу принять в своих покоях мою нежно любимую фрейлину Лидию. Она невинна, как апрельский первоцвет, нежна, как лепесток фиалки и покорна, словно волна, гонимая ветром…»

Внутри всё будто взорвалось. Драко устремил ледяной взгляд на пылающий в камине огонь, желая лишь одного — испепелить это омерзительное послание, разившее грязью и гнилью.

Он даже не мог найти в себе сил дочитать письмо.

Драко бросил суровый взгляд на девушку, которая тут же поднялась со своего места, робко опуская взгляд, а тем временем изящный витой серебряный поднос возник на столе, стоявшем посреди комнаты, но никто не обратил на него внимание.

— Сколько вам лет, дитя? — холодно произнёс он.

— Четырнадцать, милорд, — еле слышно выдохнула она.

Драко яростно скрипнул зубами, но нашёл в себе силы продолжить чтение ненавистных строк.

«Но если Вас, мой безгранично добрый рыцарь, не удовлетворит моё послание, уверена, мы сможем договориться иным способом. Только прошу Вас, умоляю, падая ниц: откажитесь от этого злосчастного турнира!»

Без подписи. Подстраховалась, мерзавка.

Драко глубоко вдохнул, взглянул на растерянную девушку, стоявшую перед ним в совершенно чёрной, но отороченной дорогим мехом зимней мантии.

— Как вы добирались сюда, дитя? — холодно спросил он.

— На крылатом коне, милорд. Ваши границы хорошо защищены, миледи не смогла переправить меня другим способом.

— Сопровождение?

Девушка поникла и ещё ниже опустила голову.

— Мои спутники отбыли назад, — вздохнула она. — Миледи приказала мне остаться… с вами.

И тут Лидия гордо вздёрнула подбородок, взглянула на Драко прямо, уверенно, и заговорила так, словно была солдатом, дававшим клятву.

— Я готова служить вам, милорд. Служить преданно и неотступно. Я… готова принадлежать вам всецело ради счастья моей госпожи.

Одно движение руки и тяжёлая мантия стала медленно сползать по плечам девушки вниз, обнажая нежное белоснежное тело. Ещё бы миг… но лорд молниеносно отвернулся, лишь услышав, как тяжёлая мягкая ткань упала на пол.

— Немедленно оденьтесь! — в гневе потребовал он, так и оставшись стоять спиной к незваной гостье.

Да. Драко Малфой за свою жизнь повидал немало. С рождения его преследовали войны, интриги, заговоры и предательство. Он повидал немало. Но с коварством женщины он встретился лишь второй раз — одной и той же женщины.

Он слышал шорох поднимаемых с пола одежд, тихий всхлип.

— Простите, милорд! — со слезами пропищала Лидия. — Я совершенно неопытна. Если вы захотите, я сделаю что угодно, только скажите… как.

— Вы немедленно отправляетесь назад! — сурово объявил он, резко оборачиваясь. Девушка уже укуталась в свою мантию.

— Я не могу! — замотала она головой. — Госпожа не велела…

— Молчите! — повысил он голос, и Лидия тут же вся сжалась от страха, потупилась, закусив губу. — Я вам приказываю убираться! И никаких посланий! Я не стану тратить драгоценное время на письма. Запоминайте! Я не принимаю ни благодарности, ни извинений! Поединок состоится и победит сильнейший — такова моя воля. Вас сопроводит верный мне человек. Но если он не вернётся, моя армия пойдёт войной на владения лорда Поттера. Так и передайте своей безжалостной, бесчестной госпоже.

Девушка стояла без движения, словно задумавшись. Она нерешительно шагнула назад, замешкалась и затем взглянула лорду Малфою в глаза. Взгляд её был полон восхищения.

— Вы — самый прекрасный рыцарь, встретившийся мне на пути. Вы храбры и уверенны, но в то же время так великодушны. Уверена, моя госпожа миллионы раз пожалела о том, что выбрала… не вас.

— Это не имеет никакого значения! — гордо вздёрнул он подбородок. — Теперь уже ничего не исправить.

— А если я скажу вам, что леди Поттер ищет возможности… изменить произошедшее?

— Книга Мудрости Великого Салазара ответила бы однозначно — время не повернуть вспять…

— Но можно изменить будущее. — Лидия заговорила на удивление вкрадчиво, волнительно, маленькими шажками приближаясь к Драко, что немало его насторожило. — Мой лорд… — с обожанием выдохнула она, — если бы вы знали, сколь глубоки её сожаления. Как она страдает от презрения собственного мужа. — Драко прищурился, не веря ни единому слову девушки. — Как в ночных бдениях она молит Великого Салазара об освобождении.

— Что вы несёте? — холодно бросил он.

— О, да-а! — с сожалением вздохнула Лидия. — С тех пор, как лорд Поттер обвенчался с моей госпожой, ни дня не проходит, чтобы он не упрекнул её за принятое решение. Корит за милость, что вы ему оказали, тем самым глубоко оскорбив.

— Поединок нас рассудит. А вы — убирайтесь.

Он уже открыл рот, чтобы позвать сэра Грегори и поручить ему сопроводить девицу во владения Поттеров, когда Лидия сделала к нему решительный шаг, а её нежные ладошки ласково скользнули по его шее, обнимая.

Мороз прошёл по коже. Драко глубоко вдохнул, отпрянул, но девушка лишь плотнее прижалась к нему и прошептала:

— Так убей его, мой желанный! Если бы ты только знал… как я сожалею…

Потеряв дар речи, лорд Малфой обхватил её тонкие руки, сжал крепко — до боли. Она сладко простонала:

— Умоляю! Сделай меня своей…

И прямо на глазах её светлые волосы окрасились в ярко каштановый, а нежные локоны завились в тугие кудри. Голубые глаза вспыхнули тёмно-вишнёвым цветом, а розовые бледные губы налились алым.

— Ты! — шокировано, без всякого почтения, бросил он. В груди стало больно, мерзко и до горечи томительно.

Её прекрасный лик — так близко! Её дыхание.

— Драко… — с мольбой протянула она. — Прошу, будь великодушен как прежде, мой рыцарь. Позволь мне искупить вину. — Её ласковые пальцы зарывались в его светлые длинные пряди, заставляя лёгкую дрожь пробегать по телу. — Я знаю, ты из любви ко мне сохранил ему жизнь, но теперь я наконец поняла, что всегда любила лишь тебя…

— Ложь! — С презрением выдавил он. — Вы, миледи, подсунули мне ловушку. С какой целью? Что было бы, — ехидно скривился он, — если бы я принял ваш дар?

— Я знала, что вы откажетесь, — мягко улыбнулась она. — Поверьте, мой несравненный лорд Малфой, я ни секунды не сомневалась. Потому я здесь, у ваших ног.

— Так чего же вы хотите? — брезгливо скривился он.

— Убей его, — словно змея прошипела она. — Я знаю его уязвимые места и открою все его слабости. Уверена, ты и так победишь — ты превосходный воин! Но с моей помощью ты завладеешь всем! И я буду твоей, как ты того желал. Прямо сейчас.

Она прижалась к нему трепетно, горячо, лаская взглядом его утончённые черты: глаза, нос, губы. Её руки нежно прошлись по плечам, и леди Поттер приподнялась на цыпочки, маня мужчину алыми лепестками чувственно очерченных губ.

Драко мечтал о ней. С тех пор, как увидел впервые ещё мальчишкой. Договорённость их родителей была для него счастьем, а будущий брак самым желанным. И сейчас она перед ним: близкая, покорная, готовая пойти на всё ради него. Его руки жёстко окольцевали её стан, и женщина порывисто вдохнула, запрокидывая голову, отдаваясь в его власть.

***

С трудом открыв глаза, Гермиона уставилась на рукописные строки старинного фолианта. Она уснула, опустившись прямо на страницы лицом, и очень смутилась, поняв, что провела почти всю ночь в Запретной секции.

Она моментально спохватилась, вспоминая прочитанное вчера. Быстро, но аккуратно закрыв книгу, Гермиона практически побежала в башню профессора Прорицаний.

— Сивилла! — тихо позвала она.

Гермиона, постучав, заглянула в приоткрытую дверь её комнаты. Трелони, облачённая в голубую ночную сорочку в синий горошек до самого пола с непомерно длинными рукавами, которые ей всё время приходилось подтягивать вверх, нависла над круглым столом, заваленным книгами, свитками, какими-то коробочками, колбочками и стопками карт — больших, маленьких, старых и новых — и раскладывала на небольшом участке, очищенном от вещей, непонятные Гермионе камни разных размеров. Одни из них были прозрачными, изящных форм, другие грубые тёмные и казались поднятыми с дороги булыжниками.

— Добрый день… — тихо позвала Гермиона и Трелони подпрыгнула на месте, резко оборачиваясь и таращась на незваную гостью сквозь гигантские линзы очков.

— Мисс Грейнджер… Как вы вошли? — растерянно выпалила она.

— У вас незаперто, профессор, — сконфуженно улыбнулась Гермиона.

— В самом деле? — искренне удивлённо нахмурилась она. — Странно, я точно помню… Неважно. — Трелони махнула рукой и вернула всё своё внимание камням, разложенным на столе. — Вы ощущаете эти вибрации, скажите, дорогая? — вкрадчиво продолжила она. — Я знала — знала, что однажды подобное произойдёт в моей унылой однообразной жизни.

— О чём вы, профессор? — осторожно спросила Гермиона.

— Я чувствую, будто пространство множится. Будто… оно расслаивается, расширяется, словно его распирает изнутри.

— Как вы это ощущаете? — с волнением произнесла Гермиона, и не в силах справиться с предвкушением, подошла ближе, бросая взгляд на камни.

— Это внутреннее ощущение, дорогая, — закатила глаза Трелони. — Отключите голову! — И она крепко сдавила свои виски кончиками пальцев. — Скептику никогда этого не ощутить. Наш мир плотно пересёкся с параллельной вселенной. Я слышала голос, который мне говорил об этом. Странно, — задумалась она, — почему-то это был ваш голос. Или мне показалось?

Гермиона сразу расстроилась. Она ведь действительно много говорила об этом с Трелони в тот вечер, когда помогала ей подняться в башню. Неужели все эти выводы просто плод фантастического воображения провидицы? Но тем не менее у Гермионы не было никакого другого человека, кто разделил бы её интерес к параллельным мирам, из которых так внезапно явился её сказочный рыцарь. Может быть, Невилл… Но он слишком далёк от этой области знаний.

— Вы уже отключили мозг, дорогая? — с огромным интересом спросила Трелони, наклонив голову набок и заглядывая Гермионе в глаза.

— Пытаюсь, — вздохнула Гермиона, — но, кажется, это для меня непосильная задача.

— Чепуха! — фыркнула Сивилла, снова разглядывая свои камни. — Они говорят об этом так же ясно, как моё седьмое чувство. — И она распростёрла напряжённые растопыренные пальцы над столом, закрывая глаза и вещая: — Слой за слоем пространство расступается перед ним! Он прорывается сюда…

— Кто? — с замиранием сердца шепнула Гермиона.

— Да откуда же я знаю, — буднично пожала плечами Трелони. — Не хотите чаю с вермутом? Я ещё не завтракала.

— С удовольствием, — не думая выпалила Гермиона. — А как вы определили, что это человек? Вы уверены, что это не потусторонняя армия?

— Дорогая моя! — скептически закатила глаза Сивилла. — Была бы это армия, мы бы тут с вами сейчас так мило не разговаривали.

Профессор тут же схватила со стола свою палочку и направила на стоящий на том же на столе чайник, который мгновенно закипел.

Гермиона взволнованно вдохнула и выпалила:

— Как думаете, можно ему помочь сюда попасть?

— Кому? — прищурилась Трелони, замерев с пустой чашкой в руках.

— Тому, кто хочет сюда попасть.

— Да как же вы узнаете кто это?! — всплеснула она руками, чуть не уронив посуду. — Лишь единение душ способно притянуть параллельные реальности. — Она мечтательно зажмурилась, прижав чашку к сердцу. — Да только сие событие невероятно. Немыслимо! Невозможно! — воскликнула она, воздевая руки к потолку, а потом спокойно заявляя: — Или дикий страх. Говорят, существовали когда-то магические рукописи, раскрывающие тайны перехода в иные миры. Но увы. Теперь они утеряны.

В этот момент её взгляд зафиксировался на фолианте, который Гермиона, словно сокровище, прижимала к себе.

— Откуда это у вас? — моментально побледнев, прошептала Трелони.

Гермиона вдохнула поглубже и тихо вымолвила:

— Что значит, единение душ? Речь… о любви?

Сивилла медленно перевела взгляд на лицо Гермионы.

— Вы… Вы что, знаете того, кто пытается преодолеть барьеры пространств? — с надеждой произнесла она. — Заберёте меня с собой? Я помогу.

***

Он утомлённый лежал на смятых простынях, нежась в пуховых подушках. Драко снова и снова рассматривал свои мысли со всех сторон, пытаясь определить, не допустил ли ошибку. Быть может, существовал другой путь? Он повернулся набок, утопил ладонь в сбившемся одеяле, сжал в кулаке. Усталый взгляд задержался на мягких холмах перин, а затем скользнул чуть дальше, к скамье, на которой холодным воспоминанием стоял маленький хрустальный сосуд, поблёскивающий алым в свете гаснущего камина. Одна капля, растворённая в вине, стала бы последним глотком в его жизни. Её письмо рядом. Холод благоразумия на душе.

Не было другого пути.

Драко откинулся на подушки с досадой вспоминая прикосновения её рук, лёгкий поцелуй на шее, жар её обнажённого тела под чёрной меховой мантией. Свои ловкие движения бойца, в миг отыскавшие в мягкой драпировке потайной карман со смертельным ядом. Жестокую хватку на её запястье и единственно правильные слова: «Убирайся. Скоро ты останешься нищей вдовой».

Взмах руки — и она в цепях. Попытки оправдаться и проклясть — ему пришлось лишить её возможности говорить. Леденящий холод в сердце. Она была готова его убить. Сколь же велика её преданность Поттеру. Это вызывает почтение и одновременно злость. Коварная женщина… Как же слаб и жалок этот Поттер.

Он отправил её порталом в леса у границ древнего родового замка Певерел. И ему совершенно безразлично, что будет с этой змеёй дальше. Как она будет объясняться с мужем, как доберётся до ворот.

Он больше не позволит позорить его семью. Малфои навсегда останутся самым сильным и влиятельным родом.

Кровь кипела в жилах, бессонная ночь измотала. Мало ему было хлопот…

Он знал, что только мягкие тёплые милые черты способны погасить его гнев.

Как же они были не похожи. Их лица казались совершенными, прекрасными. Прикосновения дурманящими и нежными. Но Драко с лёгким еле заметным страхом признавал, что мог никогда больше не увидеть чудесную, добрую и искреннюю леди Грейнджер.

Но так просто он не сдастся. Ни за что.

Поднявшись с постели, он ощутил, как его сердце переполняется надеждой, трепетным ожиданием. Он вдруг понял, что дело вовсе не в том месте, откуда он откроет портал, а в том, где находится она. В эту минуту он ясно осознал, что его прежнее чувство к наречённой невесте было самообманом. Драко не разглядел в ней лукавства, не разглядел коварства.

Он не знал, какая она настоящая — леди Грейнджер, но почему-то, без всякой причины верил, что в этот раз не ошибётся.

Осталось только найти дорогу. И он снова сконцентрировался, направляя ладонь на большое зеркало в тяжёлой деревянной раме, стоявшее в его покоях.

Глава 8

— Вы уже покинули пределы разума, дорогая?! — с воодушевлением растягивая слова, спросила Сивилла, и Гермиона уверенно ответила:

— Абсолютно нет!

Трелони нахмурилась, а Гермиона открыла глаза и уставилась в огромные глазищи за линзами очков.

— Да, я вижу, — немного разочарованно ответила прорицательница и скривила рот набок, размышляя. — Вы хотя бы можете отличить свои мысли от посторонних? — со скепсисом спросила она.

— В смысле, «от посторонних», — усмехнулась Гермиона. — Разве в моей голове могут быть чьи-то мысли помимо моих?

— О, безусловно! — активно закивала Сивилла, а потом зажмурилась и, взмахнув руками, вцепилась в свои растрёпанные волосы. — Бесплотные сущности так и роятся в наших головах! Так и лезут со своими советами и науськиваниями.

— Мозгошмыги, — еле слышно усмехнулась Гермиона.

— Это ещё мелочи! — закатила глаза Трелони. — Я говорю о более влиятельных сущностях, моя дорогая, и не смотрите на меня так. Вам нужна помощь или нет?

— Разумеется, — резко посерьёзнела Гермиона и ироничная ухмылочка исчезла с её лица. — Но как же мне определить, где мои мысли, а где… не мои? — Нет, избавиться от скептического тона ей плохо удаётся.

— Остановите мысли! — И Сивилла резким толчком охватила растопыренными пальцами голову Гермионы, та даже чуть свою палочку не выхватила, готовая обороняться. — Вы должны остановить их и рассмотреть хорошенько! — Её пальцы с силой впились в кожу, благо, что ногти у прорицательницы были обгрызены под самый корень. Она отпустила Гермиону, и та с облегчением вздохнула. — Вы увидите, что мысли так и лезут, так и лезут извне, словно лукотрусы. Так и норовят занять себе местечко потеплее… Итак! — Она снова воздела руки к потолку. — Первым делом вы должны увидеть, что каждая мысль в вашей голове — не ваша! И тогда вы увидите… его! — Она многозначительно подняла указательный палец вверх.

— В смысле? — встряхнула головой Гермиона. — Его? Кого «его»?

— Его мысли в вашей голове! — заговорщически прошептала Сивилла. — Он посылает вам сигналы! Свои мысли, чувства. Просто вы их не слышите, не можете отличить от всех других. Думаете, откуда у вас это желание — искать вход в иную реальность? Именно от него!

— Ерунда. Я сама…

Сивилла устало вздохнула, покачала головой, словно перед ней самый что ни на есть бестолковый первокурсник.

— Бедная девочка, — с сочувствием произнесла она. — Вам в самом деле придётся начинать с азов, если вы хотите хоть на полшага приблизиться к своей цели. Поймите, он подсказывает вам путь, а вы настолько погрязли в водовороте посторонних мыслей, что неспособны услышать.

— Ладно, хорошо, — решительно начала Гермиона. — Что мне делать? Как остановить мысли и услышать нужную?

— Вот и первый шаг! — с ликованием воскликнула Трелони. — Главное задаться вопросом, а вселенная подскажет — она на вашей стороне. Просто перестаньте думать. Совсем.

— Перестать думать, — повторила Гермиона, поудобнее устраиваясь в старом кресле и прикрывая глаза.

— Именно! — выдохнула прорицательница. — Просто перестаньте думать. Ни о чём не думайте и сосредоточьтесь на этом. А я пока заварю ещё чаю.

Гермиона вдохнула поглубже. Медленно выдохнула, стараясь успокоиться. Слова прорицательницы раздражали немного. Насколько всё-таки бесцеремонная и нетактичная особа.

Перестать думать. Интересно. Гермиона никогда прежде не посвящала себя подобной практике. Вся её жизнь заключалась в том, чтобы именно думать, а не наоборот.

— Вам с вермутом? — внезапно возник на фоне голос Трелони — как-то совсем не кстати.

— Да, конечно, благодарю, — выпалила Гермиона и снова попыталась сконцентрироваться.

«Не думать. Не думать…»

Эта мысль преследовала и было совершенно очевидно, что она думает, только теперь вот об этом. Это вызывало досаду.

«Не думать».

Гермиона попыталась снова. Ведь что такое безмыслие? Пустота? Тьма? Или наоборот свет? Так. Это снова мысли. Размышления. Что за ерунда?

Она опять вдохнула поглубже, попыталась расслабиться, слушая отдалённый звон посуды и невнятное бормотание Трелони. Кажется, та не умеет мыслить про себя. Гермиона вдруг вспомнила, что сама очень часто разговаривает и рассуждает сама с собой. Это насмешило и раздосадовало одновременно.

Ещё вдох. Тишина. Какая-то секунда тишины, словно она провалилась в ватный кокон. Белый чистый фон. Но…

«Совсем забросила прямые свои обязанности…»

Гермиона нахмурилась, пытаясь отогнать мысль.

«А как же твоя работа? Ты же профессор ЗоТИ». «Уйдёшь в следующем году?»

Гермиона испуганно открыла глаза и посмотрела на маячащую за стеллажом спину Трелони. Она вдруг поняла, что эти мысли прозвучали немного обиженно. Разве это не правда? Ведь она и впрямь занимается совсем не тем, чему посвящала себя множество месяцев. Укорила себя.

— Остановить мысли. Остановить, — отчаянно прошептала она. — Я должна услышать другое — не это!

Она снова закрыла глаза. Вдохнула...

«Невилла бросили и ничего, живёт же как-то...»

Глаза снова распахнулись и захотелось задать себе вопрос: «Кто это сказал?» Стало жутковато.

Гермиона вцепилась пальцами в подлокотники кресла. Зажмурилась. Напряжение явно не располагало к тишине в голове. Она вдруг поняла, что с тех пор, как говорила с Невиллом в последний раз, прошло уже очень много времени. Как он?

— Не думать, я сказала! — еле слышно прошипела Гермиона, злясь на саму себя.

Её брови сердито сдвинулись над переносицей. Она еле слышно рыкнула, выдохнула и попыталась расслабиться. Как представить тишину? Это вообще возможно? Звон посуды давно прекратился, но это нисколько не помогало. Как можно представить ничто? Остановить вообще всё, что в твоей голове. Секунда, и сознание опять подкидывает какую-нибудь нелепую мысль, вроде: «Пора готовиться к урокам. Скоро вернутся студенты, а ты вся в глупостях...»

Гермиона застонала от досады.

— Вижу, это безнадёжно. — Сочувственный тон Сивиллы вызвал приступ бешенства.

— А вы сами-то это умеете? — возмущённо воскликнула Гермиона. — Вы так говорите, будто уверены, что это возможно! Но это же невозможно!

— Ну, я не говорю, что это просто, — пожала плечами Трелони и протянула Гермионе чашку, приятно пахнущую вермутом. — Однако за свою чрезмерно долгую жизнь я сделала несколько вполне точных предсказаний. Мало, да! — закатила она глаза. — Но я их даже не помню, а это значит, что моменты безмыслия существовали и через меня говорила Вселенная! — Сивилла вдохновенно воздела руки к потолку. А потом обыденно заявила: — Я умею, да. Согласна. Это непросто. Сущности, как правило, не дают нам думать о своём — о нужном — они пихают нам в голову то, что надо им.

Она вернулась к своему столу и щедро долила в чашку с чаем вермута из красивой большой бутылки. С наслаждением сделав глоток, Сивилла с облегчением вздохнула, задумалась, глядя в одну точку. Гермиона ждала, когда же прорицательница продолжит, но она молчала, будто её сознание «покинуло пределы разума».

Гермиона допила чай. Она уже заскучала, когда Сивилла внезапно заговорила, заставив посетительницу вздрогнуть:

— О! Вы ещё здесь, дорогая! Получается?

Гермиона еле сдержалась, чтобы не разораться и не высказать профессору Трелони всё, что она думает о её методиках.

— Нет. Не получается, — процедила она и поднялась из кресла. — Пожалуй, я пойду.

— Идите-идите, — радостно отозвалась Трелони. — У меня ещё масса дел. Но вы можете попробовать попрактиковаться на досуге. Нужны тишина и покой. Сосредоточьтесь на тишине в своей голове. Должна же она там быть... хоть когда-нибудь, — проворчала она.

Гермиона подавила вздох разочарования.

— Благодарю, профессор, — только и вымолвила она, покидая комнаты прорицательницы.

Она медленно брела по коридору первого этажа в сторону башни Когтевран, когда навстречу, быстро шагая, откуда-то явился Невилл. Но Гермиона не испытала привычной радости, увидев друга, сейчас он спросит, как продвигаются её изыскания, а она даже не может толком хоть что-то вразумительное сказать. Досада наполняла Гермиону до самых краёв.

— Привет, Гермиона, — улыбнулся Невилл. — Ну что? Как твои изыскания?

«Как предсказуемо...»

— Никак, — проворчала она. — Впрочем, я нашла любопытную книгу...

Тут она осознала, что драгоценный фолиант остался в башне профессора Трелони. Гермиона с досадой топнула ногой.

— Что? — встревожился Невилл.

— Ничего. Я просто... общаюсь не с тем человеком.

Невилл потупился, сдвинул брови.

— Ой, что ты?! — Гермиона рассмеялась. — Я же не о тебе! Севилла заморочила мне голову своими лекциями, от которых нет никакой пользы. Ты сам знаешь...

— Вообще-то, кое-что она может... — начал было Невилл.

— Вероятно. Но в моём случае, это чистой воды... шарлатанство. Её предложения просто невыполнимы. Совершенно! Не думать! Она посоветовала мне не думать, представляешь? — Гермиона снова засмеялась, и Невилл сочувственно улыбнулся в ответ. — Ты пробовал не думать? Хоть раз. — Он отрицательно качнул головой. — Она точно не в себе, — выдохнула Гермиона. — Хотя, признаться, мне казалось, что это возможно, что это должно быть просто, ведь человеку всё подвластно. Но я не смогла! — возмутилась она. — Не знаю, может быть... Нет. Мне нужно вернуться за книгой, прости.

Она резко развернулась, намереваясь снова посетить профессора прорицаний, хоть этого ужасно не хотелось, когда Невилл вдруг тихо позвал:

— Гермиона...

— Да. — Она была вся внимание.

Невилл помолчал, глядя в пол и размазывая носком ботинка по холодным плитам невидимую пыль. Он как-то прерывисто взволнованно вдохнул и выпалил:

— Как думаешь, она там есть?

Сердце Гермионы болезненно сжалось, но так не хотелось верить, что она поняла его правильно.

— О чём ты? — нерешительно спросила она.

Друг взглянул ей в глаза, нервно облизнул губы.

— Луна... — почему-то шёпотом произнёс он, а потом прочистил горло и сказал громче: — В том, другом мире, есть Луна?

Гермиона с сочувствием вздохнула, подошла к Невиллу и дружески положила ладонь на его предплечье.

— Я не знаю, — честно ответила она. — По идее, в параллельной вселенной живут все те же самые люди, что и в нашей, только у них иная судьба, иные правила жизни. Они могут быть совершенно другими — диаметрально противоположными. Тот, кто здесь злодей — там настоящий герой, и наоборот. Здесь Луна такая, какой мы её знаем, а там... она может оказаться злодейкой, преступницей...

— Знаешь, я почему-то её так и воспринимаю, — с досадой усмехнулся Невилл.

— Ох, ну что ты! Невилл! Девушки уходят от парней сплошь и рядом, это нормально!

— Нет. Это НЕ нормально. — Было ощущение, что на её давнего друга внезапно напал приступ откровенности, и Гермиона решила, что Невиллу давно было необходимо высказаться, и она не стала мешать. — Пойми! Мы ведь всё могли обсудить и решить. Поступить так, как она хотела или найти компромисс. Но она даже подумать мне не дала — просто ушла и всё!

— Понимаю. — Гермиона опустила голову. — Но неужели другая Луна, пусть она будет даже внешне похожа... на нашу, сможет заменить ту, которую ты любил?

Внезапная собственная мысль пронзила сердце острым клинком. Разве она — Гермиона Грейнджер — сможет стать истинной любовью для того, другого Драко, влюблённого в леди Поттер? Не глупо ли это, пытаться проникнуть во вселенную, где ей нет места.

— Ты понимаешь? — вдруг просочились слова Невилла в её сознание.

— Да, конечно, — по инерции ответила она, тут же спохватываясь и неловко уточняя: — Что ты сказал, прости?

— Я говорю, что каждый человек имеет право на шанс начать всё сначала. Она начала, так почему я не могу? Ты согласна?

— Конечно, — успокоенно улыбнулась Гермиона. — Ты совершенно прав. Но ведь надо учесть, что это другой мир. Там всё иначе...

— Я сделаю всё, что потребуется, — с азартом произнёс Невилл. — Ты меня знаешь, я всю свою жизнь посвятил травологии, может быть, мне и не нужно ничего другого. Но эта возможность... даже с точки зрения науки, весьма интересна...

— Хорошо, Невилл. Я всё это учту и подумаю, — ощутив жуткую усталость ответила Гермиона. — Я схожу за книгой и мы можем поговорить чуть позже, согласен?

Она медленно брела по ступеням, осознавая, что ввязалась, возможно, в самую большую авантюру в своей жизни. Возможно, она никогда не сможет остановить мысли, никогда не услышит зов того, кто пытается вернуться. Может быть, это и не нужно? Может, он и забыл уже о её существовании? Было очень грустно. Остановившись у приоткрытой двери, Гермиона вдруг вспомнила слова прорицательницы:

«Бесплотные сущности так и роятся в наших головах! Так и лезут со своими советами и науськиваниями». «Так и норовят занять себе местечко потеплее…»

Мысли. Все эти мысли призывали её образумиться, бросить начатое и жить так же, как она привыкла. Заняться чем угодно, только не искать того, чьи черты не давали ей покоя. Даже её друг, привыкший всю свою жизнь посвящать изучению растений и преподаванию травологии, не хотел так жить. Он поддался... мыслям об ином. А она, в свою очередь, поддаётся мыслям, которые ведут её к отказу от возможного счастья, от возможной... любви.

— Мне нужно тебя услышать, но... как это сделать? Ты же в другой вселенной, — тихо проговорила она.

— Для мысли нет преград. — Севилла Трелони приоткрыла перед Гермионой дверь. Женщина копошилась в своей широченной суме и была одета в пальто и колпак, явно собираясь покинуть башню, и выходя продолжала: — Мысль способна преодолеть время и пространство, достичь того, кому она предназначена. Но мы не слышим. Просто не способны заткнуть рты, без конца болтающие в нашей голове.

— Спасибо, профессор! — с воодушевлением выдохнула Гермиона. — Я могу забрать свою книгу? Кажется, я наконец поняла, что вы имели в виду.

Сивилла озадаченно взглянула на неё сквозь огромные линзы своих очков.

— Что? О чём вы? — растерянно проговорила она. — Я разве что-то сказала?

***

Разочарование. Молодой лорд испытывал глубокое разочарование, ибо «Книга тайн и мудрости» больше не желала отвечать на его вопросы, как бы изящно он ни старался их преподнести. Она предугадывала его цель, долгое время отвечала однозначно. И вот теперь она не открыла свои страницы, не удостоив его даже словом. Драко с почтением склонил голову перед Великой Мудростью Салазара, но в сердце его тлело несогласие.

— Я вынужден пойти туда, где меня не отринут, — тихо произнёс он. — Может быть, это нарушит равновесие. Возможно, это неправильно, но я не могу не попытаться. — Он поднял взгляд, гордо взглянув на огромного серебряного змея, украшавшего потолок библиотеки. — Нет преград для любви, не так ли? Мудрость важна, но что она... без любви?

Резко развернувшись и взмахнув длинным тяжёлым полотном зимней мантии, Драко целеустремлённо направился к выходу. Покинув замок он лихо вскочил на крылатого коня.

— Сэр Грегори, я покидаю свою армию, надеюсь ненадолго. Передайте моему отцу, что я вернусь к ночи, у меня важная встреча.

— Да, мой лорд, — поклонился оруженосец.

Редкие снежные крупицы сделали воздух колючим. Льдинки впивались в кожу, раня лицо, но рыцарю не было дела. Он стремился вглубь Хогвартского леса. Крылатый конь нёс его всё дальше от замка, а лесу не было видно ни конца, ни края.

Ещё ни разу в жизни Драко не прибегнул к помощи той, что даже в мире магии и волшебства считалась самой сильной колдуньей. Он никогда её не видел, не слышал её голоса и уж тем более не знал, на что она способна. Лишь легенды — это всё, что знали люди. Поговаривали, что она ужасна, уродлива и опасна. Что ни один человек не ушёл из её обители живым. Но тогда откуда эти легенды, задавался вопросом молодой лорд. Кто знает, вдруг она способна сотворить чудо и указать ему путь? Путь в иной мир, в который невероятным чудом отправил его отец.

Лишь внутреннее магическое чутьё подсказывало ему дорогу. Драко летел, с трудом вглядываясь вдаль, а потом и пытаясь рассмотреть, что там, внизу, средь сонных голых крон деревьев. Он не верил, что найдёт её быстро, но, словно заколдованный, думал лишь о том, что обязан найти дорогу. И когда внезапно средь снегов и древ шевельнулась крошечная человеческая фигурка в тёмных отрепьях, он устремился вниз.

Шум огромных крыльев напугал человека. Драко не разглядел его лица, поднявшегося к небу, но фигура в то же мгновение бросилась бежать, и молодой лорд молился лишь о том, чтобы она не растворилась, не переместилась в другое место, где он уже никогда её не найдёт.

— Мне нужна помощь! — тут же громко крикнул он. — Прошу, остановитесь! Выслушайте!

Фигурка в жалких старых лохмотьях замерла на месте. Крылатый конь с трудом опустился на снег, цепляясь крыльями за ветви деревьев и недовольно хрипя. Драко спрыгнул на землю и, как ни странно, молчал в нерешительности. Она ли это? Та ли, кого он искал?

— Примите уверение в моём почтении, — наконец отдышавшись, заговорил он. — Я лорд Малфой, наследник Люциуса Малфоя, господина и повелителя замка Хогвартс.

Драко был почти уверен, что перед ним женщина. Лохмотья ясно очерчивали фигуру. Она слегка обернулась, но под нависающим драным капюшоном он не мог рассмотреть лица.

— Поверьте, я не причиню вам вреда. Всё чего я хочу, это... воззвать к вашей мудрости, к вашему опыту и магии. Говорят, что...

— Вы ошиблись, лорд Малфой... — Нежный совсем юный голосок обескуражил. — Боюсь, я не смогу вам помочь, ведь человека, что стал виновником сказок и легенд, давно уже нет.

Его сердце сжалось от отчаяния, когда женщина осторожно сняла капюшон и обратилась лицом к нему.

Глава 9

Драко потрясло увиденное. Перед ним предстала красивая девушка. Её длинные светлые волосы были заплетены в две небрежные косы, а голубые глаза излучали невероятный свет — свет доброты. Он ожидал увидеть старуху: страшную, древнюю, как сам Хогвартский лес.

— Кто вы, прелестная леди? — тихо спросил он. — Вы её внучка? Но... как...

Девушка улыбнулась, потупив взор, и лёгкий румянец окрасил её щёки.

— Меня зовут Луна. Об отце ходят такие безжалостные слухи, — с грустью усмехнулась она. — Но он сам не хотел сближаться с людьми, сторонился их и стал отшельником. С тех пор, как мама умерла. Мой отец был целителем. Очень хорошим. Он передал мне все свои знания, всю мудрость, которой обладал. Но я никогда не смогу сравниться с ним. И если вы, прекрасный лорд, надеетесь на помощь, то, боюсь, моего опыта слишком мало, чтобы...

Драко отчего-то испытал безмерную тоску. Эта девушка была прекрасна и, очевидно, умела многое, например, готовить целебные зелья, ухаживать за растениями, собирать плоды, даже жить в одиночестве. И, судя по её ветхому наряду, совершенно не нуждалась в общении с миром, где царит война. Здесь, в лесу, она живёт тихо и уединённо, так к чему тревожить её душу? Зачем задавать никчёмные вопросы, на которые она всё равно не ответит.

— Почему вы так грустны, милорд? — с большим участием спросила она, подходя ближе. — Я ведь не отказываю вам, лишь предупреждаю, что чего-то могу не знать. Отец учил меня помогать людям, кем бы они ни были, хоть и радовался, что его тревожат крайне редко.

Драко устало улыбнулся, отводя взгляд, стараясь подобрать слова, чтобы не обидеть девушку.

— Вы в самом деле вряд ли поможете мне, — спокойно ответил он. — Даже Великая «Книга тайн и мудрости» не желает мне ответить.

— О, это такая огромная радость, владеть подобным сокровищем! — с восторгом выдохнула Луна. — Я знаю о ней от отца. Как бы я хотела взглянуть хоть одним глазком, однажды.

— Почему вы здесь? — встрепенулся Драко, внезапно осознавая, что говорит с человеком, который никогда не выходит из леса, не общается с людьми. — Вы могли бы...

— Здесь мой дом, милорд, — робко улыбнулась она. — Иногда, очень редко, сказочную колдунью разыскивают люди. Много лет я скрываюсь, как велел мне отец, чтобы никто не причинил мне зла. Но вы застали меня врасплох. Сердце подсказывает мне, что вы хороший человек и... нуждаетесь в помощи. — Она внимательно всматривалась в его лицо, чуть склонила голову набок. — Вы страдаете, сэр Драко. Ничто не причиняет вам столько боли: ни война, ни распри, ни смерть близких. Но ваша душа страдает... от неизведанного прежде чувства. — Её брови удивлённо приподнялись и нежная улыбка тронула губы. — Любовь? Вы влюблены милорд. Впервые.

— Увы, это не так. — Отчего-то смущение тронуло его сердце, и Драко потупился, отвечая: — Это не первое моё чувство. Прежде...

— Нет-нет, — покачала Луна головой. — Прежде это был долг. Честный. Искренний. И вы могли бы полюбить, но... Без взаимности чувство тлеет и угасает быстро. Теперь вы даже не знаете, что вас ждёт, но... любите всё равно. Это так удивительно.

Он даже представить не мог, что способен испытывать такую всеобъемлющую растерянность.

— Что же мне делать? — зажмуриваясь, будто от боли, шепнул Драко. — Она не из нашего мира, не из нашей реальности. Где-то в параллельной, она, возможно, ждёт, но я не в состоянии найти туда путь. Мне не хватает чего-то. — Он с надеждой взглянул Луне в глаза и выпалил: — Вы сможете помочь?

Она отвела взгляд, но нежная улыбка продолжала освещать её загадочное лицо. Луна думала, прикрыла веки, вдохнула поглубже. А потом она подняла голову, взглянула на небо, казавшееся сплошной белой пеленой, посыпавшей землю колючей крупой. Она протянула тонкую изящную ладонь навстречу падающему снегу.

— Нам нужно освободить путь, прекрасный принц. Путь должен быть чист и честен, чтобы Вселенная позволила нам пойти в её глубины. Любовь способна открывать миры. Но не та, что надрывает грудь. Не та, что приносит боль и страдание. А та, которая дарит мир и покой, надежду и свет. Мысли ясно. Очищай своё сердце от лишнего и однажды услышишь её зов, тогда и путь откроется. Иначе нельзя. — Луна покачала головой, снова глядя Драко в глаза. — Иначе Вселенная не выпустит тебя в другой мир. Ты опасен для неё, как и она для тебя. Вы должны быть чисты и искренны в своих чувствах...

— Но мой отец... воин! — возмутился Драко. — Как он смог открыть мне портал во время битвы? Где здесь мир и покой?

Луна с нежностью улыбнулась.

— Можно лишь предположить, насколько сильна отцовская любовь к единственному сыну. Лишь оказавшись на его месте, ты поймёшь это. Вселенная благоволит твоему отцу, ведь его любовь... безгранична.

Драко казалось, что он младенец. Эта необыкновенная девушка говорила о том, что никогда его не трогало до глубины души. Он умом понимал всё, что она принесла в его жизнь, но, казалось, не чувствовал, не осознавал, это было так странно. Ему хотелось говорить с ней, спрашивать и узнавать многое, чего он никогда прежде не представлял.

— Идём со мной, — уверенно предложил он. — Твой дар не должен прозябать в этой безграничной лесной глуши. Знаю, твой отец желал этого, но разве ты не хочешь быть ближе к людям? Помогать им не тайно, а явно? Мне хотелось бы расспросить тебя о многом...

— Ты в самом деле этого хочешь? — Она будто была немного удивлена. — Но я не сказала ничего такого...

— Думаю, ты сказала более необходимого, — уверенно заявил Драко. — Да только мне нужно всё. Мне нужна твоя помощь. Ты пойдёшь в мой замок? Мы будем защищать тебя...

— Но как же другие? — Беспокойство зазвучало в её голосе. — Нуждающиеся не проникнут за стены твоей крепости, милостивый лорд. Ты скроешь меня, словно Книгу Великой Мудрости, запечатаешь в золотом окладе? Но я не книга. Не твоя слуга...

— Я и не думал... — заволновался Драко, вдруг в полной мере осознавая её слова. — Я не похититель и не пленитель...

— Оставь всё как есть, — смиренно улыбалась девушка. — Ты всегда сможешь найти меня, когда появится нужда. Но я не покину этот мир. — Она с любовью обвела взглядом окружавший их лес, задерживая взор на каждом дереве, камне, на крылатом коне и на рыцаре. — Я ответила на твой вопрос, теперь ты волен поступать правильно, и Вселенная увидит это.

Лорд Малфой возвращался в свой замок, ощущая незнакомое доселе состояние — растерянность. Казалось, леди Луна сказала ему всё, но... и ничего одновременно. Драко сомневался в том, что правильно понял её.

Темнело. Солнце на минуты показалось над горизонтом, озарив Хогвартс нежным розовым сиянием, но также быстро сгущались сумерки.

Опустошение заставило мысли улетучиться, оставив лишь малую толику надежды. Нужно ещё раз тщательно всё обдумать.

***

Раскрыв изумительную книгу, Гермиона продолжала поиски подсказки. Она была почти уверена, что её мир и вселенная Драко обязательно должны пересекаться. Непременно должно существовать то место, где связь меж их мирами превращается в переход, туннель или дверь. По-другому и быть не могло, иначе как рыцарь смог оказаться в её комнате. Пусть даже это сделал его отец — открыл безусловно невероятный портал. Ведь сделанное однажды реально повторить. Только нужно соблюсти определённые условия.

Она читала очень внимательно, вникая в каждую строчку, никогда прежде ей не встречалась подобная увлекательная литература. В книге много говорилось о том, насколько опасно и неправильно пытаться проникнуть в параллельные вселенные. Каждый мир обладает своими особенностями, укладом, который ни в коем случае нельзя нарушать, ведь тогда развитие этого мира может пойти иначе и далеко не всегда приведёт к добру. Вторжение во внутренние устои может даже привести цивилизацию к гибели и нарушить хрупкое равновесие, устоявшееся между всеми мирами. Гибель одного может повлечь неисправимые последствия для другого. Именно поэтому точки пересечения тщательно скрыты от жителей каждой реальности. Чаще всего у них есть хранители, которые тщательно следят за безопасностью переходов — их секретностью.

Гермиона с трудом дышала, представляя, что, возможно, и в её любимой школе есть такие люди. Но они настолько законспирированы, что о них не знает ни одна живая душа. Мороз прошёл по коже от этих мыслей, и она взволнованно начала предполагать, где та точка, которая открывает вход в параллельный мир. Кто именно защищает Хогвартс от вторжения? Это не была Макгонагалл — Гермиона уверена, иначе она совсем ничего не стала бы ей подсказывать, и это не Сивилла, ведь та сама мечтала её найти. Кто в Хогвартсе живёт неизмеримо долго? Кто?!

Гермиону передёрнуло от мысли о василиске, ведь это существо столетия жило здесь. Кто ещё? Мысль не приходила, и Гермиона снова устремила взгляд к чернильным поблёкшим строкам.

«Хранители скрывают точку пересечения миров тщательно — непредсказуемо. Она может быть сокрыта так, что ни одна живая душа не проникнет в это место. Однако некоторые переходы находятся, казалось бы, в самых неподходящих для этого местах — на самом видном месте, там, где достаточно лишь захотеть, и вход найдётся. Но никто — абсолютно никто, — ежедневно ступая на это место, даже не догадывается, что находится в точке соприкосновения вселенных».

Гермиона откинулась на спинку кресла, взирая в одну точку. По телу растекались горячие волны, казавшиеся питательными. Её голова будто работала с утроенной силой, заставляя думать и предполагать. Она крепко зажмурилась, пытаясь вспомнить то, что, скорее всего, было невозможно.

Что она видела? Что именно она видела в тот вечер, когда в её комнате вспыхнул невероятный портал, перенёсший в её комнату рыцаря из параллельного мира?

Гермиона видела огромную клыкастую морду, горящие глаза, слышала страшный рык. Она видела человека, ввалившегося в её покои. Как же сложно было сосредоточиться! Она зажмурилась крепче, сдавливая виски пальцами.

Что было, когда Драко сам открыл портал через зеркало? Зеркало... Сердце ускорило ход. Как же она раньше не подумала?! А вдруг это поможет? Да! Она не умеет — пока, — но вдруг? Так. Уже прогресс. Хорошо. Далее: что она видела перед тем, как Драко бросился в портал и битва затянула его?

Рыцари. Она видела других рыцарей, чей-то меч взметнулся поблизости, когда Драко оказался там. Она слышала рык огромной мантикоры.

Трон.

Сердце рухнуло в пятки. Она точно видела трон. Величественный, на пьедестале. Мельком, ведь зеркало нужно было немедленно разбить, но...

Где в Хогвартсе может находиться трон? В самом обширном помещении. В её Хогвартсе это Большой зал.

Гермиона на мгновение перестала дышать. Конечно! «... абсолютно никто, — ежедневно ступая на это место, даже не догадывается, что находится в точке соприкосновения вселенных».

Большой зал — разве кто-нибудь, когда-нибудь подумает искать вход в другую вселенную там, где ежедневно проводят время сотни человек? Гениально и... так просто. Она почти уверена, что трон средневекового замка находится именно в этом помещении, разве может быть иначе?

Осталось так мало времени, скоро, после рождественских каникул, вернутся студенты, тогда поиски будут осложнены. Как же мало изучено! Может быть, точка соприкосновения вселенных находится в Большом зале, но как её найти, как активировать? Нужна ли ей помощь?

Гермиона смерила взглядом толщину фолианта и мизерную часть изученного. Она решительно стиснула губы, шумно вдохнула.

— Даже не надейся, что я сдамся. Или я не Гермиона Грейнджер.

Она улыбнулась сама себе и продолжила чтение. Важно было отыскать подсказку: каким образом можно обнаружить и открыть вход в параллельные реальности. И, если быть абсолютно честной, Гермиона не была уверена, что лежащая перед ней книга запросто откроет этот секрет.

Глаза слезились от усталости, когда она наконец набрела на строчки, приоткрывавшие секрет, но и они казались ей туманными. Гермиона привыкла к учебникам и чётким инструкциям. Размытые формулировки и намёки всегда приходилось разгадывать, как сказку о Трёх братьях и дарах Смерти. Сколько пришлось пройти, чтобы постичь спрятанные кусочки пазла. Так и здесь.

В книге говорилось о месте, источающем силу, которую может ощутить только настоящий могущественный благоразумный маг, способный на самопожертвование, бескорыстность и любовь. Лишь сила мысли такого мага способна проникнуть в глубины реальностей, не причинив вреда. Но таких волшебников всегда слишком мало. Редкий человек стремится постичь разные миры, не имея при этом корыстной цели, ведь мысли людей всегда переполнены личными желаниями и интересами. Мало кто в многослойной вселенной способен избавиться от всего этого и действовать по воле любви — исключительно из любви. Лишь Хранители исполняют свой долг так, как это необходимо.

— Снова эти хранители, — прошептала Гермиона, вздыхая и запрокидывая голову. — Кто же эти Хранители?

Она поднялась, немного размяла затёкшие плечи и спину. Она решила пройтись и отдохнуть, даже не заметив, что давно наступила ночь. Гермиона шла туда, где по её мнению, должна находиться точка пересечения параллельных реальностей. Мелькнувший в её памяти трон не давал подсказок — она не заметила, что было вокруг и где он стоял, — но иного предположения у неё не было. Гермиона шла в Большой зал.

***

Войдя в Тронный зал, Драко преклонился перед отцом, опустившись на одно колено. Люциус был хмур. Чаще всего отец больше походил на холодную мраморную статую, потому его вид озадачил Драко.

— Вы заняты не тем, сын мой, — строго заговорил он. — Приближается час. Враг уже у наших границ. Ещё и этот... оскорблённый муж. А вы, вместо обучения бою, занимаетесь Салазар знает чем.

— Прошу вас милостиво меня простить, — смиренно ответил Драко и поднялся на ноги. — Мои вопросы требовали ответов.

— Ну? И вы их нашли? — В голосе отца слышалась явная ирония, но Драко смело взглянул ему в глаза.

— Отчасти. Однако ещё многое предстоит сделать...

— Что ж, — нетерпеливо перебил Люциус, — теперь, сын мой, пора заняться необходимыми приготовлениями. Полагаю, тренировочный бой будет своевременным мероприятием.

— Да, отец, — кивнул Драко. — Сэр Грегори поможет мне. Что до границ, Озеро защищено, осталось возвести защитный купол над нашими владениями. Я могу рассчитывать на вашу помощь?

— Разумеется. — Люциус чуть приподнял подбородок. — Великая Мудрость будет защищена. Как всегда.

Отчего-то Драко ощутил лёгкий укол в груди. Память воскресила слова, сказанные удивительными леди.

«А вы не хотели бы жить в мире?» Слова той, что украла его сердце.

«Ты скроешь меня, словно Книгу Великой Мудрости, запечатаешь в золотом окладе?» «Как бы я хотела взглянуть хоть одним глазком, однажды». Странная, но по-настоящему живая Луна.

Что-то сжалось внутри со страшной силой. Люциус прищурился, пытаясь понять, что происходит с его наследником.

А Драко горел. Мысли бурной рекой переполнили сознание. Перед глазами проносились годы его жизни, где он не знал мира, не знал покоя. Вся его жизнь с рождения была наполнена борьбой — борьбой за обладание реликвией, которая отказывалась ему помочь. Злость закипела в крови. Драко прямо взглянул на отца и спросил:

— Можно ли прочесть всё?

Люциус побледнел, его лицо будто вытянулось, и он медленно расслабился, опуская плечи.

— Всё? — с сомнением тихо переспросил он.

— Да. Просто... снять печать и прочесть. Всё — от начала до конца.

— Но... — с лёгким трепетом в голосе отвечал Люциус, — никто никогда этого не делал. Великая Книга открывается лишь... Я не пробовал. Никто...

— Значит, я буду первым.

Драко с достоинством вздёрнул подбородок.

Это было новое невероятное чувство. Ещё никогда в своей жизни Люциус не испытывал такого почтения. Ни к кому.

Сын... Его наследие. Его гордость и надежда. Мороз прошёл по коже.

— Я понимаю твоё нетерпение, Драко, — отчего-то очень тихо произнёс Люциус, — но ты должен готовиться к бою с лордом Поттером. Я не сомневаюсь в твоих силах, но...

— Одно другому не помешает, отец. Благодарю вас. Прошу, благословите.

Преклонившись пред главой своего рода, Драко с волнением ожидал. Слышал, как Люциус поднялся с трона, тихие шаги по ступеням. Отец приблизился, и его катана бережно коснулась правого плеча.

— Я благословляю тебя, сын мой, — торжественно произнёс Люциус, борясь с дрожью в голосе. — Благословляю твои пути, в боях и обучении. Пусть мудрость Великого Салазара всегда будет с тобой.

Драко ощущал, как по телу струилась сила. Ему казалось, что никогда прежде он не испытывал ничего подобного: мощную поддержку, будто всё накопленное предками в один миг наполнило его нутро до самых краёв. Он ощущал, что теперь найдёт все пути. Правильно.

***

Гермиона стояла посреди Большого зала. Она смотрела на преподавательский стол, возвышающийся над студенческими, и будто ясно видела на его месте трон. Знамёна Хогвартса, факультетов и Рождественская ель. Всё здесь такое родное и правильное. А что там?

Гермионе вдруг стало страшно. А вдруг... Макгонагалл права? Что будет, если этот зал наполнится рыцарями в сияющих доспехах? Засверкают мечи, в зал ворвутся невиданные хищные звери. Что будет тогда?

Она вспоминала ужасы, творившиеся здесь. Война унесла столько жизней, сломала столько судеб. Неужели она готова рискнуть? Неужели то робкое нежное чувство, зыбкая надежда, стоит того, чтобы рискнуть жизнями близких людей? Коллег, любимых учителей, друзей... детей?

У неё осталась всего пара дней. Сейчас в школе тишина и покой. Учителя разъехались, дети на каникулах. Пара дней. А потом полгода забот, трудов и опасности быть замеченной, заподозренной, а Гермиона меньше всего хотела лишиться шанса найти того, кто стал так дорог сердцу.

Гермиона закрыла глаза, снова восстанавливая в памяти то место, откуда она видела трон, точнее, его левую часть. Подойдя к столу, она левитировала директорский стул с высокой спинкой в центр постамента, где, по её мнению, должен был находиться трон. Затем, обойдя стол Когтеврана, замерла наискосок от импровизированного трона. Да, как-то так она это видела. Возможно, это именно то место — рядом. Точка соприкосновения миров. Где-то там, вероятно, и Драко пытается найти путь...

Теперь самое главное! Вселенная должна увидеть... её искренность. Бескорыстие. Любовь.

Гермиона вдруг впала в ступор. Какое же это бескорыстие? Ведь она всем своим существом жаждет отыскать того, кто ей нужен. Она надеется на взаимность и готова рискнуть... безопасностью, подвергнуть параллельные миры испытаниям ради своей цели.

Печаль отразилась на её лице. Гермиона села на скамью. Её мысли, словно лавина, увлекали во тьму, погружали в отчаяние.

И вдруг Гермиона спохватилась.

— Вот о чём говорила Сивилла, — прошептала она, вскакивая. — Конечно! Остановить мысли! Тогда ничего не будет: ни корысти, ни страха, ни зла! Ничего! Ты сможешь. Вселенная отзовётся, нужно только стараться... услышать его голос.

Охвативший азарт пьянил. Гермиона понимала, что нужно совершенно успокоиться, и она стояла у стола Когтеврана, закрыв глаза, стараясь дышать размеренно, думать всё меньше, погружаясь в тишину замка Хогвартс.

— Отчего не спит профессор мисс Гермиона Грейнджер?

Внезапно возникший тоненький голосок заставил вздрогнуть и распахнуть глаза.

Глава 10

Гермиона медленно вдохнула, созерцая перед собой огромные глаза домового эльфа.

Проходили годы, а Гермиона встречалась с ними так редко, что иногда домовики казались невидимками, о существовании коих можно невзначай позабыть. Было время, когда их судьба по-настоящему тронула и подвигла на борьбу с несправедливостью. Но, вникнув в суть их жизни, Гермиона Грейнджер больше не пыталась «причинить добро» существам, которые в этом не нуждались. Да, Добби был особенным, его не любили и обижали в семье Малфоев, неудивительно, что он жаждал свободы. Другие же эльфы оказались иными: они, из рода в род, могли столетиями служить одному лишь семейству...

Её будто ударило током. Столетия служения... Одно единственное место. От волнения вся её концентрация моментально рассеялась, а внутренняя тишина испарилась. Мысли бурлящим потоком наводнили голову и встревожили сердце.

Она не сразу нашлась, что ответить, ведь очень — очень вероятно, — что это именно они. Домовые эльфы — Хранители точки пересечения миров. Мурашки холодной волной прошли по телу. Гермиона снова вдохнула поглубже, внезапно осознавая, что несколько секунд размышлений могли вызвать подозрения. Стало страшно.

— Доброй ночи, — растерянно улыбнулась она, и домовик кивнул в ответ.

Внутренняя паника захлёстывала с такой силой, что хотелось сбежать. Можно ли доверять им? Или лучше не надо? Как быть? А вдруг она ошибается и домовики вовсе не Хранители? Кто тогда? По сути, они ведь могущественнее магов, только тщательно сдерживают свои возможности, служа волшебникам верой и правдой. Надо было что-то делать, а секунды летели безвозвратно.

— Может быть, мисс Гермиона Грейнджер желает успокаивающего чаю на травах? — с готовностью услужить пролепетал эльф. — Можно добавить немного пустырника и валерианы, чтобы госпожа могла спокойно заснуть?

— Отличное предложение! — с облегчением выдохнула Гермиона, улыбаясь ещё шире. — Я буду безмерно признательна.

Эльф исчез, и Гермиона обессиленно опустилась на скамью. Она смотрела в одну точку, моментально утратив возможность думать. Эта тишина ума даже напугала — до чего может довести растерянность. Возможно, имеет смысл довериться этому эльфу. Что, если поговорить с ним по душам? Нет, для этого нужно сначала как-то внушить ему доверие, убедить, что она нисколечко не опасна.

А домовик уже возник перед ней, держа в протянутых ладошках красивое блюдце и чашку, наполненную горячим ароматным напитком. Мысль о том, что он мог добавить туда что-то не то, резанула по душе. Эльфы так добры, они точно не могут причинить вред жителям замка Хогвартс. Какая же она всё-таки подозрительная! Ну как можно внушить кому-то доверие, если сама ходячий сундук с загадками и тайнами? И Гермиона смело приняла блюдце, ласково произнеся:

— О, благодарю! Это именно то, чего мне так не хватало — покоя. — Она втянула ноздрями восхитительный травяной аромат, уловив нотки липы и жасмина. — Великолепно!

Два кусочка сахара лежали здесь же на блюдце, а рядом чайная ложка. Гермиону так тронула забота эльфа, что стало ужасно стыдно за свою подозрительность. Но что делать, неспроста именно её пригласили занять должность преподавателя ЗоТИ.

Опустив сахар в чай и размешав его ложечкой, Гермиона с удовольствием пригубила согревающий напиток. Она моментально расслабилась, будто почувствовала облегчение.

— Благодарю... — признательно выдохнула она, и эльф улыбнулся, искренне радуясь.

— Реми счастлив, что госпоже понравилось, — ответил он. — Реми счастлив, что смог угодить. В замке так долго тихо и пусто.

Как же мил и учтив маленький домовик! И после нескольких глотков Гермиона вдруг снова услышала вопрос, который, казалось, уже был позабыт:

— Отчего же не спит профессор мисс Гермиона Грейнджер в столь поздний час? Её пугает тишина в замке?

— О, ну что вы! — почти возмутилась она. Её пугает тишина... Странное предположение. — Конечно, нет. В замке сейчас так хорошо. Но, признаться, жду не дождусь возвращения студентов. Прекрасно, когда жизнь бьёт ключом.

Она сделала ещё два глотка, внезапно осознавая, что такой великолепный шанс бывает лишь раз. Неспроста именно теперь ей явился маленький обитатель Хогвартса. У неё возник резонный вопрос:

— Скажите, Реми, сколько уже лет вы живёте в Хогвартсе? Вы кажетесь совсем ещё молодым...

— О-о, это обычно для эльфов, госпожа Гермиона Грейнджер, — с готовностью отвечал эльф. — Реми родился в Хогвартсе сто семьдесят шесть лет назад. Его родители служат здесь уже триста лет.

— Невероятно... — с восхищением протянула Гермиона, убеждаясь в том, что именно домовые эльфы более чем подходят на роль Хранителей точки пересечения миров. — Это просто потрясающе! Наверное, вам, как никому в этом замке, известен каждый закоулок, каждая тайна Хогвартса. Я всегда восхищалась вами. Знаю, вы особенные существа...

Лицо домовика из бледно-розового превратилось в пунцовое от смущения, он ухватился за свои уши, прижал их к голове и тихонько засмеялся, зажмуривая огромные глаза.

— Ох! Мисс Гермиона Грейнджер так добра. Домовые эльфы не заслужили такого обращения. Они преданы вам всецело и не считают достижением...

— Да, и ещё вы непомерно скромны, — тихо засмеялась Гермиона. — И как, скажите на милость, можно не восхищаться вами!

— Мисс Гермиона Грейнджер слишком добра, — смущённо ковыряя каменный пол босыми пальцами ноги, тихо отвечал эльф. — Всем известно, что мисс Гермиона Грейнджер хотела свободы домовым эльфам. Они не забыли. Это было мило с её стороны.

На душе было так приятно. Она хотела бы на этом завершить разговор, ведь домовой эльф оказался таким милым и добрым, что у неё пропало всякое желание «втереться» в доверие. Разве можно пытаться воспользоваться столь невинным существом? Отвратительно. Стало досадно, но решение принято.

— Спасибо вам за чай, Реми. Чувствую, что теперь засну спокойно, как младенец.

Гермиона улыбнулась и протянула домовику блюдце с чашкой и ложкой. И он принял их, почему-то неожиданно погрустнев.

— Что такое? — участливо спросила Гермиона, немного теряясь. — Простите, если я вас чем-то обидела.

— Мисс Гермиона Грейнджер не может обидеть, — понуро ответил он. — Потому Реми не хочет обидеть госпожу.

— О, ну что вы! — с нежностью протянула она. — Мы так мило побеседовали...

— Госпожа не всё знает. Реми знает... и другие...

Гермиона насторожилась, замерла, безотрывно глядя на эльфа. Отчего-то стало жутковато.

— О чём вы, Реми? — с опаской спросила она.

Домовой эльф огромными переполненными печалью глазами взглянул на Гермиону, и отчего-то тугой ком сдавил её горло.

— Что мисс Гермиона Грейнджер ищет в Большом зале Хогвартса? Почему мисс Гермиона Грейнджер проникает в сокрытые помещения и много читает спрятанных книг?

— Я ищу выход в другой мир...

Слова слетели с её губ так легко, что Гермиона испугалась. Она зажала рот обеими руками и ужас отразился на её лице.

— Зачем мисс Гермиона Грейнджер его ищет? — всё с тем же обречённым выражением на лице продолжал допрос Реми.

Гермиона замотала головой, желая отказаться отвечать, но непослушные руки сами разжались и она выпалила:

— Я влюблена. — Её глаза наполнились непрошеными слезами. — Влюблена в незнакомца, явившегося из другого мира. Я жду его уже несколько месяцев, но он не возвращается, может быть, он погиб. — Она зажмурилась, испытав невероятную боль в груди. — Но я всё ещё надеюсь, что когда-нибудь смогу найти путь. Открыть ему дверь...

— Мисс Гермиона Грейнджер должна простить нас, — понурился эльф. — Наш долг защищать этот мир от опасностей иных миров...

— Значит, вы мне не поможете? — В её голосе против воли звучало столько отчаяния, что Гермионе стало противно от самой себя. Что они сделали с ней? Что подмешали в этот проклятый чай? Веритасерум — не иначе.

— Реми не может решать, — вздохнул домовик. — Реми должен посоветоваться. Мисс Гермиона Грейнджер должна простить Реми, ведь он только страж и... разведчик. Реми не желал этого, но он должен...

— Я понимаю... — сквозь слёзы прошептала Гермиона, торопливо размазывая влажные дорожки по щекам. Было так обидно! Но она понимала, что Хранители должны действовать осторожно, но решительно. Единственное, что её сейчас волновало и пугало до умопомрачения — не решат ли они стереть её воспоминания, чтобы обезопасить существующую реальность.

А Реми просто исчез, оставив Гермиону в ожидании.

***

Он заставил Великую Мудрость говорить.

Драко Малфой и не представлял, что Салазар мог сотворить такое чудо и спрятать от мира, сокрыв столько нужного, столько жизненно важного, заточив в клетку золотого оклада — под замком. Нет... Это не было его решением. Великий Салазар подарил людям Великую Мудрость, но далёкие предки рода Малфой украли его, присвоили и заперли, лишив мир таких необходимых знаний. Сложных, как сама жизнь, но столь же простых — как истина. Если бы каждый мог остановиться и просто услышать то, что слышал Драко... Мир стал бы совершенно иным. Таким, каким видела его она — прекрасная леди Грейнджер. Мир без войны, мир без крови и жертв. Сказочный, невозможный мир.

Но Великая Мудрость сокрыта от людей. Она спрятана в золотом окладе, за неприступными стенами и рвами, за лесами и водами Хогвартса.

Он слушал Великую Мудрость. Один. Сняв золотой оклад и замки. Драко восседал в священном зале, закрыв глаза и погрузившись в звучание голоса самого Салазара. Каждая строка, каждое слово звучало, наполняя ум, душу и сердце знанием, отзывавшимся в каждой частице его сознания. Великая Мудрость звучала и лишь иногда Драко Малфой властно приподнимал руку, произнося, словно заклинание:

— Ещё раз.

И строка повторялась, чтобы донести истинный смысл написанного. Золотые буквы возникали в воздухе, наполняли пространство, и молодой лорд впитывал их, насыщался тем знанием, что казалось отдалённо знакомым, важным. А теперь становилось частью его самого.

Люциус в ужасе наблюдал за сыном, боясь приблизиться. Его сын постигал то, чего никто никогда прежде до него не решался сделать. Что же будет теперь? К чему это приведёт? Но отчего-то лорд Малфой-старший не смел вмешаться.

— Наш сын учится... — восторженно звучал в его голове любимый голос. — Наш сын постигает Великую Мудрость. Разве не об этом мечтает каждый родитель, Король моего сердца. Не бойся. Всё правильно.

— Только время покажет, моя Королева. Только время... — с опаской шептал он. — Что сделала с ним та далёкая дева? Отчего он так переменился? Как тут не бояться, скажи на милость?

Он слышит тихий нежный смех и испытывает досаду.

— Любовь приносит в нашу жизнь много перемен, — отвечала Нарцисса. — Посмотри, что наша любовь сотворила. Какого невероятного сына подарила этому миру. Великий Салазар знал, кому поручить своё наследие. Стоило ждать столетия, чтобы сейчас наблюдать... это.

— Ещё раз. Сначала.

Голос Драко звучал уверенно, требовательно, и Великая Мудрость повторяла:

— Лишь тот, кто сердцем чист и свободен от зла, способен постичь больше. Не знающий корысти, не ведающий страстей. Прояви свою волю. Изложи её во вселенную. «Моя воля: радость жизни всегда остаётся при мне». И что бы ни было — храни свою радость. Изъявляй волю. Ибо она дана тебе свыше.

— Ещё раз, — прошептал Драко.

И слова звучали. Снова и снова. И Люциус Малфой сам не осознавал, в какой момент его губы стали повторять Великую Мудрость: «Моя воля: радость жизни всегда остаётся при мне».

Он медленно вошёл в свои покои, неожиданно осознав тишину внутри себя. Тишину вокруг. Люциус ощутил умиротворение, какого никогда в жизни не испытывал. С нежным трепетом он протянул руку к маленькому портрету, лежавшему на подушке у его постели. Любимые черты больше не вызывали в его сердце боли, лишь всепоглощающую тёплую любовь.

— Вот теперь... ты готов, — услышал он ласковый голос.

Он в последний раз взглянул на её еле уловимый полупрозрачный силуэт. Взглянул в её добрые чистые глаза, ощущая, как слёзы заволакивают взгляд. Так должно быть, так правильно, но только сейчас он это почувствовал.

— Моя воля, — тихо произнёс Люциус, — даже если любимых приходится отпускать, радость жизни остаётся при мне. Я люблю тебя, моя Нарцисса.

— Я люблю тебя, Люциус, — улыбнулась она. — Моя воля: если приходится покидать любимых, радость жизни остаётся со мной.

Она растворилась.

Никто никогда не увидит и не услышит его потерь, его слёз. Люциус Малфой не из тех, кто покажет свои чувства. Но сейчас он вдруг ощутил небывалую потребность сказать Драко о том, что испытывает все эти месяцы. Он гордится им, по-настоящему ценит всё, что он делает и... он благодарен за то, что сын стал лучше отца — во всём. Нет, он не решил всех насущных задач, но сделал главное — принёс мир в его душу.

***

— Отец...

Драко преклонился перед отцом, и тот невольно подобрался, легко скрывая растерянность от произошедшего.

— Как твои успехи, Драко? — спокойно произнёс он.

Сын поднялся. Он молчал, глядя вперёд словно сквозь пространства, уходя сознанием куда-то далеко-далеко.

— Полагаю, — уверенно заговорил Драко, — с этого момента я оставлю попытки найти точку пересечения миров...

— Хвала Салазару... — с облегчением улыбнулся Люциус, хотя на самом деле испытал неожиданное разочарование.

— До времени, — продолжил Драко. — Наш мир слишком жесток и коварен. Её мир иной, я это понял. Я... недостоин прекрасной леди Грейнджер...

— Да что же ты такое говоришь?! — возмущённо воскликнул Люциус, вскакивая с кровати. — Никого нет достойнее...

— Отец. Этот мир не для неё. А значит, я изменю его. И начну со своих врагов.

— Вот это верно, — удовлетворённо кивнул Люциус. — Убив Поттера, мы избавимся от большей части проблем.

— Нет, отец. Я намерен вести с ним переговоры и заключить мир.

Люциус, не веря своим ушам, уставился на источающего решительность сына.

— Ты совсем ополоумел?! — внезапно повысив голос, почти прокричал Люциус. — Великая Мудрость не могла тебе такое подсказать!

— Я услышал именно это. Меж строк. Дух войны отступил от меня, когда я изъявил свою волю. Я хочу мира — для всех. И для неё. Только тогда вселенная откроет свои тайны. А покуда я отправлю к Поттеру гонцов.

— На кону твоя честь, Драко, — с достоинством заговорил Люциус, стараясь не выдать тревоги. — Поттер никогда не позволит тебе остаться победителем. Переговоры с ним — это слабость. Он жаждет мести и отомстит. Это опасный человек, а его жена и того опаснее.

— Благодарю вас, отец. Вы правы. Но я должен попытаться что-то изменить, иначе я никогда не вернусь туда, где меня ждут...

— Да с чего ты взял, что дева из другого мира станет ждать тебя?! — насмешливо произнёс отец. — Ты не знаешь их обычаев. Не знаешь её...

— Я знаю себя.

Драко поклонился и стремительно покинул покои отца.

Люциус негодовал. Ему хотелось немедленно всыпать строптивому отпрыску розг.

— Моя воля: когда мой сын ведёт себя как последний болван, — сердито прошипел он, — радость жизни остаётся со мной.

Как же нелепо это звучало! Как наивно! Но внезапно Люциус ощутил необъяснимую лёгкость. Смехотворность ситуации настолько потрясла, что он прыснул и беззвучно рассмеялся, скрыв лицо в ладонях.

— Салазар... — не своим голосом прохрипел Люциус. — Какую жизнь теперь нам устроит твой ученик? Как бы не пришлось лишить его наследства.

Драко тем временем всходил на высочайшую башню Хогвартса. Ему необходим был свежий воздух, ведь время, проведённое за изучением Великой Книги лишило его и сна, и пищи, и свободы. Но теперь — лишь теперь — он ощутил настоящую волю. Драко Малфой нутром ощущал вибрирующий в нём глас Вселенной, напевавший такую нужную успокоительную песнь, которую он повторял, еле заметно произнося её одними лишь губами:

«Моя воля: Когда мой мир жесток и коварен, когда он не достоин моей возлюбленной, радость жизни принадлежит только мне. Когда мои желания и стремления не осуществляются — радость жизни остаётся со мной».

Он глубоко вдохнул, наполняя грудь морозным воздухом, чувствуя, как тишина накрывает его, словно шёлковый кокон. Полная тишина.

«... я всё ещё надеюсь, что когда-нибудь смогу найти путь. Открыть ему дверь...»

Драко Малфой вздрогнул, распахнул глаза. Ещё ни разу за всё это время он не слышал её голоса, словно позабыл. Её образ: нежный, трогательный внезапно возник в памяти.

— Вот о чём говорит Салазар Великий, — торопливо прошептал Драко, выдыхая во тьму густые клубы пара. — Вот к чему призывает. Лишь тот, кто сердцем чист и свободен от зла, способен постичь больше. Да. Это правильный путь. Наш путь сквозь пространства, времена и реальности.

Волнение захлестнуло со страшной силой. Он больше не слышал её голоса — не мог услышать, — но главное Драко Малфой понял, что это возможно. Ему нужно открыть дверь, и для этого придётся потрудиться больше, чем он мог себе представить.

***

Ждать пришлось недолго, но эти несколько тяжёлых минут показались Гермионе вечностью. Она приготовилась драться, сжимая в руке волшебную палочку, на тот случай, если домовые эльфы решат очистить её память.

Нужно вернуть тишину. Вернуть её в своё сознание. Она должна показать Хранителям, что не опасна. Что её цель чиста, наполнена любовью. Они увидят — всё увидят. Только от неё зависит исход этой встречи. Ведь она хотела именно этого — найти путь. И она нашла его. Главное, нашла направление.

Гермиона закрыла глаза, отпустила волшебную палочку, дав ей покоиться глубоко в кармане её учительской мантии. Она искренна, ей нечего бояться, ведь её цель прекрасна... разве нет?

Голос полуодержимой прорицательницы отчаянно зазвучал в её памяти:

«Отключите голову! Первым делом вы должны увидеть, что каждая мысль в вашей голове — не ваша! И тогда вы увидите… его! Просто перестаньте думать. Совсем».

— Мне нужно тебя слышать. Я услышу, — с улыбкой прошептала она.

Предательский ум водоворотом закружил её мысли.

«Ничего у тебя не выйдет. Прекрати. Уходи. Хранители никогда не позволят тебе...»

«Глупая девчонка! Зачем тебе этот человек из чужого мира?»

«Ты живёшь неправильно. Всё неправильно. Ты профессор. Ты должна избавить Хогвартс от проклятия...»

«Ты всегда жила для других. Нет! Ты всегда была эгоисткой и остаёшься...»

Как же страшно было их слушать! Гермиона отсекала мысли одну за одной, убеждённая в том, что всё это чужое — не она. Не её. Они мешали, укоряли, заставляли испытывать чувство вины, страх, сомнения, злость. Они делали всё, чтобы её душа металась и страдала. И это было настоящее счастье — осознавать, что всё это — не она. Их становилось всё меньше, словно Гермионе и правда удавалось отсекать незримые головы у страшного существа, которое было намерено заглушить её саму — её настоящую. Но Гермиона не сдавалась, устраняя мысли одну за другой, переставая их думать, анализировать. На смену приходили новые, но она боролась.

Гермиона боролась до тех пор, пока вдруг не наступило... ничего.

«Да. Это правильный путь. Наш путь сквозь пространства, времена и реальности».

Дыхание перехватило. Оглушающая волна прошла по телу, и Гермиона распахнула глаза, задыхаясь от избытка чувств.

— Я слышала его... — взволнованно прошептала она, и взгляд её замер на выстроившихся в шеренгу пяти маленьких домовых эльфах.

Они стояли перед ней — трогательные, милые, — но сейчас это было самое страшное, что она в своей жизни видела.

— Я слышала его! — в отчаянии повторила Гермиона, непроизвольно складывая ладони перед грудью в мольбе.

Эльфы молчали, взирая на профессора ЗоТИ бездоннокосмическими глазами. Казалось, что в этих глазах заключена вся сила Вселенной. Да. Они по праву являются Хранителями точки пересечения, ведущей в параллельные миры. Кто, если не они? И Гермиона изо всех сил старалась смириться со своей участью. Они знают, как поступить правильно.

И когда один из домовиков заговорил, Гермиона вздрогнула.

— Никто не смог найти путь. Никто никогда не открывал двери в иные миры. Профессор мисс Гермиона Грейнджер первая. Добрая... добрая мисс Гермиона Грейнджер. Жаль, что она не сможет открыть проход. Никто никогда не смог. Но она услышала. Вселенная позволила ей найти Врата. Кто знает, может быть, Вселенная пустит мисс Гермиону Грейнджер. А может и нет. Хранители не могут помешать избранной. Вселенная решила — Хранители подчиняются.

Они исчезли, оставив Гермиону одну — растерянную, взволнованную. Но потрясли её не слова эльфа, не его заявление об избранности, и даже не утверждение, что она не сможет открыть Врата. Потрясала надежда, подарившая шанс встретиться с тем, кто взывал к ней из глубины далёких миров. Он искал её — теперь она знала точно, что все её попытки не бесплодны. Что чудесный сказочный рыцарь не забыл о ней, он прокладывает свой путь к ней в уверенности, что очень скоро вернётся.